Эбигейл Гевирц

Когда мир кажется страшным местом; как разговаривать с детьми о том, что нас пугает

Dr. Abigail Gewirtz

When the World Feels Like a Scary Place:

Essential Conversations for Anxious Parents and Worried Kids

Copyright © 2020 by Dr. Abigail Gewirtz

Published by arrangement with Workman Publishing Co., Inc., New York (USA) via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Нужина О. А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Вступление

Батуты

В 2001 году дети в Америке только-только привыкали к началу учебного года, когда произошли террористические акты 11 сентября. В тот сентябрь я была молодой мамой троих детей и начинала работать детским психологом. В первые дни после трагедии воздух заполняла зловещая тишина, а страх со сквозняками проникал в наши дома и сообщества. Я, мой муж, наши друзья – мы все были прикованы к телевизору. Как клинический психолог, чьей специализацией был травматичный опыт, я тоже выступала на телевидении. Местные телеканалы и газеты обращались ко мне, чтобы я посоветовала растерянным родителям, как говорить с детьми о случившемся. Я выступала в школах, для учителей, которые пытались понять, почему их ученики, которые жили за тысячи километров от Нью-Йорка, Пенсильвании и Вашингтона, где произошли теракты, думают, что все случилось в их городах? Я объясняла: маленькие дети по-другому воспринимают такие понятия, как время и расстояние. Повтор одних и тех же кадров изо дня в день каждый раз казался им «новой новостью», и для них теракты ударили по всей стране, в том числе и рядом с ними.

То же самое происходило и в моем собственном доме. Наш семилетний сын только что пошел во второй класс. Через несколько дней после терактов он заявил, что видел, как люди прыгали с верхних этажей Всемирного торгового центра. Эти кадры показывали по телевизору, когда он был в гостях у одноклассника. Мы были в ужасе. Мы действительно старались не обсуждать новости, когда рядом были наши дети. Внутренне содрогнувшись, я спросила его, как он относится к тому, что увидел. Его ответ ошеломил нас:

– Ну, конечно, они выпрыгивают из окна. Я бы выпрыгнул из окна. Все должны были выпрыгнуть из окна!

Какое-то время мы молчали.

– Почему? – наконец спросила я.

– Понятное дело! – ответил он. – Из-за батутов!

В детском сознании нашего сына не было места ситуации, в которой кто-то мог прыгнуть навстречу смерти. Он пришел к выводу, что нью-йоркские пожарные поставили батуты, чтобы смягчить падение. Его ответ был одновременно душераздирающим и прекрасным. Он придумал способ справиться с ужасом, свидетелем которого стал, используя суперсилу осмысливать события как семилетний ребенок.

Одна из важнейших задач для нас как для родителей – помочь детям в создании своих батутов. Нам сложно вспомнить, как выглядит мир глазами ребенка: время, пространство, человеческая деятельность – все это может показаться юному уму искаженным, сжатым и загадочным. Дети обрабатывают события на своем уровне развития.

Это в наших обязанностях: дать им ментальные подушки – не выдумки и фантазии, а ключи к пониманию мира, – чтобы помочь им встретиться лицом к лицу с ужасным или немыслимым и справиться с той тревогой и неуверенностью, что эти события приносят в их сердца. Когда они сталкиваются с суровой реальностью, мы хотим дать им подходящие для возраста инструменты, которые утешат и обнадежат их.

Разговоры о важном

В этой книге мы будем использовать самый базовый инструмент, который есть в нашем распоряжении, – разговор. Именно разговоры помогут нашим детям создавать собственные «батуты»: островки спокойствия в пугающем мире. Умение слушать и говорить о важном – это ключ к воспитанию жизнерадостных, уверенных в себе и сострадательных детей, особенно в трудное время. Эта книга посвящена конкретному виду разговора, который поможет понять природу сильных и тяжелых эмоций, поможет справляться с ними – и нашим детям, и нам самим.

Жизнь, начисто лишенная эмоций, стала бы пресной, но управление своими чувствами – это постоянный вызов для многих из нас. Эмоции могут быть полезным сигналом, например, когда мы находимся рядом с опасностью. Но слишком часто то, что я называю «большими эмоциями» – внезапная, интенсивная и (обычно) тяжелая волна чувств, – могут заставить нас думать и действовать так, как не будет полезно ни нам, ни нашим детям.

Мы не можем не реагировать на плохие события. Вы видите негативный комментарий и чувствуете, как поднимается желчь; вы злитесь, возмущаетесь, а затем беспокоитесь: если подобное видите вы, то что же читают в своих телефонах ваши дети? Ваш детсадовец приходит домой в слезах и рассказывает вам, что узнал от ребенка постарше: скоро в мире будет слишком жарко для того, чтобы жить. Он напуган тем, что может случиться с его домом и семьей. А вы? Вам грустно, что это произошло с ним, и вы злитесь, что другие дети рассказывают о глобальном потеплении пятилеткам. Ваша дочь-подросток возвращается домой после своего первого рабочего дня, и вы так гордитесь ею; а затем она сообщает, что не могла сосредоточиться на работе, потому что обучение включало видео инструктажа на случай вооруженного ограбления. После того как старший менеджер сообщил ей, что в одном из их магазинов произошла стрельба, она провела остаток смены, гадая, может ли это повториться в ее дежурство. Каждый раз, когда вы слышите об очередном массовом убийстве, вы теряете надежду на то, что когда-нибудь в мире будет безопасно, и беспокоитесь о реакции ваших детей, которые, конечно, уже слышали эту новость.

Я написала эту книгу в основном потому, что за двадцать пять лет работы с семьями, страдающими от огромного стресса, я убедилась, как трудно, но важно для нашего благополучия не позволять эмоциям управлять нами. Необходима практика для того, чтобы научиться реагировать на события и отделять действительно угрожающие жизни и здоровью события от тех, которые не несут прямых угроз.

Работа начинается с того, что вы (и, возможно, ваш партнер) учитесь распознавать и обрабатывать свои эмоции. Когда мы слышим плохие новости, нам легко реагировать по типу «бей или беги». Некоторые из нас хотят убежать – позволить себе вернуться в постель, спрятаться под одеялом и (хотя бы перед детьми) притвориться: «этих проблем не существует» или «все не так уж и плохо». Другие выбирают биться (и хотят, чтобы их дети боролись вместе с ними). Такой способ реакции помогает нам чувствовать, что мы не бездействуем; вот только наши дети могут ощущать совсем другое! Наоборот, их может захлестнуть волна страха перед большими или даже экзистенциальными вопросами: насилие, изменения климата, цивилизованность, справедливость; вопросами, которые они пока не могут понять в силу возраста. Вот почему так важно во время разговора отложить в сторону наши планы и позволить детям самостоятельно разобраться в их чувствах, создать свою собственную историю. В конце концов, цель важного разговора не только в том, чтобы успокоить вашего ребенка, но и в том, чтобы помочь ему или ей понять: у человека есть выбор в том, как реагировать на собственные сложные чувства.

Наша способность исказить истину о мире ограниченна: глобальное потепление – это угроза существованию, объединения людей могут быть расистскими, люди – расистами, а в социальных сетях небывалых масштабов достигает буллинг. Но в наших силах определить, как мы отреагируем на эти проблемы и каким чувствам дадим место в наших сердцах. И если нам удается с этим справиться, наши дети не просто почувствуют себя лучше – они смогут направить свои чувства на позитивное действие, а не на страх.

Я надеюсь, что эти разговоры сделают больше, чем просто успокоят вашего ребенка «в моменте»; они позволят вам узнать больше о ваших детях и их интересах, ощущениях и переживаниях. Это будут одни из многих тысяч бесед, которые составляют детство и которые в итоге помогут вашим детям вырасти в компетентных, заинтересованных и заботливых взрослых.

Часть I

Возраст тревожности

Глава 1

Почему родители сейчас важны как никогда

В чем заключается главная обязанность родителя?

Большинство из нас, независимо от культуры и контекста, сказали бы: с любовью удерживать детей от беды. Мы не только хотим, чтобы наши дети были в безопасности, мы хотим, чтобы они чувствовали себя в безопасности, чтобы имели возможность исследовать окружающий их мир и наслаждаться им.

Но что, если внешний мир не кажется нам безопасным? Как мы можем подарить нашим детям чувство безопасности, когда мир кажется нам страшным местом? Или в тех случаях, когда мир и есть страшное место?

Мало кто сталкивается с этими проблемами острее, чем семьи с родителями, находящимися в постоянной опасности. Мое исследование посвящено тому, как стрессовые и травматические события меняют семьи, и, что еще важнее, мы ищем способы помочь родителям защитить свои семьи в трудные времена. В течение последнего десятилетия мы с моей командой работали с американскими семьями, чьи близкие отправлялись на войну или возвращались с нее. Старая военная пословица гласит, что, когда солдат на службе, служит вся семья. С начала 2000-х годов, когда начались войны в Ираке и Афганистане, семьи американских военнослужащих с небольшими перерывами подвергались стрессу военной жизни. За последние двадцать лет более двух миллионов американских детей испытывали тревогу из-за того, что их родители были отправлены в зону боевых действий и могли вернуться с физическими и психологическими травмами, а могли совсем не вернуться.

Эти семьи научили нас многому о жизни в условиях постоянного давления; зачастую переживаний родителям добавляло стремление помочь их детям справиться с тревогой и стрессом в этой ситуации. Одна из первых встреч моей исследовательской команды была с группой из тридцати родителей, чьи супруги отправились на войну. Мы попросили их представиться и задали вопрос о том, как предстоящее размещение войск может повлиять на жизнь дома. Одна мама сказала: «Думаю, что скажу от лица многих; я не понимаю, какими из своих переживаний могу поделиться со своими детьми? Не хочу их расстраивать. Я хочу показать им, что справляюсь: что наша семья все еще вместе, наша повседневная жизнь не изменилась, мы отмечаем праздники как всегда, хоть мой муж и находится в Ираке. Но иногда, когда я слышу об убитых или раненых солдатах, о нападении или несчастном случае, или мой муж говорит мне, что он на некоторое время не будет выходить на связь, потому что он на задании, я начинаю сходить с ума. Только я и дети, одни дома. Что я им скажу?»

К ней присоединились и другие родители. Одна мама сказала, что ее маленький сын рассказал друзьям на детской площадке, что его отец воюет в Афганистане.

– Круто! – ответил один из них. – Он будет убивать людей?

Другой спросил:

– Твоего отца убьют?

Когда в тот день ее ребенок вернулся домой и сообщил о случившемся, она потеряла дар речи.

«И как мне на это реагировать?» – спросила она. Некоторые родители говорили, что избегают разговоров со своими детьми из страха, что они скажут что-то не то и просто расстроят их. Другие хотели быть искренними (и что с того, что их дети видели их плачущими?). Третьи все еще пытались разобраться: «Какие беседы мы можем вести, чтобы не вызвать у детей еще большего беспокойства?» и «Как я могу разговаривать об этом со своими детьми, если то, что расстраивает их, расстраивает и меня тоже?»

Для многих из нас жизнь в ежедневных тревогах и напряжении несравнима с теми волнениями, с которыми сталкиваются семьи военнослужащих; однако мы можем провести параллели. Статистика показывает, что сейчас мир намного безопаснее для детей, чем тридцать или сорок лет назад, однако мы этого не чувствуем. Даже в самых безопасных местах и обстоятельствах море мрачных новостей догоняет и захлестывает наших детей своими волнами. Детская тревожность находится на рекордном уровне. За пять лет с 2010 по 2015 год депрессия и суицид среди подростков возросли. Сегодня, в эпоху новостей в секундной доступности, влияние каждого крупного события усиливается и направляется в наши дома через круглосуточные репортажи и новостные ленты в смартфонах.

Даже совсем маленькие дети могут случайно увидеть ужасающие картины. Дети постарше и подростки слышат о текущих событиях и реагируют на них так, как ни одно предыдущее поколение не могло себе представить, в то время как родителям становится все труднее отслеживать, что слышат и видят их дети.

Как детский психолог я надеялась, что мне будет проще воспитывать детей, что моя ученая степень даст «профессиональную скидку» на весь процесс. Мы с мужем работали полный рабочий день, и, так как рядом не было никаких родственников, мы использовали любой перерыв, который только мог подвернуться. Но, как вы правильно поняли, родительский магазин не предлагает никаких скидок. За девять лет у нас родилось четверо детей, и мы растили их в тумане постоянной перегрузки временем и событиями, не переставая беспокоиться о том, что мы отстаем. В моей памяти эти годы несколько туманны, но я помню таблицы еженедельных мероприятий, груды покупок и подгузников и утомительные посиделки с калькулятором, у которого мы спрашивали, превышают ли расходы на уход за детьми наши доходы. Но дети росли, и у нас появлялось больше пространства, чтобы наблюдать за ними, слушать их и получать удовольствие от пребывания рядом, вместо того чтобы постоянно беспокоиться (насколько далеко горячая плита? Почему дети затихли? Входная дверь вообще заперта?). В этот момент мы с мужем начали понимать, что наши дети – вот это да! – независимые, думающие люди! Мы восхищались их мыслями, тем, как они взаимодействуют друг с другом и с миром. Но именно тогда мы поняли, что мир просачивается в наш дом, принося с собой: идеи, чужое влияние, а еще страхи, о которых мы никогда не задумывались (и не знали, как с ними справиться).

Еще до рождения детей мы с мужем договорились, что у нас будет только один телевизор и он будет находиться в подвале. Таким образом, у нас никогда не возникнет соблазна включить новости во время приготовления ужина или усадить детей перед экраном, чтобы они замолчали. Мы приняли решение в пользу более шумного дома, с местом для постоянных разговоров и, смею сказать, споров! А дети требовали от нас – родителей – больше развлечений и игр. Но отсутствие телевизора и других устройств означало, что мы меньше слышим о делах незнакомцев и событиях, происходящих далеко от нашего дома, но больше разговариваем друг с другом. Как я сейчас вижу, нам повезло, что у нас не было смартфонов; наш старший получил свой только в 2010 году, когда ему исполнилось шестнадцать. Но каждый последующий ребенок получал его намного раньше: в четырнадцать, в тринадцать и в двенадцать лет. Но даже «аналоговый» мир ранних лет наших детей сильно отличался от того времени, в котором росли мы и наши родители. Мир, конечно, не был более безопасным или менее неопределенным во времена наших родителей и бабушек и дедушек (приветик, эпидемия полиомиелита, убийство Мартина Лютера Кинга, гонка вооружений и война во Вьетнаме!), но у родителей тогда было больше способов защитить своих детей от внешнего мира. Тогда домашний телефон стоял в коридоре, а новости приходили только раз или два в день, через входную дверь или по расписанию; они могли контролировать (или, по крайней мере, отслеживать), какую информацию получали в их домах и как ее усваивали их дети. Если новости были ужасными – предвестие войны, загрязнение окружающей среды или массовые беспорядки, – у родителей и детей было достаточно времени и пространства, чтобы оценить, происходит ли все это рядом с ними и представляет ли непосредственную опасность.

Те дни далеко позади. Проблемы, с которыми семьи постоянно сталкивались – конфликты, болезни, разводы, новые браки и отношения, сложности с финансами, – остались прежними. Но вдобавок к личным, знакомым факторам стресса внешние события теперь просачиваются в жизнь семей путями, прежде неведанными. Я выделила пять категорий «событий внешнего мира», которые вызывают у нас и наших детей беспокойство: «насилие и травля»; «климатические и экологические угрозы»; «опасности технологий»; «экономическое и социальное неравенство», а также «политическая и социальная поляризация». Одно перечисление этого списка может заставить человека беспокоиться! И мы уж точно беспокоимся. Исследование, проведенное в начале 2019 года Исследовательским центром Пью (Pew Research Center), показало, что 70 % подростков из всех демографических групп считают тревогу и депрессию «серьезной проблемой», поражающей их сверстников; в рейтинге они находятся выше травли, наркозависимости и преступных группировок.

Что вызывает у нас стресс?

Итак, какие же заботы лишают современных родителей покоя и заставляют их думать, что их родителям никогда не было так трудно? Давайте начнем с финансовой безопасности. Современная гиг-экономика, то есть частичная занятость (фриланс и контракты на конкретные проекты), предлагает меньше постоянных рабочих мест, подобных тем, которые могли быть у наших родителей и бабушек с дедушками – с полным рабочим днем, льготами и гарантией занятости; еще меньше рабочих мест она предлагает людям без высшего образования. Хотя уровень трудоустройства растет, реальная заработная плата – нет. Снижение гарантий занятости для родителей порождает беспокойство за финансовое будущее наших детей, а также за их настоящее. Когда так много поставлено на карту для них, нам кажется, что ни одно решение нельзя оставить на волю случая, когда дело касается ухода за детьми, выбора школы, больницы или района для жизни.

Между тем растущий разрыв в доходах усиливает эти эффекты и еще больше нас злит. Помните марши 2011 года и палаточные городки, известные как «Захвати Уолл-стрит»?[1] Эти протесты стали ответом на повышение «1 %» – взрыв роста высоких доходов у богатых (при этом их доходы в США выросли на 138 % между 1979 и 2013 годами), в то время как доходы 90 % американцев увеличились всего лишь на 15 % за эти двадцать четыре года. По наблюдениям исследователей, когда люди видят, что «богатые становятся богаче», и не видят в существующей системе четкого пути наверх для самих себя, они переходят к племенному строю (или «трайбализму») и чувствуют себя менее связанными с целым, что делает общество не просто более озлобленным, но и более больным. В книге «Сломанная лестница»[2] социальный психолог Кит Пейн рисует картину того, как резкий разрыв в доходах и снижение социальной мобильности разрушают наше чувство общности сильнее, чем сама бедность. Пейн отмечает, что по сравнению с теми, кто живет в более «плоском» в финансовом отношении обществе (то есть с большим количеством граждан среднего класса и меньшим количеством «сверхбогатых»), американцы с любым уровнем дохода более склонны к хроническим болезням, формированию наркозависимости и сокращению продолжительности жизни. Это происходит и в Северной Европе, и в других развитых странах (хотя и более медленными темпами).

По мере роста разрыва в доходах расширяются и политические разногласия, порождая во многих странах волнения и экстремизм. Расизм и насилие на его почве значительно возросли, а начиная с 2014 года количество преступлений на почве ненависти растет год за годом. Крупнейшая за последние десятилетия демонстрация сторонников превосходства белой расы (белые «супрематисты») – марш «Объединенных правых», прошедший в августе 2017 года в Шарлотсвилле, штат Вирджиния, – закончилась насилием. С тех пор белые «супрематисты» совершили более семидесяти трех убийств, включая массовое убийство в Walmart[3] в городе Эль-Пасо, штат Техас, – крупнейшее и самое смертоносное за последние полвека. Широко освещенные в СМИ рейды Иммиграционной и таможенной полиции США (US Immigration and Customs Enforcement, ICE) по аресту и депортации нелегальных иммигрантов, по-видимому, направлены не только на то, чтобы напугать иммигрантов, но и на то, чтобы вызвать страх среди тех, кто родился за пределами страны или идентифицирует себя как латиноамериканец. Возросшее внимание к расовым предубеждениям помогает обнажать различия в обращении с белыми и цветными людьми в нашей системе уголовного правосудия и правоохранительных органах. Например, темнокожие мужчины более чем в два раза чаще, чем белые, подвергаются расстрелам и убийствам со стороны полиции, а также имеют несоразмерно бóльшую вероятность быть осужденными за преступления, которых они не совершали.

Всего десять лет назад мало кто мог себе представить, что политические лидеры будут ежедневно бросаться оскорблениями в адрес своих оппонентов, угрожать им и демонизировать их, а также использовать унизительные выражения. Снижение правдивости и точности в публичной речи делает каждый день веселым в колонке «Проверка фактов» газеты Washington Post; в этой колонке обнажают ложь высокопоставленных фигур, награждая их несколькими «Пиноккио» за самую вопиющую ложь. Как научить наших детей быть корректными в таком «некорректном» мире? Искать обоснованность, достоверность и умеренность и решать проблемы с помощью компромиссов, когда они практически не видят всего этого в общественной жизни?

Если нам кажется, что мы «пожинаем бурю» в нашей экономической и гражданской сферах, то изменения в климате бьют по нам буквально. Независимо от того, где вы живете, вы, вероятнее всего, недавно пережили, по крайней мере, одно крупное событие, связанное с изменениями в погоде, поскольку такие инциденты расширяются как по масштабу, так и по серьезности. Семьи во многих частях США и во всем остальном мире оказываются более уязвимыми к чрезвычайным ситуациям; они вынуждены прислушиваться к предупреждениям о торнадо, эвакуироваться в случае пожара или наводнения или спасаться от ураганов и землетрясений. Те семьи, которые сами не сталкивались с катастрофами, могут знать тех, кто пострадал от них.

Тревогу вызывают не только сами новости, но то, как мы их получаем. Выход в интернет дает нам преимущества, от которых трудно отказаться: мы можем нажатием пальца получить доступ к любой информации, выйти в мир, не покидая стен дома. Но недостаток этой богатой информацией среды в том, что она еще сильнее приближает к нам социальные потрясения и пугающие события. Такова человеческая природа: увиденное на экранах в нашем сознании практически не отделяется от событий наших собственных жизней. В голову проникает страх, особенно когда речь идет о наших детях. Поэтому, когда мы слышим об очередном массовом убийстве в школе, магазине или церкви, нам сразу же хочется заключить в объятия наших детей. Благодаря чудесам интернета, онлайн-видео по запросу и круглосуточным новостным репортажам даже событие за тысячи миль от нас может следовать за нами час за часом на каждом устройстве или канале, куда бы мы ни взглянули.

Хотя мобильные телефоны, интернет и социальные сети объединяют нас больше, чем когда-либо, они также разъединяют нас. Время, проведенное за телефоном, – это время, когда мы не взаимодействуем ни с другими людьми, ни с окружающим миром. Возможно, из-за того, что мы передаем гораздо больше информации в цифровом виде и меньше – лично, наше общение становится грубее. Когда мы в сети, мы подвергаемся бесконечному потоку сообщений, наполненных ненавистью настолько, что в прошлых поколениях они, возможно, никогда бы не появились на свет (разве что обернутые вокруг брошенного в окно кирпича!). Веб-сайты и социальные сети скрывают в себе такой вид издевательств и нападок, который, если и существовал прежде, до эпохи смартфонов находился под бдительным взглядом и контролем общественности. И на этих безличных и безграничных пространствах сложнее отследить и предотвратить издевательства над детьми и подростками, которые так уязвимы! Даже родители, которые внимательно следят за активностью своих детей за пределами интернета, редко могут оградить их от негативных онлайн-взаимодействий.

Некоторые люди преуспевают в условиях неопределенности, но большинство из нас – люди привычки, для которых перемены и разрушения – это стресс, особенно когда мы не можем повлиять на события. Это одинаково верно для взрослых и для детей. Как же тогда помочь нашим детям чувствовать себя в безопасности в мире, который кажется пугающим? Как мы можем вырастить их уверенными и независимыми, когда для них – или для нас самих – опасности и угрозы будто всегда за следующим поворотом?

Обучение эмоциям

Зачастую именно от нас, родителей, зависит то, как и в какой степени проявляется тревога ребенка, однако у них нет по умолчанию инструкций и инструментов, которые помогли бы выполнить. Общество ожидает, что мы научим детей хорошо себя вести, но когда мы научимся тому, как социализировать их эмоции? Если наши дети шалят и вертятся за партой в классе, мы быстро узнаем это от учителей. Но с меньшей вероятностью мы услышим выражение беспокойства о тех детях, которых выбивают из колеи их сильные эмоции; о тех, что краснеют и заикаются у доски, избегают товарищей по играм или лихорадочно грызут ногти.

«Социализация эмоций» описывает то, как дети познают чувства. Нэнси Айзенберг, американский психолог и преподавательница Университета штата Аризона, исследует то, как дети различают свои эмоции и учатся тому, когда и как их выражать. Она обнаружила три ключевых фактора, которые влияют на это.

Во-первых, дети видят, как их родители справляются с эмоциями. Замечали, как порой, в гневе ругаясь на что-то, вы говорите такие слова, которые затем слышите от своих маленьких детей? Обучение через наблюдение выходит далеко за рамки слов: дети – проницательные наблюдатели, тщательно впитывающие, какие эмоции одобряются или не одобряются дома и как взрослые реагируют на тяжелые или радостные новости. Они также видят, когда их родители избегают эмоций, потому стыдятся того, что испытывают, или сбиты с толку из-за своих чувств или по другим причинам.

Во-вторых, дети познают эмоции, когда сами выражают свои тяжелые чувства, недовольство или гнев, и наблюдают за реакцией родителей. Дети жаждут реакции от своих близких и принимают их реакцию близко к сердцу. Поэтому ребенок, чей родитель рычит: «Прекрати плакать! Большие мальчики не плачут!», быстро поймет, что приемлема только твердость духа, а эмоции надо «запирать» глубоко внутри. Когда родители говорят своим волнующимся детям: «Перестань, здесь не о чем беспокоиться», или «Ничего страшного», малыши могут прийти к выводу, что их беспокойство и неудобство не имеют значения. Конечно, родители имеют в виду совсем не это – они только хотят подбодрить своего ребенка. Но чаще эти слова не достигают цели, заложенной в них родителями.

Третий способ, с помощью которого дети познают эмоции, – это разговор. Это, возможно, самый богатый и самый редкий путь к изучению эмоций. Обычно мы не разговариваем с детьми об эмоциях, но разговор может помочь им выработать эффективные реакции на свои собственные и на чужие чувства.

То, как дети получают информацию по этим трем каналам – наблюдение за эмоциями родителей, реакция родителей на эмоции детей и разговоры об эмоциях, – зависит от того, насколько хорошо сами родители разбираются в мире чувств. Если никто не учит нас, взрослых, социализировать эмоции, то наши дети могут усвоить совсем не то, чему мы хотели их научить.

С помощью этой книги вы приобретете фундаментальные эмоциональные навыки, которым сможете обучить своих детей и благодаря которым сами научитесь ориентироваться в бурных водах тревожных событий. Вместе эти навыки называются «эмоциональный коучинг». Этот термин придумал доктор Джон Готтман, автор многих книг по семейной психологии. Эмоциональный коучинг дает родителям возможность помогать детям познавать свои эмоции и правильно реагировать на них, а также формировать эмоциональное здоровье своих детей, прибегая к разговорам об эмоциях и правильному называнию чувств.

Эмоциональный тренинг состоит из пяти ключевых шагов, или навыков. Родителям нужно:

1. Научиться эффективно справляться со своими эмоциями.

2. Помогать детям распознавать и называть собственные эмоции.

3. Прислушиваться к эмоциям своих детей и признавать их право на эти эмоции.

4. Помогать своим детям находить решения, когда те сталкиваются с эмоциональными трудностями.

5. Устанавливать с ними максимальные пределы для переживания эмоций, когда это необходимо.

В совокупности эти навыки помогут вам тренировать ваших детей в ходе важных разговоров и помогут им самим устоять и не разваливаться на части в мире, который кажется таким тревожным.

Разговор – наша лучшая защита

Итак, теперь мы подходим к сути вещей: разговор может стать лучшим противоядием от давления мира, полного забот, которые тревожат душевный покой. Но по мере того, как число забот и необходимость говорить о них растут, наше время для семейных бесед сокращается. Сейчас родители сталкиваются с бóльшим дефицитом времени, чем когда-либо: работающие матери тратят на своих детей и работу столько времени, что на сон остается катастрофически мало. С 1970-х количество времени, которое матери и отцы проводят со своими детьми, увеличилось (в этом нет ничего плохого!), но то время, которое уделялось собственно разговорам с детьми, не изменилось. На самом деле оно чудовищно мало. Исследования о тайм-менеджменте в США в 2014–2018 годах, ежегодные отчеты Бюро статистики труда США о том, как мы тратим наше время, показали: из примерно полутора часов, которые мы ежедневно посвящали базовому уходу за детьми до восемнадцати лет, мы тратили всего три минуты на разговоры с ними. Три минуты на разговоры с членами семьи. Это не опечатка, но средний показатель по всем семьям. Что еще сильнее поражает воображение, так это то, что только 9 % родителей сообщили, что разговор с детьми – их основной вид деятельности! Но эти 9 % проводят относительно большое количество времени за беседами – тридцать семь минут в день. Может быть, эти цифры не так уж удивительны, если учесть все остальное, что происходит в нашей жизни. С телефонами и компьютерами, домашней рутиной, работой, досугом – всем, что конкурируют за наше внимание, навык многозадачности по сравнению с прошлыми эпохами у нас самый прокачанный!

Но не все потеряно! Изменения, происходящие в современном мире, могут быть корнем проблемы, но вместе с тем они дают надежду: у нас никогда не было более быстрого доступа, чем сейчас, к данным, анализу и, самое главное, проверенным практическим подходам (то есть «инструментам»), которые помогут нашим детям ориентироваться в мире.

Я покажу вам, как наставлять вашего ребенка в возрасте от трех до восемнадцати лет через сложные события, которые вызывают тяжелые «негативные» эмоции. Я покажу вам, как слушать их и разговаривать с ними, что говорить и когда говорить. Вы научитесь контролировать свои реакции на стрессовые события и поможете своим детям справляться с ними. Вы научитесь формулировать сложные вопросы для детей в соответствии с их возрастом, чтобы они могли обрабатывать беспокойство и «тяжелые эмоции» в разговоре с вами. Наконец, мы рассмотрим реальные примеры того, как родители участвуют в важных разговорах со своими детьми, вопрос за вопросом, чтобы вы знали, как слушать и что говорить, когда эти разговоры станут и вашими разговорами.

Эти беседы – наши маяки. Их не нужно запоминать; они должны показать вам, как вы можете помочь вашему ребенку справиться с захлестывающими эмоциями после страшных событий, какими бы они ни были, сколько бы лет ни было вашему ребенку и независимо от ваших обстоятельств или контекста. Вам не нужно быть климатологом, чтобы обсуждать страхи за планету, или социологом, чтобы иметь готовый ответ о том, почему происходят преступления на почве ненависти. Важные разговоры покажут вам, как слушать, не позволяя эмоциям поглотить вас, и помогут вашему ребенку сосредоточиться на собственных чувствах. Потому что, в конце концов, именно эмоции – страх, ярость, тревога, беспокойство и отчаяние, – которые вызывают в нас и наших детях определенные события, заставляют считать мир страшным местом. Когда страшный мир осаждает наши умы, простой и важный разговор может оказаться лучшей защитой.

Глава 2

Как плохие новости влияют на нас (родителей)

Мы учимся распознавать наши эмоции и справляться с ними и так делаем первый шаг к тому, чтобы помочь нашим детям справиться с их чувствами. Как говорят нам в самолете: «В случае потери давления в кабине сначала наденьте маску на себя, а затем на ребенка».

Плохие новости влияют на людей по-разному, потому что наши реакции на стресс основаны на нашем восприятии происходящего. Вызовет ли надвигающийся торнадо стресс? Это зависит от обстоятельств. Некоторые люди считают торнадо захватывающим и волнующим явлением, возможностью увидеть всю мощь матери-природы. Они могут даже гоняться за торнадо или наблюдать за ним вне стен укрытий. Других людей одна возможность оказаться рядом с торнадо приводит в ужас. Они беспокоятся о надвигающемся шторме за несколько дней до его прихода и еще несколько недель спустя тревожатся о последствиях. Сезон торнадо может повергнуть таких людей в состояние бесконечной тревоги; их охватывает парализующее чувство страха перед каждым новым предупреждением.

То, что приводит в радостное возбуждение одних, для других может быть сущим кошмаром. Например, улицы Нью-Йорка. Толпа и суматоха могут вызвать стресс у людей, которые приехали из тихого города или сельской местности, или даже выбить их из колеи, если они чувствительны к шуму и хаосу. Но если вы выросли в большом городе или просто жаждете суеты и шума, Большое Яблоко[4] будет для вас захватывающим и веселым местом. Возможно, вы экстраверт, черпающий энергию в общении. Вы любите концерты, вечеринки и большие сборища людей. Но если вы интроверт, постоянное присутствие других может сильно изматывать.

