Валентин Сарафанов

След Анубиса

Глава 1

Похищение

Оставив позади пригородный поселок, автомобиль притормозил, сворачивая с республиканской трассы налево в сторону аэропорта. Справа от дороги замелькали крыши дачных домиков. Слева в лучах солнца заблестело озеро. Автомобиль, проглотил еще тройку километров. Водитель — молодой человек лет двадцати пяти с невозмутимым лицом, не сбавляя скорости, заложил крутой вираж вправо на трассу, ведущую к взлетной полосе местных авиалиний. Сидящего справа от водителя пассажира с виду постарше — лет за тридцать, качнуло на повороте, выводя из дремотного состояния.

— Подъезжаем, — пробормотал он и тряхнул головой, отгоняя сон.

Пассажир звался Василием. Фамилию имел Белавин. Бывший научный сотрудник, кандидат наук, уволенный из института по сокращению штатов. После увольнения устроился учителем физики в школу. Его сыну исполнилось семь лет, когда жена ушла к другому. Понять её можно. Тот другой имел раскрученное дело, пентхаус в центре с видом на реку, дом за городом, не один автомобиль. У Василия же в память о прошлом осталась однокомнатная квартира. Жена не потребовала раздела имущества. Оставила всё, как есть, забрав только личные вещи. С сыном он виделся редко и встреч избегал. В новой семье тот имел полный достаток. Василий же исправно вел уроки в школе. Так проходил день за днём.

Всё изменилось в одночасье.

Василий тряхнул головой, отгоняя воспоминания вместе с остатками дремы, и устремил взгляд на дорогу. Он не любил вспоминать прошлое. Но это прошлое неумолимо преследовало его.

Не доезжая здания аэропорта, автомобиль подрулил к служебным воротам. Там за решетчатым забором лениво крутил лопастями маленький зелёный вертолет.

— Благодарю, — Василий вышел из машины и направился к «вертушке».

— Привет! — пожал он ладонь пилота.

Пилот, молча кивнул, и протянул Василию черную плотную повязку.

— Конспирация, как всегда, — ухмыльнулся тот, устроился на сиденье, накинул повязку на глаза и, затянул узел на затылке.

— Плотно завязал? — пилот проверил узел и расправил черную ткань.

— Каждый раз одно и то же, — растянул рот в улыбке Василий.

— А ты как думал? Ещё чего доброго подсмотришь в щёлку. Ты же любопытный. Все ученые любопытные. А мне потом отвечать.

Василий почувствовал, как вертолет поднялся в воздух. Лететь недолго. Примерно полчаса. Мотор монотонно гудел, и во тьме, надвинутой на глаза, начали с новой силой вспыхивать картины из прошлого.

Однажды уже поздно вечером раздался сигнал мобилы. Звонил Аркаша Каменецкий — бывший сокурсник по университету. После диплома они не виделись. Каменецкий предложил встретиться и переговорить. Дескать, у него есть деловое предложение, которое нельзя озвучить по телефону.

Василий согласился.

Встреча состоялась на следующий день в кафе.

Василий сразу отметил, что Аркадий сильно изменился. Пополнел. Важный такой стал весь. Но глаза, по-прежнему, озорные, искрометные.

В тот день Аркадий предложил ему работу. Очень денежную, но крайне опасную.

— Можешь снять повязку! — услышал Василий сквозь шум двигателя. Яркий солнечный свет брызнул в глаза. Он глянул вниз. Там медленно проплывали верхушки деревьев. Вертолет летел низко, переваливая невысокие холмы, покрытые густой тайгой. Изредка в логах проблескивали ручейки. Привычный пейзаж. Василий здесь летал не раз. Миновали вершину еще одного холма со скалистой грядой на склоне. Внизу, среди деревьев показалась двускатная крыша приземистого одноэтажного строения со стенами из серого силикатного кирпича, с двумя десятками окон по периметру. Неподалеку на полянке приютились несколько аккуратных жилых домиков из бруса. Едва приметная сверху асфальтированная дорога просматривалась среди крон деревьев, уходя в глубину леса. Ни дать, ни взять база отдыха, уютно разместившаяся среди широких просторов сибирской тайги. Но Василий знал, что это была не база отдыха. Здесь на секретном объекте Ц-5, он работал.

Шасси вертолета коснулись бетонной площадки перед приземистым строением. Василий мягко спрыгнул на серое покрытие и огляделся. Последний раз он здесь был пару недель назад.

Лопасти вертолёта замерли, и на уши навалилась тишина. Только ветер колыхал верхушки деревьев. На поверхности безлюдно, как всегда. Все спрятано под землю. Но Василий знал, что внимательные глаза телекамер следят за каждым метром поверхности. Одна из телекамер притаилась над входом в серое здание. Василий приветственно помахал в объектив рукой и направился к двери. Взойдя на крыльцо, он приложил ладонь к стеклянному квадрату справа от дверного полотна. Несколько секунд считывания информации с ладони, и дверь тяжело пошла в сторону, углубляясь в массив стены. Плита брони в четверть метра толщиной, обшитая снаружи деревом для маскировки, нехотя, отползла, открывая проход внутрь здания. Само же здание представляло собой бронированный каземат, облицованный снаружи кирпичом. За стеклянными бутафорскими окнами угрюмо темнела сталь.

Василий шагнул внутрь. Плита за спиной двинулась в обратном направлении, отделяя его от дневного света. Солнечные лучи не проникали внутрь этого странного сооружения. Здесь царил приглушенный свет, излучаемый самими стенами. Сразу за входом находилось квадратное помещение размером примерно пять на пять метров с красным кругом посредине.

— Встаньте в круг, пожалуйста, — произнёс мягкий женский голос.

— Без тебя знаю, — пробормотал Василий. — Уже стою.

Круг начал пульсировать красным светом. Василий терпеливо ждал. Процесс сканирования мог продолжаться более минуты. Электронный сторож кроме идентификации личности проверял посетителя на предмет наличия посторонних металлических предметов не только на поверхности тела, но и внутри. Мало ли что можно пронести в желудке.

— Процесс закончен. Пройдите, пожалуйста, прямо, — произнёс все тот же мягкий безразличный женский голос.

Прямо, это значит прямо. Значит нельзя направо или налево. Доступ разрешен только прямо. Но иногда Василия так и подмывало шагнуть направо и посмотреть, что будет дальше. А сейчас ему вдруг захотелось шагнуть налево. Странно. Впервые захотелось пойти налево. Он уже было, занес ногу.

— Проходите, прямо, пожалуйста, — настойчиво повторил голос.

— Ладно, успеем мы сходить налево, — ухмыльнулся Василий. — Хотя не от кого мне ходить налево-то.

Он шагнул прямо. Стена, разломившись надвое, разошлась половинками в стороны, открывая лифтовую шахту. Лифт ждал. Василий шагнул внутрь кабины, и механизм начал мягко опускать его под землю.

На какую же глубину опускаемся? Не определить. Двери закрыты плотно. Движение бесшумно. Примерно полминуты спуска, и створки плавно расходятся, выпуская Василия. Длинный, безлюдный коридор. Светится потолок. По обеим сторонам коридора двери. Возле каждой из них мерцает призрачным светом рисунок ладони. Автоматические двери открываются и закрываются по этому сигналу доступа. Он идет в конец коридора. Там его дверь. Приложил ладонь к сканеру. Вход открылся, пропуская Василия в просторное помещение.

Стену, напротив, от входа занимала плазменная панель, создавая иллюзию открытого пространства и, отметая прочь ощущение глубины подземелья. В прошлый раз панель излучала в помещение свет далеких космических звёзд. На этот раз иллюзия изображала картину морского дна с разноцветными плавающими рыбами, ползающими крабами, ракушками и прочими многочисленными обитателями подводных глубин. На фоне всего этого радужного великолепия, нелепо застыл темный силуэт Каменецкого, сидящего за широким столом. Склонившись, он сосредоточился на экране монитора.

— Располагайся, — коротко произнёс руководитель секретной лаборатории, не отрывая внимательного взгляда от экрана и протягивая руку для приветствия. Пожав его мягкую ладонь, Василий удобно устроился в широком кожаном кресле напротив. Аркадий постучал пальцами по клавиатуре, поводил мышью.

— Как добрался? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.

— Как всегда, — пожал плечами Василий. — Что-то новенькое задумал, конспиратор чертов?

— Точно! А ты как догадался? — Аркадий перевел хитрый взгляд на Василия, расплываясь в довольной улыбке, и вновь протянул ему ладонь. — Здорово, старик!

— Здоровались уже. Но если только ради успеха дела, можно и повторить, — заметил Василий, нехотя вставая с кресла с тем, чтобы ответить на рукопожатие.

— Это точно! Ради успеха дела! — Аркадий лихорадочно потер ладони. Вскочив, было, с кресла, он тут же вновь присел. Василий, уже хорошо изучивший Каменецкого, понял, что его ожидает очередной сюрприз.

— Ты не представляешь, какие мы тут дела намечаем!

— Почему же, — ухмыльнулся Василий, — предполагаю. Так, давай подумаем. Здесь меня уже замораживали, огнём жгли. Что еще? Ага! Топили в воде, предлагая дышать. Что же на этот раз меня ждет?

Он в задумке наморщил лоб. Аркадий, прищурил хитро глаза.

— Так, так, так! Я знаю, — произнес Василий, широко улыбнувшись. — Ты мною из пушки на луну выстрелишь!

— Да ты почти угадал! — изобразив удивление на лице, воскликнул Аркадий и уже серьёзно добавил: — То, что тебе пришлось пережить доселе, это цветочки, готовься, дружище, кушать ягодки!

— Ядовитые? — с мрачной веселостью спросил Василий. Только ты не смотри на меня так. Страшно же. Не по себе становится, как-то!

Он в нарочитом испуге широко раскрыл глаза.

— Тебя напугаешь, пожалуй. Нашего лучшего, — усмехнулся Каменецкий.

— Ты хотел сказать лучшую подопытную крысу?

— Крысиного короля, — расхохотался Аркадий. — Короче, не будем терять время. Пошли, Крыс.

Возле плазменной панели открылся проем. Каменецкий махнул рукой, приглашая Василия следовать за собой.

Несмотря на свою полноту, Аркадий довольно быстро и мягко передвигался. К тому же он ловко ориентировался в этом подземном царстве.

Василий едва поспевал за Каменецким. Мысли прыгали в голове. Что они опять там задумали? Месяца три назад он чуть было концы не откинул. Ему ввели шприцем какой-то препарат, и пометили в емкость с водой. Воду начали подогревать. Поначалу было, терпимо. А потом он жара даже не почувствовал. В голове помутилось, в глазах красные круги пошли, и он отключился. Сердце остановилось. Не выдержало. Немудрено. Температуру воды подняли до восьмидесяти градусов! Обычный человек пятьдесят не выдержит, а тут восемьдесят! Но ничего. Откачали. А возразить-то нечего. Работа у него такая. Быть подопытным организмом. Платят хорошо. Врачи наблюдают. Реабилитационный центр здесь хороший. Процедуры разные. Спортзал. Тир. Тренировали его здесь не слабо. На выносливость, на ловкость. Лазить, прыгать заставляли, стрелять, ножи бросать. Драться учили. А потом поили какой-то дрянью, и снова заставляли стрелять, бросать ножи, драться. Сравнивали результаты. Полгода назад в тайгу выгнали по зиме без еды в мороз за тридцать. Ничего, выжил. Пятнадцать суток из тайги выходил. Потом обследовали долго. Поначалу он пытался узнать у Аркадия, чем вся эта контора занимается, какие задачи ставит, кто её финансирует, а тот только хитро глаза щурил и отмалчивался. Понял Василий, что лишних вопросов здесь не задают. Деньги получают за работу и молчат. Вот и он стал молчать. И деньги получать. А деньги хорошие платили за опасность. Что же они сейчас задумали-то?

Василий едва не налетел на Аркадия, когда тот резко остановился. Здесь ему еще не доводилось бывать. Коридор темный. Воздух сырой и гнилостный. Они остановились перед металлической дверью, в центре которой виднелось отверстие. Стойкий запах навоза ударил в нос. Каменецкий приложил глаз к отверстию в двери.

— Привет, Маша, — произнёс он.

— С кем это он через дверь разговаривает? — подумал Василий.

— Глянь, — предложил Аркадий. Посмотрев в глазок, Василий увидел обыкновенную свинью. Животное беспокойно топталось посреди широкого помещения с низким потолком, шумно втягивая воздух пятачком. Василий заметил металлический ошейник на жирной шее свиньи и толстую цепь, тянущуюся от ошейника к кольцу в стене.

— Сейчас фокус покажу, — загадочно произнёс Аркадий. В руке у него появился пистолет.

— «Макаров», — невольно отметил Василий.

Не говоря более ни слова, Каменецкий передернул затвор, просунул ствол в отверстие и выстрелил. Из-за двери послышался пронзительный визг. Аркадий выстрелил еще, а потом ещё и еще. Он методично выпустил всю обойму. Свинячий визг резал уши. Гремела цепь. К запаху навоза примешался запах пороховой гари. Василий невольно зажмурил глаза.

— Ты глазки-то открой, — услышал он голос. — И посмотри туда.

Приоткрыв один глаз, Василий заглянул в отверстие, и увидел, как вполне живаясвинья, словно собака озверело грызет цепь.

— Как видишь, жива, — хмыкнул Аркадий, меняя обойму. — Хочешь сам попробовать?

— Спасибо, — Василий отстранился от пистолета. — Это шутка? Холостые, что ли?

— Не скажи, — самодовольно ухмыльнулся Каменецкий. — Ещё какие боевые.

— Не попал?

— Еще как попал. С чего бы ей так визжать. Больно всё же. А пульки где-то там, в навозе валяются рядом с дверью. Ладно, пошли, наверху обсудим. Воняет тут. Пока, Маша! — довольным возгласом попрощался Каменецкий со свиньёй. Пройдя по коридорам, они вернулись в кабинет. На столе появилась бутылка коньяка и две рюмки.

— Давай, Вася, за успех нашего дела, — Каменецкий опрокинул рюмку в рот и в упор посмотрел на Василия.

— Давай, — Василий последовал примеру Каменецкого.

— Вот ты Вася здесь с нами уже почти два года, — задумчиво произнёс Аркадий.

— Да уж.

— Как тебе тут?

— Да нормально.

— И ты больше вопросов не задаешь. Почему?

— А зачем задавать, ежели не отвечаешь?

— Всему свое время Васек. Но, пожалуй, я сейчас немного приоткрою занавесочку, — Аркадий снова разлил по рюмкам коньяк, но пить не стал. Задумался ненадолго. Встрепенулся, словно очнувшись, повел глазами по сторонам и наклонился к Василию.

— Человеком мы тут занимаемся. Его возможностями, — прошептал он.

— А я не догадывался, — усмехнулся Василий.

— Моя лаборатория, что здесь находится, занимается физическими возможностями. Есть лаборатория психических возможностей, есть еще…, - Аркадий неожиданно осекся, словно сболтнул нечто лишнее.

— Да ты не говори, если нельзя, — Василий заметил замешательство Каменецкого.

— Тут такое твориться, — прошептал тот. — Я сам никак не могу понять, кто нас финансирует. Ты слышал про организацию «Наследие предков»?

— Кое-что, — кивнул головой Василий. — Изучала тайное знание.

— Правильно, — согласился Каменецкий. — Практически все архивы её исчезли. Но часть осталась…

Он вновь замолчал. Василий терпеливо ждал. Аркадий опрокинул рюмку в рот, посмотрел на Василия мутными глазами и тот по взгляду понял, что ничего нового более не услышит.

— Короче, на смертельный опыт пойдёшь, — сказал, как отрезал руководитель лаборатории.

— Тут у вас все опыты смертельные, — заметил Василий. — Словно трюки под куполом цирка без страховки.

— Это особо смертельный, — Каменецкий многозначительно поднял указательный палец вверх. — Под выстрелы пойдёшь.

— Это как свинья эта что ли?

— Как свинья. Выпьешь кое-что и пойдешь. Да ты не нервничай, мы сначала в ногу выстрелим.

— Может лучше в задницу?

— Не надо шуток.

— А что за дрянь я выпить должен? — поинтересовался Василий.

— Это не дрянь. Это стимулятор. Мы сами ещё не знаем механизма его действия. Он стимулирует живой организм к отражению энергетического заряда. Пули отлетают. Понимаешь в чем вся прелесть эффекта. Чем сильнее удар, тем сильнее отражение. Живой организм весьма странная штука. Мы очень мало знаем об энергии жизни. Этот стимулятор мобилизует защитные силы. Как бы экран выставляет на энергетическое воздействие. Более того, отражает этот удар обратно. Ты можешь себе представить! Я поэтому и стрелял из-за двери. Все эти пули назад летели. Теоретически, если выстрелить из пушки, то снаряд, отразившись от защиты, полетит обратно. Но это теоретически. А пока мы опыты проводим.

— И после удачных опытов на свинье ты решил, что можно проделать то же самое с человеком, то есть со мной?

— А что? — Каменецкий развел руками — Организм свиньи наиболее близок по своим параметрам к человеческому. Та же температура…

— Какие гарантии остаться в живых?

— Вася, ну ты же знаешь, — Аркадий грустно улыбнулся.

— Понял. Когда испытания?

— Ну, — Каменецкий поднял глаза к потолку. — Надо еще кое, что проверить. Я думаю, что не раньше, чем через месяц.

— А что это за стимулятор? — поинтересовался Василий.

— А вот это уже лишний вопрос, — насупился Каменецкий.

— Наследие предков?

Каменецкий молчал.

— Сколько платите?

— Вот контракт, — Каменецкий достал из ящика стола листок бумаги.

— Не густо за смертельный номер без страховки, — отметил Василий, пробежав контракт глазами.

— Ты же видел свинью. Ни капельки крови. Впрочем, ты можешь отказаться. У нас есть другие кандидатуры. Но ты лучший. У тебя идеальные параметры организма.

— Как у свиньи, — усмехнулся Василий. — Ручку давай.

Он подписал контракт.

— Ну, вот и славно, — Каменецкий спрятал листок в ящик и, расплывшись в улыбке, посмотрел на Василия. — Ты каждый раз удивляешь меня, Вася.

— Чем же?

— Легкостью, с которой ты идешь на риск. Ты словно играешь своей жизнью. Завидую. У меня так не получится. Тебе словно нечего терять. Ну, положим, так было раньше. А сейчас-то что? У тебя хорошая, пусть рискованная, но хорошо оплачиваемая работа. Обеспеченная жизнь. Перспективы. А в тебе ничего не изменилось. Ты по-прежнему подписываешь смертельные контракты, словно знаменитый артист, раздающий автографы кумирам.

— А что изменилось-то? — Василий скривился в усмешке.

— Как это что? — Аркадий удивленно округлил глаза.

— Да, так, ничего. У тебя всё на сегодня ко мне?

— Нет не всё. Ты отдохнуть не хочешь? У тебя вид утомленный. Оставайся на пару деньков у нас. Ты же знаешь. У нас тут все есть.

— Спасибо, не могу.

— Что так? Раньше охотно оставался.

— Сейчас не могу. Сын у меня дома.

— Что? Сын!? — Каменецкий аж с кресла привстал. — К тебе сын приехал? Ты же говорил, что не встречаешься с ним.

— Да вот, — Василий грустно улыбнулся. — Его мама на юга укатила вместе со своим новым русским. А меня попросила Володьку к себе взять. На время.

— Интересно то как, — Каменецкий прищурил глаза. — Да, женщины! Вот существа! Интуитивно силу чувствуют. Ты это смотри Вася. Придет время, она к тебе назад прибежит. Будет ноги мыть и воду пить. Точно! Ты машину ещё не купил?

— Купил.

— Купил?! А она знает?

— Откуда? Я пару дней назад взял. На стоянке она сейчас. Надо гараж приобретать.

— Не скажи, Васек. Тайное может стать явным за мгновение. А тут целая пара дней. Она почувствовала, что ты крутизной становишься. Кстати, какую машину взял, и почему мы не обмыли покупку?

— Лексус. Джип. Я точно не помню какая модель. Новейшая.

— Лексус, Какая модель не помню, — передразнил Василия Каменецкий. — Не помнит он модели. Зажрался ты. Платить тебе меньше надо.

— Больше, — усмехнулся Василий. — Может, я самолет хочу.

— Обойдешься. Хотя все в твоих руках. Значит, не можешь остаться?

— Не могу.

— Жаль. Ну, давай, иди. Тебя доставят, туда, где взяли. Мы тебя вызовем. Но если что срочное будет, ты знаешь, как со мной связаться. Но только в самых экстренных случаях. Рад был тебя видеть, — Аркадий протянул ладонь.

* * *

Вечерние сумерки накрыли город, когда автомобиль притормозил у двери подъезда. Василий вышел из машины. Дверца закрылась за спиной со звуком щелчка затвора винтовки. Он посмотрел на окна своей квартиры на шестом этаже. В одном из двух окон горел свет.

«Дома сидит», — подумал Василий и вошел в подъезд.

Лифт не работал. Эта старая машина функционировала сутки через двое. У нее был свой режим. Не то, что лифт на объекте Ц-5. Василий начал подниматься по ступеням, машинально читая привычные надписи на стенах. Подъезд не ремонтировали лет двадцать, а может и более. Лампочки не горели. Какие ещё лампочки? Со стен патроны даже сняли предприимчивые граждане. На площадке пятого этажа жилец упорный оказался. Закрыл патрон с лампочкой металлической решеткой. Наивный человек!

Василий достал ключи. Открыл дверь квартиры, осторожно ступив в прихожую. Старая кошка — наследие прошлого, имела привычку гадить при входе, выработав у хозяина квартиры условный рефлекс после неоднократных случаев попадания ноги в результат жизнедеятельности маленького мерзкого организма. Василий ненавидел кошку, но выбросить не решался. Добрая душа. Он звал кошку Тварь. Она охотно реагировала на эту кличку, особенно когда Василий приносил домой продукты.

На этот раз обошлось. В прихожей было чисто. Тварь сидела на диване и тупо смотрела на хозяина.

— Нет ничего, — развел руками Василий. — Не до тебя было.

Кошка раскрыла розовый рот и гнусно мяукнула. Василий разулся и прошел в комнату. Сын сидел в кресле напротив телевизора. Он даже глазом не повел.

— Как дела? — бодро спросил Василий.

— Нормально.

— Так и сидишь дома?

Молчание в ответ.

Василий прошел на кухню. Он проголодался с дороги. Залез в холодильник. Достал колбасу. Отрезал кусок. Налил молока. Заглянул в хлебницу.

— Вовка! — крикнул он. — Почему за хлебом не сходил? Ты меня слышишь?

Молчание в ответ.

Василий вернулся в комнату. Коротко стриженый затылок сына возвышался над спинкой кресла.

— Ты почему за хлебом не сходил? — повторил Василий вопрос.

— Я не привык.

— Чего?! — не понял Василий.

— Нам продукты на дом привозили, — заявил сын.

Василий набрал в грудь воздуха, выдохнул и присел рядом с тринадцатилетним подростком.

— Слушай, Вован, — Василий постарался заглянуть сыну в глаза. — Хочешь — не хочешь, а пару недель нам придется быть вместе. Ты уж потерпи.

— Ты живешь, как бомж, — процедил сквозь зубы сын.

— Почему, как бомж? — растеряно спросил Василий.

— Потому, что, — упрямо произнёс сын. — У тебя тут ничего не меняется. Я помню этот дом. Всё тот же потертый диван, те же кресла, тот же старый телевизор, кошка та же самая.

— Видишь ли, Вован, — Василий положил свою ладонь на плечо сыну. Тот нервозно дернулся. — Видишь ли, ты еще не понимаешь всей сложности жизни. Все меняется. Скоро я здесь изменю всё. Но самое главное, что я твой отец, а ты мой сын. Это главное.

— Отстань, — едва слышно произнёс сын.

— Ладно, сиди, — Василий поднялся с кресла. — Я надеюсь, что мы с тобой подружимся. Я за хлебом схожу.

Он прошел в коридор и почувствовал под ногой нечто мягкое.

— Вот тварь! Когда успела!

Кошка спряталась. Василий с омерзением сбросил с ноги тапок, обулся в кроссовки и вышел на площадку. Спустился по лестнице. Магазин располагался неподалёку в соседнем доме за углом. Минуты три ходьбы. Когда он возвращался назад, из-за угла дома по дворовому проезду на скорости вырулил автомобиль и пронесся мимо сверкнув фарами.

— Так и сбить недолго. По двору, как по шоссе. Вот сволочь! — выругался Василий. Он зашел в подъезд, машинально нажал кнопку лифта, чертыхнулся, вспомнив, что тот не работает и вновь начал подниматься по лестнице. Поднялся. Вытащил ключи. Дверь оказалась открытой.

— Что за хрень, — пробормотал он. — Вовка! Почему дверь не закрыта!

В ответ тишина.

— Вовка! — крикнул Василий, прошел в комнату и замер. Там царил разгром. Ковер со стены содран. Кресло валяется на боку. Дверца платяного шкафа сорвана с петель. Из опрокинутого на пол и чудом уцелевшего телевизора, радостно пел Филипп Киркоров. Вовки в комнате не было. Раскинув руки в стороны, посреди комнаты лежало тело незнакомца. Лицо бледное без кровинки. Удивленные неподвижные глаза устремлены в потолок. Под спиной растекалась темная лужа крови. На миг Василию показалось, что он видит сон. Кошмарный бредовый сон.

— Вовка! — крикнул он и кинулся на кухню. Никого. Он бросился обратно в тайной надежде, что тело на полу исчезнет, а порядок в комнате сам собой восстановится. Нет. Там без изменений. Что за бред! Что здесь произошло? Кто это?! Он попытался сосредоточиться.

— Спокойно, Василий, — сказал он сам себе. — Спокойно. Это может как-то связано с твоей деятельностью? Вполне. Где сын? Похищен? Что делать то? В полицию звонить? Нет. Случай из ряда вон. Надо Аркадию звонить. Экстренный случай. А это кто? Кто этот тип на полу? Надо карманы у него обшарить. Может, какие документы там есть.

Василий осторожно запустил ладонь в оттопыренный наружный карман синей джинсовой куртки незнакомца. Ничего нет. А во внутреннем?

Незнакомец дернул правой рукой. Замычал. Василий отпрянув, отдернул руку. Незнакомец смотрел на него. Определенно, он был скорее жив, чем мертв.

— Спаси его, — прохрипел незнакомец.

— Кто ты? Где мой сын?! — выкрикнул Василий.

— Он везет его…, на Драконий остров…, На Ангаре…, Где Стрелка…, - незнакомец захрипел и закатил глаза.

— Кто его похитил?

— Ты должен успеть, — едва слышно произнёс незнакомец. Струйка крови вытекла у него изо рта.

— Кто он? Кто? Кто его похитил? А ты кто?

Незнакомец молчал. Взгляд его помутнел. Несомненно, он был скорее мертв, чем жив.

— Блин! — выругался Василий. — Маловато сказал. Драконий остров на Ангаре. Где Стрелка. Зачем туда везут сына? Маньяк? Выкуп будут просить? С Драконьего острова? Зачем?

Драконий остров. Стрелка. Василий знал это место. Там сливаются воды Ангары и Енисея. Там на берегах этих рек стоит поселок. Сам в поселке не бывал. Но с противоположного берега, с автотрассы, когда проезжал на автобусе в Енисейск, видел устье реки Ангары и множество домиков вдоль далекого речного обрыва.

Драконий остров. Чушь какая-то. А может тот, что на полу валяется бредил? Нес предсмертную ахинею. Да кто же он?

Василий вновь наклонился над мертвецом и обшарил все карманы. Пусто. Странно. Почему пусто? Должны же быть хотя бы деньги, монетки, мелочь там. А карманы чистые, будто там никогда ничего не лежало. Спокойно, Вася. Он говорил, что я должен успеть. Спокойно, Вася! Спокойно!

Василий присел на диван. Решение созрело мгновенно, как вспышка молнии, пронзив голову.

Хватит время терять. Сейчас дело к ночи. Трасса свободна. При хорошей скорости расстояние в триста километров можно меньше чем за три часа покрыть. Твой «Лексус» на стоянке. Ждет тебя. Но надо сообщить Аркадию.

Василий достал из кармана смартфон.

— Да, — послышался сонный голос Каменецкого. — Что случилось, Василий?

— Проблема. У меня сына похитили.

— Как похитили? Кто? — в голосе Каменецкого послышались металлические нотки.

— Я не знаю. У меня труп в квартире. Он мне сказал, что сына везут на Драконий остров. Это где Стрелка на Ангаре.

— Кто сказал? Труп?

— Нет, не труп. Это он сейчас труп. А тогда он ещё жив был, — пояснил Василий.

— Зачем везут? А кто он этот труп? — Каменецкий явно очень плохо соображал спросонья.

— Я не знаю. У него нет документов. Ничего в карманах нет.

— Значит так. Оставайся на месте! — крикнул в трубку Каменецкий. — Твоего сына в заложники взяли. Будут тебя шантажировать, чтобы информацию получить о нашей лаборатории. Через час у тебя будут мои люди. В полицию не звони. Никуда не ходи. Жди.

— Я не могу ждать. Я выезжаю туда. На этот остров. Немедленно!

— Ты с ума сошел! — голос Каменецкого пустил петуха. — Это может быть ловушка!

— А мне плевать! У меня сына похитили! — рявкнул в трубку Василий.

— Белавин! Не смей! — завопил Каменецкий. — Я тебе приказываю!

— Нет, Аркаша. Извини. Я не буду ждать. Не могу, — Василий произнес эту фразу решительно, отчетливо и спокойно.

— Хорошо, Василий, — уже спокойно произнёс Каменецкий после нескольких секунд молчания. — Действуй. Действуй по обстановке. Мы тебя хорошо готовили. Вот и прояви себя. А я должен выше сообщить. Драконий остров, говоришь. На Ангаре. Ты мобильник не выключай. Будь на связи. Ключ от своей квартиры оставь под ковриком. Конец связи.

Василий выключил телефон и вскочил с дивана. Где пистолет? На месте. В кладовке. Сунул за ремень на джинсах. Захватил ещё одну обойму. Что ещё брать? Что? Деньги, на всякий случай побольше. Взял. Так, что ещё? Где ключи от машины? Здесь, в куртке. Нормально. Нож еще надо взять. Мобильник на месте? Да, на месте. Вот теперь всё. Вперед, Вася!

— Я черный плащ! Я ужас, летящий на крыльях ночи! — неожиданно завопил телевизор. Василий выдернул вилку из розетки, выключил свет и пулей вылетел за дверь.

Глава 2

Драконий остров

Свет фар разрывает темноту. Серая лента дороги летит под колеса. На спидометре под сто пятьдесят. Мелькают огни редких встречных машин. Луна скачет по верхушкам придорожных деревьев. Последний раз Василий катался по этой дороге лет десять назад — еще, когда в институте работал. В командировку ездил в Енисейск на автобусе. Шесть часов в дороге. На этот раз ближе. Километров на восемьдесят ближе. Конечный пункт — селение «Широкий Лог» на Енисее, напротив устья Ангары. «Лексус» проглотит этот путь меньше чем за три часа. Нет, уже за два часа. Один час дороги позади. Василий взглянул на часы. Двенадцать. На месте буду в два. А дальше путь по воде лежит. Там вроде как паром ходит до Стрелки. Но паром днем ходит. А сейчас ночь глубокая. Ждать нельзя. Кого-нибудь из местных уговорю. На лодке отвезет. А не уговорю, так заставлю.

Василий поправил пистолет за поясом и прибавил газ на подъеме. Автомобиль, не сбавляя скорости, взлетел на пригорок, оторвал на секунду колеса от асфальта и вновь опустился на дорогу. В кармане завибрировал мобильник. Звонил Каменецкий.

— Ты где? — без предисловий спросил он.

— На трассе, — коротко ответил Василий.

— А где на трассе?

— Пожалуй, что на половине.

— Слушай, там сейчас ребята на твоей квартире побывали.

— Ну и что?

— Там нет никакого трупа.

— Как это нет? А дверь? Дверь закрыта была?

— Говорят, что была. В квартире бардак. Но жмурика там не было. Ты ничего не напутал? — в голосе Аркадия прозвучало недоверие.

— Я что, рехнулся по-твоему? А кровь? Кровь на полу? Там лужа крови была.

— Нет там крови никакой, Вася.

— Ну, я не знаю тогда. Значит, он поднялся, подтер за собой и ушел.

— Ты это не иронизируй.

— А, что. Ты считаешь, что у меня глюки?

— Я пока ничего не считаю. Разбираемся. Остров этот на Стрелковском пороге стоит километрах в семи от поселка. Скала метров сорок высотой. Я фото посмотрел. Действительно, как спина дракона. Этот остров ещё Караульным называется.

— Это всё, что вы узнали? А что дальше-то?

— Работаем, Васёк. Работаем. Будь на связи. Пока.

— Пока, — процедил сквозь зубы Василий, отключая телефон. Аркадий время отнял. Пришлось скорость снизить. Одной рукой-то трудновато автомобиль удерживать. Бред полный. Мертвец исчез. Мистика полная. Да и черт с ним. Не об этом надо думать. Только вперед. Дорожные знаки мелькают в свете фар. Указатель промелькнул. Поселок «Казачинское». Треть пути осталась. Дорога вверх да вниз скачет. По сторонам лес сплошной начался. Тайга. Скоро, уже скоро. А всё же странное что-то происходит. Сына похитили. Но зачем же на этот остров везти? Кто этот тип, что ласты склеил, а потом исчез? Куда он исчез? Как? А может, это маньяки с ним игру затеяли? Шутят они так. А может секта какая?

На Василия вновь скопом навалились мысли. Мозг работал и не находил ответа. Но выбора не было. Только вперед. А там разберёмся.

«Шапкино» — указатель промелькнул на секунду в свете фар. Всё. Совсем немного осталось. Пару-тройку спусков и подъемов.

В темноте среди деревьев редкие огни заплясали. Вот он, Широкий Лог. Пара десятков деревянных домишек приютилась вдоль дороги. За домами река Енисей свет луны отражает. Где-то тут должен быть съезд к воде. Вот он.

Василий крутанул руль вправо. Вскоре джип зашуршал колесами по береговой гальке и остановился у воды. Василий выскочил из машины. Селение спало. Только в нескольких домах горел свет. Неподалёку на воде застыл черным силуэтом дебаркадер — плавучая пристань. На дебаркадере одинокое окно светится. Василий бегом бросился к пристани, взбежал на трап и постучал в окно. Никто не ответил.

— Где тут вход-то? — Василий метнулся вдоль борта и увидел дверь. Толкнул. Створка распахнулась. В нос ударил запах хмельного суррогата. Маленькое помещение освещает тусклая лампочка. Возле окна столик под обшарпанной клеенкой неопределенного цвета. На столике натюрморт из пустой бутылки водки, начатой банки тушенки и надгрызенной корки хлеба. У стены напротив окна кровать с проваленной панцирной сеткой. На кровати матрас. Клочья серой ваты из него торчат. На матрасе, раскинув руки в стороны, возлежит хозяин помещения. Его всклокоченная с проседью борода шевелится в такт громкого храпа. Одна нога его, облаченная в кирзовый сапог с комьями засохшей грязи, расположилась на матрасе. Другая нога, без сапога, покоится на полу. Из дырявого носка выглядывает палец с желтым ногтем.

Василий подошел к спящему и потряс его за плечо. Тот замычал и попытался отвернуться к стене. Не удалось. Василий придержал плечо пьяного и вновь резко тряхнул.

— Колян! Иди ты на…! — захрипел пьяный.

Василий вновь тряхнул плечо. Пьяный открыл глаза и бессмысленно уставился на незваного гостя, затем беспорядочно заелозил руками, с трудом приподнялся и оперся спиной о стену.

— Ты это кто? — спросил он и тряхнул головой.

— Лодка есть с мотором? — без церемоний спросил Василий.

— Лодка? Лодка есть! — пьяный гордо задрал бороду.

— Тебя как зовут?

— Степан. А тебя?

— Василий. А ты кто тут?

— Сторож, — гордо произнёс Степан. — Пить будешь?

— Некогда мне пить. Мне лодка нужна.

— Лодка? Лодка, это лодка, — многозначительно произнёс Степан и поднял грязный указательный палец вверх. — А сейчас вечер или утро?

— Сейчас ночь. Так как насчет лодки?

— Лодки? — тупо переспросил Степан. — А ты кто?

— Я уже сказал, — Василий начал терять терпение.

— Как ты сюда попал? Ты посторонний! — Степан натянул на ногу сапог, попытался встать, оторвал зад от кровати и вновь откинулся на стену.

— Я свой. Как ты насчет вот этого. — Василий вытащил из кармана сотку и положил на стол. При виде денег взгляд Степана приобрел некую осмысленность.

— А на бензин? — спросил он. Василий вытащил еще одну бумажку. Степан протянул руку, сгреб деньги и сделал вторую попытку подняться с кровати. На этот раз ему это удалось. Шатаясь, он молча вышел за дверь. Василий последовал за ним.

Степан походкой моряка в шторм прошел на корму и наклонился за борт.

— Вот лодка, — гордо произнёс он. Василий в свете луны увидел деревянную посудину, приютившуюся возле берега под бортом дебаркадера. На корме у посудины блестел мотор.

— Японский. «Сcуcуки» — многозначительно произнёс Степан. Пошли.

Походкой моряка Степан пробрался к трапу, спустился на берег, пошарил в карманах, достал ключ и повернул его в замке на цепи. Бросил цепь в лодку и сам шагнул в неустойчивую посудину, чудом не свалившись в реку.

— Ты управлять-то сможешь? — с сомнением спросил Василий, глядя, как Степан на четвереньках перебирается на корму к мотору.

— Обижаешь, — бросил тот через плечо. — Мне главное до мотора добраться. Оттолкни.

Василий оттолкнул лодку от берега и сам прыгнул на борт.

— Садись, не шатай, — Степан показал рукой на доску, выполняющую функцию сиденья и размашисто дернул ручку стартера, едва не свалившись в воду. Мотор завелся с половины оборота. Степан упал на дно лодки, не выпустив при этом рычаг управления. Посудина, накренившись, развернулась по течению реки, набирая скорость.

— А ты что не спрашиваешь, куда плыть-то? — спросил Василий.

— Ясно куда, — хмыкнул Степан. — Отсюда все в Стрелку плавают.

— Мне не надо в поселок. Мне надо на Драконий остров. Знаешь такой?

Мотор резко сбавил обороты. Лодку подхватило течение.

— На Драконий остров? — переспросил Степан, и его пьяные глаза сверкнули в холодном свете луны. — Ночью? Зачем?

— Надо.

— Это будет дорого стоить.

— Почему?

— А там черти водятся.

— Какие ещё черти?

— А может и не черти, — Степан зачем-то оглянулся, словно почувствовал за спиной, что-то. — Там говорят, по ночам огонь на скале видели. Да необычный огонь. Синий такой. Погорит, погорит, а потом потухнет. А Федька косой, что самоловы на стерлядь там всегда ставит, говорил, что видел, как с неба на вершину скалы столб света спускался. Но ему верить-то особо не стоит. Месяца три назад с ним белая горячка случилась. Еще снег не сошел, а он бегал по всему посёлку без штанов. Орал, что за ним гонятся десять человек. Убить хотят.

— Сколько? — прервал Василий неожиданно разговорившегося Степана.

— Двадцать человек! — Степан растопырил пальцы на руках.

— Я не про то. Сколько тебе надо. За сколько на остров свезёшь?

— Ну, — Степан почесал бороду.

— Решай быстрее. Я тороплюсь.

— Ну, ещё столько же, — выпалил тот.

— Это двести?

— Ага, — жадно закивал головой Степан.

— Держи, — Василий протянул деньги. — Давай, газуй!

— А ты добрый, — ощерился Степан. — Держись крепче! Прокачу!

Мотор резко взревел. Лодка рванула. Василий вцепился в борта и оглянулся. Ветер ударил в лицо. Луна скрылась за облаками. Неустойчивая посудина понеслась в темноту на пятидесяти лошадиных силах японского мотора. В кармане завибрировал телефон. Снова Каменецкий.

— Белавин?! Ты где?

— На воде. В лодке. К острову плывем.

— Долго ещё?

— Степан! — крикнул Василий пьяному штурману. — Долго ещё плыть?

— Скоро! — донеслось через ветер. — В Ангару уже входим.

Лодка заплясала по волнам, так, что у Василия голова затряслась.

— В Ангару входим! — крикнул он в трубку.

— Понял. Значит еще километров десять. Остров видишь?

— Какой остров? Тут ночь непроглядная. А, черт! — выругался Василий. Лодку тряхнуло, и он чуть не выронил телефон за борт.

— Что там у тебя? — насторожился Каменецкий.

— Да я тут на глиссере рассекаю воду с пьяным штурманом.

— Шутник. Слушай, Вася. К тебе вертолёт направляется с бригадой наших ребят. Должен уже быть где-то там. Имей ввиду.

— Хорошо! Понял! Что ещё?

— Пока всё.

— Тогда конец связи. А то я одной рукой только за борт держусь. Меня скоро из лодки выкинет. Русские горки какие-то.

Василий спрятал телефон и вцепился руками в борта. Холодные брызги летели в лицо. Лодка, не сбавляя скорости, рассекала крупную речную зыбь.

— Тут всегда так! — крикнул Степан. — Волны пляшут. Здесь Ангара с Енисеем сходится. Воды их радуются встрече. Легенда есть такая о двух этих реках. Слыхал?

— Слышал, — кивнул Василий. Сквозь шум ветра в ушах до него доносилась пьяная болтовня Степана. Тот начал пересказывать легенду двух рек. Но Василию не до сказок было. Он напряженно всматривался вперед. Луна выскочила из облаков и залила призрачным светом спящую землю. Речная зыбь закончилась, и лодка неслась по гладкой водной поверхности, отражающей серебристый свет луны. Справа по борту мерцали редкие огни поселка, протянувшегося на пару километров вдоль низкого берега. Противоположный берег реки чернел высокой крутизной над Ангарскими водами. Прямо по ходу лодки на горизонте пробилась узкая полоска утренней зари. В конце июня ночи короткие. Природа просыпается рано, словно старается за недолгое сибирское лето наверстать упущенное.

Ой, вы тэнгеринские боги,

Сжальтесь над пленной душой

Не будьте суровы и строги

Ко мне окруженной скалой

Поймите, что юность в могилу

Толкает запретом Байкал

О, дайте мне смелость и силу

Раскрыть эти стены из скал…

Степан, похоже, вошел в раж и громким пьяным голосом читал стихи из легенды. А тем временем из-за поворота реки на фоне полоски зари ближе к правому берегу реки показался черный силуэт.

— Это он? — Василий показал рукой вперед.

— Он самый. Дракон наш, — ответил Степан и замолчал. Лодку начало бросать из стороны в сторону. Вода бурлила за бортом, крутилась водоворотами.

— В порог вошли! — крикнул Степан. — Видишь сколь камней вокруг всяких разных больших и маленьких. Это последняя преграда, что Байкал перед Ангарой на пути к Енисею выставил. Но любовь она все пройдет, все преодолеет. Все камни сметет. От острых скал только эти камни остались, а время их сгладило.

Василий смотрел по сторонам. Лодка, не сбавляя скорости, неслась среди водоворотов и огромных валунов. Вода пенилась возле камней. Скала приближалась. Полоска утренней зари ширилась на горизонте, разгоняя ночной мрак. У берегов заклубился молочный туман.

— Точно, словно дракон спящий, — подумал Василий, глядя на многометровую скалу. — Спину над водой выставил. Сотни три метров длина дракона-то вместе с хвостом. А спина метров на пятьдесят поднялась. Давно заснул. Гребень деревьями зарос. На ветру стволы скривились. А что это там, на вершине? Что это?

Ночной сумрак ещё сопротивлялся утренней заре, и в этом сумраке Василий отчетливо увидел, как на вершине скалы среди деревьев засветился синий огонь. Показалось? Нет. Огонь погас на секунду и разгорелся вновь еще ярче.

— Славное море, священный Байкал! — неожиданно завопил Степан слова из песни, сбавляя скорость лодки и поворачивая посудину к каменистому выступу.

— Тише ты! — Василий предостерегающе поднял руку.

— А что? — настороженно спросил Степан.

— Черти, говоришь, здесь водятся?

— Ага, черти. И лешие здесь живут. Я сам не видел, а вот Федька косой… Смотри, свет! Там свет! — Степан выставил руку вперед, указывая на вершину, скалы и выпучил глаза. Мотор заглох. Лодку подхватило быстрое течение и понесло назад.

— Ты чего? Давай к берегу, — прошипел Василий.

— Cейчас, сейчас — пробормотал Степан, не отрывая взгляда от вершины скалы, и дернул стартер. Мотор чихнул. Лодку закрутило в водовороте. Степан еще раз рванул стартер. Мотор заработал.

— Сейчас, сейчас, разберемся, что там такое, — Степан вновь направил лодку к острову. Хмель его улетучился. Глаза блестели. — Смотри! Смотри!

Василий оглянулся. С неба на вершину скалы медленно опускался столб света.

— Точно! Не врал Федька-то! Свет с неба! Ой, блин! Слушай, а ты-то кто сам? Тебе-то чего здесь надо? Кто такой? — Степан протрезвевшими глазами уставился на Василия.

— Тебе то что? Я деньги плачу, — отмахнулся тот.

— А может ты агент разведки иностранной, а деньги твои фальшивые?! Смотри, вон и вертолет за тобой летит.

Острый глаз был, однако, у этого Степана. Хоть и спьяну. Василий же не видел вертолета. Вначале он только гулкий звук лопастей, перекрывающий шум лодочного мотора услышал. Спустя, несколько секунд зрение различило движение меж темных облаков над левым берегом Ангары. Вертолет, снижаясь, пересек реку, и начал заходить на посадку, туда, где каменистая противоположная оконечность острова за скалой разбивала водный поток. Вот он снизился до десятка метров, завис на пару секунд, взбивая нервную рябь на воде, и медленно скрылся за каменным обрывом.

— Да никакой я не агент! Сына у меня похитили. Он где-то здесь. А вертолет мне на помощь летит. Давай быстро к острову! — рявкнул Василий.

— Как это похитили? Кто? Бандюганы? А ты куда смотрел?! — с неожиданной злобой в голосе выкрикнул Степан.

— Некогда объяснять! Давай к острову!

Степан резко поддал газу. Лодку рвануло вперед навстречу крутолобым береговым камням.

— Тише ты! Разобьешь свою шаланду! — прикрикнул Василий.

— Не боись! — Степан мастерски заложил вираж, вырулив против течения.

Лодка сбавила ход и глухо стукнулась бортом о крутые лбы береговых камней. Василий выскочил на маленький песчаный пятачок меж гладких высоких валунов и, не оглядываясь, взобрался по их крутизне на берег. Серые плоские камни, словно гигантская чешуя покрывали всю поверхность острова. Скала нависала над головой, перекрывая утреннюю зарю. По гребню можно на вершину забраться. А на вершину эту столб призрачного света с неба исходит. Не мираж вроде. Василий прислушался. Сквозь утреннюю тишину из-за скалы прорывался шум вертолета.

Василий начал карабкаться вверх по гребню скалы. Гладкий камень. Ветрами да дождями за тысячи лет отшлифован. Точно, как окаменевшая шкура дракона. Быстрее, Васёк. Быстрее. Луч света ярче становится. Что же это за свет такой с небес? Божественный? Чудо никак? Нисхождение ангелов? Второе пришествие?

Некогда рассуждать. Что-то изнутри словно подгоняет. Шестое чувство какое-то.

Телефон завибрировал в кармане. Опять Каменецкий? Чего надо-то? Отстань. Некогда. Метров двадцать до вершины, покрытой деревьями. Звук вертолёта давит на уши. Саму машину не видно. За вершиной скалы она скрыта. Но что это? Никак выстрелы. Точно выстрелы.

Василий на секунду остановился, прислушался. Без всякого сомнения, сквозь шум вертолета прорывался треск автоматных очередей. За скалой, похоже, завязался нешуточный бой. Быстрее наверх! Оттуда будет видно, что происходит.

Вот и вершина. С десяток деревьев на ней, уцепившихся корнями в скалу. А на камнях среди стволов лежит кто-то. Вовка!

В круге мерцающего фиолетового света неподвижно, раскинув в стороны руки, лежал его сын. В свете этом, уходящим столбом в небо, темными амёбами клубилась чернота. Не раздумывая, Василий бросился вперед.

— Вовка!

Сын открыл глаза. Жив! Его мутный блуждающий взгляд, встретившись с глазами Василия, мгновенно приобрел осмысленное выражение.

— Папа, — прошептал он. — Я не могу двинуться. Это он так сделал.

— Что он сделал? — не понял Василий. — Кто он?

Воздух встряхнуло от гулкого разрыва.

— Граната, похоже, — взорвалась в голове мысль. Василий невольно повернул голову в сторону выстрелов. Там за скалой остров простирался каменистой грядой еще метров на сто пятьдесят. На оконечности гряды крутил лопастями винта вертолет. Серая утренняя мгла и расползающийся от воды туман не позволяли разглядеть в деталях картину происходящего. Людей Василий не видел. Но по непрекращающимся автоматным очередям он понимал, что там происходит нечто весьма серьезное. Еще раз рванула граната. Изредка сквозь череду выстрелов доносились человеческие крики. Как бы нехотя для себя, Василий отметил, что стрельба становится реже. Вот уже пара автоматов, не более ведет огонь, вот один остался. Все. Только лопасти вертолета нарушают тревожную тишину. Что там произошло? Надо бы спуститься к вертолёту. А надо ли? Пока он раздумывал, снизу от скалы в сторону вертолёта метнулся сноп зеленого огня, и машина мгновенно превратилась в огненный шар. На миг Василию показалось, что он смотрит нечто из боевиков Голливуда, но уже в следующий миг ощущение жестокой реальности нахлынуло на него неудержимой волной.

— Уходить надо! — услышал он громкий возглас над ухом, обернулся и увидел Степана.

— А ты как здесь оказался? — опешил Василий.

— Выстрелы услышал, вот и оказался! Хватаем его, быстро! — Степан наклонился к Вовке. — Ноги делаем!

— Папа, — прошептал сын, глядя расширившимися глазами за спину Василия. Тот резко оглянулся. По гребню скалы из сумрака стволов деревьев медленно надвигался темный силуэт. Кто это? Василий выхватил пистолет. Передернул затвор. Свет с неба плеснул яркой огненной волной, ослепил глаза, высветил на скале четкий круг. За пределами круга все темным сделалось вмиг. А силуэт этот чернее темноты продолжал медленно надвигаться.

— Папа! Это он! — резанул по ушам пронзительный крик сына.

— Стой, стрелять буду! — Василий направил ствол на силуэт. Никакой реакции. Движется.

Василий выстрелил в воздух. Бесполезно. Шагов пятнадцать осталось. А лица не видать. Темное пятно какое-то. Василий выстрелил на поражение, еще раз выстрелил. Бесполезно. Приближается. Еще выстрел и ещё. Да кто же ты такой!?

— Ах ты, черт! — завопил неожиданно Степан, подхватывая с камней увесистый корень и с отмаши запуская его в темную фигуру. Мимо. Но как? Василий отчетливо увидел, как коряга, изменив траекторию, обогнула мишень и, ломая ветви деревьев, затерялась среди стволов.

— В рукопашную! — пьяно заблажил Степан, бросаясь вперед. Василий только его за рукав успел схватить, как по глазам яркий свет бритвой полоснул, пронзил все тело. В беззвучном крике перехватило горло. Будто надвигающимся поездом загудело в ушах.

В голове словно взорвалось что-то, разбрасываясь вдоль тела ударной волной. Яркий свет померк, и глаза погрузились в темноту.

Глава 3

Таинственный лес

Длинные крутые волны монотонно накатывались на каменистый берег. Ударяясь о скалы, они гулко взрывались, выбрасывая навстречу серым когтистым облакам, каскады белой пены. Резкий порывистый ветер подхватывал и далеко разносил их мелкие соленые брызги.

Василий озирался по сторонам. Секунды назад он очнулся на сыром песке и вскочил на ноги.

«Где Вовка? Где Степан? — вопросы без ответа крутились в его голове. — Что со мной? Куда я попал»?

За спиной высился протяженный в обе стороны берега высокий скальный обрыв. На нем под порывами ветра шумели сосны да ели вперемешку с редким березняком. Сибирская тайга, вроде. Но откуда здесь океан?

«Нелегкая занесла, — подумал Василий, глядя на его безучастные волны. — А может это галлюцинации? Последствия экспериментов? Аркаша старался и пичкал его всякой дрянью. А возможно это сон»?

Он ущипнул себя за руку и почувствовал резкую боль. Это не сон. Вспомнил про телефон и достал его из кармана куртки. Высветилась надпись «Вне зоны доступа». Пройдя немного вдоль берега, решил присесть на камень возле одинокой елки и подождать. Вдруг Вовка тоже где-нибудь здесь рядом и вскоре объявится.

В памяти калейдоскопом заплясали картинки недавних событий.

Труп в квартире. Ночная дорога. Пьяный Степан со своими песнями. Столб света на острове. Обездвиженный Вовка. Взрыв вертолета. Темное неуязвимое нечто. Вопль Степана, вспышка света и все.

Что это было?

Василий обхватил ладонями виски. Он отчетливо понимал, что встрял в нечто очень серьезное. Причем, возможно, наломал дров. Вариант воздействия галлюциногенов отбросил. Он предположил иную версию событий, и в нейимело место быть вмешательство инопланетян. Версия фантастическая. Но иных более-менее разумных объяснений тому, что случилось, не было. Василий допускал существование гуманоидов. Вселенная бесконечна и мало ли кто там в ней прячется. Но одно дело — допускать, а другое — реально столкнуться.

Выходит — инопланетяне? Но что им надо? Зачем им понадобился сын?

— Вовка! — неожиданно для себя завопил Василий, вскакивая с камня. Прислушался. Отчаянный вопль отразился от скал и полетел дальше.

— Вовка!!

— Ааааа!! — вторило долгое эхо.

— Степан!! Ан-ан-ан…

Устав кричать, снова уселся на камень. Над затылком чирикнули. Поднял голову. Невзрачная серая птаха, бестолково потоптавшись на ветке, проказливо пискнула, выпустила из-под хвоста продукт жизнедеятельности, и легко вспорхнув, слилась с небом.

— Вот тварь! — выругался Василий, смахнув со лба липкую каплю. Небольшой кусочек гадости, подобно холодному душу, мгновенно привел его в чувство, пронзив своей реальностью. Прозрачной волной нахлынуло спокойствие, приводя в порядок мысли и эмоции. Василий поднялся с камня и зашагал вдоль скалистого обрыва, намереваясь найти место, где можно без особого риска подняться повыше, чтобы осмотреть окрестности. Пройдя пару сотен шагов, остановился и окинул оценивающим взглядом предполагаемый путь наверх. Он был в меру опасен, но вполне преодолим без веревок, крючьев и прочих альпинистских принадлежностей.

Василий приступил к подъему. Камни посыпались из-под его ног. Уже через пару минут, он стоял наверху обрыва. Там гулял шквальный ветер, мотая верхушки деревьев. За ними в воздушной дымке просматривались далекие серые холмы, покрытые сплошным лесом.

Поверхность океана цвета свинца на далеком горизонте сливалась с серым небом. Далекие холмы, зубьями деревьев грызли низкую облачную пелену. Глазу не за что было зацепиться. Разве, что за ту высокую сопку, что чернела силуэтом над всем этим однообразием. Ее скалистая вершина была свободна от деревьев. На глаз до нее километров пять Василий решил взобраться на сопку и осмотреться по сторонам.

Он ступил под полог мрачного густого ельника. Ковер толстого, влажного мха приглушал шаги. Изредка под ногой хрустели мертвые ветви. Ветер стих. По мере продвижения вперед, лес становился всё плотнее. Колючие густые лапы елей цепляли Василия за плечи, не желая отпускать его из своих объятий. Он остановился, потоптался на месте, прислушиваясь. Его окружала странная тишина. Ни шорохов лесных тебе, ни криков птиц. Он решил пойти немного левее, туда, где меж ветвей деревьев просвечивало, как ему показалось небо, но, пройдя немного, уткнулся в густой бурелом поваленных стволов и вывороченных корней, враждебно торчавших в разные стороны. Здесь пути не было. Он свернул вправо, надеясь обойти бурелом, но после нескольких десятков шагов путь ему преградили острые скалы.

Не раздумывая, Василий взобрался на них, и вынужден был остановиться перед краем пропасти. Далеко внизу на дне глубокого ущельясреди каменистых россыпей поблескивали небольшие озерки. Осматриваясь по сторонам, он намеревался увидеть знакомые очертания сопки, но взгляд его блуждал по незнакомым линиям угрюмых холмов.

— Что за черт?! Где она? — бормотал Василий, продолжая смотреть по сторонам. Пути вперед не было. Оставалось одно — возвращаться назад. Он вновь начал продираться сквозь густой, колючий лапник. На пути все чаще попадались поваленные деревья. Ноги запинались о трухлявые пни. Казалось, что лес не желал его пропускать.

Где же этот чертов берег? Пора бы уже выйти на обрыв. Он остановился и прислушался. Не шумит ли прибой? Но в ушах звенела тишина.

Василийпродолжил путь. Вскоре лес закончился, открыв перед взором поляну в сотню метров шириной. Через поляну за лесом он увидел знакомую вершину. При виде сопки в ногах сразу прибавилось сил. Василий ускорил шаг, пересек поляну и снова углубился в лес, будучи полностью уверенным, что на этот раз выйдет к намеченной цели.

Уверенность его растаяла, когда вопреки предполагаемому подъему, путь пошел под уклон. Вскоре впереди послышался шум. Соленый ветер ударил в лицо. Василий остановился на краю обрыва. Далеко внизу на берег накатывались крутые волны. Он вновь вышел к океану.

— Ничего Вася, — успокоил он сам себя. — Тебе уже приходилось однажды из тайги выходить. Так-то зимой было. А теперь лето. Местность незнакомая? По кругу, будто кто-то водит? Разберемся. Попробуем еще раз. Пойдем назад в том же направлении. Снова да ладом, как говориться.

Повернувшись к океану спиной и взяв курс на сопку, он вновь углубился в лесную чащу. И снова трухлявые пни на пути, колючие ветви, бурелом, скальная гряда.

Василий взобрался на нее и увидел ущелье с блюдцами озер внизу. Сопки не было.

Резкое чувство голода, замешанное на жажде, внезапно пронзило его и повлекло вниз к тем маленьким озерцам с чистой водой.

Он нашел подходящее место для спуска вдоль каменистой осыпи.

Внизу ущелье наполняла влажная воздушная прохлада. Василий пробежал сотню метров до ближайшего озерка и упал лицом в живительный холод. Вдоволь напившись, он приподнял голову и увидел прямо перед собой любопытную рыбью морду. Рыба была с полметра в длину. Она лениво шевелила плавниками.

— Цыпа, цыпа, цыпа, — прошептал Василий и, не раздумывая, выбросил правую ладонь в воду. Зацепил добычу. Но рыба легко выскользнула из руки и резво ушла в глубину. Рябь на воде улеглась, и Василий снова увидел целую стаю рыб на мелководье. Он осторожно поднялся, разулся, и медленно, стараясь не спугнуть добычу, забрел в воду. Подводные обитатели беспокойно зашевелили хвостами. Василий застыл на месте. Рыбы успокоились. Василий изготовился. Ждать пришлось недолго. Резкий наклон. Обе руки в воде и добыча выброшена на берег.

Отлично! Он насобирал сушняка и развел костер, благо спички постоянно носил с собой с тех пор, как пришлось по зиме выходить из тайги, пройдя суровую школу выживания. Через полчаса Василий жадно глотал горячие куски, пахнущие дымом. Он не знал что это за рыба. Она была похожа на крупного хариуса. Но Василий знал, что хариус не живет в озерах. Впрочем — какая разница. Рыба была вкусной. Похоже, что с голоду тут не помрешь. Василий бросил рыбьи кости в озеро. Вода, аж, забурлила.

— Своих жрете, — усмехнулся он и ополоснул ладони в воде. Что дальше-то делать? Куда идти? Снова наверх? Сопку эту заколдованную искать? Так и до вечера недалеко. А там и ночь. Идти надо. Пожалуй, по этому самому ущелью и пойду. Тут вода и еда. А наверху только ветер гуляет, да ноги о бурелом запинаются. Решив так, он направилсявдоль ущелья не забывая посматривать по сторонам. Внезапно его посетила нехорошая мысль. Вне всякого сомнения, в этом диком месте могут обитать хищные звери. Внутри него вновь взорвалось, загнанное до того вглубь, беспокойство за Вовку.

Что с сыном? Где он? Василий почувствовал себя неуютно среди этого мрачного безмолвия холодных скал. Он ощутил себя маленькой песчинкой в безбрежном океане мироздания. Чувство беспомощности нахлынуло липкой волной. В груди предательски шевельнулся первородный страх перед силами природы, тот, что когда-то жил в древнем предке.

Это состояние было недолгим.

— Поторопись, — услышал он в дыхании ветра. И он торопился.

Пройдя по ущелью с километр и миновав еще одно озеро, Василий наткнулся на человека. Тот лежал, уткнувшись лицом в россыпь камней. Это был солдат. В бронежилете на спине зияла дыра. Скрюченные в судороге пальцысжимали приклад автомата.

Василий задержался возле мертвеца ровно настолько, чтобы подобрать оружие, два запасных магазина с патронами и отстегнуть у него фляжку на поясе. Поискал гранаты. Но гранат не было.

— Прости, браток, — произнес он и продолжил путь, будучи полностью уверенным, что солдат этот один из тех, что прибыли с вертолетом на остров, и попал он сюда тем же путем, что и Василий. Жаль парня. Молодой. Дыра в спине такая, что кулак свободно пройдет. В ней все запеклось до черноты от жара. Удар был по всему видать оружием явно неземного происхождения.

Заимев ствол, Василий вознамерился было пострелять в воздух, как это делают заплутавшие путники. Он сдернул с плеча автомат, но передумал. Обострившееся шестое чувство подсказывало, что в столь незнакомой и странной местности лучше не привлекать к себе внимания. Мало того не надо беспечно шагать по открытому пространству.

Решил дойти до ближайшего озерка, набрать там воды и снова вскарабкаться наверх под укрытие леса. Его не оставляла надежда добраться до вершины сопки.

Наполнив фляжку, он направился к скалам и вскоре с их вершин осматривал окрестности. Странности продолжались. Черная сопка вновь предстала его взору, но теперь она виднелась в туманной дали по другую сторону ущелья.

— Чертовщина, — пробормотал он, убедившись, что глаз его не обманывает. По всем законам физики эта приметная горка никак не могла быть там, да еще так далеко. До нее теперь не добраться, пожалуй, и за день. — Да и черт с ней!

Он отхлебнул воды из фляги, поправил автомат на плече и решительно зашагал вдоль обрыва мимо каменных выступов, напоминающих остатки древних стен, но уже вскоре остановился и по-звериному втянул ноздрями прохладный воздух. Пахло рекой с ее рыбой и водорослями.

Не раздумывая, Василий нырнул в чащу леса. Путь шел под уклон. Вскоре меж деревьев блеснула широкая вода. Он прибавил шаг, спрыгнул с невысокого обрыва, и под его ногами захрустел речной галечник.

Река была примерно с полкилометра шириною. Вода в ней хрустально чистая. Течет себе спокойно справа налево среди лесов. Но куда течет? В океан, наверное. На реках обычно люди живут.

Хорошо бы встретить их. Разъяснили бы, что за место. Василий решил идти вдоль берега, надеясь рано или поздно встретить какое-нибудь поселение, но свое намерение не успел осуществить. Из глубины леса до него донесся человеческий крик. Вскоре крик повторился, а затем к нему примешалось злобное рычание.

Василий ринулся в сторону от реки. За треском сучьев под ногами и шумом веток по ушам он не слышал более человека, но яростный рык какого-то зверя доносился отчетливо. После недолгого бега он выскочил на поляну. Посреди нее высилась сосна с раскидистой кроной. На ее ветке в десятке метров от земли сидел человек. Чуть ниже него шевелилось что-то большое и темное. Это был здоровущий медведь. Рычит злобно. Пасть оскалил. Тремя лапами в дерево вцепился, а передней с длинными когтями пытается зацепить человека. А тот в ответ лягается, да материться отчаянно.

Да это же Степан!

— Степка! — заорал Василий. — Я сейчас!

Сорвал с плеча автомат, затвор передернул, хотел было снять медведя очередью с дерева, но побоялся зацепить Степана. Выстрелил в воздух. Мишка кубарем свалился с дерева и всей тушей кинулся в лесную чащу. Только ветви затрещали.

— Давно сидишь? — спросил Василий, подойдя к дереву.

— Не помню, — пропыхтел Степан. Сполз вниз и похлопал ладонями гладкий ствол сосны. — Сам не понимаю, как залез. Ни одного сучка ведь. Кажись, просто запрыгнул.

— Да уж, — многозначительно промолвил Василий. — Мировой рекорд по прыжкам в высоту побит.

— Это точно. Рекордсмены отдыхают, — закивал Степан. — Понимаешь. Иду, блин, никого не трогаю, а тут из кустов такая туша вываливает и без предупреждения на меня кидается. Зубы во! Морда во!

Степан развел руки в стороны.

— В штаны не наложил?

— Обижаешь. Да если б у меня такой шмайсер, как у тебя был, я бы от этого зверя мокрое место оставил. Спасибо, Васек. Век буду помнить. Спас ты мою шкуру, а с этого живодера, — Степан грозно потряс кулаком в сторону лесной чащи, — надо было семь шкур с него содрать, а мясо зажарить и съесть! А это у тебя откуда?

— Это? — Василий подбросил в руке автомат и закинул его за плечо. — Нашел пока ходил тут. Странно здесь все. Как думаешь, куда нас закинуло? Места не узнаешь?

— Не узнаю, — Степан втянул голову в плечи и повел по сторонам глазами. — Тайгу я ангарскую и енисейскую исходил вдоль и поперек. Охотился на зверя разного. Но такого леса не видал. Тут что-то нечисто. Глаз даю. Чертовщина творится. Вроде, как идешь, идешь и назад снова возвращаешься, а то и вовсе попадаешь, невесть, куда. Я уже давно так блуждаю. А сам-то ты как?

Степан начал допытываться у Василия, что стряслось, и кто похитил сына. На что тот только рукой отмахнулся.

— Не спрашивай. Сам ничего не пойму. Вовку моего неизвестно кто прямо из дома выхватил. Остальное ты сам все видел. И вообще мне не до объяснений этого бреда. Мне сына надо найти. Если нас сюда забросило вместе с мертвыми солдатиками, значит и сын мой где-то здесь. Я так думаю.

— С мертвыми солдатиками, говоришь? — Взгляд Степана стал недоверчивым.

— Во всяком случае, одного я видел. Думаешь откуда у меня это? — Василий указал пальцем на автомат за плечом. — У того солдатика дыра через бронежилет с кулак. Вся спина разворочена.

— Как думаешь, может инопланетяне развлекаются? — хмыкнул Степан.

— Не знаю. Может и они.

— Они самые, — убежденно произнес Степан, — Гадом буду. Больше некому. Это они свет с неба на нас спустили и того черта, что на нас буром пёр, тоже они. Кто ж ещё? Кроме них некому. Ты ж сам видел — его пуля не брала. А тот корень, что я в него запустил? Помнишь? По дуге пошел, будто, помеху встретил на своем пути. На силовое поле похоже наткнулся. Я так думаю.

— А ты видел поле силовое когда-нибудь? — усмехнулся Василий.

— Не видел. Но предполагаю.

— Предполагает он. Ты зачем на скалу полез тогда на острове? Кто тебя звал?

— А чо! Я выстрелы услышал, помочь решил. Да я и не жалею ничуть. Будет, что вспомнить и рассказать. Слушай, а может, нас на другую планету закинуло?

— Ага, — кивнул головой Василий. — И медведь инопланетный тут бегает.

— Да уж, — Степан с сожалением покачал головой. — Жаль. Не похоже это все на другую планету. Я-то уж знаю. По тайге много ходил. Тайга это. Но всё же заколдованная тайга мать ее так.

— Ага, заколдованная. И океан заколдованный, — заметил Василий.

— Какой океан? — не понял Степан.

— Ты, что? Не видел океан?

— Океан? — Степан тупо уставился на Василия. — Я лично у реки очухался. По берегу ходил вдоль и поперек, тебя кричал. Потом в лес углубился, а меня опять к реке возвращало что-то. Нет. Океана я не видел. Это точно. А ты, выходит, видел? И где он?

— Далеко, — Василий только рукой махнул. Ему было не до объяснений. Мысль о Вовке не давала ему покоя. Где он? Что с ним? Жив ли?

— Да найдешь ты сына, — словно, прочитав, мысли Василия, успокоил его Степан. — Нутром чую — найдешь. Здесь он где-то. Поверь старому таёжнику. У меня чутьё, что у волка. По тайге с мое походишь, не только волком завоешь, сам волком станешь. Шестое чувство появится.

— Уже, — произнес задумчиво Василий.

— Что уже? — переспросил Степан.

— Появилось уже. Я чувствую, что он жив.

— Ну и лады, — вдохновился Степан. — Пошли искать!

— Пошли, — охотно согласился Василий и добавил, — А то уже вечер скоро. Да и запастись на ужин надо.

— Это точно, — согласился Степан. — Зря Топтыгина отпустил. Как бы нам лапу не пришлось самим сосать теперь. А так, глядишь, наелись бы от души.

— От пуза, — поправил Василий.

— Да какая разница — от души или от пуза? Она, что для души, что для пуза полезная медвежатина-то.

— А не много на нас двоих-то медвежатины? Природу беречь надо. Куда пойдем? Что тебе твое чутье подсказывает?

— Туда, — не задумываясь, махнул рукой Степан. — По течению реки пойдем.

— Хорошо, давай веди, таёжник, — промолвил Василий, а сам на небо взглянул. Его мутная пелена темнела. Серые сумерки уже прокрадывались в глубину леса. Где-то в глубине чащи что-то зацокало часто, застучало.

— Глухарь токует, — пояснил Степан прислушиваясь. — Странно. Они обычно на рассвете песни поют. Слушай, а давай попробуем его из автомата снять. Мясо глухаря вкусное. Давай за мной. Только тихо.

— Давай, — согласился Василий.

Осторожно ступая по мшанику, он последовал за Степаном. Тот крадучись, стараясь не задевать ветви, медленно пробирался меж деревьев, предостерегающе поднимая руку в момент, когда глухарь прерывал свое пение. Наступала настороженная тишина на десяток-другой секунд, а затем снова из глубины чащи доносилось бойкое цоканье. Ближе, ещё ближе.

— Вон, он, — прошептал Степан, вытягивая руку вверх. Василий посмотрел в направлении руки, но ничего не увидел кроме густоты елового лапника.

— Не видишь? Давай ствол. Я его сам сниму, — прошептал Степан.

Василий начал стягивать автомат с плеча.

— Давай, — Степан протянул руку. Подавая оружие, Василий шагнул вперед. Только один шаг. Под ногой треснул сучок. Словно выстрел прозвучал. Послышалось хлопанье крыльев.

— Черт! — Степан сплюнул. — Осторожный, тварь! Ладно, пошли назад к реке.

Они повернули обратно. Вроде, как прежним путём назад пошли. Лес должен был вот-вот закончиться. Но нет. Лес не только не закончился, он шаг от шагу всё гуще становился, всё плотнее.

— Где река-то? — Степан остановился, озираясь по сторонам. Потом взглянул на Василия.

— Заколдованный лес, — хрипло произнёс он. — Нету реки и всё тут. Видишь, что делается?

— Вижу, — хмуро ответил Василий.

— Смотри, гриб! — радостно воскликнул Степан. — А вон ещё! Да их тут много! И рядом с тобой тоже! Маслята это. Собирай, давай! Чего сидишь-то?

Василий посмотрел по сторонам. Из-под сухой хвои на него выглядывали коричневые шляпки грибов. Он вытащил нож и аккуратно срезал один из них. Убедился, что не гнилой. Срез ножки был чистый, белый. Посмотрел на Степана. Тот, не разгибаясь, собирал подножный корм.

Давненько Василий грибы не собирал. Сколько лет-то прошло уже? Вовка еще в проекте был. Они бродили по лесу. Просто так. Гуляли и по ходу собирали редкие грибы. Ранняя осень позолотила верхушки березняка. Она рассмеялась.

— Ты чего? — спросил он.

— На тебя похож, — она протянула ему большой белый гриб.

— Почему?

— Красивый, крепкий, основательный, — пояснила она.

— Крепкий, основательный, — усмехнулся Василий, вспомнив эти слова. — А почему бы и нет.

Он положил автомат на землю, снял с плеч куртку и последовал примеру Степана. Куртка быстро наполнялась крепкими, как на подбор маслятами.

— Ё-моё! — раздался громкий возглас. Василий резко выпрямился и оглянулся. Степан стоял столбом. Что там такое? Василий опустил куртку с грибами на землю. Он тоже увидел его. Растерзанный взрывом вертолет, черным сгустком завис на деревьях. Василий подошел ближе.

Корпус машины перекрутило штопором. Винт отсутствовал. Вырвало винт вместе с двигателем. Машина зависла метрах в десяти от земли, сломав верхушки елей.

— И это тоже здесь, — тихо произнёс Степан.

— Может, там рация осталась? — неуверенно предположил Василий.

— Какая там рация, — возразил Степан. — Видишь, там же всё выгорело. Он сюда уже горящий попал. Деревья опалил. Хорошо, что пожар лесной не начался. Что же это за сила такая? Всё сюда закинула. Не земная это сила. Точно, не земная. Слушай, а если эта сила смогла все это сюда зашвырнуть — тебя, меня, вертолет, значит, и этот черт где-то здесь может оказаться. Ну, тот, что на нас пёр. Ты как думаешь?

— Думаю, думаю, — пробормотал Василий, а сам по сторонам посмотрел в густеющий сумрак. — Пошли отсюда быстрее. Мне здесь не нравится.

— Тебе здесь не нравится, а мне тут везде не нравится, — прошептал Степан. — Я нутром чувствую, что чертовщина тута творится.

Василий ничего на это не сказал. Он молча подобрал грибы, забросил на плечо автомат и махнул рукой Степану. Пошли, дескать. Тот возражать не стал и последовал за Василием. Лес заполняла темнота. Она густела, обволакивая своими щупальцами стволы деревьев, проникая меж колючих веток. Где-то в лесной чаще заухала сова. Тьма доносила шорохи, возню, вкрадчивое бормотание. Лес словно просыпался к ночи, оживая.

Василий шел не оглядываясь. За спиной пыхтел Степан. Преодолели крутой подъем, затем спустились в лог. Вечерний сумрак сменился ночным мраком. Все хватит. Пора остановиться. Прямо здесь и сейчас. Надо развести костер и ждать до утра.

Глава 4

Мертвое поселение

Костер лениво потрескивал. Степан, свернувшись калачиком на куче еловых веток, изредка тревожно всхрапывал, и переворачивался с боку на бок. Василий не спал. Нельзя спать. Обхватив ладонью холодный ствол автомата, он напряженно всматривался в темноту, прислушиваясь к ночным шорохам. Еще пара часов и Степан сменит его. Тогда можно будет забыться сном на колючих ветках. Вторые сутки не спал. Глаза слипаются. Голова тяжелая, тупая. Мысли разные медленно ворочаются после сытного грибного ужина.

Василий подкинул веток в затухающий огонь. Костер вспыхнул, отбрасывая в черноту искры, тревожно затрещал.

Темный лес жил своей ночной жизнью. Василий перестал обращать внимание на дикий раскатистый хохот, бормотание, хлопанье крыльев, а вот на потрескивание веток уставший мозг реагировал мгновенно, заставляя вскидывать голову и затаивать дыхание. Он в очередной раз вскинул голову, ясно услышав треск ветки, пронзивший слух. Еще треск. Это там! Василий повернул голову вправо. Снова треск. Теперь ближе. Василий перехватил автомат. Изготовил к стрельбе. Шаги. Явно шаги. Снова треснула ветка.

— Кто там! — выкрикнул Василий, не узнав собственного голоса.

Шаги приближались.

— Стрелять буду!

— Кто!? Что!? — Степан резко подскочил и начал крутить головой, озираясь.

— Тише. Идет кто-то, — Василий поднёс палец к губам.

Степан настороженно затих. Шаги приближались. Василию хотелось пальнуть в темноту, но останавливало что-то. Палец застыл на спусковом крючке.

— Я, это я! — донесся из темноты знакомый звонкий голос.

— Вовка! — Василий подскочил. Точно, Вовка! Темнота словно вытолкнула щуплую фигуру сына. Он подошел к костру, бросил быстрый взгляд на Степана, присел на корточки и протянул руки к огню, затем подобрал из углей запеченный гриб, сдул с него золу и сунул себе в рот.

— Неплохо устроились, — промолвил он, пережёвывая гриб, и растянул рот в довольной улыбке. — Только на виду. Ваш огонек издалека видать.

На Василия неожиданно навалилась усталость. Сын был рядом. Напряжение, терзавшее его почти сутки, мгновенно улетучилось.

— Вовка, — произнёс он негромко. — С тобой как? Всё в порядке?

— Всё, всё, — закивал сын, цепляя пальцами второй гриб. — Похищение не удалось. Вот тварь неземная!

— Кто тварь? — встрял в разговор Степан.

— А ты кто? — спросил его сын.

— Это Степан. Сторож он на дебаркадере в Широком Логу, — пояснил Василий. — Он меня на лодке довез до острова.

— А ты крутой, Степа, — усмехнулся Вовка. — Корягой в инопланетянина кидать.

— В инопланетянина! Точно, я же говорил, тварь инопланетная! — воскликнул Степан.

— Почему ты решил, что это инопланетянин? — поинтересовался Василий.

— Не человек он, — уверенно произнёс сын. — Оружие у него не наше. Я видел. На боку у него под плащом. А самое странное в нем, что он своего лица не имеет. Меняет лица, словно маски. А лица те неживые какие-то, как у манекена. Мертвые будто. А иногда, вообще морда какая-то звериная проявляется. Будто волчья. Да и вообще. Ты разве сам не видел? Его пули не берут. Кстати, папаня, а откуда у тебя пистолет-то был? Ты что, крутой, да? Откуда у учителя пистолет? Ты что, притворялся? А эта базука у тебя откуда?

— Эта? — Василий покосился на автомат. — Нашел. Да не смотри ты на меня так. Правда, нашёл. Ты мне лучше подробнее расскажи про этого инопланетянина.

— Да чо ты к нему пристал, — вступился Степан за Вовку. — Парнишка пережил столько. Испугался, небось?

— Сам ты испугался, дядя, — спокойно ответил Вовка, даже не удостоив Степана взглядом. — Мне интересно было. Неприятно только. Он меня парализовал. Я даже слова не мог сказать. Потом уже на скале немного отошел. А этот зверь молчал всю дорогу. Так, что рассказывать нечего. Ты мне, батя всё же ответь, откуда у тебя «калаш»?

Правда, нашёл, — ответил Василий. — Похоже, что здесь этого добра много валяется.

— Здесь, здесь, — Вовка повел глазами по сторонам. — Весьма странное это здесь. Лабиринт заколдованный. Дай мне водички. В горле пересохло. Слушай, а может у тебя пиво есть?

— И это говорит невинный подросток! — удивленно воскликнул Василий. — А может быть водки плеснуть?

— А что, не помешало бы после пережитого стресса, — нагло ответил сын.

— Очень развитой парнишка, — заметил Степан. — Не по годам.

— Да, уж, акселерат, — согласился Василий, протягивая сыну фляжку. — И всё же, чего ему надо было от тебя, этому инопланетянину? Ты как думаешь?

— А черт его знает, — пожал плечами сын. — Я так думаю, что хотел он меня на другую планету переправить. Зачем — не знаю.

— А тот первый кто?

— Какой первый?

— Тот, убитый.

— А тот, — Вовка на секунду задумался. — Дело так было. Я сижу, телек смотрю. Слышу, входная дверь хлопнула. Я подумал, что это ты вернулся. Мысль только мелькнула, что быстро вернулся. Оглянулся, смотрю, а этот уже в комнату входит.

— Кто этот?

— Этот, кто меня похитил. Я даже с кресла не успел вскочить, как второй забежал. Тут у них драка случилась. Зверство. Первый второго сделал. Быстро. Я даже не понял ничего. Убежать не успел. Он подошел ко мне, прикоснулся ко лбу. Дальше не помню ничего. Очнулся в машине. Руками, ногами двинуть не могу. А он рядом сидит, машину ведет и морды меняет. В общем-то жутковато, конечно. Так и ехали, а потом он на меня посмотрел. Глаза у него желтые, как у зверя. Посмотрел он на меня, и я отключился. Пришёл в себя уже на скале. Сверху светится что-то. А тут и вы подоспели. Вот и вся история.

— Странная история, — хмыкнул Степан. — Значит им что-то надо от тебя, молодой человек.

— А чего надо-то? На опыты меня забрать? Почему меня?

— Ну, не знаю, — Степан развел руками.

— А может они того, педофилы? — высказал предположение Вовка.

— Чрезвычайно развитый молодой человек, — восторженно произнёс Степан.

— Вот, что Вован, ты грибков поешь, и спать ложись, отдыхай, — Василий положил свою ладонь на плечо сына. Мне тоже отдыхать пора. Степан нас посторожит. Утро настанет. Солнышко выглянет. Мы и решим, что нам делать дальше. Хорошо?

— Здраво рассуждаешь, — согласился Вовка. — Отдохнуть не мешает. Но, прежде всего, отлить надо. Я сейчас.

Сын поднялся и нырнул в темноту.

— Далеко не ходи! — крикнул ему вслед Василий.

* * *

Серый рассвет, оттеснял ночь. Василий, озираясь, осматривал место ночевки. По темноте-то толком не разглядеть было, где остановились. Лес темной стеной вокруг стоит. Под густыми ветвями елей кое-где редкий кустарник пристроился. Стволы деревьев серый мох-лишайник покрывает. Неуютное место. Василий покосился на Степана. Тот тоже угрюмо созерцал окружение.

— Куда пойдем? — спросил Василий. — Что тебе твое чутье подсказывает?

— К реке надо выйти, — уверенно ответил Степан. — Река в тайге это главная дорога.

— А куда идти-то? Где река?

— Там, — Степан махнул рукой в лесную чащу.

— Уверен?

— Чутье у меня. Не убедился ещё? Я же тебе говорил, что сын найдётся.

— Тогда пошли. Не будем время терять. Вовка! Вставать пора! Вставай! — Василий потряс сына за плечо.

— Чё рано-то так! — недовольно сморщился тот, потягиваясь руками и ногами.

— Слушай, а у тебя, что на ногах-то? — удивленно спросил Василий.

— Что, что? Тапки это?

— Как это? Почему?

— Ну, ты батя и тупой!

— Ты как с отцом разговариваешь! — возмутился Василий.

— Да уж, молодежь пошла, — добавил Степан. — А что ты тупой, так это точно. Он же его из дома, как есть забрал. Ежели бы в трусах был, то в трусах бы забрал. А мог бы и без трусов. Не допер?

— Допер, — буркнул Василий. — Хорошо, что лето. Тепло. Ладно, пошли. Спешить надо. Веди, Степан.

— Выведу, не боись! — уверенно произнес Степан. — Я тайгу Приангарскую вдоль и поперек исходил. За Подкаменкой тоже не раз бывал. По левому берегу Енисея ходил. Но здесь не левый берег. На левом берегу места пологие, болотистые, а здесь холмы да сопки. На Приангарье тут похоже. Будь уверен. Выведу. Пошли!

— А что, завтрак не предвидится? — спросил Вовка. — Где кофе? Булочка с маслом?

— Завтрак будет в обед, — ответил Василий и призывно махнув сыну рукой, последовал за Степаном, спина которого уже скрывалась за стволами деревьев.

Путь пролегал под уклон. Густой ельник сменился стройным сосняком. Шагать стало легче. Сосновый лес просторнее, суше. Ветви высоко. Пройдя примерно с километр, вышли на широкую поляну. На поляне трава высокая по пояс, да редкий кустарник. По трём сторонам поляны лес стоит, а на дальней стороне поляны быстрая речушка течет. А за речушкой на том берегу лес стоит. Отражение того леса в быстрой воде суетится. За лесом холмы, измятые временем, виднеются и более ничего примечательного. Путники остановились. Местность осматривают. Увидели. Не сразу и заметишь-то их на фоне темного леса, на том берегу речушки. Строения какие-то. Вроде, как домики чернеют. Не сговариваясь, все трое поспешили пересечь поляну. Остановились на берегу реки. До противоположного берега метров пятьдесят. Точно, домики там. Срубы старые, покосились, травой поросли. Крыши провалились. Темные глазницы окон угрюмо смотрят на непрошеных гостей. Всего три домика и пара сараев неподалеку. На крышу одного из домиков лесина упала. Пробила крышу до самого сруба, да так и застыла мертвая. Весьма неприветливая картина.

Особого желания переходить реку не возникло ни у кого. Но надо. Не сговариваясь, сняли обувь, закатали штанины и вошли в воду. Вода холодная обожгла кожу. Река оказалась не такой уж и мелкой. Эффект обмана прозрачной воды. Река по пояс оказалась глубиной. Когда пересекали быстрину, Вовку чуть не снесло. Он успел зацепиться за рукав Василия. Выбрались на берег. Отжали штаны. Обулись. Василий взял автомат на изготовку. Мало ли что там укрывается в сумраке неприветливых строений, что травой густой поросли по самые окна. Тут же редкий молодой ельничек через траву пробивается. Лет за сто этим домикам не менее. Осторожно, стараясь не шуметь, вошли через покосившийся дверной проем в ближайшее строение. Там царил полумрак и сырость. Пахло плесенью и прелым мхом. Через черные половицы пробивались прутки бледно-зеленой поросли. Остановились у порога. Дальше проходить не имело смысла. Да и опасно. Половицы гнилые. Чего доброго провалишься. Пусто в домике. Справа печка — каменка развалившаяся. У окна, почерневший от времени, стол. Стены и потолок тоже черные, и сам воздух здесь казался черным.

— Пошли отсюда, — прошептал Василий. Оглянувшись, встретился с настороженными глазами Степана. Заглянув за его спину, не обнаружил там Вовку. Где он? Василий вышел на свет. Высокая трава монотонно колыхалась, повинуясь движению воздуха.

— Вовка! — позвал Василий.

— Туда, — Степан махнул рукой в сторону примятой травы. Василий бросился в траву и, пробежав с десяток шагов, столкнулся нос к носу с сыном.

— Ты чего исчезаешь? — спросил он Вовку.

— Там скелетик, — спокойно произнёс сын, махнув рукой за спину.

— Где? — не понял Василий.

— Там, в домике, по полу разбросанный. Черепушка в одном углу, а рёбра в другом, ноги в третьем. Зверьки, похоже, поглодали не слабо, — невозмутимо объяснил сын. — Там еще вещи всякие. Тряпье истлевшее. Ружье на стене ржавое висит. Ничего интересного. Да ты сходи, сам увидишь.

— Ничего интересного, говоришь? Сейчас посмотрим, — Василий направился к покосившемуся строению с примятой деревом крышей. Вошел внутрь. И, правда, скелет. Лесные обитатели явно постарались в своё время. На желтом черепе виднелись длинные борозды — следы клыков. Кости по всему полу разбросаны. На стене винтовка висит. Осторожно, стараясь не наступать на кости, Василий подошел к стене, и снял оружие. Ствол покрылся ржавчиной. Приклад почернел и растрескался. Весьма древний экземпляр.

— Винтовка Мосина, — услышал Василий над ухом голос Степана и обернулся.

— А ты откуда знаешь?

— Да уж знаю. С такими ещё в Русско-Японскую воевали. Древнее, однако, поселение. Осмотреть надо вещички. Может, найдем, что интересное, — Степан, не обращая внимания на кости, прошел к остаткам стола у окна и подобрал с пола кожаный мешок. Василий подошел к темному деревянному ларцу, окованному металлическими лентами. Открыл крышку.

— Вот это да! — услышал он за спиной громкий возглас и оглянулся. Степан стоял неподвижно, выпучив глаза. Старый истлевший ремень порвался при попытке поднять мешок. Тот при падении лопнул, и часть его содержимого вывалилась наружу.

— Золото! — выдохнул Степан.

Да это было золото. Оно тускло блестело в сумраке.

— Пуда полтора будет, — довольно произнёс Степан. — Однако здесь золотишко мыли когда-то. Старатели здесь жили. А может ещё тут золото есть? Что там в ларце-то?

Василий вытащил из ларца завернутый в истлевшую холстину продолговатый предмет. Развернул. Под холстиной промасленная ткань оказалась. А под тканью ружье. Сохранилось в масле как новое. Блестит.

— Ух, ты! — воскликнул Степан. — Бельгийка!

— Что за бельгийка? — поинтересовался Василий.

— Ружье такое охотничье. В Бельгии сто лет назад делали такие. Дорого стоило. Хозяин этого ружья считался богатым.

— Ещё бы! — раздался Вовкин голос. Сын склонился над золотом и кончиками пальцев перебирал блестящие крупинки.

— Так, что там ещё есть? — Степан вытащил из ларца кожаный сверток. Кожа задубела. Степан нетерпеливо рванул её. На пол выпали патроны.

— Отлично! Боеприпасы! Что ещё? Моток ниток. Очень хорошо. А это тряпье. Нам не надо, — он отшвырнул в сторону изгрызенный мышами короткий полушубок. С полушубка трухой посыпалась истлевшая шерсть. Степан закашлялся, сплюнул, вновь запустил обе руки в ларец и вытащил оттуда топор.

— Инструмент! — радостно воскликнул он. — А это что такое?

В правой руке Степан держал старую потрёпанную тетрадь, а в левой сложенный в несколько раз лист пожелтевшей от времени бумаги.

Василий заглянул в ларец. Он был пуст.

— Нету больше золота, а вот это посмотреть надо, — произнёс Степан, осторожно разворачивая сложенный лист. — Может тут написано, где золотишко спрятано. О, блин! Да это же карта! Смотри, точно карта! А в тетрадке что? Смотри, написано что-то. Видно плохо. Пошли на свет. Почитать надо. Уверен я, что здесь сказано, где ещё золотишко спрятано. Пошли. Вовка, прихвати ружьишко с патронами. Пригодится. А ты Василий, золото забери. Только осторожно. Не рассыпь. Да крупинки подбери. Топор я прихвачу и эту писанину тоже. Пошли на речку. Там повеселее будет.

Василий снял с плеч куртку, положил в нее мешок с золотом, завязал рукава, ещё раз окинув взглядом мрачное помещение, вышел за дверь, Зажмурил глаза от яркого света. Постоял на истлевшем крылечке, глядя на небо и плывущие по нему белые облака. Степан с Вовкой направлялись к берегу, продираясь сквозь высокую траву.

— Забраться бы на облако, — подумал он. — Сразу бы все видно стало сверху.

Раскатистый выстрел заставил его невольно вздрогнуть. Что там? Он кинулся в траву. Выбежал на берег. Степан держал за шею здоровущего глухаря. Тут же рядом стоял довольный Вовка.

— У тебя стрелок подрастает, однако! — восхищенно произнес Степан. — Я и понять ничего не успел. Только эту птичку увидел, а уже выстрел шарахнул. Он тут камешки на отмели собирал. Это чтобы пищу перетирать. Только взлетел, а он его влет срезал! Ну, молодца! Ружье удачно опробовал!

Вовка, не скрывая своей гордости, ловко переломил ружье, вытащил патрон, дунул в ствол, загнал туда новый патрон и закинул оружие за плечо.

— Ты это чего? Присвоил что ли? А ну дай сюда! — Степан протянул руку. Вовка отошел на шаг.

— Оружие хозяина признало, — произнес он тоном, не терпящим возражения.

— Ещё чего! С восемнадцати лет можно оружие иметь по закону.

— Вот когда вернёмся на территорию, где есть закон, тогда отдам, — нагло усмехнулся Вовка.

— Ну, ты и борзой! — восхитился Степан. — Что с тобой будет, когда вырастешь.

— То и будет, дяденька. Давайте птичку потрошить, да ощипывать. Я проголодался.

— Борзой, однако, — пробормотал Степан, положил глухаря на галечник и пошел в сторону леса собирать дрова. Минут через пять на берегу горел костер. Глухаря ощипали, распотрошили, насадили на заостренную палку и возложили на две рогульки по краям костра. Присели рядом.

— Смотри. Ты тут самый грамотный, похоже, — Степан протянул бумагу и тетрадь Василию. Тот развернул сложенный вчетверо лист. Без всякого сомнения, это была карта. Пусть схематичная, выполненная примитивно, непрофессионально, но узнаваемо. Василий сразу узнал ущелье, по которому он шел, широкую реку. Место, где они сейчас находились, было отмечено кружком. На кружке три домика нарисованы и подпись рядом: «Наш прииск». Рядом с прииском речка нарисована. Та самая, через которую они перешли вброд. Речка эта впадает по карте в большую реку. Так, очень интересно. Большая-то река никуда не впадает. Как же так? Она заканчивается в середине карты. Обрывается резко. Что это? Ошибка? Возможно. Автор карты-то не профессионал по всему видно. Пусть не профессионал, но, похоже, что он местность всю детально обследовал и нарисовал в силу своего умения. Озерки в ущелье подробно прорисованы. Хребты горные, ручейки всякие по всей карте нанесены. А вот и Черная сопка. Точно она. Пусть неумело, но скала острая на вершине выделена весьма четко. Что тут ещё интересного? Круг в центре карты нарисован в месте, где большая река заканчивается. А в круге этом нет ничего. Надпись только в том круге: «Гиблое место». Интересно, чем же оно гиблое? А что это за странные пунктирные линии по всей карте идут? Словно сеткой карта теми линиями покрыта. Линия вдоль реки идет и вдоль ущелья тянется. Зачем эти линии автор карты на бумагу нанес? Что хотел изобразить? Может тропы какие? А вот ещё один интересный момент. Большая река не имеет начала. Вернее имеет, но весьма необычное. Так реки не начинаются. Все большие реки в ручейках свое начало берут, или же из озер вытекают, как Ангара, например. А эта река из ничего возникает и в ничто уходит. Маленькая речка тоже начинается как-то сразу, словно, из-под земли. Что за реки такие? Странная карта. Более, чем странная. Все, нанесенные на бумагу, земли окружало пространство воды. Это был остров. Крайне примитивное изображение, но образное. Так дети рисуют свои картинки. Те же волнистые линии, изображающие воду. Здесь не хватало только парохода с трубой. Если бы Василий своими глазами не видел океан, он бы подумал, что эта карта не более чем плод воображения. Но он видел океан.

Все трое молча созерцали странную карту.

— Зачем вода-то вокруг нарисована? — осторожно спросил Степан.

— Затем, что так оно и есть, — ответил Василий.

— Ну, ты скажешь, — хмыкнул Степан. — Мы что, на острове? Как это может быть?

Василий ничего не ответил. Он продолжал всматриваться в карту. Смутные догадки, одна фантастичнее другой, рисовались в его голове. Но он молчал. Вовка тоже молчал. Он сосредоточенно сопел носом.

— Да что тут смотреть, — пробурчал Степан. — Рисунки сумасшедшего.

— Не скажи, — мотнул головой Василий, отложил карту и раскрыл тетрадь. Первые страницы пестрили цифрами. Это были записи добычи золота. Ничего интересного. Еще страница. Ещё. А вот это что-то. Текст какой-то. Все трое склонились ближе. Тест аккуратно написан, но по-старому. Некоторые слова заканчивались твердым знаком, а вместо «е» иная буква написана. Сейчас так не пишут. Непривычно как-то. Василий начал медленно читать вслух:

Я уже не помню число того дня, когда произошло это. Было лето 1908 года. В тот день я прибыл на свой прииск забрать добытое золото. День стоял жаркий. Было уже за полдень, когда небеса словно раскололись. Земля вздрогнула. Я вскинул глаза к небу и увидел там летящий огненный шар. Потом все озарило огнём. Глаза ослепила вспышка. Потом свет померк, и наступила тишина. А потом глаза вновь увидели свет. Всё вокруг, как бы погрузилось в тишину, будто и не было ничего, ни грома этого, ни шара огненного.

Я забрал золото и вместе с двумя своими охранниками поплыл вниз по реке. Мы возвращались домой. Но не удалось нам вернуться в тот день. Проплыв до Подкаменки, мы увидели на берегах поваленный лес. А потом мы увидели гору. Она преграждала нам путь, а Подкаменка прямо в эту гору текла. Но не в пещеру она текла, а прямо в склон горы, исчезая там. Это было страшно. Похоже, что сам сатана нам путь преградил. Мы истово крестились и читали молитвы Господу нашему. Но путь не открылся. К самой горе мы не решались приблизиться. Время к вечеру шло. Удалившись от горы, мы расположились на ночлег. Когда стемнело, увидели мы призраков на дальних холмах за рекой, там, где лес поваленный. Блуждали они огнями по склонам. Мы молились всю ночь, осеняя себя крестным знамением за спасение душ наших. Как только рассвет забрезжил, мы в обратную дорогу до прииска нашего путь стали держать. Добрались к полудню. Порешили другой дорогой пойти. По земле, не по реке. Верст пятьдесят надо было пройти до селения старообрядцев. Мы и пошли. Дорога вроде знакомая вначале была, а потом сами не поняли куда забрели. Места неизвестные нам. Ходили мы до вечера и вышли в морю. Глазам не верим своим. Волны на берег накатываются. Ветер дует. Откуда здесь морю-то быть? Снова завечерело. Мы снова заночевали, а наутро назад стали возвращаться. Но возвращались мы не один день. Лес словно заколдован. Плутали мы по нему три дня. Только на четвертый день к прииску вышли. Так мы и остались здесь. Я остался, двое охранников моих и четверо старателей с прииска моего. Сколько мы ни пытались выйти отсюда, не получалось у нас. Пытались мы в мир выйти не раз, но лес нас кругами водил. Не заметили, как год прошел, затем другой, третий. Я за это время стал карту составлять. Заметил я, что на земле этой есть места, где можно ходить свободно и лес тебя не обманет. Вроде как по коридорам можно ходить. Я эти места пунктирами на карте нанес. А ежели от пунктиров тех отступить, так сразу в место иное попадаешь и можешь проплутать невесть сколько. Так у нас двое сгинуло за год. Через трое годков ещё четверо померло неизвестно от чего один за другим. Я один остался. Уже лет пять, как один живу в этом месте сатанинском. Не отпускает эта земля. Нет из неё выхода. Но я карту-то составил в меру своего разумения и в надежде, что когда-нибудь кто-нибудь найдет это место. Искал я выход, но не нашел. Море одно вокруг. А к месту тому, где река в гору уходит, приближаться более не решался. Там место тайное и гиблое. В надежде пишу тем, кто будет читать это, ибо знаю, что дни мои сочтены. Ослаб я, да и устал жить здесь в одиночестве. Бог наказал меня за грехи мои земные. За всё платить надо, ибо вел я в молодости жизнь разгульную, обманывал людей не раз ради богатства, в чем искренне раскаиваюсь. А зовут меня Филимон сын Иванов, по фамилии я Ознобищев. Об одном прошу тех, кто найдет мои останки, предать земле их по христианскому обычаю и помолиться за мою грешную душу.

Василий закончил читать последнюю фразу и услышал над ухом пронзительный вскрик:

— Глухаря спалили! — завопил Вовка и кинулся к костру. Степан тоже резко вскочил и суетливо вместе с Вовкой сдернул с рогулек обугленную птицу.

— Ничо, ничо, вовремя успели, — приговаривал он, отщипнув кусочек и забрасывая его в рот. — Ничо, в самый раз. Ещё бы немного и спалился бы обед, а так в самый раз. Так, кому чо? Кто ногу будет?

— Я! — Вовка протянул руку и, обжигаясь, начал жадно сгрызать мясо. Василий предпочел грудку. Степан же оторвал оба крыла. Ели молча. Вовка быстро уничтожил свою порцию и улегся тут же на камни, уставив глаза в небо.

— Ещё? — спросил Василий.

— Неа, — отказался Вовка, погладил себя по животу и закрыл глаза. — Нога большая.

Степан дожевал крыло, кинул кости в реку и задумчиво уставился на воду.

— Что делать то будем, Стёпа? — спросил Василий.

— А ты понял что-нибудь из написанного, — спросил Степан, по-прежнему, глядя на воду.

— Понял одно, что выхода нет отсюда, — нахмурившись, ответил Василий. — И ещё кое-что. Есть предположения.

— Что за предположения?

— Совпадение странное.

— Говори, не тяни. Ты же умный.

— В этой тетради о реке Подкаменке написано. Скорее всего, река, что на карту нанесена, та, что пошире, и есть Подкаменная Тунгуска. А в 1908 году в районе Подкаменной Тунгуски наблюдали явление необычное. Многие шар видели огненный, что по небу летел.

— Это Тунгусский метеорит что ли? — подал голос Вовка, не открывая глаз.

— Так вначале думали, что метеорит, — ответил Василий. — Но самого метеорита не нашли. А грохот от его падения был такой, что за тысячи километров слышно было.

— Я знаю, читал, — Вовка открыл глаза и приподнялся на руках. — Потом экспедиции организовывали туда. Но самого метеорита не нашли. Только лес поваленный.

— Да, только поваленный лес, — кивнул Василий. — И больше ничего. Век прошел, а эта тайна осталась неразгаданной. Всякое предполагали. Может, это комета была. А некоторые говорили, что корабль инопланетян. Разное думали. Но тайна, так и осталась тайной. Назвали эту тайну Тунгусским феноменом. Вот я и предполагаю, что этот самый Филимон Ознобищев был свидетелем этого феномена. Время совпадает. А вот, что потом произошло? Трудно сказать. Можно только догадки строить.

— А я вот и не предполагаю, — задумчиво произнёс Степан. — Я уверен.

— В чем ты уверен, — спросил Василий.

— Да в том я уверен, что фамилия моя Ознобищев. И ещё я уверен в том, что мой прадед Филимон Ознобищев сгинул в тайге в том самом 1908 году. Мне мой дед рассказывал. А был мой прадед золотодобытчиком. Так, что все сходится. Прадед мой там, в избе свои кости разбросал.

— Ну да! — Вовка аж подскочил. — Ты это только что придумал?

— Ничего я не придумал, — угрюмо произнёс Степан, поднимаясь с камня. — Пойду я волю своего прадеда исполню. Похороню по-христиански. А потом дальше будем думать, что делать. Мне лично не хочется здесь свои кости оставить. Вам, наверное, тоже.

* * *

Степан присыпал землёй основание грубо сколоченного деревянного креста. Притоптал землю на холмике. Вовка поднял ствол ружья вверх и выпалил в сумеречное небо.

— Ты чего? — спросил Степан.

— Салют это. Держи, — Вовка протянул ружье Степану.

— Зачем? — не понял тот.

— Оно твое ведь. Ты наследник.

— И верно, — Степан улыбнулся, взял в руки оружие, подержал несколько секунд и протянул обратно. — Держи. Дарю. Держи, говорю. Оно хозяина признало. Держи.

Вовка возражать не стал. Молча взял ружьё и закинул его за плечо.

— Заночуем неподалеку на берегу, а назавтра поутру плот сколотим. Поплывем по реке. К гиблому месту поплывем. Нам терять нечего, — заявил он решительно. — Есть другие предложения?

Василий и Степан молча переглянулись. Других предложений не было.

Глава 5

Таинственная река

Плот, повинуясь движениям весел, похожих на деревянные лопаты, вышел на быстрину. Мертвое селение исчезало за поворотом. Носовым веслом управлял Василий. Степан рулил кормовым. Вовка сидел в центре плота. Перед отправкой запаслись рыбой, что в изобилии плавала на мелководье. Глухаря доели ещё вчера на ужин. Набрали грибов в лесу — все тех же маслят. Других грибов пока не проросло. С питанием проблем не возникало. Провизию сложили в узел из найденной в сундуке холстины. Забрали с собой карту, тетрадь, топор, ну и естественно золото, подлатав найденной суровой ниткой, лопнувший мешок.

Река несла плот мимо берегов, покрытых густым ельником, перемежающимся березняком да редкими полянами, с одиночным мертвым сухостоем. Держа одной рукой весло, Василий изучал карту, развернутую на бревнах, сравнивая нарисованное на бумаге с реальностью.

Прадед Степана изобразил все основательно в мельчайших подробностях, нанеся на бумагу все повороты реки, и даже прорисовал береговые скалы. Молодец Филимон Ознобищев. Доброе дело сделал, нужное. А, что ему ещё оставалось делать-то здесь? Да ещё одному.

Если верить Филимону, то через пару поворотов плот по большой реке поплывет. Василий продолжал изучать карту, а в его голове роилось множество вопросов. Интересно, что это за река? Филимон упоминал в своих записях о Подкаменке, но на карте не указал названия. Гиблое место только обозначил. Почему? Что там в этом гиблом месте? А может там прячется разгадка Тунгусского феномена? Одни загадки кругом. Ничего не ясно. Плывем, можно сказать в никуда. Зачем? И что здесь стряслось больше ста лет назад? Что происходит сейчас? Кто и зачем хотел похитить Вовку? Загадка на загадке и загадкой погоняет. Одно ясно — происходит нечто такое, что в голове не укладывается. Все знания предметов, которые Василий старательно изучал сначала в школе, затем пять лет в университете, а потом еще почти столько же в аспирантуре, когда писал диссертацию, не могли объяснить происходящее. И теперь он плывет неизвестно куда и, не зная зачем, отчетливо сознавая, что столкнулся с чем-то совершенно непонятным, неизведанным, с тем, что неизмеримо выше его собственных знаний и, при этом, не поддается никакому логическому объяснению. Можно, конечно, строить различные гипотезы, высказывать предположения, выдвигать теории, одну фантастичнее другой, но при этом не получить ответов ни на один вопрос, возникающий в голове.

Василий размышлял, машинально шевеля веслом. Миновали ещё один поворот. Речные волны мирно хлюпали о брёвна плота. Вокруг царило безмятежное спокойствие.

А, может, там впереди, на самом деле, все нормально? Вот минуем следующий поворот, и покажется за ним селение в несколько десятков домиков, каких много разбросано по бескрайней енисейской тайге. А в селении том живут обычные рыболовы охотники, да лесорубы. И всё станет на круги своя, и тогда, произошедшее с ними, со временем, останется в памяти лишь, как дурной сон.

Хотелось бы верить в это. Но не будет так.

Шестое чувство, обострившееся в нем за последние дни, подсказывало ему совсем другое. Василий в этом с виду мирном покое ощущал застывшее вокруг напряжение. Скрытая угроза таилась среди темных лесов и далеких серых холмов. Он чувствовал ее. Опасностью дышали береговые камни, редкие кусты, ленивая зыбь на реке. Опасность крылась повсюду. Она повисла в воздухе, зацепилась за ветки деревьев, сплошь пропитала собой сырой лесной мох.

— Хотелось бы, думать иначе. Но не будет так, — чуть громче дуновения вкрадчивого ветерка прошептал Василий и оглянулся на Вовку. Тот лежал на бревнах, заложив руки за голову и устремив отрешенный взгляд в небо. На ногах у него красовались лапти, сплетённые Степаном. Вовкины тапки размокли и пришли в негодность. Сам Степан клевал носом на корме. Дремал, но весло не выпускал из рук, управляя, как говорится, на автопилоте.

Последний поворот не заставил себя долго ждать. Сразу за ним впереди открылось широкое водное пространство. Вскоре более мощный поток подхватил плот и понес в неизведанные дали вблизи каменистого левого берега. Противоположный берег темнел высокими и скалистыми обрывами примерно в полукилометре.

— Он где-то здесь, — подал голос Вовка. Василий посмотрел на сына. Тот продолжал неподвижно лежать на бревнах плота. Глаза его были закрыты.

— Он тут. Я его чувствую, — произнес сын, не открывая глаз. Произнёс негромко. Но от этой, тихо прозвучавшей фразы, Василия, словно, холодной волной окатило.

— Кто здесь? — спросил он, уже понимая, о чем говорит сын. Вовка открыл глаза, резко подскочил и устремил свой взгляд в сторону скалистого правобережья.

— Я чувствую его, а он чувствует меня, — прошептал он. — Ближе к левому берегу! Ближе! Быстрее!

— Ты чего суетишься-то? — пробурчал Степан. — Хорошо плывем ведь. Сейчас грамм бы двести…

Он не успел договорить. Уши у всех троих путников резко заложило, как это бывает при жесткой болтанке самолета на воздушных ямах. Что-то невидимое и тяжелое навалилось до боли на барабанные перепонки, а в следующий миг вода в полусотне метров позади плота вспенилась с шумом кипятка, рвущегося из жерла гейзера. Василий, не раздумывая, схватился за автомат, вскочил на ноги и, сдергивая предохранитель, увидел, как над рекой, вспарывая её поверхность, мечется яркий зеленый луч. Его источник скрывался где-то среди скал правого предела реки.

— Гипердолоид, блин! — завопил Степан, схватил Вовку в охапку, и резво бултыхнулся вместе с ним в воду. Плот резко качнуло от толчка и швырнуло в сторону. Василий, теряя равновесие, нажал на курок и, падая на бревна, дал короткую очередь в сторону предполагаемого местонахождения врага.

Луч яростно заметался над рекой. Вовка и Степан тем временем барахтались за бортом. Зелёный огонь бестолково срубил на левобережном речном крутояре несколько деревьев, ударился в скалистую твердь, разбрасывая каменные сколы, и вновь запрыгал над водой в сумасшедшей пляске.

Но плот уже уходил за поворот. Зеленый огонь ударил ещё раз, вспарывая воду, потом ещё и ещё.

«Не попадает. Словно мешает что-то», — мелькнула у Василия мысль.

Еще один огненный удар. На этот раз снова по верхушкам деревьев. И всё. Скала на противоположном берегу, откуда бил огонь, скрылась за поворотом. Кажется, пронесло. Степан с Вовкой, хлюпая руками по воде, подплыли к плоту и забрались на бревна.

Степан встал на четвереньки, помотал головой и лег на плот пузом, раскинув руки в стороны. Вовка стянул через голову рубашку, отжал её и разложил на плоту. Затем снял штаны. Тоже отжал. Всё это он проделывал спокойно и деловито.

Не попал, сволочь, — выдохнул Степан. — Вот же гад. Что же это за гад такой?

— Он не мог попасть, — спокойно произнёс Вовка. — Он находится в другом осколке пространства. Граница между пространствами сбивает луч. А сам он заблудился в этих осколках. Иначе он бы меня давно уже нашел.

— Какие ещё осколки? — поинтересовался Степан.

Вовка ничего не ответил. Только рукой отмахнулся. Чего объяснять-то? Всё равно не поймут. Василий внимательно посмотрел на сына. А ведь его слова не лишены смысла. Почему бы и нет? Осколки пространства. Вполне может быть. Это кое-что объясняет. Объяснение фантастическое, но не лишенное смысла. Разорванное пространство. Вся эта местность есть только иллюзия единого целого. Обычное пространство представляет собою непрерывную ткань. Но здесь этот закон построения нарушен. Так, так. И что из этого? Что?

Василий посмотрел на Вовку. Сын сидел на краешке плота, устремив взгляд на дальний берег реки.

— Он идет за мной, — произнёс Вовка. — Он запутался в осколках пространства. Но он идет. Он настроен на меня. Я его чувствую, а он чувствует меня. Рано или поздно он найдет меня. Для него не существует преград. Зачем же я ему нужен?

В голосе сына не было страха. Только интерес неподдельный.

— И ещё я чувствую, — продолжил Вовка. — Раньше он хотел меня живым взять. А теперь я ему и мертвый сгожусь. Он убить меня не прочь.

Василий смотрел на сына, а тот спокойно произносил эти слова, без тени страха.

— Надо к берегу приставать, — сплюнув в воду, предложил Степан. — Мы тут как на блюдечке с голубой каемочкой. А в лесу этот гад нас с того края реки не достанет. Среди деревьев укроемся и пешком доберемся куда надо. Тише едешь — дальше будешь.

— Пожалуй, что так и сделаем, — согласился Василий и начал загребать влево. В тот же миг вдоль реки рванул холодный порыв ветра, поднимая на воде крутую пенную волну, а на уши вновь навалилась давящая тяжесть.

— Что-то, похоже, опять неладно, — заметил, насторожившись, Степан и быстрее заработал веслом, а Василий, предчувствуя недоброе, посмотрел в сторону правого берега и увидел там вместо скалистых крутояров клубящуюся черноту. Облака над ней медленно пульсировали и расползались по небу в стороны как отражения на поверхности гигантского мыльного пузыря.

— Он идет к нам! — пронзительно крикнул Вовка. — Он идет сюда!

Чернота, начала бесшумно разрываться багровыми сполохами и медленно надвигаться на плот.

— Быстрее! — завопил Степан, лихорадочно работая веслом.

«Не успеем», — мелькнула невеселая мысль в голове Василия.

Накрыв половину русла реки, темень неожиданно остановилась, будто натолкнувшись на невидимую преграду, и напряженно забурлила, вытягивая перед собой черные протуберанцы, похожие на щупальца гигантского осьминога. Во всем этом ужасающем глаз действии кипел яростный внутренний порыв, пытающийся преодолеть некую противоборствующую силу. Багровые сполохи во тьме участились, послышался отдаленный гул, схожий со звуком камнепада, и Василий отметил с неприятным для себя чувством, что вопреки его и Степана усилиям, плот не двигается более к берегу. Наоборот он начал медленное движение обратно, будто притягиваемый этой жуткой теменью.

Дохнуло ледяным холодом. По черноте прошла судорожная волна, затем еще одна и она медленно подалась назад, затем остановилась и вновь продвинулась вперед на расстояние каких-то полусотни метров от плота. Багровые сполохи внутри неё закружились, слились в один красный огонь, приобретая постепенно размытые формы гигантской головы хищного зверя. Его морда, оскалив дымящуюся сизым маревом пасть, медленно продвинулась вперед за пределы черноты и нависла над плотом. Зрачки ее холодных глаз светились яркой зеленью.

— Дьявол! — истошно завопил Степан. — Чур меня!

Василий отпустил весло и в отчаянном порыве вскинул автомат, нажав на курок. Осечка. Передернул затвор и снова нажал на курок. И снова осечка!

Морда заворочалась, будто стараясь освободиться от невидимого ошейника, попыталась пастью достать плот и взорвалась яркой багровой вспышкой. На плот накатилась волна, вздыбила его, едва не опрокинув вместе с путешественниками. Чернота, медленно клубясь, начала отступать и таять. Сквозь нее проступили очертания правого берега, затем весь окружающий пейзаж содрогнулся, как при землетрясении и на уши навалилась тишина, разбавляемая мирным плеском речной волны о бревна плота.

Василий, не веря, что смертельная опасность миновала, озирался по сторонам, сжимая руками автомат. Степан, потеряв дар речи и выпучив остекленевшие глаза, осенял себя крестным знамением. Вовка сидел неподвижно, вцепившись побелевшими пальцами в бревна. Плот медленно несло течением. В тишине прошла минута, другая, затем путники одновременно переглянулись.

— Что это было? — хрипло спросил Степан. — Что за жуткая харя?

— Спроси, что попроще, — ответил Василий.

— Это усиленный энергетическим полем отпечаток его материальной оболочки на пространственной границе между осколками пространств, — уверенно пояснил Вовка.

— Ни хрена не понял, — возмутился Степан.

— Для непонятливых поясняю. Этот монстр пытался границу между нами нахрапом взять. Не вышло. Обломился. Хотя, надо признать — сильная тварь.

— Хочешь сказать — напролом лез?

— Именно так. Мало того, его сила против него же и обернулась. На границах пространств так шутить нельзя. Отбросила она его, и, похоже, далеко. Я не чувствую его поблизости.

— Так ему и надо, — промолвил Степан и вдруг, что есть мочи, выбрасывая нервное напряжение, заголосил песню:

На границе тучи ходят хмуро,

Край суровый тишиной объят.

У высоких берегов Амура

Часовые Родины стоят.

— Тише ты! — зашипел на него Василий и встряхнул за плечо.

— А что тише? Кого боятся? Его же нет рядом. Вовка сказал!

— Все равно. Мало ли. Зачем орать?

— Я не ору. Я пою. Меня в Стрелке на праздники в клуб петь приглашали.

— Вот когда вернешься в Стрелку, там и споешь. А тут тебе не клуб.

— Здесь открытая летняя эстрада, — ухмыльнулся Вовка. — Далеко по воде слыхать.

— Слушай, Вован, а ты откуда про энергетические поля и эти осколки пространств знаешь. Сам придумал, или кто подсказал? — спросил Василий, нарочито усмехнувшись, но вместе с тем внутренне сознавая, что пояснения сына не лишены смысла.

— А ты, батя, не подсмеивайся, — нахмурился Вовка. — Смеется тот, кто смеется последним.

— А последним смеётся тот, кто первым выстрелил, — заржал Степан безудержно.

— Я кое что знаю и может быть побольше тебя, — продолжил Вовка, не обращая внимания на Степана. — Знаю и все тут, хоть и в институтах не учился, как ты и всяких там диссертаций не писал. Эти знания внутри меня сидят. И если тебе все сразу рассказать, то у тебя волосы во всех местах дыбом встанут. Меньше знаешь, как говориться, лучше спишь.

Василий не нашелся, что ответить на нагловатые слова сына и, молча, ухватился за весло.

— А где золото?! — раздался истошный вопль Степана. — Ё-моё! Золота нету! Утопили золото! Вот тварь! Из-за твари утопили! Ну, погоди у меня! Дождёшься! Убьююю! Столько золота пропало! Это же, надо же?! Столько бутылок водки на дно пошло! Свооолочь!!!

Степан выл по звериному, грозя кулаком дальнему берегу реки. А плот меж тем приближался к следующему повороту русла. Василий глянул на карту. Выходить на берег, чтобы спрятаться в лесу уже не имело смысла. Это был последний поворот перед Гиблым местом.

* * *

Серый, ладно скроенный костюм. Галстук в тон костюму холодно-неопределенного цвета. Скорее тёмно-синий с серебристым отливом, нежели фиолетовый на фоне серой рубашки. А может и фиолетовый. В сумраке не разобрать. Он всегда носит нейтральные цвета этот «Серый». Так Каменецкий называл своего непосредственного босса, того, кто давал ему указания, единственного, чьи приказы он должен был исполнять беспрекословно. Он сидит неподвижно в кресле напротив Каменецкого. Их разделяет низкий стеклянный журнальный столик. На столе стакан с минеральной водой. На этот раз один стакан. В дурном расположении духа сегодня Серый. Только для него стакан. Молчит. Взгляд его сверлит Каменецкого. Но тот тоже держит взгляд. Сидит в кресле напротив и ждёт.

— Докладывай, — без эмоций в голосе произнёс Серый.

— Поиски пока не дали результатов. Мы послали туда ещё два вертолета, — начал, было бодро, Каменецкий.

— Знаю, — прервал его Серый. — Что на острове? Нашли что-нибудь?

— Нет, — мотнул головой Каменецкий. — На острове пусто. Никаких следов. Последний раз пилот докладывал при подлёте к острову. Сообщил, что идет на посадку. Видит лодку у берега. А потом связь прервалась. Возле пристани в Широком Логу обнаружен автомобиль агента. Кроме того, исчез некто Степан Ознобищев — сторож пристани. Исчез вместе с лодкой. Скоре всего это он отвёз агента на остров.

— Какие предположения?

— Пока это уравнение со множеством неизвестных. Несомненно, что это связано с похищением сына нашего агента. Исчезновение агента также является звеном в цепи событий. Ранее мы высказывали предположение, что похищение его сына могло быть формой шантажа, с целью, получить от агента секретные данные. Но, учитывая то, что данный агент не обладал необходимыми сведениями, в том числе информацией о месте нахождения центра, нами было принято решение отказаться от первоначальной версии. Теперь же, сопоставив довольно скупые факты о данном происшествии, у нас складывается несколько иная версия.

— Какая именно? — Серый, едва заметно, наклонился вперед, прищурив глаза на безразличном словно маска лице.

— Сопоставление всех скупых фактов о данном происшествии, позволяет нам сделать вывод, что мы столкнулись с аномальным явлением, — прошептал Каменецкий пересохшими губами, машинально потянувшись к стакану с водой, но тут же отдернул руку.

— Пей, — разрешил Серый.

Каменецкий сделав пару глотков, поставил стакан на столик с пронзительным звоном стекла о стекло.

— Аномальное явление, — задумчиво произнёс Серый. — Ну и что дальше? Твои предложения?

— Пока не знаю, — хрипло произнёс Каменецкий. — Будем патрулировать тайгу.

— Всё списать на аномальное явление? Как же у тебя всё просто, — скривился в усмешке Серый. — И патрулировать тайгу. Тысячи квадратных километров. Медведей пугать? Волков разгонять? Ты соображаешь, что говоришь? И сколько же времени ты собрался патрулировать тайгу? А может, ты попутно сбором грибов и ягод займешься? Патрулировать тайгу! Дожили! Как ты мог позволить своему агенту жить в городе?

— Агентам первого уровня разрешается свободное проживание, — осторожно возразил Каменецкий.

— Все это плохо. Очень плохо, — Серый потер указательным пальцем переносицу. — Ты должен найти его. Ты должен узнать, что случилось с вертолётом. И не надо мне тут рассказывать сказки, про всякие там, аномальные явления. Я пока держу информацию. Не пускаю её наверх. Но если ты через неделю, нет, через пять дней не найдешь вертолет и своего агента, то забудешь всё, что здесь было, забудешь себя самого и будешь ягоды и грибы в тайге собирать. Это в лучшем случае для тебя. Ты понял!?

— Понял, — кивнул Каменецкий, машинально облизнув пересохшие губы.

— Иди, работай.

Каменецкий молча поднялся с кресла. Он хотел обнадёжить своего босса, сказать, что не подведет и на этот раз. Но слова застряли в горле. Нечего ему было сказать. Ситуация пугала своей неизвестностью и безнадёжностью, и он отдавал себе в этом отчет. Слов более не требовалось. Нужны были действия. Решительные. Немедленные. Он резко обернулся и, не сказав более ни слова, направился к выходу.

* * *

Река заканчивалась внезапно, словно колбаса, обрезанная ножом. А лезвие того ножа виднелось впереди в виде скальной стены, гладкой, отливающей чернотой на солнце. Высота этой стены метров двадцать. Река, не замедляя своего течения, несла плот на эту стену. За стеной, полого возвышаясь, уходил на несколько километров к горизонту длинный склон. На склоне том глаз уже ясно различал множество поваленных стволов деревьев. Через деревья те пробивалась более поздняя лесная поросль. До скалы оставалось не более пары сотен метров. Куда уходит вода? Под скалу? Вроде непохоже. А если и под скалу. Значит, затянет туда плот? Затянет и все? С концами? Может поэтому и названо это место гиблым?

Быстро к берегу! — скомандовал Василий и начал загребать веслом. Степан незамедлительно последовал его примеру. До берега метров сто. Но скала-то тоже приближается. Черт! Не успеваем! Быстрее!

До берега метров пятьдесят. До скалы сто. Метров двадцать до берега. До скалы сорок. Быстрее!

У берега течение замедлилось. Успели. Василий на берег спрыгнул, за ним Степан с Вовкой. Подтянули бревна на берег, чтобы течением не снесло.

Теперь можно и осмотреться. Оценить обстановку. Прежде всего, Василий на эту самую скалу посмотрел. Поверхность воды вдоль всей каменной стены ровная без бурунов и водоворотов. А вот это интересно! Сейчас посмотрим. Коряга по реке плывет. Немного до скалы осталось. Сейчас доплывет. А что дальше-то. Остановится? Если так рассуждать, то здесь возле этой каменной стенки должно много всякого мусора скопиться. Мало ли по реке плавает всего. Щепки, бревна, там всякие. Ан, нет! Возле скалы ни одного бревна, ни щепочки нет у скалы. Подплывает коряга к скале. Вот уже метров десять осталось. Восемь…, пять…, один. Чертовщина! Коряга в скале исчезла, будто растворилась в камне том.

— Видел? — прошептал Василий.

— Ага, — кивнул Степан.

— Это граница миров, — заявил уверенно Вовка.

— Фантастики насмотрелся, — хмыкнул Степан. — Сейчас много фильмов всяких.

Василий промолчал. Он медленно подошел к скале и приложил руку к холодной поверхности камня. Скала, как скала. Ничего необычного. Он оглянулся, подобрал еловую шишку и бросил её в воду метров на пять от берега. Течение здесь было едва-едва. Шишку медленно понесло к скале. Донесло до камня. Василий только глазом успел моргнуть. Шишка исчезла. Скала её словно поглотила. Так, интересно. Проверим кое-что. Он разулся, закатал штаны и зашел по колено в воду. Приблизился к скале, наклонился и, погрузив руку в воду, прикоснулся к камню. Ничего необычного. Камень как камень. Твердый. Нет, есть кое-что необычное. Василий почувствовал движение. То речная вода, огибая пальцы, уходила в скалу. Вода текла в камень. Текла так, будто этого камня не было. Чертовщина! Василий ощущал этот камень рукой.

— Вован! — позвал он сына. — Подними с берега камень и запусти его в скалу, что есть мочи. Давай!

— Вовка подобрал первый попавшийся камешек и бросил его в каменную стенку. Камешек исчез, будто проглоченный. Василий ударил по скале кулаком и встретил костяшками пальцев жесткую твердь. Вывод напрашивался сам собой. Всё что принадлежит этому странному миру, проходит сквозь скалу беспрепятственно. Мы же иные, как пришельцы. Нечто другое представляем собой. Не вписываемся мы в законы этого мира. Вот и не пускает нас дальше скала.

— Да, уж! Такое только в белой горячке может привидится, — послышался за спиной голос Степана. — Неуютно здесь. Надо бы в лесу укрыться. Уйти с открытого места. А то эта тварь из своего гипердолоида опять стрелять начнет.

— Не гипердолоида а гиперболоида, — поправил его Вовка.

— Какая разница, — возразил Степан. — Когда гиперданёт, ты уже разницы не почувствуешь.

— Василий снова потрогал холодную поверхность скалы, затем вернулся на берег, присел на камни, обулся, да так и остался сидеть, задумчиво осматривая каменную стенку, в которую уходила река.

— Что делать-то будем? — спросил подошедший Степан.

Василий молчал. Он думал. Анализировал. Соображал. Бесполезно.

— За скалу надо идти, — решительно заявил Вовка. — Дальше надо двигать. Что на месте-то стоять? Мы здесь сквозь скалу пройти не можем. А разгадка наверху за скалой может скрываться. Кстати там наверху за скалой лес поваленный. Что его повалило? Может это и есть разгадка. За скалу пойдем. Пошли, хватит рассиживаться.

Он дернул Василия за рукав.

— Там лес поваленный. Трудно будет пробираться, — возразил Василий вставая.

— А что этот лес повалило? Мы должны это узнать, — настаивал Вовка. — Пошли!

— И то верно. Чё тут рассиживаться под прицелом. Идти надо, — поддержал Вовку Степан.

— Хорошо, — согласился Василий. — Забирайте с плота манатки. Плот дальше на берег вытащим. Может ещё пригодится. Решили. Дальше идем.

Они подошли к плоту. Забрали рыбу и топор. Степан в последней надежде шарил глазами по бревнам, когда плот затаскивали на берег. Золото искал. Что-то заставило всех троих разом обернуться. Огромный лось темным призраком стоял на берегу реки в нескольких десятках метрах от них. Не обращая никакого внимания на людей, он опустил голову, шумно втягивая воду. Напившись, громко фыркнул, повернул голову с ветвистыми тяжёлыми рогами, и глаза Василия встретились с глазами лесного животного. «Мы с тобой одной крови — ты и я», — вспомнил Василий фразу. Лось отвернулся, медленно отошел от кромки берега и растворился в лесной чаще.