Некоторые счастливые люди так устроены: мало что может вывести их из равновесия или напрячь; но едва ли можно встретить того, кто не обеспокоен вообще ничем. В основном наши реакции основаны на прошлом опыте и свойствах присущего нам характера. Только понимая, что вызывает у нас стресс и как он влияет на нас – на наши чувства, мысли и действия, – мы можем эффективно реагировать на сложные ситуации. Через обучение саморегуляции и контролю за эмоциями мы приблизимся к тому, чтобы быть полезными для своих детей на их пути обучения эмоциям, и это поможет нам всем чувствовать себя спокойнее в мире, который может быть пугающим.

Вы, вероятно, слышали о реакции «бей-беги-замри». Это сформировавшаяся в ходе эволюции реакция на опасность. Допустим, вы первобытный человек, внезапно столкнувшийся лицом к лицу со львом в саванне. Ваше тело кричит вам: «Опасность!» – и высвобождает определенные гормоны (адреналин и кортизол), которые ускоряют ваш сердечный ритм и кровоток и готовят тело к тому, чтобы вы могли убежать… или вступить в схватку. Мы ощущаем страх в наших телах: наши сердца колотятся в сумасшедшем ритме, мы потеем, а кто-то может задрожать. Страх также управляет нашими мыслями: «Эгей, это ж лев! Я могу с ним бороться? Я могу удрать? Какой самый верный способ выжить?» Мы можем быстро взвесить варианты («За сколько секунд я доберусь до того дерева? Кто победит в схватке? Могу я сойти за мертвеца, если притворюсь?»), а затем так же быстро принять решение.

Мысли управляют нашим поведением (к счастью или нет), мы бежим, стоим или сражаемся со львом или, до смерти напуганные, просто замираем на его пути. Реакция «бей-беги-замри» обусловлена биологически, но то, насколько интенсивно мы проживаем ее и реагируем на нее, зависит от трех факторов: генетики, характера и жизненного опыта.

Взаимодействие между биологией и генетикой («природой»), с одной стороны, и опытом и окружающей средой («воспитанием»), с другой, – сложная система. Но ее суть заключается в том, что каждый из нас вырабатывает свое собственное представление о том, что вызывает «стресс».

В этой главе я изложу ряд сценариев, которые показывают различные виды реакции на стресс.

Джулс и Генри живут с двумя детьми – восьмилетней Марией и шестилетней Кэссиди. Джулс работает учительницей, а в свободное время занимается общественной деятельностью: пишет в социальных сетях о глобальном потеплении и группе по переработке отходов, которую она помогла сформировать. Когда родитель одного из ее учеников пожаловался директору школы на посты Джулс, директор просит Джулс удалить аккаунт. Женщина приходит домой в ярости. Она врывается в дом, и Генри спрашивает ее, что случилось.

– Этого тупого директора надо уволить, – кричит Джулс. – Я собираюсь встретиться с ней завтра и сказать ей об этом! Ну, погоди! Я расскажу адвокату о том, что произошло сегодня. Или школьному совету – они должны об этом знать!

Генри застигнут врасплох таким напором.

– Подожди! Успокойся! Сделай глубокий вдох и расскажи мне, что случилось!

Джулс все еще громко рассказывает о случившемся. Генри встревожен такой реакцией.

– Милая, подожди, – умоляет он. – Мы говорим о твоей работе – о работе, которую ты любишь. Не позволяй этой ссоре встать у тебя на пути!

Они начинают спорить, и Джулс уходит.

– Пожалуйста, не делай глупостей, Джулс! – кричит ей вслед Генри.

Джулс возвращается домой поздно. В последующие дни супруги постоянно на взводе. Генри, который и так всегда плохо спал, всю ночь ворочался с боку на бок, беспокоясь о работе Джулс. Джулс проводит часы бодрствования в фантазиях о мести. Она решает не удалять аккаунты в социальных сетях. Связывается с адвокатами, но никто не берется за это дело без предоплаты – а семья не может себе позволить такую сумму без гарантий на успех.

Джулс воспринимает жалобу родителя как угрозу. Чувствует себя в засаде и пытается дать отпор. В детстве Джулс становилось легче от осознания собственного превосходства. После того как она стала мишенью хулиганов в начальной школе, Джулс научилась у старшего брата давать сдачи так, что хулиганы окончательно от нее отстали. Генри по-другому реагирует на стресс и угрозы. Он старается избегать драк, считая, что они не принесут ничего хорошего. Детство, проведенное в суровом районе, научило его тому, что, как только ссора набрала обороты, ничем хорошим она уже не закончится.

Мы часто думаем, что нами управляет разум, но на самом деле это чувства управляют нашими мыслями.

Однажды утром, зайдя в соцсеть, Сара с ужасом обнаружила, что ее двенадцатилетняя дочь и ее подруги публикуют свои фотографии в откровенных бикини. И комментарии под фото очень непристойные. У Сары замирает сердце. Она вся дрожит. Она не уверена, злится она на детей, которые написали эти комментарии, на свою дочь или на себя за то, что не предвидела этого. Ей также грустно, что на ее здоровую дочь посыпались комментарии о «лишнем» весе, и она чувствует, что не может защитить ее. Взгляд Сары затуманивают слезы, и она понимает, что очень переживает. Ее руки вспотели, а мысли быстро и яростно проносятся в голове. Что она может сделать прямо сейчас, чтобы помочь своей дочери и остановить поток комментариев? Сара не особенно разбирается в социальных сетях. Она смотрит на посты, отчаянно желая, чтобы они исчезли.

«Это конец ее детства и невинности!» – мысленно причитает она.

«Есть ли еще что-то, чего я не предвидела?» – она задается следующим вопросом. «Она сексуально активна? Скоро у нее начнутся месячные, и она в одночасье станет женщиной, а мы еще не начали готовить ее к этому!»

Гнев, печаль, стыд, чувство вины и тревога Сары приводят к тому, что мы, психологи, называем когнитивными искажениями. Является ли проблема на самом деле настолько серьезной, как ей кажется? Действительно неприятно обнаружить, что приемлемые границы для вашего ребенка не соблюдаются в социальных сетях (и вне соцсетей тоже, раз уж на то пошло). И все же у Сары нет никаких оснований полагать, что ее дочь провинилась в чем-то, помимо нескольких не соответствующих возрасту и вызывающих поз на той публикации. Но чувства Сары привели ее прямиком к худшему сценарию из всех возможных: картине, на которой теряет невинность ее ребенок. Родители часто впадают в панику или делают поспешные выводы, когда узнают неприятные новости. Все мы можем стать жертвами таких когнитивных искажений, особенно когда мы застигнуты врасплох; бурлящие эмоции гонят ясность ума на задворки сознания.

Вы спросите: ну и что такого, что мы иногда впадаем в крайности? В итоге мы все равно приходим в себя и можем признать эти мысли ненастоящими. Дело в том, что неточные или искаженные мысли могут заставить нас действовать иррационально и в настоящем моменте делать или говорить вещи, о которых позже мы будем сожалеть.

Сара не берет передышку для успокоения. Вместо того чтобы сесть, сделать несколько глубоких вдохов или выйти на прогулку, которая поможет избавиться от негативных эмоций, она берет телефон и звонит директору школы. Попав на голосовую почту и тяжело дыша от негодования, Сара оставляет полное резких слов сообщение о том, что школа не смогла обеспечить безопасность ее ребенка. Затем она звонит мужу, чтобы спросить его, как удалить чужие посты в сети. Он сейчас на рабочем совещании и раздражен тем, что его отвлекают. Теперь Сара опаздывает на работу, уже пропустила тренировку и находится в отвратительном настроении. Она погрязла в собственных мыслях на весь день и с трудом фокусируется на рабочих задачах. Она пишет дочери кучу сообщений, но дочь отвечает только один раз: «Мам, успокойся. Я в школе, поговорим позже». Когда Сара наконец приходит домой вечером и встречается с дочкой, она тут же нападает на нее.

– Как ты могла выкладывать свои фото в почти обнаженном виде? О чем ты вообще думала? – спрашивает она. Начинается ссора, и в итоге дочь скрывается в своей комнате и хлопает дверью. Сара заливается слезами, ощущая беспомощность и отсутствие надежды.

Реакция Сары на стресс от того, что она увидела в соцсети, – это реакция «бей». За несколько часов после того, как она увидела пост, Сара поругалась с директором, набросилась на дочь и поспорила с мужем. И только вечером, когда она была «полностью выбита из колеи», Сара наконец задумалась о том, что произошло.

Конечно, не все реагируют так же, как Сара.

Эми и Мартин живут со своей дочерью Эстель, которая ходит в детский сад. Эстель плохо засыпает и часто спит в кровати родителей, на полу в их спальне или с одним из родителей в детской. Эми и Мартин не понимают, почему это происходит именно сейчас. Эстель с такой легкостью пошла в детский сад, а сейчас уже середина учебного года. Однажды утром на автобусной остановке папа другого малыша-детсадовца упоминает, что его ребенка обижают дети постарше в детском автобусе. Прощаясь с Эстель через окно автобуса, Мартин думает, что, возможно, над ней тоже кто-то издевается. Над Мартином издевались, когда он был ребенком, и он содрогается при мысли о том, что над его дочерью могут издеваться так же. Но потом он возражает себе: «Подумай хорошенько! Она – не ты! Она крутая, уверенная в себе девчонка. С ней такое не пройдет!» Он отодвигает свои тревоги на задний план. «Поднять шумиху – это не мой стиль, так я точно не поступлю», – говорит себе Мартин. Если он начнет бить тревогу, это может лишь зря взволновать Эстель, но не привести к решению проблемы. Он решает, что не стоит даже делиться своими опасениями с Эми: она, скорее всего, просто расстроится – у нее и без этого очень много работы. «Проще разбираться с проблемами со сном», – рассуждает он. Что бы ее ни беспокоило, Эстель в конце концов справится.

Мартин – «беглец». Столкнувшись с плохими новостями, он предпочитает убежать, а не бороться. Он ненавидит конфронтацию и драму и для решения проблемы не только не станет сам начинать тяжелые разговоры, а даже будет избегать их.

Так что лучше: бежать или бить? На самом деле – ни то ни другое. У обеих реакций есть свои плюсы и минусы, и большинство людей стараются подбирать реакцию к ситуации. «Замирание», однако, тоже редко подходит.

Джон живет со своей семьей на Восточном побережье США, в миле от океана.

Он вырос на этом побережье и любит его, но после нескольких сильных ураганов, которые пережил Джон, каждое предупреждение о шторме поднимает в его душе волну непередаваемого ужаса. Надвигается ураган, и синоптики говорят, что он будет очень сильным. Экстренные службы города рекомендуют эвакуацию. Скорость шторма оставляет Джону и его семье совсем мало времени на то, чтобы принять решение. Джон не знает, что делать. Если они будут эвакуироваться, то не смогут взять с собой домашних животных, а его дети отказываются оставлять собаку. Но, если они останутся, им, возможно, придется напрямую столкнуться с яростной силой урагана. Замерший Джон и его семья пропускают крайний срок эвакуации, и теперь они должны переждать шторм дома. К счастью, этот ураган оказался слабее, чем предполагалось, и все они в безопасности. Но «замирание» Джона в ответ на страх из-за надвигающейся бури выставило на первый план повторяющуюся проблему: его нерешительность мешает его семье реагировать на кризисные ситуации и адаптироваться к ним.

Во всех вышеприведенных сценариях вы можете видеть, что вместе с характером и опытом поведением управляют чувства и мысли: Джулс вновь борется, как в битвах своей юности, Мартин боится раскачивать лодку, Сара реагирует, основываясь на вымышленных экстремальных сценариях, а Джон парализован страшными воспоминаниями о пережитом. Плохие новости не всегда нарушают нашу способность мыслить рационально или контролировать свое поведение, но кто из нас не сталкивался с тем, что мысли и чувства иногда убегают вместе с нами? Прервать «цикл плохих новостей» – довольно трудная задача, но это единственный способ избежать стресса и не сказать или сделать то, о чем мы потом пожалеем. Чтобы нажать на тормоз, мы должны понимать свои чувства и сознательно выполнять определенные действия. Если мы обращаем внимание на собственные эмоции, когда они только начинают бурлить, мы можем избежать притока негативных мыслей и поведения, которые могут повлиять на всю семью.

Давайте вернемся к первому примеру Джулс и Генри и рассмотрим альтернативный сценарий.

Посты Джулс в социальных сетях побудили родителей обратиться к директору, и директор попросила Джулс удалить ее аккаунт. Сидя рядом с директором, Джулс чувствует, как ее бросает в жар и пот. Она понимает, что не только встревожена, но и разозлена. Ее сердце чуть не выпрыгивает из груди. Джулс не сразу осознает, насколько она взволнована и зла, ее первый порыв – накричать на директора. Она вовремя останавливает себя и не поддается волне тяжелых эмоций, не позволяет им ухудшить ситуацию.

Вместо этого она делает несколько глубоких вдохов, пока директор говорит. Когда директор делает паузу, Джулс отвечает:

– Я понимаю, что мистер Смит был расстроен содержанием моих постов, и мне нужно время, чтобы поразмыслить над этим.

Они договариваются о новой встрече.

На следующий день, после того как Джулс обсудила возможные решения с Генри, она предлагает директору:

– Я думаю, что можно использовать этот случай как образовательную возможность, как способ помочь ученикам увидеть и осознать силу социальных сетей. Как вы считаете?

Директор заинтригована, и они встречаются через пару дней, чтобы провести мозговой штурм. Теперь их общая цель состоит в том, чтобы помочь ученикам понять механизмы сетевого общения и то, какое влияние на их жизнь могут оказать социальные сети, на примере постов о глобальном потеплении и других общественных проблемах, таким образом пригласить детей к обсуждению. Директор также приглашает мистера Смита, который пожаловался на посты Джулс, принять участие в планировании мероприятия. Все трое ведут вежливую дискуссию, и хотя их мнения расходятся, тем не менее все они согласны с необходимостью показать ученикам возможности социальных сетей.

В этом примере Джулс смогла распознать, что она чувствует, и смогла совладать со своими тяжелыми эмоциями, прежде чем они взяли над ней верх. В результате она сохранила ясность ума и действовала осознанно, а не на эмоциях, и это принесло пользу. Она не только отстояла право на ведение своей страницы в соцсети; она также привлекла директора и подключила родителя, который на нее жаловался, к творческой работе. Главной была Джулс, а не ее эмоции.

А как насчет Сары, которая была сбита с толку неподобающими фотографиями своей дочери в интернете? В первом случае Сара была так расстроена, что потеряла способность предугадывать собственное поведение или обдумывать свои ответы. Мысли о худшем положении дел из возможных появились вслед за сильными и тяжелейшими эмоциями из-за тех фотографий и комментариев. Эти «катастрофические» представления (как, например, предполагаемая «потеря невинности» ее дочери) толкнули Сару к поведению, которое скорее обострило ситуацию, чем разрешило ее.

Что, если бы Сара прислушалась к своим эмоциям после того, как увидела пост в тот день?

Желудок Сары сжимается. Она вся дрожит. Она ощущает подступающие к глазам слезы. Она чувствует тревогу, сердце держит сумасшедший ритм, будто нашло соперника по гонкам. Сара заставляет себя замедлиться, поняв, что именно в таком состоянии она способна совершить ошибку. Она решает пойти на пробежку, чтобы отвлечься. На улице она фокусируется на своем восприятии окружающего мира: порыве ветра в лицо, звуке проезжающих мимо машин, шорохе листьев на земле. Вернувшись домой, стоя под душем и собираясь на работу, Сара немного отходит от ситуации. Она знает, что обязательно нужно что-то сделать, но она также хочет, чтобы это было осознанное действие. Сара решает узнать больше о том, что произошло. Сначала она звонит родителям других девочек на фотографиях, чтобы узнать, что уже известно им, и дозванивается до одной мамы, которая также знает о постах. Они советуются о том, как можно правильно и тактично обсудить инцидент всем школьным сообществом, так как туда вовлечено довольно много детей (всего около двадцати, если считать и фотографии, и комментарии). Они пишут директору, который соглашается провести родительское собрание. В течение следующих нескольких дней администрация школы и родители планируют, как просветить детей в вопросах частной жизни и доступа к ней других людей (то есть чем стоит и не стоит делиться). Когда впоследствии Сара размышляет об этом инциденте, она рада, что у нее появилась возможность стать посредницей между родительским и школьным сообществами и просветить свою дочь и ее друзей о положительных и отрицательных последствиях действий в интернете.

В этой версии Сара поступила лишь немного иначе после того, как увидела фотографии, но это сильно повлияло на дальнейшее развитие событий. Сара дала себе немного времени на то, чтобы привести в порядок эмоции и избежать импульсивной реакции, и этот промежуток между ее эмоциями и действиями вернул ей способность решать, какой результат она хочет получить. Помня о своих родительских ценностях и будучи осознанной, она решила, что лучше позволить ее дочери узнать о токсичности и вреде социальных сетей вместе с ее друзьями, чтобы она не чувствовала себя незащищенной или обособленной. Задействовав силу сообщества, они также послали более мощное сообщение ученикам, поскольку дети узнали, что не только их собственные, но и чужие родители серьезно относятся к этому вопросу, а значит, проблема действительно важная. Вовлекая других, Сара не избежала беседы с дочерью; она пригласила ее к разговору. В течение следующих нескольких недель они с дочкой много говорили о пользе и вреде социальных сетей, о том, как быстро посты могут стать слишком личными, и о вопросах, которые помогут понять, что стоит и не стоит публиковать. Больше всего Саре нравилось, что эти беседы приводили к другим темам, таким как личная жизнь, половое созревание и самооценка. Она всегда старалась проводить беседы лишь тогда, когда и она, и ее дочь были спокойны, внимательны и свободны от дел.

Наконец, давайте вернемся к Мартину. Его дочь Эстель плохо спала по ночам, и, как следствие, ее родители тоже. На автобусной остановке Мартин слышит об издевательствах. В более ранней версии Мартин «прячет» свои опасения. Давай попробуем еще раз…

Мартин уходит с автобусной остановки, погруженный в свои мысли. Войдя в дом, он понимает, что его охватил ужас. Он вспоминает свое детство, когда над ним издевались в автобусе, а его родители только и могли сказать: «Дай сдачи!» До сих пор Мартин испытывает тошноту при мысли о том, что люди могут быть так жестоки к другим. Он говорил с дочерью о том, как важно быть добрым. Теперь, когда он представляет себе, как кто-то издевается над солнечной, милой Эстель, он чувствует нарастающую панику. Он слышит свое прерывистое дыхание, а чтобы унять дрожь в руках, он так крепко ухватился за край кухонного стола, что ему стало больно. Мартину кажется, что его сейчас вырвет. Он понимает, что если отмахнется от своих чувств и не попытается в них разобраться и принять, то потеряет самообладание.

Мартин садится и делает несколько глубоких вдохов, затем сидит спокойно еще минуту, чтобы прийти в себя. Он концентрируется на своем состоянии, чувствуя, как его ноги упираются в пол, руки прижаты к бокам, а еще привкус во рту. Затем медленно осматривает кухню, подмечая детали интерьера, обращая внимание на запахи и звуки. Сознавая, что он находится в эпицентре сильных негативных эмоций, Мартин решает отвлечься с помощью хорошей музыки. А еще он понимает, что пора идти на работу. Хватает термос с кофе, запрыгивает в машину и включает радио. Перед тем как приступить к работе, он на мгновение задумывается о том, что произошло. Он решает, что должен разобраться в том, что происходит с Эстель, а еще привлечь к этому Эми. Он подождет до обеда и позвонит Эми, чтобы они вдвоем могли провести мозговой штурм. Эми спокойнее относится к подобным ситуациям, так что она сможет обсудить происходящее с ясной головой. Приняв решение, Мартин переключает свое внимание на работу. В обед он выходит на улицу, чтобы позвонить. Эми слышит, что он расстроен, но выходит неплохой разговор о том, как расспросить Эстель, связаны ли ее тревоги с издевательствами, и если да, то что делать дальше. Они решают, что Эми должна начать разговор, потому что ей это будет сделать легче, а Мартин будет поддерживать ее, но сможет выйти из комнаты, если снова встревожится. Они забирают Эстель с продленки, и пока Мартин готовит ужин, Эми садится рядом с дочкой, чтобы расспросить ее о школе и об автобусе.

В чем было отличие на этот раз? В предыдущем примере Мартин был поглощен беспокойством, печалью и страхом перед возможностью издевательств над Эстель. Воспоминания об издевательствах над ним самим и беспокойство за Эстель так сильно его встревожили, что он принял решение (сознательное или нет) просто игнорировать проблему. В этом примере, напротив, Мартин осознает собственные реакции и благодаря этому берет тайм-аут, чтобы разобраться в своих чувствах и успокоить себя и чтобы иметь возможность сознательно, а не импульсивно реагировать на то, что вызвало его тревогу. Его стратегия (замечать свои чувства, делать глубокие вдохи и слушать музыку), а также его решение подождать несколько часов, прежде чем обсудить событие с Эми, помогли ему эффективно справиться со своими эмоциями.

Разбираемся, как мы переживаем стресс

Шквал плохих новостей может заставить нас, занятых родителей, чувствовать себя героями видеоигры, а именно – мишенью. Как нам оставаться спокойными, верными нашим целям и родительским ценностям, находясь под перекрестным огнем?

Как избежать преждевременной команды «К оружию!», когда мы взволнованы, и не усугубить ситуацию, поразив не те цели? Как мы уже видели, тревога – важный эволюционный сигнал, она говорит нам о приближении опасности. Но иногда наш мозг обманывает нас.

Иногда наша тревога возникает не из-за того, что на самом деле происходит с нами, а из-за того, как мы воспринимаем происходящее; а восприятие формируется под влиянием нашего личного опыта и уровня чувствительности. Если вы не дадите тревоге и страху управлять вами, вы будете гораздо эффективнее помогать своим детям справляться с пугающими событиями в мире.

Как родителям вам важно выяснить, что вы и ваш партнер, супруг или второй родитель ребенка считаете стрессом.

Понимание того, что вызывает тревогу у каждого из вас и чем вы отличаетесь друг от друга, поможет вам понять тревогу ваших детей и отреагировать на нее так, чтобы поддержать их и принести им пользу.

Упражнение

В этом упражнении вы подробно рассмотрите, что происходит, когда вы сталкиваетесь со своим «львом» – какой бы ужасной ни была ситуация, вызвавшая реакцию «бей-беги-замри». Разбираясь с тем, что происходит с вами в реальном времени, когда вы сталкиваетесь со страхом или фактором стресса, называя и перечисляя чувства, мысли и поступки, которые этот стресс провоцирует, вы сможете понять, почему реагируете именно так. Мы можем управлять своими эмоциями только тогда, когда знаем, что они собой представляют и что с нами делают.

Подумайте о событии, которое вызвало у вас стресс на этой неделе. Это может быть событие местного или национального масштаба, или что-то более близкое к дому, например ссора с супругом или ребенком, или конфликт на работе. Сосредоточившись на этом инциденте, обратите внимание на то, как он заставляет вас чувствовать себя физически. В какой части тела вы это ощущаете? Взгляните на изображение человека ниже. В какой части тела вы прочувствовали плохие новости? Сердце забилось быстрее? Ощутили прилив жара к щекам? Руки вспотели? Задрожали колени? Какое у вас выражение лица? (Подсказка: откройте фронтальную камеру на смартфоне.) Да, вы «переживаете», но какие эмоции вы в действительности испытываете? Вы рассержены? Напуганы? Чувствуете разочарование или, может, недоумение? Ваши телесные ощущения и выражение лица могут помочь вам определить свои чувства.

Если вам все еще трудно, притормозите, сделайте глубокий вдох и сосредоточьтесь на описании своих чувств, своем теле, часть за частью. Закройте глаза, если это поможет вам сосредоточиться. Ваше сердце бьется чересчур быстро? Вы чувствуете, как в груди разливается что-то тяжелое и жгучее? Ваши мышцы где-то напряжены? Запишите, какая часть вашего тела реагирует на стресс. Можете ли вы понять, что вы чувствуете? Печаль, страх, возмущение? Тревога, стыд или гнев? Чувство вины? Что-то еще?

Если вам трудно вспомнить такое количество деталей того, что уже произошло, отложите разбор на некоторое время, а в следующий раз, когда вас опять нагонит стресс, обратите пристальное внимание на свое тело и снова задайте себе эти вопросы.

Бывает трудно оценить ситуацию в момент, но, если вы заранее подготовитесь к тому, чтобы замечать свои реакции, это будет для вас ценным. Позднее в этой главе мы используем все, что вы смогли отметить.

Теперь пришло время другому родителю выполнить это же упражнение. Как она или он реагируют, когда случается что-то плохое? Возможно, у вас уже есть наблюдения о том, какие телесные подсказки дают вам понять, что ваш партнер обеспокоен. (Я всегда знаю, что мой муж напряжен, когда вижу, как он потирает колено.) Или же проведенная ранее беседа навела вас на какие-то мысли. Возможно, вам все же стоит спросить. Пусть второй родитель посмотрит на изображение еще одного контура на противоположной странице, рядом с тем, который вы отметили, и укажет, в каких частях ее или его тела физически отражаются плохие новости.

Теперь, когда у вас на руках появился готовый список эмоций, телесных ощущений и мимики, которые вызваны стрессовой ситуацией, давайте рассмотрим их влияние на наши мысли.

Понаблюдайте за тем, как вы и ваш партнер реагируете на стрессовые ситуации. Это необходимый шаг к тому, чтобы дистанцироваться от сильных негативных эмоций, а не тонуть под их грузом, когда они обрушиваются на вас.

Люди, которые практикуют наблюдение за своими эмоциями (например, регулярно медитируют), развивают более широкий взгляд на жизнь – менее сосредоточенный на попытках изменить происходящее и более сфокусированный на принятии того, что ситуация такая, какая она есть.

Таким образом, чем больше вы будете замечать за собой и другими людьми эмоции и перемены в поведении, тем выше будет ваша способность сознательно отзываться (а не импульсивно реагировать) на свои и чужие чувства, мысли и поступки.

В приведенном ниже упражнении у вас будет возможность подумать о том, как отвечать на стресс.

Упражнение

Обсудите с партнером, как каждый из вас реагирует на плохие новости. Это упражнение займет у вас всего десять-пятнадцать минут. Выберите время, когда вас двоих никто не потревожит (например, когда ваши дети спят). Во-первых, в течение двух-трех минут каждый из вас должен записать на листе бумаги собственные реакции на плохие новости. После этого на другом листе бумаги запишите, какие реакции на плохие новости вы заметили друг у друга. А теперь начинается самое интересное!

Положите листы рядом. В чем схожи и различны ваши реакции? И в чем схоже или различно ваше восприятие реакции партнера? Сравните то, что вы написали о себе, с тем, что написал о вас ваш партнер. Сходство или различие ваших подходов может вас удивить.

Исследователи в целом сходятся во мнении, что существует пять основных эмоций: радость, гнев, печаль, отвращение и страх. Они характеризуют многое из того, что мы испытываем, но вы, вероятно, можете вспомнить и другие эмоции, например смущение, волнение, удивление и стыд.

Физиологические реакции на стрессовые события дают нам представление о наших эмоциях; однако эмоции можно увидеть и на нашем лице (о чем известно любому хорошему игроку в покер). Обширные исследования не только подтвердили это, но также обнаружили удивительное: выражения лиц и их интерпретация универсальны для всех культур, рас и национальностей.

Упражнение

Если у вас есть несколько минут наедине с зеркалом, попробуйте сделать следующее: выберите эмоцию и изобразите ее на своем лице. Затем посмотрите в зеркало. Начните с радости. Что вы видите? Скорее всего, улыбку. Но в дополнение к поднятым уголкам губ и раскрытым губам видите ли вы или чувствуете ли изменения вокруг ваших глаз? Вы видите, как они сужаются? Появляются ли «линии улыбки» вокруг вашего рта? Ваши ноздри раздуваются? Попробуйте вызвать в себе другие эмоции и обратите внимание на то, как при каждой из эмоций меняются ключевые черты вашего лица.

Вы можете попробовать это упражнение в качестве игры со своим близким человеком. Каждый из вас изобразит эмоцию, а затем попросит партнера ее угадать. Изобразив несколько эмоций, попробуйте кое-что другое: вы оба выбираете одну эмоцию, и каждый пытается ее изобразить. Сравните ваши лица, когда вы смотрите друг на друга. (Можете использовать зеркало или сделать снимок, чтобы упростить задачу.) Видно ли вам сходство в том, как вы выражаете одну и ту же эмоцию? Что происходит с ключевыми чертами ваших лиц? То, как двигаются ваши брови, рот, глаза, нос и лоб, говорит о многом. Попробуйте изобразить и проанализировать несколько эмоций. Фокусирование на физиологических и лицевых особенностях, связанных с эмоциями, – это первый шаг к тому, чтобы стать лучшим читателем собственных эмоций и эмоций других.

Как оставаться спокойным

Итак, теперь, когда мы научились распознавать эмоции, пора разобраться в том, как мы на них реагируем. Мы не склонны формально изучать эмоции ни дома, ни в школе, хотя школы все чаще выступают за развитие навыков «социального и эмоционального обучения», используя такие материалы, как учебная программа PATHS (Promoting Alternative Thinking Strategies[5]), разработанная моим коллегой доктором Марком Гринбергом. Исследования показывают, что дети, которые учатся управлять своими эмоциями, не только лучше себя ведут, но и способны лучше учиться в школе. Вспомните, что и как вы узнавали об эмоциях в детстве. Какие неявные и явные идеи остались с вами? Мысль, которую я впитывала по мере взросления, – нельзя «кукситься» и «быть нюней». То есть я буквально усвоила запрет на выражение моих чувств через слезы! Вы видели графические изображения времен Второй мировой войны Keep Calm and Carry On (то есть «Сохраняйте спокойствие и продолжайте двигаться вперед»), которые нашли свое отражение в современности, стали появляться на стенах и в мемах? Смысл примерно тот же: взять себя в ежовые рукавицы, подавлять свои чувства. Яркое проявление эмоций (особенно тяжелых) воспринималось как признак слабости.

Противоположностью подавления эмоций является, конечно, дать им выход. Эта философия требует свободного эмоционального выражения, без оглядки на то, как это выглядит и как влияет на других. Это идеал, который, возможно, достиг своего пика в так называемой культуре хиппи 1960-х годов, когда американская молодежь сбрасывала ограничения послевоенной условности и долга, которые лелеялись их родителями. У такой свободы есть очевидные плюсы: вы ничего не держите в себе и показываете свое «истинное я», отказываетесь притворяться тем человеком, которым хотят видеть вас другие люди. Однако минус в том, что «выплеск» всех чувств наружу может нарушить гармонию. Например, если в состоянии кипящей внутри злости вы станете кричать, это определенно поможет вам выпустить пар, вот только ваш крик может напугать и, скорее всего, напугает ваших детей! Но альтернатива «не распускать нюни» нисколько не лучше, потому что у детей есть сверхъестественная способность видеть под напускным спокойствием бурлящие внутри нас эмоции.

Что же тогда является промежуточным звеном между постоянной драмой и спокойствием (в то время как, возможно, эмоции кипят внутри нас)? Мы все испытываем сильные эмоции, которые не можем отключить по щелчку пальцев. Но мы можем решать, как на них реагировать. Чтобы реагировать сознательно, а не импульсивно, необходимо дистанцироваться от своих эмоций и освободить место для спокойствия.

Подумайте о ситуациях, которые заставляют вас внутренне сжиматься. Для меня это плохая погода (скажем, было предупреждение о торнадо), когда я еду домой, а по радио передают ужасные новости. Что я чувствую? Сначала страх, леденящий мои вены. Мое сердце бьется быстрее, а живот скручивает болезненная тревога. Это мой тревожный звоночек.