— Ух, ты! — восхищенно выдохнул Вовка. — Здоровенный какой!

— Да, уж. Мяса много, — заметил Степан. — Стрелять надо было.

— Еще чего! Сразу стрелять. Природу беречь надо. Пошли! Хватит стоять, — Вовка призывно махнул рукой и начал забираться на береговой обрыв в обход скалы. Василий и Степан послушно последовали за ним.

* * *

Полуденное солнце нещадно било в затылок. Гнилые стволы поваленных деревьев лежали вповалку, щетинясь острыми толстыми остатками ветвей, словно противотанковые ежи.

— А мы танки, — подумал Василий и неосмотрительно наступил на объемный, покрытый древним мхом ствол. Гнилое дерево провалилось под ногой, и ступня погрузилась в податливую труху. Вот ведь черт! Переступать, уже сил нет через это гнилье, а наступишь, так ещё хуже. Он выдернул ногу из сырой трухи и остановился, оглянувшись. Позади в десятке метров упорно сопел носом Вовка. За ним чертыхался Степан.

— Отдохнем? — спросил Василий.

— Дай попить, — Вовка протянул руку и жадно припал к фляжке.

— Много не пей, — предостерег Василий. — Сил только убавится.

— Сам знаю, — буркнул Вовка, возвращая фляжку.

— Василий сам отхлебнул пару глотков, протянул фляжку Степану, а сам начал обзор окрестностей. Склон-то вроде пологий, но длинный. До половины добрались, а высоту приличную набрали. С этой высоты далеко земли открылись. В полуденном, знойном мареве, отражая небо, среди покрытых лесом однообразных холмов извивалась река, теряясь где-то за этими холмами. Василий прищурил глаза, присматриваясь. Вне всякого сомнения, отсюда виднелся океан. В полуденной дымке его поверхность казалась серой и, уходя за горизонт, сливалась с небесами.

— Не верили мне, — произнёс Василий и указал рукой в сторону бескрайней водной поверхности. Вовка и Степан оглянулись.

— А ведь точняк, что океан, — удивленно произнёс Степан. — Откуда? Слышь, а может, мы по этому океану отсюда выберемся?

— На чем? — невесело усмехнулся Василий. — На плоту?

— Не выплывем мы через океан, — уверенно заявил Вовка. — Пространственная иллюзия это. Можно по нему плыть, но вскоре назад вернёшься. И вообще, весь этот мир, словно кусок из реального гиперпространства выдран. А чем выдран — вот вопрос?

— Умный ты, я смотрю, — усмехнулся Василий. — Пространственная иллюзия. Реальное гиперпространство. Где ты такого поднабрался? Сам придумал?

— А хотя бы, — Вовка важно оттопырил нижнюю губу. — Дети должны быть умнее родителей. Иначе прогресса не будет. Всё, отдохнули? Тогда пошли. Половину склона пройти осталось. А там будет что-то. Я чувствую.

— Пошли, — обречено выдохнул Василий и побрел вслед за сыном, перешагивая через валежник.

— Реальное гиперпространство. Иллюзия. Выдран, — отдавались в мозгу фразы сына. А собственно, почему бы и нет? Что мы знаем о строении пространства? И что есть само пространство? Одни гипотезы и предположения. А что, если предположить, что вся эта земля вырвана из обычного пространства. Вырвана энергией неземного происхождения. Вырвана, как кусок из арбуза. И сверх того, этот кусок сам оказался раздробленным на множество осколков. Более того, здесь изменились законы построения пространства. Вода может течь через камень, предметы проникают через скалу. Бред полный, но очевидный. Но если этот кусок пространства вырван с земли, то почему на земле-то следа не осталось? Хорошо, а если предположить что эта энергия попросту продублировала пространство, сняла отпечаток и создала на его основе новый мир. Типа, как клона создала. Но уродливого клона. А почему уродливого-то? Чем этот мир тебе не нравится? Горы, реки, небо. Красиво. Ну и что же, что непривычно? Что с того-то? Вопрос теперь в том, где этот мир находится? На земле, или же в другом, каком месте? А что есть земля? Стоп, Вася! Так можно далеко зайти и совсем извилины мозговые заплести. Ты же физик, хотя и в прошлом. Должен реально мыслить. А как же тут реально можно мыслить, если здесь вода течет через камень. Всё, хватит думать! Хватит! Голову сломаешь!

Он попытался отогнать навязчивые мысли. Но они возвращались, назойливо крутились в голове, словно, кто-то иной задавал ему вопросы, а он вынужден был отвечать.

— Отстань! — Василий невольно отмахнулся рукой от этого иного и посмотрел вперед. Изнурительный подъем заканчивался. Вовка успел уйти далеко вперед. Метров на сто ушел. Степан пыхтел и чертыхался за спиной. Еще несколько десятков метров и Вовка остановился. Он дошел до высшей точки. Дальше должен быть спуск. Вовка стоял неподвижно. Что-то увидел. Что увидел? Стоит столбом, будто, к месту прирос.

— Эй, Вовка! — позвал Василий. Сын словно не слышал. Он не двигался. Василий невольно ускорил шаг. Ноги сами понесли. Перепрыгнул аж через пару стволов валежника.

— Вовка! — снова окликнул сына Василий. Тот обернулся. Взгляд какой-то странный, дикий какой-то. Глаза широко открыты. Скользнул взором в сторону Василия, словно не видя ничего, и снова шею вперед вытянул. Да что же там такое?

Василий вдруг шаг замедлил. Та мысль, которую он отгонял как нереальную, бредовую, вдруг пронзила его словно удар молнии. Его рациональная сущность ещё сопротивлялась, но реальность брала свое. Он ещё не видел того, на что смотрел его сын. Но он знал уже, что там.

Он поравнялся с сыном. Впереди простиралась широкая каменистая котловина, в обрамлении скалистых утёсов. Над утесами рваные облака зависли. В котловине редкие чахлые деревья растут, да кустарник за камни цепляется. В лицо порыв ветра ударил, заставил глаза закрыть. Но в глазах картина отпечаталась. Василий открыл глаза. Гигантский жук, черный, словно, крыло ворона лежал на дне котловины, бессильно распластав в стороны шесть своих лап. Василий, мысленно, размеры прикинул. Метров пятьдесят длиной, а может больше. Хотя с расстояния не определишь. Как назвать-то тебя? Звездолет? Корабль космический? На тарелку ты не похож летающую. Пусть будет звездолет. Так оно привычнее. А почему ты черный такой? Что за материал? Ясно, что не наш, не земной. И время не властно над тобой. Только лапы твои редким кустарником заросли. Выходит, что не одни мы во вселенной. Так что ли? Но что же случилось здесь? Что произошло?

— Подбил его кто-то, — послышалось за спиной. Василий оглянулся. Степан стоял, разинув рот.

— Пошли, — Вовка мотнул головой в сторону звездолета.

— Ещё чего. А вдруг там инопланетяне эти? Вдруг там эта тварь притаилась? — возразил Степан.

— Из гипердолоида гиперданёт, — усмехнулся Вовка.

— Из него самого. А вдруг там радиация какая? Видишь, ни деревца тебе тут не растёт. Само собой не случайно. Не иначе, как радиация. Что потом делать будешь? Мне-то уже особо нечего волноваться. А вот у тебя ещё всё впереди, — начал стращать Степан.

— Пошли, — Вовка решительно махнул рукой. — Не его этот корабль. Наш он.

В тот миг Василий не придал значения этой короткой и весьма странной фразе сына. Он вспомнил её позднее.

— Пошли, — Вовка ещё раз махнул рукой, призывая идти за собой. — Нам выбирать не приходится.

— Это уж точно, — согласился Степан, перехватил ладонью обух топора и последовал за Вовкой. Василий снял автомат с предохранителя, прекрасно понимая, что это не более чем психологическая поддержка.

— Вовка! — позвал он сына. Тот оглянулся.

— Подожди. Я впереди пойду. А ты отстань чуть-чуть. Прыть придержи.

— А чего? — сын недовольно скривился.

— Ты отца-то слушай, — поддержал Василия Степан. Отстань слегка. Но ружье на взводе держи. Нас прикроешь если что не так. Стреляешь-то убойно.

Вовка купился на похвалу и согласился с поручением прикрывать первопроходцев. Взгляд его стал цепким и пронзительным. Он чуть отстал, взял ружье на изготовку и внимательно следил за тем, как Василий и Степан приближаются к звездолету

Глава 6

Инопланетянин

Вблизи прояснялись детали. Естественно, что Василий не имел ни малейшего представления о конструкции инопланетных космических кораблей. Но в силу своего разумения он предположил, что лапы жука это не что иное, как посадочные опоры. Туловище жука, это двигательная установка, а сама голова, скорее всего командный отсек с обзорными экранами. На непомерно огромные глаза стрекозы похожи те экраны. И выполнены они из иного материала, нежели сам корпус. Более светлые они и блестят в отличие от материала самого корпуса — черного и матового. Нет сомнения, что посадка звездолета была весьма не мягкой. Все шесть посадочных опор согнулись и вывернулись назад при ударе. Жук лежит брюхом на земле. Несомненно, что он пробороздил этим брюхом не одну сотню метров по жестким камням, прежде чем застыть здесь навсегда. Об этом свидетельствует длинный, не залеченный временем, след оплавленного гладкого камня, тянувшийся от звездолета к самому краю котловины.

Видимых повреждений в корпусе нет. Возможно, что брюхо разбито. Но как тут увидишь? Брюхо на земле лежит. А в размерах Василий не ошибся. Метров пятьдесят длиной этот звездолет, если не больше.

Он оглянулся. В паре шагов за спиной застыл Степан, напряженно сжимая топорище. Тут же рядом Вовка стоит. Он опустил ружье и с интересом звездолет рассматривает. В глазах любопытство и не более того. Василий не успел остановить сына. Вовка перепрыгнул через распластанную по земле, искорёженную ударом опору и подбежал к корпусу.

— Здесь пробоина! — крикнул он.

Василий и Степан подошли ближе. В корпусе возле головы жука зияла дыра с рваными оплавленными краями. Сразу-то и не заметишь её на черном корпусе.

— Подбили, что ли? — высказал предположение Степан.

— Пролезть можно, — Вовка сунул голову в дыру.

— Стой! — осадил его Василий. Вовка отпрыгнул назад.

— Чего пугаешь-то! — выкрикнул он. — Сам боишься, так других не стращай!

— А ты не суй свою башку в черт знает что!

— Не лезь поперек батьки, — добавил Степан. — Я полезу первый. Есть у меня желание. Живым останусь — расскажу Федьке косому, что первым из землян в инопланетный корабль залез. Да ведь не поверит же всё равно.

Степан согнулся, вжал голову в плечи и пролез внутрь корабля.

— Что там? — крикнул в дыру Василий, немного подождав.

— Темно, блин! На ощупь ползу! Черт его разберет! Свет впереди! — донеслось из дыры, после чего наступила настороженная тишина. Василий подождал с минуту и снова засунул голову в дыру.

— Степан! Где ты там! — позвал он.

— Эй! Залазьте сюда! Только осторожно! Башкой можно приложиться! — снова донёсся теперь уже далекий голос Степана.

— Полезли? — Василий переглянулся с Вовкой.

— Давно пора, — буркнул тот. — Я впереди тебя полезу.

— Ну, давай, — разрешил на этот раз Василий.

Вовка ловко нырнул в дыру. Ему-то что. Он мелкий, юркий, а вот Василий с трудом протиснул свою широкую грудь внутрь звездолета. Распрямиться в полный рост невозможно. Василий, пару раз ощутив головой нечто твердое, предусмотрительно пригнулся, а после и вовсе пополз на четвереньках, ощущая ладонями холодный металл. Свет позади померк, и глаза погрузились в полную темноту. Но ненадолго. Впереди новый свет забрезжил.

— Вставай, здесь коридор, — послышался голос сына.

Василий осторожно приподнялся. Темный силуэт сына маячил впереди на фоне серебристого света. Ещё десяток шагов и Василий очутился внутри просторного помещения. Солнечные лучи проникали сюда через два широких прозрачных экрана. Похоже, что это не стекло, а нечто другое, хотя бы потому, что солнечный жар не проникал через них вместе с ярким светом. Здесь царила прохлада. А меж этих экранов ещё один экран вмонтирован. Непрозрачный. Вроде, как телевизор широкоэкранный. Большой. Размер его примерно метр на два. Под экранами прозрачными и этим телевизором, вроде, как приборная панель разместилась полукругом. Там на панели этой всё непонятно. Много чего есть — экраны, рычажки, кнопочки. Одно было ясно. Василий находился внутри головы жука. Он не ошибся, рассматривая звездолет снаружи. Это был командный отсек. Вне всякого сомнения. А вот и пилоты. Вырваны из кресел и разбросаны по отсеку силой удара жесткой посадки.

Пилотов трое, как и кресел напротив приборной панели. Кресла похожи на те, что Василий видел в зубоврачебных кабинетах, только массивнее, крепче, основательнее. Цвет черный, а вот материал непонятный. Кожа — не кожа. Пластик — не пластик. Облачение пилотов тоже черное, напоминает рыцарские доспехи. Двое из них лежат ничком. Один на спине. Забрало шлема приподнято. Василий осторожно заглянул под забрало, ожидая обнаружить там нечто чудовищное, как это изображают в фильмах про инопланетян, и увидел обычные человеческие черепа, обтянутые желтой ссохшейся кожей.

— Люди, вроде, — тихо произнёс Степан.

— А ты думал лягушек здесь увидеть? — хмыкнул Вовка. Он уже успел протиснуться между кресел и внимательно изучал приборную панель. Василий угадал намерения сына.

— Не трогай ничего здесь! — крикнул он. Поздно. Вовка ткнул пальцем в панель. Всё вокруг заиграло разноцветными огоньками.

— Ты что делаешь! — Василий к Вовке подскочил, схватил его за руку. А сын спокойно так на отца посмотрел.

— Энергия есть, на исходе но есть, — спокойно произнёс он, мягким но уверенным движением, освобождая свою руку из жесткой ладони Василия. — Сейчас тестирование включим.

— Ты чего это? — прошептал Василий, не веря своим глазам. Вовка еще пару раз прикоснулся к панели, и на темном фоне её высветилось нечто похожее на клавиатуру компьютера. Вовкины пальцы бойко зашевелились.

— Это сенсорная клавиатура, — пояснил он ошеломленному Василию, глядя на экран над приборной доской. — Так, сейчас, сейчас.

Экран вспыхнул, и по нему побежали какие-то знаки.

— Ты, это, не вздумай двигатель запустить, — обеспокоено произнёс Степан. — А то взлетим не весть куда.

— Двигатель поврежден, а вот все остальные системы, похоже, в порядке, — пояснил Вовка, не отрывая своего взгляда от бегущих по экрану знаков. — Так, сейчас ещё кое-что проверим. Связь. Как тут со связью?

— Вовка, ты это как? Ты что, соображаешь в этом? Откуда? Как? — ошеломленно допытывался Василий.

— Со связью тоже вроде всё в порядке, — не удостоив отца ответом, удовлетворенно отметил Вовка. — Сейчас сигнал включим и ждать будем. Вот и всё. Подождать надо. Может, кто откликнется.

— Кто откликнется? — не понял Василий.

— Кто, кто. Они.

— Кто они?

— Ну, эти. Те, кто корабль этот послали. Если тоже не померли, — ответил Вовка просто, словно речь шла о включении телепрограммы на обычном телевизоре.

Василий и Степан, словно, завороженные смотрели на экран. Вовка же отошел от приборной панели и начал пытливым взглядом обследовать помещение. По светящемуся, серебристым светом, экрану тем временем бежали темные волны.

— Время отсчитывает, — заметил Степан и указал пальцем в правый нижний угол экрана. Там на сером фоне высвечивались белые цифры.

— Сорок семь, — отметил невольно Василий. — Сорок восемь, сорок девять.

Похоже, что отсчитывались секунды.

— Арабские цифры-то. Наши, земные что ли? — удивился Василий. — А, почему земные-то? Откуда земные?

— А может оно время до взрыва отмеряет, — прошептал Степан. Сейчас рванет. Ноги делать надо.

— Не рванёт, — успокоил Степана Вовка. Он вновь подошел к приборной панели, изучая её глазами.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Степан. — Ты чё здесь пальцами натыкал-то? Тычешь на прибор, не глядя, словно, хозяин. Будто знаешь здесь всё. Откуда знаешь то?

— Сам не знаю, но кое-что знаю, — пожал плечами Вовка. — Интуиция, наверное.

Экран вспыхнул ярким светом, затем враз потемнел. По темноте рябь искрящаяся пробежала. Экран снова потемнел. Затем, снова светом залился. Тени какие-то побежали. Такое ощущение было, что прорывается кто-то через серебристую муть. И ведь прорвался же! Увидел его Василий на экране. Словно диктор телевидения из новостей перед ними сидит себе за столом. Руки на столе. В костюмчике черном, в рубашечке белой. Что там у него за спиной непонятно. Мрак какой-то. Темнота, одним словом. А сам он темноволос. Волосы гладко назад зачесаны. На вид ему лет пятьдесят. Черты лица правильные. Нос тонкий прямой. Губы тонкие. Бровей не видать, словно выщипаны. Глаза темные, глубоко посажены, смотрят пристально, не моргая. Нет, не похож на инопланетянина вовсе. На политика какого-нибудь или на бизнесмена ухоженного похож. Кто такой?

— Меня Мольгаут зовут, — представилось изображение на экране голосом ведущего программы новостей государственного телевидения — Я координатор повстанцев. Я знаю вас. Мы следили за вами. Но помочь не могли. Вы всё сделали правильно, и я приветствую вас на борту нашего корабля, пытавшегося прорваться к вашей планете более ста лет назад. Вы не знаете, что происходит. Но должны знать. Времени мало. Нас могут слышать враги. Вам надо перейти из общего канала связи на секретный. Вам надо нажать…

— Я знаю! — Вовка забегал пальцами по приборной панели. Изображение на экране при этом улыбнулось краем рта. Улыбнулось и погасло.

— Сейчас, сейчас, — Вовка прищурил глаза и ткнул пальцем куда то направо. В ту же секунду командный отсек озарился серебристым светом. Этот свет сконцентрировался в середине помещения и обрёл зримые контуры того, кто недавно говорил с экрана. Костюмчик черный. Рубашечка белая. Прическа аккуратная. Тонкие черты лица. Но сам он весь словно какой-то нездешний был и вроде, как прозрачный слегка.

Степан перекрестился.

— Не пугайтесь. Всё в порядке вещей. Это только мое изображение. Но не будем тревожить мертвых, — произнёс гость и с нескрываемым интересом посмотрел на Вовку. — Молодой человек, откройте путь на выход, пожалуйста. Сам я, к сожалению не могу. Нематериален. Надеюсь, вы знаете, как открыть?

— Оно и видно, что сам на мертвого похож, — пробурчал Вовка, подходя к стене и прикасаясь к ней рукой. Часть стены отсека отошла в сторону, открывая выход наружу шириною не менее метра и высотой в человека среднего роста.

— Жаль, что я не могу вдохнуть этот воздух, с сожалением произнёс обладатель черного костюма, и легко выпрыгнул наружу. Высота была небольшая. Чуть более метра. Вовка выпрыгнул следом. Степан не стал ждать приглашения и тоже сиганул наружу. По всему было видно, что ему уже давно хотелось на свежий воздух. Василий тоже не заставил себя ждать.

Обладатель черного костюма, отойдя на десяток шагов, оглянулся.

— Итак, вы уже знаете, что меня зовут Мольгаут. Давайте присядем, — он указал рукой на посадочную опору, распластанную по земле. — Не совсем удобно, конечно, но всё же лучше, чем стоять. Мне-то всё равно, а вот вам с дороги лучше сидеть, да и воспринимать ту информацию, которую я доведу до вас лучше сидя. Ноги могут подогнуться.

— Предупредительный, однако, — подумал Василий, присаживаясь на нагретый солнцемблестящий черный металл. Явно, что не сталь и не титан. Нечто другое. Может сплав какой. Ни следа коррозии.

— Итак, я Мольгаут. Координатор повстанцев, — в третий раз представился черный костюм. Он согнул ноги и завис над землёй, словно на воздух присел, напротив троих путников, устроившихся на опоре.

— А знакомство отметить бы надо, — ощерился вдруг Степан. — Не каждый день инопланетян видишь. Слушай, Мольгаут, а ты чего пустым пришел? Непорядок. Где пузырь?

— К сожалению, невозможно, — развел руками Мольгаут. — Передача информационного отпечатка, коим на этот момент являюсь я, не предусматривает перенос материальных предметов.

— Мудрено излагаешь, и непонятно — пробурчал Степан. — Ясно одно. Зажилил пузырь. Ладно, давай, рассказывай, что тут происходит, где мы и как нам отсюда выбираться. Где выход-то?

— Обо всём по порядку. Кстати, уважаемый, если я не ошибаюсь, вас Степаном зовут?

— Да, Степаном.

— Я так понимаю, что вы добровольно встряли в эту историю в отличие от Василия и Владимира?

— За четыре сотни рублей, — не моргнув глазом, ответил Степан.

— Приличная сумма, — понимающе кивнул Мольгаут. — Есть за что жизнью рискнуть.

— А я не ради денег! — захорохорился Степан.

— Я знаю, знаю, — Мольгаут успокаивающе поднял ладонь. — Не будем же терять время. Его очень мало. Охотник неумолимо приближается и, пройдя лабиринты пространств, скоро будет здесь.

— Какой ещё охотник? — спросил Степан.

— Обо всем по порядку, — Мольгаут снова поднял ладонь, упреждая любопытство Степана. — Начну с самого начала, чтобы всё было понятно. Итак, я вижу, вы осознали, что не одиноки во вселенной. Вся эта история началась более десяти тысяч лет назад по вашему измерению времени. В те времена ваша планета именовалась как объект КХ-667. В глубинах этой планеты находился и по сей день находится Великий Интегратор — искусственный интеллект — хранилище знаний Империи Атан, интеллектуальный центр, мозг если хотите. На планете располагался также центр его обслуживания. В те времена КХ-667, или Земля, как называете вы свою планету теперь, охранялась тремя уровнями защиты. Кроме того, на крайний случай предусматривалась система уничтожения Интегратора. Повторяю, что уничтожение Интегратора предусматривалось на самый крайний случай.

Мольгаут замолчал и обвел взглядом Вовку, Василия и Степана.

— Выходит, что в Земле находится бомба? — неожиданно спросил Вовка.

Мольгаут прищурил глаза.

— Я не сомневаюсь более, — произнёс он негромко.

— В чем? — спросил Вовка и тоже прищурил глаза.

— В том, что ты это он. Охотник не ошибся.

— Кто он? — теперь уже Василий задал вопрос.

— Его звали Лик Зимун, — торжественно произнес Мольгаут. — Один из трех, кто знал контактный код доступа к взрывателю плазменной бомбы, способной уничтожить, превратить в огонь всю планету за мгновение. Империя Атан, проиграла космическую битву с цивилизацией Кратонов. Атанийцы были сильнее, но удар был нанесен вероломно. Война была проиграна, и по этой причине, Интегратор подлежал уничтожению. Он не должен был достаться врагу. Враг не должен был захватить знание империи и стать сильнее. Персонал центра обслуживания Интегратора был эвакуирован с планеты, после чего был включен механизм ликвидации. Но бесконтактный взрыватель не сработал. Тогда Лик Зимун на боевом корабле полетел к объекту КХ-677 с целью взорвать бомбу контактно. Он знал код и место нахождения взрывателя. Но автоматика уже закрывала доступ из гиперпространства к вашей планете защитными сферами.

— Я знаю, — вновь встрял в объяснения Мольгаута Вовка. — Даже если интегратор взорвать, информация все равно не пропадет бесследно. Разбросанная по вселенной осколками, она может быть считана. Для этого и ставились защитные сферы. А этот Лик Зимун прорвал эти сферы, но при этом корабль был поврежден, а сам он погиб.

— Да ты все знаешь, — усмехнулся Мольгаут.

— Я думал, что это мое воображение, — ответил Вовка.

— А может, ты помнишь код доступа и где взрыватель?

— Нет, этого я не помню. Наверное, эта информация спрятана в самых глубинах подсознания.

— Вовка, ты это о чем говоришь? — не узнав своего голоса, спросил Василий сына.

— О том, что существовало в моем воображении, папа, — ответил Вовка. — О том, что часто снилось мне по ночам. О том, что я считал своими фантазиями. А оно вон как вышло. Не фантазии это. Бомба в нашей Земле, да такая, что всю Землю в огонь за секунду превратит. И ещё там хранилище знаний вселенских находится. Думаешь магнитное поле-то откуда в земле? Работает машинка.

— Работает. Ещё как работает, — закивал Мольгаут и генерирует свои знания на человечество. Обычно цивилизации развиваются не одну сотню тысяч лет. А вы тут совершили гигантский скачок за какие-то несколько тысяч. И продолжаете непостижимо быстро развиваться. Более того, сам интегратор развивается. Он считывает информацию вселенной, анализирует и доносит обратно в виде знаний. Какая-нибудь пара сотен лет и вы станете сильнейшей цивилизацией в этой части космоса, прорвете защитные сферы и выйдете в гиперпространство. Этого-то и боятся наши враги. Они видят в вас потомков атанийцев. Ведь интегратор создал вас по нашему образу и подобию. Мы похожи. Не правда ли?

Мольгаут самодовольно раскинул руки в стороны, словно давая убедиться, что он не лупоглазое чудище с головой олигофрена, какими обычно изображают инопланетян на картинках и в кино.

— Вы это мы, — торжественно заявил он. — Вам наследовать наше знание. От великой империи Атан остались только осколки. Нас преследуют враги. Но мы тоже не остались в долгу. Наша диверсионная группа, ценой собственных жизней, уничтожила их интегратор знаний. Их прогресс замедлился. Они боятся вас, видя, как развиваетесь вы. Они воздействуют на вас информационно через защитные сферы, стараясь замедлить ваш прогресс, развязывают войны, разделяют вас, подсовывают вам ложные знания.

— Заметно, — усмехнулся Степан. — Все врачи говорят, что водка вредна для здоровья, а я не замечаю. Врут они всё. А Семёныч, что в Стрелке живет, всю жисть не просыхает. Так ему по осени уже девяносто два будет, а он до сих пор по бабам бегает. А мне пятьдесят семь, а я ещё в самом расцвете. Всё врут врачи. Да и не только врачи. Кругом вранье одно.

— Вот, вот, я и говорю, что ложные знания к вам засылаются, — согласно кивнул Мольгаут. — Но мы тоже не сидели, сложа руки. Мы посылали вам свою информацию. Но она искажалась защитными сферами. Более ста лет назад мы рискнули послать к вам корабль, — Мольгаут показал рукой на звездолет. — Но он был подбит на подлете к сферам. Поврежден двигатель, и корабль не смог преодолеть защиту. Часть сферы была вырвана, и получился выброс энергии. В результате образовался этот мир, где вы сейчас находитесь. Здесь нарушены законы построения пространства.

«Значит, я был прав в своих догадках», — подумал Василий.

— А как нам отсюда выбраться? — поинтересовался Степан. — Здесь, конечно, неплохо. Жить можно. А вот магазинов нету. А без магазинов мне трудно. Четыре сотни хочется потратить скорее.

— Обо всем по порядку. — Мольгаут поднял вверх указательный палец. — Вначале о том, как вы попали сюда. А произошло это так. Враги нашли способ послать на вашу планету охотника. Энергии они много затратили на отправку. Охотник вычислил Лика Зимуна.

— Меня то есть, — ухмыльнулся Вовка.

— Да, — согласился Мольгаут. — Реинкарнация. Перевоплощение душ по-вашему. В принципе так оно и есть. Это называется переходом информационной матрицы в новое материальное поле. В тебе, молодой человек находится информационная матрица того самого Лика Зимуна, что пытался взорвать вашу планету. А в принципе, ты это он и есть, если не считать наслоений сознательного уровня при последующих перерождениях. В тебе память твоего предка, так сказать.

— И меня пытались похитить с целью, считать информацию о взрывателе и коде доступа к нему, — добавил Вовка. — С помощью того самого луча света или же правильно сказать энергетического коридора меня пытались переправить кое-куда. Но не получилось. В канал попали ещё двое. Он оказался перегруженным. Образовался выброс энергии, который закинул нас всех сюда, вместе с тем, что было в тот момент на острове. Я прав?

— Ты всё знаешь, — усмехнулся Мольгаут. — Дополню только, что двое других хранителей информации взрывателя погибли без возможности перерождения. Но это отдельная история. Ты остался в одиночестве.

— А тот, кого убил охотник у нас на квартире, был ваш агент, — утвердительно произнёс Вовка.

— Да, нам удалось послать исполнителя для твоей защиты. Но Анубис оказался сильнее. Он убил его. Нам удалось забрать тело и ликвидировать все следы.

— Анубис? — переспросил Вовка. — Эта тварь зовётся Анубисом? Почему? А, впрочем, подходяще. Так звали бога мертвых в Древнем Египте.

— Так кратоны называют своих исполнителей — носителей смерти, — пояснил Мольгаут. — Издавна так повелось. И ваши древние предки не случайно назвали этим именем своего темного бога. Великий Интегратор донес информацию. Впрочем, это не единственное имя бога, заимствованное у Кратонов. У вас тут много чего смешалось и перепуталось. Но скоро все встанет на свои места. Если всё удачно закончится, конечно. Анубиса надо уничтожить. Проникновение в ваш мир требует очень больших затрат энергии. Сферы чрезвычайно трудно пробивать. Даже информационно трудно. Ваши ученые давно уже не могут найти ответа на вопрос, почему молчит вселенная. Казалось бы миллиарды звёзд кругом светят, а признаков жизни нет. Скрыта ваша планета за этими сферами. Вот и молчит вселенная. Чрезмерно трудно сферы пробить. Кратоны очень много энергии потратили. В следующий раз не скоро смогут проникнуть на вашу планету. Надо уничтожить охотника. Иначе он уничтожит вас. Уничтожит всех вместе с Великим Интегратором.

— А этот Анубис? Почему он сейчас хочет убить меня? Я это чувствую, — поинтересовался Вовка. — Почему он не убил меня сразу?

— У него был приказ переправить тебя целым и невредимым. С живого наверняка можно считать информацию. Теперь же у врагов нет энергии, чтобы переправить тебя целиком. Но в принципе для считывания информации достаточно даже твоего ногтя. Но в этом случае информация дольше считываться будет, да и процент достоверности меньше. А в принципе, достаточно ногтя. Их техника позволяет это. Анубис получил команду убить тебя, — пояснил Мольгаут.

— Тогда надо ноги делать быстро отсюда. Чего ждем-то? — заёрзал задом Степан. — Где выход?

— Выход есть, в принципе, — задумчиво ответил Мольгаут. — Но Анубис все равно будет преследовать вас и найдет. Кратоны создали чудовище. Это последняя модель. Прежние Анубисы были обычными киборгами. Но этот монстр из монстров. Мы сами до конца не знаем уровня его функциональной устойчивости. Его надо уничтожить здесь оружием звездолёта.

— Мы его должны остановить? — переспросил Степан. — Весьма заманчивое предложение. Эта сволочь мое золото утопила. Рассказывай, как его остановить?

— Для этого нам надо вернуться в корабль. И надо поторопиться. Энергия тратится на мое присутствие здесь. Она понадобиться для битвы. Мы настроим оружие. Вам ничего не надо будет делать. Будете сидеть в корабле и ждать.

— Ничего не надо будет делать? — удивленно переспросил Степан. — Как это?

— Я все покажу и расскажу. Биться будут автоматы.

— Жаль, — Степан огорченно помотал головой. — Я лично желал бы прикончить его.

— Это будет смертельный трюк с очень плохим окончанием, — мрачно произнес Мольгаут.

— Жаль, — снова повторил Степан. — Кстати, как нам выбраться отсюда, когда с этой тварью будет покончено?

— Мы работаем над этим вопросом, — Мольгаут загадочно улыбнулся.

— Значит, шанс выбраться есть? — нетерпеливо спросил Степан.

— В магазин не терпится? Сейчас речь не об этом идет. Вам надо в живых остаться, — ответил Мольгаут и направился к звездолету.

— Мольгаут! — окликнул инопланетянина Вовка. Тот оглянулся.

— Как Атанийцы провожают мертвых?

— Ты же знаешь. Атанийцы поклонники огня. Они предавали мертвых пламени, а ветер разносил пепел, — ответил Мольгаут и, легко взлетев в открытый бортовой люк, исчез в глубине командного отсека.

— Вот встряли, — негромко произнёс, почесав бороду, Степан. — И чё я, спьяну-то, согласился плыть на этот остров?

— Сам виноват. Кто тебя просил лезть на скалу, — возразил Василий и посмотрел на Вовку.

А сын смотрел на отца. Серьёзно так смотрел. Василий увидел вдруг в глубине его карих глаз нечто незнакомое, бесконечно далекое, древнее. Казалось, что сама вечность смотрит из глубины этих глаз. Василию сделалось не по себе.

— Это ты, Вовка? — осторожно спросил он.

— Это я, папа, — ответил сын и улыбнулся. — Это я. А Лик Зимун, бомба в земле, Великий Интегратор — всё это только мои фантазии.

— Хороши фантазии, — Василий осмотрелся по сторонам.

— А наши фантазии это отражение реальности, которая бесконечна, — добавил Вовка. — Пошли. Время не терпит. Анубис уже близко.

Глава 7

Битва

Василий уже перестал чему-либо удивляться, когда увидел боевые машины, также похожие на жуков, как и сам звездолет. Видимо сознание его достигло того порога, когда происходит перенасыщение и что-либо новое пусть даже, фантастически необычное, лишь механически без эмоций фиксируется в голове.

Борт корабля открылся. Они ловко выползли наружу, эти уменьшенные копии звездолета, простучав своими лапами по пандусу. Выползли и остановились, шевеля своими усиками, словно ощупывая ими пространство. Жуки потоптались на месте и начали расползаться. При этом покрытия их спин разошлись в стороны. Над спинами приподнялось нечто, похожее на пушечные стволы.

— Плазменные пушки, — пояснил Вовка.

На этот раз Василий не стал спрашивать сына, откуда тот об этом знает. Он начинал воспринимать все, как должное. Из кабины звездолета он наблюдал, как жуки прокладывали свой путь по каменистой поверхности котловины. На расстоянии, примерно с тройку сотен метров от звездолета, боевые машины остановились и замерли неподвижно, заняв вершины равностороннего треугольника, в центре которого находился сам звездолет.

— Включай главное орудие, — негромко произнёс Мольгаут. Вовка пару раз прикоснулся пальцем к панели управления. Где-то сверху послышался гул.

— Главное орудие открыто и приведено в состояние готовности, — произнёс Вовка.

— Вот и все, — удовлетворенно произнёс Мольгаут. — Теперь остается только ждать. Сканеры слежения пространства включены. Они сами обнаружат охотника. На экране высвечивается информация. На нем всё видно. Темный рваный контур, это скалы, ограждающие котловину. Три оранжевых точки, это архоны. А темное пятно посредине — наш корабль. Если даже оружие архонов не сможет уничтожить врага, главное орудие корабля сделает это.

— Архоны это те самые жуки? — шепотом спросил Василий у Вовки. Тот молча кивнул.

— Я должен вас покинуть теперь, чтобы не тратить энергию, — Мольгаут выжидающе посмотрел на Вовку. — Молодой человек, я прошу вас, отключить меня. Хотя, нет. Подождите секунду. Василий, у вас есть устройство мобильной связи?

— Есть, — Василий залез в карман и достал телефон. — Есть, но он не работает здесь, да и аккумулятор подсел.

— Проблем нет, — Мольгаут растянул свой рот в широкой улыбке. — Положите аппарат сюда.

Василий послушно положил телефон на один из тех мерцающих светом квадратиков, коими изобиловала панель управления.

— Пусть полежит, — пояснил Мольгаут. — После чего у вас будет универсальное устройство связи со мной. Мой номер запомнить просто. Код доступа один, ноль, один. Сам номер — три шестерки и три семерки. Но есть одна проблема. Время разговора — тридцать секунд. Только один раз за двенадцать часов. После чего устройство должно снова зарядиться. Источник энергии — обычный свет. Вам все понятно?

Василию ничего понятно не было, но он тупо кивнул.

— Прекрасно! — Мольгаут потер ладони. — Мне пора. Был очень рад видеть вас. Надеюсь, что еще встретимся непосредственно. Удачи вам всем. Молодой человек, действуйте!

— Вовка прикоснулся пальцем к сенсору, и Мольгаут исчез. В кабине наступила тишина.

— А не подкрепиться бы нам после всего, — невольно перекрестившись после исчезновения инопланетянина, предложил Степан. Не дожидаясь ответа, он достал из мешка зажаренную накануне рыбину и положил её прямо на приборную панель. Свет в отсеке беспокойно замигал.

— Ты что делаешь! — завопил Вовка.

— А чего?! — непонимающе вытаращил глаза Степан.

— Сейчас точно бы взлетели, если бы двигатель не был поврежден. Убирай жратву! И вообще, держись подальше от техники. Да и мертвые тут. Нашел место!

— Вовка! Ты бы со старшими-то слова подбирал! — возмутился Василий. — Хранитель бомбы, понимаешь ли.

— А малец прав, — согласился Степан. Он послушно убрал рыбу, потоптался на месте и, не найдя более, где пристроится, выпрыгнул наружу, присел на опорную штангу и начал быстро поглощать еду.

* * *

Высокий огонь искрами уносил в небо прах атанийцев. Костер сложили по настоянию Вовки на каменистом пригорке, что возвышался в сотне метров от звездолета. Срубили несколько деревьев, что редкой порослью цеплялись своими корнями за камни по широкой котловине.

Огонь рвался к небу. Чем-то древним, языческим веяло от этой мрачной картины. Василий вспомнил, что древних мертвых славян тоже огню предавали. Откуда этот обряд пришел? А может, оттуда и пришел? От тех, что сейчас в огонь уходят?

Рванул ветер, раздувая пламя. Из-за острых скал, со стороны густеющего синевой вечернего неба надвигались черные тяжелые тучи. Василий покосился на Вовку, сидящего рядом в кресле пилота. Сын тоже смотрел на огонь, как и Степан, устроившийся в кресле справа от Вовки. Похоже, что каждый из них думал о своем. А это свое, было не что иное, как осознание всех событий, произошедших с ними за последнее время. Они сидели в штурманских креслах инопланетного космического корабля. Гнетущая тишина ожидания пронизывала пространство. Всёподготовлено. Оружие настроено. Сканеры пронизывают пространство и передают информацию на экран.

— Вовка, — подал голос Степан.

— Чего? — отозвался тот.

— А он, какой из себя этот Анубис? Ну, этот инопланетянин, что тебя похитил? Здоровенный, наверное? Страшный?

— Да я бы не сказал, — пожал плечами Вовка. — Я же говорил, что он всё время лица менял, словно маски. А плащ у него черный как у главного героя из фильма «Матрица». Кину Ривз его играл. Видел фильм-то?

— Некогда мне всяких шматриц смотреть, — важно ответил Степан. — Я дебаркадер сторожу. Мне уже прогулов записали. Что я скажу начальству? Что сидел в кабине корабля инопланетян? Да? Надо было у этого Мальгата документ справить, подтверждающий мое участие в сражении за судьбу Земли и всего человечества. Не догадался я. Надо было справку у него попросить.

— Тебя с этой справкой тут же поместят куда надо, — рассмеялся Василий. — А если ты начнешь рассказывать, что в земле, бомба лежит и, что она вот-вот взорвется и все разнесет, да ещё, если расскажешь, что в Земле есть этот самый Великий Интегратор, то тебя еще дальше упрячут и никогда не выпустят.

— Откуда не выпустят? — не понял Степан.

— Откуда, откуда? Оттуда! — усмехнулся Василий.

— Из дурки, что ли?

— Тише вы! — прошипел вдруг Вовка. — Кажется, идет! Вон точка на экране движется.

— Точно! — Степан подался вперед к экрану, превратившись в зрение. — А ты чё шёпотом-то говоришь? Будто он услышать может.

— А может и может, — буркнул Вовка. — Мы же не знаем, что у него за приборы. Он же меня чувствует как-то.

Зеленая точка тем временем медленно двигалась по экрану. Она выползла с противоположного края котловины из-за полукруга ограждающих её скал.

— С другой стороны зашел гад, — злобно процедил Степан сквозь зубы и рванулся к люку выхода, предусмотрительно закрытому Вовкой. — Дайте мне выйти! Убью его лично! Сволочь! Столько золота пропало!

— Тебе точно место в психушке! — Василий приподнялся и одернул Степана. — Сиди, не шевелись! Не привлекай внимания!

— Я его вижу. Я вижу его! — зашипел Вовка, показывая рукой за правый обзорный экран. — Вон он. Быстро как движется!

Василий тоже увидел его в омуте вечернего сумрака. Едва заметная на сером фоне котловины темная точка быстро приближалась. Уже вскоре можно было различить контуры человеческой фигуры.

Архоны тоже начали движение. На экране было видно, как ближайший к врагу архон пополз назад, а остальные два начали быстро передвигаться вперед. Анубис остановился, но ненадолго, лишь на несколько секунд не более, а потом начал забирать правее. Левый архон прибавил скорости, правый остановился, центральный медленно полз вперед. Все эти тактические маневры отражались на экране. Похоже, что архоны пытались взять Анубиса в клещи, а тот старался избежать этого.

— Стреляйте, стреляйте же, — завыл Степан.

Анубис отходил к скалам.

— Укрыться хочет, — прошептал Вовка. — Среди скал. Стрелять бы уже надо.

Но архоны медлили. Маневры в котловине продолжались. Напряжение нарастало. Охотник исчез из поля зрения, и только зеленая точка на экране выдавала место его расположения. Внезапно зеленая точка ринулась вперед на крайнего правого архона. Ринулась быстро, так что даже на экране никто, из сидящих в корабле, не смог уловить глазом этого перемещения. Василий только моргнуть успел, а зеленая точка уже возле архона была. Рядом совсем. В ту же секунду вся котловина озарилась сполохом ослепительно белого огня, рванувшегося к темнеющему вечернему небу. Началось!

Еще вспышка! На этот раз зеленая. Корабль тряхнуло, как от взрывной волны.

— Не слабо! — выкрикнул Степан.

— Люк открыть? — усмехнулся Вовка. — Иди. Лично его убьешь.

— Нет уж, Нет уж. — Степан замахал руками.

Снова тряхнуло корабль.

В котловине бушевало пламя. Белое и зеленое. Эти два цвета огня словно грызли друг друга в бешеной ярости, сталкиваясь и взлетая к небу длинными языками.

— Наш огонь белый! — крикнул Вовка, но Василий и без него уже понял это. Часть экрана, где происходило сражение, залил свет, покрывая собою трех архонов вместе с их врагом. Море бело-зеленого огня ширилось, надвигаясь на звездолет. Уже половина котловины погрузилась в пламя. Казалось, ничто не может уцелеть там, ни живое, ни мертвое. Всё превратиться в пепел. Но огонь бушевал, и битва продолжалась. Корабль сотрясало непрерывно.

— Да, что там такое! — нетерпеливо заголосил Степан. — Что же там за тварь такая! Давите же его! Давите!

— Словно услышав этот отчаянный вопль, белый огонь взлетел к небу, и нахлынул на зеленое пламя, накрывая его волной. Зелень забурлила, отчаянно прорываясь.

— Наша берет! — завопил Степан.

— Из моря белого огня прорвались бледно-зеленые сполохи. Высокий крутящийся зеленый столб поднялся сотни на три метров над белым пламенем, а затем начал медленно оседать, растворяясь в раскаленном воздухе. Тряска и дрожь корабля прекратилась.

— Всё, — пробормотал Степан. — Наши победили.

Огненная буря в котловине затихла. Только раскаленные до красна камни хранили жар жестокой битвы.

— Кошмар, — прокомментировал, произошедшее, Степан. — Армагедец какой-то, блин.

— Да уж, — согласился Василий и повернулся к неподвижно сидевшему Вовке. — Что дальше будем делать, командир? Как выбираться будем?

— Он не уничтожен, — прошептал сын, глядя широко открытыми глазами за прозрачные экраны звездолета. В подтверждение его слов растворился белый свет на экране слежения. Но там осталась зеленая точка. Красных же точек — архонов на экране не было.

— Он их уничтожил, — произнёс Вовка.

Зеленая точка на экране медленно двигалась в сторону звездолета.

— Что же это за тварь такая, что в огне не тонет? — хрипло произнёс Степан и закашлялся.

— Не горит, — поправил Василий. — Не тонет, сам знаешь, что.

— Вот и я говорю, что не тонет, потому, что оно самое, — пояснил Степан, прокашлявшись.

Зелёная точка приближалась.

Сверху звездолета над штурманским отсеком метнулся столб белого пламени. Мгновение, и котловина вновь покрылась бушующим морем огня, разрываемым зелеными сполохами. Корабль бешено затрясло. На уши навалился, давящий барабанные перепонки, гул.

— Орудие звездолета! — крикнул Вовка.

— А почему же сразу оно не стреляло?! — возмущенно рявкнул Степан.

— Нельзя! Своих можно было зацепить! А теперь там своих нет! — последовал ответ Вовки.

На этот раз огня было еще больше. Он слепил глаза. Нестерпимый гул разрывал уши.

— Сейчас небо расколется, — мелькнула мысль в голове Василия. — Сколько же это может продолжаться?

Белое пламя продолжали разрывать зелёные сполохи. Значит, не уничтожен ещё враг. Сопротивляется. И более того, нападает. Зеленый луч, вырвавшись из моря белых огненных волн, лизнул обшивку звездолета, скользнул вдоль прозрачного экрана. Василий почувствовал жар.

— Твааааарррррь! — раздался дикий вопль Степана.

Звездолет тряхнуло. Василия выбросило из кресла. Он ощутимо приложился плечом о пол отсека. Попытался подняться на ноги. Не получилось. Он слышал, как нечленораздельные вопли Степана, чередовались с отчетливой ненормативной лексикой. Что там с Вовкой? Не слышно его. Поджаримся же сейчас.

Все закончилось враз. В наступившей тишине слышались только многоэтажные маты Степана. Но вот прекратились и они. Василий встал на четвереньки, уцепившись за спинку кресла, поднялся на ноги и оценил обстановку.

Вовка неподвижно сидел в кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники и устремив взгляд вперед. Степан обхватил голову руками, закрыв глаза. За прозрачным экраном звездолета расстилалась огненная пустыня. Почва растрескалась. Камни раскалились докрасна. Жаркое марево накрыло котловину.

— Я ещё живой? — неуверенно произнёс Степан, приоткрыв глаз. — Убили тварь?

Нет, тварь не уничтожена. На экране слежения высвечивалось пятнышко. Оно продвигалось к звездолету.

— Надо что-то делать! Но что? — Василий лихорадочно искал путь к спасению. За себя он не боялся. Страха не было. Василий посмотрел на Вовку. Взгляд сына был спокоен. Почему? Сейчас же этот монстр подойдет вплотную к кораблю. Он хочет выстрелить наверняка. Ближе. Еще ближе.

— Вон он, — Вовка показал пальцем за прозрачный экран. Василий увидел его. Темный силуэт. До него было метров двести. Он приближался медленно. Видно было, как он волочит ногу.

— Потрепали тебя всё же, гадина, — процедил злобно Степан.

Анубис приблизился на сотню метров и остановился. Василий старался разглядеть этого монстра подробнее. Но тщетно. Вечерний сумрак не позволял.

Странное спокойствие в голове и внутри. На Василия нахлынуло ощущение нереальности происходящего.

Звездолет тряхнуло. Сверху в сторону врага метнулся рубиново-красный луч, полоснувший по глазам кровавой молнией. На несколько секунд Василий потерял способность видеть что-либо. Зрение возвращалось пульсирующими вспышками.

— Всё, — послышался Вовкин голос. — Заряд ближнего действия сработал. Самый мощный и последний. Добил тварь.

— Фууу, блин! — выдохнул Степан. — Вот крепкий же гад!

Василий посмотрел на экран. Зеленая точка исчезла. Снаружи звездолета только густеющий вечерний сумрак наползает на котловину. Камни светятся багрово.

— Я пойду, посмотрю, — Степан метнулся к выходу. — Открывай люк.

— Еще чего! — усмехнулся Вовка. — Зажариться хочешь. Там же сейчас как в печке. Подождать нам тут придется до утра. Спокойной ночи, малыши.

— Лично у меня нет никакого желания торчать здесь до утра, — Степан забегал по отсеку взад-вперед. — Мне нутро подсказывает, что смываться надо отсюда и побыстрее.

— Смываться? На ночь глядя? — возразил Василий.

— Да хотя бы и на ночь! В темноту! Куда угодно! Бегом и не оглядываясь!

— А ведь он прав, — задумчиво произнёс Вовка. — Мне тоже что-то подсказывает, что надо отсюда ноги делать. Но надо подождать пару часов хотя бы. Пусть ветер жар сдует. Горячо там. Камни ещё краснотой светятся. Подождем. До полной темноты успеем уйти.

Все трое замолчали разом. Напряженная тишина воцарилась в отсеке. Над скалами светилась полоска заката. Серая мгла медленно густела.

— В картишки бы переброситься от нечего делать, — пробурчал Степан, возвращаясь в кресло. — Вовка, а ты в карты играешь?

— Нет. Карты дело глупое. Я больше на компьютере, — важно ответил Вовка.

— Ну, не скажи! — возразил Степан. — Вот игра азо, например. Всё можно выиграть! Думаешь, откуда у меня лодочный мотор? Оттуда. Я бы на него за полжизни не заработал. А тут враз техникой обзавелся. Всего три карты играют, а сколько сообразительности надо!

— Это тройка, семерка туз, что ли? — хмыкнул Вовка.

— Ну, не всегда тройка, семерка, — ответил Степан. — По разному выпадает. Круто, когда туз и король козырные выпадают. Неплохо, когда три туза приходят…

— Уж полночь близится, а Германа все нет, — жутким голосом завыл Вовка и вытаращил глаза.

— Ты чего пугаешь-то? — Степан отшатнулся. — Какая полночь? Где Герман?

— Это из «Пиковой дамы», — рассмеялся Вовка. — Тройка, семерка, туз оттуда же.

— Не морочь мне голову, — отмахнулся Степан и замолчал, замкнувшись в себе. Снова нависла тишина. Но ненадолго.

— Слышь, Вовка! Так ты чё, инопланетянин, да? Так оно получается? — вновь оживился Степан. Похоже, что эта мертвая тишина была ему в тягость, и он пытался её заполнить.

— С чего ты взял? — хмыкнул Вовка.

— Ну, я так уразумел, что в тебе инопланетный дух какой-то живет. А ещё ты знаешь чересчур много. Откуда ты все это знаешь-то? — Степан обвел взглядом приборную панель.

Вовка промолчал. Тогда Степан начал приставать к Василию.

— Слышь, чё говорю? А с чего у тебя сын инопланетянин? Странные выводы напрашиваются. Либо ты сам инопланетянин. Либо мать у Вовки с другой планеты, а либо ты сам к этому отношения никакого не имеешь вовсе. Не твой сын Вовка.

— Никакой он не инопланетянин. В его подсознании спрятана память наших предков. Очень важная память, — попытался объяснить Степану Василий то, во что сам с трудом верил. Получилось неубедительно.

Степан подозрительно посмотрел на Василия.

— Меня Федька косой предупреждал, что инопланетяне среди нас живут и уже всю землю захватили, — произнес он мрачно. — А вот, что бомба в земле лежит, он такого не говорил. Это же надо так! Получается, будто с гранаты кольцо выдернули, а запал не сработал. А сработать в любую секунду может. Так что ли? А граната эта всю землю разнесет на кусочки. А мы на этой гранате живем? Живем и ничего не знаем?

— Мы многого не знаем, — отозвался Вовка. — И лучше этого не знать. Рано. Крыша съедет.

— А ты знаешь? — спросил его Степан.

— Догадываюсь.

— О чем?

— О том, что ты не инопланетянин.

— Шутишь всё, — нахмурился Степан. — А тут получается не до шуток. Живем мы тут все. И не знаем ничего. Каждый своим делом занимается, копошится. Слушай, Василий, а ты чем по жизни занимаешься? Я вот, например сторож. Вовка, как я понимаю, в школе учится. А ты кто?

— Учитель я, — не задумываясь, ответил Василий.

— Да, ну!

— Никакой он не учитель, — усмехнулся Вовка.

— А кто он?

— Сам не знаю. Но не учитель он. Это точно. Он такой же учитель, как ты инопланетянин.

— Василий, кто ты есть? — не отставал Степан. — Признавайся.

— Летчик — испытатель. Устроит тебя такое признание?

— Темнишь, ну и темни, — махнул рукой Степан.

— Пора собираться, — решительно произнёс Вовка.

— Там же ещё горячо, — возразил Василий.

— Уходим, — Вовка поднялся с кресла.

— Точно! Пора! — Степан засуетился. Схватил поклажу с рыбой. Василий поднялся с кресла, накинул автомат на плечо, забрал телефон с приборной панели, посмотрел на экран. Интересно-то как. Экран телефона зеленовато светился. Подзарядился что ли? А вдруг связь есть? А если позвонить куда? Он дотронулся до клавиш. Но что-то остановило. Кому звонить-то? Аркадию? А что он ему скажет?

— Прихватим на память? — спросил Вовка и как-то хитро посмотрел на отца. В руке он держал нечто похожее на массивный браслет из черного блестящего материала. Если эту штуку на руку надеть, то она точно половину локтевого сустава закроет. Что за штука такая? Заклепки какие-то на ней блестящие.

— Это ещё зачем? — спросил Василий.

— На память. Штука-то инопланетная. Тут ещё есть, — Вовка обернулся и достал из-под приборной панели еще пару браслетов.

— А он прав! — заметил Степан. — Когда мы вернёмся, это будет доказательством, что мы на инопланетном корабле побывали. Давай сюда! Ух, ты! Увесистая штучка. Сразу видно, что неземная. Может, что ещё прихватим?

— Достаточно! — возразил Василий, примеряя браслет на руку. — Что тут ещё прихватывать? Кресло? Или панель управления? А может, телевизор оторвём? Нам надо налегке двигаться. Всё, пошли. Не будем задерживаться.

— Пошли! — позвал Вовка. Он уже успел открыть бортовой выход. Оттуда нахлынул жар, как из печки. Василий забрал карту и тетрадь с записями прадеда Степана и выпрыгнул наружу. Тут же его прошиб жаркий пот. За сорок температура воздуха, не меньше. Темновато уже. Но идти можно. Свет заката еще пробивается из-за верхушек скал. В котловине темно. Камни остыли. Всё что могло гореть, уже давно сгорело. Пустыня там горячая.

— Пошли, посмотрим? — предложил Степан, показывая пальцем в черноту. Василий понял, куда тот зовет.

— Зачем? — спросил он. — Что ты там забыл. Хочешь его поискать в темноте?

— Я хочу на эту тварь посмотреть и плюнуть в его обгорелую рожу! — Степан потряс кулаком.

— Время не теряем! — прикрикнул Вовка и направился в противоположную сторону от поля битвы. А Степан лишь рукой отмахнулся и решительно зашагал в темноту, туда, где остывали камни. Василия тоже разбирало любопытство. Что там?

— Я сейчас! — крикнул он сыну, поспешил за Степаном и уже было, догнал его, когда тот, пройдя с полсотни метров, остановился, как вкопанный и протянулруку вперед, показывая в темноту.

— Назад! — послышалось за спиной. Когда Василий услышал этот пронзительный Вовкин вопль, он уже увидел, то на что показывал Степан. Вроде, как лужа светящаяся зеленоватым светом, она медленно растекалась щупальцами по земле, увеличиваясь в размерах, словно вбирая в себя окружающую темноту. Свечение усилилось, и Василий увидел в нем нечто напоминающее сгорбленную человеческую фигуру. Она медленно распрямилась. Зеленый свет начал стекать по ней струями и первое, что увидел Василий отчетливо в фигуре, это голову. Звериная голова оскалила пасть, обнажив белые клыки. Палец Василия сам нажал на курок. Автоматная очередь разорвала тишину.

— Бежим! — завопил Степан.

Они побежали. Василий почувствовал спиной взгляд из темноты. Холодный взгляд. Безжалостный.

— Быстрее! — послышался вопль Вовки, но Василий и без этого крика понял, что надо бежать, как можно быстрее нестись к высоким скалам. Уходить с открытого места прочь. Пот заливал глаза. Жаркий воздух врывался в легкие. Сердце стучало в голове. Ноги запинались в темноте об острые камни. Путь пошел на подъем. Стало труднее бежать. Но близость укрытия подстёгивала, заставляла двигаться быстрее не жалея последних сил.

Вот и скалы. Пауком Василий вскарабкался следом за Вовкой наверх и перевалил свое тело за острый край, каменного гребня. Степан уже был здесь. Первым добежал до скал и первым же залез. Даже Вовку обогнал. Все трое залегли на камни, хранившие тепло ушедшего дня.

— Что это было? — спросил Степан, переводя дух.

Как бы в ответ на его вопрос из темноты котловины вырвался зеленый луч, ударил по скалам, взорвав их острым крошевом.

— Блин! — вскрикнул Степан и пополз от края обрыва.

— Бежим! — Вовка вскочил и ринулся в темноту.

Снова бег. На этот раз по неровностям скал. Где вприпрыжку, а где ползком. За спиной метался луч. В голове плясали нехорошие мысли. Что происходит? Эта тварь не уничтожена? Или же это новая тварь?

Василий почувствовал под ногами мягкий мох. Ветви деревьев захлестали по щекам.

— Стойте! — послышался за спиной крик Степана. — Я не могу больше!

Василий остановился, обняв шершавый ствол дерева. Вовка упал на холодный мох. Степан подполз на четвереньках. Позади рвануло так, что колыхнулась земля. Яркий огненный шар поднялся к черному небу, осветив на несколько секунд лица беглецов.

— Корабль уничтожил, — мрачно произнёс Вовка.

— Он бессмертный, да? — прохрипел Степан, хватая ртом воздух.

— Он неживой, — уточнил Вовка. — Надо дальше бежать. В другой сектор уходить. Он идет за нами.

— Он идет за тобой, — уточнил Степан.

— Да, за мной, — кивнул Вовка и замолчал. Степан молчал тоже, но все поняли его мысль.

— Тебе не надо ходить с нами, Степан, — произнес Василий решительно. — Я втравил тебя в это дело. Уходи.

— Ага, сейчас, — Степан кивнул. — Уже ушел. Эта тварь золото моего прадеда уничтожила. Я уже было, надеялся, что вернусь и заживу, как человек. А вот нет! Эта тварь можно, сказать всю мою оставшуюся жизнь в сортир спустила. Нет уж. Я с вами пойду. Ну, должна же какая-то управа на этого гада существовать! Прямо как в сказке! Кащей бессмертный какой-то. Бессмертный-то Кощей был, а все равно и на него управа нашлась. На конце иглы смерть его была.

— Это в сказке, — невесело произнёс Василий.

— Не скажи! Сказки сказками, а в них смысл есть, — возразил Степан.

— Всё, пошли! Уходить надо! — забеспокоился Вовка. — Идет он. Сейчас по ночи в темноте поныряем по секторам, запутаем его, а поутру при свете карту посмотрим и там решим, что дальше делать. Главное не терять самообладания.

— Главное веры не терять, — поправил Степан и, кряхтя, поднялся на ноги. Далеко в темноте отсвечивало красное зарево, догорающего звездолета. Враг был где-то там. Уничтоженный в жестокой битве, он восстал из огня вновь. Враг приближался. Странно, Василий теперь уже сам чувствовал его. Это была машина. Безжалостный механизм, имеющая цель убить его сына и уничтожить землю.

Глава 8

В поисках выхода

Они пробирались через темноту. Треск сучьев под ногами пронзал слух, разносился далеко в тишине ночного леса, словно оружейные выстрелы.

— Привал! — тяжело выдохнул Степан и, без сил, повалился на спину. Возражений не последовало.

Почувствовав затылком сырой прохладный мох, Василий закрыл глаза. Резкий сигнал мобильника заставил его вздрогнуть. Он поднёс телефон к уху.

— Это Мольгаут, — прозвучал в трубке далекий голос.

— Я понял, — ответил Василий.

— Он оказался сильнее, чем мы думали.

— И это я понял.

— Вам надо уходить.

— Понятно.

— Постарайтесь оторваться от него. Запутать.

— И это я понимаю. Что ещё?

— Мы ищем выход.

— Мы тоже. Дальше, что?

— Пока всё. Мы…, - связь прервалась. Тридцать секунд положенного времени закончились.

— Что он там говорил? — спросил Вовка.

— Ищет способ, как нам помочь — ответил Василий.

— И долго он искать будет? — поинтересовался Степан.

— Не сказал.

— Ну и черт с ним! — Степан сплюнул. — Спасение утопающих, есть дело рук самих утопающих. Сами выберемся. Если есть вход, значит, и выход найдем. Пошли дальше?

— Нет, до утра здесь останемся, — возразил Вовка. — Мы его запутали. До рассвета мы в безопасности.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Степан.

— Я его чую.

— Как это? Нутром что ли?

— Не знаю. Может и нутром.

— Это у тебя чутье звериное проснулось. Шестое чувство, — уверенно заявил Степан. — Так бывает в минуты опасности. Я же чувствовал, что ты найдешься. И Василию об этом говорил. У меня тоже такое бывает. Знаю, что так будет, и все тут. А объяснить не могу. Ну, ты и нашелся. А ещё я знаю, что выход мы отсюда найдем. Выберемся. Но пока не знаю, где этот выход. А ещё я знаю, что эту тварь можно убить. Но пока не знаю, как это сделать. Вот ведь тварь! Как же это он ожил-то? Ты вот его, говоришь, чувствуешь. А может, тогда объяснишь, как это он ожил-то? Что ты на это скажешь? Что молчишь? Слышь, Вовка?

— Информационная субстанция, — не задумываясь, ответил тот, на вопрос Степана.

— Чего, чего? Какая еще станция?

— Не станция, а субстанция. Нематериальное нечто, способное концентрировать энергию и превращать её в материю. Так он воссоздает себя. Материю уничтожить можно, а вот информационную субстанцию нельзя. Во всяком случае, материей нельзя уничтожить — пулей, снарядом, огнём. Тут другой подход нужен, — начал было пояснять Вовка.

— Ты мне сказки не рассказывай, — махнул рукой Степан. — Вот ежели ты сказал бы, что на него надо-то? Может, серебряную пулю, как на оборотня?

— Костер надо бы развести, — Вовка зябко повел плечами.

— Не хочешь объяснять тупому. Так что ли? Ну и ладно! — Степан махнул рукой, поднялся на ноги и направился в темноту леса собирать сухие ветви для костра.

* * *

Багровые плазменные протуберанцы вспарывали темноту. Только два цвета царили здесь в глубине — красный и черный. Впрочем, черный цвет не в счёт. Черное — это отсутствие цвета.

Он редко спускался сюда. Не было необходимости. Весь контроль осуществлялся с поверхности. Великий Интегратор создан, как самодостаточная система. Энергетическая подпитка осуществлялась от магмы планеты. Информация передавалась по тысячам незаметных для глаза каналов, пронизывающих планетарную твердь.

Зачем он спустился сюда сегодня? Что заставило? Предчувствие? Что он хотел здесь увидеть? Тьма всегда скрывала величайшее из всего, что когда-либо создавала Империя, а кроваво-красные вспышки только слепили глаза.

Здесь нельзя долго находиться. Прозрачный защитный экран не мог сдерживать всего потока электромагнитного излучения. Он ощущал каждой клеточкой тела великую мощь, того, что находилось в самом центре этой планеты.

Протуберанец разорвал темноту и медленно растворился в ней затухающими сполохами. Вспыхнул новый протуберанец, продолжая битву красного и черного. Совсем близко. Красная вспышка резанула по глазам. Он невольно зажмурился, прикрывая лицо ладонью. Ощущение великого противостояния пронзило молнией. Там, наверху, в глубинах космоса шла иная битва, настоящая, жестокая. Враг выполз из глубин вселенной, ударил неожиданно, вероломно. Великая империя отчаянно сопротивлялась. Он отказывался верить в происходящее. Из обрывков скупых донесений трудно составить полную картину великой битвы двух наций, сотрясающей галактику. Правда скрывалась. Смутное ощущение тревоги закралось внутрь незаметно, нарастая с каждым новым днем. Он чувствовал, что противостояние складывается не в их пользу, но все-таки надеялся, что самое страшное не случится.