Как только я понимаю, что происходит, включаются в работу мои успокаивающие стратегии. Почти автоматически я делаю несколько глубоких вдохов животом: пять секунд вдыхаю, а десять выдыхаю. Я сосредотачиваюсь на этом дыхании (и смотрю на дорогу, конечно; я же за рулем!). Потом я перебираю варианты. Новости – один из источников стресса, так что радио мгновенно отключается. Вместо этого я выбираю тишину или спокойную музыку. Затем я успокаиваю себя, вовлекая в процесс как можно больше органов чувств, обращая внимание на окружающую среду и собственные действия: я чувствую, как ладони надавливают на руль, слышу стук дождя по окнам машины, сосредоточиваюсь на цветах машин вокруг меня, их блестящих мокрых поверхностях, тусклом свете, просачивающемся сквозь серые облака, затянувшие небо. Эти ощущения быстро помогают мне вернуться в настоящее. Сосредоточенность на «настоящем моменте» помогает не погрязнуть в тревожных мыслях, которые могли бы полностью меня захватить; также я становлюсь более внимательной водительницей. Когда мне удается сфокусироваться на настоящем, я реагирую менее импульсивно и не совершаю действия, о которых потом могла бы пожалеть (например, стучать по рулю или случайно задеть соседнюю машину).

У вас есть стратегии, к которым вы обращаетесь в таких случаях? Вот некоторые из тех, которые работают для меня и многих других людей:

• Сделайте десять глубоких вдохов. Медленно вдохните через нос, наполните легкие и дайте животу подняться. Теперь выдохните, но еще медленнее. Выдохните через рот так, будто вы надуваете воздушный шар. Почувствуйте, как ваш живот опускается, когда из него выходит воздух. Сделайте свой выдох длиннее, чем вдох; если сможете, то попытайтесь сделать так, чтобы он длился десять секунд. (В разделе «Ресурсы» вы можете найти ссылки на аудио, которые будут вас направлять.) Глубокое дыхание – это стратегия, которая доступна вам в любом месте и в любое время. На самом деле, она прямо противодействует первой (и вредной) реакции дышать неглубоко и прерывисто, когда случается что-то плохое. Когда мы паникуем, наше дыхание начинает исходить из груди, а не из живота или диафрагмы. Поверхностное дыхание лишает нас кислорода, в котором мы нуждаемся, вызывая одышку, что приводит к еще большей тревожности. И в конце концов это то, что в совокупности с другими факторами приводит к паническим атакам: короткие вдохи усиливают наше возбуждение, потому что мы чувствуем, что боремся за воздух. Глубоко втягивая воздух животом, мы, напротив, усиливаем кислородный обмен; замедляется сердечный ритм, снижается кровяное давление, и мы отгоняем от себя ощущение, что нам нужно бороться даже за воздух.

• Ограничьте информацию, которую вы воспринимаете. Выключите новости, отложите телефон, отойдите от компьютера или отложите газету.

• Уйдите. Даже простой уход из комнаты может помочь, но прогулка способна совершить настоящее чудо. Если вы не можете уйти, постарайтесь закрепиться там, где вы сейчас находитесь. Заставьте свои органы чувств работать: почувствуйте свои ноги в ботинках, свои туфли на полу, запахи и звуки вокруг вас. Сосредоточьтесь на этих физических напоминаниях о том, где вы находитесь, и позвольте им вернуть вас в настоящее, подальше от суматохи в вашем сознании.

• Используйте юмор, чтобы разрядить обстановку и снять напряжение.

• Задавайте вопросы. Это позволит вам не только собрать информацию, но и выиграть время для того, чтобы дистанцироваться от сильных отрицательных чувств и составить план действий.

• Слушайте. Слушайте того, с кем вы находитесь, особенно если это ребенок или если вы находитесь в конфликтной ситуации. Мы разберем осознанное слушание в пятой главе.

• Отвлекитесь. Если ничего не сработало, попробуйте послушать музыку, почитать журнал или книгу; посмотрите какую-нибудь комедию или помни´те игрушку-антистресс.

Как только у вас появится возможность продумать или составить список стратегий, которые работают для вас, обратитесь к своему партнеру и узнайте, что работает для нее или для него. Сравните ваши списки. Насколько они отличаются? Вы удивлены или знали, чего ожидать?

Все эти методы могут помочь вам на короткий срок приостановить негативную реакцию на сильные эмоции. В долгосрочной перспективе вы можете сделать еще больше для того, чтобы натренировать свое сознание быть менее реактивным и более спокойным. Такие дисциплины, как практики осознанности[6] или йога, помогут вам сдерживать интенсивные негативные реакции. Вы почувствуете себя лучше, если станете практиковать их; они даже могут стать вариантом здорового «времени для себя» и способом выпустить пар в повседневной жизни. К счастью, многие из них стоят недорого или даже бесплатны. Интернет изобилует программами медитаций и аудио для йоги (пользуйтесь преимуществами нашего времени!). Существует множество приложений для практики осознанности, и они предлагают упражнения длиной от нескольких секунд до часа (или более!). Вы даже можете персонализировать их с помощью окружающих звуков, музыки, гонгов или тишины. В разделе «Ресурсы» вы сможете найти больше инструментов. Инструменты управления эмоциями подобны упражнениям: чем больше вы практикуетесь, тем легче это дается и тем более ловкими вы становитесь.

Эмоции управляют мыслями и поведением

Как мы уже выяснили, одна из важных причин, по которой следует обращать внимание на свои эмоции и эмоции наших близких, заключается в том, что от эмоций сильно зависят наши мысли и поведение. Мы не можем изменить наши чувства (и не должны пытаться это сделать), но мы можем изменить наши реакции на них.

Несмотря на наши самые усердные попытки отслеживать свое состояние, у нас иногда возникают сильные тяжелые чувства, которые потом трансформируются в негативные мысли: подозрения, обвинения, самокритику, осуждение. Например, «Мне страшно» – это чувство, но «Я никогда не смогу победить свой страх» – это мысль. А мысли в стрессовой или пугающей ситуации слишком часто захлестывают нас, сметая с пути любые сигналы здравого смысла. Вот пример такой ситуации.

Больше всего Данте как отца беспокоило то, что его дети окажутся непопулярными в школе и подвергнутся травле со стороны сверстников. В детстве Данте подвергался насмешкам, был изгоем и ненавидел школу. Чтобы избавить своих детей от такого травматичного опыта, он записал их в спортивные секции, тренировал их команды и добровольно вступил в ассоциацию родителей и учителей. Когда однажды его дочь пришла домой в слезах и рассказала о том, как над ней издеваются, Данте был опустошен.

«Я потерпел неудачу как отец, – подумал он. – Я был уверен, я знаю, что делать, чтобы мои дети не стали жертвами, и я делал все, что было в моих силах, но я заблуждался. Я глупец!»

Негативные и драматичные мысли Данте («Я неудачник», «Я не знаю, что делаю») стремительно обрушились на него в ситуации, которая подняла со дна памяти стресс худших испытаний его детства. У каждого из нас есть свои негативные мысли, непроизвольные предположения, которые поглощают нас, когда мы расстроены. Наиболее распространенным является «синдром самозванца». Его проявление звучит примерно так: «Тьфу, все пошло по наклонной. Я в этом не разбираюсь. Теперь, когда я совершила ошибку, люди узнают об этом. Они наконец-то поймут, что я фальшивка и понятия не имею, о чем говорю».

Что делать с такими мыслями? Принимая их за чистую монету, мы лишь усиливаем негативные эмоции и подталкиваем себя к необдуманным действиям. Только подвергая их сомнению или оспаривая, чтобы понять, что нами движет, мы можем вернуть веру в свои силы. Данте мог бы спросить себя, например: «Какие у меня доказательства того, что я отец-неудачник?» Или: «Я оцениваю свои отцовские компетенции на основе одного-единственного инцидента? А как насчет тех случаев, когда у моей дочери все прошло прекрасно? Неужели я буду из-за этого случая сбрасывать все наши с ней победы и успехи со счетов?» И он мог бы спросить себя: «Как именно я оцениваю успех или неудачу?»

Задержавшись на сокрушительной мысли о том, что он потерпел неудачу как отец, Данте сможет распознать в ней типичную самокритику, основанную лишь на том, насколько сильно он был расстроен новостью об издевательствах над его дочерью. Данте поймет, что застревание в цикле негативных переживаний не только расстроит его, но и помешает ему помочь дочери. Сумев отогнать от себя самокритику и раздувание проблемы, Данте осознает, что даже не спросил ее, что конкретно произошло. Отбросив свои резкие чувства в сторону, он освободит в своем сознании место для того, чтобы выслушать ее и помочь ей справиться с проблемой. Понимание мысли в ее связи с эмоциями и поведением помогает нам увидеть природу этой мысли во всей «красе»; особенно когда она неточна, ошибочна и бесполезна. Очень важно научиться анализировать и корректировать тревожные мысли (или просто отпускать их), ведь мы на примерах убедились в том, как сильно наши мысли влияют на наше поведение.

Ранее в этой главе мы разбирали, как сильные негативные эмоции могут привести к неадекватным мыслям («Моя дочь потеряла невинность!»), которые могут заставить нас делать то, чего в противном случае мы бы никогда не совершили («Я собираюсь всыпать директору по первое число и закатить скандал дочери!»). К счастью, верно и обратное: если мы сможем изменить свои мысли и обуздать первые эмоциональные реакции, мы будем принимать решения взвешенно и сознательно, и это поможет нам решить проблему и избежать ошибок.

Упражнение

Потратьте несколько минут на то, чтобы в одиночестве поразмышлять о том, от чего вы испытывали стресс за последние пару дней, или дождитесь следующего стрессового события и подумайте о нем. Если получится, выберите случай, когда получили неожиданно плохие новости или почувствовали горечь от чего-то тяжелого (будь то событие, которое произошло рядом с вами или далеко от вас). Это не обязательно должна быть катастрофа; на самом деле намного проще анализировать тот случай, который просто вызвал у вас сильное беспокойство, а не тот, после которого было ощущение, что вас три грузовика переехали. Соберитесь, чтобы определить свои чувства, мысли и поведение во время этого случая, а затем использовать уже сформулированные вами выше стратегии, которые помогут сформировать более эффективные адаптивные реакции.

Сначала запишите, что произошло: что это было за событие, кто в нем участвовал, как оно началось и чем закончилось (если оно имело начало и конец; если нет, просто запишите «все еще происходит»).

Затем запишите ваши эмоции. Как вы поняли, что это событие вызывает у вас стресс? В какой части тела вы его почувствовали? Какое выражение появилось на вашем лице? Если в событии участвовали другие люди, как их мимика и поведение повлияли на ваши эмоции? Назовите или перечислите эмоции, которые вы испытали.

Затем вспомните свои мысли. Не обязательно записывать эмоции и мысли именно в таком порядке – некоторые люди сначала замечают свои мысли и только после называют свои эмоции. Все в порядке, вы можете перечислять мысли в любом удобном для вас порядке. Не нужно пытаться их упорядочить или конкретизировать; просто изложите их на бумаге. Если речь идет о другом человеке, например о вашем партнере или ребенке, вы можете думать о том, какое влияние ситуация оказала на них или как вы сами ощущаете это влияние.

Теперь посмотрите, как ваши эмоции и мысли повлияли на ваше поведение, и добавьте эти наблюдения в свои заметки. Опять же, если в ситуацию был вовлечен другой человек, то его действия могли повлиять на ваши. Как ваши мысли – иначе говоря, основанная на ваших чувствах интерпретация того, что произошло, – повлияли на ваши поступки?

Если все прошло хорошо, какие стратегии помогли вам переосмыслить произошедшее? Или, если вам в голову лезли непрошеные мысли, как вы их оценили и перестроили, исходя из того, что мы обсудили выше? И наконец, как вы изменили исход вызывающей стресс ситуации? Если были вовлечены другие люди, какова была их реакция, когда вы действовали сознательно, а не импульсивно? Как это повлияло на них?

В следующий раз, когда вы столкнетесь со стрессом, посмотрите, насколько хорошо вы можете контролировать происходящее, отмечая свои чувства, мысли и поведение. Подсказки ниже могут вам помочь:

• Когда я тревожусь, я выгляжу (выражение лица), чувствую (телесные ощущения), думаю (автоматические или неточные мысли) и веду себя…

• Как у меня получилось сохранить спокойствие…

• Как спокойствие и осознанный ответ изменили мое поведение в этой ситуации…

Нелегко научиться управлять своими эмоциями и говорить с партнером о его или ее эмоциональных триггерах, но это создает основу для помощи вашим детям.

Это книга по воспитанию детей или книга по управлению стрессом?

ДА

Вполне логично, что стресс ставит под угрозу воспитание наших детей; однако эту взаимосвязь не всегда признавали. Даже сами слова «стресс» и «воспитание» пришлось знакомить друг с другом на протяжении всего XX века. Что еще важнее, мы должны были точно понять, как именно стресс подрывает воспитание детей. В знаковом исследовании доктор Глен Элдер, доктор Рэнд Конгер и их коллеги исследовали влияние фермерского кризиса 1989 года на фермерские семьи Айовы[7]. В более чем четырехстах семьях, где был хотя бы один подросток, они задокументировали то, как стресс от экономических трудностей родителей подрывал воспитание и, в свою очередь, социальное, эмоциональное и поведенческое здоровье их детей. Другие сообщали о подобных находках в разных культурах, обстоятельствах и типах семейных трудностей.

Начиная с 2005 года, когда я была доцентом Университета Миннесоты, мы с коллегами пытались развить сделанные в этом исследовании выводы, обратив наше внимание на другой вид стресса: переживание травматических стрессовых факторов. Мы работали с семьями, пострадавшими от домашнего насилия; семьями, спасающимися от войны и стихийных бедствий; и, в течение последних десятилетий, с семьями, в которых один из родителей был отправлен на войну. В нашем первом исследовании семей военнослужащих было рассмотрено 336 семей Среднего Запада с детьми школьного возраста и родителями, проходящими военную службу в Ираке или Афганистане. Военное положение ставило каждого члена семьи «на передовую»: родители, которые находятся на войне, должны были искать баланс между исполнением своего долга и обеспокоенностью за своих близких дома; родители, которые находились дома, должны были жонглировать тревогами и страхами за своего партнера и необходимостью в одиночку заботиться о детях, быть им надежной опорой и утешением; дети должны справляться с разлукой с ушедшим на войну родителем, а также с тревогой за его или ее безопасность. Когда служащие вернулись домой, мы опросили их и их семьи дома и сняли на видео взаимодействие родителей и детей. Мы также опросили учителей этих детей. Наши данные показали, что стресс, связанный с пребыванием на службе (например, симптомы ПТСР[8]), напрямую влиял на наличие дополнительных проблем в воспитании и, в свою очередь, на риски для социальной, эмоциональной и поведенческой адаптации детей.

Наши исследования, проведенные тогда и в последующие годы, в значительной степени обязаны своим существованием докторам Джеральду Паттерсону и Марион Форгэтч, психологам-новаторам (и партнерам по жизни). Они были первыми, кто показал: а) существует прямая зависимость между стрессом и тем, как мы взаимодействуем с детьми в моменте; б) воспитанию детей можно научить. Их модель GenerationPMTO[9] в настоящее время является одной из самых хорошо изученных родительских программ в мире, позволяющих родителям обучать своих детей позитивному поведению и решению проблем, устанавливать ограничения и регулировать их поведение, а также получать удовольствие от общения с ними.

Мы со студентами хотели понять, как помочь родителям сформировать у детей позитивное поведение, даже если они переживают травмирующие события. Трудно управлять поведением детей, когда на вас (и на них) навалились сильные или тяжелые эмоции. Когда происходят страшные события, они создают эмоциональную бурю сродни песчаной, которая может затмить общую картину. Если у вас нет четких ориентиров или вы не запомнили свой маршрут и свою цель, очень сложно увидеть то, что находится прямо перед вами. Поэтому мы адаптировали GenerationPMTO, сосредоточившись на том, как помочь родителям эффективно справляться с посттравматичными эмоциями, подавляющими их и их детей. Нашу программу ADAPT (After Deployment Adaptive Parenting Tools[10]) используют для помощи семьям военнослужащих по всей территории США.

Я посвятила свою карьеру тому, чтобы помочь пострадавшим от насилия и войн родителям найти путь сквозь штормовые ветра и эффективно и сострадательно провести свои семьи через страшные события. И точно так же, как вы не начали бы потенциально бурное путешествие, не зная, куда вы направляетесь, путешествие в этой книге начинается с создания дорожной карты, которая поможет определить, что вы цените в воспитании.

МОЯ ДОРОЖНАЯ КАРТА: ОПРЕДЕЛЯЕМ РОДИТЕЛЬСКИЕ ЦЕННОСТИ

Потратьте несколько минут на то, чтобы подумать о том, как вы стали тем родителем, которым являетесь сегодня, и о ценностях, которые вы хотели бы передать своим детям. Возможно, сейчас самое время начать вести родительский дневник в блокноте или даже на свободном листе бумаги, который можно положить в папку позже. На новой странице запишите ответы на следующие вопросы. Можно не задумываться сильно над ответами и не тратить на них много времени.

1. Перечислите три важных события из раннего детства. Это могут быть большие «жизненные события»: первые шаги, начало учебы или первый парень или девушка; это также могут быть воспоминания: Новый год с семьей, юбилей или другие радостные или пугающие моменты.

2. Перечислите, что вы считаете тремя ключевыми жизненными обстоятельствами, событиями или факторами, которые определили ваше детство. Это могут быть семейные события (например, развод, разлука, потеря родителей или проблемы с братьями и сестрами), экономическое положение или социальные обстоятельства, например восприятие себя или своего окружения как изгоев или представителей меньшинств.

3. Запишите три фразы или три слова, которые описывают вашу личность или определяющие характеристики: то, как вы видите себя (а не то, как вас видят другие). Запишите первые три, которые приходят на ум, не стоит слишком долго размышлять над ними! Иногда, когда мы слишком долго думаем, мы непреднамеренно осуществляем самоцензуру или подменяем наши идеи теми, которые считаем наиболее социально приемлемыми.

4. Теперь перечитайте написанное и спросите себя: «Как эти факторы, мои воспоминания, жизненные обстоятельства и личность влияют на то, как я воспитываю своих детей?» Опять же, запишите первые ответы, которые приходят на ум.

Например, вы можете написать: «Взрослея, я чувствовал себя не таким, как все вокруг, будто я не отношусь ни к какой группе. Я понял, что принадлежность действительно мне важна, поэтому я стараюсь организовывать встречи своих детей с другими, чтобы они чувствовали себя на своем месте в нашем районе и в школе». Или: «После развода моих родителей я была одинока. Посещение церкви пошло мне на пользу и открыло для меня духовный смысл, поэтому религия важна для меня в воспитании».

Последний шаг в этом упражнении – это определение своих родительских ценностей. Чтобы выполнить эту часть задания, вам стоит еще некоторое время провести там, где вас никто не побеспокоит. Вам потребуется всего пять минут. А теперь представьте, что вы приближаетесь к своему семидесятилетию в добром здравии. Ваши дети организовали праздник.

Представьте себе эту сцену на минуту: прекрасный солнечный день в одном из ваших любимых мест, ваши близкие друзья и семья рядом с вами. Вы оглядываете эту картину: радостный гомон, счастливые лица и улыбки окружают вас. Один из ваших (теперь уже взрослых) детей встает и начинает речь в вашу честь. Ваш взрослый ребенок расскажет собравшимся гостям о вашем влиянии на него. О том, какие важные идеи вы до него донесли. Детские воспоминания, которые отражают то, чему дети научились у вас. Потратьте пару минут на визуализацию этой речи. Затем запишите то, что вы слышали от вашего ребенка. Это были слова благодарности за то, что вы показали ему или ей значимость и ценность усердной работы, или за то, как вы показали важность помощи сообществу? Была ли это благодарность за уроки верности своим принципам, любви и уважении к себе?

То, что в вашем представлении говорит ваш ребенок, то, что вы записали, – это основы ваших родительских ценностей. Хотя большинство из нас не садятся с другим родителем и открыто не обсуждают их, мы все передаем наши родительские ценности нашим детям, хоть и подспудно. Если вы осведомлены о них, это может помочь вам, особенно во время трудных разговоров и особенно когда мы говорим с детьми о таких вопросах, связанных с ценностями: справедливость и наше общественное неравенство.

Предложите своему супругу или супруге выполнить это упражнение, а затем обсудите результаты. Пришли вы к похожим ценностям независимо друг от друга или ваши списки отличаются? Если они различаются, подумайте, как вы вместе можете передать эти ценности своим детям? По мере чтения у вас будет возможность обсудить эти проблемы. А теперь давайте перейдем к обсуждению «танца» воспитания детей и того, насколько заразной может быть тревога.

Глава 3

Природа, воспитание и танец родителя и ребенка

Воспитание вовлекает нас в тысячи бесед с нашими детьми на протяжении многих лет. Научиться говорить с ними и побудить их разговаривать с нами о больших и маленьких проблемах нужно задолго до того, как они вообще узнают о мире. Наше взаимодействие с детьми, когда они находятся на ранних стадиях своей жизни, и отношения с ними позволяют нам стать их якорями в бушующем мире, но то, что мы – дети и взрослые – привносим в эти взаимодействия, можно описать как непрерывный семейный танец.

Как дети понимают мир

Дети, особенно маленькие, смотрят на мир глазами родителей. Попробуйте выполнить одно небольшое упражнение: вспомните страшное глобальное происшествие из вашего раннего детства. Может быть, такие события мировой важности, как взрыв шаттла «Челленджер» (шаттл взорвался вместе со всем экипажем во время полета), землетрясение в Армении в 1988 году (г. Спитак), смена тысячелетия и проблема 2000 года[11] или теракты 11 сентября. Может быть, что-то ближе к дому или вашей семье. Когда вы отыскали нужное воспоминание, закройте глаза и вернитесь в тот момент. Где вы были? Что вы видели, слышали, ощущали? Какие запахи до вас доносились? Где находились ваши родители и остальные члены семьи? О чем вы думали и что испытывали? Вы можете вспомнить, какой была реакция ваших родителей на эти события?

Специалисты в области психического здоровья впервые начали изучать взаимоотношения родителей и детей в связи с травматичным опытом, который принесла в жизни людей Вторая мировая война. В 1940–1941 годах воздушные атаки немецких войск, обрушившие на Лондон пылающий ливень из ужаса и разрушений, предоставили возможность понаблюдать за тем, как маленькие дети реагируют на грозные и напряженные события и каким образом эти события на них влияют в зависимости от реакции воспитателей: способны ли повзрослевшие дети на процветание и успех или же они в дальнейшем так и не оправляются от тяжести ужасных воспоминаний. Психоаналитик Анна Фрейд (чей отец, Зигмунд, основал направление психоанализа) писала в книге «Война и дети»[12] о том, что душевное состояние родителей имеет решающее значение для благополучия ребенка. В качестве примера можно привести моего отца. Родившись в Лондоне в 1935 году, он был ребенком так называемого «Блица»[13]. Когда по всему городу выли сирены воздушной тревоги, он запомнил, как мама несла его к станции метро через дорогу от их квартиры в Ист-Энде. Он запомнил виды горящих зданий, доносившиеся до его ушей крики и вопли спасателей и жертв, запомнил запах чужих тел в давке тоннеля метро, где они укрылись. Чего нет в его воспоминаниях? Он не запомнил страха – страха своей смерти, смерти его родителей или того, что бомба упадет на их дом. Вместо этого он вспоминает, как чувствовал себя в безопасности, устроившись в кругу теплых, надежных рук мамы. Чувство безопасности в раннем детстве дает детям необходимый фундамент доверия и безопасности, необходимый для развития крепких отношений с друзьями и романтическими партнерами.

А теперь вернитесь к воспоминанию о тяжелом событии вашей жизни. Чем младше вы были, тем больше вероятность, что ваши воспоминания будут основаны на реакции ваших родителей и на том, как они вели себя по отношению к вам. Даже когда мы становимся старше, мы склонны тянуться за поддержкой к самым близким людям после важных, тяжелых или травмирующих событий. Психологи называют это поведение «надежной базой» в честь работы доктора Джона Боулби, британского психиатра и психоаналитика, родоначальника «Теории привязанности»[14]. Боулби и его коллеги Дональд Вудс Винникотт и Анна Фрейд, которые, как и мой отец, пережили «Блиц», были теми, кто предположил, что наш детский опыт имеет решающее значение для последующих отношений и благополучия. Согласно теории привязанности, если о наших отношениях в детстве можно сказать, что они были безопасными, надежными, предсказуемыми и полными любви, мы продолжаем верить, что люди, по сути, хорошие, надежные и заслуживают доверия.

Более поздние события могут изменить наше отношение к другим, но Боулби пришел к выводу, что эти ранние «внутренние рабочие модели» обладают наибольшим влиянием и служат своего рода образцом отношений. Проще говоря, то, как с нами обращаются в детстве, влияет на то, как мы относимся к другим или какого отношения ожидаем к себе. Другие теории развития аналогичны идее Боулби. Например, теория социального научения доктора Джеральда Паттерсона (теория лежит в основе программ обучения родителей и GenerationPMTO) показывает, как дети формируют свои представления о поведении через наблюдение, опираясь на свои поведенческие модели: на родителей, своих старших родственников и других значимых взрослых. Согласно этой теории, родители являются основными учителями по предмету «Общение и поведение», наставниками для своих детей на протяжении всего детства, а иногда и в подростковом возрасте.

Являются ли эти отношения улицей с односторонним движением? Нет! Любой, кто был родителем, знает, что наши дети тоже воспитывают нас, часто с самого начала, и особенно когда их темперамент или характер отличаются от нашего. Родители-экстраверты с застенчивыми детьми учатся расширять свое взаимодействие с другими людьми, чтобы помочь своим детям приспособиться к социальным ситуациям. И наоборот, одна супружеская пара рассказала мне, что до того, как у них появились дети, они старательно избегали светских встреч. Вечеринки чересчур громкие, отвлекают и заставляют как-то беспокоиться – так они думали прежде. Но к тому времени, когда их детям исполнилось пять и три, они поняли, что их дети любят веселиться! Оба экстраверта, их сын и дочь, хотели общаться и быть в центре внимания. И родители-интроверты вскоре стали меняться, чтобы приспособиться к социальным потребностям своих детей.

В качестве клинического психолога и исследовательницы семьи я встречалась с тысячами родителей и их детей. Иногда родители приводят ко мне ребенка и характеризуют его как «неуправляемого», «шумного» и имеющего «проблемы с поведением» либо я слышу, что ребенок «очень тревожный», «застенчивый» и вообще «домосед». Но если я понаблюдаю за теми же самыми детьми в другой среде (например, в школе), я увижу, что у них все хорошо. Когда я наблюдаю подобные несоответствия, я подозреваю, что беспокойство родителей вызвано не фундаментальной неудачей или проблемой, а простым несоответствием темпераментов.

Рождение ребенка заставляет родителей научиться новому танцу. Пусть вначале мы и наступаем на ноги друг другу (или себе), но в итоге у нас все равно получается. Элегантность нашего с детьми танца зависит от наших навыков, координации и равновесия, нашей готовности поделиться местом на полу, физических характеристик пола, комнаты и освещения. Однако независимо от контекста сначала танец ведут родители, а дети следуют за ними до тех пор, пока они не подрастут настолько, чтобы начать танцевать самостоятельно. Некоторым детям требуется больше времени, чтобы разучить танец, другие учатся быстро. Некоторые родители танцуют с большей осторожностью, опасаясь поскользнуться; их дети учатся делать то же самое. Некоторые родители танцуют самозабвенно, как и их дети. Или танцует только один партнер, так что родитель и ребенок выпадают из синхрона. В семьях, где есть больше одного родителя или опекуна, а также в семьях, где больше одного ребенка, комбинаций может быть множество. Разные темпераменты родителей могут означать, что мама и папа танцуют по-разному, и, как известно любому, у кого есть сестры и братья или более одного ребенка, братья и сестры могут совсем не совпадать по ритму и по стилю танца.

Сэм был одним из двух детей Энтони и Присциллы. Ему было всего три года, а он уже читал газеты. К сожалению, эта интеллектуальная одаренность принесла с собой чувство уязвимости: родителям это было неведомо, но он посчитал новости ужасными и решил, что мир, вероятно, – опасное место. Его младшая сестра Молли – совсем другой случай! В возрасте одного года Молли была бойкой, всегда готовой к смеху и новым впечатлениям. Сэм шел по жизни с опаской и всегда был начеку. «Опасностью» для него было, например, когда его мама уходит из дома. Даже если папа был дома, Сэм плакал по маме, требуя сообщить ему, где она и когда вернется. Присцилла поняла, что оставить Сэма будет непросто; она планировала вернуться на работу на неполный рабочий день, когда ему исполнится год, и оставлять его в детском саду четыре утра в неделю. Но в ту первую неделю Сэм сидел на спинке дивана, прижавшись носом к окну и плакал. Все утро. И, по словам воспитательницы, так было каждый день. Он был безутешен. В конце той недели Присцилла уволилась с работы и вернулась к постоянному уходу за Сэмом и Молли.

Присцилла танцевала с Сэмом плотный тустеп, который ни один из них не мог ни остановить, ни изменить. Присцилла понимала тревожность сына; она вспомнила, что сама была нервным ребенком, для которого внешний мир выглядел пугающим. Когда была подростком, Присцилла предпочитала свою собственную компанию какой-то чужой и избегала школьных вечеринок и других групповых мероприятий. Сколько себя помнила, она принимала лекарства от тревожности. Для нее взрослая жизнь была во многих отношениях менее напряженной, чем ее детство. Она отчаянно хотела избавить Сэма от боли, которую сама помнила.

Когда они пришли ко мне, Сэму было почти четыре года, и он все еще не мог расстаться с мамой даже на час. Терапия с Сэмом включала постепенное отделение его от матери. Они начали терапию в моем кабинете вместе, в креслах бок о бок. При каждой встрече мамино кресло отодвигалось все дальше – план, которым мы поделились с Сэмом. Присцилла двигалась всего на пару дюймов в неделю, пока не добралась до двери и затем в конце концов не вышла из кабинета. Тем временем Сэм научился распознавать свою тревогу через реакции своего тела и мог справляться с ней через действия (например, расслабление и дыхание) и мысли, которые помогали ему справиться с паникой.

Присцилла должна была донести до Сэма, что он может успешно преодолеть свою тревогу. Чтобы это произошло, ей нужно было внести некоторые коренные изменения. В течение четырех лет ее собственное беспокойство («Сэм не сможет выжить без меня») отражалось в ее отказе оставлять его одного. Когда Сэм был напуган и расстроен, она сама усиливала этот его страх, мгновенно бросаясь к нему. Какая мать не хочет утешить своего ребенка, показывая, что она рядом? Для Сэма, однако, нежелание его матери оставить его одного только подтвердило его мысль о том, что разлука страшна, а в безопасности они будут только вместе. Чтобы внушить Сэму уверенность в себе, Присцилле пришлось убедить себя, что Сэм сможет самостоятельно справляться с миром, сначала всего несколько минут, затем час, а потом и полдня.

Когда Присцилла смогла передать эту уверенность Сэму, он с помощью стратегий, изученных на терапии, в итоге смог отделиться от мамы. Они начали с посещения семейной образовательной группы, где родители и дети делились для групповых занятий. Осенью Сэм пошел в подготовительный класс, где ему нравилось учиться и заводить своих первых друзей.

Развитие чувства защищенности

Мое самое раннее воспоминание сосредоточено на том, что для меня, в возрасте два с половиной года, было страшным событием. Я стою рядом с матерью в будний вечер в Лондоне. Она нянчит моего младшего брата в кресле-качалке в детской. Сегодня 5 ноября, День Гая Фокса в Англии в память о попытке политического активиста взорвать здание парламента в 1605 году. В мрачном праздновании его неудачи англичане отмечают годовщину как «Ночь костра», когда семьи запускают фейерверки и сжигают чучела мистера Фокса. Пока мама нянчится и качает брата, я наблюдаю за костром из окна и слышу громкий, пугающий треск петард. Я хочу забраться к маме на колени, но места нет. И вот я стою рядом с ней, держа ее за юбку, и знаете что? Этого достаточно. Громкие удары и резкие цвета снаружи приглушаются моей близостью к ней. Позднее, подкрепившись и успокоившись, я на цыпочках подкрадываюсь к окну и наблюдаю за зрелищем, зная, что, если потребуется, я всегда смогу вернуться к матери.

Как присутствие матери придало мне смелости «встретиться c фейерверком»? Когда пугающие события происходят, дети реагируют в соответствии со своим темпераментом, генетикой и окружающей средой. Неизменным для всех детей остается то, что родители являются их якорями в шторме. Их темперамент (насколько от природы они чувствительны к изменениям или разрушениям) определяет, насколько крепко они цепляются за этот якорь.

Психологи развития – Майкл Плюсс, Джей Бельски и другие – обозначили эти различия в восприимчивости с помощью терминов садоводства. «Дети-орхидеи», как эти цветы, хрупки и чувствительны, и для их процветания требуются самые благоприятные условия: теплая, своевременная забота и стабильная окружающая среда. Одуванчиками – известными как крепкие сорняки, цветущие независимо от того, насколько сух воздух или насколько ограничена почва, – называют детей, которые гибки, выносливо переносят стресс и легко адаптируются. Между ними находятся «тюльпаны», которые нуждаются в «достаточно хорошем» уходе, чтобы переносить большинство тревог.

Теория «дифференциальной восприимчивости»[15], хотя и является изящной метафорой, все еще находится на ранних стадиях проверки и не является устоявшейся наукой (пока нет никаких доказательств того, что это описание подходит для большинства детей при большинстве обстоятельств). Но все же она представляет собой интересный способ подумать о своих детях и о том, как они реагируют на перемены. Что вызывает у него или у нее стресс? Каков их базовый подход к жизни? Я не предлагаю вам обращаться к стереотипам, ведь дети ведут себя по-разному в разных контекстах, но вы все равно можете рассмотреть типичный подход вашего ребенка к новым ситуациям, чтобы вы как лидер танца могли синхронизировать свои реакции при смене ритма или музыки.

К этим естественным характеристикам добавьте родительское влияние («надежную базу» в теории привязанности) и вы начнете видеть более широкую картину того, как развивается устойчивость. Родители с самого раннего возраста проявляют заботу (например, моя мать держит меня рядом с креслом-качалкой), давая детям защиту, необходимую им для изучения мира. В «Теории привязанности» Боулби называл родителей «надежной базой» своих детей. Имея эту «надежную базу», можно рисковать и исследовать, потому что вы знаете, что у вас есть безопасное место, в которое можно вернуться, и ресурсы, чтобы восстановиться.

Дети с отзывчивыми и чувствительными воспитателями, которые живут в безопасности и стабильности, обычно демонстрируют надежную привязанность. В типичных американских городах около 70 % детей демонстрируют надежную привязанность. Один достоверный тест на привязанность использует парадигму «странной ситуации», которая ставит родителя и ребенка в стрессовую, но вполне обычную ситуацию временной разлуки. За поведением ребенка наблюдают во время и после того, как родитель получает указание покинуть комнату тестирования. Чтобы знать, обладает ли ребенок надежным типом привязанности, мы наблюдаем за ним не тогда, когда его родитель уходит, а когда он возвращается. Если да, то воссоединение становится большим облегчением и ребенок бросается в объятия к родителю. Некоторые дети, однако, старательно избегают своих родителей или даже игнорируют их, когда те возвращаются. Другие плачут по возвращении родителей и с тревогой цепляются за них. Тревожные и избегающие родителей дети могут демонстрировать повышенный риск тревоги и депрессии в более позднем возрасте (хотя важно отметить, что эти результаты ни в коем случае не являются стопроцентно верными).

Достаточно хороший родитель – это актер

Если родители и наши методы воспитания так важны для развития наших детей, вы можете спросить: а что, если мы напортачили? Некоторые родители считают, что они должны быть совершенными или почти совершенными. Они беспокоятся, что их родительские ошибки разрушат жизнь их детей. Думаю, вас успокоит знание, что исследования оспаривают это предположение. В 1950-х годах британский врач-педиатр и детский психоаналитик Дональд Вудс Винникотт придумал фразу «достаточно хорошая мать». Этот термин относится к тому факту, что большинство детей будут успешно развиваться до тех пор, пока родитель достаточно хорош. Не идеален, а просто «достаточно хорош».

Как на самом деле выглядит «достаточно хороший» родитель? Немало исследователей семьи пытались ответить на вопрос, что необходимо для обеспечения «надежной базы» по мере взросления детей. Как выглядит эффективное воспитание по мере развития детей от младенцев до подростков? Хотя детали меняются на каждом этапе, неизменной остается готовность родителей «танцевать», позволяя своим детям вращаться и импровизировать, когда они готовы, и иногда брать на себя инициативу, но позволяя им приблизиться, если возникает необходимость. Помогая им делать пропущенные шаги, восстанавливать равновесие и изучать новую технику.

Эффективное или «достаточно хорошее» воспитание начинается в раннем детстве, когда родители чувствуют потребности младенцев и дошкольников и реагируют на них, помогают детям справиться с вызовами, которые они встречают по мере того, как становятся все более независимыми. Воспитание самостоятельности в ребенке одновременно с установкой границ (для безопасности) – задача не из легких, но, поверьте, оно того стоит! Дети, чьи родители позволяют им исследовать мир, проявляют больше доверия к нему. Точно так же, если мы позволяем совсем маленьким детям пробовать и терпеть неудачу в чем-то вместо того, чтобы вмешиваться и предотвращать разочарование, это учит их мастерству мотивации – убежденности в том, что усилия и настойчивость окупаются, а неудача является естественной частью обучения.

Одной из важнейших задач развития ребенка в этом возрасте является развитие саморегуляции – способности фокусировать мысли, управлять поведением и справляться с эмоциями. «Надежная база» поддерживает развитие саморегуляции. Пока маленький ребенок не научится регулировать свое поведение, с этим помогают родители. В раннем детстве мы называем это совместным регулированием. Уставший или голодный малыш, например, может нуждаться в родителе, который бы держал и успокаивал его, менял подгузник или давал бутылочку. Расстроенный малыш может упасть на землю, размахивая руками и крича, потому что ему не хватает инструментов для того, чтобы успокоиться и справиться с собственными эмоциями. Эффективные реакции родителей на поведение маленьких детей помогают заложить основу для важнейшего навыка управления эмоциями. Спокойствие родителей перед лицом детской истерики, какова бы ни была ее причина, имеет решающее значение. В противном случае ситуация может обостриться.

Когда родители показывают, что они будут якорями даже в буре эмоций, которая захлестывает ребенка, они передают ему послание, которое поможет ему чувствовать себя в безопасности: «Я буду защищать тебя от самого себя, когда ты не сможешь». Малыш, которому родители не дают биться головой, узнает, что, во-первых, это неэффективный способ управления трудными эмоциями и что, во-вторых, если он не может защитить себя, это сделают его родители. Со временем дети, воспитанные таким образом, будут усваивать родительские мотивы и стратегии, чтобы самостоятельно справляться с тяжелыми чувствами.

Переход в школу представляет собой новое испытание. Исследования показывают, что готовность к школе определяется не тем, насколько хорошо ребенок знает азбуку и цифры, а тем, может ли он спокойно сидеть в кругу, обращать внимание на своего учителя и адекватно реагировать. Вознаграждение за хорошую саморегуляцию очень велико: она позволяет детям выполнять «работу» – осваивать учебные дисциплины, преуспевать в школе и взаимодействовать со сверстниками. Саморегуляция также обеспечивает мотивацию к развитию, «толчок», который исходит изнутри от веры в то, что настойчивость окупается. Школа развивает у детей чувство самостоятельности, веру детей в то, что их старания будут оправданны. Развитие, совершенствование мастерства – постепенный процесс, который переходит и во взрослую жизнь.

В подростковом возрасте физические изменения, связанные с половым созреванием, сопровождаются эмоциональными и когнитивными изменениями. «Работа» подростков теперь заключается в том, чтобы развить свою индивидуальность и вырваться из-под влияния окружающих. Конечно, родителям может быть сложно с этим справляться.

Многие чувствуют себя обязанными отстраниться, чтобы дать ребенку возможность обрести растущую независимость. Но хотя подростки и могут выглядеть взрослыми, внутри они все еще когнитивно незрелые и эгоцентричные, иногда склонные к импульсивному поведению.

Неудивительно, что подростковая преступность достигает пика в часы, когда у них закончились уроки и они остались без присмотра. Что это значит для родителей подростков? Они должны больше присутствовать в жизнях своих детей и одновременно с этим меньше навязываться со своим контролем.

Эффект контекста

Мы видели, как генетика и родительство (природа и воспитание) влияют на тревожность. Теперь мы рассмотрим роль, которую играет более широкое окружение. Каждый ребенок рождается в большой кастрюле с супом из семейных, социальных и культурных влияний, приправленном нашей расой, этнической принадлежностью, социально-экономическим статусом, историческим контекстом и религиозной или семейно-клановой средой. Это часто неизменные, непреклонные факторы, и родители могут обнаружить, что им нужно адаптироваться к ситуативным красным сигналам. Они могут наложить на наших детей более глубокий и неожиданный отпечаток.

Когда вы гуглите что-нибудь вроде «воспитание детей» и «как говорить с детьми об ЭТОМ» (обычно подразумевается беседа о половом созревании, сексе и т. д.), вы, скорее всего, наткнетесь на микс советов от мам-блогеров вперемежку с шутливыми видеороликами смущенных отцов, объясняющих про «тычинки и пестики». Но добавьте в запрос слово «чернокожий», и картина изменится. Разговор для цветных родителей – это руководство детям (обычно в подростковом возрасте) о расизме в целом и о том, как избежать полицейского насилия. Об этом печальном ритуале вступления в совершеннолетие написано много, но замечание отца в видео от газеты «Нью-Йорк таймс» очень ярко иллюстрирует то, как страх поражает все поколения: «Когда я положил руки на руль так [расставляет руки на «десять и два часа»], чтобы не нервировать полицию, я понял, как сильно занервничал сам, а потом понял, что нервничают мои дети». Этот разговор, можно сказать, является «квинтэссенцией» важного разговора, когда контекст делает наш мир страшным местом.

Родриго родился в семье матери-латиноамериканки и отца-афроамериканца, служившего в полиции. Он учился в государственной средней школе в пригороде среднего класса, где вырос. Когда он учился в десятом классе, его отца повысили до помощника начальника полиции в большом городе неподалеку. Родриго всегда осознавал свою культурную принадлежность к чернокожим и латиноамериканцам. В его районе и школе было всего несколько других детей, которые были на него похожи, а его родители воспитывали в нем осторожность и приучали соответствующим образом беспокоиться о том, как расизм, вероятно, повлияет на него. Он копил деньги, заработанные на летних работах, чтобы купить свой первый автомобиль, и отец посоветовал ему купить машину, которая не будет выделяться на шоссе, – ничего слишком спортивного, слишком навороченного, слишком красного.

– Тебя все равно остановят, только за то, что ты черный и водишь машину, – наставлял его отец. – Тебе не нужно давать им дополнительный повод для того, чтобы тебя остановили.

Родители Родриго внушили ему чувство гордости, но также предупредили, что он должен быть более уважительным, опрятным и сдержанным, чем белые дети вокруг него.

– А когда тебя остановит полицейский (потому что тебя остановят), – напомнил отец, – держи руки подальше от карманов, смотри офицеру в глаза, не делай резких или непонятных движений и всегда обращайся к нему или к ней: «Офицер», «Сэр» или «Мэм».

Я мельком видела Родриго в выпускном классе старшей школы. Он отлично показывал себя на занятиях и внеклассных мероприятиях и поступил в приоритетный для него колледж. Но наряду с тревогой по поводу того, что ему впервые придется жить вдали от дома, его мучили кошмары о том, что его застрелят. В семье Родриго ни у кого не было депрессии или тревожности. В связи с его новым положением у него стало немногим больше трудностей, однако обычная тревога перед поступлением в колледж все же обнажила более серьезные и глубинные страхи. Мы встретились, чтобы поработать над инструментами для преодоления этих новообретенных тревог. У родителей и родственников Родриго не было депрессии или тревожных расстройств, поэтому у нас были основания полагать, что он сможет научиться справляться со своей тревогой. После того как он определил корни своего беспокойства и научился справляться с ним, Родриго почувствовал себя лучше. Опасности не исчезли, но и не усугубились, и он знал, что у него нет другого выбора, кроме как жить с ними. С его «броней» на плечах – его вежливостью, сдержанным стилем и выученной «стратегией выживания» Родриго знал, что он был в безопасности. Он ушел из дома, чтобы насладиться счастливой жизнью в колледже.

Иногда существование в нестабильной или угрожающей среде может оставить ребенка изолированным. Так было и с другим моим пациентом, Дарнеллом.

Дарнеллу, афроамериканцу, сыну амбициозной матери-одиночки, было восемь. Латиша работала в вечернюю смену в универмаге, а днем училась в колледже. Они жили в Нью-Йорке, в районе Восточного Гарлема – Эль-Баррио, захваченном преступными бандами и наркотиками. Латише удалось добиться для Дарнелла стипендии, которая позволила ему посещать частную католическую школу далеко за пределами их района, в Нижнем Манхэттене. Каждое утро она провожала его в метро, а для того, чтобы наблюдать за ним по пути домой в одиночестве, Латиша организовала цепочку-гирлянду из пожилых соседей, которые были дома в течение дня и могли наблюдать, как ее сын добирается до дома. Дарнелл мысленно слышал ее наставления: «Никогда не разговаривай с незнакомцами», «Иди прямо домой», «Вернувшись домой, запри дверь, позвони мне, приготовь перекус и сделай домашнее задание».

Мамины методы контроля за Дарнеллом обеспечивали ему безопасность, но он по-прежнему каждый день оставался один дома в мире, которого научился бояться. Как и его мать, он боялся, что его насильно завербуют в банду. Когда я впервые увидела Дарнелла в клинике, я была так поражена глубиной его тревоги и депрессии, что после его ухода почувствовала себя опустошенной и потерянной. Мой начальник напомнил мне, что моя собственная печаль – это лишь отзвук того, как тяжело себя чувствует сам Дарнелл. За несколько месяцев терапии я помогла Дарнеллу построить новое понимание его мира и переосмыслить его реакцию на потенциальные опасности, которые он и его мама чувствовали вокруг себя. Я еще помогла ему отыскать безопасное место помимо дома (например, остаться у соседа, записаться в клуб, который предоставляет внеклассные программы, участвовать во внеклассных мероприятиях, таких как онлайн-обучение от его учителей). Хотя мама Дарнелла была слишком занята, чтобы присоединиться к нему на многих наших сеансах, его бабушка смогла присутствовать на большинстве из них, и телефонные разговоры с мамой позволили ей понять беспокойство сына и помочь ему справиться с ним. Я рекомендовала Дарнеллу и его матери использовать редкие моменты, когда они могли быть вместе, чтобы прогуляться по городу. Они с радостью гуляли по паркам и исследовали новые районы, делясь тем, о чем они оба думали и чему учились.

Судя по рассказам матери, Дарнелл имел генетическую уязвимость к тревожности и депрессии. Тем не менее многие из его симптомов проистекали из контекста – реальных и возможных угроз, исходящих от людей из его района. Терапия не могла изменить эти внешние условия, но она могла изменить то, как он их интерпретировал. Под влиянием нового повествования о своей жизни, основанного на любви и возможностях, которые предоставляла ему мать, а также на инструментах преодоления его тревоги, беспокойство и печаль Дарнелла постепенно рассеялись. Он стал чувствовать себя сильнее и оптимистичнее.

Возрасты тревожности

Как мы видели ранее, тревожность необходима для выживания. Помните, как мы убегали от льва? Типичное развитие тревожности у детей подчеркивает эту эволюционную функцию. Чтобы лучше понять естественную тревогу наших детей и оставаться бдительными к ее возможным крайностям, давайте пройдемся по стадиям детского роста и увидим, что тревожность помогает обеспечить безопасность, но также может навредить.

ПЕРВЫЕ ГОДЫ ЖИЗНИ (1–3)

Мы видели, что беспокойство – наши переживания – связано с нашими мыслями. Например: «Услышав гром, я испугался и подумал, не ударит ли молния в меня». Малыши, однако, плохо понимают, что реально, а что нет, поэтому их заботы о происходящем, как правило, принимают красочный оборот, который порождается их фантазией. Вот почему монстры настолько большие в их сознании. Если вы скажете двух/трехлетнему ребенку, что чудовищ не существует, это ничего не изменит, так как очень маленький ребенок не может понять, что призрак, кошмар или пугало под кроватью нереальны.

Еще одним источником беспокойства для малышей является их новообретенная независимость. Ребенок учится ползать, а затем ходить, открывать ящики и двери и исследовать пространство за пределами родительских рук, начинает чувствовать себя сильным, на многое способным в этом мире.

Но с новой силой приходят новые заботы: любопытный малыш все больше оказывается сам по себе, без покровительства. То, что взрослые рядом, ожидаемо защищают, согревают и успокаивают, помогает, но тревога является разумной реакцией на возросшую самостоятельность. Конечно, не у всех малышей развиваются похожие или очень сильные страхи, однако при всех их страхах большинство из них еще не осознают то, чего действительно стоит опасаться, истинных «львов»: горячих плит, бассейнов и острых предметов.

ДОШКОЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ (4–6)

С переходом детей в детский сад и дальше их страхи становятся более реалистичными и начинают иметь более эволюционный смысл; в этом возрасте могут возникнуть страх темноты, диких животных, пожаров и погоды. Все они разумны и внушают настоящую осторожность, даже если временами кажутся преувеличенными. Действительно, даже такие «нереальные» на первый взгляд сказки, как «Красная Шапочка» и «Гензель и Гретель», влияют на естественное беспокойство детей о реальных угрозах, таких как незнакомые опасности и неизвестные места. Их цель состояла не только в том, чтобы развлечь, но и в том, чтобы запугать. Когда родители читают детям сказки, открывается возможность обсудить страхи. Чтение страшных историй – это возможность показать детям, что страхи естественны, и то, что они «выходят», а не просто крутятся у нас в голове, ослабляет их силу.

МЛАДШИЙ ШКОЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ (7–11)

Так как взросление выталкивает детей за пределы дома, страх перед миром становится более конкретным и актуальным. Общая тревога, или то, что мы называем «типичной» детской тревогой, обычно достигает пика в возрасте девяти-десяти лет. Дети младшего школьного возраста (9–10 лет) начинают больше замечать новости и глобальные события. В современном мире, в котором информация очень быстро поступает из разных точек земного шара, даже отдаленные бедствия могут казаться им близкими. Дети в этом возрасте готовы к возможным проявлениям насилия в школе благодаря учениям по безопасности или сосредоточены на объявлениях о торнадо или наводнениях, могут навострить уши от сообщений в новостях об угрозах или оскорблениях в адрес меньшинств; эти новости будут иметь на них особенно сильное влияние, если рядом не будет родителей, которые помогли бы фильтровать эти новости. С другой стороны, если в таком возрасте слышат дома, что определенные группы «других» или «чужаков» являются «плохими» или вредными, могут научиться бояться или ненавидеть этих людей.

Именно в этом возрасте мы также можем наблюдать у некоторых детей сильную или нетипичную тревожность. Тревожные расстройства обычно возникают в младшем возрасте (по сравнению с депрессией, которая чаще проявляется в подростковом возрасте). Мы отличаем типичную детскую тревогу от явного тревожного расстройства по тому, насколько она мешает повседневной жизни. Возьмем, к примеру, отказ от школы: у всех детей бывают дни, когда они «ненавидят школу», когда они умоляют родителей оставить их дома, потому что происходит что-то неприятное или они просто устали. Но если родители настаивают, они пойдут на уроки. Но как быть ребенку, который не может сесть в автобус или войти в здание школы? Или тому, кто пинается, кричит или трясется? Его страх школы может быть подлинным тревожным расстройством, для преодоления которого требуется нечто большее, чем просто уговоры или дисциплина.

ПОДРОСТКОВЫЙ ВОЗРАСТ (12–18)

Когда дети вступают в подростковый возраст, уровень тревожности может снизиться. Хотя в этом возрасте мозг детей развит еще не окончательно, подростки способны понимать сложные понятия и события за пределами своего личного круга: например, что люди могут делать как добро, так и зло, или что даже благонамеренный поступок может привести к негативным последствиям. Они наслаждаются бóльшим контролем над своей жизнью, чем дети младшего возраста, и чувство этого контроля уменьшает их тревожность. Однако подростковый возраст приносит с собой и другие проблемы. Например, влияние ровесников внезапно приобретает большее значение. Между двумя жерновами этого возраста: с одной стороны, они испытывают давление сверстников, которое вынуждает их делать все, чтобы «вписаться», из страха, что в противном случае они станут изгоями; с другой – им приходится отдавать много времени и энергии обучению в школе, занятиям спортом или другой активности и, возможно, даже работе. Так что подростки несут тяжелое бремя. Возможно, физически они уже выглядят как взрослые, а их мышление уже гораздо сложнее, чем мышление младших детей, но они по-прежнему могут вести себя незрело.

У молодежи, в этом возрасте уже уязвимой для негативного мышления и тревожности, могут возникнуть депрессивные эпизоды и даже суицидальные мысли. Поразительно, но каждый пятый подросток задумывается о том, чтобы покончить с собой, а число самоубийств среди подростков за последнее десятилетие значительно возросло. В этом всплеске невозможно кого-то или что-то обвинить, но поп-культура и нравы сверстников могут влиять даже на решение вопроса о жизни и смерти.

Подростки становятся более самостоятельными, и это помогает им расширить кругозор, однако вместе с тем увеличивает возможность пагубного и саморазрушительного поведения (например, вождение в нетрезвом виде, рискованное сексуальное поведение и употребление наркотиков). Родители могут столкнуться с вопросом о том, насколько тщательно стоит контролировать детей в этом возрасте. Вполне понятным будет желание, подсказанное внутренним родительским чутьем: ослабить поводок и дать своему подростку больше ответственности. Тогда подростки могут резко регрессировать в поведении и показать своими действиями, насколько они на самом деле к этому не готовы. Самостоятельность может ошеломить. Как и большинство людей, подростки хотят чувствовать контроль над ситуацией (особенно те, что тревожны по своей природе). Но когда им вручают бразды правления, они обнаруживают у себя трудности с принятием решений. Мои дочери, например, взвешивая, стоит ли идти на вечеринку, по поводу которой у них были опасения, иногда просили нас, родителей, решить за них. Когда мы говорили «нет», потому что там не будет взрослых, они действительно чувствовали облегчение! Наша решительность сняла груз с их плеч, давая им возможность избежать общения со сверстниками под адекватным предлогом (виноваты родители).

Это довольно тонкий лед. Какую степень вмешательства себе позволить? Родители подростков должны стратегически подходить к решению вопроса о том, когда стоит поставить ногу на этот лед, настоять на своем, а когда отступить. Ответы будут варьироваться от подростка к подростку и от ситуации к ситуации.

Если вы поняли из своей работы в последних двух главах, что вы часто беспокоитесь, стоит подумать о том, как это может повлиять на ваших детей и вашу способность быть якорем для них. Для родителей, в семьях которых были случаи депрессии и тревожности, природа и воспитание переплетаются. Если ваш ребенок беспокоится, в этом проявляется и то и другое. (Если нет, то это здорово!) Понимание роли генетики в проблеме может помочь в теории, но, когда нас полностью захватывает тревожность, это знание мало чем помогает. Именно то, что вы делаете в такие моменты, больше всего влияет на вашего ребенка. Именно тогда может окупиться ваша подготовка к «важным разговорам» и тренировкам, дающая вам возможность достать ваши ценностные ориентиры и поддержать вашего ребенка с помощью навыков эмоциональной регуляции, которые вы развиваете. Думайте о каждом из этих моментов как о возможности, одной из миллионов, в течение тысяч и тысяч дней в жизни ваших детей, – возможности помочь им научиться справляться с грубыми вещами и повседневными чувствами.

Упражнение

Давайте посмотрим, какими «подарками» вы могли поделиться со своим ребенком. Ответьте на следующий вопрос. Попросите второго родителя сделать то же самое.

1. Какую роль играла тревожность в моей жизни, пока я рос?

2. Был ли кто-нибудь из моих родителей подвержен тревожности? Если да, то откуда я это знаю?

3. Что меня сейчас тревожит?

После того как вы оба ответили на вопросы, сравните свои ответы. Как много вы только что узнали о жизни своего партнера? Как это может повлиять на то, как ваша семья воспринимает плохие новости?

Часть II

Понимание эмоций

Глава 4

Обучаем детей эмоциям

Необходимо иметь широкий словарный запас для того, чтобы чему-то научить ребенка. В конце концов, как мы можем понять концепцию, не используя слов, способных ее описать? В возрасте от двух до трех лет дети изучают от десяти до двадцати новых слов каждую неделю. Да, каждую неделю! Однако среди них совсем немного слов, которые используются для описания эмоций.

В этой главе мы восполним этот пробел. С помощью упражнений и семейных игр вы и ваши дети научитесь распознавать эмоции и говорить о них, создавая здоровый эмоциональный словарь, который будет служить вам долгие годы. Никакого «оборудования» не требуется, но стоит иметь под рукой несколько больших листов бумаги, скотч и маркеры.

Попробуйте выполнить следующее задание. Возьмите чистый лист бумаги и запишите все слова, описывающие эмоции, которые придут вам в голову. Попросите второго родителя сделать то же самое. Сколько слов вы написали? Большинство из нас выдыхаются после десяти-двадцати. Это не так уж много, если учесть количество слов в языке. А сколько эмоций! Но даже если бы вы могли записать больше, сколько вы на самом деле используете ежедневно? Попробуйте проследить за тем, как вы используете слова, описывающие эмоции, со своими детьми днем и вечером: каждый раз, когда вы используете или слышите, как другой член семьи использует описывающее эмоции слово, отмечайте это на бумаге. А еще лучше перечислите использованные слова.

Если вы похожи на большинство людей, этот список может быть коротким. Мы так погружены в поток повседневной жизни и захвачены суетой, что успеваем задаться только вопросом «Что произошло?», но редко находим время, чтобы подумать о «как»: как мы себя чувствуем и какие эмоции испытываем от только что произошедших с нами вещей.

Даже если вы высокочувствительный человек, вы, скорее всего, больше размышляете или говорите о своих мыслях, чем о своих эмоциях.

Теперь все изменится. Наличие эмоционального словаря и его использование дадут вашей семье необходимый инструмент, чтобы вы могли реагировать на тревожные события и обдумывать их. Во второй главе мы, взрослые, узнали, как важно распознавать и проговаривать для себя, какие события заставляют нас чувствовать. Теперь вы поможете своим детям сделать то же самое.

Неделя эмоций

Мы знаем, что лучший способ изменить что-либо – это практика, поэтому назовите эту неделю «Неделя эмоций». И если вы не можете сделать это на следующей неделе, отметьте в своем календаре предстоящие пять-семь дней, когда сможете.

В течение «Недели эмоций» запланируйте выкраивать ежедневно несколько минут, чтобы провести их со своими детьми и посвятить время определению чувств, испытываемых вашими детьми. Каждый день приносит новые события и новую деятельность, которые вы можете осмыслить и обсудить вместе. Ищите моменты, когда вы ничем не заняты и вас ничто не отвлекает. Некоторым семьям будет удобно использовать время сразу после ужина, перед сном. Другим удобнее заняться этим утром или перед ужином. А для третьих будни могут оказаться по завязку наполненными делами, так что они выберут выходные. Все в порядке! Вы можете выбрать для себя то время, которое будет удобным.

Подростки могут неохотно заниматься этим видом деятельности, считая, что это глупо. Не стесняйтесь использовать другой, менее «художественно-ремесленный» подход к вашим старшим детям, если это больше им подходит. Например, вместо того, чтобы определять чувства на картинке, попробуйте вплести обсуждение эмоций и того, как они влияют на нас, в разговор на какую-то другую тему. Я считаю самым удобным временем для общения с подростками то, когда они не могут убежать. Время приема пищи – это одна из возможностей, и даже лучше, когда они не будут встречаться с вами глазами, как, например, когда вы находитесь в машине или в общественном транспорте. Еще один безопасный способ затронуть тему – подстроить все так, будто вы просто беседуете с супругом или супругой.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: МОЗГОВОЙ ШТУРМ

В начале главы вы составили список эмоций. Теперь сделайте это со своими детьми. Возьмите маркер и большой лист бумаги и проявите творческий подход! Вы также можете использовать для этого склеенные бумажные пакеты для покупок или газетную бумагу; подойдет любая бумага. Если поможет, поищите идеи в печати или на медиаплатформах. Детские книги, которые вы и ваши дети имеете под рукой или читали вместе, – еще один отличный ресурс. (Одно из моих любимых произведений – «Ужасный Генри» Франчески Саймон, в котором каждый персонаж олицетворяет настроение: Тревожный Эндрю, Заботливый Крис и Угрюмая Маргарет.) Запишите каждую эмоцию, которую ваш ребенок сможет назвать, на бумаге и приклейте ее на стену или холодильник, где вы все сможете видеть ее следующие несколько дней.

ДЕНЬ ВТОРОЙ: ЭМОЦИИ В ТЕЛЕ

В какой части тела проявляются эмоции? Возьмите другой большой лист бумаги и нарисуйте на нем человеческую фигуру. Художественный талант здесь действительно не имеет значения; все, что вам нужно, – это очертания. Ваша задача – определить, в какой части тела «происходят» эмоции. Начните с позитивного чувства, такого как счастье. Спросите своего ребенка: «Когда ты чувствуешь себя счастливым, в какой части тела это отражается?» Если вашему ребенку трудно понять, начните с собственного примера и расскажите, в какой части вашего тела вы ощущаете счастье. Я могла бы сказать, например: «Когда я чувствую себя счастливой, мне хочется прыгать от радости, поэтому я чувствую легкость и пружинистость в пальцах ног». Затем я бы обвела ноги на рисунке и написала рядом с ними: «Счастье – это ощущение легкости и прыгучести». Я могла бы также сказать: «Когда я счастлива, я хочу смеяться и высоко держать голову», а затем обвести голову и горло (откуда исходит смех).

Оттуда переходите к более сложным эмоциям. Вы можете спросить, эмоцию за эмоцией, в какой части тела ваш ребенок ощущает гнев, печаль, беспокойство или тревогу и смущение. Если поможет, работайте со своим списком эмоций. Поделитесь своим собственным телесным ощущением каждой эмоции, обозначив на рисунке, в какой части тела они проявляются. Пока вы продвигаетесь по списку, обсудите с ребенком, где его ощущения совпадают с вашими, а где они отличаются. Например, некоторые из нас краснеют, когда смущены или сердиты, а у других болит живот или потеют ладони. Вас что-нибудь удивляет в реакции вашего ребенка?

Вы ведете беседу с подростком? Вместо того чтобы работать вместе над картиной, может быть, вы сможете вплести дискуссию в разговор за ужином.

Мама (обращаясь к папе): Мне только что сказали, что на следующей неделе я должна провести презентацию потенциальной продажи. Это так сложно!

Папа: Похоже, там многое на кону. Это вызывает много стресса.

Мама: Ага! Одна только мысль об этом вызывает у меня тревогу. Сейчас я не очень-то и голодна – у меня по животу будто слон прошелся. Я боюсь, что, если все испорчу, мы не сможем ничего продать, и тогда мой начальник будет зол и разочарован.