Зачем он спустился сюда? Предчувствовал? Желал увидеть, то, что предстояло ему уничтожить? Сигнал на браслете пронзил руку. Странно, он уже знал, что там, словно ждал. Маленький красный огонек неумолимо пульсировал. Медленно повернувшись, он вошел в капсулу подъема, прикоснулся к сенсору, тут же почувствовал ускорение. Присел в мягкое кресло. Капсула стремительно наращивала скорость, пронзая по каналу твердые породы и магму. Он будет на поверхности уже через десяток минут.

— Может это ошибка? — крутилась в голове последняя надежда.

— Ошибка, ошибка, — повторял он беззвучно губами в течение всего времени подъема.

Началось торможение. Остановка. Бесшумно раздвинулись двери. Он вошел в командный центр. Здесь царил полумрак. Он обязан был запросить подтверждение. Подошел к панели управления, прикоснулся к паре сенсоров и взглянул за прозрачный экран, открывающий панораму планеты. Первые лучи Белой Звезды пробились над горизонтом, скользнули по далеким холмам и хлынули разгоняющим ночную тьму неудержимым потоком по долине широкой реки.

Красивая планета. Она напоминала ему далекую Изу — егородину. Такое же высокое синее небо, белые облака, широкие реки, горы с изумрудными ледниками. Безмятежноеспокойствие. Но как оно обманчиво!

Эта планета имела секретный кодовый номер КХ-667.

Он затребовал подтверждения приказа и ждал. Хронос монотонно сигналил в такт ударам сердца. На экране медленно таяла красная полоска.

— Ошибка, — крутилось в голове. Где-то, в глубине души он надеялся на то, что красная полоска растает, и кончится время подтверждения.

Остался небольшой отрезок. Деление за делением тает.

— Ошибка, это ошибка, — шептал он с надеждой.

Вот и все. Три деления. Два, один…

— Ликвидация! — произнёс безразличный голос и продолжил, — код доступа… С неумолимой жестокостью на дисплее вспыхивали один за другим зловещие знаки секретного кода бесконтактного доступа к детонатору.

— Шесть, семь, ноль, четыре, два, два, пять…, - одновременно со вспышками вещал всё тот же бесстрастный голос.

— Как же так? — крутились в голове безжалостные мысли. — Империя пала! Неужели мы проиграли последнюю битву?

Он прикоснулся к сенсору экстренной связи. Мертвая тишина. Канал не работал. Он переключил настройку на базу первого кольца защиты.

— База, — послышался голос. Похоже, что говорил робот.

— База! База! — крикнул он. — Ответьте! Что там происходит?!

— База, — вновь повторил безразличный голос.

— Да пошел ты! База! Говорит КХ-667. Есть там кто-нибудь?! Что происходит?

— Все кончено, — прохрипел чей-то голос. — Горим. Крейсер не управляем. Всё…, это всё. Я один здесь. Все мертвы. Всё горит. Жар…, жарко.

Раздался треск, и связь прервалась.

Он посмотрел на небо. Там за прозрачным куполом в глубокой синеве плыли безразличные облака. Белый Огонь поднимался над горизонтом. Всё дышало покоем. Он вновь перевел взгляд на экран, где холодно светились десять знаков, провел ладонью по лицу, глубоко вдохнул и вскрыл красную панель. Сенсор оранжевого цвета монотонно мерцал. Решительно выдохнув, он прикоснулся пальцем к сенсору. В тот же миг резкий пронзительный звук ударил по ушам. Тревожно замигал свет. База ожила. Начиналась ликвидация. Её последовательность отрабатывалась на учениях десятки раз до мелочей. Но теперь это была не учеба.

* * *

Василий не спал. В отведенное ему для сна время, он лежал с закрытыми глазами, напряженно прислушиваясь к ночным шорохам. Забылся только на несколько минут, после чего его растолкал Степан.

— Как светать начнет, разбудишь нас. Пойдем дальше сразу. Не нравится мне на месте сидеть, — произнёс он озабоченно.

Василий подкинул в костер пару сухих веток и, привалившись спиной к стволу дерева, стал смотреть на оживший огонь.

Степан залег рядом с костром, повернувшись спиной к пламени, и тут же захрапел. Старому таежнику было не привыкать.

Костер монотонно потрескивал, отбрасывая в темноту искры. Василий подкинул ещё пару веток в огонь и развернул карту. Горы, реки долины. Гиблое место. Пунктирные линии. Где мы сейчас? А черт его знает! Километров пятнадцать по ночи прошли. Если бы, это было нормальное место. А, то непонятно куда идешь и где. Пунктиры эти вроде, как границы меж осколками пространств. По ним можно передвигаться, не рискуя попасть черт знает куда. А если шаг в сторону сделать? Куда попадешь? Стрелки какие-то от этих пунктиров идут. Сразу-то их и не заметишь. Время стерло. Василий пригляделся. Точно, стрелки. А напротив каждой стрелки цифры проставлены. Мелкие такие. Сразу не рассмотришь. На что стрелки указывают? Дальше смотрим. И что же видим? Ещё цифры видим. Такие же мелкие. Интересно. Посмотрим. Вот это, та самая Черная сопка. Она обозначена цифрой восемь. А вот стрелка в другом месте карты с цифрой восемь. А что если это направления перемещений по осколкам пространств? Василий вспомнил, как он блуждал бестолково по лесу, в надежде выйти на Черную сопку и попадал в места совершенно иные. Получается, что он пересекал направления, обозначенные на карте пунктирными линиями, и беспорядочно метался из осколка в осколок. Направления с цифрами показывают, как можно попадать в нужный участок пространства. Направления под цифрой восемь ведут в восьмой участок пространства, или на эту самую Черную сопку. А вот ещё цифры на карте. Много. Каждый осколок пространства отмечен своей цифрой. Да уж. Большую работу проделал прадед Степана. Сколько же он проблуждал по этому лабиринту, прежде чем нанести его на карту? Упорный, однако. Выход искал. Сколько лет искал, а не нашел. А найдем ли мы выход?

Василий сложил карту. Посмотрел по сторонам. Забрезжил серый рассвет. Всё. Можно двигаться дальше. Попробуем пройтись по этому миру. Пройтись по другому, не блуждая. Надо только определить свое место нахождения. А то забрели невесть куда. Ничего. Определимся.

Рядом что-то бессвязно забормотал Вовка, заметался во сне, вскинул тревожно голову, озираясь, и вновь откинулся на колючий лапник.

— Ты чего? — спросил Василий.

— Так, ничего, — Вовка глубоко вздохнул.

— Приснилось что ли что?

— Ага, приснилось. А проще сказать привиделось. Реально так.

— Что реально?

— Да так, ничего особенного.

— И всё же.

— Я интегратор видел. Черный весь такой и пламя красное из него выбрасывается. Грандиозное сооружение. А потом ликвидация началась. Я сам кнопку нажал.

— Фантазёр ты, — усмехнулся Василий.

— Не веришь и не надо, — насупился Вовка.

— Верю, верю, — Василий похлопал сына по плечу.

— Сматываться надо отсюда, — Вовка снова приподнял голову и тревожно осмотрелся по сторонам.

— Ты прав. Рота, подъем! — Василий толкнул в плечо Степана. — Вставай Стёпа! Пора дальше ноги делать!

* * *

Свежий ветер бил в лицо. Они стояли на вершине Черной сопки. Внизу простирались леса, скалы, река и далекий океан, сливающийся с синевой неба на горизонте. Догадка Василия подтвердилась. Передвигались без проблем согласно карте. Экспериментируя, бродили до полудня. Попадая в очередной осколок пространства. Вовка напряженно замирал, как бы прислушиваясь, а затем делал отмашку рукой. Дескать, нет этой твари здесь. И путники продолжали двигаться дальше. По пути подстрелили пару глухарей. Набрали грибов. Вот так и попали на Черную сопку.

— Пора бы и обедом заняться, — предложил Вовка.

— На виду у противника, — усмехнулся Василий.

— А почему бы и нет. Этот козел нас всё равно не достанет. Из другого осколка он в нас не попадет. А карты у него нет. Он где-то там, — Вовка махнул рукой в сторону истоков реки.

— Как ты о нем пренебрежительно-то, — засмеялся Степан.

— Конечно козел! Он сейчас пытается напрямую двигать и скачет беспорядочно по этим просторам. Козлом скачет. Теперь он нас не поймает. А я к океану хочу. Здесь далеко видать, но ветер и неуютно. А я океана не видел ни разу. Меня мать всё обещанками кормила. На этот раз взять обещала и опять обманула. Но я не жалею. Это всё круто! — Вовка разбросал руки в стороны и закинул голову к небу.

Василий развернул карту. Выход к океану пролегал через три осколка пространства.

* * *

Косточка обглодана. Внутри приятное сытое тепло растекается по рукам и ногам. Нагретый солнцем песок греет спину. Легкие наполняет теплый соленый воздух. Шум волн убаюкивает. Веки слипаются сами собой.

— Вертолет! — умиротворение пронзил резкий вопль Степана. Василий вскочил, озираясь.

— Где?!

— Вон он! — Вовка и Степан показывали руки в сторону океана. Вертолет летел параллельно берегу метрах в трехстах. Странно. Не слышно шума винта. А ведь близко совсем.

Василий схватил автомат. Очередь в воздух, не жалея патронов. Магазин опустел. Вертолет летел мимо. Неужели, не заметят их на открытом берегу? Разве не видно дыма от костра?

— Ээээээй! — Завопил Степан. — Мы здеееесь!

Но вертолет спокойно продолжал свой путь.

Василий подсоединил новый магазин к автомату, поднял ствол вверх.

— Они не видят нас, — пронзила голову мысль. — Они в другом осколке.

— Стреляй! Чего ждёшь! — завопил Степан.

— Бесполезно, — Василий покачал головой. — Они не здесь.

— Как не здесь? А где?

— Для нас они, как НЛО, — популярно пояснил Вовка. — Они в ином пространстве находятся. Летят себе и в иллюминатор тайгу видят, а может, что иное. Только не нас.

Бесшумный вертолет, продолжал путь, медленно удаляясь. Вскоре он превратился в серое, маленькое пятнышко на небе, а затем и вовсе исчез.

— Бредятина! — Степан яростно сплюнул. — У меня скоро совсем крыша съедет. Пойду окунусь в океан.

Он быстро скинул одежду, оставшись в одних черных трусах. Потоптался на месте, скинул трусы и, разбежавшись, плюхнулся в набежавшую волну. Через пару секунд его голова вынырнула на поверхность.

— А вода теплая! — разнёсся над водой довольный вопль.

Вовка не раздумывая, последовал примеру Степана.

Поколебавшись пару секунд, Василий тоже залез в соленую воду, ощущая под ногами пологое, песчаное дно.

— Вовка! На глубину не заплывай, — крикнул он.

— Сам знаю, — отозвался сын. — Мало ли какие твари тут водятся.

— Водяные! — хохотнул Степан и нырнул, мелькнув голым задом. Смех его оказался не к добру. Метрах в ста от пловцов вода вдруг, неожиданно, забурлила, взлетев белыми брызгами высоко вверх, и над поверхностью волн заколыхалось нечто чудовищное. Василий успел рассмотреть гигантские щупальца в несколько метров длиной.

— Назад! — завопил Степан. Но Вовка, успев узреть монстра первым, словно, бежал по воде к берегу. Следом несся Степан. Василий, убедившись, что сын в безопасности, выбрался сам из воды на теплый песок, предусмотрительно отойдя от накатывающихся на берег волн. Оглянулся. Океан успокоился.

— Что это было? — спросил Степан, не попадая ногой в штанину.

— Мало ли? — пожал плечами Василий. Одно теперь ясно. Неземной это океан?

— А какой?

— Откуда я знаю. Подальше надо держаться от этой воды. И вообще. Здесь не курорт. Надо выход искать отсюда. И побыстрее. Надо все осколки пространства обследовать. Собираемся. Меня интересуют истоки реки. Что там? Откуда эта вода течет? Судя по карте туда можно попасть, миновав три осколка. До темноты успеем. Возражения есть?

Возражений не было. Какие могут быть возражения? Кто же будет против поиска выхода из этого странного, словно заколдованного мира. Никто не был против.

* * *

Вовка почувствовал проблему за один переход до истока реки. Один осколок пространства предстояло миновать. Он остановился.

— Что? — настороженно спросил Василий.

— Он проходит границы, — прошептал Вовка. — Приближается. Он больше не путается в пространствах. Он пробивает их. Идет сюда. Уходить надо.

— Где он? — спросил Степан.

— Точно не знаю. Где-то там, — Вовка неопределенно махнул рукой в сторону.

Василий развернул карту. Прикинул ситуацию.

— Мы всё равно сможем уходить от него. Будем перескакивать из осколка в осколок, — промолвил он после минутного раздумья. — К примеру, отсюда мы сможем перескочить сразу километров на двадцать, если пройдем вправо на полкилометра. Но он будет преследовать нас днем и ночью. Он измотает нас. Это плохо. Вовка, а ты не ошибаешься? С чего ты решил, что он пробивает пространства?

— Я его чувствую! Ты понимаешь, я его чувствую! — вскричал сын. — Как я могу объяснить! Он идет. Я не знаю, как он это делает, но он приближается!

— Так, значит, к реке сейчас идти нельзя. Если он в той стороне, значит, мы только приблизимся к нему, если пойдем к реке. Надо перескочить как можно дальше, — начал вслух рассуждать Василий и ткнул пальцем в карту.

— Дым, — Степан указал рукой за черные, измятые складками холмы. Василий увидел там длинные дымовые шлейфы, тянувшиеся к небу.

— Он лес поджигает, — мрачно произнёс Вовка. — Хочет нас выкурить. Он здесь все пожжет.

— Думаем! Ребятки, думаем! — заволновался Степан.

— Значит так, — сказал, как отрезал Василий. — Скачем в самый дальний осколок. А там у нас будет время часа четыре, чтобы подумать. Всё. Не стоим на месте. Двигаемся. Разом направо и бегом. Все разом. Что стоим?

— Я здесь бой приму, — решительно заявил Степан. — Вовка, отдай мне ружьё. Негоже мне на старости лет бегать от неземной твари.

— Ты с ума сошел, Степа! Какой бой? Он тебя и не заметит. Сомнет, — возразил Вовка. — Да и не нужен ты ему. Он же за мной идет. Мы сейчас в другое место ускачем, он и повернёт к нам. Ты ему не нужен.

— Не нужен? — недоверчиво спросил Степан.

— Не нужен, — подтвердил Василий.

— Жаль, — Степан огорченно покачал головой. — Никому я не нужен. Даже твари инопланетной. Ладно. Не нужен, так не нужен. Пошли. Не теряем время. Найдем выход. Чую я нутром. Скоро найдем. Куда, говоришь? Туда? Что стоишь-то? Веди, давай!

Степан толкнул Василия кулаком в бок и, не сговариваясь, все трое побежали через чахлое редколесье к недалекой лощине, где пролегала невидимая граница меж осколками пространств.

* * *

Темные дымы лениво поднимались в небо, покрывая его мутной пеленой. Лесной пожар расползался. Ощутимо пахло гарью.

Василий проверил время. Прошло уже более двенадцати часов после разговора с Мольгаутом. Почему он не звонит? Телефон снова готов к связи. Экран светится. Самому позвонить? Он взглянул на угрюмые лица своих спутников. Почти час, как они сидит под этим толстым деревом, не предпринимая более никаких действий. А что делать-то? Ну, ускакали они в этот дальний осколок. А дальше-то что? Анубис идет сюда, ломая границы. Снова скакать? А куда? Огонь скоро здесь будет. И этот монстр приближается. Он то не знает усталости. Что же делать-то? Чувство обреченности и злости нарастало.

Василий достал телефон. Какой там номер? Черт! Простой же номер, а из головы вылетел.

— Вовка! Какой номер у Мольгаута?

— Три шестерки, три семерки, — равнодушно ответил сын.

— А код доступа один, ноль, один?

Вовка кивнул.

Василий набрал номер.

— Мольгаут слушает, — послышалось в трубке.

— Мольгаут! — крикнул Василий. — Ты почему не звонишь? Нас тут как волков загоняют. Анубис пространства ломает. Напрямую прет. Пожар устроил. Леса поджигает. Зажарит нас. Где выход?

— Прошу прощения, — вежливо прозвучало в трубке. — Я и сам хотел, было, вам звонить. Вы меня опередили. Мы знаем ситуацию. Она сложная. Но выход найден. Он в истоках реки. Вам надо добраться до истоков и пройти через воду.

— Через воду? Это как? — не понял Василий.

— Там всё увидите. Поторопитесь. У вас ещё есть время.

В трубке щелкнуло, и связь прервалась.

— Ну, чего? — нетерпеливо спросил Степан.

— Говорит, что в истоках реки выход. Через воду. Я, правда, не понял, как это можно выйти через воду. Но ничего. На месте разберемся. Не зря же я туда пытался попасть. Интуиция, — ответил Василий и развернул карту. — Через три осколка надо пройти. Навстречу этой твари придется двигаться. Надо его опередить.

— Огонь, вода и медные трубы, — ухмыльнулся Степан.

— Какие ещё трубы, — не понял Василий.

— Ну, через огонь мы сейчас пойдем. У меня уже от дыма в горле першит, — Степан постучал себя кулаком в грудь. — Через воду нам предложили пройти. Останутся медные трубы. А трубы у меня уже давно горят. Три дня ни в одном глазу. Короче, огонь, вода и медные трубы.

— Шутник, — усмехнулся Василий. — Вовка, вставай! Нам на выход предложили пройти.

* * *

Они увидели её, перескочив через пару секторов пространства.

Лодка лежала, завалившись на правый борт. Сразу-то и не заметишь. Из кустов торчала корма вместе с мотором.

— Вроде, целая, — пробормотал Степан, окинув беглым взглядом транспортное средство. — Нашлась красавица. И мотор не поврежден. Винт не погнут. Всё нормально! Надо же, силища какая! Даже лодку сюда закинула. Весьма кстати, между прочим! Весьма. Теперь только до воды её дотащить. Сможем? А, как же иначе? Конечно, сможем! Должны смочь! Обязаны! Берись, ребята!

Среди деревьев блестела река. Василий прикинул расстояние. Метров двести будет. Трава мягкая. Камней нет. А если перекинуть мотор на дно лодки? Тогда можно навалиться и под уклон протащить посудину. А там по реке с комфортом!

— Мотор снимаем! — скомандовал он.

— Зачем? — удивленно поднял густые брови Степан. — Мы его так поднимем слегка.

Он подошел к мотору. Наклонился и приподнял винтовую оконечность вверх.

— Вот и все! Навались! Раз, два!

Лодка заскользила по траве.

— Отлично! — завопил радостно Степан.

Вот и берег. Василий уцепился за борт, притормаживая посудину. Теперь надо ее через береговые камни перетащить. Осторожно! Так! Хорошо! Вот и все! Лодка покачивается на речной волне.

— Ну, заводись, родимый! — Степан перекрестился, взялся за ручку стартера и решительно дернул. Мотор завелся с половины оборота.

— Ссуссуки! — Степан гордо задрал свою бороду вверх. — Теперь мы этого гада опередим. Прошу на борт!

Повторного приглашения не требовалось, и через несколько секунд лодка рвануласьпо воде. Степан выжимал из мотора всё.

— Сейчас взлетим, — подумал Василий и покосился на Вовку. Тот напряженно всматривался вперед. Речные повороты чередовались один за другим. За кормой осталось устье маленькой речки, той самой, на которой стоит мертвое поселение. Да уж, это не на плоту тащиться. Судя по карте, уже половину пути проплыли. Интересно, какова скорость этого самодельного глиссера?

— Степан! — крикнул Василий сквозь шум встречного ветра, — Эта посудина с какой скоростью бегает?

— А, фиг его знает! — послышалось в ответ. — Тут приборов-то измерительных нету. Одно знаю. Я на ней, как-то на спор, за пол литра «метеор» обогнал. Ну, это тот, что на подводных крыльях ходит по Енисею.

— А если к твоему глиссеру крылья приделать?

— Тогда взлетим, — рассмеялся Степан.

— Хорошо бы! — Василий тоже рассмеялся. — Улетели бы отсюда.

Миновали еще один поворот. Справа по борту потянулся каменистый речной обрыв. Черные дымы застилали уже половину неба. Воздух ощутимо пропитался запахом пожарища. Рванул горячий ветер. Поднял зыбь. Лодку мелко затрясло. В лицо полетели прохладные брызги.

— Вовка! — окликнул Василий сына. — Ты чего такой молчаливый?

— Он скачет из осколка в осколок, — нахмурившись, произнёс тот. — Он знает, куда мы направляемся, и тоже идет туда. Он научился перемещаться по пространству, как мы.

— Ты хочешь сказать, что мы не успеваем?

— Не знаю, — ответил сын, внимательно, всматриваясь, в левый по борту лодки берег. Деревья там подступали к воде сплошной темной стеной. Василий почувствовал холодок, пробежавший по спине.

— Он близко! — крикнул Вовка.

Василий невольно втянул голову в плечи. Ладонь сжала приклад автомата. Какой тут автомат!

Последний поворот, если верить карте. Лодку занесло на скорости. Еще секунда, и глазам предстало зрелище. Словно два гигантских каменных клыка вырываются из реки, а меж ними обрушивает вниз свой поток ослепительно белый водопад, высотою метров сто, хотя с расстояния точно не определишь. До клыков оставалось не более километра. Они приближались стремительно. Откуда эта вся вода вырывается? Из скалы что ли? А за водопадом что? Снова, скала? Это и есть та самая вода, через которую пройти надо? Это же смертоубийство!

— Стой, — заорал Василий. До чудовищных клыков оставалась какая-нибудь тройка сотен метров.

— Гони, не сбавляй! — послышался вопль Вовки. В ту же секунду в десятке метров от лодки ударил зелёный луч. Успел-таки тварь! Лодку бросило в сторону. Василий едва не вывалился за борт.

— А может, проскочим этот водопад? Может в этом безрассудном прорыве есть смысл? — мелькнула в его голове шальная мысль. Миг растянулся до вечности. Белая стена воды надвигалась, словно, замедленный кадр в кино. И, вновь, зеленый луч пронзил воду. На этот раз ещё ближе. Инстинктивно Василий правой рукой швырнул Вовку на дно лодки, слыша, как нечленораздельно завопил Степан. Еще удар! Лодку подбросило.

— Уходим под воду, в нейтральной воде! — заголосил истошно Степан песню Владимира Высоцкого и на мгновение отпустил рукоять управления. Вскочил во весь рост, обернувшись, и ударил левой ладонью по локтевому сгибу правой руки. Правый кулак его резко подскочил вверх.

— На тебе! — сопроводил он свой непристойный жест, яростным воплем, перекрывающим рев водопада.

В ту же секунду лодка на полной скорости врезалась в стену воды.

Глава 9

Другой мир

Василий инстинктивно втянул голову в плечи и зажмурил глаза, ожидая удара, но не почувствовал ничего. Ни жесткого соприкосновения с камнем, ни струй воды на голову и за воротник. Открыв глаза, он увидел выпученные глаза Степана, стоящего во весь рост и обдуваемого встречным ветром. Вовка же съежился на дне неуправляемой лодки, рассекающей широкую водную гладь. За кормой удалялись скалы, похожие на клыки с водопадом между ними. Нос лодки разворачивало резко влево.

— Степан! Руль! — завопил Василий.

Тот задницей плюхнулся на кормовое сиденье и обеими руками схватил рукоять управления. Лодка выровнялась, но скорости не сбавила. Скалы стремительно удалялись.

— Развернуло нас что ли? Как это могло произойти? — спрашивал сам себя Василий вслух, озираясь по сторонам. По всем законам физики такого быть не должно. Подобный разворот равносилен удару о бетонную стену. Но, похоже, здесь не действовали законы физики. Во всяком разе, они здесь другие. Да и не в законах физики дело. Местность-то вокруг незнакомая. Определенно иная местность. Горы на горизонте виднеются. Высокие горы. Снег на них лежит. Оба берега реки высокие, скалистые. Особо тот, что справа по борту. На скалах деревья корнями за камни цепляются. Большие деревья вроде, а кажутся совсем мизерными по сравнению со скалами. Словно спички торчат. Сами скалы черные, острые. Да и сама местность, какая-то неприветливая. Небо низкими серыми облаками закрыто. Вода в реке темная, тяжелая, словно, свинец. Определенно, что это другая местность. Выскочили, что ли, из того заколдованного мира? Интересно только, куда выскочили? А этот гад тоже выскочил?

Василий посмотрел на Вовку.

— Я его не чувствую, — словно угадав мысли отца, произнес сын. — Похоже, что он там остался.

— Степан, скорость убавь, — попросил Василий. — Надо ситуацию оценить.

Лодка резко сбавила скорость и, вскоре, вовсе остановилась. Степан заглушил мотор. Наступила тишина. Только речная волна хлюпала о борт.

— Тихо-то как, — прошептал Степан. — Слышь, а может мы уже это, того, померли, разбились в усмерть и на тот свет попали.

— Кончай шутить, — ухмыльнулся Василий, продолжая изучать местность. Следов присутствия человека не наблюдалось. Лодку медленно несло течением реки.

— Степан, ты хвалился, что всю тайгу на Енисее исходил. Местность не узнаешь? — спросил Василий.

— Вроде как на Подкаменку похоже, — пожал плечами Степан. — Есть там места со схожими берегами. Но гор там нет таких. И вообще на Енисее нет таких гор. Если только в истоках реки. Там горы Саяны. Но откуда здесь Саяны?

— Я уже ничему не удивлюсь, — мрачно произнёс Василий и посмотрел на Вовку, как бы ища ответа.

— Не Саяны это, — буркнул Вовка.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю, и всё.

— Тогда, может, ты знаешь, куда мы попали?

— Пока нет. Но это не Саяны. И вообще, надо держать стволы наготове. Не нравится мне здесь.

— Мне тоже здесь не нравится, — согласился с Вовкой Степан. — Нутром чую. Что-то здесь не так.

— А вот, что не так, — произнёс Василий, показывая рукой в сторону правого берега. Он уже с минуту, как, заметил это. Но не мог поверить своим глазам.

— Корабль! — выдохнул Вовка и аж привстал.

Вне всякого сомнения, это был корабль. Но не космический корабль инопланетян. Звездолет не вызвал бы более такого удивления, как то зрелище, что открылось за поворотом реки. Перед ними был обычный корабль. Большой, длиною, пожалуй, метров за сто пятьдесят. Сам корпус его, завалившись на правый борт, покоился на широком склоне, уходившем вверх от береговых скал к темным холмам, за которыми белели снежные вершины гор. Носовая часть корабля, вспоротая верхушками скал, зависла над рекой. На изорванном корпусе еще виднелись остатки некогда белой, а теперь грязно-серой краски с потёками бурой ржавчины. По мере приближения к кораблю вырисовывались новые детали. Черные иллюминаторы без стекол, шлюпки на бортах, спасательные круги, якорь свисающий на цепи к воде и название судна.

— «Протеус» — прочитал по складам Вовка едва заметные, стертые временем латинские буквы. — Иностранный. Не наш.

Степан молча поднял со дна лодки весло и начал загребать к берегу. Василий не возразил, хотя желания приближаться к этому жуткому кораблю, застрявшему среди бескрайней тайги, не имел.

— Под носовую часть не заплывай, — произнёс он тихо, словно боясь нарушить напряженную тишину. — Того и гляди обломится. Ржавый весь.

— Сам знаю, — также тихо ответил Степан, осторожно опуская весло в воду.

Лодка уткнулась с глухим стуком в берег.

— Высоко, однако, — произнёс Степан, задирая голову к верхушкам скал.

— Может, не полезем? — предложил Василий. — Что там делать-то?

— А может там золото есть, или ещё, что интересное. Доллары, например. Корабль-то иностранный, — возразил Степан.

— Ага, полный трюм золота там, — иронично ухмыльнулся Вовка. — А если серьезно, то я кое-что припоминаю. Корабль с таким названием пропал бесследно. Точно не помню, когда. Где-то в сороковые годы. Я читал книжку про Бермудский треугольник. Так вот в этом треугольнике он и пропал.

— Нечего время терять. Ну, их эти Бермудовые треугольники, — отмахнулся рукой Степан. Выбравшись из лодки, он закрепил носовую цепь за коряжину на берегу, чтобы посудину не унесло течением, прихватил топор и решительно начал карабкаться вверх по, осыпающимся вниз, камням вдоль расщелины меж скал.

Василий забросил на плечо автомат и выпрыгнул на берег. Он не любил лазить по скалам, а тем более ползти по ним вверх к океанскому кораблю, заброшенному неведомой силой, невесть откуда и невесть куда. А сила, вне всякого сомнения, была немалая, если не сказать, вернее, чудовищная. Более того, без преувеличения, все здесь происходящее можно назвать более, чем чудовищным. Немыслимым можно назвать.

— Немыслимо, — приговаривал он, цепляясь за острые камни. — Немыслимо и чудовищно.

Вовка лез впереди. Ловкий чертенок. По камням скачет, а на плече ружье болтается.

А вот, Степан уже залез наверх. Поджидает. Дальше не идет. Правильно делает. Нечего туда без оружия соваться. Мало ли что там. С оружием оно как-то надежнее. Хотя, по сравнению с той силой, что корабли такие швыряет, это оружие — смех, да и только. Но, все равно, с оружием надёжнее. Вот и сидит Степан. Поджидает. А в правой руке у него топор зажат.

Вот и Вовка вскарабкался наверх. Спустя минуту, Василий тоже стоял на вершине. Оценил обстановку. Метров двести густого леса отделяло скалолазов от борта корабля. Василий видел только носовую часть корпуса, метров на двадцать выдающуюся за край обрыва.

— Пошли, что ли? — почему-то шепотом произнёс Степан, сжимая топор. Но не успел сделать и шага. Низкий утробный рев разорвал тишину. Затрещали сучья-ветви. Что-то огромное ломанулось из темной чащи леса и оно приближалось. Рука сама сорвала с плеча оружие, сдернула предохранитель. Патрон уже был в стволе. Ружейный выстрел грохнул первым. Через мгновение прозвучала автоматная очередь. Бесполезно! Дальше прет! Деревья ломает! Надвигается! Снова автоматная очередь! Выстрел ружья! Степан завопил. Василий отчетливо увидел желтые длинные клыки и налитые кровью маленькие глазки. Чудовище захрипело, вываливаясь из лесной чащи, рухнуло на брюхо, срывая когтями сырой мох, и затихло. Василий отметил, что когти чудовища сантиметров по двадцать не меньше. Шерсть длинная, черная. Башка, вроде, медвежья, но более удлинённая. Под метр длинной будет. А тулово метра под четыре выйдет, если считать от кончика морды до места, где обычно у зверья хвост растет. Но у чудовища хвоста не наблюдалось. Василий прикинул, что если этот монстр, напоминающий не то волка, не то медведя, встанет на задние лапы, то за пять метров в высоту, точняком, выскочит.

— Это не медведь, — уверенно произнёс Вовка.

— Да какой, блин, медведь! Кинг-Конь какой-то! — оторопело произнёс Степан.

— Черт! Половину магазина в него выпустил! — огорченно заметил Василий.

— Что-то мне расхотелось дальше идти, — Степан начал озираться вокруг. — Проваливаем отсюда.

— А может там золота полный трюм, — усмехнулся Вовка.

— Не надо мне такого золота. Сваливаем по тихой, — прошептал Степан, не переставая озираться. Лесная чаща хранила мертвую тишину. Но мало ли, что там скрывает эта тишина?

Не сговариваясь, все трое одновременно, стараясь не нарушать мертвого покоя, подошли к краю обрыва и начали спускаться обратно. Спустились гораздо быстрее, чем поднялись. Отплыв от берега, почувствовали себя немного уютнее.

— Тут на берегу нельзя на ночевку оставаться, — убежденно произнёс Степан. — Мало ли какие твари здесь живут. Так все патроны на них истратим. А ты, Вован, молодец. Быстрее отца среагировал. Первым пальнул.

Вовка довольно хмыкнул.

— Надо остров найти. Река есть, значит и острова должны быть. На острове безопаснее, — решительно заявил Степан и потянулся к стартеру. — Придется мотор завести. А то вечереет уже. Надо бы, до темноты успеть.

Лодка рванулась на полной скорости и, через минуту жуткая картина, с видом корабля, скрылась за поворотом. Быстро смеркалось. Плотное покрывало облаков, скрывающее солнце, заметно наливалось темнотой. Краски блекли, превращаясь в серо-синеватые оттенки.

— Как чуял, — довольно хмыкнул Степан, показывая рукой вперед. Василий увидел остров. Весьма кстати. Темнота, очень уж быстро, густела. Степан сбросил скорость, а затем и, вовсе, заглушил мотор. Бензин экономил. Через несколько минут лодку прибило течением к острову. Это был небольшой клочок суши метров сто длиной и столько же шириной, покрытый кустарником и редкими деревьями. Весьма удобное место для ночевки. Степан привязал лодку к дереву, вцепившемуся корнями в береговой обрыв, и все трое, не сговариваясь, начали собирать хворост для костра.

* * *

Доели остатки рыбы. Костер лениво потрескивал. Сидели молча. А что разговаривать-то? О чем? Вопрос один в голове. Где выход? Но ответа на этот вопрос не было.

Василий взглянул на мобильник. Экран вновь светился зеленым светом.

— Позвони ему, — предложил Степан. — Пусть разъяснит ситуацию. Нам-то ясно одно. Не наш это мир. В нашем мире корабли на суше не валяются, и твари такие не водятся.

Василий набрал номер Мольгаута. В трубке шелестело, потрескивало, постукивало и ничего более. Василий повторил вызов. То же самое. Связи не было.

— Чего? — спросил Степан, пытливо заглядывая в глаза Василию.

— А ничего, — ответил тот. — Нет контакта.

— Не нравится мне это всё, ой как не нравится, — задумчиво покачал головой Степан и посмотрел по сторонам в непроглядную темень.

Василий взглянул на Вовку. Сын сидел возле костра, обхватив руками колени, и задумчиво смотрел на огонь. Блики пламени играли в его глазах.

— Не отвечает, значит, — со странной улыбкой произнес он.

— А что? — насторожился Василий.

— И не ответит, — Вовка усмехнулся нахмурившись. — Забросил он нас куда подальше. Чтобы не достал никто. Разве непонятно?

— Идет! — прошипел Степан, выставив широко распахнутые глаза в темноту за спину Василия. Тот резко обернулся. В темноте колыхалось нечто мутно-светлое, быстро приближаясь и принимая очертания человеческой фигуры.

— Привидение! — Степан шарахнулся в сторону, хватаясь за топор. Василий передернул затвор автомата.

— Не тратьте патроны, поручик Голицин! — прозвучал в ночной тишине звонкий голос. Женщина что ли? Точно! Она самая. В коротком, с блестками белом платье. Длинные золотистые волосы спадают на оголенные плечи.

— Фотомодель блин! — выдохнул удивленно Степан.

Она приближалась к костру легкой походкой модели, демонстрирующей себя на подиуме. Странно. Откуда она здесь? Василий не снимал пальца с курка. Мало ли что? Здесь всего можно ожидать в этом странном месте.

— Расслабьтесь мальчики, — произнесла она певучим голосом и одарила всех троих ослепительной улыбкой. — Я присяду с вашего позволения.

— Грязновато тута, — предупредил Степан, не сводя настороженного взгляда с красотки.

— А мне параллельно, — дернула плечиками она, присаживаясь на ствол поваленного дерева. — Меня здесь нет.

— Вы от Мольгаута? — с надеждой в голосе спросил Василий.

Она холодно усмехнулась.

— Она не от Мольгаута, — угрюмо произнёс Вовка.

— Девочка, кто же ты такая? — вкрадчиво спросил Степан. — И как тебя занесло с конкурса красоты в эту глушь.

— Я не нуждаюсь в комплиментах, — снисходительно улыбнулась незнакомка. А у вас уютно. Жаль только, что я не могу почувствовать тепло этого костра.

— Как же так. Что произошло? Кто тебя так заколдовал? А тепло крепких мужских объятий ты можешь чувствовать? — с тайной надеждой в голосе спросил Степан.

— Быстрый ты, однако, — усмехнулась незнакомка.

— А чего ждать-то? — Степан ощерился в наглой ухмылке. — Кстати, а как тебя зовут то?

— Зовут? — девушка на секунду задумалась. — Ну, допустим, Исида.

— Исидора, что ли? — уточнил Степан.

— Нет. Просто Исида.

— Так звали богиню древнего Египта, — пояснил, молчавший всё это время Вовка.

— Всё ясно, — закивал Степан. — Богиня Египта спустилась к нам с небес.

— Ирония ни к чему, — произнесла Исида без улыбки. — Ваши древние боги, не более чем, жалкие подобия нашего могущества. Перейдем к делу. Как вам наш посланник? Силен, не правда ли?

— Какой ещё посланник? — не понял Степан. А вот Василий понял. Он уже давно понял, откуда пришла эта фотомодель. Вернее не пришла. Сама она оставалась где-то там, в других мирах. Это был её информационный образ. Примерно то же самое, что и образ Мольгаута. Похожие технологии.

— Всё правильно, — кивнула Исида, словно, прочитав мысли Василия, и повернулась к Степану. — Это только мой образ. Но он позволяет нам общаться. Я не смогу сейчас удовлетворить всех твоих желаний, уважаемый мужчина в самом расцвете сил. Но у нас все впереди. Всё зависит от вашего поведения мальчики. Станете меня слушаться, всё будет хорошо. А если нет, тогда у вас большие проблемы будут.

— Ты, это, не наезжай, — Степан нахмурился. — Мы уже огонь и воду прошли. Мы ребята крутые. А ты кто?

— Ничего вы ещё не прошли, — усмехнулась Исида. — Все еще впереди. Но у вас есть время, чтобы повернуть назад.

— Что мы там забыли? — Степан сплюнул в костер. — Чтобы твой посланник нас зажарил.

— Ну, зачем же? — Исида ласково улыбнулась. — Жарить вас не будем. У нас ещё есть энергия. Мы вас всех троих переправим к себе. Как в раю заживете. У нас безграничные возможности. А для этого, вам надлежит повернуть назад, пока не поздно. Вернее, пока ворота не закрылись. До утра надо успеть. Что, не верите? Как вы сами не понимаете? Слушай, Василий, секрет тебе открою. Мольгаут послал своего агента, чтобы убить твоего сына. И не просто убить, а сжечь. На пепле информация не сохраняется. Они многих сожгли, ошибочно, вычисляя перевоплощения Лика Зимуна. Ошибались часто. Их цель ясна. Информация о взрывателе не должна попасть к нам. Ведь они считают, что, в течение короткого промежутка времени, вы опередите нас в своем развитии и, в конце концов, уничтожите нашу цивилизацию. Наивные. Нас невозможно уничтожить. Но речь о другом. Созданный нами Анубис, перехватил и уничтожил агента Мольгаута и, тем самым, спас вашего сына, Василий. Если бы не наш охотник, Владимир мог стать кучкой пепла. Задача же Анубиса заключалась в том, чтобы, в целости и сохранности, переправить молодого человека к нам. Но, к сожалению, ваше вмешательство, Василий, внесло коррективы в наши планы. Энергия, предназначенная для доставки Лика Зимуна, в лице вашего сына, к нам, была потрачена. Вследствие чего, нами было принято решение на уничтожение. Вы сами понимаете, для того, чтобы считать, необходимую нам информацию, достаточно небольшого фрагмента особи. Но изначально мы руководствовались принципами гуманизма. Ваш сын должен был жить. Вы, Василий, сами не оставили нам выбора и, мы сожалеем, что так получилось. Сейчас же, мы предлагаем вам еще более гуманный путь. Возвращайтесь назад. И мы гарантируем вам жизнь. Кроме того, мы заберем вас к себе. Всех троих. Вы не пожалеете. Главное, Василий, вы будете вместе с сыном. А ваша планета … что ж, она обречена.

— Не вяжется, — помотал недоверчиво головой Василий. — Вы, мадам говорили, что энергия потрачена и у вас принято решение на получение, хотя бы, фрагмента интересующей вас особи, то бишь, моего сына. Как же вы переправите всех нас?

— Подождете дней тридцать, — не моргнув глазом, ответила Исида. — Поживете в том мире, откуда выскочили, благодаря «доброжелательному» Мольгауту. Тот мир не так уж и плох. Странноват на первый взгляд. Но там есть рыба в реках. Птицы летают съедобные. А тем временем, накопиться энергия. И, тогда, мы вас переправим. Из того мира требуется меньше энергии для транспортировки. Гораздо меньше. Здесь же, вы, действительно, обречены. Это место не для проживания. Да и выхода отсюда в ваш мир нет.

— А что это за местечко такое? — поинтересовался Степан. — Кораблики на горках застряли.

— Тут не только кораблики, — загадочно улыбнулась Исида. — Чего тут только нет. Это нечто промежуточное между вашей землёй и тем пространством, откуда вы пришли недавно. Пространство и энергия очень занимательные штуки и подчас необъяснимые. Их взаимодействие и взаимопроникновение, весьма, интересные вещи порождают. Но, для вашего понимания это ещё слишком сложно пока, а у меня, поверьте, нет времени для объяснений.

— Короче вам самим непонятно, — ехидно хмыкнул Степан.

— Ну, почему же? — Исида самолюбиво вскинула голову. — Кое — что понятно. А вам-то зачем?

— Это воронка меж миров, — неожиданно произнёс Вовка. — Пространственная дыра, образовавшаяся в результате частичного прорыва защитных энергетических сфер. Это произошло при попытке проникновения на землю звездолета Атанийцев. И она всасывает в себя пространство.

— Удивительно сообразительный молодой человек. Как точно всё сформулировал. — Исида с наигранным удивлением подняла брови. — Ты учишься на пятерки?

— Я Лик Зимун, — мрачно произнёс Вовка.

— Я знаю, — кивнула Исида. — Анубис не ошибся.

— Стриптиз танцуешь? — спросил Вовка.

— Что? — Исида округлила глаза.

— А танец живота? Ты потанцуй, покрути задом. У тебя это лучше получится, чем нам тут лапшу на уши вешать.

Степан нервно хохотнул. Взгляд Исиды потемнел.

— А в порнофильмах не снималась? — продолжил вопросы Вовка.

Исида переменилась в лице. Но уже через мгновение справилась с собой и расцвела ослепительной улыбкой.

— Молодой человек перенервничал, — произнесла она вкрадчивым голосом. — Неудивительно. Столько впечатлений. Отрицательных эмоций. Необходим длительный период реабилитации.

— У тебя всё? — спросил Вовка, нахмурившись.

— Грубиян, — пожала плечами Исида. — Грубиян и глупый мальчишка. А, вот вы, взрослые люди, объясните ему, что нет у вас иного выхода, кроме как согласиться с нами.

— Ну, не знаю, не знаю, — задумчиво произнёс Степан. — Что скажешь, Василий?

— Мы подумаем, — ответил тот и подкинул в костер сухих веток.

— Мы подумаем, — повторил Степан. — Слушай, красавица. А вот вправду скажи, ты в порнухе не снималась. А то я тут недавно фильм смотрел. Так там одна была в групповухе, ну вылитая ты. Мне, ну, очень понравилась.

— Мне пора, — Исида приподнялась с дерева, не удостоив Степана, ответом. — Энергия на исходе. Думайте. Только не долго. Портал возвращения открыт до рассвета. У вас нет иного пути. Я уверена, что мы скоро встретимся в наших мирах.

— Нет уж! Лучше уж вы к нам, — Степан привстал на ноги. Вас проводить? Может, на чашку кофе пригласите?

— Обойдёшься. А впрочем, всему свое время, — гордо обронила Исида и растаяла в темноте без следа.

— Ведьма! — коротко бросил в темноту Степан и снова присел к костру. Воцарилось долгое молчание. Все трое смотрели в огонь.

— Врет она всё, — неожиданно произнёс Степан. — Гуманисты, блин! Всю землю со всем человечеством за пару секунд в огонь хотят пустить. А с нами троими и вовсе церемониться не будут. Кто мы для них? Обезьяны — гамадрилы. У Вовки всё, что надо выведают, а нас сразу в расход. И никакого рая нам не видать.

— А если бы видать было рай, ты бы согласился вернуться? — спросил Вовка.

— А черт его знает! — Степан махнул рукой и плюнул в костер. Плевок зашипел на угольях, превращаясь в пар. — По правде говоря, мне всё человечество не жаль. В мировых масштабах в нем больше дерьма, чем меда. Что в нем хорошего-то? Злые все как собаки. Каждый сам на себя одеяло тянет. Иногда я сам до того злой на весь мир бываю, что готов, само лично, его уничтожить. Иногда мысли всякие одолевают. Почему же господь бог до сих пор не уничтожил эту грешную землю? Давно уже пора было это сделать.

— Вот нам и представляется такая возможность, — усмехнулся Василий. — Нет желания побывать в роли господа-бога? От нас сейчас все зависит. Назад повернём, и вся земля сгорит в адском пламени.

— А ведь точно, блин! — Степан многозначительно поднял указательный палец с желтым ногтем вверх. — От нас сейчас судьба всей земли зависит. Так значит, мы уже господа-боги выходит? Так оно, что ли? И нам решать жить земле или сгинуть? А выходит так оно и есть! Повернём назад, значит, погибнет земля, а, ежели, не повернём, тогда земля спасается.

— Философ прямо, — невесело улыбнулся Василий.

— А чё! — Степан гордо задрал бороду вверх. Выходит, я сейчас тут главный. Лодка-то моя. Без неё вы не вернётесь, даже если решите обернуться. Вы боги, а я главный из богов. Как его там звали у древних викингов-то. Вспомнил! Один его звали! Самый главный у них был. А жил он в небесной стране и звали ту страну Влагалла. Я читал давненько уже.

— Не Влагалла, а Вальгалла, — поправил Степана Вовка.

— Да какая разница! — отмахнулся Степан, вскочил на ноги и начал приплясывать вокруг костра.

— Я главный, Я главный, — приговаривал он и, вскоре, запыхавшись, присел на ствол поваленного дерева.

— Вот они все живут там на земле, — хрипло произнес плясун, протягивая руку в темноту, — и не знают ничего. Заняты каждый своим делом. И не знают они и не ведают, что происходит. А кто такой Степан Ознобищев? Они не знают Степана Ознобищева. Знают они президента Америки, Ленина знают, Гитлера, Сталина, Аллу Пугачеву, Жириновского, многих известных людей знают, плохих и хороших, но не знают они Степана Ознобищева. А тебя, Василий они знают? А тебя, Вовка? Нет, они не знают вас. Они своих богов не знают!

— Ну, ты и разошелся, Степа, — рассмеялся Вовка. — У тебя мания величия прямо.

— А чё? Так оно и есть! — убежденно воскликнул Степан, вновь вскакивая на ноги. — Я вас назад не повезу. Это мой выбор. Я не хочу, чтобы нас уничтожили за ненадобностью и всю землю спалили к тому же! Я выбрал.

— Да и мы назад не собираемся, — пожал плечами Вовка. — Правда, батя?

— Пожалуй, что да, — согласился Василий.

— А почему так неуверенно, батя?

— Я хочу, чтобы ты жил. А там у тебя есть шанс.

— Нет там у меня никаких шансов, — убежденно возразил Вовка. — Они и меня за ненадобностью сотрут в пыль. Так что нам всем только один путь. Это вперед и не сворачивать.

— Точно, Вовка! Только вперед! Мы попали в клещи меж подлым Мольгадом и этой Исидой. У них свои интересы. А наша задача из этих клещей выскользнуть. Одно понятно. Здесь нас этот Анубис достать не может. Иначе нам бы не предлагали вернуться. Это радует. У Мольгада тоже руки коротки. Иначе он тоже бы нас кончил. Теперь только вперед! — хрипло по-звериному зарычал Степан и поднял кулак к небу. — Вперед!

— Вперед! — завопил Вовка. — Я Лик Зимун! Я Атаниец! Вперед!

— Вперед! — неожиданно для себя самого завопил Василий.

— Вперед!!! — слились воедино три голоса в глухой ночи, разрывая тишину и, отразившись долгим эхом от прибрежных скал, взлетели к ночному небу.

Глава 10

Исследователь

Просыпаться, когда тебя будят, упорно вытаскивая из глубокого сна, крайне неприятно. Но просыпаться от грубого пинка более чем отвратительно.

Ощутимый удар в бок вырвал Василия из объятий сновидений.

— Вставай! — услышал он сиплый голос и, открыв глаза, увидел перед собой отвратительную рябую рожу, покрытую редкой рыжей порослью.

— Вставай! — снова грубо произнесла рожа и, вновь, приложила увесистый грязный ботинок. На этот раз удар пришелся в плечо.

— Что так грубо-то? — спросил Василий, поднимаясь на ноги и оценивая ситуацию. Всё ясно. Их застали врасплох. Степан заснул под утро, а теперь, разбуженный пинком в ребро, сидел возле остывшего костра и тупо озирался по сторонам, почесывая правой рукой всклокоченные волосы. Вовка стоял чуть в стороне, настороженно глядя на четверых незнакомцев, весьма разношерстно одетых. Приплыли эти четверо на посудине, что виднеется за стволами деревьев. Корпус посудины ржавый, помятый, а кабина грубо сколочена из неокрашенных досок и похожа на сортир деревенский. Для обзора спереди кабины и по бокам иллюминаторы вставлены. Винегрет какой-то. И оружие этих незваных гостей, тоже странное. У одного автоматическая американская винтовка, у другого автомат ППШ-41 времен второй мировой, а у третьего карабин на плече. Облаченный в кожаную куртку, с маузером на боку, смахивающий на чекиста, рябой, похоже, был у них за главного. Он держал в руках АК-47.

— Мой автомат, — отметил про себя нехотя Василий.

— Твой? — спросил рябой и довольно оскалился в неком подобии улыбки.

— Положи, не трогай! — крикнул Степан и потянулся рукой к ружью, лежащему на земле. Жесткий удар ногой в челюсть опрокинул его на землю.

— Кто такие? — спокойно спросил рябой, даже не взглянув в сторону Степана.

— А вы кто такие? — задал Василий встречный вопрос.

— Здесь я задаю вопросы, — тихо произнёс рябой и, приблизившись к Василию, нанес ему резкий удар в челюсть. Не попал. Предсказуемый удар. Хотя бы потому, что противник переложил автомат из правой руки в левую. Рябой по инерции провалился в пустоту и тут же получил прямой в живот и апперкот в подбородок. Крепкий гад! Устоял! Даже автомат не выронил. Только отшатнулся в сторону, на пятках прошелся, удивленно глаза выпучив, и тут же опомнившись, передернул затвор автомата.

— Стоять! — раздался громкий возглас. Со стороны Вовки в сторону рябого метнулся яркий белый луч, взорвав осколками камни под его ногами. Все замерли разом.

Василий, метнул взгляд на сына, а тот в ореоле света яркого стоит и держит в руке, что-то вроде револьвера.

— Стоять! — вновь звонко крикнул Вовка.

— Ах ты, сопляк! — возопил яростно рябой и автомат вскинул. Не раздумывая, Василий вперед кинулся. Сбил рябого на землю. Но тот, падая, успел очередь дать. Трое незнакомцев тоже на месте не стояли. Опуская свой кулак чуть ниже затылка рябого, туда, где шея с головой соединяется, Василий услышал выстрелы.

— Рябой дернулся и затих. Выстрелы тоже прекратились. Василий, внутренне ожидая самого худшего, посмотрел в сторону Вовки. Сын стоял на ногах в ореоле белого света, сжимая рукой некое незнакомое оружие. Послышался сдавленный стон. Один из незнакомцев валялся на земле, зажимая ладонями бедро. Меж его пальцев сочилась кровь. Остальные двое стояли неподвижно столбами, широко разинув рты.

— Степан, — жестко прозвучал голос Вовки, — забери у них стволы. Тот, не раздумывая, резво вскочил на ноги и прежде чем забрать оружие, что есть силы, кулаком по зубам заехал обладателю американской винтовки.

Убедившись, что противники нейтрализованы, Василий подошел к сыну.

— Все нормально, батя! — довольно произнёс Вовка, видя настороженный взгляд отца. Он прикоснулся левой ладонью к своему браслету на запястье. Световой ореол исчез одновременно с подобием револьвера.

— Что это? — Спросил Василий.

— Оружие, — пояснил Вовка. — Это бластер и силовая защита.

— И у меня тоже? — Василий посмотрел на свой браслет, взятый на память о звездолете.

— И у тебя. И у него, — Вовка мотнул головой в сторону Степана.

— И ты знал? А почему сразу не сказал?

— Нет, не знал, — покачал головой Вовка, — не могу же я помнить сразу всего. Вспомнил сейчас в критической ситуации.

— Ну, ты даешь! — Василий удивленно покачал головой и оглянулся, услышав за спиной звук, словно со скотного двора. Рябой стоял на карачках и мычал, мотая головой.

— Надо бы их связать для надёжности, — предложил Вовка.

— И то верно! — закивал Степан. — А ну всем лежать харями вниз! Быстро!

Повторять не пришлось. Все четверо послушно залегли и терпеливо ждали, пока Степан стягивал им руки их же ремнями.

— Этого бы перевязать надо, — Василий показал на раненого в ногу.

— Обойдется, — возразил Степан, бросив взгляд на рану. — Скользом луч прошел. Кровь уже утихла. Хорошее оружие, однако! Вовка молодец! Вырастет, покруче-то тебя будет. Слышь, Василий!

— Он уже круче меня, — ответил тот и, подойдя к обладателю кожаной куртки, ногой перевернул его на спину.

— Кто такой?

Рябой злобно таращил глаза и молчал.

— Молчишь. Ну, молчи пока. А я посмотрю, что там у вас, — Василий перехватил автомат на изготовку и направился в сторону ржавого корыта. На расстоянии десятка шагов, он остановился, рассматривая детали. Кормовую часть корыта занимал двигатель. Рядом с двигателем располагалась ржавая бочка, по всей видимости, выполняющая функции топливного бака. Конструкторы этого плавучего унитаза явно не утруждали себя эстетическими проблемами создания совершенных форм, радующих глаз. Василий положил палец на курок. Мало ли, что. Верхней палубы-то нет. А за высокими бортами мог скрываться кто угодно. Корыто метров восемь в длину. Заглянешь за борт и получишь пулю в лоб, чего доброго. Полоснуть по борту очередью для верности, да и дело с концом. Пули пробьют ржавчину.

— А ну вылезай, а то стрелять буду! — рявкнул на всякий случай Василий. И не зря.

— Не надо! Не стреляйте! — донёсся из-за борта жалобный вскрик.

— Вылезай!

— Не могу! — вновь донеслось из-за борта. — Связан я!

Василий подошел ближе и осторожно заглянул за борт, а там ещё один незнакомец. Связан только. Веревками обмотан от подбородка до самых пяток. В широко открытых глазах страх застыл.

— Кто такой? — спросил Василий.

— Ааллог я, — назвался незнакомец весьма странным именем.

— Ааллог? Это имя такое? Иностранец что ли?

Связанный кивнул.

— Иностранец, а по-русски свободно базаришь, — Василий перелез через борт и перерезал веревки.

Назвавшийся странным именем, с трудом приподнялся. Цепляясь рукой за борт, он сделал попытку встать на ноги, но неудачно. Еще раз попробовал. Снова не получилось. Ноги затекли. Да и вид у него был весьма изможденный. Длинные спутанные волосы его спадали слипшимися прядями на исхудавшее бледное лицо, покрытое многодневной щетиной. Под глазом застыл кровоподтек.

— Атаниец! — выдохнул незнакомец, радостно потирая запястья рук, — Ты ведь атаниец? Я знал, я верил, что весь этот кошмар должен кончится. — Как тебя зовут, спаситель мой? Назови свое имя, и я пронесу его в моей памяти через всю свою жизнь.

— Не надо оваций, — усмехнулся Василий. — Вставай! Потом разберемся, кто есть кто. Уходить надо отсюда. Те четверо нам не друзья, как и тебе. Кстати, а кто они?

— О, это очень злые люди! Просто звери! Они меня везли убивать! — Ааллог весь затрясся и обхватил голову руками. Похоже, что с ним начиналась истерика.

— Крыша поехала, — послышался голос возле уха.

— Ты чего тут? А кто караулить будет? — обеспокоено спросил Василий, обернувшись и увидев любопытную физиономию Степана над бортом.

— Да все нормально! — махнул тот рукой. — Там Вовка-супермен. Они пальцем не пошевелят. А я забеспокоился. Ты тут за бортом как скрылся, так и всё тут. Тишина. Тебя не видать. Ну, я и подумал. Мало ли что? Надо проверить. А у этого, похоже, крыша съехала, да и внешности его не позавидуешь? Натерпелся, малый, похоже. Кто он такой?

— Потом разберемся. Надо рулить отсюда.

— Успеем. Я тут обследую пространство. Может, что полезное найду, — с нескрываемым интересом произнёс Степан и перелез через борт.

— Движок, похоже, у этой посудины от трактора «Беларусь». А бочка-то полная бензину! — радостно завопил он.

— Этот бензин к твоему мотору не подойдет, — заметил Василий. — Между Беларусью и Японией некоторая разница имеется.

— Подойдет! — кряхтел Степан, пытаясь перевернуть бочку. — Я в японском движке такую русскую штучку поставил, закачаешься! Мой мотор теперь все жрет. Даже керосин. Личный секрет, понимаешь ли. Могу продать.

— Ни к чему, — отмахнулся Василий. — Всё хватит болтать! Вовка!

— Что?! — отозвался сын.

— Собери оружие. Все собери и тащи сюда! И вещи наши тоже!

— А с этими что делать?!

— Пусть лежат, где лежали! И не вздумают пошевелиться.

— Понял! Я сейчас!

Василий взглянул на Ааллога. Тот, похоже, впал в ступор и сидел неподвижно, обхватив руками колени.

— Вставай! — Василий толкнул его в плечо. Ааллог встрепенулся и неожиданно резво вскочил на ноги, озираясь.

— Местность знаешь? — спросил Василий.

— Ага, — кивнул тот. — А где эти?

— На траве отдыхают.

— Их убить надо. Они звери.

— Иди в лодку!

Ааллог послушно кивнул и перелез через борт. Степан, тем временем, успел подтащить топливный бак и залить в него бензин из бочки.

— Теперь километров на триста хватит, — радостно заявил он, перетаскивая бак обратно в лодку.

Вовка подтащил к лодке оружие.

— Ничего не забыли? — Василий посмотрел по сторонам. Ага! Это надо сделать обязательно! Он навалился на борт ржавого корыта и оттолкнул его от берега. Корыто лениво подхватило течение и медленно понесло. За спиной раздались яростные вопли.

— Лежать! — рявкнул Василий и дал одиночный выстрел вверх. Вопли затихли. Вот теперь всё. Осталось прыгнуть в лодку, где уже устроились Степан, Вовка и новый знакомый, назвавшийся Аалогом. Кто он такой? Разберемся позже. А теперь вперед и дальше.

— Отплываем! — скомандовал Василий и оттолкнул веслом лодку от берега.

Степан дернул стартер.

* * *

Лодка шла с предельной загрузкой. С трудом, выйдя на глиссаду, все же набрала скорость. Как-никак, четверо на борту. Миновав пару поворотов, услышали нарастающий звук.

— Вертолет! — крикнул Степан, показывая рукой в небо. Летающая машина быстро приближалась, перекрывая гулом своих винтов звук лодочного мотора. Ааллог вдруг засуетился, что-то вскрикнул испуганно, а затем, обхватив голову руками, съежился на дне лодки.

— Опять крыша едет! — заметил Степан.

— Нет, тут что-то не так, — пробормотал Василий, не сводя глаз с вертолета. Тот, заложив широкий вираж, взял направление на пересечение курса лодки.

— Не сбавляй скорость! — крикнул Вовка Степану. А тот и не думал сбавлять. Внутренне чутье подсказывало опытному таежнику, что вертолет этот, далеко не друзьям принадлежит. В подтверждение его догадок, со стороны воздушной машины раздалась длинная пулеметная очередь, вспоровшая воду справа по борту. Василий схватился за автомат. Затвор передернул.

— Не трать патроны, батя! — послышался Вовкин голос. Василий обернулся. Сын в ореоле света поднял правую руку, с инопланетным оружием. Белый луч метнулся в сторону вертолёта, и воздушная машина вспыхнула ярким пламенем. Степан круто бросил лодку налево, избегая столкновения спадающим в реку огненным шаром. Вверх взметнулся фонтан воды с шипящий паром, и осел вниз, поглощая остатки вертолета.

— Вот и всё! — гордо произнёс Вовка, накладывая свою левую ладонь на правое запястье. И на этот раз, глаз Василия не смог узреть, как оружие исчезло в браслете на руке сына. Ореол света померк.

— Да, с таким оружием мы Америку завоюем! — довольно воскликнул Степан. — Вовка, а ты меня научишь? Я из него белок стрелять буду, когда выберусь отсюда. А ты резкий парень, однако! Не задумываясь, стреляешь! Там же люди были! И не жалко тебе?

— Там звери были! — подал неожиданно голос Ааллог. — Он оторвал, ладони от головы и озирался по сторонам, сверля пространство вокруг, беспокойным взглядом. — Молодой атаниец правильно сделал. Здесь думать нельзя. Здесь убивать надо. Иначе убьют тебя. И у них ещё есть вертолёты.

— А кто они такие? — спросил Василий.

— Звери они! Звери! — прозвучало в ответ. Ааллог, вновь, весь затрясся мелкой дрожью.

— Оставь его пока, — махнул рукой Степан. — Видишь, не в себе человек.

— Странно, — подумал Василий. — А с чего это он назвал Вовку атанийцем? Да и меня поначалу за атанийца принял. Откуда он знает про атанийцев? Мы-то понятно. А вот он, откуда знает? Кто такой? Что за тип? Имя странное. Сразу не выговоришь. И нервишки ему кто-то хорошо потрепал. Трясется весь. Глаза блестят. Чего озирается-то? Что высматривает?

— А мы куда плывем? — вдруг резко всполошился Ааллог. — Где ваш корабль?

— Сиди, сиди тихо, — успокоил его Степан. — Здесь наш корабль. Плывем мы на нем. Плывем, да плывем. Какой тебе ещё корабль надо?

— А на чем мы улетим отсюда? Надо быстрее улетать!

Степан переглянулся с Василием и покрутил пальцем у виска. Василий понимающе кивнул головой.

— Я не сумасшедший, — возразил Ааллог, заметив недвусмысленный жест. — Извините. У меня нервы немного расшатались. Но уверяю вас, я в здравом уме. Скажите мне правду, вы атанийцы?

— С чего ты взял? — хмыкнул Степан и гордо задрал бороду. — Мы земляне.

— А это? — Ааллог указал на браслет. — Откуда у вас оружие атанийцев?

— Нашли, — уклончиво ответил Василий. — А ты откуда знаешь про атанийцев?

— Мне ли не знать?

— Откуда?

— Я тарсианин. Третья межгалактическая раса. Я ученый. У меня конвенция о неприкосновенности. Я изучаю истории миров. Об атанийцах я знаю многое. Сам не понял поначалу, как попал сюда. Это произошло два года назад по местному исчислению. Меня сразу поймали, — Ааллог замолчал. Его передернуло и затрясло мелкой дрожью. Но на этот раз он успокоился быстрее и продолжил:

— Это страшное место. Здесь водятся ужасные твари. Нам надо укрыться. Я укажу где. Тамвсё расскажу. Так вы точно не атанийцы?

— Тебе же сказано, — ответил Степан.

— И, похоже, вы сами не знаете ещё куда попали?

— Верно, — кивнул Василий.