Папа: Неудивительно, что ты беспокоишься из-за всех этих мыслей и тревог. Выступление перед толпой не вызывает у меня стресс, иначе как бы я мог преподавать? Но я только что услышал от заместителя директора, что завтра у нас слушание по отчислению. Теперь из-за этого у меня быстро бьется сердце. Когда я вхожу в комнату с родителями и учеником, мне становится жарко, и я начинаю потеть. Я думаю: «А что, если мы совершаем ошибку? Вдруг ученику станет еще хуже от того, что его исключат?» (Он поворачивается к сыну.) Джим, как прошел тест? Ты беспокоился из-за него?

Мама и папа смоделировали разговор об эмоциях, но не стали его обозначать, тем самым обеспечивая естественный трамплин для более широкой беседы с сыном о стрессе, эмоциях и о том, в какой части тела они ощущаются.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ: ШАРАДЫ ОБ ЭМОЦИЯХ

Пора немного поиграть! Каждый из вас (родители и дети) выбирает эмоцию из списка, который вы составили в первый день. Никому не говорите, что вы выбрали. Когда настанет ваша очередь, постарайтесь показать эту эмоцию на лице или с помощью языка жестов. Посмотрите, может ли ваш ребенок догадаться, что это за эмоция. Используйте эту возможность, чтобы подчеркнуть, каким образом эмоции выражаются как в теле, так и на лице. Чтобы улучшить игру с помощью технологий, достаньте камеру или смартфон и сфотографируйте «актеров», когда они демонстрируют каждую эмоцию.

Покажите им видео после того, как угадаете эмоцию. Похоже ли это на то, что они думали и чувствовали, когда изображали эмоцию?

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ: КОЛЛАЖИ

Еще больше бумаги! Возьмите афишу, несколько журналов с фотографиями, которые вам не жалко, ножницы, клей и маркеры. Вы собираетесь создать «Семейный коллаж эмоций». Вместе со своими детьми вырежьте все выражения лиц, которые вы сможете найти, и объедините их в коллаж, показывающий различные эмоции. Когда вы приклеите их, оставьте место рядом с каждым и маркерами (каждый из вас должен выбрать цвет, чтобы вы знали, кто что написал) подпишите под каждым лицом эмоцию или эмоции, которые вы видите на нем. Согласны ли вы друг с другом? Обсудите, как отличается восприятие эмоций каждым из вас и в чем это проявляется.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ: ВРЕМЯ ИСТОРИЙ

Вернитесь к коллажу эмоций и создайте истории о картинках, которые вы туда наклеили, и эмоциях, которые вы определили. По очереди рассказывайте общую историю о каждой картинке. Кто-то указывает на изображение и отвечает на один из следующих вопросов о нем; когда вы охватили все вопросы, кто-то выбирает другую картинку, и вы снова обсуждаете ее:

1. Что заставило этого человека выглядеть (и чувствовать себя) таким образом?

2. Что происходит с ним сейчас?

3. Как эмоции человека влияют на окружающих?

4. А что будет дальше? Что каждый из них будет думать и делать в ответ на свои эмоции?

Обратите внимание, когда ваши идеи отличаются от идей вашего ребенка. Если ваша дискуссия становится активной и люди начинают перебивать или вмешиваться в чужие истории, используйте «говорящую палочку», чтобы указывать, чья сейчас очередь (подойдут ручка, ложка и даже банан).

Цель этих занятий – заставить вас и ваших детей говорить об эмоциях. Теперь используйте их в качестве отправной точки для ежедневных бесед об эмоциях. Поначалу эти беседы могут казаться вымышленными и натянутыми, но один из способов представить их естественным образом – сделать их регулярным компонентом обычной беседы во время еды. Вопрос во время перекуса: «Как школа?» или в обед: «Как прошла тренировка?» теперь можно дополнить: «И как ты к этому отнесся?» Постепенно ваши дети научатся размышлять не только о том, что произошло, но и о том, как они реагировали, что чувствовали и какую роль играли эти эмоции.

Оттенки и слои чувств

Эмоции могут быть многослойными. Иногда нам кажется, что мы чувствуем что-то одно, но позднее, все обдумав, мы понимаем, что это другая эмоция. Эта первоначальная оценка может отражать попытку скрыть более тяжелую эмоцию за той, которую нам легче принять.

Некоторым людям, например, комфортнее чувствовать гнев, а не тревогу. Другие болезненно переживают стыд. Большинство из нас считают некоторые чувства и эмоции более «приемлемыми», чем другие, что заставляет нас чаще сознавать эти «допустимые». Но при дальнейшем анализе мы понимаем, что ощущаем и нечто другое.

Это означает, что иногда вам нужно быть детективом, чтобы понять чувства вашего ребенка, а также свои собственные и вашего партнера. Мы все можем вспомнить случаи, когда испытывали несколько различных чувств одновременно. Когда это происходит, более доступные для понимания и переживания эмоции могут появиться первыми. Чтобы добраться до чувств, которые находятся чуть глубже, может потребоваться больше рефлексии.

Если вы сможете сначала разобраться в этом сами, вам будет легче помочь своим детям ориентироваться в своих переживаниях.

Порой вам нужно быть детективами, чтобы понять чувства вашего ребенка, ваши собственные или чувства вашего партнера.

Салли гордилась тем, что управляет расписанием своей семьи.

С тремя детьми младше двенадцати лет это было немалым достижением, особенно учитывая, что ей приходилось много работать.

Однако, несмотря на всю организованность Салли, все равно что-нибудь могло пойти не по плану. Однажды днем она пришла на прием к врачу со своей старшей дочерью Джейни. Доктор опаздывал, и пока тянулось ожидание, двенадцатилетняя Джейни все больше нервничала из-за уколов, которые ей нужно было поставить. Во всей этой суматохе Салли забыла забрать своего семилетнего сына из школы. Она осознала свою ошибку только тогда, когда позвонили из школы и сказали, что Генри сидит в кабинете один, последний оставшийся ребенок.

Салли резко повернулась к Джейни, ее лицо покраснело.

– Смотри, что произошло! Генри остался в школе, потому что ты сидишь здесь и переживаешь!

Как только эти слова слетели с ее губ, Салли пожалела, что это произошло. Она поняла, что скрывает чувство своей вины за гневом на дочь: обвинить Джейни было легче, чем столкнуться со смущением и чувством вины за то, что она забыла про Генри.

Салли сразу же уловила резкую смену своих эмоций, но иногда для этого требуется небольшая помощь друга или партнера.

Бобби вырос в трудолюбивой семье с родителями, которые считали беседы о чувствах пустой тратой времени. Только став взрослым, он понял, что другие семьи иначе относятся к эмоциям, и попытался брать с них пример. Однажды он рано вернулся с работы, чтобы встретить со школьного автобуса своего одиннадцатилетнего сына Гаса. Через окно он видел, как Гас плачет на виниловом сиденье. Когда Гас вышел из автобуса и увидел своего папу, он выглядел смущенным.

– Что случилось? – спросил Бобби.

– Ничего, папа, – сказал Гас. – Мне что-то попало в глаз.

Бобби решил не настаивать, но это увиденное все равно его беспокоило. Он рассказал жене о случившемся. Вечером за ужином они спросили Гаса, как идут дела в школе.

– Хорошо, – ответил Гас. – Я не очень хорошо себя чувствую. Могу я выйти из-за стола?

Бобби покраснел, а его сердце бешено забилось.

– Нет, пока ты не скажешь нам, что происходит! – поднял он голос. – Я знаю, что видел сегодня, когда ты вышел из автобуса. Тебя кто-то обидел? Скажи мне, кто они!

Гас с плачем убежал в свою комнату.

Жена Бобби, Дженна, устояла перед искушением поругаться с Бобби за то, что он накричал на Гаса. Вместо этого, когда дети легли спать, она тихо подошла к нему.

– Бобби, давай попробуем все сделать по-другому, – сказала она. – Да, неприятно, что Гас не хочет рассказать нам о том, что случилось. Интересно, он смущен из-за того, что происходит в школе? Как ты себя чувствуешь?

– На самом деле, довольно плохо, – ответил Бобби. – Я сейчас подумал, и мне кажется, что мне было больно, что он не заговорил со мной, когда вышел из автобуса. Он был явно расстроен, и я очень хотел ему помочь. Но он не позволил. Я думал, что он расскажет после ужина, но он этого не сделал, и тогда я разозлился.

– Так ты злился, потому что чувствовал себя беспомощным? – спросила Дженна. – Не в силах помочь ему, потому что не знаешь, что происходит? Или, может быть, тебе было обидно? Я знаю, мне тоже немного обидно, что Гас не доверяет и мне.

Непредвзятое отношение Дженны к поведению Бобби, а также ее готовность поделиться тем, что она чувствовала сама, давали ему возможность осознать и признать собственные чувства.

Вспомните время, когда нечто подобное происходило в вашей семье. Бывало ли, что вы или ваш партнер недавно расстроились, только чтобы позже понять, что ваша первоначальная эмоциональная реакция, возможно чрезмерная, маскировала что-то другое? Или что слова, которые вы использовали, не соответствовали показываемым эмоциям? Может быть, вы кричали, но сказали, что вам было больно. Или сказали, что гордитесь, но использовали сарказм при похвале. Или вы казались напряженным, но отрицали это. В течение «Недели эмоций» постарайтесь выделить некоторое «взрослое время» и обдумать этот вопрос. Прогуляйтесь или запланируйте какой-нибудь спокойный вечер с вашим партнером для вашего собственного урока «Эмоции» – курса «среднего уровня», на котором вы научитесь понимать слои или оттенки чувств, проходящих через вашу семью. Проще всего начать с события, которое вызывает у вас обоих бурю эмоций. Одна из моих ситуаций – это посещение семьи мужа или встреча с остальными родственниками; даже наполненные любовью семейные посиделки могут вызвать не только напряжение, но и всевозможные «детские» чувства, которые и не исчезали. Можете ли вы и ваш партнер поделиться одной эмоцией, вызванной семейными встречами (или другим событием, которое вы решили обсудить)? Какие еще чувства могут таиться чуть глубже? Цель заключается не в том, чтобы судить, а в том, чтобы определить эмоции и понять, что два человека, переживая одно и то же событие, могут испытать его по-разному.

Мне грустно, почему не грустишь ты?

Мы часто совершаем ошибку, предполагая, что другие разделяют наши чувства и даже наши ощущения. Возьмем, к примеру, температуру. Вы когда-нибудь чувствовали озноб и говорили своему ребенку надеть свитер? Или, может быть, вы просто приказали: «Холодно. Сделай потеплее». Какая разница между «холодно» и «мне холодно»? Иногда на улице, конечно, объективно холодно. Но наши ощущения холода остаются индивидуальными, поэтому было бы глупо предполагать, что все остальные чувствуют их так же, как и мы.

Коллаж эмоций помог вам увидеть, как вы и ваши дети определяете разные эмоции и, возможно, по-разному на них реагируете.

Давайте теперь рассмотрим, как разные реакции на события, вызывающие стресс, могут привести к недоразумениям или конфликтам.

Восьмилетний Чарли в один из дней выбежал из автобуса, заливисто смеясь.

Его мама была счастлива увидеть его таким веселым; она захотела узнать, что случилось. Чарли стал громко рассказывать, как он и его друзья обманом поставили одноклассницу в неловкое положение, а потом сфотографировали ее в дурацкой позе. Мама резко остановилась; она была в ужасе, поэтому набросилась на Чарли:

– Это жестоко! Как ты мог так поступить, Чарли? Разве я не учила тебя быть добрым?

Чарли был озадачен.

– Мама, ты же сама велела давать отпор. Сиенна дразнила меня, и теперь я ей отомстил. Ты же знаешь, как она ко мне относилась. Остынь!

Мама разозлилась еще больше, и Чарли это видел. Когда они вернулись домой, он сразу побежал в свою комнату. Мама была потрясена тем, что они с Чарли по-разному видели ситуацию.

В этой истории мы наблюдаем не только то, как наша эмоциональная реакция на ситуацию может отличаться от реакции нашего ребенка, но и то, как это отличие может вызвать семейный конфликт. Что теперь делать маме? Она понимает, что ей нужно будет подумать, как ответить Чарли, и поднять эту тему позднее, ведь сейчас они уже в ссоре. Поэтому она ждет вечера, чтобы поговорить с Чарли, когда будет укладывать его спать.

– Милый, – сказала она. – Я поняла, что мы были не совсем на одной волне, когда ты вышел из автобуса довольный, что проучил Сиенну. Расскажи мне немного побольше о том, что ты чувствовал, когда это произошло?

– Мам, да это ерунда! – сказал Чарли, но мама настаивала.

– Я просто хочу услышать, что случилось, – произнесла она. – Звонила мама твоего друга Лиама. Ей позвонила мама Сиенны. Я просто хочу услышать твою точку зрения.

Чарли вздохнул.

– Ты же знаешь, как жестока к нам Сиенна. Она обзывается, и встает перед нами в очередь, и смеется над нами. Поэтому мы решили подшутить над ней, и когда это сработало, мы такие: «Ура!»

Тогда мама спросила:

– А как Сиенна отреагировала на твою шутку?

Чарли пожал плечами, но тем не менее отвернулся от нее.

– Она плакала.

– И что ты при этом чувствовал?

Чарли снова посмотрел на маму.

– Ну, некоторая часть меня была рада наконец-то увидеть, что ей плохо.

– А другая часть тебя? – спросила мама.

– Ладно, небольшая часть меня сочувствовала ей, потому что все остальные ребята уставились на нее.

– Хм, – сказала мама. – Наверное, ты думал о том, каково было бы быть на ее месте? Или если бы все дети в классе смотрели на тебя так же? Ты прав, что мы научили тебя давать отпор, – тихо продолжила она. – Трудно понять, как поступать, когда кто-то плохо к тебе относится. Давай завтра перед школой составим план, что делать со всем этим – с тем, что произошло сегодня, и с подлым поведением Сиенны?

Чарли кивнул. Мама поцеловала его на ночь.

В этом разговоре с Чарли мама высказала мысль, что у Чарли может быть несколько чувств по поводу того, что только что произошло. Вместо того чтобы сказать ему, что его чувства были неправильными, что он должен был ощущать такой же ужас, что и она, мама мягко подтолкнула Чарли к определению его противоречивых эмоций, и он быстро признал некоторую скрытую эмпатию: видя слезы Сиенны, он не только радовался, но и сочувствовал.

Если бы ему не пора было спать, мама могла бы еще глубже разобраться в том, что «сочувствие» значит для Чарли. Чарли, возможно, чувствовал вину, грусть и смущение, когда видел Сиенну расстроенной. Может быть, он даже рассердился. Там много чего происходило. Эмоции сложны. Важно понимать, что ваши дети не всегда будут испытывать те же чувства, что и вы. И иногда вам нужно будет помочь своему ребенку (и себе) распутать узел чувств, спровоцированный сложными ситуациями.

Помогаем детям разделять мысли и чувства

Мысли и поведение связаны друг с другом. Теперь, когда вы осознаете связь между своими чувствами, мыслями и действиями, вы можете помочь своим детям сделать то же самое. Вернемся к коллажу эмоций. Вы уже определили эмоции на лицах, которые вы туда наклеили, и создали истории вокруг своих чувств. Теперь найдите время, чтобы еще раз взглянуть на коллаж вместе с ребенком. На этот раз начните с тех чувств, которые вы уже определили. Зная предысторию, которую вы создали для этой эмоции, спросите своего ребенка, о чем этот человек может думать.

Мама и одиннадцатилетний Уильям убирают со стола.

Мама: Эй, Уилл, давай на несколько минут вернемся к тому забавному коллажу, который мы сделали на прошлой неделе. Посуду я потом домою.

Они садятся за стол и раскладывают на нем коллаж.

Мама (указывает на верхний правый угол): О, я помню эту даму. Мы оба думали, что она выглядит довольно счастливой, потому что она улыбается. Мы подумали, что, может быть, у нее сегодня день рождения. Сегодня наша работа состоит в том, чтобы закончить историю, выяснив, о чем она может думать.

Уилл: Ну, она думает, что очень счастлива.

Мама: Да, она счастлива. Но интересно, о чем она думает? Может быть, «Сегодня у меня выходной, я просто останусь дома и побалую себя!» Или «Я не могу дождаться особенного ужина с друзьями в честь моего дня рождения!» Или «Я на год старше. Ух ты! Я желаю себе действительно веселого года!»

Уилл: Или она может думать: «Я не могу дождаться, когда зайду в свой аккаунт и проверю посты о своем дне рождения!»

Мама: Точно!

Мама: А как насчет этого человека? Нам показалось, что он был разочарован. Помнишь историю, которую мы придумали: «Дешон только что узнал, что его не пригласили на день рождения, а других детей пригласили». Интересно, о чем он думал?

Уилл: Это очень просто. Он думает: «Это так несправедливо! Почему он не пригласил меня? Я думал, что нравлюсь ему. Кто-то сказал что-то плохое обо мне? Может быть, другие дети тоже не будут приглашать меня на свои дни рождения?»

Мама: Ого, ничего себе! Эти чувства разочарования привели к множеству мыслей о той вечеринке! Я могу предложить ему и другие мысли. Может быть, он думает: «Это обидно, но я уверен, что его мама сказала, что он может пригласить только нескольких детей. То же случилось с Мэри. Меня пригласили на ее вечеринку, но я помню, что Альберт был очень зол, что его не пригласили. Он думал, что она просто злится, но когда я спросил Мэри, она сказала, что ее мама разрешила ей пригласить только четырех друзей».

Уилл: Наверное.

Мама: Так забавно, сколько разных мыслей может возникнуть из одного и того же чувства!

Уилл: Да. Помнишь, я рассказывал тебе, что стоял в очереди за обедом и какой-то мальчишка врезался в меня? Я уронил поднос, и еда разлетелась повсюду. Я был о-очень смущен. Мой друг Джона тогда сказал: «Что не так с этим парнем? Он что, с ума сошел? Давай заставим его собрать еду за тебя!» На самом деле мне кажется, что это я не смотрел по сторонам и сам на него налетел. Джона мог бы затеять драку, а я просто подумал: «Пожалуйста, позволь мне разобраться с этим беспорядком и вернуться в очередь за едой».

Мама: Звучит досадно.

Уилл: Да, но учитель был очень мил и помог мне, так что все закончилось хорошо.

Мама: Это здорово! Так получается, ты и Джона имели совершенно разные мысли об одном и том же происшествии. Если бы ты думал так же, как Джона, и действовал в соответствии с этими мыслями, могла бы начаться драка!

Даже без коллажа эмоций вы можете поговорить с ребенком о том, как чувства связаны с мыслями и поведением. Примеры будут появляться каждый день. Обычно легче начать с положительных эмоций, таких как счастье или предвкушение. Вы планируете какое-то семейное мероприятие или собираетесь приятно провести выходные? Спросите своего ребенка, что он об этом думает. Простое: «Я вижу, ты улыбаешься. Как ты себя чувствуешь?» – может дать вам информацию, которую вы, возможно, не ожидали получить. И если вы оба счастливы, но у вас разные мысли, поделитесь ими! Затем возьмитесь за более сложную задачу. Если ваш ребенок чем-то обеспокоен, спросите: «О чем ты думаешь?»

Однажды вечером Джерри и Анна ехали по шоссе, возвращаясь домой после поездки к родственникам, а на заднем сиденье сидела их пятнадцатилетняя дочь Сильвия. Сзади их стремительно нагнала машина. Со средней полосы Джерри включил правый поворотник, обозначая свое намерение перестроиться, но машина, которая ехала сзади, внезапно рванула направо, вдруг вырвавшись из слепой зоны. Джерри едва избежал столкновения, свернув как раз вовремя.

– О боже! Это было капец как страшно! – воскликнула Сильвия.

– Да, – согласилась мама. – Мое сердце пару ударов пропустило! Я все еще чувствую себя так, будто оно сейчас выпрыгнет!

– Я думала, мы умрем! – продолжила Сильвия.

– Было страшно, – сказал папа. – Но я был уверен, что все будет хорошо. Наверное, мне помогло то, что я сидел за рулем.

– Я подумала, как нам повезло, что в ночное время на шоссе тихо; и еще я знаю, что твой папа хороший водитель, – сказала мама Сильвии.

– Почему вы были так уверены, что с нами все будет в порядке? – спросила Сильвия. – В школе вождения нам показывают ужасные видео автомобильных аварий. Я действительно думала, что мы разобьемся и вылетим на обочину.

– Так вот о чем ты думала, – сказала мама. – После того как ты напугалась, твои мысли приняли такое направление – к самому страшному из известных тебе вариантов.

– Думаю, да, – ответила Сильвия.

Проводить беседы «в моменте» бывает довольно трудно. Мы легко можем погрузиться в собственные мысли сразу после страшного события. Если это произойдет, вы всегда можете начать обсуждение позже, когда все успокоятся. Это особенно важно, если событие, которое вы обсуждаете, связано с гневом. Сложно вести спокойный разговор, если люди все еще на взводе. Когда вы будете разбирать эту ситуацию, помните, как ваши собственные эмоции и связанные с ними мысли могут повлиять на вашего ребенка. Например, в приведенном выше примере мама не воскликнула: «Я была в ужасе. Я думала, мы все умрем!» Если бы она это сделала, как бы это повлияло на Сильвию? Сильвия, наверное, остолбенела бы, узнав, что ее мама верит, будто они умрут. Поэтому, даже если она на мгновение испугалась за их жизни, мама предпочла держать эти мысли при себе. Вместо этого она сосредоточилась на том, что чувствовала и думала Сильвия.

Такие разговоры могут быть эмоционально тяжелыми как для вас, так и для вашего ребенка. Иногда самое трудное в них – это «просто» слушать. Поэтому в следующей главе мы сосредоточимся на следующем основополагающем навыке для важных разговоров: активном слушании.

Глава 5

Помогаем детям реагировать на сильные эмоции

Однажды холодным зимним вечером наша семья сидела за обеденным столом, мы болтали о том, как прошли наши дни. Наша средняя дочь вдруг оторвалась от еды и спросила:

– Что это за огни во дворе?

Больше никто ничего не видел, и мы списали это на ее богатое воображение.

– Тебе что-то мерещится? – поддразнил ее один из братьев. Мы продолжали болтать.

– Нет, правда! – снова перебила она. – Смотрите!

Потребовалось еще три таких восклицания, чтобы мы наконец-то отреагировали на ее слова и заметили, что она была права. Темный задний двор был пересечен мигающими лучами, которые, как мы постепенно увидели, исходили от темных, громоздких фигур, одна из которых вышла из темноты и направлялась к нашим застекленным дверям! Сделав знак не открывать их, человек крикнул через стекло, что темные фигуры – это представители федеральных правоохранительных органов, разыскивающие сбежавшего преступника, которого видели недалеко от нашего дома. Мы поспешили отправить детей в подвал и не смели мешать поискам, которые завершились поимкой преступника. В тот день мы усвоили важный урок: игнорировать своего ребенка – очень опасно!

Произошедшее вошло в семейную хронику не просто в качестве (довольно сумасшедшей) истории на тему «Можете ли вы поверить, что в нашем дворе искали преступника?», но и как урок о том, как легко мы игнорируем или приуменьшаем утверждения ребенка. Розыск преступника стал особенно драматичной иллюстрацией этого заявления, но главная мысль остается неизменной: мы можем помочь нашим детям только тогда, когда они знают, что их действительно слышат. Настоящее, активное слушание является ключом к важным разговорам, когда мир кажется жутковатым местом. Но это требует практики.

⊘ Красный свет ⊗ Зеленый свет

В этой книге вы увидите два типа бесед.

Разговоры с пометкой «Красный свет» показывают, что происходит, когда родители перегружены событиями и реагируют импульсивно.

В разговорах с пометкой «Зеленый свет» родители отстраняются от своих эмоций, ведут себя осознанно и всерьез думают над тем, как лучше ответить на заявления своих детей.

Вы когда-нибудь «слушали» своего ребенка или супруга, а затем вдруг понимали, что не поняли ни слова? Это бывает со всеми! Мы можем думать о чем-то другом, отвлекаться на какие-то устройства или уделять внимание кому-то другому.

В других случаях мы можем начать слушать, но потом упустить нить разговора, задумавшись о своем. А иногда мы привносим в диалог предвзятые идеи и личные установки и позволяем им сбивать наш настрой на активное слушание.

Во время рабочего дня Аманде позвонили на личный телефон; она принимает звонок и впадает в ступор: заместитель директора школы ее дочери говорит, что четырнадцатилетнюю Джейн отстранили от занятий из-за того, что она ругалась и кричала в классе. Аманда едва сдерживается. Весь день она пишет яростные сообщения и пытается дозвониться до дочери, но Джейн не отвечает. Едва вернувшись домой, Аманда криком призывает Джейн спуститься на кухню.

⊘Красный свет

Мама: Джейн, что, во имя всего святого, произошло сегодня в школе?

Джейн: Ты не поймешь.

Мама: Скажи мне. Я в бешенстве от твоего поведения! Я учила тебя быть вежливой и воспитанной, а теперь ты кричишь прямо в классе? Как ты могла?

Джейн: Замолчи! Ты только хуже все делаешь. Ты понятия не имеешь, что происходит в моей жизни!

Джейн бежит обратно в свою комнату, оставляя Аманду в замешательстве: это совсем не похоже на обычное поведение ее дочери.

Что, если бы Аманда воздержалась от гневных текстовых и голосовых сообщений и начала бы разговор по-другому, когда они с дочерью встретились дома?

⊗Зеленый свет

Мама: Джейн, как сегодня в школе?

Джейн: Это было ужасно, мам! Джеймс говорил с презрением и ненавистью о мексиканцах. Я очень разозлилась. Я просто не знала, что делать. Мою подругу Иоланду трясло, она была так расстроена. Ты же помнишь, у нее ведь нет документов. Она сказала мне, что ей, возможно, придется перестать ходить в школу.

Мама: Это правда трудная и очень стрессовая ситуация. Заместитель директора позвонила мне и сказала, что произошел скандал. Давай мы с тобой это обсудим? Сейчас перекуси и приведи себя в порядок, и потом мы поговорим.

Что Аманда сделала иначе во втором примере? Главное отличие заключалось в первоначальной встрече, в том, первом, что было и не было сказано. В сценарии «Красный свет» Аманда была настолько поглощена своими эмоциями и возмущением, которое она сдерживала весь день, что мгновенно разразилась тирадой, вместо того чтобы выслушать Джейн. Она отреагировала импульсивно – сначала эмоции. К концу разговора она знала о проблеме примерно столько же, сколько и в начале, то есть почти ничего.

В сценарии «Зеленый свет» Аманде потребовалось время, чтобы справиться со своими эмоциями; лишь потом она поговорила с Джейн. Да, она была рассержена и сбита с толку, но нашла в себе силы не вываливать все свои мысли. Вместо этого она решила сначала выслушать Джейн.

Выслушав Джейн, Аманда получила полную картину того, что стояло за этой вспышкой агрессии со стороны ее дочери, то есть выяснила, что она была спровоцирована полной ненависти речью. Контекст не оправдывал импульсивного поведения Джейн, но его понимание помогло Аманде лучше определить собственную реакцию на слова и поведение дочки.

Слушание с полным вниманием показывает вашим детям, что они могут доверять вам свои чувства и то, что они должны сказать, не отпугнет вас и не выведет из себя. Это повышает эмпатию и помогает детям чувствовать себя в безопасности.

Итак, эта глава посвящена активному слушанию, начиная с вашего партнера и переходя к вашим детям. Когда вы слушаете, как ваши дети говорят о трудных событиях и эмоциях, которые они вызывают, вам, возможно, придется регулировать свои собственные эмоции.

Для этого в вашем распоряжении есть несколько инструментов. Когда вы хорошо их изучите и научитесь ими пользоваться, вам будет уже намного легче научить этому своих детей.

Упражнение

Уделите десять минут своему партнеру. Отличным будет ночное время, когда ваши дети уже легли спать, или пока дети еще не пришли из школы, или (вариант для жаворонков) попробуйте утренний час, пока все остальные еще спят. Каждый из вас по очереди будет Говорящим и Слушателем. Используйте таймер. Говорящий начинает рассказывать, не прерываясь, в течение двух минут. Выберите любую тему, но лучше, чтобы это было что-то важное для вас. Тема должна быть такой, чтобы вашему партнеру не нужно было вмешиваться в рассказ (по крайней мере, в течение первых двух минут). Говорящий говорит, а Слушатель только слушает, не перебивая, целые две минуты. Слушатель может и должен поощрять говорящего невербальными сигналами, выражением заинтересованности и другими сигналами вовлеченности. Затем поменяйтесь местами. Только когда вы оба получили возможность быть и Говорящим, и Слушателем, вы можете все обсудить.

По очереди делитесь тем, какие чувства вы испытывали в качестве Говорящего. Какие сигналы от вашего Слушателя побуждали вас продолжать? Были ли какие-то признаки того, что вас не слышат? Каково это – говорить без перерыва целых две минуты? Показалось ли вам, что это много или нет? Вы хотели бы, чтобы ваш Слушатель мог говорить? Если да, то что бы вы хотели услышать? Отличался ли ваш опыт общения от опыта вашего партнера? В чем? Теперь обсудите, каково это – быть Слушателем. У вас было желание прервать Говорящего? Почему и в ответ на что? Вы и ваш партнер по-разному воспринимали слушание?

Активно слушаем детей

Хотя активное слушание детей требует тех же навыков, все же слушать, как ваш ребенок говорит о чем-то неприятном, совсем не то же самое, что слушать вашего партнера или другого взрослого. Дети вызывают в нас самые разные реакции. Некоторые из них эволюционно обусловлены – мы запрограммированы на защиту наших детей. Другие возникают из наших собственных детских переживаний. Каким бы ни был источник ваших чувств, навыки управления эмоциями вам действительно понадобятся, когда вы реагируете на переживания своих детей, как это сделала мама Джейн в начале главы.

Настало время практики. Не стоит повторять упражнение с ребенком, так же как вы делали это со своим партнером, поэтому попробуйте следующее: в течение трех дней ежедневно проводите по десять минут, отслеживая свое активное слушание ребенка. Не нужно говорить ребенку, что это упражнение. Если он что-то и замечает, так это то, что вы его слушаете. Ищите моменты, когда у вас обоих есть свободное время – прямо перед сном или во время перекуса или ужина. Я хочу, чтобы вы практиковались в обычные, типичные дни, потому что вам будет проще развить привычку слушать, даже когда вы больше за собой не следите, а формальное упражнение завершено. Подойдет любое время, когда вы можете уделить ребенку свое безраздельное внимание; в конце концов, это всего лишь десять минут. Если вам нужно начать разговор, вы можете спросить, как прошел день. Или просто начните слушать, когда ваш ребенок начинает говорить о чем-то, что уже у него на уме, – в отличие от упражнения, которое вы делали со своим партнером, в этом упражнении вам, возможно, придется иногда разговаривать.

Однако старайтесь говорить как можно меньше: цель состоит в том, чтобы слушать как можно больше, как можно внимательнее и действительно «присутствовать» при беседе со своим ребенком. Я часто слышу, как родители жалуются, что их дети всегда говорят о чем-то скучном и им сложно фокусироваться. Я понимаю! Мои собственные дети проходили через фазы, когда они рассказывали, удар за ударом и сцена за сценой, сюжеты своих любимых мультфильмов (зевок). Но слушать – это важная практика, когда речь идет не о детских мультиках, а о чем-то тревожном, расстраивающем, вызывающем беспокойство или гнев. Так что будьте рядом! Это благое дело: не только потому, что развитие и поддержание любого навыка требует практики, но и потому, что, когда ваши дети знают, что вы будете ежедневно слушать их «рассказы», что бы это ни было, они с большей вероятностью придут к вам со «страшными историями» и более сложными темами. Следите за тем, чтобы ваш язык тела говорил ребенку о вашей заинтересованности. Кивки, наклоны, улыбки, зрительный контакт или просмотр того, что показывает ваш ребенок, – все это признаки того, что вы внимательно слушаете.

Некоторые дети без проблем говорят обо всем, в то время как другие более сдержанны. Если болтовня время от времени прекращается, подождите несколько секунд, а затем задайте вопрос. Даже «Угу», «Вау!» или «Как же так?» могут дать толчок диалогу. Ваши вопросы должны быть нейтральными – никакого осуждения! Цель состоит в том, чтобы собрать информацию и подтолкнуть вашего ребенка рассказать вам больше. Если ваш ребенок, например, говорит о своем дне в школе и плохо отзывается о других, следите за своими ответами и реагируйте на любое желание вмешиваться и критиковать. Вместо этого сделайте вдох! Если ваш ребенок не торопится рассказывать самостоятельно, задайте вопросы, чтобы узнать больше.

Если речь идет о том, как учитель вашего ребенка ненавидит его, как над ним издевались или как кто-то включил пожарную сигнализацию и это напугало вашего ребенка, помните, что ваша задача – не советовать или решать задачи прямо сейчас, а слушать и сопереживать. Если речь идет о чем-то вроде: «Я не виноват, что моя домашняя работа не сделана», да вообще о чем угодно, чем хочет поделиться с вами ваш ребенок, попробуйте отложить в сторону собственную эмоциональную реакцию, этот голос в вашей голове, кричащий: «Ты сделала что-о-о?!» – и просто присутствовать и быть вовлеченным и внимательным взрослым. Вот десять минут прошли, однако ваша работа еще не закончена! После этого, как только у вас появится свободная минутка (как можно скорее), запишите, что вы чувствовали и о чем думали во время практики слушания, и самое главное, какое влияние, по вашему мнению, оказала ваша внимательность на вашего ребенка и на вас. Все реакции нормальны – ваш листочек никто не увидит. Испытывали ли вы скуку, неприязнь или смущение? Или, может быть, счастье, гордость и безусловную любовь? Или что-то совсем другое? Важно, чтобы вы наблюдали за этими реакциями, но ничего не предпринимали. Эта практика – способ смоделировать ваши будущие реакции (как вы бы хотели отвечать на слова ребенка), когда все происходит на ходу и вы не можете ничего спланировать.

Если ваш ребенок еще слишком маленький, чтобы говорить, вы все равно можете активно «слушать» его активность. Понаблюдайте за его игрой, посидите с ним на полу, не поддавайтесь искушению вмешаться или направить его игру, но покажите ему, что вы заинтересованы, с помощью выражения лица и движений.

Слушать спокойным вечером дома – это одно, но беседы с напуганными детьми могут начаться где угодно и когда угодно. Может быть, вы прямо в середине напряженного дня, удерживаете миллион других важных дел в голове, и вдруг ваш ребенок вываливает на вас плохие новости или непреодолимый страх. Вот к такому «грому среди ясного неба» и готовила вас предыдущая практика. Вы с меньшей вероятностью отреагируете эмоционально или импульсивно, если будете регулярно слушать и отмечать свои реакции и реакции вашего ребенка до тех пор, пока они не станут естественными и нормальными. Во второй главе мы познакомились с инструментами управления эмоциями. Теперь вы можете использовать эти инструменты, чтобы лучше слушать, помещая свои эмоции на заднее сиденье, а уши и внимание – на переднее.

Что делать, когда раздался гром среди ясного неба? Вот несколько быстрых стратегий для реакции в моменте в случаях, когда неприятные новости неожиданно напали на вас:

• Остановитесь, но воспользуйтесь моментом. Дышите. Или сфокусируйтесь на ощущениях, которые вас успокаивают. Например, почувствуйте свои ноги на земле, или сфокусируйте взгляд на точке перед собой, или сконцентрируйтесь на окружающем шуме.

• Отложите. Покашляйте. Встаньте на минутку. Потянитесь. «Ты можешь подождать минутку?» Вы можете спросить: «Пойду налью себе стакан воды. Тебе принести?»

• Идите. Придумайте предлог, чтобы «сделать перерыв для управления эмоциями». Скажите: «Боже, уже время… Мы можем обсудить это чуть позже?» Уточните, когда вы вернетесь к разговору. Потратьте достаточно времени, чтобы собраться. Цель, как вы помните, состоит в том, чтобы не просто послушать и выслушать своего ребенка.

Эмоциями бывает трудно управлять (оставаться спокойными и сосредоточенными на том, что реально происходит «в данный момент», а не в вашей голове), но удивительно, насколько твердое намерение и практика могут помочь. Столкнувшись с ситуацией, которая, как вы знаете, может ошеломить вас, вы будете твердо уверены в том, что у вас есть все необходимые инструменты, чтобы справиться со своими чувствами, – и это все равно, что знать, где находится блок с предохранителем и как щелкнуть выключателем, если предохранитель взорвется. И для вашего эмоционального «предохранителя» каждый раз, когда вы тренируете свои эмоциональные навыки и техники внимательного слушания, становится укрепляющим: ваши реакции становятся более автоматическими и естественными, а вы сами – все более готовыми к чрезвычайной ситуации.

Управление эмоциями в каждом возрасте

В отличие от вас большинство детей не могут сознательно практиковаться на случай «перегоревших предохранителей». Теперь, когда вы учитесь управлять своими эмоциями, которые возникают в трудных ситуациях, пришло время начать развивать эти навыки у ваших детей. В этом разделе мы рассмотрим, как дети испытывают эмоции на каждом этапе жизни и как вы, как родитель, можете дать им навыки управления эмоциями, которые позволят им чувствовать себя более защищенными и уверенными в любом возрасте.

ПЕРВЫЕ ГОДЫ ЖИЗНИ И ДОШКОЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ (1–6)

Как мы уже видели, ранние годы важны для развития саморегуляции ребенка. Большинство малышей узнают, что мир созрел для исследования, – и уж как они его исследуют! Но их желаниям часто мешают родители, чья работа – охранять своих чад. Что же делать в таком случае? Закатывать скандалы и истерики, конечно же! Некоторые малыши, вместо того чтобы стремиться к независимости, боятся новых ситуаций и людей, и их нужно подталкивать к тому, чтобы они попробовали что-нибудь новенькое. Эти дети могут цепляться за вас изо всех сил, когда боятся. Недостаточно просто отцепить их от себя: важно успокоить ребенка. Поскольку малыши принимают от вас сигналы, то, если вы обеспокоены, они тоже беспокоятся, и, если вы сбиты с толку и расстроены из-за их истерики, они могут еще больше расстроиться. Истеричных малышей лучше всего сдерживать спокойными и ясными указаниями или физически, но мягко, без принуждения, выйти из ситуации (особенно если вы находитесь на публике!). Если вам нужно отделить от себя встревоженного малыша, делайте это с осторожностью. Но иногда все, что нужно беспокойному малышу, который цепляется за вас, – оставаться в ваших объятиях.

Трехлетний Тим затыкал уши при первых же раскатах грома. Он бросался к маме, прижимался к ней и плакал. Когда это случилось в первый раз, папа сказал:

– Тимми, это просто гроза. Мы в доме! Нет никакой опасности, – и отлепил его от жены, как мокрый лист. Позже, однако, он заметил выражение ужаса, застывшее на лице ребенка.

В следующий раз папа попробовал другую тактику. Он взял в библиотеке несколько простых книг о погоде. Когда небо стало серым, он сказал:

– Тимми, посмотри на небо. Ты видишь облака? Похоже, будет дождь. Это хорошо для нашего сада! Хочешь почитать нашу книгу о погоде прямо сейчас?

Когда прогремел гром, папа сказал:

– Погода становится громкой. Хочешь посмотреть? Или ты хочешь продолжить читать?

Папа дал Тиму выбор, позволяя ему подойти к теме или избежать ее. На этот раз Тим покачал головой и указал на книгу.

Они продолжали читать. Папа сказал:

– Многие дети пугаются грома. Грозы очень громкие, но они важны для природы. Давай выйдем на улицу, когда гроза пройдет, и посмотрим, что хорошего эта погода сделала для природы. Дождь помогает поливать наш сад, а также охлаждать воздух. Мы откроем окна и почувствуем приятный ветерок.

Папа не стал заставлять Тима смотреть на грозу, но предложил ему подойти поближе. Он хотел показать сыну, что бури могут принести пользу, а также признать страх перед громкими звуками; при всем этом папа предоставил сыну возможность самому принимать решения. На этот раз Тиму хотелось уткнуться головой в книгу, но в следующий раз папа подтолкнет его чуть ближе к наблюдению за грозой. Например, он может предложить ему посидеть у него на коленях в кресле возле окна, откуда они смогут смотреть на улицу.

Как настроить малыша и дошкольника на управление сильными эмоциями? Они не могут сделать это самостоятельно. Эмоции все еще слишком ошеломляют их, при этом дети пока не имеют инструментов, которые бы помогали им справляться с нахлынувшим беспокойством. В этом возрасте ребенок все еще нуждается в помощи родителей, чтобы успокоиться. Думайте о них как о «Младенцах+». Как и младенцы, они нуждаются в утешении, но, как независимые дети, которыми они станут, они начинают понимать слова и в конце концов будут использовать их для управления своими собственными чувствами. А пока что их переводчиками будете вы.

Способы помочь дошкольникам научиться управлять своими эмоциями:

1. Поговорите об этом. Говорите о больших эмоциях, когда они возникают или вскоре после того, что их вызвало, как это делал отец Тима в примере. Назовите их. Вы можете сказать: «Мне кажется, ты испуган. В какой части тела ты чувствуешь страх? В животике? (Покажите на живот.) Здесь, в сердце? (Поднесите руку ребенка к груди, чтобы он почувствовал биение сердца.)

2. Дышите вместе. Никогда не рано учить детей глубоко дышать, чтобы успокоиться. Делайте это вместе. Когда вы делаете глубокий вдох, отсчитывайте секунды на пальцах. На выдохе представьте, что вы надуваете воздушный шар. Попробуйте сделать воздушный шар как можно больше! Имитируйте рост воздушного шара, когда вы выдыхаете, и пусть ваш ребенок повторяет за вами.

3. Мягко проявляйте настойчивость. Если истерики усиливаются, будьте мягкими, но стойкими. Маленькие дети должны знать, что, даже если они не могут контролировать свои чувства, родители не позволят им подвергаться опасности. Держите ребенка на руках, если боитесь, что он может начать биться в истерике или пораниться. Покажите, что вы защитите его так, даже если он сам на это не способен. В стрессовых ситуациях чаще всего нет времени для рассуждений, но успокаивающие слова могут помочь. Также используйте ограничивающие и описывающие слова, такие как: «Я бы очень разозлился [описание], если бы кто-то забрал мою игрушку, но биться головой небезопасно [ограничение]» или «Посещение нового места может вызвать страх [описание], но нам все равно нужно идти. Я держу тебя [ограничение], чтобы ты знал: я здесь, чтобы защитить тебя».

МЛАДШИЙ ШКОЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ (7–11)

К тому времени, когда дети поступают в школу, у них появляется больше инструментов для самоконтроля. Готовность к школе зависит от способности детей управлять своими эмоциями и поведением. Ребенку, который не может следовать указаниям учителей, будет трудно выполнять учебные задания. Переживания из-за школы – это нормально, но некоторым детям бывает трудно справиться с чрезвычайно сильной тревогой перед лицом новых впечатлений, которые дает школа. Однако, в отличие от дошкольников, школьник теперь может говорить обо всех видах эмоций. Использование способности вербально выражать свои состояния очень важно.

Восьмилетний Питер однажды услышал разговор родителей о преступлениях в их районе. На следующий день, после того как мама Питера заставила его подождать в машине пять минут, она с удивлением обнаружила, что он плачет и трясется.

– Питер, что случилось? – спросила мама.

Питер не ответил.

– Тебя что-то напугало?

Питер кивнул головой. Мама обняла его.

– Пойдем домой и поговорим об этом, – сказала она.

Вернувшись на кухню и поставив перед ними еду, мама заговорила.

– Ты выглядел очень испуганным в машине, – сказала она. – В какой части тела ты почувствовал страх?

– У меня в животике, – сказал Питер, но также указал и на свою грудь.

Мама продолжила расспросы.

– Итак, твой животик… тебе показалось, что животик что-то сдавило? А твое сердце, оно быстро билось? – Питер кивнул. – Похоже, ты действительно испугался. Наверное, мне не стоило оставлять тебя одного в машине, верно?

Питер снова кивнул.

– О чем ты думал? – спросила мама.

Питер не ответил и начал катать чернику по тарелке. Мама тоже молчала, и через пару минут Питер произнес:

– Я слышал, что в нашем городе были грабители, и я подумал, что кто-то может похитить меня из машины.

Мама вдруг вспомнила свой разговор с мужем и поняла, что Питер его слышал. Но вслух она этого не произнесла и просто сказала:

– Понятно. Думаю, тебе было по-настоящему страшно. Помню, когда я была в твоем возрасте, мне было трудно засыпать по ночам. Мне снились кошмары о похитителях. Я никогда не говорила об этом маме и папе, так что я рада, что ты все рассказал мне. Когда ты рассказываешь нам о своих переживаниях, мы можем помочь тебе с ними справиться.

Возможно, это не облегчит тяжесть твоих переживаний после того, что произошло в машине, – продолжила она, – но оставаться одному в закрытой машине на несколько минут безопасно. За это время похищения почти никогда не случаются, и никто не может попасть в запертую машину, не наделав шуму. В следующий раз, когда мне нужно будет выполнить поручение, я возьму тебя с собой в магазин, хорошо?

Позже тем же вечером, когда они готовились ко сну, мама немного подышала животом вместе с Питером.

В приведенном выше примере мама намеренно не расспрашивала о подробностях того, что Питер услышал в ее разговоре с папой. Она может сделать это позже, в присутствии папы (например, в выходные). Или она может в целом не поднимать эту тему. Да, страшные события случаются в мире, но наши маленькие дети хотят твердо знать, что взрослые вокруг них серьезно относятся к их страхам и будут защищать их, и это для них важнее, чем то, каким образом и почему случилось это событие. Таким образом, обращение к фактам может быть менее эффективным, чем помощь детям в обработке их интерпретаций и реакций. Вот почему мама быстро объяснила, насколько маловероятно похищение, и сразу же сосредоточилась на эмоциях и страхах Питера.

Вот как вы можете помочь детям в этом возрасте использовать действия и слова для управления своими эмоциями:

1. Дайте название и определите местонахождение. Определите эмоцию и помогите ребенку понять, как он ее испытывает: в какой части тела он ее ощущает и какое выражение она вызывает на его лице. Зеркала и камеры могут вам помочь.

2. Поговорите об этом. Предложите ребенку описать свои эмоциональные переживания. Это не только поможет самим детям понять свои эмоции, но и подскажет вам, как нужно реагировать. Детские страхи в этом возрасте могут вырасти из реальных переживаний. Но интерпретация и описание ребенком этих переживаний могут быть более ужасающими, чем на самом деле. Например, после короткой беседы о том, что из-за таяния ледников поднимается уровень моря, у ребенка с богатым воображением может возникнуть страх наводнения: его будут мучить картины затопленных улиц родного города и волн, которые поглощают семью и всех друзей.

3. Используйте свои инструменты. Помогите ребенку определить, что поможет ему успокоиться. Например, простой способ – дыхание. Дети в этом возрасте и сами могут определить, что им помогает: раскрашивание или другие успокаивающие ремесла, прогулка, готовка или выпечка с родителями или теплая ванна с игрушками и пеной.

Да, страшные события случаются в мире, но наши маленькие дети хотят твердо знать, что взрослые вокруг них серьезно относятся к их страхам и будут защищать их.

ВОЗРАСТ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ (11–14 ЛЕТ)

Примерно к пятому классу родители уже обычно знают, о чем тревожатся их дети. И родителям в это время хорошо известны сходства и различия между детьми, а также между детьми и собою. Большинство родителей увидят в своих детях отражение некоторых аспектов самих себя (особенно себя в детстве). Но иногда такое сравнение может сбить с толку. Собственное смятение родителей может усложнить решение проблем, когда дети сталкиваются с проблемами, с которыми приходилось сталкиваться их родителям.

Дженис пришла ко мне со своей одиннадцатилетней дочерью Пенелопой. Пенелопа уже несколько недель отказывалась ходить в школу, и мама была в отчаянии. Пенелопа всегда была беспокойным ребенком, но ее новая средняя школа оказалась бо́льшего размера, чем предыдущая, к которой она привыкла, отчего с начала учебного года Пенелопа становилась все более замкнутой и тихой. После первого месяца она начала жаловаться на головные боли и боли в животе и просила, чтобы ей разрешили остаться дома. Только после звонка школьного социального работника мама поняла, что над Пенелопой издеваются. Мама была в замешательстве: стоит ли ей забирать Пенелопу из школы? В средней школе над ней самой издевались, и эта новость пробудила в ней самые худшие воспоминания.

Прежде чем забрать Пенелопу на домашнее обучение, Дженис решила проконсультироваться с психологом. Я спросила ее о том, как она видит проблемы, с которыми сталкивается Пенелопа, и какие цели она ставит для дочери.

Дженис сказала:

– Я никогда не хотела, чтобы мой ребенок переживал то же, что и я. Мой отец никогда не мог понять, почему надо мной издеваются, и просто орал на меня, настаивал, что я должна стать сильнее. Это пугало меня еще больше. Я не понимаю, как пережила среднюю школу, но помню, что это был ужасный период.

Мы обсудили все, что мама знала о проблемах своей дочери. Пенелопа пришла в среднюю школу с двумя подругами из начальной. Элиза, одна из них, отвернулась от Пенелопы и обвинила ее в том, что она ничего не делает для сохранения их дружбы. На самом деле Пенелопа избегала общаться с «подругой» после того, как Элиза пыталась заставить Пенелопу сделать за нее домашнее задание. А когда стало понятно, что этого не случится, Элиза распустила о бывшей подруге неприятные слухи.

Когда мама поделилась подробностями, она призналась, что ее раздирают сомнения.

– Я действительно не хочу, чтобы Пенелопа боялась ходить в школу, – сказала она.

Я согласилась.

Избегая школы, Пенелопа только укрепилась бы в мысли, что школа – недружелюбное место. Но как помочь Пенелопе справиться с чрезмерным беспокойством по поводу школы и встречи с Элизой? Мы придумали план. Во-первых, мама сказала Пенелопе, что не ходить в школу – это не решение, лучше подумать над тем, что сделать, чтобы Пенелопа чувствовала себя спокойнее. Мама рассказала дочери о своем трудном прошлом и сказала, что ей бы очень хотелось в детстве иметь инструменты, которые помогли ей справиться со своим страхом и которыми она могла бы теперь поделиться с Пенелопой. Вместе они придумали стратегии, которые помогли бы Пенелопе чувствовать себя в безопасности, идя в школу, находясь там и возвращаясь домой. Первый день был самым тяжелым, но Пенелопа знала, что мама не откажется от решения отправить ее обратно в школу.

Дети в этом возрасте все больше могут определять свои повседневные личные потребности и эмоции и управлять ими, но в сложных ситуациях и кризисах они по-прежнему полагаются на помощь взрослых. Помочь им справиться с сильными эмоциями – значит помочь им сформулировать свои проблемы и найти способы противостоять им, а не избегать того, что их пугает.

Как вы можете помочь своему ребенку справиться с эмоциями:

1. Слушайте и наблюдайте. Дети этого возраста могут выражать страхи как словесно, так и физически.

2. Распознавайте. Попросите вашего ребенка распознавать и отслеживать, что помогает ему успокоиться, когда он подавлен. Поощряйте способы, применение которых требует незначительных временны´х затрат, такие как глубокое дыхание животом, ванны или физические упражнения, и долгосрочные, такие как регулярная йога или практика осознанности, а также вопросы или рефрейминг мыслей.

3. Боритесь со страхами. Осторожно помогайте детям противостоять своим страхам. Конечно, это трудно даже для взрослых – мы просто избегаем своих страхов или ковыляем вместе с ними, пока они не начнут мешать нам жить. Когда что-то пугает вашего ребенка, введите обсуждение страхов естественным образом, чтобы ребенок привык к тому, что вы говорите об этом. Потратьте некоторое время на их изучение. Например, если ваш ребенок боится грозы, помогите ему понять функцию этого явления. Расскажите о том, почему грозы пугают многих детей, и о том, как в литературе и в кино их часто изображают зловещими и катастрофичными. Если вы дадите детям знания о том, что их пугает, и станете чаще говорить об этом, вы запустите процесс, который психологи называют «привыканием»: то, что когда-то казалось «жуткой жутью», становится скорее обычным, чем пугающим, и это помогает преодолеть страх.

ПОДРОСТКОВЫЙ ВОЗРАСТ (15–18)

Добро пожаловать в период полового созревания и подросткового возраста, когда мир ребенка становится гораздо сложнее. Подростки обладают бóльшим контролем над своей жизнью, чем когда-либо прежде: они сами распоряжаются своим временем после школы и в выходные дни, могут иметь работу и свои собственные деньги, свободно пользуются городским транспортом, чтобы добраться, куда они хотят. Все это превращает присмотр за подростками в трудную задачу, потому что дети в этом возрасте часто могут находиться вне дома, вдали от родителей и других взрослых, и заниматься различными видами деятельности в школе и за ее пределами. Поэтому неудивительно, что, находясь вне зоны видимости, подростки иногда могут попасть в беду.

Калеб, застенчивый шестнадцатилетний подросток, много времени проводил в социальных сетях, потому что общение в сети давалось ему проще, чем разговоры с людьми в реальном времени. Но потом он наткнулся на несколько действительно неприятных постов своего друга о ком-то, кто по описанию очень походил на самого Калеба. Комментарии были направлены на его внешность и цвет кожи. Мама Калеба тревожилась из-за того, что мальчик так много времени проводит в своей комнате наедине с компьютером, но она понятия не имела, что с ним происходит, пока он наконец не рассказал о своих онлайн-неудачах. Она моментально пришла в ярость от постов так называемого друга и настаивала, чтобы Калеб пожаловался кому-нибудь в школе. Калеб не хотел этого делать, поэтому несколько дней спустя он соврал маме, сообщив, что разговаривал со школьным психологом. Потом он стал избегать столовой и других мест, где мог бы встретиться со своими бывшими друзьями. В конце концов Калеб перестал ходить в школу. Он садился в автобус каждое утро, но уходил после первого урока. Мама с папой, знавшие, что Калеб прилежный ученик, который никогда не прогуливает школу, пребывали в неведении, пока домой не принесли записку о многочисленных пропусках без уважительной причины.

Трудно понять, как помочь подросткам. Они выглядят как взрослые, но могут вести себя как дети. Это неудивительно, учитывая, что это фаза быстрого развития мозга. Хотя некоторые аспекты интеллекта подростков полностью развиты, их «исполнительная функция» – то есть способность выполнять сложные планы и тормозить импульсы, среди прочих задач самоконтроля – не достигнет полного созревания примерно до двадцати пяти лет. Дети в этом возрасте часто чувствительны к сохранению конфиденциальности и автономии, поэтому родители могут не знать о проблемах, пока не произойдет нечто плохое.

Мама понимает, что из-за того, что она была убеждена, что не стоит слишком сильно опекать подростков, она и не заметила, насколько сильно Калеб изолировался от остальных. Она села рядом с Калебом и спросила, чем может помочь ему. В основном он молчал. Мама отвела его к психотерапевту, который помог Калебу рассказать о его беспокойстве по поводу школы и чувстве одиночества из-за потери друзей. Они продумали, как Калеб будет делиться своими переживаниями с мамой и папой. Калеб был в панике, когда мама подталкивала его к тому, чтобы пожаловаться на издевательства в интернете. Психотерапевт помог родителям действовать более осторожно. Они узнали, что нужно просто быть доступными и внимательно выслушать Калеба, и тогда он постепенно раскроется.

Мама и папа внимательно выслушали Калеба. Позже папа рассказывал, что, когда он был в возрасте Калеба, он также стал жертвой издевательств со стороны девушки, которую он отверг на школьных танцах. Из-за этого он даже не пошел на выпускной. Позднее папа понял, что, не явившись на выпускной, которого он действительно сильно ждал, он позволил своей обидчице победить. Мама и папа помогли Калебу составить список того, что он любил делать, и вдохновили его попробовать как можно больше занятий из этого списка. Он записался в местный класс скалолазания, где познакомился с ребятами, которые имели схожие интересы и с которыми он мог бы провести лето. Он устроился работать в небольшой продуктовый магазин, и, хотя ему было трудно постоянно находиться на людях, за любовь к труду и добросовестность его очень ценили и уважали его руководители. Чувствуя себя менее изолированным, Калеб стал более открытым со своими родителями и начал говорить о вещах, которые вызывали у него тревогу. Вместе они перечислили краткосрочные и долгосрочные стратегии, которые помогут ему чувствовать себя менее испуганным и более уверенным в себе.

Вот как вы можете помочь подросткам, даже если они не хотят с вами разговаривать:

1. Слушайте. Старайтесь не реагировать в ту же секунду и не осуждать, по крайней мере поначалу. Хотя поведение малышей может раздражать, их невинность и непобедимое очарование помогают родителям прощать любые шалости. Но подростки больше похожи на взрослых, поэтому родители часто считают, что они уже должны «лучше разбираться» и реагировать соответственно. Посмотрите на своего подростка внимательнее: он уязвим и все еще растет, одновременно сообразительный и невежественный, независимый, но очень похожий на ребенка. И возможно, ничто не поможет вам понимать его лучше, чем воспоминания о трудностях вашей собственной юности.

2. Помогайте, но не успокаивайте. Помогите подросткам помочь самим себе: не поощряйте и не подкрепляйте их желание убежать от трудностей, а поделитесь с ними стратегиями для преодоления этих ситуаций. У вас есть навыки самоуспокоения и решения проблем, которые они только начинают осваивать, – навыки, которые им понадобятся на протяжении всей жизни. Поэтому вместо того, чтобы «уходить» от проблем, помогите своим подросткам выносить из них уроки. Превратите проблемы в источник новых знаний! Не ищите для детей оправданий. Если позволить им нести ответственность сейчас, это поможет им избежать подобных ошибок в будущем, когда последствия будут иметь гораздо большее значение. Убедитесь, что у вашего подростка есть способы себя успокоить, и поощряйте развитие и укрепление стратегий с помощью практики.

3. Делись, делись, делись. Вы были на их месте! Когда это имеет смысл, поделитесь историями из своей собственной юности, особенно теми, которые показывают вашу уязвимость. Подростки могут думать, что они уникальны, что они первые, кого мучает нынешняя проблема или слабость, поэтому полезно слышать, что другие, даже их родители, возможно, сталкивались с теми же переживаниями и беспокойством.

Умение слушать – краеугольный камень разговоров о трудных вещах. Мы можем помочь детям всех возрастов научиться отвечать на сильные эмоции с помощью краткосрочных и долгосрочных стратегий общения. В следующей главе мы будем развивать эти навыки, собирая воедино все инструменты, которые мы рассматривали, чтобы научить вас, как помочь ребенку, когда мир кажется страшным местом.

Глава 6

Коучинг эмоций

Планировать успокаивающую беседу – все равно что готовиться к плаванию в море. Вы научились управлять своей лодкой, оснастили ее должным образом, снабдили себя необходимыми инструментами – такими, как компас и спасательные жилеты, – и сверились с режимом приливов и отливов, чтобы проложить маршрут. Все это залог хорошего плавания под парусом. Но, как скажет вам любой опытный моряк, всегда есть неизвестные, которые могут заставить вас поменять свои планы.

До сих пор с помощью этой книги вы учились навигации, планировали и собирали инструменты. В этой заключительной главе первой части мы добавим два последних необходимых вам инструмента и соберем полный набор, так что вы будете полностью готовы к вашим важным разговорам. Конечно, как и при плавании во внезапно налетевшей буре, даже самые лучшие планы и инструменты не могут учесть всех обстоятельств, в которых вы окажетесь. Однако в третьей части мы применим ваши планы и инструменты на практике при любых обстоятельствах (то есть в любых погодных условиях).

Во-первых, давайте разложим инструменты, которые мы сейчас имеем:

• управление эмоциями: стратегии регуляции собственных эмоций (когда вы сталкиваетесь с эмоциями своего ребенка);

• словарь эмоций: слова, с помощью которых мы описываем и называем чувства, а также понимание того, как вы и ваши дети физически переживаете эти чувства;

• активное слушание: навыки и способы признания эмоций вашего ребенка, а также способы показать детям пути для управления их собственными большими эмоциями.

В этой главе мы будем применять эти навыки, шаг за шагом, и освоим еще два важных инструмента: решение задач и установление ограничений.

С этими навыками за пазухой вы станете тренером эмоций ваших детей. Давайте рассмотрим некоторые примеры эмоционального коучинга в действии и то, что происходит в отношениях детей и родителей, если он отсутствует:

⊘Красный свет

Роберт каждый день приводит своего четырехлетнего сына Элайджу в детский сад. Обычно они проходят мимо пары мужчин, которые регулярно ночуют на улице.

Однажды один из них обращается к Элайдже и Роберту и просит деньги.

– У меня нет наличных, – резко отвечает Роберт.

Элайджа крепко сжимает его руку, когда они идут дальше, и говорит:

– Я боюсь, папа.

– Тебе не о чем беспокоиться, – отвечает отец.

У школьной двери Элайджа продолжает держаться за отца и отказывается заходить.

– Иди, – резко говорит Роберт, подталкивая Элайджу. – Вперед.

Роберт не знал, как реагировать на страх Элайджи, поэтому сделал то же, что и всегда: отмахнулся от него и сказал Элайдже только одно: «Тебе не о чем беспокоиться». Но у Элайджи есть причины для беспокойства! Если сказать ему, что его страх не обоснован, это не избавит Элайджу от переживаний; это просто покажет мальчику, что папа не признает и не считает важным его беспокойство. Чему научится Элайджа, если подобные взаимодействия будут происходить постоянно? Он поймет, что не должен испытывать таких чувств, а если он и будет их испытывать, то ему не стоит ими делиться. Родителей, которые не видят смысла в обсуждении негативных эмоций, называют «отвергающими эмоции». Эти родители могут быть любящими и эффективными в других отношениях: они могут быть теплыми, а также они могут хорошо устанавливать ограничения, поощрять, контролировать. Они просто не считают эмоции достойными внимания. Тем не менее здоровое выражение эмоций – это не просто ключевой строительный блок психического здоровья, это его фундамент. Дети хорошо считывают отношения и настроения своих родителей, будут принимать близко к сердцу сообщение об отвержении эмоций и, скорее всего, подавлять собственные эмоции. В конечном счете это может сделать их более уязвимыми перед лицом тревоги и депрессии.

Итак, давайте еще раз попробуем проиграть описанный выше сценарий, чтобы выяснить, как отец, эмоциональный тренер своего ребенка, мог бы отреагировать на состояние Элайджи:

⊗Зеленый свет

Однажды, когда Элайджа и его отец Роберт следуют своим обычным маршрутом в детский сад, к ним подходит мужчина и просит у отца Элайджи денег. Роберт говорит:

– У меня нет наличных.

Элайджа крепко сжимает руку отца.

– Мне страшно, папа, – говорит он.

Роберт отвечает:

– Спасибо, что сказал мне об этом, Элайджа. По тому, как ты сжал мою руку, я понял, что ты испугался. Я помню, что когда я был ребенком, кто-то попросил у моего отца денег на улице, и я тоже испугался. У тебя руки похолодели от волнения, ты чувствуешь?

Элайджа кивает. Некоторое время они идут молча. Когда они доходят до детского сада, Роберт спрашивает:

– Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Я все еще немножко боюсь, – говорит Элайджа.

– Ладно, – отвечает Роберт, – давай вместе сделаем несколько глубоких вдохов животом.

Они дышат синхронно в течение минуты или около того.

– Я не думаю, что эти люди хотели напугать тебя, – говорит папа. – И они не хотят причинить нам никакого вреда. Возможно, они просто голодны. Хочешь что-нибудь для них сделать?

Элайджа кивает.

– Мы могли бы завтра захватить с собой немного еды, чтобы дать им. Как думаешь?

Элайджа снова кивает, обнимает Роберта, целует его на прощание.