Тогда, прошу вас, сейчас сильно не разгоняйтесь. Скоро надо будет свернуть направо в небольшую речку. Лодка там проплывет. А, дальше, я укажу куда плыть. Только не задавайте больше вопросов. У меня в голове каша. Как это у вас говориться, у меня крыша едет, а может, и вовсе сорвало. Побудете здесь с мое, сами себя забудете. И, пожалуйста, будьте наготове. Здесь в любой момент могут напасть.

— Да уж, убедились, — хмыкнул Степан, чуть сбавляя обороты мотора.

— Сюда, — Ааллог протянул руку в сторону правого берега реки. Сразу-то и не заметишь. Вот и речка. Степан скорость сбросил. Речушка оказалась глубокой, со спокойным течением. Густые заросли деревьев нависали с берегов над водой, закрывая небо. Проплыли на малой скорости с километр.

— Что за фигня! — вырвалось невольно у Василия, когда он увидел это впереди. Мост через реку перекинулся, а по сторонам моста на берегах четыре коня вздыбились черные и четыре человеческие фигуры неподвижные в удила коней вцепились. Да это же статуи! А статуи-то известные. Василий их видел, когда в Питере бывал. Точно! Они! Он даже название их помнил, и название самого моста. А, сейчас, из головы вылетело всё.

— Аничков мост, — негромко произнёс Вовка.

— Точно, Аничков! А это конные группы. И скульптор всего этого Клодт. — вспомнил Василий. Он тупо смотрел на приближающееся сооружение.

— Это нереальность, — пояснил Ааллог, — увидев бесконечное удивление в глазах своих спутников. — Не более чем изображение, перенесенное в этот мир пространственно — временной гиперболой. Можете сами убедиться. Попробуйте прикоснуться рукой. Здесь много такого.

Лодка проплывала под мостом. Василий протянул руку, ожидая ощутить ладонью холодный камень, но пальцы встретили пустоту. От неосязаемого прикосновения изображение завибрировало мелкими волнами. Как только Василий отдернул руку, изображение успокоилось.

Это нереальность, — снова произнёс Ааллог безразлично-спокойным голосом. — Но за этой нереальностью можно укрываться. Здешние хозяева побаиваются таких картинок и стараются их избегать. У них мышление зверей. Все что непонятно, вызывает у них страх. Этим можно пользоваться.

— А кто хозяева здесь? Те, что ли? Хозяева корыта плавучего? — Василий указал рукой за спину.

— И они тоже, — кивнул Ааллог. — Но у них есть главный. Я всё расскажу. Наберитесь терпения. Мы скоро приблизимся к нереальности, где можно укрыться.

— Реальность, нереальность, — пробурчал Степан. — Тут точно крыша съедет. А корабль на берегу реальный?

— Это тот, что над скалой завис? Вполне реальный, — уверенно ответил Ааллог. — Его засосала пространственно-энергетическая воронка. Меня тоже. И вас засосала.

— Ни фига! — возразил Степан. — Никто нас не всасывал. Мы сами через водопад прошли.

— Как! Вы проникли через Клыки Зверя!? — удивленно воскликнул Ааллог.

— Какие ещё клыки? — не понял Степан.

— Так называются скалы по сторонам водопада. Так, значит, вы прошли через водопад?

— А то! — с гордостью ухмыльнулся Степан.

— Как же вам удалось?

— А вот! — Степан продолжал гордо ухмыляться.

— Нечего тут щеки надувать, — нахмурившись, произнёс Василий. — Лоханули нас по полной программе. Не тот выход указали.

— Как это? — удивленно поднял брови Ааллог. — А впрочем, не надо пока рассказывать. Вот доберемся до места, тогда все подробно и обсудим. Я чувствую внутренне, что вы не по своей воле сюда забрели.

— Само собой, — проворчал Степан.

— Вот и поможем друг другу. У вас есть мощное оружие, а я кое, что знаю об этом мире. Да и не только об этом. Сейчас доберемся до места. Там тихо и спокойно. Всё и обсудим. Я думаю, что мы будем полезны друг другу.

— До какого ещё места? — настороженно спросил Степан. — Опять в какую-нибудь бредятину попадем, да такую, что и в белой горячке не привидится. Куда ты нас ведешь, Сусанин?

— А мы уже почти прибыли, — ответил Ааллог и показал рукой по ходу движения лодки. Все разом посмотрели туда.

Василий ничего не смог вымолвить. Его заклинило.

— Вот это да! — воскликнул Вовка.

— Ё-моё! — выдохнул Степан.

Глаза Василия непроизвольно расширились. Было от чего. За последние дни он повидал всякого. Сознание отупело и, казалось бы, его уже удивить нечем. Ан, нет! Он машинально посмотрел на свои часы, сверяя время с циферблатом на башне, где стрелки показывали семь часов, тридцать пять минут. Всё правильно. Четыре часа разницы. На часах Василия было одиннадцать — тридцать пять красноярского времени. А на башне же время московское. Башня-то Спасская, столичная. Главная башня кремля. Вон и стены кирпичные с зубцами. Но, вот только, стены эти прямо на скалы древние опираются. Да из ворот башни речка вытекает. И лодка точно в ворота те направляется. А в них, в воротах тех, чернота клубиться и, дальше, ничего не видать.

— Куда плыть-то? Туда, что ли? — Степан заглушил мотор, и лодка по инерции заскользила по воде в полной тишине, замедляя ход.

— Конечно! — Ааллог широко улыбнулся.

— В кремле ни разу не был, — покачал головой Степан. — Признаться, хотелось. Но никогда не думал, что на лодке придется в кремль заплывать. Да, дела.

— Я догадываюсь, что мы первые из землян, которым посчастливилось в кремль по воде заплыть, — ухмыльнулся Василий. — Не правда ли, Ааллог?

— Ты не ошибся, — кивнул тарсианин. — Там бывал только я. Из землян за эти ворота ещё никто не заплывал. Боятся. У них это, как его? Вспомнил! Суеверие это называется. Нечистой силы боятся здешние хозяева.

— Ещё бы! — хмыкнул Степан. — Такое чувство, что там, в этой самой черноте, за воротами черти водятся.

Он запустил мотор, и лодка снова медленно заскользила вперед.

— А президент там? — пошутил Вовка.

— Это самый главный в вашей стране? — спросил Ааллог. — Нет. Его ни разу не видел там.

— А что? Кого-то видел? — насторожился Степан.

— Конечно! — закивал Ааалог. — Там много нереальных ходят. Из скалы выйдут, пройдутся по воде или же по воздуху и вновь в камень уйдут. Они же нереальны. Но президента я ни разу там не встречал. Я знаю его в лицо. Я изучал землян, хотя это затруднено очень. Заградительные сферы затрудняют виртуальное проникновение.

— Ходят, говоришь? Из скалы в скалу? Так это же привидения! — воскликнул Степан.

— Не совсем так, — возразил Ааллог. — Хотя, доля истины в этом есть. Они прозрачны и эфемерны. Сами увидите, если повезет. А сейчас я попрошу вас, остановиться. В темноту сразу нельзя погружаться. Вот так. Остановились. Очень хорошо. Пусть же, кто-нибудь из вас теперь очень осторожно погрузит в эту темноту ладонь. Кто самый решительный?

Густая, вязкая темнота медленно колыхалась осязаемой материальной массой. Степан же, недолго думая, подхватил весло со дна лодки и с размаху вогнал лопасть в черноту. Ааллог ахнул, руками всплеснул. Весло из рук Степана с силой что-то вырвало, резко затянуло во тьму, а через секунду с треском выплюнуло обломки. Василия отшатнуло. Вовка пригнул голову.

— Ах ты тварь! — завопил Степан. — Вещи ломать!

— Я же сказал, что тихо надо, — прошептал умоляюще Ааллог. — Очень прошу слушать меня. Здесь нельзя шутить. С искривлениями пространства не шутят. Может очень плохо кончиться. Извините, но теперь уж лучше я сам.

Ладонь инопланетянина медленно погрузилась в неприветливую темень, которая тут же завибрировала мелкими волнами. Ааллог отдернул руку. Прошла минута, и темнота успокоилась.

— Теперь можно, — негромко произнес Ааллог. — Тихо и вперед.

— А от нас обломков не останется? — проворчал Степан, заводя мотор, — А, была — не была! Через воду прошли, и через темень пройдем!

Лодка медленно двинулась в арку Спасских ворот Московского кремля. В дурном сне не присниться. Василий невольно затаил дыхание.

Глава 11

Озеро нереальности

На пару секунд лодка погрузилась в вязкую темноту. Словно, черная повязка упала на глаза. Затем светвспыхнул вновь. Было такое чувство у каждого сидящего в лодке, что в голове выключателем щелкнули. Для Ааллога, неоднократно, проплывавшего здесь на паре бревен, все это было таким же привычным, как и зрелище, открывающееся, за темнотой. Для остальных же, увиденное за воротами, продолжало вызывать неподдельное изумление.

Лодка плыла по зеркальной поверхности озера, отражающего без искажений небо и береговые скалы. Озеро, как озеро. Таких небольших, лесных озер среди бескрайних, таёжных просторов великое множество. Но это озеро, в отличие от других, окружала крепостная стена из красного кирпича, над которой возвышались остроконечные башни. Кремль, одним словом. Среди озера одиноко расположился высокий скалистый островок. Знакомый островок вроде. Василий присмотрелся, напрягая память, но Степан опередил его.

— Драконий остров, — произнес он тупо. Вот мы и вернулись, блин! Приплыли, как говориться. Куда курс-то держать?

— К острову пристаем, — скомандовал Ааллог. — Там мое убежище. Отдохнём и всё обсудим.

Лодка уткнулась в камни.

— К тому же месту и пристали, что в прошлый раз, — отметил про себя Василий и бросил взгляд на Вовку. Тот молча крутил головой по сторонам.

Лодку качнуло. Ааллог спрыгнул на берег.

— Здесь безопасно! — крикнул он, взмахнув руками.

— А вертолеты? — спросил Степан.

— Сверху этого ничего не видно, — развел руками Ааллог.

— Как это? — поинтересовался Василий.

— А вот так. Видна гора в окружении стен. И не более. Я сам смотрел с вершин окрестных скал. Кстати, а как вы назвали этот остров? Драконий? Он вам знаком?

— Ещё бы! — ухмыльнулся Степан. — С этого острова всё и началось. Рядом с моим домом этот остров. На Ангаре он. Есть такая река. Знаешь?

— Нет, — с сожалением покачал головой Ааллог. — Я почти ничего не знаю про Землю. Проникновение туда даже информационно крайне затруднено для нас. Но все знают, что хранит Земля.

— А как же он сюда-то попал, остров этот? Что, тоже нереальность? — спросил Василий.

— Нет, это реальность, — ответил Ааллог. — Скорее всего, мы для острова нереальны. Но это не помешает нам отдохнуть здесь, в моем убежище. Я собрал его из того, что попадает в этот мир. А попадает сюда очень многое. Выходите на берег смелее. Надо рыбы наловить. Я, лично, очень голоден. Сутки не ел, с тех пор, как меня в плен взяли.

— И я тоже почти сутки не ел, — вспомнил вдруг Василий и ощутил резкое чувство голода.

* * *

В меленькой печке-каменке весело потрескивал огонь. Котелок на печке булькал ухой, распространяя аппетитный запах. Все четверо сидели возле грубо сколоченного стола на деревянных чурках, глотая голодную слюну.

— А ты неплохо здесь устроился, инопланетянин, — заметил Степан, в который раз, обводя взглядом низкое бревенчатое помещение. — Вполне приличное зимовье. Сам соорудил? И барахлишком, смотрю, обзавелся, совсем даже не инопланетным. Карабин на стене приличный. Топчанчик в углу под шкурой. Посуда. Евроокно застекленное. Да ты никакой не инопланетянин! Я бы тебя с собой на охоту взял. Чую в тебе настоящего таёжника.

— Как это у вас говориться, жизнь заставила, — невесело улыбнулся Ааллог. — А здесь всего хватает. Подручного материала много. Это пространство заглатывает всё подряд. У меня ещё одна винтовка была. Со скалы уронил, когда меня поймали сутки назад. Много здесь всего. Иногда корабли попадают с людьми и без людей, самолеты, вертолеты. Думаете откуда здесь вертолёты? Оттуда они. От вас.

— Слушай, Ааллог. Ты говоришь, что здесь всего полно? — вкрадчиво с надеждой в голосе произнёс Степан. — А у тебя, может, что выпить есть? Водка есть?

— Есть, — не задумываясь, коротко ответил Ааллог.

— Есть?! — не веря, переспросил Степан.

Вместо ответа Ааллог поднялся с чурбана, наклонился, заглянул под топчан пошарил там руками и вытащил две бутылки. В правой он держал водку, а в левой коньяк армянский пять звездочек.

— Что будете? — спросил он.

— Всё! — выдохнул Степан, не веря своим глазам. — Наливай.

* * *

Водка выпита. Пили её под уху за встречу с инопланетными цивилизациями, за дружбу землян с инопланетянами, за мир во всей вселенной, за то, чтобы всё хорошо кончилось. Василий разрешил Вовке выпить рюмку. Не каждый день пьешь с представителем внеземной цивилизации. Бутылка закончилась быстро, но за это время Ааллог успел рассказать, как он попал сюда два года назад по местному измерению времени.

А случилось это так. Их было трое — исследователей цивилизаций. Неприкосновенность их охранялась межгалактической конвенцией. Им запрещалось иметь оружие. Корабль, в котором они находились, совершил посадку на одну из планет, покинутую атанийцами. Повсюду виднелись следы разрушительной войны, в результате которой планета потеряла атмосферу, и стала непригодной для обитания. Облаченный в скафандр, он вышел первым на поверхность. Сделал несколько шагов. Последнее что он помнит, это яркая вспышка, после которой наступило забытьё. Очнулся уже здесь в этом мире. Без скафандра. Сняли с него скафандр.

Здешние, потомки первых, попавших сюда, прозвали его за скафандр Гагариным. Не верили, что он инопланетянин. Они называли себя хозяевами. А их предки попали сюда более ста лет назад. Он потом разобрался в ситуации. Целым поселком они сюда попали. Позже в эти места попадали, кто вместе с самолетом, кто на корабле, а кто просто так. Вышел, например, в булочную за хлебом или с собачкой вечером прогуляться, и прямиком сюда. А эти — хозяева, всех более поздних вылавливали и заставляли на себя работать. От них же узнавали, что там, на земле делается. А работы много. Жили в бараках. Работали от рассвета до заката. Он лично ухаживал за свиньями. А кто сбегал, того ловили и убивали на виду у остальных. Зверски. А куда убежишь-то? Отсюда выхода нет. Замкнутое пространство. Иллюзия безграничности. Он кое-что узнал по рассказам о здешнем мире. Понял, куда попал. Здесь все смешалось и реальность, и нереальность. Все пространства перепутались, заплелись в немыслимую паутину. Хозяева боятся нереальности. Кстати все остальные тоже. А он понял, что этим можно воспользоваться. Через год рабства сбежал. Хозяева преследовали его. Но ему удалось уйти, скрыться за иллюзиями. Так он добрался до этого острова, да и обосновался здесь. Иногда совершал вылазки за стену. Обжился, обзавелся барахлишком. Построил зимовье. Даже оружие заимел. Охотился, рыбачил. Нападали на него ходры не раз. Ходры — это такие твари измененные. Из медведей они получаются. Пространство их меняет. Василий с Вовкой многозначительно переглянулись, когда Ааллог про этих ходров рассказывал. Им вспомнилось нападение дикой твари на них возле корабля.

— Вот так у меня всё тут и сложилось, — подвел черту под рассказом Ааллог и потянулся за коньяком. — А как же вы сюда попали?

— Да вот, преследуют нас, — ответил Василий.

— И вы здесь скрываетесь? — спросил Ааллог, разливая коньяк по стаканам.

— Лучше будет сказать, что нас здесь скрыли. С концами скрыли. Чтобы мы кончились здесь, — угрюмо произнёс Степан.

— И кто же?

— Атанийцы. Некто Мольгаут. Слыхал про такого?

— Ещё бы! — воскликнул Ааллог. — Личность известная! Координатор комитета повстанцев. И чем же вы ему не угодили?

— Наоборот чересчур угодили, — Степан показал пальцем на Вовку. — Не узнаёшь?

— Нет, покачал головой Ааллог после минутного раздумья и кивнул головой на Василия. — Сын его, похоже. А что?

— Да ничего. А про такого слыхал по имени Лик Зимун?

— Ещё бы! — Ааллог многозначительно поднял палец. — Герою атанийцев Лику Зимуну в моих работах посвящен специальный раздел. Еще бы не знать! Это легенда!

— Она перед тобой, эта легенда, — ухмыльнулся довольно Степан и опрокинул в глотку коньяк.

— Кто? — не понял Ааллог.

— Лик Зимун, блин! — рявкнул Степан. — Не узнаёшь?

— Кого? — в глазах Ааллога читалось недоумение.

— Мой сын, это Лик Зимун, а вернее его перевоплощение, — пояснил Василий, видя, что Степан начал раздражаться. — Нас преследуют.

— Так, так. А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — изменившимся голосом произнёс Ааллог. Глаза его округлились.

— Хорошо, — пожал плечами Василий. По мере рассказа глаза инопланетянина расширялись все более, а к концу и вовсе почти вылезли из орбит.

— Это потрясающе! — прошептал он, зачем-то оглядываясь по сторонам. — Эта информация стоит всех моих исследований. Мне надо обязательно выбраться отсюда. Нет! Вначале надо выпить за встречу! Обязательно! Послушайте! А ведь мы даже не знакомы! Я не знаю ваших имен. Вернее знаю уже, но только имя этого молодого человека. Лик Зимун! Потрясающе!

— Его настоящее имя Владимир. Можно звать Вовка или Вован, — представил Василий сына, затем назвал свое имя. Степан представился сам.

— Вот и чудесно! Ваше здоровье! И особо я хочу выпить за Лика Зимуна, воплощение коего я созерцаю воочию. Это фантастика. Всё мое прошлое меркнет по сравнению с этим моментом. — Ааллог опрокинулконьяк в рот.

— Слушай, Ааллог, а ты вот говоришь, что исследуешь миры. Расскажи нам про этих самых кратонов. Что за звери такие? — спросил Степан и по-свойски толкнул инопланетянина в бок. Тот насторожился.

— Ты чего замолчал-то? — Степан снова толкнул Ааллога под ребро.

— Нельзя нам рассказывать о кратонах, — ответил тот шепотом и посмотрел по сторонам. — Запрещено.

— Что так? — не понял Степан.

— Конвенцией запрещено, — произнёс Ааллог и закашлялся. — Это условие свободного перемещения. Под страхом смерти запрещено.

— Так тут же никто не узнает! — удивился Степан.

— Мало ли, — Ааллог снова посмотрел по сторонам.

— А знаешь такую по имени Исида? — спросил Василий.

Ааллог испуганно втянул голову в плечи и забормотал что-то?

— Чего, чего? — Степан наклонился к инопланетянину, стараясь разобрать, что тот бормочет. Ааллог же тряхнул головой, налил себе коньяк, выпил, не закусывая, и внимательно посмотрел на Степана. Похоже, что неожиданный страх его улетучился.

— Откуда вы знаете про Исиду, — спросил он.

— Приходила она к нам, — ответил Степан. — Информационно. Разговор имела.

— Приходила? — Ааллог задумчиво несколько раз кивнул. — Знать, серьезно они там озабочены, если сам Тайный координатор — второе лицо в Империи разговаривал с вами.

— Тайный координатор? Она тайный координатор? — встрял с вопросом в разговор Вовка. — Эта девочка второе лицо в Империи?

— Эта девочка сменила уже не один десяток материальных оболочек, — усмехнулся Ааллог. — Ей уже черт знает сколько лет. Страшная сущность.

— Они меняют тела? — спросил Василий.

— Меняют, — ответил Ааллог. — Высшие иерархи меняют, сколько захотят в порядке очередности. Самым низшим же не положено менять. Всё, хватит, больше я ничего рассказывать не буду. И так много сболтнул.

— А кто правит Империей? — не отставал с вопросами Вовка.

— Вершитель правит. Бессмертный. Всё, более ничего не скажу, — Ааллог замахал рукой, снова налил себе коньяк и опрокинул в рот.

Ладно, если не положено, так и не рассказывай. А может, ты и не знаешь-то ничего. Не инопланетянин ты вовсе. Коньяк да водку по-земному потребляешь, я смотрю, — ухмыльнулся Степан.

— С волками жить, по-волчьи выть, — рассмеялся пьяно Ааллог. — Живя в одном лесу с этими волчарами, научился многому. Даже язык выучил со всеми разговорными оборотами. Вы земляне настоящие волчары. Зверье. Хозяева звери и те, кто им служит и работает на них тоже звери. Сила в вас. Недаром вас боятся там, в галактиках. Боятся, что вы знаний наберетесь, разрушите заградительные сферы, тогда всем этот…как его… кирдык наступит. А я в этом мире многому поднабрался. Без запинки говорю. Но, все же, надо отсюда мотать поскорее. Как выбраться? Можно! Еще как можно! Вы думаете, почему меня поймали? Я за сканиусом шел. Что это такое? Да это такие две штучки. Одна располагается на скафандре, а другая, дубликат, про запас, на шею цепляется. Хорошие штучки. Они точку твоего местонахождения определяют в любом пространстве, где бы ты ни был.

— Где бы ты ни был? — недоверчиво спросил Степан.

— И где бы ты ни был и что бы ни делал, пред родиной вечно в долгу! — неожиданно завопил Ааллог песню.

— Тихо. Тихо, — похлопал его по спине Василий. — Рассказывай дальше. Песни потом споем.

— Споемте друзья, ведь завтра в поход уйдем в предрассветный туман, — Ааллог, сменив песню, завопив ещё истошнее. Лицо его покраснело. Кровоподтек под глазом налился синевой. Глаза помутнели. Он пел вдохновенно. Поднабрался, похоже, изрядно.

— Прощай любимый город! — неожиданно подхватил хрипло Степан.

— Уходим завтра в море! — возопил Ааллог и резко осекся.

Ты чего? — спросил Степан, готовый продолжать песнопение.

— Завтра же! — Ааллог поднял палец вверх. — Завтра!

— Что завтра? — спросил Василий.

— Уходим за сканиусом. Мы сможем! У нас оружие атанийцев. Да мы их разнесем! Заберем сканиус и свалим отсюда. Я к себе, а вы к себе. А сканиусов два. В принципе и одного хватит.

— А где этот саканиус. И что он, из себя, представляет? — поинтересовался Вовка.

— Это прибо-боорчик такой, — пояснил Ааллог, заплетающимся языком. — Круглый, как тарелочка маленькая. Один приборчик на скафандре закреплен, а другой на шее носится. Он раскладывается, как книжечка, а там сенсоры всякие. Много сенсоров. Он, этот приб-боорчик, сначала, определяет твое положение в пространстве, определяет допустимые точки перемещения, а затем перемещает.

— Тогда зачем космический корабль? — спросил пытливо Вовка.

— На космическом корабле сканиус тоже есть. Он перемещает на несоизмеримо большие расстояния. И выбор перемещения шире. В портативном сканиусе выбор меньше. Тем не менее, он может нам помочь. Это наша единственная надежда.

— И где он этот сканиус? — поинтересовался Василий.

— На самом главном из хозяев, — ответил Ааллог. — Он его на себя нацепил. Корпус сканиуса из золота сделан, а этот материал у вас ценится. Вот он и нацепил его на себя, а как пользоваться не знает. Он его открыть не может, да и не соображает, что внутри. Он думает, что это амулет. Так его и носит на шее. А вот где сканиус, что на скафандре был, я не знаю. Может, они скафандр выкинули. Он им без надобности. Да и сканиус там неприметен. Он на рукаве скафандра закреплен под чехлом.

— Значит надо этот самый приборчик добыть, — Степан задумался, затем налил себе коньяку, выпил и обвел внимательным и трезвым взглядом всех сидящих за столом.

— Надо, — кивнул Ааллог.

— Как зовут главного и где он? — спросил Василий.

— Он живет в главном поселении хозяев. А зовут его Парамон.

— И где это селение?

— За Клыками зверя. Там у водопада еще две реки сходятся. Их сразу-то и не заметишь за каскадами воды. Если на сам водопад смотреть, то река, на которой селение стоит слева течет. Но я по суше шел через нереальности. Я дорогу знаю. Запомнил, когда год назад убежал.

— Ты хотел туда пробраться и спереть этот самый сканиус у главного? — ехидно спросил Степан.

— А что оставалось делать? — развел руками Ааллог. — Не навечно же здесь оставаться?

— Смелый, однако! И тебя поймали?

— Ты догадлив. Я шел тайно по лесам. Полдня даже не успел пройти. Но, теперь, мы по воде поплывем. Как мы по воде поплывем! Вы даже не представляете. А один я не мог по воде. Но теперь сможем. У нас оружие есть.

— Как же так тебя поймали? Ты же дорогу знал. Через нереальности шел.

— По неосторожности, — развел руками Ааллог.

— И тебя везли в это селение?

— Да, убивать, чтобы другим не повадно было. Они тут повсюду рыщут. Особенно по реке. А того, рябого зовут Федор. Остальных я не знаю. Надо было их убить!

— И как же ты хотел добыть этот сканиус, — продолжал допытываться Степан.

— Сам не знаю. Но теперь у нас есть шанс.

— А ты знаешь план поселения? Где дом Парамона?

— Конечно! Парамон во дворце живет, — кивнул Ааллог и клюнул пьяно носом.

— Пошли, проветримся, — Степан хлопнул Вовку по плечу и кивнул головой на браслет. — Ты меня с отцом этим прибором научишь пользоваться. Чувствую я, что дело предстоит серьезное. Пошли что ли?

— Пошли, — согласился Вовка. — Пошли, батя.

— Вы куда? — поднял на всех троих мутные глаза Ааллог.

— Ты это, спи, давай. Мы до ветру пошли, — успокоил его Степан и, прихватив коньяк, направился к выходу. Выйдя за дверь, все трое остановились.

— Зря ты, Стёпа ему все карты раскрыл, — с сомнением покачал головой Василий.

— А чё? — пьяно вскинул голову Степан. — Сам же потом всё рассказал.

— Это уже потом, когда он всё главное узнал от тебя. Никому сейчас верить нельзя.

— Да, уж, — Степан почесал затылок. — Может и зря. По пьяне сболтнул. Хотя, что он может-то?

— Мало ли. Мы его не знаем. Поаккуратнее надо быть. А ты как веслом в ту черноту в воротах.

Василий еще хотел, было высказать опасения относительно авантюрного предложения Ааллога. Дескать, куда он тянет нас этот инопланетянин. Какой ещё сканиус? Нельзя сразу соглашаться. Надо ситуацию изучить. А совать свою голову, невесть куда, весьма рискованно. Но он не успел произнести более ни слова. Всё уже было решено.

— Хватит время терять, — решительно заявил Вовка. — Вы тут болтать вышли, да? Завтра утром выходим. А сейчас учимся поражать цели из бластеров.

— Чего, чего? — Василий, аж поперхнулся. — Ты что тут командуешь?

Вовка даже не удостоил отца ответом.

— Это делается, вот так, — он обхватил левой ладонью браслет и потянул его по направлению к локтю. Хоть и под мухой, был Василий, но на этот раз увидел, как часть браслета сдвинулась, и в долю секунды, в правую ладонь сына выбросилось что-то типа маленького пистолета. Одновременно с этим вокруг Вовки вспыхнуло мерцающее сияние.

— Повторили за мной, — произнёс Вовка тоном, не требующим возражений.

— А это что за свет вокруг тебя? Ты будто в ангела превращаешься? — спросил Степан, разглядывая Вовку. — Защита что — ли небесная? Видел я, как пальнули в упор в тебя, а тебе хоть бы что. Не взяли тебя пули.

— Ты сообразительный, — кивнул Вовка головой. — Силовая защита это. Не отвлекаемся. Приводим оружие в состояние боеготовности.

— Куда нажимать-то, — Степан бестолково тыкал корявыми пальцами в браслет.

— Никуда не надо нажимать! Просто оттягивай, как затвор.

— Так бы и сказал, что как затвор, — проворчал Степан. — Гляди! Получилось! А что он маленький такой!? Игрушка детская.

— Ты это, поосторожнее! — предостерег Степана Василий. — Не крути пушкой-то.

А вокруг Степана свет засиял, и сам он засветился довольной улыбкой.

У Василия тоже получилось освободить оружие, которое появилось из браслета, словно по волшебству вместе с силовой защитой.

— Так, очень хорошо! — похвалил их Вовка. — Хоть вы и еле на ногах стоите, но соображаете сносно. Шучу, батя! Шучу! Крепко ещё стоите! Что вам водка да коньяк? У вас же организмы закаленные.

— Да, мы закаленные, — гордо произнёс Степан. — Показывай. Как стрелять-то?

— Направили бластеры на воду! — скомандовал Вовка.

— Направили! — подтвердил исполнение команды Степан, стараясь не качаться.

— Нажимаем на рукояти!

— Нажали! — завопил Степан, и три белых луча пронзили пространство. Два из них распороли воду в сотне метров от берега, а один угодил прямиком в Спасскую башню кремля. Яркая вспышка ударила по глазам. Башня закачалась волнами. Словно, булыжник в воду бросили. А волны от башни по небу пошли и, аж за горизонт. Облака качнулись. Степан невольно голову пригнул.

— Тише ты! — заорал Вовка. — Я же говорил, что в воду направлять надо!

— А я в воду и направлял! Тут прицел явно сбит, — попытался оправдаться Степан.

— Глаз у тебя сбит, — проворчал Вовка.

— Началось! — выдохнул Степан выпучив глаза, и было от чего. Над поверхностью озера призрачно закачалась башня. Еще силуэты на фоне неба проявились. Купола вроде как с позолотой. А по воде призраки поплыли. Много. Фигуры вроде человеческие, а лиц не видать. Размытые какие-то лица, смутные. А вон, похоже, автомобиль едет по воде. И тоже прозрачный весь. Водила этого авто тоже призрак. Привидения, словно, из воздуха проявляются, колышутся, медленно, растворяясь в отражениях озера. Картинка жутковатая. В береговых скалах те видения исчезают. Свободно так, до камня видение доходит и растворяется. Нет его больше. Так, мало того, эти видения фигур человеческих друг через друга проходят. Сойдутся и разойдутся.

— Стрелец вроде, — пробормотал Василий осторожно показывая пальцем на одного из призраков. Тот передвигался медленно, степенно. Можно было различить, что облачен он в длинный красный кафтан, а на правом плече его покачивалась в такт шагам длинная секира. А вон ещё один такой же. Древность какая-то. С допетровских времен, похоже. Вот всадник на коне несется. Плащ развевается. На голове шлем остроконечный. Этот, вообще, из времен Ледового побоища. Но рядом-то автомобиль едет. Похоже, что правительственный. Даже марку можно различить. «Мерседес» вроде как.

— Времена перепутались здесь, — прошептал Вовка. — Это ты Стёпа своим выстрелом нереальность расшевелил.

— А чё, я знал что ли? — начал негромко оправдываться Степан. — Слушай, Вовка? А они нас видят? Я не хочу, чтобы они нас видели. Ну их, на …!

— Да они друг друга не видят, не то, что нас, — успокоил Степана Василий.

— А если ещё раз пальнуть в башню? — ухмыльнулся Степан и поднял руку.

— Кончай шутить! — попытался остановить его Вовка. — Всё. Прячем оружие! Крутим браслет обратно.

Куда там! Степан в раж вошел. В башню он не стал палить. В автомобиль выстрелил, что через ворота проехал и неспешно передвигался в сотне метров от острова. Автомобилю-то хоть бы что. Призраку выстрелы не страшны, даже из инопланетного оружия. Как ехал по воде, так и дальше поехал. Только вот, то ли от выстрела этого, а может и не от него, из воды появилось вдруг что-то чудовищное. Поначалу все трое голову увидели серо-зеленого цвета пупырчатую с маленькими злыми глазками. Глазки-то маленькие по сравнению с головой. А на самом деле вовсе не маленькие, а пожалуй, что с тарелку величиной. Голова-то за два метра длиной будет. А вслед за головой из воды начало туловище подниматься. Лапки передние короткие с коготками. По сравнению с туловищем маленькие лапки метра по два длиной, а само туловище твари из воды поднялось на толстых лапах, и вся эта тварь оказалась высотой этажа в три, а позади неё хвост длинный тянется. Тварь на задних лапах стоит и головой медленно поворачивает из стороны в сторону.

Степан назад шарахнулся, запнулся и упал. Василий на месте застыл.

— Тиранозавр, — прошептал Вовка.

— Ааааа! — дико завопил Степан. Тварь эта повернула голову на вопль и на бок её склонила, словно присматриваясь.

— Не двигайтесь, — прошептал Вовка. — Рептилии реагируют на движение.

— Ты думаешь, он нас видит? — спросил Василий.

— Может быть, — тихо ответил Вовка. — Его пространство затягивает. Он может здесь материализоваться. Дошутился Степа. Поднял пласты времен.

Тиранозавр крутил головой.

— Может обойдется, — забормотал Степан, лежа неподвижно на камнях. — Не надо нам здесь этого. Изыди, блин!

Ага, сейчас. Ушел. Чудовище сделало шаг по направлению к острову, затем ещё один и побежало во всю прыть по воде, приближаясь со скоростью поезда. Василий, недолго думая, поднял бластер и выпалил лучом прямо в оскаленную морду, слыша позади отчаянный вопль Степана. Эффект нулевой. Рванув Вовку за руку, Василий шарахнулся в сторону. Степан резко вскочил, проявив неожиданную прыть, и заскакал зигзагами по камням. Василий ещё раз выстрелил, отчетливо видя десятки длинных острых клыков. Бесполезно. Тварь приближается, шлепая лапами по воде. Брызги летят. Реальность! Это реальность! Но почему же она бежит по воде?! Почему на выстрелы не реагирует?! Всё. Сейчас растопчет и сожрет нас всех.

— Твааарь! — завопил отчаянно Василий, стреляя беспорядочно в чудовище. А оно вдруг резко остановилось, едва ступив на берег, качнулось и растворилось в воздухе, расплываясь смутным облаком над водой. Не веря своим глазам, Василий продолжал нажимать на спуск бластера.

— Всё, батя. Всё! — услышал он словно издалека голос Вовки. — Нет его!

— Нет? — Василий прекратил стрельбу, недоверчиво озираясь по сторонам.

— Не проявился он. А ведь мог бы, — с тайным сожалением в голосе произнёс Вовка. — Это было бы круто! Пошли Степана из воды вытаскивать. Он с берега сиганул, как заправский спортсмен-олимпиец.

— Не надо меня выручать. Тут я. Доплыл сам, — послышался сиплый голос. Из — за прибрежного валуна выполз мокрый Степан. Сплюнул на песок и, покачиваясь, поднялся на ноги.

— Дошутился, — усмехнулся Вовка. — Принял ванну. Освежился.

Степан ничего не ответил. Молча стал стягивать с себя мокрую одежду. Разделся до трусов. Выжал рубаху, штаны, расстелил их на теплых камнях и сам завалился рядом на спину.

— Бластер спрячь, — приказным тоном произнёс Вовка.

— А что? Какой бластер? У меня всё спрятано. — Степан приподнял, голову заглядывая себе меж ног.

— У тебя, что, еще один бластер есть? — засмеялся Вовка, подошел к Степану и крутанул у него браслет на запястье. — Вот теперь спрятал.

— Я заморился, — пробормотал Степан. — Меня этот мир доконает. Вот встрял, так встрял! И ведь самое главное-то, что? Да то, что ведь не поверит никто, если рассказать. Скажут, что белая горячка у Степана. Никто не поверит. Никто. Даже Федька косой. Эх, жалко!

Он ещё, что-то бормотал себе под нос, засыпая прямо на жестких и теплых камнях. Призраки исчезли сами собой. Нереальность успокаивалась. Очередной день близился к завершению. Красный диск солнца клонился к верхушкам деревьев, возвышающихся за кремлевской стеной.

— А солнце реально здесь? — подумал вдруг Василий. — А облака, и это небо?

Ответа на вопросы не было. Да и зачем. Это не важно. Надо искать выход отсюда. Они будут его искать. Завтра. А теперь надо отдохнуть. Спокойно отдохнуть впервые за эти сумасшедшие дни и ночи, полные смертельных опасностей. Отдохнуть на острове посреди озера за стенами Московского кремля. А завтра со свежими силами в новый путь.

Глава 12

Клыки зверя

Хмурое утро срывало клочья седого тумана с башен кремля. В путь собрались ещё затемно. Вышли из избушки. Василий поправил на своем плече ремень автомата. Как-то надежнее с привычным оружием. Вовка тоже не оставил свою «бельгийку». Из-за плеча Степана торчал ствол оружия Великой Отечественной — автомата ППШ. Ааллог прихватил карабин. На трезвую голову у Василия появились сомнения в реализации авантюрной затеи. Бросок на лодке по открытому пространству реки, где их, несомненно, ищут, представлялся ему сейчас явным безумием. Тут инопланетное оружие не поможет. Пальнут с вертолёта из крупнокалиберного, а ещё, чего доброго, ракетный снаряд пустят, что тогда от лодки останется? Собственно за себя Василий не опасался. Ему не хотелось сына в пекло бросать. Может здесь его оставить? Так ведь не останется. Ни за что не останется. А с Вовкой Василию, ой как не хотелось в это безумие встревать. Явная авантюра с печальным исходом. Похоже, что даже у Степана в голове закрутились мысли сомнения. По всему было видать. Он подошел к лодке и нерешительно затоптался на месте.

— Слушай, Ааллог, — спросил Василий инопланетянина. — А по берегу долго идти до этого селения?

— Зачем по берегу? — усмехнулся Ааллог. — По воде поплывём. По берегу долго.

— А тебе не кажется, что мы не доплывем?

— На этом не доплывем, — Ааллог показал на лодку. — Есть кое — что получше.

— Что получше, то? — сразу заинтересовался Степан.

— Вы в лодку садитесь, а я покажу, — загадочно произнёс Ааллог. — Садитесь, не теряем время.

Степан пожал плечами и прыгнул в лодку. Все остальные за ним. Заурчал мотор.

— Туда, — Ааллог показал рукой за остров в сторону одной из башен кремля.

Обогнули остров. Степан скорость сбросил. Башня приближалась.

— Троицкая, вроде, называется, — вспомнил Василий.

Подплыли ближе. Перед берегом, возле башни каменистая гряда высотою в пару метров в озеро выдаётся, загибаясь полумесяцем, а за этой грядой в сером тумане что-то темное виднеется.

— Катер, блин! — воскликнул Степан.

Ещё ближе подплыли. Точно, катер. Да не простой катер-то, а военный, бронированный. Василий уже даже в мыслях не стал задавать вопросов, откуда он здесь. Действительно, а мало ли, что в этот мир попадает. Даже инопланетянина сюда забросило.

Лодка с глухим стуком соприкоснулась со стальным бортом. Вовка первым запрыгнул на катер. С интересом, осмотревшись по сторонам, прикоснулся ладонью к пушке. Василий забрался следом, окинув оценивающим взглядом боевую машину. Ржавчины немного. Сталь хорошая. Заведется двигатель или нет?

— Заведется, — словно угадав его мысли, произнёс Ааллог. Он тоже успел забраться на борт, сияя довольной улыбкой. — Заведется. Я сам проверял. Техника простая, надежная.

— Где ты его нашел? — полюбопытствовал Степан, взобравшись последним на борт, — Это же бронекатер, или речной танк, как его называли в свое время. Пушки у него и башни с танка Т-34.

— Я не знаю всех этих подробностей насчет башен и орудий, а катер здесь был до того, как я сюда попал. Здесь стоял. Так, что прошу принять боевую машину.

— Неплохо, неплохо, — повторял Степан, осматривая судно. — Из амурской флотилии что ли? С японцами воевали на таких. Специально для рек сделан. Осадка небольшая, чуть больше полуметра всего. Слушай, Ааллог, а он в ворота-то пройдёт? У него ширина три с половиной метра.

— При чем здесь ворота? — Ааллог недоуменно пожал плечами. — Ворота это иллюзия. Еще как пройдет.

— Так, посмотрим, что там внутри, — Степан проник в боевую рубку. Любопытный Вовка нырнул следом. Через несколько секунд из глубины трюма послышались довольные возгласы:

— Снаряды есть! И патроны к пулемету тоже! — слышались радостные крики. — Мочить будем! В сортире замочим! Это я из самого кремля заявляю!

Василий прошел на нос катера.

— Как же ты попал сюда? Откуда? Где твой экипаж? — вертелись в голове у него мысли. — Что это за место такое? Как все происходит? С каких концов Земли глотает это пространство материю. Да и, разве, с Земли только? Какие же тайны хранит этот мир?

Чем больше он сам себе задавал эти вопросы, тем более ощущал свою беспомощность перед великими тайнами мироздания и бесконечностью вселенной. От этой мысли становилось неуютно, и вместе с тем он ощущал нарастающий восторг, переходящий в эйфорию. Он ощущал бессмертие и великую бесконечность пути, полную загадок и тайн. Вся прошлая жизнь казалась ему чем-то маленьким и ничтожным. В сравнении с тем коротким временем, что он провел в этих необычных мирах, былые дни казались пустыми, однообразными и, мало того, никчемными. Словно ворота открылись в бесконечность. За спиной осталась темнота нереальности, а впереди вспыхнул новый свет и озарил своими лучами нечто безграничное и великое.

Василий вздрогнул от звука, ударившего по ушам. Это завелся мотор катера.

* * *

Ворота миновали беспрепятственно. Прошли нереальность Аничкова моста. Когда вышли на большую воду, Степан добавил оборотов. В рулевую рубку, через открытый иллюминатор, хлынул прохладный, утренний воздух вместе с мелкими речными брызгами. Катер шел быстро, отбрасывая крутые волны. Лодка Степана отдыхала на корме. Затащили её туда вчетвером вместе с мотором.

Василий напряженно всматривался вперед. Поправил автомат на плече.

Проплыли первый поворот.

— Странно, — пробормотал Ааллог. — Где же они? Я же знаю, что ищут нас. Чувствую.

— Да вот же они, легки на помине, — ухмыльнулся Степан и повернул браслет на руке, весь озарившись светлым ореолом. — Оружие к бою!

Из-за поворота реки навстречу выплывал катер. Скорость у катера приличная. Вдоль бортов белые буруны стелятся. Похоже, что тоже военный. Точно, военный. Вон и пушку видно. Пулемет на рубке торчит.

— Включаем защиту! — скомандовал Вовка. — Ааллог, спрячься за нас.

— Опасаешься, что броню пробьют? — озабоченно спросил Степан. — А, ежели, наша инопланетная защита не выдержит?

— Не знаю, — буркнул Вовка. — Выстрелят, там узнаем.

— Не надо ждать! Стрелять надо! — решительно заявил Василий и поднял руку с бластером, просовывая оружие в иллюминатор.

— Стой! — прикрикнул Вовка. — Если бы они хотели, то давно бы уже выстрелили. Смотрите! Они разворачиваются!

— Удирают! — радостно завопил Степан. — Ну, нет! От меня не уйдёшь! У нас катер быстрый.

— Дай им уйти, — спокойно произнес Вовка. — Пусть уходят. Боятся, значит, уважают. Они уже почувствовали нашу силу. Может, мы без боя договоримся.

— А ты стратег, — ухмыльнулся Степан и чуть сбавил скорость.

— Лик Зимун, как — никак, — добавил Ааллог и учтиво склонил голову.

Катер исчез за поворотом.

— Нет, не договоримся, — с сомнением покачал головой Василий. Он помнил глаза рябого. Это были глаза зверя.

Прав был Василий в своих сомнениях.

Катер прошел ещё один поворот. Послышался звук лопастей. Вертолет медленно выполз из-за холма. Близко подлетать не стал. Дал круг на расстоянии с полкилометра от лодки. Похоже, что там тоже опасались приближаться. Наблюдали. Изучали.

Еще один поворот миновали. Вот и остров, на котором состоялась встреча со здешними туземцами. Вскоре и остров растаял за кормой. Катер быстро поглощал расстояние. Доплыли до корабля на берегу. Миновали и этот участок пути. Всё это время вертолет не отставал. Кружил назойливо, что муха над головой. Напряжение нарастало.

Еще поворот впереди. Что там за ним?

— Обнаглели мы, однако, — ухмыльнулся про себя Василий. — Как на ладони плывем. А, ведь, в этой решительной наглости и есть весь смысл. Противник-то видит нас, а нападать не решается. Силу чувствует. А какая тут сила? Ну и что же, что оружие инопланетное? А катер-то сам уязвим. У них, может и ракеты есть на вертолётах. Тут по всему всякого добра хватает.

— Снимите бластеры, — потребовал вдруг Вовка.

— Это ещё зачем? — воспротивился Степан. — Ни к чему это. Того и гляди, атаковать начнут.

— Снимите! — повторил Вовка так, что ни Степан, ни Василий возражать не стали. Вовка же, сдернув браслет со своей руки, приставил его к браслету Степана, а затем и браслет Василия с другой стороны подсоединил. Получилось нечто вроде высокого цилиндра.

— Очень хорошо, — удовлетворенно прошептал Вовка и поставил цилиндр на пол рулевой рубки, секунду помедлил, а затем ощутимо надавил на него ладонью. Всё вокруг словно всколыхнулось. У Василия в глазах помутилось на пару секунд. Степан пошатнулся. Ааллог невольно рукой за стенку рубки схватился.

— Вот и всё! — довольно произнёс Вовка с гордой улыбкой. — Объединенная силовая защита включилась. Теперь весь катер неуязвим. Правда, я не знаю, насколько она сильна. В бою проверим. Всяко разно удар снаряда ослабит. А броня ослабленный удар выдержать должна.

— Всё это хорошо, а чем стрелять будем? — спросил Степан.

— Пушкой и пулеметом, — не задумываясь, ответил Вовка, — Батя, у вас же в университете военная кафедра была? На танкистов вроде, как там учили? Что ты усмехаешься? Помнишь, как танковая пушка стреляет?

— Да, вроде, припоминаю с трудом, — почесал затылок Василий. — Пару раз довелось стрелять на военных сборах. Можно вспомнить.

— Нет, в принципе-то я могу один браслет отцепить. Тогда у нас бластер будет, — Вовка потянулся рукой к цилиндру на полу. — Но тогда защита ослабнет на треть.

— Нет уж, нет уж, — остановил его Степан. — Пусть уж лучше защита будет. А ты Василий полезай в башню и вспоминай, как стрелять-то.

— А я могу из пулемета стрелять, — неожиданно заявил Ааллог. — Я пробовал.

— Тогда полезай на пулемет! — скомандовал Вовка. — Значит так! Слушать всем мои команды! Я — капитан. Степан-штурман. Батяня — артиллерист. Ааллог — пулеметчик. Все по местам! Без моей команды огонь не открывать!

— Однако же, поколение подрастает, — подумал Василий и беспрекословно полез в башню. Там было тесновато. На военной кафедре в университете их обучали на несравненно более поздних моделях танков. Теории учили. А стрелял он уже на сборах, да и то под присмотром инструктора. Тот всё сам делал — заряжал, наводил, да и стрелял сам. А Василий смотрел только. Ну, ничего. Вспомним сейчас. Снаряды под боком. Проверим, как состояние орудия. Нормально. Всё в смазке. Странно. Эти катера выпускались более чем полвека назад. Как он мог сохраниться в боеспособном виде за полвека? Стоп, Вася! А с чего ты решил, что он попал сюда полвека назад? Может он из полувековой давности, совсем недавно сюда попал? Минуя время, залетел? А почему бы и нет? Здесь возможно все. Динозавра видел? Ещё бы немного, и эта тварь прямиком сюда вошла. Похоже, что эта воронка пространственная все подряд из всех времен черпает. Да уж. Нечего тут сказать. Ладно, не будем отвлекаться. Посмотрим вперед через амбразуру. Что там? А там уже интересно. Вот и до Клыков зверя доплыли. Водопад видать. А перед водопадом-то флотилия целая. Катеров разных штук шесть, да лодок с десяток. И ещё один вертолет над ними завис, помимо того, что кругами ползает по небу, на нервы действует. Не многовато ли будет для первого раза. Ну что же Вася, орудие к бою. Забью заряд я в пушку туго. Вот так. Получилось! Всё готово. А Степан-то скорость не сбавляет. А, и правильно! Знай наших! Василий почувствовал неподдельный восторг. Рука сама потянулась выпустить заряд. Но нельзя без команды. Приказ сына, блин! Дожил. Сын ему приказывает. А может и правильно. Так и надо. Брать командование на себя и все тут. Оба-на! Прямо по курсу, метрах в тридцати столб воды вверх взметнулся. Значит, пушки у них есть. Но это, похоже, предупредительный. Далековато разорвался. А что Степан? Скорости не сбавляет. Может и правильно. До флотилии с километр будет. Расстояние быстро сокращается. Видно уже, как на катерах людишки суетятся. Ого! А вот это уже не предупредительный! Катер ощутимо тряхнуло, нос его вздыбило. Ослепительная вспышка ударила по глазам. По голове, словно тяжелой подушкой ударили. А защита-то, похоже, держит! Попадание прямое было. Опять тряхнуло!

— Огонь! — услышал Василий крик Вовки. Конечно огонь! Пушка уже давно наведена на один из катеров. Выстрел! Есть! Прямое попадание! Более чем отлично для первого раза! Как это я так смог? Случайно, наверное. Василий увидел, как катер противника взметнуло вверх черно-красным столбом дыма и огня. Продолжим! Заряжаем ещё!

Катер вновь тряхнуло. Василий увидел, как флотилия противника окуталась дымами от выстрелов. Ракета! Вертолет ракету выпустил. Она метнулась навстречу катеру огненной стрелой. Выдержим? По голове уже не подушкой, будто, ударили, а на этот раз увесистым медным тазом приложили. Выдержала защита! А вот вам подарок! Есть! Попадание! Ну, ты просто прирожденный артиллерист, Вася! Второй катер задымил. Василий увидел, как фигурки людей подбросило вверх взрывом. До флотилии противника метров пятьсот осталось. Вертолет задымил! Падает! Ааллог его срезал. Молодец инопланетянин!

— Наверх вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает! — услышал Василий. Это неожиданно громко завопил Степан.

— Да нет уж, не последний, — ухмыльнулся Василий, загоняя снаряд в ствол. Выстрел! Черт! Мимо на этот раз. Зазнался ты, Васёк. Небрежно сработал. А противник-то разворачивается! Отступает! Наша взяла! Точно, отступает!

Четыре катера разворачивались, показывая корму. И лодки полный назад включили. Победа! Теперь на их загривке дальше прорываться. Но не последняя это схватка. Есть у них там ещё кое-что в запасе. Ничего. Главное, что первая схватка наша. Противник деморализован. Почему же мы скорость сбросили? Надо преследовать! Василий пробрался в рубку.

— Что случилось? Почему мы их не догоняем? — спросил он.

— Защита ослабла. Подзарядить надо, — пояснил Вовка. — Много энергии потратили.

— А как её заряжать?

— Она сама заряжается при выключенном состоянии.

— А сколько она заряжаться будет?

— А черт его знает? — Вовка пожал плечами. — Посмотрим. Но лучше нам пока не соваться вперед. Ааллог! Слазь с пулемета! Ты там живой?

— Еще как живой! — раздался довольный голос инопланетянина.

— Слазь! Перерыв!

— А ты стрелок! — произнёс Степан, уважительно глядя на Василия. Два катера срезал! Инопланетянин тоже круто сработал. Вертолет завалил!

— Слушай, батя, — Вовка посмотрел на Василия внимательным взглядом. — Скажи, кто ты есть на самом деле. Только не надо говорить про дворника. Мне эта сказка уже надоела. Я видел, как ты кулаками работаешь, как стреляешь и, вообще, ты на агента похож, типа Джеймс Бонд который. Так кто же ты есть на самом деле?

— Агент и есть, — усмехнулся Василий.

— Да ну тебя, — обиженно отмахнулся Вовка.

— Не веришь — не надо. Человек странное существо. Он охотно верит в самую чудовищную ложь, но зачастую не воспринимает правду.

— А я не человек. Я атаниец, — ответил Вовка и снова внимательно посмотрел на отца.

— Ааллог! — крикнул Степан. — Ты чего там застрял?!

— Воздухом дышу! Созерцаю! — послышалось в ответ. — Красива же ваша планета, если этот мир является её отражением. Жаль будет, если она…

Инопланетянин не закончил фразу.

— Ты чего там? Слазь, давай! — настороженно крикнул Степан. Он почувствовал неладное.

— Изменение! Изменение реальности! — раздался отчаянный вопль Ааллога. — Поворачиваем назад! Быстрее!

Инопланетянин свалился в рулевую рубку и, ухватившись обеими руками за рулевое колесо, крутанул его направо. Степан же на месте застыл, выпучив глаза в иллюминатор по ходу движения катера. Василий невольно за автомат схватился.

— Выстрелы пушечные расшевелили это, — прошептал Вовка.

Со стороны водопада надвигалось нечто чудовищное в виде клубящейся черной тучи, разрываемой багровыми сполохами. Туча накрыла собою Клыки зверя, реку, берега, поднимаясь к небу бурлящими потоками.

— Мы не успеем, — подумал Василий в тот миг, видя, как стремительно сокращается расстояние между катером и яростно клокочущей, словно живой черной массой. Он накинул автомат на плечо и взглянул на Вовку. Сын наклонился, поднял браслеты, отцепил один из них и протянул Василию. Тот не успел взять инопланетное оружие. Туча настигла катер. В глазах Василия потемнело. Внутри словно, что-то взорвалось яркой вспышкой и потухло, медленно растворившись в черноте.

Глава 13

Гардарика

Василий почувствовал, как кто-то шарит у него в карманах, открыл глаза и увидел незнакомца весьма странного вида. Тот деловито запустил правую руку во внутренний карман его куртки и, вытащив сотовый телефон, тупо смотрел на аппарат. Голову незнакомца закрывал железный шлем, из-под которого ему на плечи спадали длинные спутанные пряди рыжеватых волос. Левую руку незнакомца закрывал круглый щит.

— Какого черта? — негромко произнёс Василий. Незнакомец вздрогнул, выронил телефон и резко отпрыгнул в сторону. Василий вскочил на ноги.

— Где я?

Он оценил обстановку за доли секунды. Берег реки. Их двое. Одеты весьма странно. Что за маскарад? Шлемы на головах. Щиты круглые. На правых руках наручи — латы, закрывающие руку от ладони до локтя. Взгляды неприветливые. Смотрят исподлобья. Изучают настороженно. Морды бородатые. Один долговязый, а второй, тот, что в карманах у Василия шарил, коренастый и крепкий. Долговязый в кольчугу облачен, а грудь коренастого панцирь из толстой, похоже, что из бычьей кожи закрывает.

Василий наклонился, подобрал телефон и сунул его обратно в карман.

— Кто такие? — спросил.

Вместо ответа коренастый неуловимо быстро взмахнул правой рукой. Василий уловил блеск стального клинка. Реакция быстрее мысли. Не зря его обучали. Пригодилось теперь. Ушел в сторону от разящего насмерть удара. Нападающий провалился по инерции вперед и получил в бок, ломающий рёбра, удар ногой. Если бы не панцирь, то пара-тройка ребер у того, точно бы, не выдержала. А так он, всего лишь, отлетел метра на три, охнул, согнувшись пополам. Меч выпал. Василий его незамедлительно, подобрал. В этот момент долговязый, с яростным воплем, кинулся вперед.

Противник неплохо клинком закрутил, но техники японского меча явно не знал. Пять секунд — и он обезоружен. Василий поднял с земли второй клинок. Потрогал пальцем остриё.

Агрессивные незнакомцы, потеряв оружие, в бессильной ярости издавали глухое рычание.

— Кто такие? — спросил Василий.

В ответ только взгляды, полные нескрываемой злобы.

— Вы меня понимаете?

Незнакомцы глухо зарычали и кинулись прочь в лесную чащу.

— Эй, постойте! Кто вы такие?

Только ветки затрещали в ответ.

Василий воткнул один из клинков в песок. Начал рассматривать второй. Оружие добротно сделано. Лезвие острое, как бритва. Рукоять для захвата удобная. Можно при необходимости двумя ладонями браться. Балансировка клинка правильная. Противовес на рукояти имеется. Хороший меч. Лезвие сантиметров восемьдесят будет. В самый раз. Коренастому он принадлежал. А тот, что в песок воткнут — подлиннее будет. Под стать долговязому. Да кто же они такие? И что это за место? В голове Василия калейдоскопом закрутились картинки боя на реке, надвигающаяся черная стена. Где Вовка? Где все?

Он затылком почувствовал неладное и резко обернулся. Приближалось судно. До него было метров двести. Собственно, кораблём эту посудину назвать было нельзя. Скорее, это была большая лодка с мачтой и парусом, подобранным к перекладине. Лодка уверенно двигалась против течения. Два десятка весел по бортам ритмично погружались в воду, быстро продвигая судно вперед.

— На дракар похоже, — отметил про себя Василий. — На судно древних викингов. Только викингов еще здесь не хватало. Не нравится мне это всё.

Как бы, в подтверждение своих мыслей, он услышал слева звук открывающейся бутылки шампанского. Посмотрел вниз. В нескольких сантиметрах от левой ступни из песка торчала длинная стрела. Еще одна просвистела над головой и воткнулась в ствол дерева за спиной.

— Сматывайся! — подсказал внутренний голос.

До судна оставалось метров сто.

— Эй, вы там! — крикнул Василий, взмахнув рукой. — Я не желаю вам зла!

— Пора делать ноги! — отчаянно возопил внутренний голос. Василий оглянулся на береговой откос и вновь посмотрел на реку. Судно быстро приближалось. На его носовой части уже можно было разглядеть череп какого-то животного с широкими ветвистыми рогами. Концы рогов были окрашены чем-то красным, словно кровь запеклась.

Справа послышался шум. Василий повернул голову. Вдоль берега бежала, быстро приближаясь, группа людей человек двадцать. Они что-то выкрикивали, размахивая блестящими клинками. Во враждебности их намерений сомневаться не приходилось. Ещё одна стрела просвистела в сантиметрах от уха.

— Достаточно, — мелькнула мысль. Он повернулся и взбежал наверх по береговому откосу. Хотел, было бросить меч, но передумал. Пригодится. Позади себя он услышал злобные крики и прежде, чем скрыться за стволами деревьев, оглянулся. Люди в лодке, не дожидаясь пока та пристанет к берегу, выпрыгивали в воду. Василий ринулся в лесную чащу.

По мере продвижения вперед, лес становился всё плотнее. Бугристые стволы деревьев мелькали перед глазами. Колючие густые лапы елей хлестали по лицу. Голоса преследователей за спиной не утихали.

— Упорные ребята, — выдохнул Василий, падая на четвереньки, и жадно хватая ртом воздух. Голоса преследователей приближались. — Куда бежать-то? Надо направление изменить. Обмануть их. Они полагают, что я дальше в глубину леса побегу. А вот и нет. Я вправо побегу вдоль берега. Туда, откуда вы приплыли. Так вот!

Василий вскочил на ноги.

Пробежав примерно с километр, в избранном направлении он уткнулся в густой бурелом поваленных стволов. Здесь пути не было.

Остановился и прислушался. Голосов преследователей не слышно. Отстали, похоже. Только ветер шумит в кронах деревьев, да изредка вскрикивает лесная птица. Куда теперь идти? Вроде дымом пахнет. Откуда?

Он начал забирать влево от бурелома, туда, где через лесную чащу пробивались лучи солнечного света. Через пару сотен метров лес неожиданно расступился. Василий запнулся о трухлявый пень и остановился. Нереально жуткая картина открылась перед ним. Ветер гнал над лесом потоки черного дыма, поднимающегося от нескольких десятков горящих бревенчатых строений. У ближайшего строения на земле лежал человек со стрелой в груди. Немного поодаль, в луже темной крови лежало ещё одно тело. Без головы. Он проследовал дальше вдоль кромки леса. Повсюду лежали мёртвые тела. Тяжелый густой дым разъедал глаза. Слышался гул огня и треск горящего дерева. Что за зверство здесь произошло? Может, кто живой остался?

Он хотел, было углубиться в горящее селение, но тут же оставил свою затею, услышав далёкий гул, напоминающий шум морских волн. Гул этот перекрывая треск пожарища, доносился со стороны невысокого холма, покрытого редколесьем. Недолго думая, Василий направился туда. По мере приближения к вершине шум усиливался. Он напоминал гул моря. Все ближе вершина. Явно слышен звон стали и громкие яростные крики. Еще несколько шагов и перед Василием открылась широкая долина. Вдали блестит водная поверхность реки. Той ли самой реки, по которой они плыли? Может быть. Но это не столь важно, потому что Василий увидел необычное зрелище. Он увидел тысячи людей. Людское море колыхалось, лениво крутилось водоворотами и передвигалось волнами к стенам бревенчатой крепости, что расположилась на берегу реки. С медленной яростной настойчивостью двигались эти тёмные людские волны к стенам, туда, где шла отчаянная схватка. На берегу в отдалении от крепости Василий увидел сотни кораблей, таких же, как тот, который он видел ранее. Он увидел, как падают длинные лестницы, приставленные к стенам, как с них срываются люди. Одна из башен крепости горела, выпуская клубы темного дыма. Странно, он поймал себя на мысли, что взирает на эту жуткую картину противостояния двух сил с интересом, словно фильм смотрит. Чувство ощущения реальности отключилось. Но ненадолго. В голове, словно щелкнуло что-то, и он увидел, как наверх по склону холма взбираются люди. Металлические доспехи блестели, в лучах заходящего солнца. Его заметили. Василий разглядел блестящие прямые клинки и топоры на длинных рукоятях.

— Опять в лес? Да сколько же это может продолжаться? Сумасшествие какое-то. Да кто же вы такие? — В груди Василия начала подниматься и клокотать отчаянная ярость.

— Да кто же вы такие? Кто вы?! — крикнул он. А они быстро приближались. Разум взял верх над отчаянной яростью. Василий нырнул в лес. Вновь перед глазами замелькали стволы деревьев. Ветви захлестали по щекам. Он бежал, пока несли ноги. Запнулся о корень и не нашел в себе сил подняться. Сел на мох, положил рядом клинок, прислонился спиной, к дереву и поднял глаза кверху. Сквозь ветви проглядывало темнеющее небо. На лес опускался вечерний сумрак. Почему вечер-то? Недавно же утро было. Он провалялся на берегу без сознания? Что произошло? Куда теперь?

Внутри поднималась бессильная злоба и безысходное отчаяние. Хотелось убить кого-нибудь. Острый клинок лежал рядом. Василий вскочил, подхватил меч и с яростным воплем рубанул по стволу дерева. Хотелось волком выть. Зубы сами собой оскалились. Зверь вырывался наружу. Этому зверю хотелось в бессильной ярости вернуться назад и броситься на тысячное воинство, а там будь что будет. Уже все равно. Зверь прислушался. Вне всякого сомнения, слышались человеческие крики и звон железа. Звуки приближались. Послышался громкий треск сучьев, словно через лес ломилось стадо.

— Кстати весьма, — процедил сквозь зубы Василий и, перехватив меч, стал ждать. Он почувствовал, как из глубины его сознания поднимается нечто первобытное.

Шум и крики приближались. За деревьями замелькали тени. Неожиданно прямо перед Василием из-за деревьев выскочили трое.

— Опять такие же, как на берегу, — отметил он.

Трое крепких, с мечами наперевес, ребят остолбенели, увидев его.

— Привет! — произнес Василий.

Не сговариваясь, трое с воплями кинулись вперед.

Он отклонился в сторону и меч нападавшего прошёл в сантиметре от правого плеча. Профессиональный удар шел на поражение.

— Вот сволочь, — процедил Василий и отбил удар второго нападавшего. Брызнули искры. Мыслям нет места. Ярость кипела. Он почувствовал смерть в своей руке. Холодную и безжалостную. Сам ничего не понял. Один из нападавших, согнувшись пополам, опустился на землю. Второй без памяти рухнул на спину, получив тяжелый удар рукоятью меча в челюсть. Брызнула кровь. Резким, коротким движением кисти Василий повернул лезвие, отражая удар третьего, нападающего и выбивая у него клинок. Тот отскочил назад, размахивая руками, но тут же выхватив из-за пояса короткий кинжал.

— Какой упорный! — Василий нанес удар клинком по руке противника и опустил рукоять своего оружия на его голову. Еще один противник оглушенный растянулся на земле. Теперь можно оглянуться по сторонам. Оценить ситуацию. Справа послышался шум и треск ломаемых веток. Прямо перед Василием из-за деревьев вывалилось человек десять. За доли секунды он успел оценить обстановку. Семеро нападали на яростно защищавшихся троих. Трое из семерых, не раздумывая, кинулись на Василия. Он увидел перед собой оскаленное, залитое кровью лицо. Некогда раздумывать. Ушел вниз под удар меча, пропустил противника мимо себя и нанёс удар в спину. На мече осталась кровь. Противник, как подкошенный упал на землю. На спине у него расплывалось тёмное пятно.

— Убил, — Василий оскалил зубы, отпрыгнул в сторону от смертельного удара и почувствовал, как энергия этого реального кровавого боя передается ему. Звериная сила разрывала его изнутри, перехлестывая через край сознания. Он ринулся вперед. Перед ним замелькали клинки, окровавленные лица, он слышал сдавленные предсмертные крики.

— Берсерк! — услышал он вскрик.

— Где берсерк?! — он крутанулся вокруг оси, ища обезумевшим взглядом нового противника. — Где он? Где берсерк?

Он знал, что так называли неуязвимых воинов древних викингов. Он жаждал схватки с берсерком. Но никто не нападал более. А может это один из тех трех, что стоят неподвижно, устремив на него настороженные взгляды? Но не нападают эти трое. Более того, он почувствовал восхищение в их глазах. И он понял. Это его, Василия они назвали берсерком. Похоже, что они не собирались нападать. Да и зачем им нападать на того, кто уложил почти всех их противников.

Василий посмотрел на свой окровавленный меч.

— Довели сволочи, — мрачно произнёс он, воткнул клинок в землю, показывая тем самым, что не собирается более драться. Глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Клокочущая ярость успокаивалась волнами после бури.

Незнакомцы вложили свои мечи в ножны.

— Нам поспешать надо, — произнес один из них, сделав несколько шагов навстречу Василию. — Благодарим тебя, воин. Сам Хорс послал тебя. Кто ты? Имя свое назови. Мы донесем его до потомков своих.

— Василий я. А кто я — сам уже не знаю.

— Василевс, значит. Из Византии? Издалека. Ты в наш град идешь? Не ходи туда. Там варяги напали. Тебе лучше с нами идти. Нам сейчас нужен такой, как ты. Идешь с нами? Решай. Быстрее. Нам спешить надо. Варяги не ждут.

— А вы куда идете? — спросил Василий.

— Не идем, бежим. До второго сторожевика. Надо сигнал дружине дать. Варяги-то первый сторожевик захватили. Спешить надо. Град до рассвета может не продержаться. Идешь с нами?

— Иду, — согласно кивнул Василий. Признаться, он ничего не понял из объяснений этого странного незнакомца. Какие варяги? Какой сторожевик? Ничего не понятно. Но выбора не было.

— Иду, — вновь кивнул Василий.

— Тогда не отставай, — незнакомец развернулся и бросился в темную лесную чащу. Двое остальных ринулись за ним. Василий следом поспешил.

Взошла луна. Свет её рассеял густой мрак.

— Меня Бакота зовут, — представился на бегу незнакомец. — Справа от меня мой брат Полетай бежит, а в спину нам Вихура дышит. Нас из града послали за дружиной. Нам успеть надо.

— Далеко ещё? — выдохнул Василий. Он уже успел набегаться за день. Ноги наливались свинцом.

— Черную речку пересечем, на пригорок заберемся, а там уже близко, — ответил Бакота. Он бежал легко, как и его спутники. Дело, похоже, для него привычное. Несется, как конь. Но ничего. Василий тоже тренирован. А вот и речка. Серебристый свет луны в ней отражается. Бакота и его спутники, не сбавляя скорости, в воду забежали, поднимая тучи брызг, пересекли за секунды неширокий поток и начали карабкаться на невысокий береговой обрыв. Стараясь не отставать, Василий забежал в речку. Воды по колено. На бегу зачерпнул ладонью холодную воду и плеснул себе на лицо. Лунный свет искрящимися каплями скатился назад в реку.

Взобрался на берег.

Холодная вода неприятно хлюпала в отяжелевших кроссовках. Василий уже едва ноги передвигал. Бегать день и ночь подряд даже его тренированному организму было трудновато. Сколько же они могут бежать без остановки, эти чертовы марафонцы? Пора бы привал сделать.

Неожиданно лес закончился. Открылось широкое пространство, залитое лунным светом. Впереди на холме возвышался силуэт высокой бревенчатой башни. Бакота и двое его спутников ускорили бег. До башни оставалось метров триста.

— Ну, нет. Пожалуй хватит, — подумал Василий, махнул рукой и медленно побрел по высокой сырой траве. Он увидел, как Бакота первым подбежал к башне. В ночной тишине раздался стук. На башне замелькали огни, раздались крики, а вскоре на самом верху зажегся яркий костёр. Василий подошел ближе. На башне царила суматоха. Среди грубых мужских голосов, явно различались хриплые возгласы Бакоты. Слов не различить, но, похоже, тот выражал явное недовольство. Перебранка закончилась, ворота башни открылись, и оттуда выскочили несколько фигур. Василий не успел их разглядеть, они быстро исчезли в ночи. Следом за ними в проёме ворот появилась Бакота. Он подошел к Василию.

— Успели, пожалуй. Теперь и отдохнуть можно. Пошли, — довольно произнёс он и рукой указал на ворота, приглашая войти в башню. Василий ступил внутрь и увидел деревянную лестницу, освещаемую горящими факелами. Следуя за Бакотой, он поднялся наверх и, вскоре, оказался внутри тесного помещения, также освещаемого светом факелов. Кроме спутников Бакоты здесь находились ещё трое человек. Эти люди внешним обликом мало отличались от новых знакомых Василия. При свете факелов можно было более детально разглядеть их одежду и боевую экипировку. Куртки и штаны из грубой кожи. Плечи и голени прикрыты металлическими накладками. Лёжа прямо на дощатом полу, устланном звериными шкурами, они с любопытством разглядывали Василия. Спутники Бакоты также пристроились на полу на звериных шкурах. Только, в отличие от тех троих незнакомцев, они уже спали мёртвым сном. Здесь же Василий увидел крепко сколоченный деревянный стол. Рядом пара лавок стоит. На столе большое деревянное корыто, наполовину наполненное мясом, глиняный кувшин, пустые деревянные кружки. Тут же на столе валялись обглоданные кости.

— Успели уже подкрепиться, — подумал Василий и сам почувствовал острое чувство голода. Почти сутки маковой росинки во рту не держал.

— Ешь, — предложил Бакота и присел сам возле мяса. Подцепив двумя пальцами жирный кусок, он с жадностью впился в него крепкими белыми зубами. Василия не надо было приглашать повторно. Он подсел к корыту и с жадностью начал поглощать еду. Бакота налил из кувшина какой-то тёмной жидкости, залпом выпил, и протянула кувшин Василию. Тот налил себе. Осторожно попробовал. Жидкость была горьковатой на вкус и напоминала пиво. Василий отпил половину. В голове тут же зашумело. Похоже, что крепость этого напитка была значительной. Приятное расслабляющее тепло разлилось по рукам. Он отхлебнул ещё пару глотков, оторвал зубами кусок мяса с кости и повел глазами по сторонам. На стенах потрескивали факелы. Бакота громко чавкал, пережевывая жесткий кусок.

— Значит, ты из Византия? — спросил он, не переставая чавкать.

— С чего ты решил? — поинтересовался Василий.

— Сам назвался, — ухмыльнулся Бакота. — Василевсы в Византии. Мой дед ходил в Византий. Огромный город. Ты из Византия.

Я не из Византия, — возразил Василий.

— Сейчас Византий это Стамбул, — сообщил Василий и тут же спохватился. Какой Стамбул? Что я несу? Здесь, похоже, совсем другие времена. Древняя Русь здесь какая-то. Этот Бакота сам белокурый. Глаза голубые. Черты лица правильные. Не монгол, это точно и не араб. Вроде из Руси он древней. Но надо спросить, на всякий случай, что это за земля.

— Как земля ваша называется? — спросил.

— А ты будто не знаешь? — удивленно поднял брови Бакота.

— Нет, — пожал плечами Василий.

— Ты меня удивляешь, воин. Как же ты попал сюда?

— Да, вот, попал, — усмехнулся Василий. — Так, как же эта земля называется?

— Варяги её Гардарикой зовут — страной городов, а сами мы её Росью называем.

— Всё ясно, — кивнул Василий. — И какой же сейчас год?

Бакота непонимающе посмотрел на Василия.

— От рождества Христова, какой год, — уточнил Василий.

— А вон, ты о чем, — ухмыльнулся Бакота. — Откуда же ты взялся такой? Ежели ты христианин, то почему же не знаешь своего летоисчисления? А ежели не христианин, то почему спрашиваешь? А я и сам не знаю. Не христиане мы. Под Сварогом ходим. Так, что не могу я ответить на твой вопрос.

— Спасибо, знаю примерно уже, — задумчиво кивнул Василий. Он мысленно прикинул. Русь ещё не крещеная. На девятый век похоже. А может и раньше ещё. Только этого не хватало, как в глубины веков попасть. Совсем ты заблудился, Вася. А Вовка-то где сейчас? Полный бред.

— О чем задумался-то? — Бакота, по — свойски, хлопнул Василия по плечу. — Странный ты. Говор у тебя не нашенский. Не здешних ты племен и не варяжских. Где так драться научился? Приемы не наши. Изворотливые какие-то. Хитрые. У нас так не бьются. А ты меня научишь?

— Нет проблем, — хмыкнул Василий. — Кстати, а кто напал-то на вас?

— Ясно кто! Варяги.

— Викинги, что ли?

— Это они себя так сами кличут, а мы их варягами зовем. Они всегда, не ожидав нападают. Но ничего. Наша рать должна успеть, — Бакота вновь налил себе в кружку напитка и залпом выпил.

— Всё, спать пора, — заявил он решительно. — Мы свое дело сделали. Отдохнуть надобно. Ложись прямо сюда на шкуры. Места всем хватит.

Шкура оказалась жесткой и вонючей. Но Василию уже не до комфорта было. Голова вмиг сделалась тяжелой, а уставшие ноги гудели, словно столбы линии электропередач. Тело налилось свинцом, и он провалился в черную обитель глубокого сна.

* * *

Громкие возгласы время от времени, прерывающиеся хохотом, доносились сквозь сон до слуха Василия. Открыв глаза, он увидел бревенчатые стены, закопчённые огнём факелов. Тусклый дневной свет проникал через узкие бойницы в глубь помещения. Уже утро?

— Полетай! Да ты же всю битву проспал! — донесся снаружи хриплый мужской голос.

— Если бы не я, ты бы её тоже проспал, — послышалось в ответ.

— Ну, мы им дали! — снова прозвучал хриплый голос. — Они не знали куда бежать. Полтысячи на месте положили! Наших тоже где-то сотни две легло. Жестокая была битва. Будет, что вспомнить! Двадцать кораблей захватили! Двенадцать сожгли! Оружия захватили! Сейчас самое время на них пойти и всё пожечь.

Василий приподнялся, столкнул со своего живота ногу Бакоты. Тот спал, посвистывая носом. Спустившись вниз по лестнице, Василий открыл ворота и вышел из башни. Прищурил от яркого света глаза.

— О, а это кто! — услышал он хриплый возглас. Повернувшись на голос, Василий увидел в нескольких метрах от себя вчерашних знакомых Полетая и Вихуру. Они сидели на камнях. Перед ними на вертеле жарился большой кусок мяса. Неподалёку от них стоял рыжебородый человек в воинских доспехах, державший на привязи свинью. Человек удивлённо смотрел на Василия.

— Кто это?! — опять во всю глотку хрипло воскликнул рыжебородый и хохотнул.

— Его зовут Василевс, — хмуро пояснил Полетай.

— Василевс? — переспросил рыжебородый. — Какой же ты Василевс? Василевсы Византием управляют, а ты какой-то странный Василевс. Я таких никогда не видел. Ты откуда такой?

Василий не отвечал. Он смотрел на длинные колонны воинов, идущих мимо, по широкому полю, залитому солнечным светом. Колонны медленно выползали из-за кромки леса. До слуха Василия доносились людские возгласы, звон оружия, ржание коней.

— Ты глухой? — крикнул рыжебородый, дернул свинью за веревку и подошел к Василию вплотную.

— Жирота, ты это поосторожнее, не горячись, — предостерёг рыжебородого Полетай.

— Ты мне не ответил, кто ты такой, — не обращая внимания на предупреждение, прошипел рыжебородый и оскалил желтые зубы.

— Тебе же сказали, как меня зовут, — ответил Василий.

— Я не глухой, — кивнул головой рыжебородый. — Но я тебя спрашиваю, откуда ты такой? На тебе нет воинских доспехов. Значит тебе не место здесь на сторожевой башне. Ты должен быть там, где тебе положено. А тебе положено быть среди крестьян, выращивающих свиней и убирающих навоз.

— Ребята, скажите ему, чтобы он отстал, — попросил Василий. — С меня хватит вчерашнего.

— Оставь его в покое Жирота! — крикнул Вихура. — Тебе же лучше будет!

Но эти слова только раззадорили рыжебородого.

— Мне же лучше будет? Я тебе сейчас кишки выпущу, если ты мне не ответишь, кто ты такой! — завопил он, брызгая слюной. При этом его указательный палец грубо уткнулся в грудь Василия.

— Хватит, достаточно, — правой ладонью Василий захватил палец рыжебородого и, заламывая, резко дёрнул вниз.

— А-а-а, — завопил тот, падая на колени. Свинья завизжала и шарахнулась в сторону.

— Я свое имя назвал, — наклонившись к уху рыжебородого, негромко, но внятно произнёс Василий. — А как зовут тебя?

— Отпусти, — рыжебородый пытался подняться, но каждая попытка причиняла ему нестерпимую боль.

— Я не слышу, как тебя зовут, — повторил вопрос Василий.

— Жирота, — простонал рыжебородый.

— Очень хорошо Жирота. У тебя хорошее имя и сам ты парень, похоже, неплохой. Обещай мне, что будешь вести себя хорошо.

— Я убью тебя!

— Плохой ответ, — Василий надавил на палец.

— А-а-а, — Жирота повалился на землю.

— Что здесь происходит! — послышался голос за спиной. Василий оглянулся и увидел нескольких всадников.

— Отпусти его! — потребовал один из них, сидящий на вороном жеребце, тоном, не допускающим возражений.

— Он обещал убить меня, — возразил Василий.

— Тебя?! — воскликнул всадник и рассмеялся. — Отпусти его.

Василий отпустил палец. Жирота вскочил на ноги и выхватил меч.

— Стой! — всадник властно вытянул руку вперед.

— Я убью его! Убью! — вскричал Жирота. Но, похоже, что он только для вида махал мечом, не решаясь нападать. Полетай, тем временем, поднялся с камня подошел к нему и шепнул, что-то на ухо. Рыжебородый опустил меч. Василий увидел его растерянный взгляд.

— Так это ты и есть великий воин, спасший наш город? — с почтением спросил всадник Василия.

— Я ничего не спасал, — возразил тот.

— Ты дрался, — кивнул всадник. — А это не так уж и мало. Я князь здешних земель. Меня Велимир зовут. Приглашаю тебя к себе. Коня великому воину!

Один из всадников спрыгнул с коня. Велимир рукой указал на седло. Давненько уже Василий не ездил верхом. Ничего. Это как на велосипеде. Не разучишься. Гнедой конь затанцевал под ним, почувствовав нового седока, но быстро успокоился под твердой рукой.

— Следуй за нами! — обронил через плечо князь и направил своего коня к лесу.

Остальные последовали за ним. Василий с места коня в галоп пустил. До леса, что темнел в километре, доскакали быстро. Тут Велимир коня своего остановил, обернулся и внимательно на Василия посмотрел.

— Жаль, что не могу тебя к себе пригласить, — промолвил он. — О многом поговорили бы. Но не велено. А приказано сопроводить тебя до этого леса. Спешиться тебе надо. Иди в чащу прямо и не сворачивай. Там встретят тебя. Я под Сварогом хожу. Как Сварог сказал, так я и сделал. Неволен я иначе поступать. Иди, тебя ждут.

— Кто ждет? — спросил недоуменно Василий.

— Не ведаю я. Тебе только дозволено видеть. А я волю исполняю.

Одни загадки кругом. Василий молча пожал плечами, с коня спрыгнул, несколько шагов к лесу сделал и оглянулся. Всадники молча смотрели на него. Князь руку поднял. Помахал. Василий тоже рукой взмахнул, прощаясь, повернулся к лесу и пошел не оглядываясь.

Он шел прямо, как велено было. Шел недолго. Человека увидел, сидящего на стволе поваленного дерева. Знакомый вроде? Обернулся тот. Да это же Вовка! Нашелся! Камень с плеч свалился у Василия.

— Вовка! — радостно крикнул он и несколькими прыжками преодолел расстояние, отделявшее его от сына. Остановился в нескольких шагах, не веря своим глазам.

— Вовка! Ты!?

— Я, батя, я это, — сын поднялся с поваленного дерева.

— Так это ты князю приказал меня сюда привести? — недоуменно спросил Василий.

— Ну, не совсем я. Меня только за тобой послали, — загадочно улыбнулся сын.

— Кто послал?

— Великий Интегратор послал. Здорово, батя! — Вовка протянул руку.

— Кто? — не понял Василий и машинально протянул ладонь. Руки соприкоснулись с ослепительной вспышкой молнии.

Глава 14

Великий Интегратор

Василия, словно током ударило. Он отдернул руку. В глазах, от яркой вспышки, круги огненные пошли. На несколько секунд потерял способность видеть. Пару раз моргнул, прежде чем вернулось зрение.

— Ты чего дерешься? — недоуменно спросил он Вовку. — Что это было?

А сын только улыбнулся, как ни в чем не бывало.

— Всё нормально, батя. Нам теперь из леса этого выйти надо. Пошли.

— Куда?

— Я же сказал из леса выйти, — Вовка зашагал среди деревьев, обернулся, махнул рукой. Не отставай, дескать.

— Как скажешь, — буркнул Василий себе под нос и за сыном последовал. Шагали среди деревьев недолго. Лес расступился, и Василий застыл, как вкопанный. Земля закончилась. Впереди простиралось бесконечное небо. Внизу плыли облака. Солнца не видно. Но яркий свет заливал всё и вся. А поверхность земли не обрывом заканчивалась, а как бы плавно в это самое небо переходила нечетко-размытой границей.

— Пошли, — махнул рукой Вовка и ступил на бескрайнюю синеву. Шаг сделал, другой и по небу пошел. По пустоте то есть. Или по воздуху, можно сказать. Короче, не видел Василий никакой материальной опоры под ногами сына.

— Пошли, не задерживайся, — нетерпеливо махнул Вовка рукой. — Иди.

— Мы это что? Мы померли, или как? — недоуменно спросил Василий, не веря глазам своим. — Это рай?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Вовка. — Пошли. Тебе объяснят всё.

— Кто объяснит? Ангелы?

— Пошли! — Вовка вернулся, схватил отца за руку и потащил на бездонную синеву. Василий сделал шаг. Он не почувствовал опоры, но вместе с тем нога его не провалилась в пустоту. Странное, непередаваемое чувство. Он перестал ощущать свое тело. Оно стало невесомым. Второй шаг, третий. Василий шагал по пустоте. Чувство неподдельного восторга пронзило его.

— И далеко так идти? — спросил он Вовку.

— Устал? — усмехнулся сын.

— Наоборот легко. Что это за место?

— Не поверишь, — Вовка загадочно улыбнулся.

— И всё же.

— Это миры Великого Интегратора.

— Не понял.

— А ты и не понимай пока. Скоро придем, и тебе всё объяснят.

— Кто объяснит?

Вместо ответа Вовка руку поднял, указывая вперед.

— Что? Где? — спросил Василий, вглядываясь в бесконечную череду ослепительно-белых облаков.

— Облако, — ответил Вовка.

— Что, облако?

Василий задал вопрос, уже почувствовав перемену в окружении. Что-то начало меняться. Не внешне. Словно изнутри. Он ещё не видел глазами, но уже почувствовал изменение. Внимательно всмотрелся вперед и увидел то, на что показывал Вовка. Оно приближалось медленно, это странное, словно живое облако, клубясь темными провалами, переливаясь всеми цветами радуги, увеличивалось в размерах ритмичной пульсацией в такт ударам сердца. Небо начало темнеть, густеющей синевой.

— Стоим, — негромко произнёс Вовка. Но Василий уже и сам невольно остановился, заворожённый этой фантастической картиной преображения.

Небо потемнело. Зажглись мириады звезд. Они светили повсюду — сверху и снизу. А облако это уже почти полнеба закрыло. Да и не облако уже это вовсе, а свет серебристый, поглотивший в себе все радужные цвета. Всё вокруг этот свет залил. Звезды собою закрыл вместе с небом черным. И в этом свете Василий увидел мост. Он светился ярким золотом, но не слепил глаза. И начинался он у самых ног Василия, а другой конец его терялся в серебристом свете.

— Пошли, — сказал Вовка и первым на мост ступил. Василий тоже шаг сделал и ощутил твердь под ногой. Словно по хрусталю прозрачному, осторожно шагал он по этому мосту. А свет впереди усиливается, осязаемо кожей чувствуется. Словно мелкие иголочки лицо и руки покалывают. Силуэты какие-то в свете этом впереди проступают. Башни, вроде, какие-то. Точно башни. Две башни по сторонам ворот с остроконечными верхушками, свет излучающими. Мост прямо к воротам ведет. А что за воротами? Пока ничего не видать, кроме яркого света. Опять нереальность? А это что вокруг? Реальность ли? Какая уж тут реальность?

— Куда ты меня ведешь, Вовка? — спросил Василий.

— Что ты так осторожничаешь, батяня? — усмехнулся сын. — Семерых викингов уложил, как в кино, а тут опасаешься невесть чего. Ты меня удивил прямо. У меня глаз выпал, когда я увидел, как ты мечом крутишь. Какой там агент 007. Джеймсу Бонду до тебя далеко.

— Как видел? Когда? Откуда? — удивленно спросил Василий.

— Так. Разговоры отставить. Заходим, — сказал, как отрубил Вовка.

— Заходим, так заходим, — пожал плечами Василий, шагнул в свет, моргнул глазами и увидел знакомую обстановку. Он стоял в прихожей своей квартиры. Вовка протянул руку и щелкнул выключателем. Зажегся светильник. Василий недоверчиво потрогал руками стену, почувствовав кончиками пальцев старые обои. Не иллюзия вроде. Реальность.

— Мы, что, вернулись? — спросил он Вовку.

— Не совсем, — ответил сын. — Ты проходи. Что стоишь-то, как в гостях?

Василий прошел в комнату. Здесь царил все тот же беспорядок. Кошка с радостным мяуканьем спрыгнула с дивана. Василий прошел на кухню. В чашке ещё оставался корм. Он долил воды в поилку, досыпал корма в миску. Включил чайник. Делал он это всё машинально без эмоций. Он не верил, что можно вот так просто шагнуть в свет и вернуться в свой мир. Не верил. И правильно, что не верил.

— Батя, где ты там потерялся? — послышался голос Вовки. — Иди сюда.

Иду, — отозвался Василий, направился обратно в комнату и невольно остановился в дверном проеме. Небрежно откинувшись назад и закинув ногу на ногу, в кресле посреди беспорядка комнаты сидел не кто иной, как Бакота. Он покручивал правой рукою рукоять меча, острием своим вертикально поставленного на пол. Рукоять меча сверкала драгоценными каменьями. Не простой меч-то. Клинок, словно, из нержавеющей стали выполнен. Зеркалом блестит, зайчики световые отбрасывает. Да и сам Бакота облачен вовсе не в простые воинские доспехи. Кольчуга на нем золотом сверкает, на запястьях наручи искрятся, как и рукоять у меча камнем самоцветным, а на голове тонкая диадема мерцающим светом переливается. Роскошный прикид весьма. Другой бы и не узнал сразу. Но у Василия память на лица хорошая. Сразу признал Бакоту. А тот в упор на Василия смотрит снизу вверх. Серьезно так смотрит.

— Что же ты Василевс, не попрощался со мной? — спрашивает.

— Князь велел за собой следовать, — ответил Василий. — Что за фокусы? Кто ты есть на самом деле?

— Садись, — Бакота кивнул на кресло напротив. Василий сел и тоже откинулся назад, выжидающе глядя на странного гостя. Бакота молчал. Только клинком покручивал. А клинок тот блики отбрасывал, и Василий почувствовал, как эти блики пульсируют у него в голове.

— Кончай гипнотизировать, — усмехнулся Василий. — Давай к делу. Чего надо-то? Кто ты есть? Опять инопланетянин очередной?

Бакота усмехнулся и окинул взглядом комнату.

— Не евроремонт здесь у тебя, конечно, — произнес он и указательным пальцем левой руки провел по отставшим от стены обоям. — Да и развал тут приличный. Но ничего. Это дело поправимое. Самое главное, что связь установлена. Чаю не предложишь? А может, что покрепче есть? Разговор серьезный будет.

— Покрепче нет ничего. А вот чай, это можно. Вован, организуй нам чаю, — попросил Василий сына, всё это время стоявшего молча у окна. Тот согласно кивнул головой и прошел на кухню.

— Так кто же ты на самом деле, Бакота? — спросил Василий, придвигая поближе журнальный столик. — Воин Гардарики? А где твои друзья? Где Полетай и Вихура? И что это было?

— Как много вопросов сразу, — Бакота, как бы задумался на несколько секунд. — Впрочем тебя можно понять. Но давай же обо всём по порядку. А вот и чай нам принесли. Спасибо. Сам Лик Зимун нам чай подносит. Убийца наш.

— Почему убийца? — не понял Василий.

— Да потому что Лик Зимун должен был взорвать Великого Интегратора. Не получилось.

— Ну, допустим, должен был взорвать. А вы-то здесь при чем? Кто такие? Откуда про интегратор знаете?

— Кто такие, кто такие, — мрачно произнёс Бакота, глядя исподлобья — Мы — проявления Великого Интегратора. Его ипостаси. Лично я не кто иной, как Верховный Координатор. А про моих соратников тебе знать необязательно. Ни к чему. И так много знаешь, и ещё узнаешь.

— Хватит сочинять-то, — недоверчиво нахмурился Василий. — Я никому уже не верю.

— А я и не призываю тебя верить. У нас нет понятия веры, — гордо вскинул голову Бакота. — Мы есть чистое знание в первом его проявлении, ибо Великий Интегратор сам есть высшее знание.

— Круто сказано, — кивнул Василий. — Ты чай-то пей. Остынет.

— Благодарю, — Бакота вложил клинок в ножны, отхлебнул из чашки и покосился на Вовку, молчаливо сидевшего рядом на диване. — Итак, ближе к делу. Твой сын, это воплощение Лика Зимуна. Ты уже знаешь.

— Допустим, — согласился Василий.

— Он знает код доступа к взрывателю.

— Ну, не совсем так.

— В нем хранится информация о коде доступа, — поправился Бакота.

— Допустим.

— В нем наша смерть и смерть всему живому на земле. Но нам удалось захватить его информационное тело. Здесь Анубис не достанет его.

— Где это здесь? — спросил Василий.

— В информационном поле Великого Интегратора. Ты тоже находишься в этом поле, а вернее твое информационное тело. Ваши материальные тела остались там, — Бакота неопределенно махнул рукой в сторону.

— Померли, что ли? — нервно усмехнулся Василий.

— Пока нет. Но по истечении определенного времени ваше возвращение будет невозможным.

— Клиническая смерть, значит.

— Вроде того, — согласился Бакота. — Хотя это и не совсем так. Даже при необратимой смерти в физическом теле остаются информационные структуры, которые можно считывать. Нам удалось полностью разделить информационное и физическое тело.

— Ещё круче, — снова нервно усмехнулся Василий. — Какое уж тут возвращение. Тем более, что шесть положенных минут для выхода из клинической смерти прошли давно.

— Здесь прошли, а там нет, — уточнил Бакота. — Там только три минуты прошли. Мы многое можем. Но не в этом суть. Когда мы получили ваши информационные тела, то решили непременно оставить вас здесь. У нас тут весьма неплохо. Твой сын уже убедился. Но вот незадача. Силен оказался твой сын. Помимо его желания мы не сможем его здесь оставить. Если он не согласится, то через шесть, нет, уже через пять часов он вернётся назад. Сам вернётся. Тебя мы тоже не сможем помимо твоего желания здесь оставить. Жаль. Лучше бы вам здесь остаться. Спокойнее всем будет.

— Это, значит, умереть? — уточнил Василий.

— Нет, — мотнул головой Бакота. — После смерти ваши информационные тела разлагаются. Только бессознательная информационная матрица остается. — Здесь же они остаются в целости и сохранности. Жизнь продолжается в информационном поле Великого Интегратора. Возможности здесь безграничны, а жизнь вечна.

— Вечна, говоришь? — Василий недоверчиво посмотрел на Бакоту. Тот важно кивнул головой.

— И возможности безграничны? Это как? — поинтересовался Василий, не скрывая своего скептицизма.

— Это надо увидеть. Он уже видел, — кивнул Бакота на Вовку.

— И, что?

— Пока ничего. Думает. А, что тут думать-то? Разве здесь плохо?

Вовка невесело усмехнулся.

— Не желаешь ещё раз прогуляться?

— Зачем? — Вовка пожал плечами.

— Ладно. Побудь тут. А мы с твоим отцом пройдемся по мирам. Пусть он сам увидит. Ты не возражаешь против прогулки? — спросил Бакота Василия. Нет? Тогда пошли.

Василий встал с кресла.

— Вован, ты это здесь побудь. Не убегай. Хорошо.

— Здесь не убежишь, — ответил Вовка. — А ты иди. Прогуляйся. Посмотри на райские сады.

— Может, с нами пойдёшь?

— Я уже видел.

— Как знаешь, — Василий направился к выходу. Бакота ждал его. Он распахнул дверь. Василий шагнул за порог.

* * *

Теплое лазурное море лениво плещется у ног. Василий невольно оглянулся, ожидая увидеть за спиной дверь квартиры, а там высокие пальмы осторожно перебирают своими длинными листьями воздух, повинуясь ласковому ветерку. Широкий песчаный пляж раскинулся в обе стороны, насколько хватает глаз. В море причал на сотню метров уходит. У причала белоснежная яхта на волнах колышется. Возле яхты человек стоит, рукой машет Василию. Иди сюда, дескать. Василий к причалу направился. Он поначалу не признал издали в этом человеке Бакоту. Тот наряд сменил. Вместо роскошного воинского облачения теперь на нем красовались красные шорты, белая футболка. Голову прикрывало широкое сомбреро.

— Не жарко тебе, — широко улыбнувшись, спросил Бакота Василия, когда тот подошел ближе. Нет? А то сменим наряд. Не надо? Как хочешь. Тогда прошу на борт своей собственной яхты.

— Не понял? Как это своей? — недоуменно спросил Василий.

— А ты как думал? Здесь возможно всё. Что, не устраивает? Может лайнер круизный подогнать? Или на вертолете изволите?

— А куда мы направляемся?

— На остров. В твой дворец. Ты проходи на борт, не стесняйся.

— Мой дворец?

— Твой, твой. Это всё твое, — Бакота широко раскинул руки. И море это тоже твое. Заходи на борт. Проходи на корму. Там уже все устроено.

Пробравшись на корму, Василий увидел там богато сервированный стол, ломившийся от снеди и напитков. Рядом со столом длинноногая фотомодель стоит в мини-бикини и белоснежном фартучке. Прислуга этакая.

— Здравствуйте, господин, — произнесла она, растянув рот в белоснежной улыбке.

Василий небрежно кивнул, опустился в мягкое кресло, погладил ладонью подлокотник и осмотрелся по сторонам.

— А неплохое корыто, — произнес он. — Мое, говоришь?

— Твое, — согласно кивнул головой Бакота, поднимая бокал с красным вином. — За хорошее начало.

— И за крепкий конец! — ухмыльнулся Василий, лениво окинул взглядом фотомодель с головы до ног, и опрокинул напиток в рот.

— Хороший тост! — радостно потер ладони Бакота.

— А эта стриптизерша тоже моя?

— Естественно! Здесь всё твое.

— Ступай детка, — Василий отмахнулся рукой, как от мухи. — Нам тут серьезно надо побеседовать.

Фотомодель послушно удалилась, покачивая бедрами. Яхта меж тем набрала ход. Берег удалялся.

— Молодец. Сразу хозяин чувствуется, — одобрительно кивнул головой Бакота.

— Долго плыть-то? — поинтересовался Василий.

— Скоро. Уже острова начались.

И верно. Яхта плыла меж островов, невесть откуда появившихся, покрытых густой сочной зеленью.

— Острова тоже мои?

— Все, все твое! — Бакота широко раскинул руки.

— Ну, я прямо Маркиз Карабас какой-то! — засмеялся Василий. — А ты кот в сапогах.

— Какой ещё кот? — нахмурился Бакота.

— Сказка есть такая. Не читал?

— Я не читаю сказок. У нас здесь есть специалист по сказкам легендам и прочим мифам. Кстати, ты успел с ним познакомится. Жирота его звать.

— Тот самый, которому я палец заломал? Хозяин свиньи? Так ему и надо сказочнику. Не будет нарываться, — Василий довольно расхохотался. Вино ударило ему в голову. Стало весело.

— Кстати, а что это за комедия была? Гардарика эта, штурм крепости, резня? — спросил он с интересом.

— Играем мы так, — ухмыльнулся Бакота. — Создаем игру и сами участвуем. На этот раз мы за русичей играли. А тебя привлекли для проверки.

— Для проверки чего?

— Готов ли ты?

— К чему?

— Ко всему.

— Ну и как?

— Готов. Если бы не ты, мы бы проиграли. Ты настоящий берсерк. Твой сын был в восторге. Давай ещё по одной за готовность ко всему, — Бакота потянулся к графину с вином.

Выпили ещё по бокалу.

— А вот мы и прибыли! — воскликнул Бакота, показывая рукой за спину Василия. Тот оглянулся и увидел остров. Среди прочих островов он выделялся, прежде всего, своими размерами и не только. На высоком берегу этого острова продолжением крутой скалы, возвышался башнями дворец. Собственно дворцом это сооружение можно было назвать весьма условно. В этом сооружении много чего было. Там и башни были с башенками и купола стеклянные, окна арочные и круглые, галереи, анфилады и прочие архитектурно-конструктивные извращения. Сооружение впечатляло своей грандиозностью и некоторой несуразностью. По мере приближения проявлялись новые детали.

— Тоже мой? — спросил Василий и, не дожидаясь ответа, утвердительно произнёс: — Мой.

— Естественно, — ответил Бакота. — Здесь всё есть. Всё, что захочешь. Хочешь — будешь здесь жить. Твой сын тоже. А хочешь — в городе заживешь. Тут у нас города тоже есть. Хочешь — посетим город. А забот никаких. Живи, не хочу. Причем будешь жить, сколько захочешь. Как тебе наше предложение? Ты только сына своего уговори остаться, а то он что-то не решается. Как тебе дворец-то?

Василию вдруг сделалось скучно от всех этих речей Бакоты, будто сладкого переел, и во рту слиплось. Аж, затошнило.

— Слушай, Бакота, — хмыкнул Василий.

— Чего? — с готовностью отозвался тот.

— А сортир есть в этом дворце?

— Какой сортир?

— Обычный, деревянный, грязный, с очком и чтобы вонял.

— Зачем?!

— Очень уж тут всё хорошо и красиво. Тошнит от этой красоты. Разнообразия нет. Хочется чего-нибудь гадкого и грязного. Понюхать хочется.

— Издеваешься, — невесело улыбнулся Бакота. — Как захочешь. Будет тебе и сортир. Сутками там просиживать будешь, если захочешь.

— Да ты меня не понял, — поморщился Василий. — Сортир — это так для образа. Я хотел сказать, что скучно здесь. Слишком всё хорошо. Может быть, вы, потому в такие игры невеселые играете?

— Скучно! — неожиданно возопил Бакота. — Скучно здесь! Да здесь у нас всё есть! Хочешь — в любое время перенесёшься. Великий Интегратор всю историю человека в себе хранит. И не только человека. В любое время сможешь перенестись. И сам участником событий стать. Не веришь? Ступай на берег! Скучно ему!

Василий спустился по трапу и шагнул на влажный песок.

Глава 15

Это не кино

Серая пелена тумана рваными клочьями цеплялась за прибрежные кусты, и не было видно ни неба, ни утреннего солнца. Тусклый рассвет едва забрезжил, когда многотысячное войско закончило переправу и начало выходить на позиции, разворачиваясь во фронт. Сторожевой полк численностью около десяти тысяч конных воинов вооружённых длинными луками, способными поражать врага на расстоянии более трёхсот саженей, первым занял позицию в полуверсте от основных сил, переправившись через реку ещё вечером вчерашнего дня. Теперь за ним медленно разворачивал боевые порядки передовой полк. За густым туманом, поглощающим звуки, приглушённо слышался, напоминающий рокот волн морского прибоя, гул от целенаправленного передвижения тысяч воинов. Лучи осеннего солнца медленно разрывали дымчато-серую мглу, и туман нехотя уступал, открывая величественную картину широкого поля, заполненного боевыми порядками воинов. Два всадника с небольшой возвышенности осматривали позиции, изготовившегося к битве, войска.

Напрасно мы так растянули свои силы. Монголов поболе наших будет, а мы ещё силы розним. Пока не поздно, надо сомкнуться, — сказал своему соседу, воин на гнедом коне.

Делай, князь, что говорю. Я знаю, что будет. На этом поле нет простора для их конников. Монголы наёмную фалангу пустят по центру. Пусть наши конные лучники их потреплют немного и отходят за передовой полк. Строй фаланги нарушится. А там передовой полк. Он плотным клином стоит и пробьет фалангу. Монголов по центру много будет, но большой полк их ослабит и сдержит. Правый край у нас силён, но левый край слаб. Там и будет основной удар. Вот тогда всё и решится.

Князь молчал, окидывая взглядом войска, задержал взгляд на правом фланге. Там вдалеке, упираясь правым краем в густой лес, выстроились семь ровных линий полка правой руки глубиной по пятнадцать бойцов и шириной в триста. Затем он обернулся на, стоявший за спиной, большой полк, расчленённый на ровные прямоугольники. Построением своим полк напоминал боевые порядки римских легионеров с отрядами тяжёлой конницы на флангах. Задержал взгляд на резервных ратях за большим полком и, как бы нехотя, перевёл взгляд на левый фланг.

— Побьют их всех, — произнёс он тихо, кивнув мотнув головой в сторону неровных рядов полка левой руки. — Они биться не обучены. Рогатинами вооружены и доспехов нет. На смерть мы их поставили. Не могу я за спины своих воинов прятаться. В первые ряды встану.

— Твоя воля, князь, — ответил воин на вороном коне. — Я, пожалуй, с тобой пойду, ежели не понадоблюсь в другом месте.

— В каком это другом? — переспросил князь, надевая на голову шлем простого воина. Я не могу понять до сих пор, Пересвет, кто ты на самом деле? Почему помогаешь мне и какому богу служишь? На тебе монашеское одеяние поверх доспехов, но в душе ты не монах, это я точно знаю.

Тот, кого князь назвал Пересветом, внимательно взглянул на князя и проговорил:

Князь земной, нам нужна ваша победа для дел великих. Это всё, что я могу сказать тебе. Смотри вперед.

Князь перевёл взгляд на дальний край поля и увидел, как верстах в трёх появился небольшой конный отряд. Как бы в нерешительности, отряд остановился, повернул вспять и скрылся из виду. Не только князь, а всё воинство увидело их. Над полем застыла тяжёлая, гнетущая тишина, изредка разрываемая пронзительным ржанием лошадей. Около двух сотен тысяч воинов ждали. Ждать пришлось недолго. Вскоре с другой стороны поля, там, где земля соприкасалась с небом, появилась тёмная полоса версты две шириной. Расширяясь на глазах, она медленно приближалась.

Объеду войска. Ещё есть время, — сказал князь Пересвету и поскакал в направлении полка правой руки.

Враг наступал плотной массой, уже были видны построения в первых рядах. Верстах в двух их движение замедлилось и остановилось, после чего началось движение внутри войска. Самый центр их всё больше и больше уплотнялся, в результате чего явно обозначился прямоугольник, примерно версту по фронту и саженей около ста в глубину. Противник построил фалангу, что было крайне нехарактерно для его боевых приёмов. Фаланга, выставив вперед копья, возобновила движение. Вслед за ней пришло в движение и всё остальное воинство. Враг приближался, а из-за края поля выходили всё новые и новые, конные и пешие людские массы. И, казалось, нет им конца и края. За фалангой выстроилось ещё несколько десятков рядов, потом ещё и ещё… На правом фланге пешие воины раздвинулись, пропуская вперёд огромные массы конницы.

Князь объехал войска, отдавая последние команды, и вернулся к Пересвету. Оба направили лошадей к передовому полку.

Движение всего вражеского войска медленно и нехотя успокоилось, но это продолжалось недолго. Вся его масса начала исторгать отряды конников, ручейками стекавшихся напротив позиций сторожевого полка. Тем временем сторожевой полк, растянув позиции по фронту, примерно, до пятисот саженей, изготовился отразить атаку лёгкой конницы противника.

Вражеские конники также маневрировали, то, сжимаясь в плотную массу в полуверсте от линий сторожевого полка, то, растекаясь по фронту. Но, так и не решившись начать атаку. Они снова растеклись мелкими ручейками и растворились в рядах вражеского войска. Словно грозовая туча, армия противника, перекрыв всю ширину пологого склона противоположного края поля, нависла над войском русичей.

— Начнём сами? — спросил князь Пересвета.

— Погоди, — прошептал тот.

Вражеская фаланга, опустив длинные копья, внезапно пришла в движение. За пару сотен саженей до позиций сторожевого полка это движение единовременно прекратилось, и от правого края вражеского построения отделился всадник на коне огненно-рыжей масти. Выехав на середину поля и остановившись, всадник ждал, подняв вверх кривой клинок. В облике воина ощущалась неприкрытая сила. Он ждал.

Поединщик, — удовлетворенно произнес Пересвет, — теперь мой черёд. Прощай князь. Когда-нибудь ещё свидимся. Он ободряюще улыбнулся и добавил, — всё будет хорошо.

Минуя ряды сторожевого полка, Пересвет выехал на середину поля. Остановился против вражеского всадника и скинул с головы монашеский капюшон.

Оба всадника яростно дернули поводья и устремились друг на друга. Когда они сшиблись, казалось, содрогнулась земля. Словно, молния пробежала между ними. Кони вздыбились и рухнули на землю. Упали и оба воина. Войска ждали. Но никто из поединщиков не шевелился.

Взревели трубы, и фаланга пришла в движение. Тысячи стрел сторожевого полка обрушились на неё, расстраивая ряды. Но каждый из воинов успел сделать лишь три-четыре выстрела, после чего, вся мощь фаланги обрушилась на сторожевой полк и, мгновенно, смяла его. Мало кто из полка уцелел и успел отойти под прикрытие передового полка.

* * *

Чувствуя, что падает, Василий, инстинктивно, выставил вперед ладони. Поздно. Правая щека жестко ощутила колючий песок. Отзвуки битвы шумели в ушах. Слышались стоны раненых и радостные крики победителей.

— Прошу прощения, — послышался голос Бакоты. Василий выплюнул песок изо рта. Бестолково озираясь, поднялся на ноги. Отряхнулся.

— Что за хрень? — возмущенно спросил он, видя перед собою солнечный пляж, три шезлонга на песке, круглый столик со снедью и напитками. В одном из шезлонгов, с наглой ухмылкой на лице, восседал Бакота.

— Прошу прощения за неожиданный сюрприз, — не переставая ухмыляться, произнёс тот. — Обычно такие вещи мы проделываем, посадив клиента в глубокое кресло. Но ты же сам хотел развеять скуку. Я, просто, незамедлительно исполнил твое желание. Так, что извини за жесткое возвращение. Присаживайся.

— Значит, вы такое кино тут смотрите? — Василий сел в шезлонг и налил себе бокал вина.

— Шутить изволишь? — вкрадчиво спросил Бакота. — Это не кино. Это информационное поле Великого Интегратора. В нем записана вся история человечества до мельчайших подробностей. Как тебе присутствие в образах реальных участников событий Куликовской битвы? Ты чувствовал их? Ты растворился в них? Ты стал ими? Как тебе острота ощущений? Может тебе мало? А хочешь тебе, отрубят голову на гильотине? Хочешь почувствовать затылком летящее вниз безжалостное острие? А не желаешь ли повисеть распятым на кресте? А, может, желаешь открыть Америку? Что пожелаешь? Скучно, видите ли, ему здесь.

— Всё это, конечно впечатляет. Но это нереальность, — хмуро возразил Василий.

— Что? Нереальность? Да откуда ты знаешь, что такое реальность? — скривился холодной усмешкой Бакота. — А что у тебя там, в твоем мире? Реальность? Там тоже иллюзия! Там иная нереальность. Сверх Великого Интегратора нереальность. Вы же этого там не понимаете. Он же с вами играет. Вы не более чем шахматные фигуры на доске мироздания. Кто-то из вас пешка, кто-то иная фигура, а кто-то считает себя королем. Но никто из вас не знает реальных игроков, передвигающих фигуры. Кто ты там? Что ждет тебя через пару — тройку десятков лет? То же, что и всех, кто обитает там, в иллюзии реальности. Тебя ждет старость, маразм, неизлечимая болезнь и смерть. Ты будешь считать последние дни и жалеть, что не использовал свой шанс. Единственный шанс, который ещё никому не выпадал из людей. Останься здесь и ты будешь одним из главных игроков. Ты станешь властителем этого мира. Покинув этот мир, вы будете обречены. Анубис не оставит в покое твоего сына. Он закодирован на преследование. У вас нет ни единого шанса. Он получит твоего сына и, тогда земля превратится в огненную пыль. Всё исчезнет. Всё!

Бакота замолчал, сверля своими прозрачными глазами Василия. Тот только головой помотал из стороны в сторону.

— Ты сомневаешься? — спросил Бакота. — А в чем твои сомнения?

— В чем сомнения? Да в том, что мы вроде как прячемся. Трусливо сбегаем. А это неправильно, — ответил Василий. — Это не тот путь.

— Глупость какая, — скривился Бакота, словно от зубной боли. — Глупость. При чем здесь трусость? Я же знаю, что ты не трус. Ты это доказал. Твой сын тоже храбрец из храбрецов. Сын своего отца. Я же предлагаю единственно правильный путь. Ты спасаешь себя и сына. Вы обретаете вечную жизнь. Более того, вы спасаете землю и всё человечество. Через какую-нибудь пару сотен лет люди станут несоизмеримо сильнее. Они дают информацию Великому Интегратору, а тот открывает им знания. Никто так быстро не развивается во вселенной, как человек. Великий Интегратор породил людей, а они являются источником информации для своего создателя. Это великий союз. Через двести лет потомки атанийцев прорвут заградительные сферы. В великих битвах они одержат победы над кратонами и станут властителями мира. Вот, что ждет человечество, если ты согласишься с нами и уговоришь своего сына. Нет иного пути, поверь мне. Я вновь, вижу недоверие в твоих глазах. Но почему? Если ты не думаешь о себе, то подумай о своем сыне. Подумай о нем. А, впрочем, что мы здесь рассиживаемся. Пошли во дворец. Ты желаешь увидеть собственный дворец? Не так ли? Мы ведь для этого сюда приплыли. Пойдем. Я уверен, ты ничего подобного никогда не видел.

Бакота поднялся из кресла и настойчиво потянул Василия за руку.

— Зачем? — равнодушно спросил тот.

— Что, зачем? — не понял Бакота.

— Зачем мне этот дворец?

— Цену набиваешь, — нахмурился Бакота и вновь опустился в кресло. — Что тебе ещё надо! Другой, на твоем месте, давно бы согласился. Сам бы просил.

— Я не другой. Я это я, — жестко ответил Василий. — И я не хочу жить в чужих снах, пусть, даже, это будут сны Великого Интегратора.

— Это не сны, — возразил Бакота. — Это информационное пространство.

— Называй, как хочешь. Но реальная жизнь мне больше подходит.

— У тебя там нет шансов. У вас нет шансов.

Понимаешь, Бакота, если бы я чувствовал, что у меня нет шансов там, то я бы, безоговорочно, согласился существовать в этом райском саду, пуская слюни от счастья. Твои доводы логичны. Но я чувствую, что поступлю неправильно, если останусь здесь. Почему? Да потому, что я чувствую, что у нас там есть шанс. Маленький, но есть. Пусть хоть один из тысячи, но есть. А если он существует, то, оставшись здесь, я постоянно буду думать, что не реализовал этот шанс, не использовал его, ушел от боя и променял свою реальную жизнь на вечную иллюзию. Я не могу остаться, а более того уговаривать остаться своего сына. Он сам должен решить. Это его жизнь.

— Ты глупец. Ты безрассудный глупец, — Бакота с сожалением покачал головой. — Анубис будет преследовать твоего сына. Неумолимо преследовать. Он запрограммирован и неуничтожим. Это чудовище, информационная субстанция, способная воссоздавать себя. Ему достаточно солнечной энергии, чтобы сформировать из нее новое тело. Он может воссоздавать себя из воздуха, из воды, из всего, из дерьма, наконец. И свое оружие он может воссоздавать. У тебя нет шанса. Даже одного из тысячи. Более того, вы не сможете выбраться из пространственной воронки. Да это и к лучшему. Анубис вас не достанет там. Но вы там умрёте, исчезнете, сгинете. О каком шансе ты говоришь? Нет у вас шансов.

— Есть, — негромко, но убежденно ответил Василий. — Есть. Я чую. Так говорит мой знакомый старый таёжник Степан. Есть у нас шанс. Ты мне лучше скажи, ипостась, что, разве этот Анубис и впрямь бессмертен и на него управы нет?

— Не знаем мы, — пожал плечами Бакота. — Загадка это пока. Мы пытаемся узнать. Но информация защищена. Одно узнали. Этого гада можно уничтожить его же оружием. Но как у него забрать оружие? Никак не заберешь. Так, что у вас шансов нет.

Бакота обречено махнул рукой, налил себе в фужер водки и залпом выпил не закусывая.

— Ты это, не хорони нас заживо-то? — возразил Василий и задумался.

— Жаль. Сынок — глупец, а папаша ещё глупее, — продолжил тем временем Бакота. — Впрочем, иного я от тебя не ожидал. Проверяя тебя, мы увидели полное безрассудство в твоих поступках. Ты готов был один, кинутся на тысячу. Семь фигур насмерть уложил. Или пять? Нет, вроде семь. Или пять? Всё равно много.

— Дети должны быть умнее родителей. Иначе прогресса не будет, — рассмеялся Василий. — Постой. Так, значит, это была проверка. Гардарика, была не игрой? Меня проверяли?

— Игра это была. Проверка игрой. А ты думаешь в той, твоей реальности, жизнь не играет с тобой, проверяя тебя на прочность?

— Я ничего не думаю. Я действую. Меня жизнь научила действовать и слушать себя. Надо слушать себя и только себя, — убежденно произнёс Василий.

— Это точно! Вот ты и слушаешь только себя. Меня — ипостась Великого Интегратора не слушаешь. А, может оно, и правильно. У нас ведь здесь только разум да логика. Чувств нет. Холодный расчет. А у тебя вера. Упертый ты в своей вере. Не уговорил я тебя. Ну и черт с тобой! Черт со всеми нами! Будь что будет! Риск — дело благородное. Кто не рискует — тот не пьет шампанское! — Бакота махнул рукой, и в кресле напротив Василия появился Вовка. Не выражая никакого удивления по поводу своего перемещения, он только по сторонам посмотрел.

— Упорный твой папашка оказался, — уважительно произнес Бакота. Шанс, видите ли, у вас есть. Ну, а ты как? Не передумал?

— Нет, — улыбнулся Вовка. Даже если бы батя согласился, я бы здесь не остался. Игрушка тут у вас какая-то. Поначалу интересно, а потом приедается.

— Да и нам, признаться самим надоело! — неожиданно выпалил Бакота. — Ничего, придет время, мы там у вас проявимся. Если придет, конечно. Если не кончится всё.

— Придет, — уверенно заявил Вовка. — Это я вам говорю — Лик Зимун. Мы не позволим взорвать землю. А насчет бати я не сомневался. Он у меня берсерк. Под ученого-учителя, правда, косил. Но теперь-то я знаю, кто он на самом деле. Так, что мы назад отправляемся. Пошли, батяня.

— Постойте, — Бакота привстал с шезлонга. — С вами тут попрощаться хотят.

Василий оглянулся. За спиной стояли Полетай и Вихура. Чуть в стороне от них вороной конь рыл копытом песок, а в седле того коня восседал Жирота. На всех троих воинские доспехи золотом светятся. Жирота с коня спрыгнул, и все трое ближе подошли.

Бакота наполнил доверху бокалы.

— За удачу! — провозгласил он тост.

Все выпили до дна. Вовка тоже. Лик Зимун, как-никак.

— Вот так, батяня, — ухмыльнулся он. — Вот мы и прошли с тобою медные трубы. Нам славу и вечное райское благоденствие предлагали. А мы отказались. Что теперь нас ждет впереди?

— Жизнь, — ответил Василий.

— Тогда, пошли, — Вовка хлопнул ладонью отца по плечу.

— Пошли, — Василий посмотрел по сторонам. — Где выход-то.

— Здесь же, — ответил Бакота. — Но не спеши. Время ещё есть. Научу вас кое-чему. Пригодится. Всё же не зря здесь побывали — так сказать за бугром.

Он плеснул в два бокала напиток зеленого цвета.

Глава 16

В круге присутствия

Здесь всегда сумрачно. Медленно клубятся низкие тяжелые облака. Холодный ветер гуляет в древних развалинах мертвого города. В некогда голубых небесах этой планеты завершилась последняя битва. С тех давних времен нечто неосознанное раз за разом влекло его сюда. Вершитель уединялся здесь на высотах руин Элериора — Храма Огня погибшей цивилизации Атан, когда необходимо было принять важное решение. Силой сканиуса он в одно мгновение перемещался на погибшую планету, удаляясь от суеты, и, шурша складками черной мантии, медленно поднимался по крутым ступеням на вершину башни, садился на камень, оплавленный огнем, и устремлял свой взор вдаль, предаваясь воспоминаниям. Время стерло многое, но последнюю битву он помнил, словно это было вчера. На планете полыхал огонь. Всепоглощающий, жадный, пожирающий всё. Враги еще сопротивлялись. Упорно, отчаянно, бессмысленно. Впрочем, у них не было иного выхода. Всё, что у них осталось, это подороже продать свои жизни. Кратоны не щадят врагов. Убивают всех, очищая место обитания. Только кратоны должны жить. Только Вершитель может властвовать над миром.

Флагманский крейсер врага падает на планету. Его глотает огонь. Всё что вышло из огня в огонь возвращается. Свершилось. Великая цивилизация повержена сильнейшей и уходит в ничто. Кончилась власть огня. Наступает время тьмы. Тьма есть начало и конец. Она сильнее.

Черноту космоса изредка прочерчивают уничтожители. Добивают уцелевших. Вспышки разрывают темноту. Это в полной тишине взрываются остатки некогда могущественной армады. В космосе нет звуков.

Последняя битва завершена. Вершитель смотрит на огонь. В тот миг у него были красные глаза — знак великой силы. Только высший из высших в Империи может менять цвет глаз и носить черное.

Эту битву он помнил, но многое стерто временем. Отца своего он забыл, но не его заветы.

— Смысл существования в завоевании мира, — говорил отец.

Здесь на этой планете закончился смысл существования. Мир завоёван. Последние враги уничтожены. Он стал Вершителем. Другие миры вселенной хранили мертвое молчание. Их не надо завоёвывать.

Вершина могущества — что может быть страшнее. Нет более пути наверх. Есть только дорога вниз. Время уходит капля за каплей. Не меняется ничего. Покой и смерть, как брат и сестра. Меняются только тела. Вершитель не помнил уже, сколько он сменил их.

Может быть, желание повторить всё вновь влечет его сюда на эту безжизненную планету? Может быть, он сожалеет о прошедших временах, когда желание власти устремляло его на захват новых пространств, бросая в огонь жестоких битв?

Что-то не складывается там. Выходит из-под контроля. А надо ли? Может быть, оставить всё, как есть? Тогда остается шанс повторить всё вновь. А почему бы и нет? Появится новый враг, и существование обретет смысл. Но поймут ли его Координаторы? В Империи много недовольных, желающих заполучить верховную власть. Только и ждут повод.

Вершитель решительно прикоснулся указательным пальцем к сенсору на запястье левой руки.

— Тайного координатора во Дворец Власти, срочно, — произнес он и немедленно отключил связь, зная, что повторения приказа не требовалось.

* * *

Здесь ничто не меняется со временем. Такова традиция. Дворец Власти неизменен, как и законы Империи. Узкие стрельчатые окна пропускают через цветные витражи свет. Стекло — древний материал, как и пурпурная ткань, закрывающая грубую каменную кладку стены. Пройдя по древним каменным плитам, она остановилась на знаке тьмы — черном Круге Присутствия. Все в Империи знали, что тьма есть начало и конец всего, источник и предел. Черный цвет — символ тьмы. Но черное не есть цвет. Это отсутствие цвета — великая пустота, порождающая проявление мира. Высшим иерархам дозволено стоять на Круге Присутствия. Но только высший из высших Империи носит черные одежды и может менять цвет своих глаз. Исида стояла на Круге Присутствия и ждала. Она ждала, когда будет дозволено ступить дальше.

* * *

Что-то поднимало его из темной глубины. Он пытался глотнуть воздуха, но рот беспомощно хватал пустоту. Грудь сдавило. Там далеко наверху слабо забрезжил свет. Как же далеко он! Надо всплыть, выбраться. Там воздух, там жизнь. Свет становится ярче. Еще немного. Он почувствовал ощутимый удар. Сердце, словно, взорвалось. В горло ворвался поток живительной прохлады, разрывая грудь. Тело пронзает боль, но это жизнь. Боль растекается бурлящими потоками, заполняя все клеточки тела и растворяясь в них, утихает. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Вовку.

— Фу, блин! — сын устало вытер ладонью лоб.

— Ты чего? — спросил Василий.

— Еще спрашивает! — зло ответил Вовка. — Я уже думал, что ты всё, там останешься. Передумал и останешься. Не дышишь. Я тебе уже и массаж сердца делал, как умел. Бесполезно. Вот, думаю гад, папаня. Там остался, в райском садике, соблазнился на фуфло, меня бросил, ну и со злости кулаком в грудину твою вмазал, что есть силы. Так ты сразу вернулся.

— Где мы? — Василий приподнялся на локте и повел глазами по сторонам. — А где Степан с Ааллогом?

— Нету их тут. Не пробегали. Двое нас здесь. В лесочке мы тёмном. Неизвестно где, без еды и без оружия. Сами напросились, — Вовка ухмыльнулся.

— Двое это хорошо. Двое лучше, чем один, — Василий, опираясь на ствол дерева, поднялся на ноги. Голова слегка кружилась.

— Пошли, — кивнул он Вовке.

— Пошли, — согласился тот и тоже поднялся на ноги.

Не сговариваясь, они двинулись наугад через лес.

— Не жалеешь, Вован? — спросил Василий.

— О чем?

— Что не остался?

— Ещё чего! — хмыкнул Вовка. — А ты?

Василий не ответил. Он остановился, и Вовка, идущий позади, уткнулся ему в спину.

— Что остановился? — спросил он и выглянул из-за спины Василия. Тот ничего не ответил. Остановившись на краю обрыва, он смотрел на жутковатую картину, развернувшуюся перед ним. В окружении острых зубьев черных скал внизу простиралась широкая котловина без единого кустика и травинки. На противоположном краю котловины в скалах мерцал кроваво-красный огонь, отбрасывая блики на останки кораблей, самолетов и прочих творений цивилизации, некогда созданных человеком. Их было много, очень много. Они беспорядочно громоздились друг на друга, когда-то бороздившие просторы морей, рассекавшие небесную синеву и заброшенные сюда чудовищной неведомой силой. Кроме кораблей и самолетов Василий видел вагоны, зияющие черными провалами окон, грузовые и легковые автомобили разных времен и велосипед, повисший на мачте корабля. Над всем этим в медленном танце крутились свинцово-черные тучи, разрываемые сполохами молний. Молнии сверкали, а грома не слыхать. Мертвая тишина царила над всем этим покоем.

— Это центр воронки. Дальше нельзя ходить, — послышался шепот Вовки. Но Василий уже и сам знал, что дальше идти нежелательно. Не за чем шагать в эту преисподнюю.

— Пошли назад, — также шепотом, стараясь не нарушать тишину произнёс он, осторожно повернулся, схватил Вовку за руку и потащил назад от края обрыва.

* * *

Вечерние сумерки давно заползли через узкие окна внутрь обширного покоя, неумолимо, обволакивая немногочисленные предметы обстановки — широкий стол из красного дерева, черную шкуру единорога на стене с, блестевшим, поверх шкуры, длинным, двуручным мечом. В неподвижных, устремленных на стену, поверх очага, глазах Вершителя отражались блики, затухающего огня, а высокий открытый лоб от длинных, зачесанных назад волос до переносицы прорезали глубокие морщины. Побелевшие пальцы рук впились в подлокотники кресла. Обстановка древнейшего зала дворца, именуемого Покоем Размышлений обычно действовала на Вершителя успокаивающе. Но не сейчас. В темноте застыло напряжение. В глубине под старыми половицами из черного дерева возился хурт — гнусный грызун, коих за последнее время во множестве расплодилось в старом дворце. Мерзкое животное изредка пробовало на зуб твердое дерево, и этот назойливый звук отчетливо разносился в тишине.

Тихо скрипнула дверь. Хурт затих, затаился. От темного, открывшегося, дверного проёма медленно отделилась тень. Вершитель едва заметно вздрогнул, повел плечами, словно стряхивая что-то.

— Что скажешь Исида? — приглушенно прозвучал его вопрос.

— Притворив за собой дверь, Исида подошла к Вершителю со спины и положила свои ладони ему на плечи.

— Что ты молчишь? Ты снова будешь утверждать, что всё под контролем? — спросил тот, не оборачиваясь.

— Да, — коротко ответила Исида. — Они вернулись.

— Куда? В мир, где мы их не можем достать?

— Они упорны в своем желании вернуться домой. К сожалению, мы им не можем помочь в этом. Но их упорство не лишено смысла. У них есть шанс.

— Ерунда! Всё складывается не так. Всё! Мне донесли, что кое-кто из Координаторов уже прознал о наших неудачах и теперь только выжидает, чтобы в случае нашего окончательного провала обвинить меня. А этот твой Анубис, даже если он получит фрагмент мальчишки, где гарантия, что информация будет считана без искажений?

— Ты пожадничал, мой божественный.

— Не называй меня так более! Хватит! Хватит иронизировать! — вспылил неожиданно Вершитель и вскочил с кресла. — Я не жадничал. Я дал тебе всё, что ты требовала! Ты мне обещала создать сильнейшего из сильнейших. Где он? Не может справиться с тремя низшими особями. Что происходит? Я дал тебе всё. На тебя работали лучшие умы империи. Я дал тебе новое тело…

— Ты пожадничал и был нетерпелив, о великий Амон, — прервала Исида бессвязный монолог Вершителя. Глаза её высекли огонь. — Необходимо было еще совсем немного времени и средств на доработку мобильного считывателя информации в самом охотнике. Он бы тогда сразу скачал с мальчишки сведения, а не тащил бы его на этот остров для переправки к нам. Скупой платит дважды. Это поговорка особей той планеты и она правильна. Кратоны пожадничали. В своей непомерной жадности они помешали атанийцам в свое время привести в действие бесконтактный взрыватель. Пожелали сами обладать знаниями. Я предупреждала, что этого делать нельзя. Меня не послушали. Ты не послушал. Теперь я должна исправлять ошибку. И ещё. Надо было давно разделаться с повстанцами и этим Мольгаутом. Ты пожинаешь, то, что посеял.