Если бы сын был старше, Роберт, возможно, привел бы их диалог к разговору о бедности (о беседах на подобные темы мы поговорим в следующей главе). Но Элайджа еще маленький, поэтому Роберт сосредоточился лишь на нескольких ключевых принципах. Сначала он выслушал сына и помог ему определить свои эмоции. В этом случае Элайджа сказал папе, что он напуган, поэтому Роберт помог ему обозначить, как ощущается страх: крепкая хватка, холод в руках. Затем папа признал эмоции Элайджи, рассказав, что в детстве его тоже пугала точно такая же ситуация. Затем он помог мальчику урегулировать свои эмоции, глубоко подышав вместе с ним. Наконец, Роберт обратился к возможным мыслям сына, к его вероятному заблуждению, что этот человек хотел причинить им вред, и предложил идею решения задач: принести завтра этому человеку еду. Вместе эти шаги помогли Элайдже чувствовать меньшую тревогу и, возможно, понять, почему человек, напугавший его, просил денег (он был голоден).

По мере того как дети становятся старше, процесс коучинга эмоций может становиться шире.

⊘Красный свет

Однажды младшеклассник Дэвид выходит из автобуса в слезах.

Мама: Что случилось, Дэвид?

Дэвид: Старшие дети кричали друг на друга и обзывали друг друга плохими словами. Потом Джеймс сказал, что я тупой, потому что не белый. Он сказал, что все, у кого другой цвет кожи, – гангстеры.

Мама: Что он сказал?! Это отвратительно. Этих детей нельзя пускать в автобус. Я позвоню директору и скажу, что она должна запретить им приезжать в школу на автобусе.

Дэвид: Можно я завтра не поеду на автобусе?

Мама: Да! Я отвезу тебя в школу.

Мама была шокирована возмутительным поведением в автобусе. Она была слишком обескуражена, чтобы разобраться в собственных чувствах до того, как ответить на замечание Дэвида. Так что же случилось? Она слишком остро отреагировала. Проблема теперь заключается в том, что из-за слишком бурной реакции она не смогла поговорить с сыном. И на следующий день, по пути в школу, мама и сын оба избегают того, что должно произойти дальше – выяснения того, как помочь Дэвиду почувствовать, что он может справиться со своей тревогой и ситуацией.

Что мама могла сделать по-другому?

⊗Зеленый свет

Однажды детсадовец Дэвид выходит из автобуса в слезах.

Мама: Что случилось, Дэвид?

Дэвид: Старшие дети кричали друг на друга и обзывали друг друга плохими словами. Потом Джеймс сказал, что я тупой, потому что не белый. Он сказал, что все, у кого другой цвет кожи, – гангстеры.

Мама (делает глубокий вдох): Ох! Как ты себя чувствуешь?

Дэвид: Мне грустно, и плечи сами опускаются, даже болят, потому что я боюсь этих детей. Ты можешь отвезти меня завтра в школу?

Мама: На твоем месте мне тоже было бы грустно и страшно. Я помню, когда я была маленькой, некоторые дети тоже были грубы со мной. Из-за этого я чувствовала себя такой злой и напуганной. Может, нам вместе сделать несколько глубоких вдохов? Я чувствую, что мне тоже это нужно!

Они вдвоем делают несколько глубоких вдохов и идут домой.

Мама: Пойдем в дом и поговорим об этом, когда тебе станет лучше. А пока я приготовлю тебе что-нибудь перекусить, а ты можешь убрать свои ботинки и рюкзак.

Они садятся рядом и пару минут молча едят.

Мама: Как ты себя сейчас чувствуешь?

Дэвид: Немного лучше. Я очень сильно злился, но еще больше я боялся и тревожился. Они намного больше и старше меня. Ты можешь отвезти меня завтра в школу?

Мама: Похоже, что произошедшее тебя очень напугало. Ты самый младший в автобусе, и мне кажется, что старшие дети издевались над тобой и говорили ужасные вещи. Неудивительно, что ты беспокоишься о завтрашней поездке в школу. Давай поговорим позже о том, как тебе чувствовать себя в безопасности, когда ты садишься в автобус.

Дэвид начинает плакать. Мама садится рядом и обнимает его.

Мама: Не хочешь помочь мне приготовить ужин?

Дэвид: Хорошо.

Они вместе готовят ужин, и вся семья ест. После ужина, перед сном, мама садится рядом с Дэвидом.

Мама: Давай решим, что поможет тебе чувствовать себя в безопасности в автобусе. Я написала в школу о том, что произошло сегодня в автобусе. Моя задача, как твоей мамы, – следить за тем, чтобы ты был в безопасности, а учителям и водителю важно знать, что происходит в автобусе. А теперь давай придумаем, что поможет тебе чувствовать себя защищенным. Принимаются любые идеи! Я собираюсь записать каждую из идей на этой бумаге. Как только у нас появится список, мы обсудим его и решим, что из этого можно использовать.

Пример с подписью «Зеленый свет» длиннее, потому что маме потребовалось несколько дополнительных шагов, чтобы помочь Дэвиду не только справиться со своими сильными эмоциями, но и решать задачи, пока она устанавливала подходящие ограничения. И хотя мама испытывала искушение, она все же упорно отказывалась отвезти Дэвида в школу. Во-первых, она помогла ему определить свои чувства и успокоиться (регулирование). Вместо того чтобы уклониться от ситуации, избегая автобуса. Она помогла Дэвиду найти инструменты для преодоления трудностей, которыми он мог воспользоваться в автобусе на следующий день (решение задач). Конечно, мама не пытается решить проблему, действуя лишь дома: с помощью электронной переписки она предпринимает шаги, чтобы убедиться, что Дэвид в безопасности, прежде чем отправить его обратно в автобус. Главная цель в первые несколько часов после того, как проблема всплыла на поверхность, – помочь Дэвиду справиться с тревогой и почувствовать себя в безопасности. Мама учит Дэвида, что избегать события, даже если оно вызывает тревогу, – не вариант. И он узнает, что у него есть стратегии для борьбы с тревогой и волнением, а еще учится решать задачи, что поможет ему справиться как с его беспокойствами, так и с реальной ситуацией.

Давайте рассмотрим этот процесс решения задач. Возможно, вы прежде уже встречали подобную инструкцию по решению задач в своей работе; применяя ее дома, вы можете научить своих детей ценным навыкам решения всех видов проблем. В этом случае наша цель – использовать этот набор шагов, чтобы помочь детям справиться со страшными ситуациями и с теми сложными эмоциями, которые эти ситуации спровоцировали.

РЕШЕНИЕ ЗАДАЧ СОСТОИТ ИЗ ПЯТИ ЭТАПОВ

1. Сформулируйте желаемый результат: не проблему, а цель. В беседе «Зеленый свет» выше мама сформулировала цель как: «Чувствовать себя в безопасности в автобусе». Ищите цель, которая ставит в центр внимания вашего ребенка, а не что-то вроде: «снизить уровень издевательств в автобусе» (это тоже важно, но, возможно, не под силу маме и точно не под силу Дэвиду).

2. Проведите мозговой штурм: идеи для достижения цели – уже шаги к ней. Все идеи хороши. Каждый участник должен предложить хотя бы одну, и каждая из них (стремитесь как минимум к четырем-пяти идеям) должна быть записана в общий список. Завершите список и только потом оценивайте эти идеи.

3. Оцените плюсы и минусы каждой идеи.

4. Выберите или объедините рабочие идеи и создайте план или соглашение.

5. Реализуйте план или соглашение, посмотрите, как они работают, и, если потребуется, подкорректируйте их.

Вот как могла пройти беседа между мамой и Дэвидом:

⊗Зеленый свет

Дэвид: Моя идея: ты должна возить меня в школу каждый день. У меня есть еще одна идея: этих мальчиков нужно выгнать из школы!

Мама ничего не говорит и записывает обе идеи.

Мама: Вот идея: ты мог бы сесть рядом с мистером Водителем. Также я могла бы позвонить в школу и узнать, могут ли старшие дети сидеть сзади, а младшие – впереди.

Дэвид (улыбаясь): Завтра я могу остаться дома.

Мама продолжает записывать идеи.

Мама: Мы с тобой могли бы отрепетировать ответы на случай, если ребенок говорит что-то плохое или задирает тебя.

Дэвид: И мы могли бы спросить миссис Учительницу, что делать, если это произойдет.

Мама: Ух ты, у нас семь идей! Давай пройдемся по каждой из них и посмотрим, какие могут сработать. (Читает.) «Возить тебя в школу каждый день». Думаю, тебе бы это очень понравилось. (Улыбается.) Но думаю, ты знаешь, что я на это скажу. Утром мне нужно идти на работу, и я уезжаю сразу после того, как ты садишься в автобус. Так что это не сработает. Держу пари, ты хочешь, чтобы этих мальчиков исключили, но, знаешь, это решение принимать не нам, не так ли? Давай подумаем, в какой части автобуса тебе сесть. Как насчет того, чтобы посидеть рядом с мистером Водителем?

Дэвид кивает.

Дэвид: Я согласен посидеть рядом с мистером Водителем. Но ты можешь поговорить с ним о том, что произошло, и попросить его проверять нас?

Мама: Конечно! И у тебя была еще одна идея: поговорить с миссис Учительницей о том, что делать, если это повторится. Думаю, она бы тоже хотела обсудить с тобой этот вопрос. Посмотрим, сможем ли мы поговорить с ней завтра?

Дэвид: Ты сможешь прийти в школу, если у нее будет время поговорить с нами?

Мама: Конечно. Может, отрепетируем, что сказать этим старшим детям?

Дэвид: Хорошо, мы можем сделать это сейчас?

Мама: Конечно, можем. А пока вот что мы решили сделать, чтобы ты чувствовал себя в безопасности в автобусе. Во-первых, ты сядешь в передней части автобуса и узнаешь, сможет ли мистер Водитель посадить старших детей сзади. Потом мы поговорим с миссис Учительницей о том, что сказать, если это повторится. И наконец, мы с тобой отрепетируем ответы этим старшим детям и обсудим, к кому ты можешь обратиться, если что-то подобное случится снова. Как ты чувствуешь себя сейчас, когда у нас есть план?

Дэвид: Мне стало получше. (Обнимает маму.)

Мама: Ладно, это хорошо. Завтра после школы мы еще раз все обсудим и посмотрим, как все прошло. Если нужно, мы всегда можем что-то добавить или изменить. И помни, я поговорю и с водителем автобуса, и с твоей учительницей о том, что произошло.

В процессе решения задач мама настраивает Дэвида, что он сможет спокойно ходить в школу, зная, что у него есть стратегии, чтобы справиться с произошедшим. И, разумеется, мама собирается сообщить о случившемся в школу. Вы, должно быть, заметили, что до сих пор мы не обсуждали сам инцидент: что произошло и как мама может помочь Дэвиду сформировать отношение к этому. Это происходит по двум причинам. Во-первых, Дэвид еще очень маленький, и главное внимание должно быть сосредоточено на его безопасности. Во-вторых, проблема слишком глобальная, чтобы справиться с ней за один подход: как непосредственные переживания ребенка о чувстве безопасности, так и более масштабная проблема социальной несправедливости (расизм), которую поднимает этот инцидент. Но в течение следующей недели и позже мама будет возвращаться к этому вопросу, проводя с Дэвидом время, разговаривая с ним о предрассудках, стереотипах и расизме (мы еще поговорим о подобных беседах в главах тринадцатой и четырнадцатой).

Перейдем к эмоциональному коучингу с детьми старшего возраста.

Однажды вечером за ужином двенадцатилетняя Джасти́н рассказывает своему отцу Крису об уроке обществознания. Каждую неделю ученики приносят на урок газетные статьи о последних событиях. На этой неделе статья касалась иммиграционной политики. В ней рассказывалась история американских военнослужащих, чьи заявления на получение гражданства США отклонили (или задержали в приеме). В классе разгорелся спор после того, как один мальчик сказал, что, по словам его отца, иммиграция – это вторжение преступников, забирающих работу у американцев. Другой ученик, сын двух иммигрантов, сказал ему, что его отец не прав и что он не знает, о чем говорит. Учителю пришлось вмешаться. Он объяснил классу, что у людей разные мнения об иммиграции, но нет никаких доказательств того, что те, у кого нет американского гражданства, чаще, чем американские граждане, совершают преступления. Он сказал, что все, кроме индейцев, коренного населения Америки, – это либо иммигранты, либо их потомки. Еще он рассказал историю о своих прабабушке и прадедушке, которые приехали из Италии. Но спор перешел на детскую площадку во время перерыва, сыпались насмешки и оскорбления. Завязалась драка, и двух мальчиков, Хьюго и Матео, отправили в кабинет директора.

Джастин расстроена, потому что один из этих мальчиков ее друг. Дочь и отец соглашаются продолжить обсуждение позже, после того как Крис свяжется с другими родителями и выяснит, что случилось с Хьюго и Матео.

⊗Зеленый свет

Крис: Какой насыщенный день у тебя был, Джастин! Как ты себя чувствуешь в связи с произошедшим?

Джастин: Я расстроена, папа! Блин! А ты бы не был расстроен?

Крис (переводит дыхание – ему не особо приятно, когда Джастин говорит: «Блин!»): Да, я бы очень расстроился. И думаю, что у меня были бы самые разные эмоции, если честно. Я бы беспокоился о своем друге и злился на других ребят. Может быть, испытывал бы и другие чувства.

Джастин: Ну, когда учитель говорил, а дети кричали, я почувствовала, как сильно забилось мое сердце. Терпеть не могу, когда в классе становится шумно, а дети набрасываются друг на друга.

Крис: Что еще ты заметила?

Джастин: Тонну шума. А потом, о боже, на площадке началась настоящая битва!

Крис: Значит, Хьюго и Матео подрались?

Джастин: Да. Ну, Хьюго ударил, потому что Матео оскорблял его, и у Матео пошла кровь из носа. А потом учителям пришлось их разнимать. Я злилась из-за того, что Хьюго обижают, но потом, когда он разбил Матео нос, я как бы забеспокоилась – а если Хьюго действительно навредил Матео?

Крис: Похоже, эмоции были на пределе, и ты очень испугалась. Думаю, другие дети тоже себя так чувствовали. Тяжело видеть, как оскорбляют твоего друга. Помню, в твоем возрасте я видел драку. Мне казалось, что тот ребенок окажется в больнице.

Джастин: Да! Я думала, что Матео получит сотрясение мозга! Но потом забеспокоилась, что Хьюго арестуют, посадят в тюрьму и он больше никогда не сможет ходить в школу. Крис замечает, что у Джастин дергается нога.

Крис: Я вижу, как это напугало тебя и пугает до сих пор, просто видя выражение твоего лица и дрожащую ногу. (Крис обнимает Джастин.)

Джастин: Папа, как ты думаешь, что будет с Хьюго и Матео? А если из-за того, что произошло сегодня, будут еще драки? Как думаешь, учитель как-нибудь разрешит все эти споры? Потому что если он этого не сделает, то наверняка будет еще хуже. Может, мне просто не стоит завтра идти в школу?

Крис: Я слышу, что ты действительно беспокоишься о том, что может случиться. Хочешь потратить пару минут на то, чтобы придумать план, который поможет тебе чувствовать себя лучше, когда ты в классе? Мы не знаем всего, что произойдет, но мы можем обсудить некоторые идеи, чтобы помочь тебе меньше беспокоиться.

Часто в трудную ситуацию попадает не только ваш ребенок, но и другие дети. Пользуясь принципами эмоционального коучинга, вы поможете ребенку определить собственные сильные эмоции и отреагировать на них, а также (как мы убедились на примере) научите их решать задачи. В этом случае Крису нужно больше информации, чтобы помочь Джастин решить задачи. Какова его ближайшая цель? Отвезти ее завтра в школу с наименьшим беспокойством, учитывая сегодняшнюю драку. Чем больше он знает о случившемся, тем лучше сможет помочь дочери понять, чего можно ожидать завтра. В качестве долгосрочной цели, в идеальном мире, Крис хотел бы, чтобы школа использовала этот инцидент, чтобы научить детей уважать и обеспечивать безопасность друг друга. Но ни он, ни Джастин не могут самостоятельно принимать такие решения в школе. Раз уж они не сильные мира сего (или школы), процесс решения задач – лучший способ обозначить для Джастин границы возможного и открыть ей путь к пониманию того, что для нее важно и что поможет ей чувствовать себя в безопасности.

Крис звонит знакомым и узнает, что с Матео все в порядке. Его осмотрели в больнице и сразу выписали и рекомендовали остаться дома на несколько дней, чтобы оправиться от легкого сотрясения мозга. Хьюго на неделю отстранили от занятий. Крис также слышал, что несколько родителей обеспокоились случившимся и связались с учителем и директором.

После ужина Крис садится рядом с Джастин.

⊗Зеленый свет

Крис: Как ты себя чувствуешь, Джастин?

Джастин: Нормально. Я переписывалась с ребятами из школы. Многие из нас беспокоятся, что будут и другие драки.

Крис: Уверен, это стрессовая ситуация. Не хочешь подумать, как можно снизить стресс от происходящего? Давай проведем мозговой штурм, и я все запишу. Любые идеи годятся! Позже мы сможем их просмотреть и оценить.

Джастин: Ну, если честно, пап, в глубине души я просто не хочу идти в школу завтра.

Крис (записывает): Что еще?

Джастин: Если мне придется идти в школу и мне там станет слишком тяжело, может быть, я пойду в кабинет медсестры. Или, может, мне взять с собой мяч-антистресс?

Крис: Еще я могу позвонить твоему учителю и рассказать, что произошедшее вчера тебя беспокоит.

Джастин: Мои друзья и я, мы все хотим поговорить с учителем о том, как сделать так, чтобы больше не было драк или ужасных споров.

Крис: Может быть, учитель мог бы помочь вам составить несколько правил о том, как говорить друг с другом на трудные темы?

Джастин: Во всех классах есть надпись: «Уважайте друг друга», но иногда мне кажется, что дети на самом деле не знают, что это значит, ну, обсуждали ли они эту тему хоть с кем-то.

Крис: Дельное замечание! Я знаю, что в глубине души ты не хочешь идти в школу, но, как ты знаешь, это не совсем подходящий вариант. И в любом случае, я думаю, что бóльшая часть тебя хочет пойти в школу и во всем разобраться, не так ли? (Джастин кивает.) Итак, давай рассмотрим другие идеи из нашего списка. Тот, что касается похода в кабинет медсестры, кажется реальным, не так ли? И есть ли какие-то правила об антистрессовых мячиках в школе?

Джастин: Нет, мы можем приносить их с собой. И я не хочу, чтобы ты писал учителю, пап. Я не хочу, чтобы она знала, что это вызвало у меня стресс.

Крис: Хорошо. Похоже, ты хочешь сама разобраться со всем вместе с учителем и своими друзьями, это звучит как хороший план. Давай подумаем, что бы ты могла сделать…

Они еще несколько минут набрасывают предложения по вопросам, в которых детям бы потребовалась помощь учителя; по сути, это план для вежливой беседы и правила об уважении, а также что можно и нельзя говорить в классе. План показывает только то, что хотелось бы Джастин, а не то, что может в действительности произойти; но если у нее будет понимание того, как можно все устроить, Джастин будет чувствовать меньше напряжения по поводу школы. Для большинства детей иметь план (даже если он не поможет держать все под контролем) – способ снизить стресс в неопределенных ситуациях.

Теперь, как и с каждым инструментом, который мы изучили, пришло время практиковаться! Как видите, эмоциональный коучинг состоит из нескольких этапов и требует времени. Чтобы провести его, начните с более легкой ситуации, а не с чего-то действительно напряженного для вас или вашего ребенка. Таким образом, вам будет легче контролировать свои эмоции и управлять ими. На самом деле, вы можете выбрать одну из тех ситуаций, которые заставляют вас подумать: «Почему мой ребенок расстроен из-за такой мелочи?» Кроме того, тщательно выбирайте время: поскольку эмоциональный коучинг дело небыстрое и, возможно, не одной встречи, выберите момент, когда вы не торопитесь, например в выходные или в день, когда у вас нет особых планов.

Когда возникает подходящая ситуация – что-то, что подавляет вашего ребенка или порождает тревогу, – практикуйте следующие шаги эмоционального коучинга с вашим ребенком. Как можно скорее после обсуждения запишите то, что вы делали на каждом шаге, на листе бумаги или диктуя в свой смартфон.

1. Управляйте своими эмоциями

Обратитесь ко второй главе. Какие стратегии помогают вам сохранять спокойствие? Трудно иметь дело с встревоженным ребенком, особенно если ситуация напоминает вам о чем-то болезненном в вашей собственной жизни, но именно поэтому вы работали над распознаванием своих реакций и изучением успокаивающих стратегий.

2. Помогите детям определить и обозначить их эмоции

Помните «Неделю эмоций»? Вы можете обратиться к этим упражнениям из четвертой главы, чтобы помочь детям понять, в какой части тела выражаются их эмоции и как они отражаются на лице. Испытывают ли они одну эмоцию или несколько? Задавая конкретные вопросы вроде: «Что ты сейчас чувствуешь? Как ты это поняла? В какой части тела ты их ощущаешь?», вы можете помочь детям, которым трудно обозначать свои эмоции.

3. Используйте активное слушание и признавайте эмоции своего ребенка

Вы практиковали активное слушание в пятой главе, привыкая к тому, чтобы сосредоточиться на своем ребенке и слушать, не вмешиваясь в рассказ. Сделайте это сейчас. Если вам нужно вызвать ребенка на разговор, задайте ровно столько вопросов, сколько понадобится для начала рассказа. Ранее в этой главе мы рассмотрели несколько способов проверки эмоций вашего ребенка. Например, вы можете сослаться на свой собственный прошлый опыт («Я помню, когда это случилось со мной, я был так напуган») или нормализовать то, что они испытали («Люди часто пугаются, когда происходит подобное»).

4. Установите ограничения

Вам нужно будет сделать это только в том случае, если ваш ребенок просит о чем-то невозможном или отказывается делать что-то важное. Когда это необходимо, то установление границ – это очень важно: оно учит детей, что избегание того, что их пугает, не сработает и что встреча с нашими страхами является необходимой частью жизни, какой бы болезненной она ни казалась, и может помочь им почувствовать себя сильнее.

5. Решение задач

Решение задач настраивает детей на успех – это руководство к действию, которым они могут пользоваться на протяжении всей своей жизни для решения любых трудностей. Вы можете попробовать решать задачи, не используя эмоциональный коучинг, и в позитивном контексте, а не только в ответ на стрессовые события. Например, попробуйте использовать процесс решения задач, чтобы спланировать веселое семейное мероприятие – то, чем вы действительно сможете заниматься несколько часов. Сформулируйте цель и включите всех своих детей в процесс мозгового штурма и планирования. Попробуйте, а потом подведите итоги вместе!

Родители, с которыми мы работаем, считают, что эмоциональный коучинг требует большой практики. Вот почему в третьей части мы рассмотрим множество примеров разговоров, в которых используются стратегии эмоционального коучинга между родителями и детьми всех возрастов, на все пять ключевых ситуаций, вызывающих стресс, о которых мы говорили: насилие и травля, климатические и экологические угрозы, непрерывное развитие технологий, неравенство и наше разделенное общество. Пока вы будете читать эти примеры, посмотрите, как они следуют приведенному выше шаблону. Подумайте о том, как бы вы могли подойти к разговору с вашим собственным ребенком на тему из приведенных примеров и как вы могли бы отслеживать пять шагов эмоционального коучинга. Следуя этой структуре, вы дадите своим детям понять: независимо от того, что их беспокоит, вы видите и слышите их, а также понимаете важность их эмоций и способны помочь им наметить выход из трудных ситуаций, а не игнорировать или избегать их. Вначале может быть сложно, но результат того стоит!

Часть III

Важные разговоры

Как мне говорить с моим ребенком?

Пора начинать: с момента, как открыли эту книгу, вы уже присоединились к команде родителей, которые готовы вести с детьми важные разговоры, узнали основы, изучили методики. Думайте о предстоящих главах как о сборнике пьес. Ни один игрок не знает, что произойдет в следующий момент, но чем больше вы практикуете свои навыки (активное слушание, к примеру, или «назови-и-опиши-эмоцию»), тем лучше вы будете подготовлены.

Конечно, существует бесконечное разнообразие сценариев, с которыми вы можете столкнуться, и ни один пример разговора в этой книге не будет точно отражать опыт вашей семьи. Но навыки и стратегии, которые вы приобрели, а также примеры, приведенные здесь, помогут вам войти в игру, подготовив вас к жизни, полной важных разговоров, которые могут сопровождать вас изо дня в день.

В первой части книги вы узнали, как влияют на нас вызывающие стресс или страшные события и как наши собственные реакции влияют на наших детей. Теперь вы посмотрите на примеры и научитесь правильно подбирать слова, когда разговор становится серьезным. Может показаться, что легче сказать, чем сделать, но этому можно научиться!

Во второй части вы увидите, как ваши новые инструменты эмоционального коучинга можно использовать во взаимодействии родителей и детей в самых разных «пугающих» категориях: насилие, климат, технологии, социальная справедливость и разделенное общество. Помните, что вам не нужно быть экспертом в какой-либо конкретной теме, чтобы иметь возможность направлять своих детей. Вы станете экспертом в эмоциях и в том, как с ними справляться. Ваш опыт эмоционального коучинга позволит вам успокоить ваших детей и помочь им справиться с большими чувствами в настоящий момент, одновременно узнавая о них больше, чтобы подготовить их к самостоятельной жизни, в которой они будут вовлеченными, уверенными и компетентными взрослыми.

Некоторые из следующих бесед описывают сценарии, которые могут произойти непосредственно с вашей семьей, а некоторые о том, что может произойти с семьями других людей. Ребенок, переживающий потерю своего дома из-за урагана, сильно отличается от ребенка, который испытывает страх из-за того, что его одноклассник потерял дом. А есть еще дети, которые находятся далеко от зоны урагана, но встревожены образами разрушения, которые они видели в новостях. Когда что-то происходит с другими людьми: друзьями ваших детей, или соседями, или даже с теми, которые живут далеко от вас, – ваши беседы помогают ребенку понимать чужие чувства и сопереживать другим, даже если все детали истории вам не известны. Вы учите своего ребенка относиться ко всем людям с достоинством и уважением. Вы учите смотреть на мир шире, и слушать, и включать остальных людей, особенно если они как-то отличаются, если они «другие». И наконец, вы учите своего ребенка говорить от имени других, особенно тех, кто не может говорить за себя.

Помогая ребенку справиться с большими чувствами, вы расчищаете для него или для нее путь к осознанному восприятию своих переживаний таким образом, чтобы это могло привести к позитивным, оптимистичным действиям перед лицом страшных проблем.

Во всех последующих сценариях вы найдете два повторяющихся пункта: «Три вопроса» и «Список правил».

Три вопроса

Существует три вопроса, которые родители должны задавать себе, прежде чем обсуждать серьезные и сложные темы со своими детьми.

1. В какое время лучше всего это обсудить?

Мы не всегда можем правильно подобрать момент для трудной беседы, и если вы знаете о произошедшем, ищите свободное время, когда другие обстоятельства или люди не будут мешать. Может быть, во время прогулки или поездки. Может быть, после ужина и мытья посуды, но перед сном.

2. Как можно отстраниться от собственных эмоций и сосредоточиться на потребностях моего ребенка?

Вы сами можете быть на пределе, когда происходят страшные вещи, поэтому важно признать, что этот разговор касается чувств вашего ребенка. Можете ли вы использовать любой из инструментов, описанных в книге, чтобы помочь себе отстраниться от своих чувств и сосредоточиться на том, что ваш ребенок должен сказать и услышать? Если нет, если это слишком острый вопрос для вас, подумайте о том, чтобы разделить беседу с другим родителем или кем-то еще, кто может вмешаться.

3. Какую информацию и какое ее количество я могу сообщить ребенку?

В зависимости от возраста, разным детям будет необходимо знать разное количество деталей о событии. Пусть их вопросы укажут путь. Начните с простых, соответствующих возрасту фактов и заверений. Чтобы составить представление, на каком уровне развития находятся дети в определенном возрасте, внимательно прочтите объяснения после примеров ниже; они начинаются со слов «что понимает». Хорошо заранее подумать о подробностях, обсуждения которых вы точно хотите избежать (к примеру, кровавых деталей или информации о количестве жертв). Когда это возможно, старайтесь привязать новую информацию к явлениям и понятиям, которые уже знакомы вашему ребенку, к известным особенностям его мира.

Список правил

Во всех разговорах соблюден общий набор правил, начиная с того, когда и где говорить, и заканчивая тем, как говорить. Мы изложим эти правила здесь, чтобы вы их прочитали, и однажды вы обнаружите их частью самих себя, естественным продолжением своих мыслей.

«Правила» – это пять шагов, которые можно применить к любой беседе с ребенком. Они заключают в себе навыки эмоционального коучинга, которым вы научились, дополняя их стратегиями начала и окончания важных разговоров. Если вы запомните эти правила, вы будете готовы к важному разговору.

1. Начните с положительного. Это может быть ободряющий комментарий, который поможет успокоить вашего ребенка и настроит вас на менее напряженную беседу.

2. Внимательно слушайте и собирайте информацию. Используйте те навыки активного слушания, которые вы изучили в пятой главе. И продолжайте управлять своими эмоциями! Это может быть больно – слышать, что думает и чувствует ваш ребенок, но вы не сможете помочь ему, если не поймете, через что он проходит.

3. Определите и признайте чувства своего ребенка. Если ваш ребенок не может самостоятельно выразить свои чувства, помогите ему, но не думайте, будто знаете, что он испытывает. Ключом к его чувствам могут стать телесные ощущения (например, вспотевшие руки, быстро бьющееся сердце) и выражение лица. Признавая его чувства, вы показываете, что у него все хорошо и никто его не осуждает.

4. Моделируйте навыки, которые помогут вашему ребенку реагировать на сложные эмоции. Сейчас самое время использовать соответствующие возрасту способы, о которых говорилось в пятой главе, чтобы помочь ребенку реагировать на его сильные эмоции. И продолжайте использовать инструменты, которым вы научились, чтобы помочь управлять своими сложными эмоциями.

5. Делитесь информацией, устанавливайте ограничения и решайте задачи, но заканчивайте беседу на позитивной ноте. Вернитесь к «Трем вопросам», чтобы узнать, какой информацией делиться. Иногда вам нужно будет установить границы с ребенком (например, когда определенное поведение неуместно); в других случаях вы захотите помочь ребенку найти некоторые решения, чтобы помочь ему прочувствовать ситуацию и справиться с нею. В любом случае завершите беседу на позитивной ноте или займитесь расслабляющей деятельностью сразу после нее.

Давайте воспользуемся примером, чтобы проиллюстрировать, когда «Три вопроса» и «Правила» могут пригодиться.

У Мэйcи и Дэна двое детей: семилетняя Мелисса и трехлетний Дэн-младший. Они живут в пригороде в нескольких сотнях километров от родного города Мэйси, где до сих пор живут ее родители. Недавно во время опасного урагана родители Мэйси были вместе с дочерью и ее мужем, но, вернувшись домой, обнаружили, что он полностью разрушен. Мэйси и Дэн впали в отчаяние. Это был дом детства Мэйси. Ее родители не имели страховки, и все их имущество пропало. Мать Мэйси также страдала от хронической болезни, и беспокойство о ее здоровье добавило семье стресса.

Поглощенные этими событиями, Мэйси и Дэн не особенно задумывались о том, как поговорить со своими детьми о произошедшем. Однажды вечером они удивились, когда Мелисса вбежала в их комнату в слезах. Она рассказала им, что ей приснился кошмар, будто бабушка и дедушка утонули. На следующий день она сказала, что плохо себя чувствует и не может пойти в школу. У нее не было температуры, но ее родители решили не спорить, ведь у них и так было много забот. Они позволили ей остаться дома. И на следующий день тоже. Через пару дней, когда ей сказали, что пора возвращаться в школу, Мелисса впала в истерику, всхлипывала и кричала, что не может этого сделать. В конце концов она призналась, что беспокоится о возвращении, потому что, если на их город обрушится буря, ее разлучат с родителями, и они все умрут. Она снова стала писаться в постель во сне, хотя ее кровать была сухой по утрам вот уже несколько лет; она также стала по ночам приходить к родителям, потому что боялась спать одна.