— Замолчи! — прошипел Вершитель, резко обернулся и пронзил Исиду взглядом зеленых глаз — символом беспредельного величия. — Ты стала много рассуждать. Повстанцы нужны империи. Ты же знаешь! Народу нужен символ зла! Тогда народом легче управлять.

— Молчу, — Исида нарочито покорно преклонила голову. — Ты всегда прав, мой божественный.

Вершитель скрипнул зубами. Хурт под полом обеспокоено завозился, нервно загрыз половицу. Одно из окон распахнулось под порывом ветра с резким звуком, затрепетало створками. Вершитель резко обернулся на звук.

— Проклятый старый дворец, — процедил он. — Проклятый закон неизменности. Почему мы должны это всё из эпохи в эпоху воссоздавать в старых древних материалах? Надо давно снести эту рухлядь. Я изменю закон.

— Совет Координаторов будет против, — осторожно заметила Исида.

— Я разгоню этот Совет, — прошипел Вершитель. — Я ненавижу это сборище умничающих болтунов. Они опасны. Империи давно нужен новый порядок, новая идея. Мы застыли в своем развитии. Я ненавижу этот старый дворец. Я подожгу его. В нем всё прогнило, как и во всей Империи. Всё давно прогнило. За красивой маской кроется лицо мертвеца. Кто сказал, что Империя погибнет, если будет уничтожен этот дворец? Красивая легенда. Кто её придумал? Кто?

— Успокойся, — Исида вплотную приблизилась к Вершителю. — Твои желания мне понятны. Я тоже хотела бы вдохнуть в жизнь Империи нечто новое. Но что? Великие народы Империи верят в древнюю легенду. Наши великие предки построили этот дворец и завещали нам красивую сказку. Да, сказку. В неё верят народы Империи. Ты разрушишь её, а что предложишь взамен? Для нас с тобой это бред, но для них, — Исида указала рукой за окно. — Для них это реальность. И вообще, откуда нам знать, где сказка, а где реальность. Какую сказку ты предложишь взамен, уничтожив старую? Не знаешь? Вот и я не знаю. Эта сказка держит народы в повиновении. Разрушив старую сказку, чтобы удержать власть придется дать народу новую. А у нас нет новой сказки. Успокойся. Ты устал. Тебе надо отдохнуть. Я помогу тебе.

Исида положила ладони на плечи Вершителя.

— Не сегодня, — возразил тот, отстраняясь. — Я хочу побыть один. Ступай. И постарайся сделать все так, как надо. Я надеюсь на тебя.

— Как скажешь, мой божественный, — холодно произнесла Исида, обернулась и направилась к выходу.

Вершитель проводил её тяжелым взглядом, устало опустился в кресло и закрыл глаза. Под полом вновь активизировался хурт. В нависшей тишине звук зубов гнусного животного осязаемо просачивался сквозь пол, заполнял пространство, раздражал.

— Заткнись, тварь! — Вершитель топнул ногой. Хурт затаился, но уже через мгновение его зубы, вновь, целенаправленно заработали с удвоенной силой.

* * *

Недалеко они успели отойти. С километр, пожалуй. В лесу расстояние обманчиво. Вовка неожиданно остановился и прислушался.

— Что? — спросил Василий.

— Тихо, — сын настороженно поднял руку.

Василий осмотрелся по сторонам. Тишина кругом. Даже ветка на дереве не колышется.

— Есть тут кто-то, — прошептал сын.

Василий и сам почувствовал присутствие. Кто-то смотрел на них, и, пожалуй, что не один. Предчувствие не обмануло.

— Оружие бросайте свое! — донесся из глубины леса хриплый пропитый голос. — Бросайте, и руки в гору! Быстро! А не то пальнём!

— Бежим! — крикнул Вовка и шарахнулся в сторону. Автоматная очередь срезала над его головой ветви деревьев.

— Стой! — крикнул Василий. Но Вовка уже и без его окрика застыл на месте.

— Руки в гору! — снова раздался голос. И без шуток. Следующий выстрел на поражение.

Василий нехотя поднял руки. Из-за деревьев появились трое.

— Какая встреча! — довольно произнёс один из них и подошел ближе. Василий узнал его сразу. Это был тот самый рябой с острова. На этот раз, как и двое его спутников, он держал в руках немецкий «Шмайсер».

— А где четвертый? — спросил Василий.

— На излечении, — ответил рябой. — Твой сопляк его подстрелил. Где оружие ваше?

Василий не ответил. Он оценивал обстановку. Их трое. Только трое. Вооружены. Ну и что? В этом их слабость. Они уверены в себе. Немного насторожены. Полагают, что мы вооружены. А у нас нет оружия. Надо их в этом убедить. Они станут невольно беспечными. В этом их слабость.

— Нет у нас оружия, — Василий широко раскинул руки, предлагая убедиться в этом.

— Нет говоришь? Фрол, обыщи, — рябой кивнул на Василия. Крепенький, бородатый мужичок, подойдя поближе, снял свои руки с автомата и провел руками по бокам Василия. При этом он наклонился. Это и требовалось. Жесткий удар коленом в переносицу опрокинул мужичка на спину. В прыжке Василий нанес боковой удар ногой второму спутнику рябого. Прямо в лоб попал. С минуту, если не больше, полежит в отключке. Приземляясь, ушел вниз и, с разворота, подсечкой опрокинул рябого на землю. Сорвал с него автомат.

— Лежать! — рявкнул.

— Бросай пушку! — прохрипел за спиной голос. Василий резко обернулся. Коренастый мужичок, хрюкая кровавыми пузырями, одной рукой обхватил за горло Вовку, другой приставил к его виску пистолет.

— Бросай пушку, а то пристрелю твоего щенка, — прохрюкал мужичок.

Глава 17

Парамон

Василий медленно опустил автомат на землю. Тут уж ничего не поделаешь. Рябой поднялся на ноги и со всего маху нанес удар Василию ногой по печени. Жесткий пресс приглушил удар, но Василий, всё же, нарочито, согнувшись пополам, изобразил на лице гримасу боли. В тот же момент он почувствовал ослепляющий удар, заставивший его откинуться на спину. Сквозь медленно отступающую, боль он увидел звериный, окровавленный оскал мужичка с разбитым носом. Тот довольно потер кулак. Василий сконцентрировался. Вовремя. Мужичок с размаху пнул Василия кованым сапогом в бок.

— Хватит, Фрол! Так и убить недолго! — остановил мужичка рябой. — Парамону они живыми нужны. Свяжи их.

— Сволочь! Он мне нос сломал! — злобно прохрипел Фрол, вытаскивая откуда то из-под полы крепкую веревку.

— Ничего, твоей морде от этого хуже не будет, — хохотнул рябой.

Фрол что-то недовольно пробурчал, подошел к Василию и, перевернув его лицом вниз, затянул ему руки веревкой.

— Щенка тоже свяжи, — услышал Василий. — Да посмотри, что там с Григой. Здорово ему в лоб досталось. Не откинулся бы совсем. Удар у этого пришельца жестко поставлен.

— Всё нормально. Дышит. Глазами хлопает. Только лоб синюшный, — отозвался Фрол.

— Тогда пошли. Не теряем время. Вставай! — Василий почувствовал ощутимый пинок в бок. Он поднялся на ноги. Ситуация была не из лучших. Но все же не безвыходная. Рябой сказал, что они нужны Парамону живыми. Значит, прямо сейчас не грохнут. Время есть. Вовка, похоже, не особо напуган. Прищуренными глазами по сторонам стреляет. Ничего. Выкрутимся. Может оно и к лучшему. Похоже, что их сейчас прямиком к этому Парамону доставят. А там видно будет. В принципе, и сейчас освободиться можно. Кости из суставов выставить, а веревки сами соскользнут. Но зачем? Пока не надо.

— Иди, — рябой ткнул стволом автомата Василия в спину. Тот сделал пару шагов и обернулся.

— Тебя Федором зовут? — спросил он рябого.

— Твое какое дело? Откуда знаешь? — насторожился рябой и тут же ухмыльнулся. — Понял. Тебе этот придурок сказал. Гагарин. Ничего, мы его тоже поймаем, и дружка твоего тоже словим.

— Слушай, Федя, а зачем мы все Парамону нужны?

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Иди давай, — прикрикнул рябой.

— Дай ты ему «Шмайсером» в зубы, чтобы не болтал, — пробурчал злобно Фрол.

— Успеется. Мы его кишки еще намотаем на дерево, — хохотнул рябой. — Иди давай, не тормози. Что, испугался?

Василий промолчал. Он почувствовал впереди реку по движению влажного прохладного воздуха. Путь пошел под уклон. А вот и сам берег. И корыто стоит, то самое ржавое с кабиной типа сортира. Пленников подвели к корыту и перевалили их через борт.

— Лежать тихо! — скомандовал рябой и кивнул Фролу: — Отчаливаем.

* * *

Отплыли от берега. Мотор надсадно хрипел и тарахтел. Лежа на дне, Василий видел только небо с равнодушно плывущими облаками.

— Долго плыть-то? — спросил он рябого.

— А ты что, помереть быстрее хочешь? — ухмыльнулся тот. — Скоро помрешь. Парамон долго разговаривать не будет. Выведает всё, что нужно и нам отдаст. А мы с вас шкуру живьем сдерем, нехристи поганые.

— А вы что, христиане, что ли? — спросил Василий.

— Самые, что ни на есть, — гордо ответил рябой.

— Так ведь Христос учил не убивать, — напомнил Василий.

— Так это он людей учил не убивать, — хмыкнул рябой. — А вы разве люди?

— А кто же мы?

— Всё заткнись, скотина! — глаза рябого неожиданно налились кровью. Рот перекорёжило. — Развелось вас там. Всё испоганили. Изгадили. Пристрелю сейчас, как собаку, если ещё хоть слово скажешь. Падла!

«О чем это он? Явно не в себе», — подумал Василий. — Пожалуй, что хватит травить. А то и впрямь чего доброго, полоснет очередью. Лучше тихо лежать.

Он покосился на Вовку. Тот лежит рядом и носом сопит. Губы сжаты плотно. Василий его локтем пихнул слегка. Тот тоже локтем отпихнулся. Всё нормально, дескать. Знали, на что шли. Это точно — знали. Их предупреждали.

Судя по движению теней, корыто пару раз повернуло, следуя руслу реки. Вот ещё один поворот. А вот и скорость сбавляем. Точно, сбавляем. Мотор прекратил свою надсадную песню. Василий почувствовал толчок. Корыто уткнулось во что-то. Берег, похоже. Скрежетание камешков под днищем послышалось.

— Вставай, — рябой толкнул Василия ногой в бок.

Василий поднялся на ноги и первое, что увидел это терем высокий, рубленный из отборного листвяжного бревна. Терем на высоком берегу за забором стоит, устремив маковки свои деревянные, чешуйчатые в высокое небо. Балкончики всякие на этом тереме, оконца большие и маленькие из цветного стекла. А около терема того и вдоль всего берега избы крепкие бревенчатые расположились с амбарами да сараями за высокими заплотами. Словно с иного времени эта деревня. Василий невольно загляделся на всю эту панораму.

— Сигайте на берег! Быстро! — рявкнул Федор. Василий с Вовкой на край борта наступили и на галечник береговой спрыгнули.

— Давай, шустро вперед! — Федор подтолкнул пленников в сторону широкой деревянной лестницы ведущей наверх, к терему.

— Царство царя гороха, что ли? — пробормотал Василий и вместе с Вовкой под конвоем направился к лестнице. А на берегу уже народ собирается поглазеть на пленников. Весьма странного вида этот народ. Кто во что одет, но добрая половина выряжена в нечто старорусское. Такое только в кино встретишь. Тут и косоворотки подпоясанные ремнями, и картузы на головах и еще всякое такое, чему Василий не мог названия припомнить. Но одно он понял, это всякое никак нельзя было назвать современным. Начало прошлого века какое-то. Мужики, в основном, бородатые. Смотрят исподлобья, неприветливо. Женщин немного среди зрителей. Да и те все тоже какие-то старомодные в основном. Платья длинные и на один фасон. Головы платками повязаны. Старообрядцы никак? Но есть тут и современные ребята. Вон один молодой в кроссовках и спортивном костюме. Стрижка короткая. Из-за плеча ствол торчит. Вроде как карабин. А вон ещё один вполне современного вида в джинсах потертых и футболке. У того автомат на шее. Израильский, похоже. Вроде как понятно становится. Те, кто при оружии, одеваются, как придется. А вот у старообрядцев оружия не видать. Да и вид у них важный весь такой. Негоже нам оружие носить, дескать. Всё ясно. Разношерстные — это боевички, охранники, то есть, или солдаты. Федор, что позади него шагает, понятное дело, из них. А вот у иных, одетых во что попало нет оружия. И взгляд у них другой, какой-то затравленный. Всё ясно тоже здесь. Это прислуга. Та, что вместе с хозяевами в деревне живет. Позволено так. Но есть где-то здесь охраняемые зоны. Про них Ааллог рассказывал. Ладно, разберемся, кто есть кто здесь. Вот и к воротам уже подошли. Ого, а это уже полный маскарад! Возле ворот два стрельца стоят в красных кафтанах и с секирами. А кроме секир у этих стрельцов за плечами карабины торчат. Идиотизм какой-то. А в тереме-то кто сидит? Иван Грозный, что ли?

— Пропускай! — приказным тоном произнёс рябой.

— Не положено вам сюда, — ответил стрелец и преградил путь секирой.

— Ты чего? Не видишь, кого ведем!

— Не положено! Передавай в нашу стражу. Мы доставим.

— Ага! Сейчас! И вознаграждение заберете.

— А то, как же, — хмыкнул стрелец. — Вознаграждение нам не помешает.

— Пропускай, давай! — неожиданно подал голос из-за спины рябого Грига — здоровенный детина, тот самый у кого лоб распух от удара Василия и кто всю дорогу молчал угрюмо. — Пропускай. Или не слышал приказ князя пущать беспрепятственно к нему всех, кто весть несет о пришельцах. А мы их споймали и самих ведем. Пропускай, а не то сами войдем!

— Да прибить их на месте надо! — раздались возгласы из толпы. — Больше двадцати наших положили!

— Не велено! А ну отойди назад! — рябой развернулся и дал автоматную очередь вверх. Толпа отшатнулась.

— Ладно, хватит шутковать, — лениво произнес второй стрелец и открыл ворота. — Опусти пушку и проходи.

— Давно бы так, — проворчал рябой и толкнул Василия в спину. — Не задерживайся, дескать.

Ворота открылись. За ними двор широкий. Дорожка из каменных плит ведет к высокому крыльцу. Поднялись по ступеням к парадной двери. Здесь тоже стрельцы стоят. На этот раз пропустили беспрекословно. Дверь даже открыли. За дверью широкая лестница наверх ведет. В конце лестницы, возле высокой закрытой двери ещё пара стрельцов с карабинами стоят.

Поднялись наверх. Возле двери остановились.

— Доложи, что пришельцев привели, — в приказном тоне заявил рябой. Один из стрельцов скрылся за дверью, через минуту вышел обратно.

— Дозволено. Заходи.

Пленники шагнули в открытую дверь. За дверью оказалось просторная комната. Стены бревенчатые. Вдоль правой стены высокие окна через цветные стекла радужный свет пропускают. Вдоль левой стены пять фигур в ряд стоят. В камуфляжную форму одеты. С «калашами» наперевес. Охранники.

— Стоим, — цыкнул за спиной рябой. Пленники остановились. Охранники на них не без интереса косятся, а сами по стойке смирно стоят. В стене, напротив распахнулась дверь. Василий её, поначалу, не заметил. В дверь быстрой походкой человек вошел. Роста невысокого. Волосы длинные на плечи спадают от прямого пробора. Золотистой диадемой перехвачены на голове. Ну, прямо как у Бакоты. Только у этого волосы черные, как смоль, и глаза черные. Бородка клинышком. Усики тонкие. Губы плотно сжаты. Лет за сорок ему. Рубаха на нем косоворотка красного цвета. Василий не разбирался в тканях. Но по всему видать, что не дешёвый материал. Шелк вроде как. Штаны черные в сапоги заправлены. Сапоги не кирзовые и даже не хромовые. В гармошку сапоги. Яловые, похоже. Остановился вошедший в нескольких шагах от пленников и глазами их пожирает. Молчит. Чего молчит-то? Немой, что ли?

— Это ты и есть Парамон? — без церемоний спросил Василий и тут же получил прикладом по почкам.

— Не надо нервничать, Федор, — негромко произнёс вошедший. — Они же не знают, что меня надо называть не иначе, как князь. И ещё они не знают, что в гостях надо себя вести прилично. По незнанию немного здесь нагадили. Но это дело поправимое. Итак, гости моей земли, зовите меня не иначе как князь. Здесь я закон. Ты, Федор, ступай со своими ребятами. Награжден будешь щедро. А мы здесь разберемся.

— Слушаюсь, князь, — рябой отвесил почтительный поклон и, не разворачиваясь, вместе с Фролом и Григой, по-рачьи, задом выполз из комнаты.

— Итак, кто же мы такие и откуда? — задал вопрос Парамон. То, что это был именно он, Василий уже не сомневался. Только где же сканиус? Ааллог говорил, что прибор на шее у Парамона. Но не видно сканиуса. Под рубахой, что ли. Да мало ли где? Долго ли снять.

— Не отвечаешь. Зря, — укоризненно покачал головой Парамон. — Мне отвечать надо. А это сынок твой? Вижу, что сынок. Похож на отца.

Парамон кивнул одному из детин в камуфляжной форме. Тот подошел к Вовке и вытащил из сапога длинный тесак.

— Не ответишь на мой вопрос сейчас, у твоего сынка на один пальчик меньше будет, — спокойно произнёс Парамон. Так кто же вы такие? Как попали сюда?

— Сами не знаем, как попали, — незамедлительно ответил Василий. — А кто мы такие? Да люди мы простые. Я учителем работаю, а сын в школе учится.

— Готов поверить, — растянул Парамон губы в улыбке, а у самого глаза, как у змеи пустые и холодные. — Сюда все попадают, сами не зная как. Ну, а оружие откуда взяли такое?

— Нашли, — не моргнув глазом, ответил Василий.

— Где нашли? — заинтересованно спросил Парамон, слегка склонив голову набок и прищурив глаза.

— Да там, где эта свалка металлолома. В долине.

— Может быть, может быть, — задумчиво произнёс Парамон. — Там всего хватает. Ну, а где теперь это оружие?

— Да сам не знаю, — пожал плечами Василий. — Нас тут какой-то тучей откинуло. Мы вот с сыном в лесу очнулись. Хорошо, что живы остались.

— Да, уж, — ухмыльнулся Парамон. — разбудили вы изменение. А где ещё двое? Где Гагарин и тот третий, что с вами был?

— Не знаю я. Туча нас раскидала. Ты уж будь к нам снисходителен, князь. Ваши на нас первые напали. Защищались мы тогда на острове.

— На катере тоже защищались, когда плыли сюда?

— Тоже. Ваши первые стрелять начали. Будь милосерден по-христиански.

— Ишь ты, о вере заговорил. Перед смертью все о боге вспоминают, — ухмыльнулся Парамон. — Я милосерден и снисходителен, ибо вера наша милосердием пронизана. Но, вот ведь незадача. Я то милосерден, но народ мой не всегда понимает заповедей, хотя живем мы здесь издавна. Закинуло предков наших сюда всем селением больше сотни годков назад. Так и остались они здесь жить. Свой уклад имеем нерушимый. Тех, кто сюда к нам попадает, встречаем достойно. На работы определяем. Возможность выслужиться даем и веру истинную принять. Так вот и живем. А вы сюда как в избу с топором вломились. Поубивали вы мужей у жен. Два катера затопили. Вертолеты мои посбивали. Не поймет меня народ темный, ежели я вас помилую. Так, что заплатить вам придется, чтобы в живых остаться.

Парамон замолчал, сверля глазами Василия.

— Заплатить? Но у нас нет ничего, — пожал плечами Василий.

— Не скажи, — с ухмылкой произнёс Парамон. — Оружие где?

— Не знаю.

Парамон подозрительно посмотрел на Василия, перевел взгляд на Вовку.

— Сын у тебя хороший, — произнёс он вкрадчиво. — Смышленый и по всему видать не из боязливых. Да и у тебя страха не вижу в глазах, хотя смиренным хочешь казаться. А жаль, что не боишься. Если за себя не боишься, так за сына побойся. Мы ему пальчики будем резать, ушки, ноготки выщипывать, ежели, оружие не доставишь. Вот тебе мое слово. Отпускаю я тебя. Иди куда хочешь, но оружие мне доставь. Сутки тебе даю. Вернёшься пустой, не взыщи. Не вернёшься, тоже не жалей. А нападете на нас со своим оружием, так и вовсе не огорчайся. Сына своего по частям будешь собирать. Вот тебе колечко мое. Это пропуск твой по моей земле, чтобы тебя второй раз не поймали. Иди. Не будет оружия завтра к заходу солнца, сын твой мученическую смерть примет, как боже наш всемогущий. Всё, ступай.

Парамон закончил свою тираду. У Василия в голове мысль застучала. Он мог освободить руки. Пожалуй, что смог бы обезвредить всех пятерых с автоматами. Тем более, что на голени у него нож закреплен. Рябой после схватки той не догадался его обыскать тщательно. Пожалуй, с ножом он смог бы их обезвредить. Но риск большой. Тем более, что Вовка здесь. Опасно. Кто-нибудь да успеет очередью полоснуть. Нет, нельзя сейчас. У него время есть. Целые сутки. Это мало, очень мало по сравнению с вечностью, но очень много по сравнению с мгновением.

— Хорошо, — кивнул он, постаравшись, это сделать как можно смиреннее. Получилось не очень убедительно. Парамон усмехнулся только.

— Развяжите ему руки, — приказал. Охранник, что возле Вовки стоял, подошел к Василию и тесаком перерезал веревки. Со свободными руками в голове у Василия снова застучала шальная мысль. Но он сдержал себя.

— Жди меня, — кивнул он Вовке. — Я вернусь скоро. Сын молча кивнул в ответ.

— Колечко возьми, — Парамон снял с безымянного пальца кольцо и бросил его на пол. Василий подобрал. Надел на мизинец. На безымянный не налезло. Еще раз на Вовку взглянул, молча кивнул и направился к выходу.

— Помни. Завтра до захода солнца, — прозвучало вслед.

Василий спустился по лестнице. Вышел из терема. Прошел через двор. Открыл ворота. Толпа ждала снаружи. Все, как один на Василия выставились, а он правую руку с кольцом поднял. Толпа и расступилась, загудев с нескрываемой злобой, словно растревоженный осиный рой. Но ничего тут не поделать. Он теперь личность неприкосновенная. Пока неприкосновенная. Василий вышел на край берегового обрыва и осмотрелся.

— Как же ты благословение князя получил? — послышался за спиной голос. Василий оглянулся. Позади все та же троица стоит. Рябой, Фрол и Грига. Смотрят со злостью.

— Тебе бы такое благословение, — мрачно ответил Василий. — Мне за деревню вашу выйти надо. Как тут лучше пройти?

— Это еще зачем? — удивленно спросил рябой. — Тебя, что князь отпустил? Да ещё свое кольцо подарил для неприкосновенности. Чем это ты так выслужился?

— Не твое дело собачье, — отмахнулся рукой Василий, как от назойливой мухи. — Говори, как покороче до леса пройти.

— Ах ты! — дернулся было рябой, хватаясь за «Шмайсер», но Василий предупредительно ладонь с кольцом поднял. Рябой так и замер.

— Ты мне теперь помогать должен, — нагло заявил Василий. — А не будешь помогать, так я князю доложу. Вам тогда никакой награды не видать. А помогать будешь — еще больше награду заслужишь. Так, что давай, показывай, как тут к лесу быстрее выйти.

В глазах рябого промелькнул огонёк нескрываемой жадности.

— Так бы сразу и сказал, — проворчал он. — Пошли, проводим. А то чего доброго тебя тут порвут. Даже на кольцо не посмотрят. Шмальнут из-за угла и всё тут. Пошли.

— Вот и славно! — кивнул Василий и последовал за рябым. Фрол и Грига следом поспешили. Вдоль одной из улиц пошли, что от реки в сторону леса протянулись. Вся толпа, было, следом повалила, но Фрол, оглянувшись, пальнул в небо.

— Стоять! — рявкнул он. — На нем кольцо княжеское. А мы ему помогаем.

Толпа и отстала нехотя. В общем-то, Василий мог бы и без провожатых обойтись, но ему кое, что хотелось выведать у этого туповатого рябого.

— Слушай, а тебя Федором кличут? — спросил он.

— Ага, — с готовностью ответил рябой. — А тебя как?

— Поликарп, — назвался Василий.

— Хорошее имя. Исконно русское, — одобрительно закивал рябой. — А по короткому Карп, значит?

— Выходит, что так.

— А в бога веруешь?

— А как же! Слушай, Федя, а ты здесь большой человек, похоже?

— А то! — гордо задрал нос рябой. — Речная стража мы.

— Ну да! Круто звучит! Вы реку охраняете?

— Ага. Охраняем. Подходы с реки охраняем.

— На реке, значит. А ваше селение кто охраняет?

— Земная стража. Но мы покруче будем. У нас техника. Мы передвигаемся, а они на вышках стоят.

— Серьезно тут у вас все, — Василий изобразил на лице восхищение. — От кого же вы тут всё охраняете? Лес кругом ведь. Зверьё одно вокруг.

— Ну не скажи, — злобно ухмыльнулся рябой. — Тут по-разному бывает. Мало ли кто в этот мир жалует. В позапрошлом году целый взвод американского спецназа прибыл в гости на вертолётах. Тут такая бойня была! Но мы их всех уложили. Да мало ли еще кого сюда закинет. Вот вы, например, откуда-то вывалились.

— А что мы? Вы же сами нарвались. Не с хлебом-солью нас встретили. Слушай, Фёдор, а много ли вышек вокруг посёлка? А меж ними заборы высокие, наверное?

— Вокруг поселка пятнадцать штук, — охотно пояснил рябой. — И заборы есть. Частокол. Его давно поставили. Тут всякие твари раньше бродили. От них и поставили. А теперь чудищ поблизости нет. Боятся подходить. А забор остался. Так надежнее. Тебе за забор надо? Мы как раз к воротам идем. А зачем тебе в лес то?

— Секрет, — развел руками Василий. — Никому говорить не велено.

— Понятно, — тупо закивал рябой.

— Нравится мне здесь, — расцвел счастливой улыбкой Василий. — Молодцы вы. Хорошо всё организовали. А дворец князя стрельцы охраняют?

— Ага, стрельцы, — рябой нахмурился. — Мы с ними в контрах. Они нос задирают высоко. А ещё гвардейская элита. Камуфляжников видел? Их там пятнадцать человек. Но во дворце постоянная смена в пять человек бывает. Остальные на отдыхе.

— Прекрасно всё организовано! — восхитился Василий. — Чувствуется серьезный подход. А вот и ворота, похоже. Крепкие какие! Большие!

Улица упиралась в тяжелые бревенчатые ворота. По двум сторонам ворот две вышки, похожие на лагерные, торчат. А на вышках фигуры маячат в сумраке, едва заметно.

— Ворота открываем! — завопил рябой. — По приказу князя!

— Это ты что ли, Федька? Чего орешь? Кто там с тобой? — донеслось с вышки.

— Не твое дело! Открывай быстрее!

— Ага, сейчас! Как же.

— Ты не понял, что ли? У нас пропуск княжеский. Поликарп, подними ладонь!

Василий поднял руку, показывая кольцо, а сам цепким взглядом укрепления оценивал. Сделано на совесть. Частокол высокий из брёвен в два обхвата. По верху настил идет для обхода. Серьезно тут всё.

С вышки, пыхтя, мужик пузатый спустился с винтовкой в руках. Подошел поближе, подозрительно взглянул на Василия. Бросил взгляд на кольцо, сыто отрыгнул чесноком и, нехотя направился к воротам. Отодвинул тяжелый засов.

— Сами открывайте, — пробурчал он, отходя в сторону.

Рябой кивнул Фролу и Григе. Те на створы надавили. Ворота открылись. За ними дорога углублялась в лес.

— Куда этот путь ведет? — спросил Василий.

— В зоны, — коротко ответил рябой.

— Это где работой обеспечивают?

— Ага, — заржал рябой. — Обеспечивают еще как. Ты туда идёшь? Тоже поработать хочешь?

— Ну, все, Федя, держи пять. Дальше я сам уж, — Василий протянул ладонь. — А ты оказался парень, что надо.

— Мы тут все, что надо, — ухмыльнулся рябой, пожимая руку Василия. — Ты за нас-то перед князем замолви слово. Скажи, что все как надо сделали. А может ещё что надо?

— Нет, все. Дальше я один.

Василий с широкой открытой улыбкой пожал ладони Фрола и Григи.

— Ненадолго прощаюсь. Скоро свидимся.

— Давай! — рябой хлопнул Василия по плечу, а тот по-приятельски в ответ двинул его кулаком в грудь, развернулся и вышел за ворота под пристальными взглядами стражников. Прошел с пару сотен метров. Дорога вильнула. Он оглянулся. Убедился, что за спиной никого нет, и свернул в лесную чащу.

Глава 18

Диверсия

Смеркалось уже. Вот и ещё один день миновал. Василий углублялся все дальше в лес. Искал надёжное укромное место. А хотел он испробовать, то чему его научил Бакота. А научил он его и Вовку выходить информационным полем из своего физического тела и проникать незаметно, куда захочется. Сквозь стены можно проходит, если они не сильно толстые. Стены ведь тоже информационное поле имеют. И чем толще они, тем само поле их плотнее. Препятствует оно проникновению. Так, что через перегородку какую-нибудь деревянную информационным телом можно беспрепятственно пройти, а вот через стену кирпичную метровую уже затруднительно весьма, да и рискованно. Завязнуть можно там, да и остаться навсегда. А земля и все, что на ней стоит держит собою это тело информационное. Можно ходить и не проваливаться. Земля-то большая. У неё информационное поле, будь здоров какое. И через препятствия можно перелетать метров по десять высотой. Мгновенно обратно в свою физическую оболочку можно возвращаться. И еще одно достоинство было у информационного поля. Незаметно оно для обычного глаза. Вот и хотел Василий невидимым в терем Парамона проникнуть, разведать ходы и выходы, охрану посчитать и план составить, как Вовку освободить, да ещё кое-что найти. А это кое-что, было не что иное, как сканиус.

Василий все дальше углублялся в лесную чащу. Сумерки сгущались. Пожалуй, что здесь подходящее место. Кустарник густой. Можно залечь в нем. Кто рядом пройдет — не заметит. Да, пожалуй, что здесь подойдет местечко. Кустики высокие, а по земле внизу трава мягкая стелется. Не жестко будет лежать. Василий и залег на траву спиной. Глаза закрыл и взгляд внутрь себя, как бы устремил. Свет там увидел вначале слабый. Всё ярче тот свет разгорается. Вот уже побежали потоки яркие по рукам и ногам. Ощутил Василий себя этим светом и почувствовал себя второго. Как бы два Василия в одном почувствовал. Один из них, что светом пронизан был, на ноги встал, а другой на земле лежать остался. Светлый Василий посмотрел на темного.

— Лежи тихо, — сказал, и пошел через кустарник. Ветка даже не шелохнулась. Василий по лесу пошел, возвращаясь той же дорогой к воротам. Ночь уже вступала в свои права, накрывая лес темным покрывалом. Вскоре впереди темным силуэтом вышки возле ворот проявились, а на них прожекторы горят, вокруг шарят.

— Электричество у них тут есть, — отметил Василий. — Электростанция где-то. Может дизельная. Обжились они тут. Понатаскали всего. Бомбы только атомной не хватает.

Он направился к воротам. Прожектор ему пару раз по глазам светом ударил. Василий нагло рукой помахал. Но не заметили его, само собой. Вроде ворота не особо толстые. Попробуем? Приблизившись к воротам вплотную, он осторожно погрузил руку в, почерневшее с годами, дерево. Ладонь, как в масло вошла. Интересно-то как! Пошли дальше, что ли? Пошли. Он инстинктивно глаза закрыл, когда лицо в деревяшку входило. Почувствовал на лице легкое покалывание. Шагнул дальше. Глаза открыл. Оглянулся. Ворота остались за спиной. Вот и все. Никаких проблем. Дальше идем. Темная улица безлюдна. В оконцах домов слабые огоньки светятся. Похоже, что здесь у них с электричеством все же напряг. При лучине сидят, то есть при свечах, а может и при керосине. В окнах-то не различишь. А вот терем князя, при электричестве. Окошки вдали ярко светятся. Ну, как же! Не должен князь при лучинах сидеть. Василий к терему приблизился и взглядом его изучающим окинул. Со всех сторон терем деревянным двухметровым заплотом окружен. Василий через этот заплот перелетел играючи и вновь окинул взглядом обитель Парамона. На каменном фундаменте терем стоит, а в камне маленькие окошечки виднеются. Подземелье, похоже, там. Скорее, всего, Вовку в это подземелье поместили. Надо внутрь пробираться. Через стены эти толстые затруднительно будет просачиваться. Надо через парадную дверь войти, по носу стрельцам пощелкать. Вход главный с другой стороны. Василий туда направился, а навстречу идет кто-то в темноте. Василий инстинктивно к стене прижался, а потом вспомнил, что невидим он и смело навстречу пошел. Темный силуэт быстро приближается. Да это же Вовка никак! Вот чертенок! Тоже науку Бакоты применил и гуляет себе! Привет, Вовка!

— А я знал, что ты придешь! — хитро усмехнулся сын. — Сразу понял, что ты затеял. Я тут уже сам кое, что разузнал. Парамон сейчас наверху на втором этаже. Ужинает он.

— А тебя-то покормили? — спросил Василий.

— Корка хлеба и вода, — ответил Вовка. — А сам я в подвале сижу. Не жарко там и крысы бегают.

— Ничего, потерпи. Скоро я тебя вытащу. Пошли внутрь. Про охрану разузнаем. Где и кто там.

Они пошли к парадному входу. Поднялись на крыльцо. Возле двери стрельцы стоят. Другая смена, не те, что днем. Вовка помахал ладонью перед бородатой мордой одного из них, а другому язык показал. Просочились внутрь без проблем и очутились на лестнице, освещенной тусклыми лампочками. Электричество, похоже, экономят.

— Где ты сидишь? — шепотом спросил Василий, запоздало, сознавая, что завопи он сейчас во всю глотку, здесь его никто не услышит.

Вовка молча потащил его за руку куда-то вправо в темноту. Дверь перед глазами появилась. Просочились за неё. Почувствовался запах сырого камня и плесени. Лестница крутая вниз ведет в сумрак. Где-то там внизу слабый огонь мерцает. Факел, похоже. Спустились вниз. Влажным холодом повеяло.

— Здесь я, — Вовка остановился возле двери из толстых растрескавшихся от времени почерневших досок.

— Один стражник всего, — удовлетворенно произнёс Василий, глядя на присевшего у стены детину в камуфляже с автоматом. — Беспечно это, однако, с твоей стороны, Парамоша.

— Наверху стрельцы и ещё по периметру забора двое в камуфляже ходят. Ты их не видел. Они с другой стороны были, — пояснил Вовка.

— Здесь всё ясно, — кивнул Василий. — Пошли наверх.

Они вышли из подвала и поднялись по лестнице к двери, ведущей в комнату, где днём состоялась встреча с Парамоном. Как и днем, здесь пара стрельцов стоит. Глаза закрыты. Спят стоя, носами клюют, покачиваются. Это хорошо, что спят. Василий с Вовкой через дверь просочились. За дверью темно. С улицы слабый свет луны через окна проникает. Подошли к двери на противоположной стене. Дверь открыта. Коридор за ней длинный. В глубине коридора свет горит. Стражников не видать. Направо лестница наверх ведет. Поднялись по ступеням и оказались в просторном помещении. Третий этаж. У стены кровать стоит деревянная, а на ней Парамон валяется. Пьяный. Сапоги даже не снял. Руки в стороны раскинул, рот разинул и храпит. Косоворотка на груди расстегнута, а вот сканиуса не видать. Не очень хорошо. Разбираться с Парамоном придется. Здесь тоже все ясно, вроде. Стражники только у ворот главных, на лестнице, да снаружи терема. Надо ещё разок все подробно осмотреть. Василий рукой Вовке махнул, и они направились вниз. Примерно ещё с полчаса они по терему бродили. Всё детально обследовали. В комнатах прислуги побывали. Девку голую видели. В чане она мылась. Вовка заржал конём, а Василий его быстрее оттуда утащил. Не дорос ещё стриптиз наблюдать.

Спустились вниз.

— Значит, так, — сказал Василий. — Ступай в подвал и жди меня. Я часа через два буду примерно. Сейчас дело к полночи подходит. Вот я часам к двум и заявлюсь. Будь готов.

— Всегда готов, — ухмыльнулся Вовка.

— Всё, иди.

— Я ещё здесь побуду. Ну, его этот подвал.

— Смотри, не прокарауль меня! Будь на месте. Хватит шататься. Ишь, понравилось!

— Ещё бы! — Вовка снова нагловато заржал. — Хоть куда можно пролезть. В кино ходить не надо.

— Всё, я пошел, — Василий Вовку по плечу хлопнул ладонью.

— Ты это, потише. Терминатор, блин, — скривился Вовка. — Информационные тела ведь, ощутимее чем физические взаимодействуют. Чувства обостряются. Будто кожу содрали.

— Сам не ожидал, — удивился Василий. — Ладно, всё. Ты это знай. Все хорошо будет.

— Да уж знаю, — кивнул Вовка головой, растирая плечо. — Давай, иди. Я ждать буду. Мы их тут разнесем по брёвнышку. Ты меня только освободи.

— Но, но, супермен. — рассмеялся Василий. — Не горячись. Будем работать тихо, как японские ниндзя. Всё, я пошел.

— Давай, — негромко произнёс Вовка. Василий сиганул через забор. На улице черно. Только редкие тусклые огоньки ещё светятся. Он вышел на берег и направился вдоль реки, по пути примечая сколько катеров стоит на воде, сколько лодок. Насчитал пять катеров и лодок с десяток. Никакой охраны не увидел. Беспечно всё весьма. Это очень хорошо. А вот и окраина поселения. На самом краю берега башня сторожевая стоит. От неё стена начинается. Всё поселение по суше огораживает. Всё ясно. Можно назад возвращаться. Он бегом до ворот добрался. Стражники на башне громко галдели. Пьяные, похоже. А что тут делать то ещё? Сам хозяин в отрубях. Традиция тут такая, наверное.

Василий окинул ворота взглядом, оценивая. Нет. Здесь в обычном облике трудно пролезть. Даже мимо пьяных охранников. Можно, конечно. Но рискованно. Заметят если, пиши пропало всё. По реке надо. Дольше, но вернее. А теперь возвращаться пора. Хватит разгуливать.

Василий глаза закрыл. Внутри вновь свет вспыхнул на несколько секунд и погас. Вот и все. Быстро и без проблем. Он вновь в своем материальном теле. Глаза открыл. Вокруг темень беспросветная. Поднялся на ноги, отряхнув с себя травинки, и осторожно начал через лес пробираться в обход поселения. Продвигался медленно, останавливался и прислушивался. Пожалуй, что больше часа прошло, прежде чем Василий пробрался лесом в обход поселения к реке. Осмотрелся и вошел, не раздеваясь в воду. Течение подхватило его и понесло мимо береговой вышки. Неожиданно там наверху прожектор вспыхнул и начал по реке шарить. Василий воздуху глотнул и под воду ушел. До трех минут он мог дыхание задерживать, а за это время быстрая река пронесла его мимо башни. Он вынырнул аккуратно, без единого всплеска, жадно вдохнул. Темно вокруг. Поселение заснуло. Только редкие огоньки кое-где светятся. А вот и теремок Парамона. Уже темный. Только пара окошек светится на втором этаже. Пора аккуратно к берегу подгребать. Вроде, тихо всё. Здесь нет охраны. Похоже, что речная стража ниже по течению рыщет. А вот и нет Вася. Ошибся ты. Две тени вдоль берега передвигаются. Дозор. Да и звук катера послышался из-за поворота. Бдят всё же. А вот и сам катер. Прожектором по реке шарит. Надо скрыться и переждать. Там, где-то возле берега мостки причальные есть. Ага! Вот они. Под ними и спрячусь пока.

Василий подплыл под мостки, затаился. Катер мимо прошел. Две тени на берегу тоже дальше проследовали. Всё. Можно выбираться из воды, тем более, что водичка эта, весьма, не теплая.

Расстояние от кромки воды до берегового откоса он преодолел, пригнувшись, быстрым броском и замер под обрывом. Прислушался. Спокойно все. Можно двигаться дальше. Лестница рядом. Но нельзя взбираться по лестнице. Освещена лестница. Он начал забирать вдоль обрыва, вправо от лестницы. Там в сотне метров должна быть промоина в обрыве от дождей. По ней скрытно заползти можно на берег, а оттуда подобраться к забору, что со стороны поселка терем ограждает. Вот она промоина. Весьма кстати она здесь. Хорошая промоина, глубокая. Грязная только. Но ничего, это кстати. Василий грязи зачерпнул ладонью, и лицо себе намазал. Теперь он полностью замаскирован, как заправский диверсант. Забрался на берег. Снова осмотрелся. До забора метров пятьдесят. Пригнулся. Быстрая перебежка. Возле забора к земле припал. Замер, прислушиваясь. Голоса послышались за забором и шаги. Стража обход делает. Сейчас мимо пройдет и можно через забор сигать, а там, на балкон второго этажа. Дверь Василий присмотрел. Открыта она была. Даже если кто дверь эту закроет, все равно, проблем открыть ее — нет. Пора. Он подпрыгнул, уцепился руками за край заплота, подтянулся и одним рывком перебросил через него тело. Мягко, по-кошачьи соприкоснулся с землёй, подбежал к стене и в прыжке зацепился за балкон. Снова подтянулся, перелез через перила и залег. Стража не раньше чем через минуту появится снова на обходе. Лениво бродят. Нехотя. Так, что можно спокойно дверью заняться. Осторожно не вставая, проверим. Да она открыта! Прекрасно господа! Пригнувшись проникаем внутрь. Прикрываем дверь за собой осторожно, чтобы не скрипнула мерзко и протяжно в ночной тишине, распрямляемся и дальше следуем. Первыми делом, надо стрельцов у лестницы снять, чтобы вниз пройти к Вовке. Сына освободить, чтобы рядом был. Потом Парамоном заняться. Только надо по тихой всё сделать. Чтобы стража внешняя не заметила. Двое стрельцов стоят снаружи у ворот, двое у парадного входа, двое в камуфляже по двору ходят, один возле Вовки сидит, двое отдыхают в отдельной караулке во дворе и ещё двое стрельцов на лестнице стоят. Те самые, к которым Василий и направился. Прошел по коридору крадучись. Похоже, что терем заснул полностью. Ни голосов тебе, ни звуков. Вот и дверь. За дверью стрельцы. Если эту дверь распахнуть, то один из стрельцов к Василию спиной будет стоять, а другой подальше за ним, лицом навстречу обращенный. Это не очень здорово. Вот если бы Василий к стрельцам через главную дверь вышел, ту, что они охраняют, тогда бы он смог атаковать их одновременно. А, сейчас, ему придется одного за другим стрельцов ликвидировать. Ничего. Главное это эффект неожиданности. Василий вытащил нож, закрепленный на голени. Сейчас он дверь распахнет, там доли секунды будут решать. Главное это не позволить стрельцам пальнуть из карабина. Пусть даже мимо, пусть в потолок. Выстрел сразу всех переполошит. Нельзя позволить крикнуть. Действовать надо решительно, быстро и беспощадно. Время убивать пришло. Убивать без жалости и сострадания, иначе убьют тебя и твоего сына. Нож зажат в руке. Он почувствовал, как из его глубины поднимается древнее чувство. Холодная жестокая ярость разлилась по телу, захлестнула непреодолимой волной, превращающей человека в зверя. Он рванул дверь на себя и, молнией проскочив мимо первого стрельца, нанес удар ножом второму в горло, чтобы крикнуть не успел. Тут же, с разворота полоснул по кадыку лезвием первому. Похоже, что оба ничего не поняли. Не дернулись даже. Лишь захрипев, на пол, медленно, прилегли.

— Ну, вот и славно, — прошептал Василий. Вытер нож о кафтан одного из стрельцов. Спустился по лестнице на пару шагов, но вернулся обратно. Сдернул со стрельца окровавленный кафтан, натянул его на себя, напялил на голову высокую папаху, взял в руки секиру и, только потом, спустился вниз по ступеням. Перед подвальной лестницей остановился на несколько секунд а, затем, не спеша, степенно, вразвалочку начал спускаться вниз. Спустился. Стражник в камуфляже у Вовкиной двери на полу сидит. Спиной к стене прислонился. Спит. Тем лучше. Нет, не спит. Встрепенулся, голову повернул. Василий, неторопливо, вперед шагает. Стражник, нехотя, на ноги поднялся.

— Гришка! Ты что ли? Ты чего с поста ушел? Я Парамону-то доложу! — подал он голос. — Эй! Ты чего! А ну, стой!

В последнюю секунду стражник успел разглядеть, что в костюме стрельца никакой не Гришка. Вскинул автомат, лихорадочно пытаясь передернуть затвор. Поздно. Василий с размаху, благо коридор широкий был, секирой по шее его полоснул. Голову так и снесло. Тело дернулось и на пол рухнуло. Кровью аж по стенам плескануло и на лицо Василия брызнуло. Видел бы кто в этот миг его. Вместо лица человеческого, морда звериная. Зубы оскалены, глаза в темноте зеленым светятся.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — прохрипел Василий, отбросив секиру. Скинул с себя кафтан и папаху, подобрал автомат, засов с двери снял. А Вовка уже за дверью стоит. Увидел отца и отшатнулся назад.

— Ты это чего? — спросил, глядя на кровь смешанную с грязью на щеках и подбородке.

— Пошли, — только и сказал Василий, потянув сына за руку. Тот вслед за отцом вышел, на безголового стражника покосился.

— Ну, ты и зверь, папаша, — только и смог вымолвить.

— Станешь тут, — процедил сквозь зубы Василий. — Пошли тихо. Всё по плану идет.

Они выбрались из подвала и поднялись по лестнице.

— Круто, ничего не скажешь, — пробормотал Вовка, глядя на мертвых стрельцов. — А что тут скажешь — берсерк.

— Держись за мной и не высовывайся, — приказал Василий и открыл дверь. Прошли крадучись до противоположной стены. Вошли в коридор. Вот и лестница, что наверх в опочивальню ведет. Запах перегара чувствуется. В этот раз Парамон на пузе лежал, задом кверху. Василий подошел ближе и ткнул стволом автомата ему в затылок. Парамон замычал, недовольно заворочался, на спину перевернулся, не открывая глаз. Недолго думая, Василий с размаху саданул ему прикладом в солнечное сплетение. Парамон охнул, подскочил, за живот схватился. Глаза выпучил и ртом воздух хватает. Похоже, что крикнуть силится, а не получается. Голос перехватило от удара. Хрипит только. А Василий палец свой к губам приставил. Тихо, дескать. И ствол автомата Парамону в зубы сунул. Тот на ствол глаза скосил и замер.

— Вот так и сиди тихо, — произнёс негромко Василий. — Шум поднимешь — пулю скушаешь. Понял?

Парамон, послушно, головой кивнул. У самого глаза наполнились винегретом из лютой злобы и животного страха.

— Где амулет? — спросил Василий.

— Какой амулет? — прошептал Парамон.

— Тот, что ты с Гагарина снял.

— С Гагарина? — Парамон, непонимающе, смотрел пьяными глазами на Василия. — Какого ещё Гагарина?

— Не придуривайся, — Василий вытащил окровавленный нож. — Я тебе сейчас пальчики начну резать.

Глаза Парамона вылезли из орбит от ужаса.

— Вспомнил, вспомнил, — забормотал он и начал икать.

— Где он у тебя?

— Сейчас, сейчас. Убери ствол, ножик спрячь.

— Дернешься — пристрелю, как собаку, — Василий отвел автомат в сторону. Парамон начал сползать с кровати, потянув на себя одеяло.

— Сидеть! Где он?

— Там, — Парамон дернулся в сторону сундука, стоящего возле стены.

— Сиди, падла! Вовка, проверь!

Сын подскочилк сундуку.

— Закрыто. Замок.

— Ключи! Быстро!

Парамон, трясущейся рукой, подвывая от злобы и ужаса, залез в карман штанов и вытащил связку ключей.

— Бросай ему, — Василий кивнул на Вовку.

Парамон бросил связку. Вовка в замке копался недолго. Открыл сундук.

— Тут всего полно. Барахло всякое. Часы старые, посуда золоченая, ложки вилки. Золотишко попадается. А, вот, похоже и он! — Вовка вытащил из сундука круглый предмет, несомненно золотой, судя по благородному блеску, на такой же золотой цепи.

— Этот? — спросил Василий.

— Этот, этот, — закивал Парамон. — Забирайте всё, только не убивайте.

— Да, пошел ты со своим барахлом! — плюнул на пол Василий.

— А, может, прихватим немного золотишка? — предложил Вовка, надевая сканиус на шею.

— Нам налегке надо быть, — ответил Василий, шаря глазами по комнате.

— Что ищешь? — услужливо спросил Парамон.

— Веревку давай! — потребовал Василий.

— Понял, понял. Там на дне сундука есть. Крепкая.

— Точно, есть, — Вовка вытащил из сундука моток крепкой бечевы.

— Привяжи его к кровати за ноги за руки, а я его на мушке подержу.

Парамон сам с готовностью подставил руки.

— Сапоги снимай. А то веревки вместе с сапогами сдернешь!

— Конечно, конечно, — Парамон скинул сапоги.

— А теперь снимай носок и заталкивай себе в рот.

Парамон с готовностью проделал и эту процедуру.

— Теперь вязать можно. Да покрепче. Вот так, — удовлетворенно кивнул Василий, наблюдая Вовкину работу. — А теперь последний штрих.

В руках Василия снова появился нож. Парамон замычал, испуганно забился, выпучив глаза.

— Не дергайся! — Василий отрезал кусок бечевы и обмотал вокруг морды Парамона через его рот, так, чтобы тот не мог выплюнуть носок. — Вот и все. Счастливо оставаться. Надо было тебя прирезать как свинью, но мы не кровожадны и милосердны. Ты лежи тут тихо. Можешь поспать до утра. Вовка, пошли.

Они вернулись назад по коридору, прошли через комнату, где впервые повстречали хозяина этого дома. Миновали мертвых стрельцов. Вовка карабин прихватил. Выбрались на балкон. Подождали пока пройдет стража, слезли с балкона, перемахнули через забор и стали пробираться берегом на окраину поселка. Два раза затаивались в сумраке. По поселку вдоль берега стража бродила. Можно было, обнаглев кольцо Парамона показать и мимо пройти. Но, мало ли, что. Береженого бог бережёт. Тайно добрались до сторожевой вышки, что на реке стоит ниже по течению. Зашли в воду. Василий забрал у Вовки карабин. Тяжеловат он для него. На дно потянет, а Василий и с двумя стволами выплывет. Но в этом месте река мелкой оказалась весьма кстати. Вовке по шею, а Василию по грудь. Сплавились брёвнышками, изредка отталкиваясь ногами от донных камней, не поднимая брызг. Вовка бережно держал сканиус над водой. Когда вышка осталась позади, выбрались на берег. Вовка снова сканиус на шею повесил и начал его разглядывать в темноте. Попытался открыть. Не удалось.

— Ты чего? — спросил Василий.

— Разобраться хочу, но, похоже, не получиться, — мотнул головой Вовка. — Не нашенская техника, не атанийская. Ааллог тут нужен. А где теперь его икать? И куда теперь идти?

— В Кремль, — не задумываясь, ответил Василий. — Там укроемся. А пробираться по суше будем. Можно было лодку у них взять. Но по воде опасно. Речная стража рыщет. По берегу надёжнее будет. Надо, как можно дальше уйти. Они до утра, скорее всего не спохватятся.

— Жрать охота.

— Потерпи. Тебя-то покормили. А я уже больше суток еду не нюхал.

— Ага, покормили. Хлеб с водой, — пробурчал Вовка себе под нос. — Ладно, пошли, а то я в мокрой одежде уже задубел. На ходу согреемся и просушимся.

Глава 19

Погоня

Рассвет забрезжил едва заметно. Река, сквозь ветви деревьев, начала отсвечивать отражением посветлевшего неба. Василий на часы не смотрел, но нутром чувствовал, что часа два они уже идут вдоль берега реки. А сколько ещё топать — неизвестно. Скоро их спохватятся, если уже не спохватились. А идти ещё долго. Километров пятьдесят, пожалуй, только от Клыков Зверя до Кремля. А вот, сколько до этих Клыков Зверя идти, неизвестно. Если по рассказам Ааллога судить, то идти предстоит километров восемьдесят, не меньше. Это по густой тайге не менее, чем два дня пути. Долго. Но иного выхода нет. Только в Кремль. Больше здесь негде укрыться. Так, что только вперед. Несколько раз они слышали рокот мотора на реке. Рыщут стражники-то. Но переполоха пока не чувствуется. Значит все ещё спокойно в поселке. Не обнаружили пока Парамона связанного, с вонючим носком во рту.

Где-то, неподалеку в кронах деревьев раздалось частое цоканье. Похоже, глухарь токует. Подкрасться бы, да подстрелить. Но нельзя. Надо тихо идти. Неизвестно, что впереди. Может, у них посты по берегам стоят.

Василий идет первым. Позади Вовка в спину сопит.

Василий оглянулся.

— Дай, карабин понесу, — предложил. Вовка отрицательно головой помотал. Упертый чертенок!

Рассвет свое берет, ночную мглу разгоняя. Лес реже становится. Всё больше чахлых деревьев попадается с мертвыми ветвями. В таком лесу с вертолета сразу заметят. Надо быстрее проскочить этот лес. Василий шаг ускоряет, позади Вовка поспевает. Быстрее, еще быстрее надо! Скоро совсем светло станет. Быстрее! Может быть, вот за этим подъемом лес гуще будет? А вот и нет! На взгорок забрались, а за ним и, вовсе открытое пространство оказалось. Широкий, каменистый склон вправо полого вверх уходит, а левым своим краем к реке спускается, резко обрываясь к воде отвесной скалой. Можно обойти склон, если крюк дать вправо, километра на три. Там лес густой виднеется на холмах. Но обходить — только время терять. Спокойно вроде все вокруг. Если бегом рвануть, то минут за десять можно открытое пространство преодолеть. А там, дальше снова лес начинается. Верхушки деревьев торчат.

— Побежали! — Василий махнул Вовке рукой. Тот понятливо головой кивнул. Под ногами острые камни захрустели. Чертово солнце! Не желает ждать. Первыми своими лучами по глазам из-за горизонта ударило. Как на ладони они сейчас видны с воздуха и с реки в этих ярких лучах.

Ничего, вроде обошлось. Сейчас скалистую гряду перевалим, а там за ней лес начинается. Проклятье! Взбежав на скалы, Василий остановился невольно. Ожидаемый лес оказался на деле лишь небольшой рощицей из нескольких десятков деревьев, а далее за ней на многие километры простирался сплошной хаос из нагромождений острых камней.

— Вертолет! — крикнул Вовка, но Василий и сам уже услышал мерзкое приближающееся рокотание мотора.

Не сговариваясь, они оба метнулись к рощице — единственному укрытию на этом предательски открытом пространстве. Успели. Прижимаясь к стволам деревьев, они, затаив дыхание, наблюдали, как над головами медленно проползла по небу железная стрекоза. Не заметили. Мимо пролетели. Вертолет, перелетев через реку, скрылся за холмами противоположного берега. Вертолет-то улетел. А вот, дальше-то что делать? По этим каменистым зубьям скакать? А где их край?

— Клыки Зверя, — Вовка показал рукой вперед по направлению течения реки. Точно. Они. Две далекие скалы торчат на фоне золотистого рассвета. До них километров пять. Значит, еще километров пятьдесят надо преодолеть. Но как? По этим зубьям каменным под открытым небом?

— Странно, — пробормотал Василий.

— Что странно? — спросил Вовка.

— Мы возле Клыков Зверя были тогда на катере, а этой каменной пустыни не видели. Все склоны береговые лесом были покрыты. Я за берегами следил.

— Это изменение пространства, — пояснил Вовка.

— Изменение, говоришь? — задумчиво спросил Василий и вспомнил темную волну, надвигающуюся на катер. — И насколько же это изменение пространство переиначило? Может эта каменная пустыня на десятки километров тянется? А может, там и Кремля-то нет больше?

— Вполне, — согласился Вовка. — Встряли мы, похоже. Но, ничего. Что нам остается?

— Вперед без промедления, — ответил Василий. — Время против нас работает.

— Тогда вперед, — кивнул Вовка.

* * *

Они уже преодолели с километр по острым камням, когда Василий почувствовал, как пространство вокруг заполняется беспокойством. Понял, обнаружили Парамона. Начался поиск. Он внутренне ощутил, как в воздух поднимаются вертолеты, как суетливо отходит от берега флотилия катеров и лодок и, как разбегаются в разные стороны от поселения стражники. Началось. Благо все же, что в этих камнях можно затаиться. Есть тут расщелины с углублениями. Попадаются они изредка, и перебежками меж ними можно продвигаться вперед. Только вот, во рту пересохло. Голод ушел, уступив место жажде. Может к реке спуститься? Нет. Пока терпимо. К реке обрывистый склон ведет. Как на ладони с реки их видать будет. Да и с воздуха тоже заметят. Так, что дальше двигаемся. Нельзя к реке. Ишь, как там, похоже, засновали.

Василий, за крутым обрывом, саму реку не видел, но слышал шум множества моторов. Нельзя к реке. А вот и, снова, вертолет.

Они бросились в расщелину меж камней. Затаились. Вертолет прошел стороной. Они не видели его. Только шум мотора раскатился над камнями и медленно затих. Не успели выскочить из расщелины, как снова раздался рокот. Назад. Снова затаились. На этот раз вертолет прямо над головами пролетел, но, и на этот раз их не заметили, в тени камней затаившихся. Шум мотора затих. Снова вперед, пригнувшись. Добежали до следующего укрытия. Черт! Опять вертолет. Да они что это? Чуют что ли? А расщелина-то на этот раз мелковата. Василий с Вовкой в камни так и вросли, дыхание аж затаили. Повезло и на этот раз. Мимо пролетели. Но Василий чувствовал, что так долго не может продолжаться. Увидеть могут их. Надо укрытие искать. Но где?

— Туда, — Вовка показал рукой вправо. Ух, ты! Там в паре сотен метров башни высятся. Замок древний вроде, как. В стенах провалы зияют чернотой. Сразу-то и не заметишь эти стены на фоне скал. Словно из самих камней они растут. Василий себе даже вопросов не задал, откуда этот замок здесь. Мало ли, что этот мир может выкинуть. Если до замка добраться, то можно там укрыться на время, обстановку оценить, план действий продумать, а может и до ночи отсидеться. Хотя сидеть на месте рискованно. А может, это нереальность? Тем лучше. Аборигены здешние боятся нереальности. Так утверждал Ааллог.

— Давай туда, — прошептал он Вовке.

До замка добрались быстро. Вертолеты не беспокоили больше. Только с реки доносились суетливые шумы моторов.

Замок оказался вполне реальным. Провал в стене встретил их сырой прохладой. Не раздумывая, Василий нырнул в темноту. А зря. Тут же раздался хриплый рев.

— Ходр! — пронзительно завопил Вовка и выстрелил первым. Василий тоже, недолго думая, очередью полоснул по темноте. Темень, словно, выплюнула чудовище из себя. Василий отпрянул назад, прикрывая Вовку, и ещё раз нажал на курок. Тварь взвыла жутко, шарахнулась назад в темноту и тяжело рухнула на камни.

Василий чертыхнулся. Они, похоже, выдали себя. Без всякого сомнения, их выстрелы услышали. Теперь только ждать остается. Будет чудом, если эту пальбу оставят без внимания. А что было делать? У этой твари самые серьёзные намерения были. Лежит теперь неподвижно, желтые клыки оскалила, когти в камни впились. А, может там, в глубине ещё эти твари притаились? Прислушались. Нет, вроде, всё тихо.

— Пошли, — Василий призывно махнул Вовке стволом автомата. Они прошли темноту, забрались вверх по остаткам каменных ступеней и очутились за стенами замка.

— Полезли на донжон, — предложил Вовка.

— Куда? — не понял Василий.

— На главную башню, что в центре замка, — Вовка показал пальцем на высокое сооружение, одиноко стоявшее посреди древних стен. Василий молча кивнул. С высоты башни далеко видать будет.

Они вошли внутрь и полезли по крутым ступеням. На самый верх забираться не стали. Остановились на закрытой площадке, с которой через бойницы просматривалось все пространство вокруг. Ничего обнадеживающего. Каменная пустыня протянулась на километры. На далеком горизонте синели лесом черные взгорья. До них километров двадцать будет. Если их не услышали, то лучше здесь до ночи отсидеться. Но надежды мало. Скорее всего, боевики Парамона не преминут проверить одинокое укрытие. Оставалось на чудо надеяться. Но не случилось чуда.

— Идут, — негромко произнёс Вовка, нахмурившись. Василий посмотрел в направлении взгляда сына и увидел редкие, далекие фигурки на камнях. Они шли цепью.

— Десятка два с этой стороны, — нехотя отметил Василий и оглянулся на бойницу за спиной. Там также виднелись одинокие фигурки.

— Засекли, — понял Василий. — Окружают.

Он посмотрел на сына.

— Что ты на меня смотришь? — спросил тот. — Биться будем до последнего. Мы же сами выбрали этот путь.

— Как же хладнокровно это у него прозвучало, — подумал Василий.

— Как умрём, так в следующий раз и родимся, — спокойно произнёс сын. — Скажи мне, батя, а ты, почему с мамой расстался? Ты же крутой. Притворялся, что ли?

— Я тогда ещё крутым не был, — усмехнулся Василий. — Меня в то время из института уволили. Все мои жизненные цели под откос пошли. По правде, говоря, я и не знал, что мне дальше делать. А ты ещё маленький был. Не знаю я, что со мной тогда стало. Я понимаю маму. Она все правильно сделала.

— Она неправильно сделала! Неправильно! Надо в жизни упорным быть! И в горе и в радости! — зло выпалил Вовка.

Василий с удивлением покосился на сына.

— Чего смотришь? Разве не прав я? — насупившись, спросил тот.

— Прав, наверное. Скорее всего, что прав.

— А ты сам то кто сейчас? Чем занимаешься? — с интересом спросил сын.

— Я то? Испытатель я. В тайной лаборатории работаю. Секретные методики на мне испытывают. Экстремал я, так сказать. Хвастаться не буду, но через многое прошел и умею многое. Научили.

— Да уж, — ухмыльнулся Вовка. — А меня научишь?

— Если живы останемся.

— Не должно быть слова если. Мы останемся живы.

— Если сдадимся?

— Если биться будем. Патронов маловато. Но ничего. Пора начинать. Они близко уже.

И верно. До боевиков оставалось шагов двести. По всему видно, что опасались враги весьма. Передвигались перебежками, прячась за камнями. Оружия, наверное, боялись инопланетного. Припугнуть бы их лучом сейчас. Разбежались бы сразу. Но нет оружия инопланетного. Нечем пугать. На поражение стрелять надо. Опять убивать придется. Послал боевичков своих на смерть Парамон. Сам-то в своем тереме, наверняка, отсиживается.

— Слышь, Вован, патронов двадцать у меня, а у тебя и того меньше. Экономим. Зря не стреляем. Я одиночными буду палить, — Василий приложил щеку к холодному прикладу.

— Я, пожалуй, назад пойду. Со спины прикрою, — Вовка перебрался к противоположной бойнице.

— Начнём, пожалуй, — негромко произнёс Василий и нажал на курок.

За выстрелом Василия тут же Вовка нажал на спуск. Боевики, мгновенно, среагировали. Начали, пригнувшись, как тараканы меж камней сигать. Василий еще раз выстрелил. Нападавшие, медленно, короткими перебежками, приближались. А вот и вертолет явился. Пошел кругами. Василий стрелял методично. Похоже, что раза три попал. Он слышал, как снаружи, по камню цокали пули. Вспышка, словно, в голове взорвалась. Из гранатомета жахнули. Старая башня выдержала. А нападающие до стен замка уже добрались. Укрылись за ними. Внутрь просачиваются. Куда лезете! Сидели бы дома, а так не взыщите. Есть один! Взмахнул руками и рылом камни вспахал.

— У меня патроны кончились! — послышался Вовкин голос.

— Сиди тихо и не высовывайся! — не оборачиваясь, отозвался Василий и нажал на курок. Еще один из нападавших споткнулся и успокоился. Остальные продолжали упорствовать. Сейчас к башне подойдут.

Хрясссь! — словно доской по голове заехало. Сверху камни посыпались. Вертолет себя проявил. Ракету выпустил. Недоумки! Своих же побьете! Василий увидел, как боевики шарахнулись в стороны от башни. Это хорошо! Услужливые дураки с вертолета заложили новый вираж. Боевики же козлами по развалинам заскакали, кто куда. Похоже, что еще залп будет.

— Вовка! Уши закрой руками и на пол ложись, — только и успел крикнуть Василий. Шарахнуло, будь здоров! Дым с пылью смешался. Вовка вскрикнул. Василий увидел, как сын за плечо схватился. Ранили сволочи!

Он к Вовке подскочил. У того сквозь пальцы кровь просачивается. Сын руку от раны отнял.

— Ерунда, — прошептал он. — Скользом прошло. Рана и, впрямь, была неглубокая. Василий стянул с себя футболку, оторвал лоскут и перетянул плечо.

— Ты стреляй, давай! — крикнул Вовка. — Они сейчас снова полезут!

Стрелять? А что толку? Патроны на исходе. Пусть думают, что нас ракетой с вертолета накрыло. Пускай в башню войдут. Василий посмотрел на Вовку и приложил палец к губам. Тихо, дескать. Через пару минут снаружи послышались осторожные шаги и приглушенные голоса.

— А если гранату бросят? — прошептал Вовка.

— Высоко, — ответил Василий.

Гранату и впрямь бросили, но в бойницу не попали. Отскочив от стены, она разорвалась снаружи.

— В такую дырищу попасть не смог! — раздался за стеной яростный вопль. — В бабу-то на ходу попадаешь. А ну давай вперед!

Сейчас полезут наверх, — подумал Василий и не ошибся. Внизу, уже в самой башне послышались осторожные шаги.

— И ты давай полезай! — послышался все тот же голос. — И ты давай!

Вне всякого сомнения, противник был уже внутри башни и поднимался по лестнице. Пора!

Василий перегнулся через край каменного свода и полоснул очередью вниз.

Аааа! — послышалось там. Слышно было, как падают тела. Вот и все. Патроны кончились. Василий вытащил нож, изготовившись к рукопашной. Снаружи раздались дикие вопли, шум беспорядочная стрельба. Что там происходит? Куда стреляют-то?

Он выглянул через бойницу. Боевики бестолково метались среди развалин, словно тараканы на свету. Что случилось-то? И тут Василий увидел белый яркий луч. Он метнулся молнией от провала в стене. Одного из боевиков словно срезало. От провала отделилась фигура в белом сиянии. Да это же Степан!

— Степка! — заорал Василий. — Степка! Мы здесь!

А Степан методично расстреливал боевиков, разбегавшихся в стороны. Он что-то яростно вопил. Внизу послышался шум, крики. Похоже, что кто-то из противников в башню заскочил с перепугу и метнулся вверх по лестнице. Совсем крышу сорвало от ужаса. Да и не мудрено. Степан весь в огне был, что ангел небесный, да и пули его не брали.

Василий вниз метнулся. В руке нож. А навстречу ему карабкается по лестнице кто-то. Без оружия карабкается. Раненый, похоже. Узнал его Василий. Федор это. Лицо рябое кровью залито. В голову его зацепило. Увидел Василия и назад по лестнице метнулся, да понял, что снаружи тоже смерть. Остановился. Ладонью по кровавому лбу провел и, мрачно, исподлобья, смотрит. А снаружи тем временем стрельба затихла и наступила звенящая тишина.

— Чего стоишь? Давай, завершай комедию, — усмехнулся Федор, метнув обреченный взгляд на лезвие ножа. — Обманул ты меня, змей.

— На войне, как на войне Федя. Обман и война, как брат и сестра, — ответил на это Василий. — А где дружки твои?

— Положили моих дружков. Григу ты сам завалил ещё на подходе к стенам, а Фрола лучом срезало. Так-то, вот.

Снаружи раздался шум осыпающихся камней и в башню забежал Степан. Увидев Федора, он вскинул бластер.

— Стой! — крикнул Василий.

— Васька! Живой! — обрадовано крикнул Степан. — А Вовка где?

— Здесь я! — донеслось сверху.

— Успели! — с облегчением выдохнул Степан, но оружие не опустил.

— Это ты опять, — произнёс он голосом, не сулящим ничего хорошего, взглянув на рябого.

— Пусть уходит, — махнул рукой Василий.

— Как это? — Степан удивленно поднял брови.

— Ты будешь стрелять в безоружного?

— А мне по фиг! Они чуть вас не замочили!

— Иди, Федя, — Василий снова махнул рукой и спрятал нож. — А Парамону передай, что заповедь я вам старую напоминаю, да любите друг друга. Испытывал я вас грешных. Не веруете вы воистину. Долго вам тут ещё быть в этом мире заброшенном. Когда приду в следующий раз — не скажу. Но будьте же готовы к моему приходу денно и нощно. Иди же теперь и расскажи, как всё было здесь.

Рябой, выпучив глаза, попятился к выходу, резко развернулся и выскочил наружу.

— Ну, ты даёшь! — восхитился Степан. — А ведь он поверил!

— А что? — Василий пожал плечами. — Надо же ставить на путь истинный заблудшие души. Ещё бы ему не поверить. Ты, как ангел небесный весь во свету. Как же ты нашел нас? С неба узрел?

— Пошли, по пути расскажу, — Степан махнул ладонью, призывая на выход.

— А куда идти-то? — поинтересовался Василий.

— К катеру идти. Нас там Ааллог дожидается и катер охраняет. Мы на реке всех разогнали, а потом я сюда поднялся. Да пошли же скорее. Нечего тут задерживаться. Мало ли что.

— Это точно, — согласился Василий. — Вовка, спускайся! Уходим!

— Да тут я уже, — раздался голос из-за спины. Сын уже успел тихонечко вниз спуститься.

— Ранен, что ли? — озабоченно спросил Степан.

— Слегка зацепило, — небрежно и вместе с тем гордо отмахнулся Вовка. — Пошли. Куда идти-то?

Они вышли на яркий солнечный свет. С десяток неподвижных тел лежали на камнях. Выбрались за стены замка. Кругом царил покой. Враги, словно, растворились. Степан шел вниз по склону.

— Рассказывай, — Василий нетерпеливо ткнул Степана кулаком в бок.

— А что рассказывать? Кстати, сканиус у вас?

— У меня, — Вовка хлопнул себя по груди. — А ты откуда знаешь?

— Не обманул, значит Парамошик, — усмехнулся Степан.

— А ты его видел? — удивленно спросил Василий. — Где ты с ним встретился?

— Еще бы мне его не видеть, — скривился в злобной усмешке Степан. — Нас ведь вместе с катером в верховья реки забросило. Нас забросило, а вас нет. Ну, мы вниз по реке и поплыли. К утру до поселка добрались. Они нас там не ждали. Да и вообще там боевиков-то было раз, два и обчелся. Как мы потом выяснили, все воинство за вами погналось. А в поселке только Парамошик остался с личной стражей. Ну, мы там и навели шороху. Жители все разбежались. Мы во дворец ворвались. Нашли Парамошика. Где бы вы думали? В сундуке нашли! Прятался сволочь! Он нам и рассказал всё. И про сканиус сказал. Мы сразу поняли, куда вы направились. Только в Кремль. А куда же ещё. Не ошиблись мы и вовремя успели.

— А что вы с Парамоном сделали? Убили? — поинтересовался Василий.

— Зачем? — поморщился Степан, остановившись на краю крутого обрыва. — Парамоша чуть не обделался со страху. Противно было. Оставили мы его, как есть. Тоже ведь божья тварь.

— Чертова тварь, — пробурчал себе под нос Василий и посмотрел вниз. Возле берега стоял катер. Тот самый речной танк. Вдоль борта обеспокоено маячила одинокая фигура.

— Ааллог! — крикнул Степан и махнул рукой. Фигура внизу, аж, заскакала от радости, спрыгнула за борт и, начала было, вверх по скалам карабкаться.

— Будь там! — крикнул Степан. — Мы сейчас слезем.

Быстро спустились вниз.

Василий с Вовкой жадно припали к воде, долго не могли оторваться. Наконец, напившись, поднялись на ноги.

— Всё живы, все, — радостно приговаривал Ааллог, по очереди обнимая всех троих. Вовка дернулся, когда инопланетянин неосторожно прихватил его за плечо.

— Ранен? — насторожено спросил Ааллог.

— Ерунда, — отмахнулся Вовка.

— Это ничего. Мы сейчас все вылечим. — Ааллог, не церемонясь, снял повязку, бросил взгляд на рану, вытащил из кармана пакетик, распечатал, достал что-то вроде лейкопластыря и наклеил Вовке на плечо.

— Вот теперь все пройдет через день, — довольно произнёс он. — Ну, что друзья! Сканиус, если я не ошибаюсь, у вас? Давайте же попробуем покинуть этот мир.

— Давайте, — Вовка протянул сканиус инопланетянину. Тот взял его в руки и надавил на ребро с двух сторон указательными и большими пальцами. Золотой круг раскрылся на две половинки, словно сотовый телефон, и прямо в воздухе проявилось нечто вроде мерцающего экрана с какими-то непонятными цветными значками.

— Так, — задумчиво произнёс Ааллог и прикоснулся к одному из значков. Экран весело замерцал.

— Есть! — довольно произнес инопланетянин. — Выход возможен. И куда же? Ого! Единственный выход! Планета КХ-667. Земля что ли? Точно, земля. Тем лучше для вас. И я на земле побываю. Никто там ещё не бывал из наших. Доступы для чужаков закрыты. Так, что на землю перемещаемся, друзья мои! На землю.

— А как это ты узнаёшь? — поинтересовался Степан.

— Да очень просто! — охотно отозвался Ааллог. — Вначале прикасаемся вот к этом зеленому сенсору. Сканиус производит ориентацию в пространстве и выводит его обозначение на экран. В данном случае он обозначил это пространство, как пространство Z. Видите? После прикасаемся к синему сенсору, и сканиус показывает пути возможного перемещения, высвечивая их на экране. Путей бывает, как правило, несколько. Можно выбирать. Выбор производится вот этим сенсором. Он перемещает курсор. Но сейчас выбирать не приходится. Сканиус высветил только один путь. Мы уходим на землю. Признаться мне несколько не по себе. Там бомба. Может взорваться в любой момент.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Степан. — За тысячи лет не взорвалась. Тебя ждала, чтобы взорваться. А куда надо прикоснуться, чтобы переместиться?

— Странно, — отметил про себя Василий. — Почему он так интересуется?

— Вот сюда, — охотно показал Ааллог на белый сенсор. — Но для этого надо определить перемещаемые объекты, а делается это так.

Он подцепил ногтем маленькую крышечку на самом сканиусе и вытащил несколько блестящих закорючек, похожих на канцелярские скрепки. Одну из скрепок он прилепил на себя, а остальные по очереди прицепил на Василия, Степана и Вовку.

— Всё. Теперь можно перемещаться!

— Постой! — воскликнул Степан. — А лодка!

— Что лодка? — выставил на него глаза Ааллог.

— Лодка моя здесь останется?

— Сканиус может не вытянуть лодку, — с сомнением покачал головой Ааллог. — Впрочем пошли. Надо только лодку на воду спустить, чтобы сканиус катер не прихватывал. Попробуем.

— Очень хорошо! — Обрадовался Степан. — И ещё кое, что надо захватить.

Он проник в кабину катера и, через несколько секунд, выскочил обратно. За плечами у него висел рюкзак, в руках он держал «бельгийку» и браслет бластера.

— Держи, Вовка! Твое!

— Мое! — радостно кивнул головой тот, забирая оружие.

— Кстати, забери тоже, — Ааллог сдернул со своей руки браслет и протянул его Василию. — Нам запрещено это носить.

— Как скажешь, — Василий надел браслет на руку.

Прошли на корму, где стояла лодка. Опустили её на воду. Расселись вдоль бортов. Лодку подхватило течение. Ааллог достал ещё одну скрепку. Прицепил её к деревянному корпусу и посмотрел на экран.

— Предельная нагрузка, — произнес он. — Но допустимая. Скажите этому миру, — до свидания.

— Уж лучше скажу, прощай, — ухмыльнулся Василий.

— Пока, речной танк, — Вовка помахал рукой катеру.

Ааллог прикоснулся к белому сенсору.

Глава 20

Бурный порог

Странно. Вроде, как ничего не изменилось. Лодка, по-прежнему, плыла по реке среди скалистых берегов.

— Не действует? — насторожившись, спросил Степан.

— А всё уже, — ответил Ааллог, озираясь.

— Как всё?

— Так всё. Сканиус показывает, что мы на планете КХ — 667.

— На земле что ли? Врешь ты всё! Не может быть!? — Степан недоверчиво смотрел на Ааллога.

— Прибор не ошибается, — ответил тот.

— А река? Та же самая! — возразил Степан.

— Катера нет, — заметил Вовка.

И точно. Катер исчез. Перед тем, как Ааллог прикоснулся к сенсору, катер находился метрах в двухстах от лодки. Он стоял возле берега. Теперь же катера не было. Да и берега на холмах лесом покрыты. Каменистой пустыни над обрывами не видать. Переместились, значит. Но куда?

— А места, вроде, знакомые, — пробормотал Степан и потянулся к мотору. Завел. Лодка рванулась вперед.

— А ведь я знаю, где мы! — вскоре довольно воскликнул Степан. — По Чуне мы плывем. Бывал я здесь! Места тут рыбные. Да и дичи много. Хорошие места. Где я только не бывал! Там за поворотом скоро Чуна с Бирюсой соединяются, и получается речка Тасеева. На ней порог Бурный и поселение кержаков, староверов значит.

— Опять староверы? — нахмурился Василий.

— Ага, они, — кивнул Степан. — Но не Парамоновы. Другие. Отсюда до Ангары на моей лодке за пару часов доплывем, а там и до Стрелки недалеко. Дома мы, считай.

Степан не ошибся. Когда прошли поворот, увидели скалу. Из-за скалы другая речка вытекает.

— Вот она, Бирюса, — довольно хмыкнул Степан. — Здесь она с Чуной сливается.

Две реки соединяли свои воды под высокой скалой, а на скале той надписи разные. Туристы оставили.

— Похоже, — заметил Вовка.

— Что? — спросил Василий.

— Там тоже две реки сливаются.

— А вон ты о чем, — усмехнулся Василий. — В чем-то и, похоже. Только Клыков Зверя нет. Скала вместо них с надписями.

— А надо было на Клыках Зверя свои росписи оставить, — с сожалением произнёс Вовка.

— Типа «Здесь был Вася», — рассмеялся Василий, показав рукой на одну из надписей на скале. — Ааллог! Ты не желаешь оставить на земле свой след? Можно написать, типа, здесь был инопланетный торсианин Ааллог — ужас и отрада вселенной.

Ааллог ничего не ответил, он сосредоточенно колдовал над сканиусом.

— Что там? — спросил его Вовка.

— Странно, — произнёс инопланетянин, не отрывая взгляда от прибора. Ткнул в него пальцем. В воздухе вновь появился эфемерный экран.

— Странно, — вновь повторил инопланетянин и удивленно покачал головой. — Такого никогда ещё не было.

— Что такое? Что? — настороженно спросил Степан и сбавил скорость. — Мы не на земле?

— На земле, на земле, — успокоил Ааллог.

— В другое время попали? — озабоченно спросил Василий. — Этого ещё не хватало.

— Все нормально. Сканиус не перемещает во времени, — вновь успокоил Ааллог. — Странно, то, что сканиус разные пути показывает для объектов перемещения. Такого не было ещё.

— Всё ясно, — кивнул Вовка. — Для нас путь с земли закрыт. Правильно?

— Точно, — согласился Ааллог. — Не может сканиус вас дальше переместить. Меня может аж в семи направлениях, а вас нет.

— Ещё бы он мог, — ухмыльнулся Вовка. — Тогда у кратонов не было бы проблем для меня специальный коридор создавать, энергию свою тратить. Нажали на кнопочку обычного сканиуса, и все дела.

— А чо, и впрямь не может? — спросил Степан, странно озаботившись. — Так уж, никуда не может?

— Зачем тебе ещё дальше перемещаться? — удивленно спросил Василий Степана. Куда ты собрался? Мы уже, считай, дома.

А тот, весь озабоченный какой-то, внимания на вопрос не обратил.

— Почему не может-то? Совсем никуда не может? — вновь настойчиво спрашивает.

— Может, — невесело усмехнулся Ааллог. — Обратно к Парамону может и еще в пространство именуемое Заук.

— Что за Заук? — не отставал от инопланетянина Степан. Вовка тем временем беспокойно заёрзал на месте, озираться начал.

— Плохое пространство. Очень плохое, — загадочно ответил Ааллог. — Там происходит страшное. Даже кратоны избегают этого пространства.

— Чем плохое? — продолжал допытываться Степан.

— Да что ты пристал к нему. Спешить надо. Нечего время терять, — не выдержал Вовка. Взгляд его стал напряженным. Он пристально смотрел на берега. Василий понял, что беспокоило сына. Они вернулись. Но здесь их ждет самая главная опасность.

Степан послушно прибавил газу. Лодка вновь понеслась вперед.

— Чувствуешь его? — спросил Василий.

— Пока нет. Его нет вблизи. Но он уже вычислил меня. Он придет. Это вопрос времени, — ответил Вовка.

— Ты уверен?

— У меня нет сомнения. Мы открыты для него. Он найдет меня.

Признаться, Василий надеялся, что Анубис застрянет в далеких странных мирах. А может, Вовка ошибается? Хотелось бы.

Лодку тряхнуло. Василий посмотрел вперед. Начинался порог. Да, уж. Не зря его назвали Бурным. Вода впереди, словно, взбесилась. А Степан направлял свою посудину в эту адскую круговерть, не сбавляя скорости. Лодку подбросило. Василий лязгнул зубами.

— Держимся за борта! — завопил Степан сквозь шум воды. — Русские горки!

Лодка врезалась в бурун. Вверх взметнулся сноп белых брызг, подбросив нос лодки. На пару секунд Василий почувствовал ощущение полета. Снова бурун! Опять полет. Еще и ещё! Здорово! Василий слышал вопли Ааллога.

Лодка на полной скорости плюхнулась днищем о воду. Все! Русские горки закончились. На правом берегу реки показались несколько десятков бревенчатых домиков.

— Это и есть тот самый Бурный? — спросил Василий.

— Он самый, — ответил Степан. — Здесь кержаки живут издавна. Места тут дикие. В округе лишь медведи ходят. Помню я, как мы неподалеку отсюда по зиме хозяина тайги из берлоги выгнали. Здоровущий оказался. Пока завалили его, так он собаку порвал. Выходили её потом. Ааллог, там на ваших планетах медведи водятся? Нет? Скучно, похоже, там у вас. Ты, это, оставайся здесь до зимы. Поживешь у меня. А по зиме на медведя пойдем.

— Нет уж. Всё, мои друзья, — произнёс Ааллог, — С меня хватит острых ощущений. Мне очень жаль, но я покидаю вас.

— Вот прямо сейчас? — с сожалением, спросил Степан и сбавил скорость лодки.

— Да, немедленно.

— Жаль. А то бы мы через час до Машуковки доплыли. Есть тут такой поселок. Там у меня друганы. Они еще инопланетян не видели. Мы бы это дело отметили.

— Нет, уж, нет уж, — замахал руками Ааллог. — Лучше уж вы к нам.

— Хорошо, как-нибудь заглянем, — Степан хитро прищурил глаз.

— С вашего позволения, — Ааллог отцепил скрепку от куртки Степана. Вовка и Василий сами протянули металлические закорючки инопланетянину.

— Это не забудь, — Степан отцепил скрепку от борта лодки. — Забери, а то лодку с собой утянешь.

— Удачи вам, — Ааллог протянул ладонь. — Жаль, что не смогу вновь на землю попасть. Нет сюда доступа. Даже по сканиусу нет. Только выход есть.

— Тебе тоже удачи. Далеко не прыгай по вселенной, — хмыкнул Василий.

— И получи разрешение на ношение оружия, — добавил Вовка.

— Бывай, — Степан хлопнул инопланетянина по плечу.

Ааллог поднял правую руку, а левой прикоснулся к сенсору. Всё. Инопланетянин исчез, будто и не было его.

— Интересно, как далеко он сейчас запрыгнул? — задумчиво произнёс Степан. И вообще, как эта штука действует?

— Меньше знаешь, лучше спишь, — ответил на это Вовка. — Ты чего скорость сбавил? Поворачивай к поселку. Жратвы надо раздобыть.

— И то верно, — согласился Степан, прибавил газу и повернул лодку направо к поселку.

— Вертолет, — Василий показал рукой в сторону левого берега.

— Опять вертолет, — нахмурился Степан. — А может, этот Ааллог нас забросил куда-то не туда? У меня на вертолеты аллергия за последние дни.

Глядя на вертолет, летящий над левым берегом реки, Василий вспомнил о своем мобильнике. Может связь есть? Он достал телефон из кармана. Куда там! Аппарат отсырел и пришел в негодность. А вертолет, тем временем, приближался. Определенно, там на борту заинтересовались одинокой лодкой на реке. Машина заложила вираж, легла на параллельный с лодкой курс и поравнялась с ней. Бортовая дверца открылась.

— Василий! Это Каменецкий! Рад приветствовать! — прозвучал через мегафон голос над рекой. — Сверните к левому берегу. Мы вас там заберем.

— Это ещё кто такой? — недовольно спросил Степан.

— Шеф мой, Аркадий, — пояснил Василий. — Похоже, обыскались нас тут. Сворачивай. Всё нормально.

— Как скажешь, — согласился Степан и повернул налево к широкой песчаной отмели. Вертолет уже направлялся туда, снижаясь. Через минуту лодка уткнулась в речной галечник, а вертолет коснулся своими шасси отмели. Через бортовую дверь первым выскочил Аркадий, а следом один за другим вылезли пять фигур в камуфляже с десантными «калашами» наперевес.

— Мне это не нравится, — хмуро пробурчал Степан.

— В вертолет! Быстрее! — Каменецкий махнул рукой.

— Ага, сейчас! И не таких видали, — буркнул Степан себе под нос. При этом с места не сдвинулся.

— Да что вы там расселись? Или домой не хотите? — крикнул Каменецкий, подходя в сопровождении двоих обладателей «калашей». Остановился в нескольких шагах, широко улыбаясь.

— Так вот какой он — твой сын! — радостно произнёс он, подходя ещё ближе и протягивая руку Вовке. Знакомы будем! Аркадий! А ты, Степан Ознобищев, никак? Тоже очень рад знакомству. Приглашаю всех троих к нам в гости. Прошу в вертолет.

— Я то зачем? — недоуменно спросил Степан. — Спасибо, но я уж как-нибудь сам доберусь.

— Никаких возражений! — воскликнул Каменецкий. Лицо его при этом выражало предел радушия. А если ты, Степа за лодку беспокоишься свою, так скажи нам, куда её доставить. Мои ребята всё как надо сделают.

— Я свою «Ссусуку» никому не доверяю, — возразил Степан.

— Да ладно тебе! — Махнул рукой Каменецкий. — Ради такой встречи можно изменить своим привычкам. Мы встречу как надо отметим. Не пожалеешь, Степа! Куда лодку-то доставить?

— В Широкий Лог. К дебаркадеру, — неохотно ответил Степан.

— Вот и прекрасно! Слышали! — бросил Каменецкий двоим, стоявшим у него за спиной. Те молча кивнули.

— Твоя лодка в надежных руках, Степа, — довольно произнёс Аркадий. — У остальных же я надеюсь, нет возражений, прокатиться на вертолете? Кстати, Василий, мы твой джип в Красноярск доставили. На стоянку поставили. Так, что с тебя причитается.

Василий смотрел на Каменецкого, и его не покидало ощущение наигранности в поведении своего шефа. Сквозь чрезмерную радость и неестественное радушие проскальзывала настороженность и озабоченность. Аркаша всегда был артистом, но тут он явно переигрывал. Что он задумал? Ладно. Выбирать не приходится. Надо садиться в вертолет.

— Оружие лучше здесь оставить. На базу нельзя с оружием, — неожиданно жестко произнёс Каменецкий.

Вовка вцепился обеими руками в «бельгийку».

— Ладно, возьми, — улыбнулся, натянуто, Аркадий. — Вижу, антикварное оружие. Только в вертолете мне её на время отдашь. Где раздобыл-то?

— Сразу и не расскажешь всего, — ответил за Вовку Василий.

— Конечно! Конечно! — закивал Каменецкий. — Около часа лететь будем. Вот и расскажешь все.

— Ты не поверишь, — ухмыльнулся Василий, проникая внутрь вертолета. — Я расскажу, а ты меня в дурку определишь.

— Да брось ты, — махнул рукой Каменецкий. — Я сам уже знаю, что с вами нечто аномальное произошло. Так что давай сядем тут в сторонке за топливным баком. Двигатель здесь меньше шумит. Ты мне и расскажешь все. Идет?

— Идет, — согласился Василий, устраиваясь на жесткое сиденье. Степан с Вовкой уселись ближе к кабине, рядом с мрачными здоровяками в камуфляже. Вертолет взлетел.

— Рассказывай, — Каменецкий, нетерпеливо, пихнул Василия локтем в бок.

— Слушай, а у тебя тут пожевать нет ничего? — спросил Василий.

— О, блин! Ну, как же! Эй! — Каменецкий махнул рукой парням в камуфляже. — Три сухих пайка сюда быстро!

* * *

Подходил к концу час полета. Каменецкий слушал внимательно, не перебивая. Изредка, задумчиво кивал, прищуривал глаза, как бы углубляясь в себя и что-то соображая. Василий рассказал почти всё. Лишь, о бластерах не стал рассказывать. Приврал, что оружие они там нашли инопланетное, но громоздкое. Там оно и осталось. А у них нет ничего. Аркадий подозрительно окинул при этом Василия взглядом. Но, не обнаружив ничего интересного, успокоился. Браслеты под рукавами у всех троих были спрятаны. Да и на оружие браслеты не похожи вовсе. Браслеты, как браслеты. Василий почему-то интуитивно чувствовал, что не стоит пока об оружии атанийцев рассказывать.

Он закончил свое повествование. Аркадий молчал. Переваривал.

— Что? Много всего сразу? — усмехнулся Василий.

— Чрезмерно, — усмехнулся тот. — Если это всё — правда, то это более чем страшно. Страшно, но не смертельно. У нас есть силы вас защитить. А потом разберемся и с бомбой в земле. И до этого интегратора доберемся.

— Ты весьма самонадеян, — усмехнулся Василий. — Чем ты Анубиса собираешься уничтожать? Атомным взрывом?

— Ты утверждаешь, что эту тварь невозможно уничтожить? — спросил Аркадий, пропустив мимо ушей иронию Василия.

— Я видел огонь, из которого он вышел.

— Ну и что? Не бывает неуничтожимых.

— Не знаю, не знаю, — Василий с сомнением покачал головой. — Мне кажется, что ты должен немедленно доложить своему руководству. Жизнь моего сына в опасности. И не только. Здесь судьба земли решается. Это война, Аркаша. Это война с инопланетным оружием. Надо немедленно доложить.

— Пожалуй, что ты прав, — задумчиво ответил Каменецкий, но Василий увидел по его глазам, что он продолжает о чем-то напряженно думать. Словно суп варит в голове.

— Да, конечно, конечно, — внезапно закивал тот. — Я немедленно доложу. Ситуация серьезная. Мы подлетаем. Кстати, вам надо повязки на глаза одеть.

— Конспиратор, — проворчал Василий.

* * *

Когда сняли повязки с глаз, Василий увидел за иллюминатором привычный пейзаж. Вскоре и база показалась. Вертолет пошел на снижение. Каменецкий молчал. Он думал. Это было видно по всему. Глаза прищурены. Лоб морщины прорезали. Губы сжаты.

Вертолет коснулся земли. Двигатель сбавил обороты. Схлынул давящий на уши гул. Дверь открылась. Свежий таежный воздух хлынул в кабину.

— Выходим, — Аркадий махнул рукой и первым спрыгнул на бетон площадки.

— Ты здесь работаешь? — спросил Вовка отца, озираясь по сторонам. — Не впечатляет.

— А оно и не должно впечатлять снаружи, — хмыкнул Степан. — База отдыха, блин!

— Пошли, — Каменецкий направился в сторону серого здания. Достал из кармана маленький черный пульт, нажал на кнопку. Это был ключ доступа. На этот раз обошлось без считывания информации с ладони. Толстая плита медленно отошла в сторону. Все вошли внутрь. Василий неприятно отметил то, что их сопровождают трое в камуфляже.

— Сюда вставайте по одному, — Каменецкий кивнул на круг. Василий встал первым. Круг начал привычно пульсировать красным светом.

— Сейчас бластер обнаружат, — предательски мелькнула мысль. Но странно.

— Посторонних предметов не обнаружено, — произнёс голос. Странно. Сканер на металл рассчитан. Из чего же этот бластер тогда изготовлен? Следующим в круг ступил Вовка. Тоже не возникло проблем. Затем Степан шагнул с рюкзаком на плечах. Что там у него? Он так его и не снимал ни разу, с тех пор как на катере одел.

— Степа, а у тебя что там, в рюкзачке? — спросил Каменецкий, после того как процесс сканирования был благополучно закончен.

— Да, барахлишко личное, — ухмыльнулся Степан. — Носки, там, запасные, штаны теплые. Я всегда с собой беру. Показать?

— Не надо, — отмахнулся Каменецкий. — Сканер показал, что всё нормально. Металла и взрывчатки нет. Пошли.

Подошли к лифту. Вовка, теперь уже, с интересом крутил по сторонам головой. Похоже, обстановка начинала его впечатлять. Сели в лифт. Аркадий вновь пульт достал, кнопку нажал. Плавно двинулись вниз. Опускались недолго. Лифт остановился. Двери разошлись в стороны. Вышли наружу. Впереди длинный коридор холодным светом мерцает. По сторонам коридора десятки дверей. Возле одной из них Каменецкий остановился. Снова нажал на пульт. Дверь отошла в сторону.

— Тяжелая, — отметил Василий и шагнул внутрь, вслед за Каменецким. За дверью просторное помещение. Обстановка весьма уютная. Диван, рядом столик низкий, два кресла. На столике напитки. Плазменная панель на стене иллюзию окна создает. За окном горы изображены и река в широкой долине. Облака по небу плывут. Даже щебетание птиц доноситься.

— Располагайтесь, — Каменецкий указал на диван. — Здесь можно неплохо отдохнуть. Минут через пять вам еду принесут. Рядом сауна, бассейн. Не желаете с дороги? Весьма рекомендую. А я пока отлучусь, отдам некоторые распоряжения.

— А где бассейн? — Вовка завертел головой по сторонам.

— Да здесь же, — Каменецкий подошел к стене и на что-то там нажал. Стена отошла в сторону, открывая широкое пространство.

* * *

Глаза цвета стали сверлили Каменецкого с экрана.

— То, что ты их нашел, это хорошо. Плюс тебе, — холодно произнёс Серый. — Но, что за бред они несут. Весьма, похоже, что их психика травмирована. Кто же их так обработал?

— Выясним, — ответил Каменецкий.

— Только недолго выясняй. Нечего с ними церемониться. Похоже, что у них не более чем коллективный психоз. Мания преследования.

— Не всё так просто, — возразил Каменецкий. — Если всё объяснять психозом, то непонятно, куда исчез вертолет и двенадцать человек.

— Ты хочешь сказать, что рассказ твоего агента, правда? И ты предлагаешь мне, доложить весь этот бред на самый верх?

— Нет, — решительно произнёс Каменецкий. — Я прошу помощи. Мне нужен взвод спецназа.

— Зачем?

— А если это правда?

— Да, ты рехнулся?

— А, если их, действительно, преследует инопланетное создание? И, если нам удастся захватить это чудовище. Это же будет прорыв в технологиях. Мы создадим совершенное оружие. А это власть и сила. И обладать этой силой будем мы! Вы лично будете обладать этой силой! — вдохновенно, добавил в конце своей тирады Каменецкий.

Серый задумался.

— А взвода элиты не многовато будет? — спросил он после минутного молчания. — На одного-то?

— Надежнее, — ухмыльнулся Каменецкий.

— Под твою ответственность, — жестко произнёс Серый. — Я ничего не знаю, если что. Ты мне ничего не докладывал. Спецназ пошлю под твое командование для учений, якобы. Понял?

— Само собой.

— Через пару часов подразделение будет на месте. Действуй.

Экран секретной связи погас. Каменцкий вытер со лба холодный пот.

* * *

Василий неподвижно сидел в кресле. Он ждал. Аркадий отсутствовал третий час. Успели уже и в сауне попариться, и в бассейн попрыгать. Деликатесами разными пузо набили. Вовка посапывал на диване. Степан тут же в соседнем кресле храпел. Он триста граммов водки принял, да и заснул с устатку.

— А рюкзак на коленях держит, не отпускает, — отметил Василий. — Что же у него там такое?

Он встал с кресла, подошел к двери. Крепкая, как и всё на этой базе, из металла толстого. Изнутри невозможно открыть. Как в тюрьме они тут. Запер их Аркадий. Не понравился он Василию в этот раз. Ох, как не понравился. Явно, что-то задумал. Где он сейчас? Сказал, что скоро будет. Когда это скоро?

Василий вернулся в кресло. Налил себе в рюмку пятьдесят граммов. Но пить не стал. Беспокойство нарастало. Он чувствовал — происходит что-то. И это что-то происходит не так. Ждать нельзя. Рано расслабляться. Главная схватка впереди, а они здесь бездействуют.

Вовка, вдруг неожиданно забарахтался во сне и вскочил на ноги, широко распахнув глаза.

— Ты чего? — спросил Василий.

— Он идет. Я чувствую его. Он приближается, — ответил Вовка. — Скоро тут будет.

— Я думаю, что Аркадий принял меры. Доложил куда следует, и мы здесь в безопасности, — попытался успокоить сына Василий.

Вовка с сомнением покачал головой.

— Ты сам веришь в то что, говоришь? — спросил он. — Ты веришь этому Аркадию? У него взгляд продавца на рынке, пытающегося всучить гнильё.

— Признаться, не верю, — согласился Василий и в этот же миг почувствовал, что происходит нечто необратимое, такое, что нельзя больше находиться здесь и ждать больше нельзя.

— Уходим! Степан, подъем! — крикнул он и повернул браслет на запястье. Приводя бластер в состояние готовности, он ощутил, как содрогается земля.

Глава 21

Сила жизни

Степан вскочил на ноги.

— Что такое!? — выкрикнул он, озираясь.

Василий не ответил. Он направил бластер на дверь и нажал на спуск. Луч, прошил металл. Только искры огненные брызнули. Вовка тоже включил свое оружие. Прорезали круг. Василий первым вылез в коридор. Там царила суматоха. Тревожно мигал свет. Раскрывались боковые двери. Оттуда выскакивали люди.

— Ликвидация! — вопили они. Бежали, спотыкались, падали. Земля сотрясалась непрерывной дрожью. Сверху доносился нарастающий гул.

Где выход-то? Василий метнулся по коридору к лифтовой шахте. Куда там! Здесь бестолково толпился десяток желающих выбраться наружу. Лифт не работал.

— Назад! — крикнул Василий, увлекая за собой Вовку. Степан метнулся следом. Они бежали вдоль длинного коридора, не зная куда. Лишь бы на месте не стоять. Свернули в ответвление коридора направо. Мимо пробежали двое в камуфляжной форме с автоматами наперевес.

— Что случилось?! — крикнул им вслед Степан.

— Бежим! — Василий схватил его за руку. — Не понял ещё, что случилось?! Здесь он!

Они рванули дальше. Слева увидели лестницу. Метнулись туда. Сверху по ступеням им прямо на головы свалился Аркадий. На щеке ссадина. В руках «бельгийка». В глазах ужас. Похоже, что совсем обезумел. Не узнал. Хотел мимо пробежать.

— Стой! — Василий едва успел схватить Каменецкого за шиворот.

— Не надо! — завопил тот, лихорадочно отмахиваясь руками.

Недолго думая, Василий заехал Аркадию кулаком в челюсть. Голова того дернулась и в глазах его, сквозь пелену страха, проявилась некоторая осмысленность.

— Кто нас защищает!? — Василий тряхнул Каменецкого за лацканы пиджака. — Кто!? Говори!

— Никто. Уже никто. Всех положили, — прохрипел тот. — Целый взвод спецназа!

— Целый взвод?! Всего только один взвод?! Ты не доложил наверх! Я же предупреждал! Я понял! — Василий оттолкнул Аркадия. — Ты его захотел сам взять. Чтобы все лавры тебе достались. Дурак!

— Он сюда идет! — завопил Аркадий. — Я видел эту тварь! Его пули не берут! Словно ту свинью в подвале. Не берут его пули!

— Кретин, — процедил сквозь зубы Василий. — Сам ты свинья.

Аркадий обхватил голову руками и завыл.

— Свинья, — повторил Василий. Внезапное решение пронзило его молнией.

— Где эликсир! — завопил он, снова хватая Каменецкого за пиджак.

— Какой эликсир? — захлопал непонимающе глазами тот.

— Которым ты свинью поил! Где он?

— В сейфе у меня!

— Веди! Быстро!

— Куда?

— Туда! Где сейф твой!

— Что ты задумал?

— Не твое дело! Веди! А то еще по зубам получишь! — Василий сунул под нос Аркадию кулак.

— Понял! — кивнул Каменецкий и побежал вниз по лестнице. Все трое рванулись за ним. Снова перед глазами замельтешили скачущие фигуры, двери. Мигал свет.

— Мы не успеем! — крикнул Вовка. — Он уже близко!

— Не задерживайся! — рявкнул Василий. — Успеем мы! Должны успеть!

Они вбежали в кабинет Аркадия. Тяжелая плита закрылась за их спинами. Каменецкий подбежал к сейфу. Открыл его трясущимися руками. Достал оттуда небольшую металлическую капсулу и протянул Василию.

— Какова доза для человека? — спросил тот, отвинчивая крышку.

— Я не знаю, — замотал головой Каменецкий. — Ты же должен испытывать.

— Сейчас испытаем, — Василий опрокинул капсулу в рот и осушил её до дна.

— Ты с ума сошел! — завопил Каменецкий. — Я свинье несколько капель давал.

— Я не свинья, — коротко ответил Василий. — Когда он подействует?

— Примерно через полчаса. Но ты выпил весь активатор…

— Тогда уходим, — Василий метнулся обратно к выходу.

— Он уже там! — крикнул Вовка. В ту же секунду стальная плита, закрывавшая вход, затряслась мелкой дрожью.

— Есть другой выход! — Крикнул Аркадий, подбегая к стене. Жидкокристаллическая панель, изображающая мирный пейзаж отошла в сторону, открывая ступени лестницы. В тот же миг помещение озарилось кроваво красным светом.

— Быстрее наверх! — завопил Аркадий. — Я механизм уничтожения включил. Через пять минут всё взорвется. Эта тварь здесь будет похоронена. Бежим!

Они побежали наверх. За спинами опустилась тяжелая металлическая плита. — Глубоко, однако, под землю Каменецкий зарылся, — отметил Василий, перестав чувствовать ноги, пока все до верха добрались. Открыли люк. Василий вытолкнул Вовку наружу и следом выбрался на поверхность. Оглянувшись, он увидел Степана. Тот, так и вовсе, на четвереньках выполз из шахты. Здесь, наверху огонь бушевал, и черный дым по земле стелился. Горячий ветер ударил в лицо. Горели поваленные деревья. Обуглившаяся земля дымилась. Черными головешками повсюду лежали мертвые тела.

Василий схватил Вовку за руку и потащил его через картину конца света. Следом бежал Аркадий.

— Быстрее! — не переставал вопить он.

Степан тоже не отставал.

Добежали до леса, нетронутого огнём. За спинами раздался глухой гул. Задрожала земля. К небу поднялось густое темное облако.

— Вот и все, — выдохнул Каменецкий и повалился на землю. — Нет больше моей лаборатории. Всё кончено. Куда я теперь?

— Ну, только не с нами, — ухмыльнулся Василий. — Если жить хочешь, то проваливай подальше.

— Почему? — удивленно вскинул брови Аркадий.

— Потому, что сейчас эта тварь выберется из-под земли и за нами пойдет. Так, что беги отсюда.

— Ты думаешь? — Каменецкий вскочил на ноги и со страхом оглянулся назад.

— Думаю, думаю, — кивнул Василий.

— Он уцелел после такого взрыва?

— Этот взрыв для него, как для тебя тайский массаж. Впрочем, я не настаиваю. Можешь с нами идти.

— Ну, уж нет, — Каменецкий аж на месте подпрыгнул. — Хватит с меня.

— Ружье верни! — затребовал Вовка.

— А, да, конечно, — Каменецкий с готовностью положил «бельгийку» на землю и рванулся к лесу.

— Ты про нас-то забудь! — крикнул ему вслед Василий. Спать будешь крепче.

— Само собой! — донеслось из-за деревьев. — Я вас не знал, а вы меня!

Василий оглянулся на Вовку и Степана.

— Уходите! — произнес он решительно.

— Что ты задумал, батя? — спросил Вовка. — Что ты за гадость выпил?

— Сам не знаю, — Василий грустно усмехнулся. — Сейчас испробуем. Время не теряйте и подальше бегите.

— Никуда мы не побежим! — решительно заявил Степан. — Как все трое были рядом, так и останемся. Правда, Вовка?

— Никуда мы не пойдем! — помотал головой тот.

— Ну вот, что ребятки, — негромко произнёс Василий. — Есть у меня задумка одна. Вы мне не мешайте только. Если всё получиться, значит, все живы будем, а если не выйдет у меня ничего, так и вы недолго проживете. А так, вы мне только мешать будете. Это наш шанс последний.

— Что ты задумал, отец? — Вовка внимательно смотрел на Василия.

— Уходите, — негромко произнёс тот. — Иначе все здесь умрем.

— Нет, — решительно заявил Вовка.

— Послушай, Вован, — Василий подошел к сыну и взял его за плечи. — Помнишь, ты говорил, что я берсерк? Помнишь? Так вот это правда. А берсерка, истинного воина победить нельзя. Ты мне веришь?

Сын ничего не ответил. Он продолжал внимательно смотреть на отца.

— В каждом из нас сила, — продолжил Василий. — Великая сила. Это сила жизни. Она в каждом дремлет. Но её разбудить надо. Это сила творца. Ты видел, как зеленый листок пробивает асфальт, устремляясь к солнцу. Скажи, да.

— Да, кивнул Вовка.

— Ты веришь, что сила жизни сильнее смерти?

— Да, — кивнул Вовка.

— Ты веришь мне?

— Да, — кивнул Вовка.

— Очень хорошо. А теперь уходи. Всё хорошо будет. Туда иди, — Василий рукой махнул, показывая путь. — И ты уходи, Степан. Делайте, как велю.

— Вижу я, ты что-то серьезное задумал, — Степан почесал затылок. — И не просто это так, будто с голым задом на пулемет. Но не могу понять. По глазам твоим вижу, что есть в тебе уверенность. А мы тебе только мешать будем. Так, что пошли Вован, если отец так велит. Мы здесь ничем не поможем. Здесь победа нужна, а не наша смерть. Неспроста твой отец нас отсылает подальше. Смысл в этом есть. Чую я, что бойня здесь будет великая. Огонь адский вспыхнет. Нам простым смертным здесь нет места. Не сдержит твой отец эту адскую тварь, значит и мы умрем вскоре. А, ежели сдержит, так и мы будем живы. Пошли, Вован.

Вовка только молча кивнул.

Они ушли, не сказав более ни слова. Василий слышал, как за спиной хрустели ветки. Потом наступила тишина. Он пошел вперед. Забрался на пригорок, откуда открывалась мрачная панорама развороченного взрывом секретного объекта в окружении шлейфов дымов от горящего леса. Присел на ствол поваленного дерева и стал ждать.

* * *

Надвигался дождь. Небо потемнело. Враз стало сумрачно. Он почувствовал изменение. Словно, дикий зверь он втянул ноздрями запах гари. Чувства обострились. Внутри вдоль позвоночника, словно расплавленный металл начал подниматься, растекаясь по рукам. Василий поднялся со ствола дерева и увидел его. Маленькая точка приближалась. Это был он. Вне всякого сомнения. Анубис шел медленно. Он не спешил, словно, сознавая свою силу. Но что есть этот Анубис? Может ли он сознавать, или же это не более чем бездумная машина, запрограммированная на цель? Мертвая сущность? Есть ли в этой сущности программа самосохранения или же попросту страх? Боится ли он? Сейчас узнаем.

Василий ударил себя с размаху кулаком в грудь, и дикий протяжный вопль разорвал тишину. Наверное, так кричали его предки перед битвой, чтобы устрашить противника. Он не стал ждать. Пошел навстречу. Повернул браслет на запястье, озарившись сиянием.

— Словно к барьеру сходимся, — мелькнула мысль.

Ближе, еще ближе. Василий различил темный плащ, развевающийся под порывами ветра. Почему он не стреляет? Почему? Не более ста шагов осталось. Странно. Анубис остановился! Почему? Испугался? Ну, давай же! Где твой всесокрушающий огонь!? Где!?

Василий снова ударил себя кулаком в грудь. Страха не было. Вместо него нарастало опьяняющее чувство восторга и нетерпения. Почему он не стреляет? Неужели почувствовал? Хорошо же, подойдем ещё ближе, коли так. Посмотрим на твои морды, многоликая смерть. У тебя их много. В глаза тебе глянем. Да стреляй же ты! Не хочешь! Тогда я!

Василий руку поднял с бластером. Белый луч метнулся в сторону врага и взорвался на нем ярким сполохом. В ту же секунду Василий почувствовал удар. Вспышка пронзительного света резанула по глазам.

* * *

Вовка оглянулся. Над верхушками деревьев поднимался бушующий огонь. Вначале задрожала земля, а затем, и сама ударная волна дошла, рванув верхушки деревьев.

— Куда! — завопил Степан, пытаясь схватить Вовку за шкирку. Куда там! Тот извернулся и ринулся в направлении огня.

— Стой! — Степан следом рванулся. Вовка запнулся о корень. Степан сверху на него упал, к земле придавил.

— Пусти меня! — яростно заорал Вовка, отчаянно вырываясь!

— Куда ты, дурак! Там же пекло!

— Пусти! — Вовка отчаянно молотил Степана кулаками.

— Ничо, ничо, — приговаривал тот. — Обойдется всё. Ты только успокойся.

* * *

Василий перестал ощущать свое тело. Боль разорвала его, разметала на части и ушла, словно, канула в нечто. Он ощутил себя огнем, бушующим пламенем, поглощающим бесконечность и вбирающим в себя силу тысяч миров вселенной. Вечность и миг соединились в этом огне, начало и конец, жизнь и смерть. Бесконечное огненное море закрутилось вихрем, сжалось яростной пульсацией сердца до бесконечно малой точки и взорвалось всепоглощающим пламенем.

* * *

Вовка неожиданно затих в тисках рук Степана, затаился прислушиваясь.

— Ты чего? — спросил его тот, насторожившись.

— Его нет больше, — прошептал Вовка. — Отпусти меня. Да отпусти же!

Степан послушался и разжал руки. Вовка вскочил на ноги и замер на месте.

— Я его не чувствую больше. Его нет. — Произнес он, широко раскрыв глаза.

Дрожь земли прекратилась. Огненное море растворилось в темнеющем вечернем небе. Наступила тишина. Только горячий ветер шевелил вершины деревьев.

— Пошли, — Вовка махнул рукой и направился навстречу порывам ветра.

— Куда ты опять! — Степан схватил его за рукав.

— Нет его там! — Вовка отдернул руку. — Анубис исчез! Я его не чувствую больше!

— Ну да! — Степан нерешительно затоптался на месте. — Так уж и нет? Вот так сразу?

Вовка отмахнулся рукой, и более не сказав ни слова, побежал через лес.

— Вот черт! — спохватился Степан. — Обманул меня! Стой! Куда ты опять!

Он побежал следом за Вовкой, прекрасно сознавая, что ему не догнать прыткого мальчишку. А тот быстро исчез за деревьями. Степан остановился, крутанул браслет на руке, приводя оружие в состояние готовности, и решительно двинулся вперед. Погибать, так с музыкой. А где музыка-то! Будет тебе музыка, тварь! И Степан запел первое, что пришло на ум:

«Там среди бурного моря вьется Андреевский стяг

Бьется с неравною силой гордый красавец Варяг»

Степан хрипел слова старой песни, продираясь через ветки, ломая сухие сучья. Поднялся на взгорок, спустился в лощину. Полностью эту песню он не помнил и повторял раз за разом то, что крутилось обрывками в его голове.

«Сбита высокая мачта, броня пробита на нем

Борется стойко команда с морем огнём и врагом»

Начался навал деревьев, сбитых взрывной волной. Степан заматерился многоэтажно, перелезая через сучковатые стволы. Взобрался на пригорок.

— Мы пред врагом не спустили славный Андреевский стяг…, - запел он, было, вновь и осекся. Впереди расстилалась выжженная земля. Тлели жаркие угли — всё, что осталось от, недавно растущего здесь, леса. Горячий ветер ударил в лицо.

Закатное солнце пробилось через тучи, и на фоне его лучей, Степан увидел далекий силуэт. Невольно вскинул руку с бластером, но опустил, приглядевшись. Вовка это. Стоит неподвижно на вершине холма. Чего он стоит там на виду? Сейчас же срежут его огнем!

Чертыхаясь, Степан запрыгал по горячей земле. Добежал до Вовки. Тот, как стоял неподвижно, так и стоит. Вниз под ноги свои смотрит. А у ног его Василий лежит на спине. Руки в стороны раскинул. Черный весь. Лицо обугленное, и одежда на нем дымится.

— Тваааарь! — завопил Степан и резанул лучом бластера по кругу.

— Нет его здесь, — угрюмо произнёс Вовка. — Не тратьте патроны, поручик Голицын. Уничтожен он. Батя мой его сделал.

— Васька! — Степан склонился над Василием. — Черт! Как же так! Васька!

— Батя! — Вовка тряхнул Василия за плечо. — Ты не можешь умереть, батя! Мы же с тобой огонь воду и медные трубы прошли! А ты снова в огонь ринулся. Нас закрыл. Вставай!

— Не надо, Вован. Не тревожь его, — негромко произнес Степан. — Он далеко уже. Так надо было.

— Нет! — крикнул пронзительно Вовка. — Смерти нет! Это иллюзия! Я знаю это!

«Как бы не тронулся парнишка, — подумал Степан. — Хватило ему сполна».

— Нет смерти, нет, нет, — повторял, как заклинание Вовка, опустившись на колени и обхватив свою голову руками.

Что такое? Показалось ли? Степан весь превратился в зрение. Нет, не показалось. Теперь уже он явно увидел. Василий рукой пошевелил. Точно! Руку поднял! Поднять-то поднял и вновь опустил бессильно.

— Живой! Вовка! Живой твой батяня! — завопил, что есть мочи Степан. А Василий глаза открыл.

— Чего орете тут? — спросил он и протяжно вздохнул. — Мертвого разбудите.

— Вот и разбудили! — заорал вне себя от радости Степан.

— Я же знал! Я же знал! — Вовка на ноги вскочил и подпрыгнул метра на два не меньше.

— Ты как? — спросил Степан. — Руки, ноги целые? Идти сможешь. Как самочувствие?

— Как ни странно, вроде, неплохое, — ответил Василий, приподнявшись и глядя на свою обгоревшую одежду.

— Ежели идти можешь, тогда уходим отсюда. Мрачно тут, — произнёс Степан, озираясь по сторонам. — Неуютно здесь. Хотя Вовка утверждает, что этой твари нет больше. Сгинула она. Выходит, что ты её сделал? Как же это у тебя получилось? Легко так.

— Легко, очень легко, — усмехнулся Василий. — Пошли. Только вот куда идти?

— А куда глаза глядят! — воскликнул Вовка. — Только подальше отсюда. Мы через миры и нереальности прошли. А здесь-то уж выйдем куда-нибудь. Дома мы, считай. С нами теперь сила великая, победившая самое совершенное оружие вселенной.

Он посмотрел на отца и восторженно улыбнулся.

* * *

Костер весело стрелял искрами в темноту. Где-то в глубине леса изредка вскрикивала ночная птица.

— Да, уж, — покачал головой Степан, отбросил в сторону обглоданную косточку и откинулся на еловые ветки. От зайца, подстреленного бластером, и зажаренного на костре, ничего не осталось.

— Вот так всё и вышло, — кивнул Василий.

— Получается, что он сам себя уничтожил? — спросил Вовка.

— Получается, что так, — согласился Василий.

— Что же это за сила такая, что неземной огонь может отражать? — задумчиво спросил Степан.

— Не знаю, — пожал Василий плечами. — Сила жизни, я так полагаю. Нет ей равных в этом мире. В нас она находится. А тот эликсир, что я выпил, эту силу будит. Как же вовремя всё произошло. Каменецкий про эту свинью мне напомнил. А у меня, словно, вспышкой в голове всё озарило. Вспомнил я слова Бакоты, что этот Анубис только собственным оружием может быть уничтожен. Ещё вспомнил, как пули от той свиньи отражались. Не зря же в неё через отверстие в двери стреляли. А Каменецкий говорил, что чем мощнее удар, тем отражение сильнее. Вот я и решил рискнуть. Всё равно нечего терять-то.

— Получается, что отражением его убило, — хмыкнул Степан.

— Выходит, что так, — согласился Василий. — Сам же себя и уничтожил, своим же оружием.

— Свинку жалко, — буркнул Вовка. — Завалило взрывом.

Жертва науки, — рассмеялся Василий. — Если бы не она, то кто его знает, что было бы. А может быть она ещё выберется из — под земли. Как-никак тоже ведь этот эликсир пила. Выберется, и в лесу жить будет. Волков будет разгонять. Сверхсвинья, можно сказать.

Все замолчали. Василий вдыхал свежий, ночной воздух, привалившись спиной к стволу дерева. В тишине слышно было лишь потрескивание костра.

— А ты теперь всегда такой будешь? — спросил Вовка. — Ты эту силу чувствуешь.

— Не знаю, — Василий пожал плечами. — Я живой, значит, есть во мне эта сила. А так я ничего особого не ощущаю.

— Давай испробуем, — Степан потянулся к бластеру.

— Но, но! Не надо шуток! Без надобности фокусы не показываю, — Василий отстранился рукой.

— Это точно. Не надо без надобности, — отметил Вовка. — У нас ещё много чего интересного впереди. Чувствую я. Не оставят землю в покое. А кто её теперь защитит? Да и бомба эта в земле затаилась. Много нам работы предстоит.

— Ну, положим теперь не скоро они смогут своего засланца сюда закинуть, — возразил Степан. — Чтобы пробить защитные сферы много энергии надо.

— Грамотный стал, — ухмыльнулся Вовка.

— Что это? — Степан прислушался, — свинья, как будто, хрюкает. Ага, точно она! Выбралась!

Монотонный звук нарушал тишину ночи.

— Да, никакая это не свинья. Это же телефон у меня! — воскликнул Василий, залезая в карман и вытаскивая мобильник. — Гляди, заработал! Чудеса! Кто это там? Алло! Слушаю!

— Говорит Мольгаут, — послышалось в трубке. — Рад поздравить вас с победой. От имени всех атанийцев.

— Спасибо, — ответил Василий. — А я рад тебе сообщить, что ты порядочная сволочь.

— Ну, почему же, — возразил голос в трубке. — Я вас укрыл. Спас, можно сказать. Другого пути не было, как нам казалось. Но мы ошибались. Признаться, все мы здесь удивлены и восхищены вами. Извиняюсь, что не могу говорить долго. Связь заканчивается. Но вы можете мне сами позвонить через двенадцать часов.

— Да пошел ты! — Василий коснулся пальцем экрана. Связь прервалась.

— Никак Мольгаут объявился, — ухмыльнулся Степан. — К нашей победе примазаться хочет.

— Вроде того, — Василий положил телефон в карман. Аппарат зазвонил вновь.

— Чего надо! — крикнул Василий в трубку, полагая, что это надоедает Мольгаут.

— Привет, мальчики! — раздался в аппарате женский голос. — Что так неприветливо? Это Исида говорит. Крутые вы ребята оказались. Позвольте выразить вам свое восхищение. Но знайте, что это еще не конец.

— Знаем, девочка, мы это знаем, — пробурчал Василий в трубку. — Но мы готовы.

— Кто это? Исида? — Степан потянулся к аппарату. — Дай поговорить!

— Исида, тут с тобой один крутой мальчик поговорить хочет, — Василий протянул трубку Степану.

— Мамзель! — радостно завопил тот в телефон. — Как насчет чашечки кофе с крутым парнем? Что? И рады бы, да не можете к нам проникнуть? Тогда уж мы к вам. Ждите. Скоро будем. Готовьте теплый прием. Только обязательно душ примите.

Степан вернул трубку Василию.

— Алло! — крикнул тот. В ответ — тишина.

— Что? Трубку бросила? — поинтересовался Степан. А ведь не пошутил я вовсе. Возьму да заявлюсь.

— Ты что? Серьезно? — спросил Василий, внимательно глядя в хитрые глаза Степана.

— Не шучу я, — ответил тот. — Я ведь нашел второй сканиус. На скафандре он был. А скафандр тот в доме Парамона в подвале пылился среди барахла всякого. Я этот сканиус со скафандра содрал. Правда, потом я припрятал его в лодке. Есть там у меня укромное место. Припрятал, когда эти в камуфляже из вертолета вылезли. Я думал, что обыскивать начнут. Так оно и вышло. Так, что приборчик у нас есть. Только бы лодку до места доставили. Не утопили бы.

— Ну, ты Степа даешь! — восторженно покачал головой Вовка. — Теперь понятно, почему ты так настойчиво у Ааллога выведывал о перемещениях. Но путь наш будет пролегать через страшное пространство Заук. Аобратно мы не сможем вернуться. Защитные сферы не позволят. Система ниппель здесь. Ааллог про это говорил. А вот обратно к Парамону вернуться сможем, пожалуй.

— Вот и вернемся, — кивнул Степан. — Да и через это страшное пространство Заук, если надо, пойдём. Интересно же. Но не сразу. Отдохнем хорошо. На юга скатаем. Ты Вовка говорил, что в настоящем океане не плавал? Так поплаваешь. Всё впереди. И ты Василий поплаваешь.

— На какие шиши? — усмехнулся Василий. — Я все свои деньги на автомобиль потратил. Безработный я теперь. Опять в учителя подамся.

— Какие мелочи! — Степан резво на ноги поднялся и подскочил к рюкзаку. Развязав его, отбросил в сторону какое-то тряпье.

— Вот! — он с гордостью сунул открытый рюкзак под нос Василию.

— Ё-моё! — только и смог вымолвить тот, увидев пачки зеленых бумажек.

— Доллары, — выдохнул Вовка.

— Больше миллиона! — гордо заявил Степан. — Парамоше они там ни к чему. А нам здесь пригодятся. Половина ваша.

— Вот какое у тебя тут барахлишко припрятано, — удивленно покачал головой Василий. — Носки теплые, штаны, лодки, машины, красивая жизнь.

— В лодке-то не спрятать. Только с собой брать, — объяснил Степан. — Боялся я, что обыщут. А вот и нет. Обошлось. А что? Разве мы не заслужили? Да мы намного больше заслужили! Мы землю, можно сказать, спасли! И дальше будем спасать. Так ведь, Вовка?

Тот молча кивнул.

— Я теперь, как олигохрен заживу, — гордо заявил Степан.

— Как кто? — не понял Василий.

— Олигохрен, — Степан потряс пачкой долларов.

Вовка схватился за живот от неудержимого смеха.

— Ты чего? — подозрительно покосился на него Степан.

— Олигохрен! — смех свалил Вовку на землю.

— А что такое? Что? — Степан недоуменно посмотрел на Василия, а тот, сообразив в чем дело, тоже начал хохотать.

— Не олигохрен, а олигарх, — объяснил Вовка Степану, после того, как вдоволь накатался по земле, исходя смехом, граничащим с истерикой.

Да, какая разница! — Степан сплюнул. Я уж было, думал, что у вас крыша съехала. Рехнулись под конец. Психика не выдержала.

Тут снова зазвонил телефон.

— Опять кто-нибудь из инопланетян, — заметил Степан. Василий поднес мобильник к уху.

— Вася, ты! — послышался знакомый голос.

— Оля! — крикнул Василий в трубку.

— Это мама! — обрадовался Вовка.

— Вася, ты где? — обеспокоено, спросила бывшая жена. — Я уже неделю не могу дозвониться. Квартира не отвечает. Твой мобильный не доступен. Что случилось? Где Вовка?

— Да все нормально. Мы тут отлучались тоже ненадолго. Отдыхали, — ответил Василий первое, что в голову пришло. — Ты-то как? Всё нормально?

— Всё нормально. Скоро приеду. Вовка где?

— Здесь? Поговорить хочешь? — Василий передал трубку сыну.

— Все нормально, мама, — закивал тот. — Да, тоже отдохнул. Меня тут папа вывез недалеко. Нет, я холодную воду не пью. Я же помню, что у меня ангина и простуда часто бывает. Одеваюсь теплее. Ты не беспокойся. Всё хорошо. Пока.

— Не пьет он воду холодную! — расхохотался Степан. — Кто бы знал!

— Маму нельзя беспокоить, — улыбнулся Вовка, возвращая телефон Василию. — Она должна думать, что всё хорошо.

— Как и все люди на земле, — неожиданно серьезно произнёс Степан. — Живут и не знают, что там под ними.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — заметил Вовка. — Кстати, и нам тоже спать пора. Завтра дорога длинная. Кто будет первый дежурить?

— Я, — охотно отозвался Василий.

* * *

Казалось, что верхушки деревьев цепляют за яркие звезды. Василий, откинувшись головой на ствол дерева, смотрел на небо. Рядом на еловых ветках сопел Вовка, изредка похрюкивал Степан, бормоча, что-то во сне. В догорающем костре мерцали красным светом уголья. Силуэты летучих мышей чертили небесный свод. Все вокруг дышало покоем. Земля спала.

На востоке небо вспыхнуло сполохом света. Где-то далеко за горизонтом бушевала гроза.

Content

Валентин Сарафанов
След Анубиса

Глава 1 Похищение

Глава 2 Драконий остров

Глава 3 Таинственный лес

Глава 4 Мертвое поселение

Глава 5 Таинственная река

Глава 6 Инопланетянин

Глава 7 Битва

Глава 8 В поисках выхода

Глава 9 Другой мир

Глава 10 Исследователь

Глава 11 Озеро нереальности

Глава 12 Клыки зверя

Глава 13 Гардарика

Глава 14 Великий Интегратор

Глава 15 Это не кино

Глава 16 В круге присутствия

Глава 17 Парамон

Глава 18 Диверсия

Глава 19 Погоня

Глава 20 Бурный порог

Глава 21 Сила жизни