ЧТО ПОШЛО НЕ ТАК?

Мэйси и Дэн понимают, что из-за стресса, вызванного бурей и ее последствиями, они так и не обсудили произошедшее с детьми. В этом информационном вакууме дети придумали свои собственные, гораздо более страшные истории о катастрофе, из-за чего теперь им сложно с ними справиться.

ЧТО РОДИТЕЛЯМ ДЕЛАТЬ СЕЙЧАС?

Дэн и Мэйси решают поговорить с Мелиссой после ужина, незадолго до сна. Сейчас в доме тихо, потому что Дэн-младший уже в постели. Они решают поговорить с каждым ребенком по отдельности, учитывая разницу в возрасте и то, что на первый взгляд сын выглядит менее расстроенным, чем дочь. Поскольку Мэйси знает, что это будет эмоционально тяжело для нее, она позволит Дэну взять на себя инициативу, хотя она все равно будет участвовать в беседе. Затем они обсуждают, как много они расскажут Мелиссе. Например, они скроют подробности о спасательных работах и жертвах и предоставят информацию о последствиях, только если она спросит.

ЧТО ПОНИМАЕТ МЕЛИССА?

В возрасте семи лет дети только начинают выходить из семейного гнезда в более широкий мир и заводят внешние отношения. Например, они ходят в школу, где каждый день сталкиваются с новыми фактами и идеями, как от учителей, так и от окружающих их детей. В каком-то смысле их умы находятся на самой подходящей стадии для того, чтобы впитывать новые знания и навыки. Но когда новая информация становится слишком «взрослой» или сложной, ученики начальной школы не могут обработать ее так, как это сделал бы взрослый. Например, детям этого возраста все еще трудно воспринимать точку зрения другого человека. Их мышление все еще конкретное: они могут не понимать ситуацию, пока она не произойдет у них на глазах. Они также еще не способны понять, что такое необратимость события – например, что если кто-то умирает, то уже никогда не вернется. Бывает страшно жить в мире, не понимая того, что в нем происходит, но дети будут прислушиваться к разъяснениям окружающих. Вот почему на данном этапе родители по-прежнему являются важными моделями. Дэн и Мэйси постараются изобразить спокойствие, когда будут обсуждать эту страшную тему с Мелиссой.

⊗Зеленый свет

Мама: Мелисса, ты умница, что решилась пойти сегодня в школу. Как прошел твой день?

Мама начинает с ободряющего комментария. Она знает, что у Мелиссы был хороший день, поэтому, задавая этот вопрос, она настраивается на положительный ответ.

Мелисса: Все было нормально.

Папа: Последние несколько недель были тяжелыми для всех нас. Я знаю, что у нас не было возможности поговорить о том, что происходит.

Мелисса молчит. Папа и мама тоже молчат несколько мгновений.

Трудно не вмешаться, когда ваш ребенок молчит, но дайте ей возможность сказать что-то, если она захочет.

Папа: Кажется, ты обеспокоена. Твоя голова низко опущена, и я почти не вижу твоего лица; я вижу только, что уголки твоего рта опущены; это как если бы ты улыбалась наоборот. Тебе грустно или тревожно?

Папа помогает Мелиссе выразить словами то, что она чувствует. Таким образом, она сможет лучше распознавать свои собственные эмоции.

Мелисса начинает плакать.

Папа: Когда люди плачут, это обычно означает, что им грустно или страшно. Правда, мама?

Мама кивает.

Мелисса: Я не хочу, чтобы бабушка и дедушка умерли! И мой друг сказал, что на следующей неделе снова будет шторм. Тогда наш город тоже может затопить?

Маме кажется, что она сейчас заплачет, и она смотрит на папу. Это знак, просьба вновь направлять беседу.

Мама удостоверяется, что ее собственные эмоции не мешают ей помочь Мелиссе разобраться со своими чувствами.

Папа: Я вижу, что ты беспокоишься о бабушке и дедушке, да и о нас тоже. Уверен, тебе страшно думать об этом. Я бы тоже испугался, если бы у меня были такие мысли. Помню, когда был в твоем возрасте, нечто страшное произошло с одним из моих друзей, и я очень переживал, что это произойдет и со мной. Мне стало страшно прямо здесь, в животе. И иногда я чувствовал, как сильно бьется мое сердце.

Папа подбадривает дочь и дает ей понять, что он признает ее волнения и что говорить о ее чувствах – нормально.

Мелисса (все еще плача): Мне страшно. Мне трудно заснуть ночью, потому что я знаю, что мне будут сниться плохие сны о штормах.

Папа: Почему бы нам не сделать несколько больших, глубоких вдохов? Я знаю, что глубокое дыхание мне помогает. Давай попробуем сделать вдох, досчитать до пяти, а затем выдохнуть, считая до десяти.

Папа делится с Мелиссой своими конкретными навыками выживания, прививая стратегию самоуспокоения и обучая дочь полезному инструменту.

Все трое делают несколько вдохов на папин счет. Они еще немного говорят о чувствах. Мама тоже чувствует себя немного лучше.

Мама: Я хотела сказать тебе, что недавно поговорила с дедушкой и бабушкой. У них все хорошо. Сейчас они в безопасности. Там, где они сейчас, наводнений нет и в ближайшие годы не будет. И погода там хорошая – никаких признаков нового шторма. Бури, подобные тем, которые были пару недель назад, вообще-то очень редки. За все годы, что я прожила там с бабушкой и дедушкой, я никогда не видела такой бури. В наше время метеорологи многое знают о том, как устроена буря и что ее предвещает, и могут предупредить людей сильно заранее, чтобы те успели собраться и покинуть местность до того, как начнется шторм. Вот почему дедушка и бабушка смогли приехать к нам погостить и переждать бурю. А тот шторм, который там был, называется ураганом, и здесь, у нас, ураганов не бывает. Их не бывает так далеко от моря. Если хочешь, мы с тобой можем почитать больше про ураганы. Иногда, когда у нас есть больше знаний о чем-то, это начинает меньше пугать нас. (Мама обнимает Мелиссу.)

Мама делится информацией, соответствующей возрасту, чтобы дать дочери чувство контроля и помочь понять, что она может узнать еще больше, когда будет готова. Подобного рода просвещение помогает снизить тревожность.

Как они это сделали? Этой беседой мама и папа дали Мелиссе понять (своими словами и действиями), что они понимают ее беспокойство и могут помочь ей эффективно справиться с тревогой. Внимательно слушая и отвечая на ее уровне, мама и папа помогают Мелиссе понять, что произошло, и снизить беспокойство. Такой тип бесед может быть полезен, когда дети младшего возраста изо всех сил пытаются осмыслить все виды крупных погодных явлений (а не только ураганы или наводнения). Как мы увидим позднее в этой главе, присутствие двух родителей для такого рода обсуждения не обязательно.

Спланированные обсуждения: решаем, когда и как начать

Как вы решаете, когда начать разговор? У Дэна и Мэйси не было выбора после того, как они были обеспокоены огромной тревогой своей дочери, вызванной штормом. Однако они могли бы провести этот разговор до или во время катастрофы. Но родители могут опасаться, что спонтанный разговор может излишне встревожить их детей. Когда приближается потенциально страшное событие, какой информации будет «достаточно» для маленького ребенка?

Шелли и Марио только что прочитали электронное письмо из школы с предупреждением о том, что завтра в детском саду для их пятилетнего сына Джейми начнутся учения по безопасности. Они много говорили с ним о различиях между детским садом и его новой «большой школой»[16]. Джейми нравится школа, но иногда там бывает довольно шумно. Иногда это его пугает. Мама с папой ожидают, что учебные тревоги и тренировки по безопасности еще больше встревожат Джейми. Им нужно подготовить его к тому, что это случится, поэтому они созывают семейное собрание после ужина.

ЧТО ПОНИМАЕТ ДЖЕЙМИ?

В пять лет дети все больше понимают внешний мир и делают в нем первые шаги. Они используют игру как инструмент, помогающий выразить их чувства и опробовать новые идеи. Их язык становится более сложным. Это позволяет им все чаще использовать для решения проблем слова, а не действия. Пятилетние дети начинают понимать разницу между реальностью и фантазией, но воображаемые вещи все еще иногда пугают и сбивают их с толку. Для пятилетнего ребенка знание того, что монстры нереальны, не обязательно означает, что они нестрашные. Что действительно может сбить с толку ребенка в этом возрасте, так это столкновение реальности и фантазий. Например, когда детям разрешают смотреть фильмы ужасов, а затем происходит ужасное событие в реальной жизни, слияние этих событий оказывается ошеломляющим. Дети в этом возрасте все еще смотрят на своих родителей как на «надежную базу», например внимательно считывая выражения их лиц, чтобы решить для себя, что страшно, а что безопасно.

⊗Зеленый свет

Мама: Джейми, мы так гордимся тем, как ты осваиваешься в своем новом классе. Чем веселым ты сегодня занимался?

Мама начинает на позитивной ноте, чтобы помочь Джейми задать оптимистичный тон в отношении школы. Обратите внимание, что мама не задала сыну вопрос с возможностью отрицательного ответа («Тебе было весело сегодня?»). Она задала открытый вопрос, требующий от Джейми выбрать, каким веселым событием он хочет поделиться с родителями.

Джейми: У нас было время для игр в классе, и мы могли выбирать интересные проекты. Учителю очень понравилась наша космическая машина!

Мама: Учитель говорил о завтрашних учениях?

Мама собирает информацию, чтобы узнать, что Джейми знает об учениях. Она не делает предположений о том, что знает Джейми.

Джейми: Нет, но старшая сестра Бена учится в первом классе, и она сказала нам, что мы должны залезть под парты, если кто-то плохой придет и начнет стрелять в нас.

Папа: Ох! Как ты себя при этом чувствовал?

Папа шокирован, услышав это, но быстро приходит в себя, когда вспоминает, что все внимание сосредоточено на Джейми. «Как ты себя при этом чувствовал?» – вот его главный вопрос. Ожидая ответа Джейми, он успокаивает себя парой глубоких вдохов.

Джейми: Мне было страшно. Я действительно боюсь ходить в школу. Можно я завтра не пойду туда? Неужели плохой человек придет и застрелит нас в школе? Бен говорит, что в школе опасно. (Джейми начинает плакать.)

Мама с папой обсуждали свои опасения, что разговор об учениях по безопасности расстроит Джейми. Они знают, что его очень сложно успокоить, когда он напуган, поэтому они готовы к этому. Теперь их задача состоит в том, чтобы помочь ему определить свои чувства и понаблюдать за ними, но не увязнуть, ведь это только введет его в панику.

Мама: Милый, ты выглядишь напуганным. Я бы тоже испугалась, если бы кто-нибудь сказал мне об этом. В какой части тела ты чувствуешь страх? Я вижу это по твоему лицу, потому что ты плачешь. В животике? Иногда, когда мне страшно, у меня в животике все холодеет и может даже заболеть.

Мама помогает Джейми сосредоточиться на том, что он чувствует и где он это чувствует. Связь телесных ощущений и эмоций является ключом к тому, чтобы помочь детям определить, а затем выразить словами страх и другие сложные эмоции.

Джейми: Да, у меня заболел животик. Никто не говорил, что в школе будет страшно.

Папа: Тебе было страшно в школе до того, как Бен сказал тебе об этом?

Джейми: Нет, я люблю школу. Там весело. Но теперь мне страшно.

Папа: Солнышко, я очень рад, что тебе весело в школе. И неудивительно, что сегодня тебе стало страшно. Помню, как-то раз, когда я был примерно в твоем возрасте, ребенок на детской площадке выдумал что-то страшное и стал рассказывать всем, и я так испугался! Я ничего не сказал маме и папе, а потом стал еще больше беспокоиться об этом. И так продолжалось несколько недель, пока мама с папой не сказали мне, что это все неправда. Так что я очень рад, что ты сразу рассказал нам о своих страхах.

Джейми (смотрит на папу): Многие дети очень испугались и говорили о стрельбе и плохих людях.

Папа выясняет, что Джейми не боялся школы. И он также помогает Джейми понять другую точку зрения: бóльшую часть времени школа – это не страшно, а весело. Он также признает страх Джейми и предлагает идею о том, что дети могут распространять слухи, которые должны быть проверены взрослыми.

Мама: Джейми, мы с папой должны сказать тебе, что школа – действительно безопасное место для детей. На самом деле вы должны проводить эти учения, чтобы убедиться: школа по-прежнему остается надежной, для этого и нужны учебные тревоги. Помнишь, как у нас в многоквартирном доме проводятся пожарные учения? Там когда-нибудь был пожар? Ты когда-нибудь знал человека, чей дом сгорел? (Джейми отрицательно качает головой.) И я тоже не знаю. Но нам нужно проводить пожарные учения, чтобы проверять исправность системы пожарной безопасности и всяких сигнализаций. И в школе завтра будут проверять то же самое.

Мама делится основной информацией, чтобы помочь Джейми чувствовать себя в безопасности. Она не может обещать ему, что стрельба в школе никогда не произойдет, но реальность такова, что школы – это безопасные места для детей. Она использует аналогию с пожарными учениями, потому что это то, что Джейми уже знакомо и чего он не боится. (Если вы не живете в многоквартирном доме, вы можете использовать другую аналогию. Например, вы можете провести аналогию с пожарными учениями в школе или учениями на случай землетрясения, если вы живете в горной местности.)

Папа: Милый, мы хотим, чтобы ты вернулся домой и рассказал нам о них.

Папа дает понять, что у Джейми будет возможность поговорить о том, что произошло в школе, когда он вернется домой на следующий день. На самом деле, мама и папа уже точно знают, когда они сядут и обсудят с Джейми то, как прошли учения по безопасности.

Они разговаривают еще минут десять. Затем они выбирают игру, чтобы поиграть вместе перед сном.

Мама с папой знают, что нельзя сразу после такого разговора отправлять ребенка спать. Вот почему они выбрали время для легкой и веселой деятельности перед сном и придерживались обычного режима сна Джейми.

Благодаря этому разговору мама и папа выяснили, что именно Джейми знает о предстоящих учениях по безопасности, и, внимательно слушая и отвечая на его уровне, помогли ему понять смысл происходящего так, что оно стало пугать его меньше. Предложив Джейми возможность обсудить все позже, мама и папа обеспечивают ему спасательный жилет в водах его страха. Такой разговор может также помочь подготовить вашего маленького ребенка к другим потенциально страшным событиям.

Незапланированные обсуждения: поддержка, восстановление и решение задач

Когда родители застигнуты врасплох стрессовым событием, затрагивающим их ребенка, сильные эмоции могут легко взять верх. Намного труднее быстро прийти в себя и начать важную беседу, чем планировать все с самого начала, потому что, когда мы контролируем ситуацию (способны планировать и готовиться к беседе), нам легче предвидеть сильные эмоции и отвечать на них. Но мы не всегда можем выбирать. Незапланированные обсуждения неизбежны и, как показывает следующий пример, могут быть полезны: иногда незапланированный разговор о чем-то, с чем ваш ребенок борется, дает вам шанс научить его или ее навыкам решения задач. В этом разговоре мама использует решение задач, чтобы помочь своему подростку справиться со страшной ситуацией. В конце концов она не только помогает дочери чувствовать себя в безопасности, но и дает ей инструменты для решения будущих трудностей.

⊘Красный свет

Четырнадцатилетняя Оливия заходит в дом после школы и хлопает входной дверью. Мама оказывается дома раньше обычного. Ей звонят с работы, и она слышит шум. Она прикрывает телефон и кричит: «Тише!» – затем возвращается к своему звонку. Закончив разговор, она отправляется на поиски Оливии.

– Что это было? С чего ты подняла такой шум? Я работала. В следующий раз, когда ты придешь, пожалуйста, учти, что в этом доме живут и другие люди.

Оливия пристально смотрит на маму.

– Ты что, издеваешься? Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – кричит она. Она захлопывает дверь у мамы перед носом. Мама слышит, как Оливия всхлипывает за дверью.

На телефон приходит уведомление. Это школьная рассылка, в которой говорится, что из-за ряда инцидентов, связанных с буллингом, всем родителям настоятельно рекомендуется посетить срочное собрание на следующей неделе, а всем ученикам предписано посетить «ретрит спокойствия» на этой. Мама пишет подруге, дочь которой тоже учится в школе: «Ты слышала что-нибудь о травле в школе?»

Ее подруга отвечает: «Поговори с Оливией; судя по всему, она в этом замешана».

Мама смущена и сердита. Она подбегает к комнате Оливии и открывает дверь.

– Мне нужно знать, что происходит, НЕМЕДЛЕННО! – кричит она. – Почему я узнаю, что ты участвуешь в школьной травле? Чему мы тебя учили?

Оливия, рыдая, вскакивает с кровати, пробегает мимо мамы и выбегает на улицу.

Мама ошеломлена. Она понимает, что со всеми этими криками, злостью на Оливию за то, что она прервала ее рабочий разговор по телефону, сообщениями из школы и от подруги она на самом деле все еще понятия не имеет, что происходит. Более того, теперь она потеряла и Оливию. И все это в течение десяти минут.

ЧТО ПОШЛО НЕ ТАК?

Во-первых, мама была захвачена своими собственными эмоциями (злилась, что Оливия прервала ее телефонный звонок), а словесная перепалка с дочерью еще больше разозлила и не дала время одуматься и выслушать Оливию.

ЧТО МАМА МОЖЕТ СДЕЛАТЬ СЕЙЧАС?

Мама понимает, что сейчас самое главное – убедиться, что дочь в безопасности. Она пишет Оливии: «Дорогая, прости, что я накричала на тебя. Я знаю, что в школе что-то происходит и ты очень расстроена. Пожалуйста, возвращайся домой, чтобы мы могли поговорить об этом».

Она запрыгивает в машину и забирает дочь с другого конца квартала. За несколько минут, проведенных в одиночестве, мама сделала несколько глубоких вдохов. Когда приезжает за Оливией, она готова нажать кнопку «Перезапуск».

ЧТО ПОНИМАЕТ ОЛИВИЯ?

В возрасте четырнадцати лет подростки сильно вовлечены в мир и могут понимать сложные и абстрактные идеи. Близкие отношения со сверстниками много значат для подростков, и друзья могут влиять на поведение подростков больше, чем родители. Хотя новоиспеченные молодые люди понимают сложные идеи, это не означает, что они могут обрабатывать эти идеи так же, как взрослые. На самом деле подростковый возраст – это второй по скорости период развития мозга (после раннего детства). Префронтальная кора – часть мозга, отвечающая за планирование, подавление импульсов и реализацию сложных идей, все еще развивается, поэтому подростки могут казаться импульсивными, эгоцентричными и неспособными здраво мыслить в моменте. Например, подростки знают, что пить и водить машину опасно, но при этом верят благодаря своему эгоцентризму, что «со мной этого не случится». Представление о том, что «все смотрят на меня», что все смотрят, – это самый распространенный среди подростков взгляд на мир, который сильно влияет на их поведение!

Теперь давайте посмотрим, как мама использовала эти правила в разговоре с Оливией.

⊗Зеленый свет

Мама: Оливия, я сожалею о том, что только что произошло. А у тебя такой грустный вид. Что случилось в школе?

Мама начинает с положительного комментария. Даже если она не чувствует, что их первый разговор был ее ошибкой, она решила быть взрослым в этой комнате. Кроме того, она убеждена, что это поможет Оливии открыться. Она явно знает, что в школе что-то произошло, поэтому не дает Оливии возможности притвориться, что это не так.

Оливия (всхлипывая): Я не могу завтра вернуться в школу, мне так стыдно!

Мама: Сделать тебе чай? Когда будешь готова, мы поговорим об этом.

Мама уважает потребность Оливии остаться в одиночестве и успокоиться. Такие мелочи, как налить ребенку чаю, это и проявление заботы – особенно если ребенок не хочет обниматься, – и способ выиграть время. Мамина цель здесь – свести драму к минимуму. Каким бы ужасным ни был этот инцидент, Оливии придется вернуться в школу, но мама благоразумно решила не упоминать об этом прямо сейчас.

Они входят в дом. Оливия садится за кухонный стол.

Оливия: Я пыталась защитить Рут от этих ужасных злых девчонок. Но все пошло совершенно не так. Теперь они опубликовали ужасные вещи о нас обеих в социальных сетях, с ужасными отфотошопленными фотками. Вся школа говорит о них, и все пересылают их друг другу.

Мама: Ох, мне так жаль. Неудивительно, что у тебя такой грустный и безумный вид. На твоем месте я бы тоже чувствовала себя потерянной. Социальные сети могут быть ужасным оружием. Из-за того, что кто-нибудь выдумывает что-то оскорбительное и публикует это, иногда начинаются серьезные проблемы. И ты была хорошей подругой для Рут. Готова поспорить, она оценила это.

Мама называет и признает чувства смущения, печали и гнева, которые испытывает Оливия. Она также признает и укрепляет доброту Оливии к Рут. Позже мама узнает, что Рут является объектом постоянных издевательств и насилия со стороны группы «дрянных девчонок», что родители Рут только что развелись и ей очень тяжело и что Оливия ее единственная подруга и близкий человек. В последующем обсуждении мама и Оливия поговорят о том, насколько важна защита и поддержка, которую Оливия предложила Рут, а также то, как получить от школы необходимую помощь и призвать администрацию пресечь издевательства.

Оливия: Но что же мне делать? Мне придется сменить школу. Завтра я ни за что не вернусь туда. Все знают о произошедшем. Я даже не думаю, что смогу заставить себя пройтись по коридору. Я знаю, что все будут смотреть на меня и на Рут и смеяться над нами. Я просто не могу вернуться. Не могу.

Мама: Ты так расстроена – я вижу это по твоему лицу. Трудно представить, что так много других детей читали этот ужасный пост. Что ты чувствуешь в теле? Ты выглядишь очень напряженной.

«Здесь и сейчас» события часто кажутся ошеломляющими, и вывод Оливии о том, что она не может вернуться в школу, представляется ей вполне уместным. Мама понимает, что в настоящий момент не время говорить об этом напрямую. Она подождет немного. Сейчас мама сосредоточена на том, чтобы признать чувства дочери и связать их с физическими ощущениями в ее теле.

Оливия: У меня все тело словно сжалось. И болит живот. В школе мне стало очень жарко, и мое сердце билось так быстро, что я боялась упасть в обморок.

Мама: Да, твое тело было в режиме «бей или беги». Это его способ сказать тебе, что ты в опасности. И ты выглядишь усталой, будто бы только что вернулась с битвы. Что ты об этом думаешь? Давай дадим тебе немного времени, чтобы успокоиться и расслабиться. Отвлекись от телефона на пару часов. Напиши Рут (или другой подруге, если хочешь) и предупреди ее, что на некоторое время ты будешь вне зоны доступа. Потом мы с тобой сядем и разберем варианты решения проблемы, хорошо? А теперь давай-ка я сделаю тебе горячую ванну с пеной и солью, эм?

Теперь, когда Оливия, кажется, немного успокоилась, мама предлагает ей отдохнуть и позже обсудить, как разрешить ситуацию. Пара лишних часов позволят Оливии прийти в себя и по-новому взглянуть на проблему, что поможет найти лучшее решение.

Они снова собираются после ужина.

Мама: Как ты себя чувствуешь?

Оливия: Измучена и как-то опустошена. Я не могу поверить в то, что эти девочки так поступили.

Мама начинает с того, что проверяет, как чувствует себя Оливия. Она не возобновит разговор, пока Оливия не придет в себя и они обе не успокоятся.

Мама: Это неудивительно, у тебя был такой тяжелый день. Итак, давай поговорим о том, как мы можем сделать школу безопасным местом для тебя, местом, где ты и Рут сможете учиться, ладить со своими друзьями и не подвергаться издевательствам. Давай проведем мозговой штурм.

Мама признает чувства Оливии. Затем она начинает процесс решения задач, формулируя цель: сделать школу безопасным местом для Оливии.

Оливия: Ну, я думаю, что один из способов – это перейти в новую школу, где никто не видел фотографий, где я якобы отрываюсь на вечеринке и пью! Или, может быть, я могла бы некоторое время не ходить в школу и затаиться.

Мама: Я записываю все идеи. Потом мы разберем их и выясним, что может сработать. (Мама записывает идею Оливии.)

Второй этап решения задач – мозговой штурм. На этом этапе все идеи заслуживают внимания, даже если родители никогда их не примут. Обратите внимание, что, хотя мама хотела бы закрыть эту тему пораньше, она воздерживается от прямого отказа от идеи Оливии просто уйти из школы. Она подождет, пока они запишут все идеи и смогут просмотреть их одну за другой.

Мама: Я несколько дней буду возить тебя в школу, чтобы тебе не пришлось ездить на школьном автобусе. (Записывает.) Я хочу, чтобы ты знала, что мне звонила заместитель директора. Она слышала о том, что произошло, и хотела сообщить нам, что школа не останется в стороне. На следующей неделе школа соберет родителей, чтобы поговорить о защите детей от нападений в социальных сетях. И они собираются сделать ретрит доброты.

Оливия: О боже! Это все только испортит. Все будут знать, что это из-за того, что случилось со мной и Рут!

Мама: Ты, должно быть, чувствуешь страх. (Выжидает несколько секунд.) Я обсудила этот вопрос с заместителем директора. Она хотела бы встретиться с нами до того, как они примут меры, чтобы убедиться, что вы с Рут чувствуете себя в безопасности в школе и что их дальнейшие действия не усугубят то, что с вами происходит.

Мама записывает «ретрит доброты» и «встреча с завучем».

Оливия вздыхает.

Технически это не мамины идеи, но они, скорее всего, будут реализованы, поэтому мама включает и их. Теперь, когда список составлен, пришло время просмотреть его и разобрать варианты.

Мама: Давай рассмотрим все идеи, которые у нас есть в нашем списке, и выберем лучшие из них.

Оливия: Ну, может быть, мне все-таки стоит затаиться хотя бы несколько дней?

Мама: Это не решение, дорогая. Кроме того, я никогда не видела, чтобы ты пропускала школу, а у тебя ведь скоро дебаты, не так ли?!

Оливия: Хорошо, но можешь возить меня в школу до конца недели?

Мама: Да, конечно.

Оливия: А нам обязательно встречаться с завучем?

Мама: Я не могу заставить тебя говорить с ней, но думаю, что это будет в твоих интересах. Для нее единственный способ узнать, что произошло, – это услышать все от тебя. Кстати, она сказала мне, что они заставили детей удалить эти посты о тебе. И я не знаю наверняка, потому что это конфиденциальная информация, но держу пари, что эти дети получили по заслугам за то, что натворили.

Оливия: Всего лишь несколько миллионов человек посмотрели это, пока они были в сети!

Мама: Ты все еще воспринимаешь это близко к сердцу, не так ли? (Выжидает несколько секунд.) Так что, похоже, я буду пару дней возить тебя в школу. И мы собираемся встретиться с завучем, чтобы вместе придумать, как можно сделать школу более безопасным местом.

Мама делает вывод по их короткому списку решений. Иногда важно их записывать, но часто достаточно просто повторить их вслух – особенно если решение относительно простое. Она устанавливает ограничения для Оливии, давая понять, что ей не разрешается пропускать школу.

Мама: Оливия, мы с твоим папой так тебя любим. Мы надеялись, что ничего подобного с тобой никогда не произойдет, что травля обойдет тебя стороной. И все же это произошло. Однако я рада, что ты смогла найти себе хороших друзей, которые никогда не причинят тебе вреда и теперь тоже. Тебе пришлось испытать на себе, какую боль причиняют предательство и издевательство, и я надеюсь, что это только поможет тебе стать сильнее и противостоять нападкам. А пока давай запланируем сеанс «заботы о себе» и сделаем себе педикюр или займемся йогой завтра после школы.

Оливия: Значит, мне все-таки придется идти в школу? (Она улыбается. Мама обнимает ее.)

Мама заканчивает на позитивной ноте, никак не отвечает на попытку дочери уговорить ее не возвращаться в школу и обязательно планирует некоторое «время заботы» для себя и Оливии.

Этой беседой мама показывает Оливии, что способна выслушать что-то действительно тяжелое и печальное, через что проходит дочь, при этом сохранить самообладание. Она на выходит из себя, а помогает Оливии определить свои чувства, принять их и разрешить проблему. Совместное решение задач может быть по-настоящему эффективным, особенно в беседах с подростками. Этот важный разговор подготовил почву для того, чтобы Оливия обратилась к маме в следующий раз, когда в ее жизни произойдет что-то неприятное.

Рассматривайте вышеприведенные примеры разговоров и примеры в последующих главах как подспорье для важных разговоров в вашей семье. У вас есть инструменты! Темы и ситуация, в которой вы оказались, возраст, личность, потребности, вопросы вашего ребенка могут отличаться от приведенных здесь примеров. Но навыки, которые вы набираете: инструменты эмоционального коучинга и структура бесед, которые я описала выше («Три вопроса» и «Правила»), – обеспечивают основу для ваших важных разговоров о мире, который кажется пугающим.

В следующих главах мы будем развивать эти основные навыки с помощью примеров бесед по каждой из главных проблем: насилие, климат, технологии, социальная справедливость и разделенное общество. Эти примеры бесед «в моменте» и запланированных бесед охватывают различные вопросы с детьми всех возрастов и разной степени воздействия страшных событий. Это не сценарии, которым стоит следовать слово в слово, а модели, которые дадут вам пищу для размышлений и возможность продумать собственные важные разговоры.

Дети задают нам много вопросов о сложном мире, в котором мы живем. Наша задача как родителей состоит не в том, чтобы быть опытными учителями в этих вопросах, а в том, чтобы помочь нашим детям эффективно ориентироваться в своих чувствах, чтобы мир не стал местом, которое давит на них, из которого стоит убегать. Важные беседы дают нашим детям возможность участвовать в жизни с открытостью и любопытством, а также вырасти в сострадательных, компетентных и уверенных в себе взрослых.

Глава 7

Разговоры о насилии

Насилие окружает нас повсюду? Может показаться, что это именно так, ведь мы снова и снова слышим о массовой стрельбе в общественном месте: в школе, в магазине, в торговом центре, в офисе. Такие инциденты не просто пугают нас – они меняют нашу повседневную жизнь так, как мы не могли себе и представить тридцать лет назад. Теперь мы беспокоимся о таких, раньше казавшихся обыденными, занятиях, как посещение концерта или парада. Мы привыкли проходить через металлодетекторы и снимать обувь и ремни в аэропортах. На самом деле родителей это задевает за живое, ведь мы видим, что даже наши самые маленькие дети учатся «укрываться на месте» и проходят через обучение безопасности в школах. Учитывая гиперосведомленность о насилии, которую все это может вызвать, вас может удивить то, что число преступлений с применением насилия в США фактически снизилось за последние десятилетия – более чем на 50 % с 1993 года, по данным ФБР, и на целых 71 %, по другим статистическим данным Министерства юстиции США.

Как может эта статистика насильственных преступлений настолько не соответствовать тому ужасу, который мы все испытываем перед ними? Отчасти нужно учитывать, где это происходит: место и относительная близость преступлений влияют на то, как мы их переживаем. Также стоит учитывать, кто их совершает. Риск возникновения опасности, угрожающей нашим детям, подрывает основное чувство безопасности. Подумать только, да как может оружие попасть в школу? Это безумие (им оно и должно быть!). Ни один ребенок не должен бояться ходить в школу и учиться из-за потенциальной угрозы его безопасности. Осознание того, что наши дети и другие уязвимые группы людей находятся в опасности, пугает. Как и то, что это может произойти в любом месте и в любой момент, что бы там ни говорила статистика. Неудивительно, что когда мы слышим о стрельбе и видим репортажи с места событий, это нас сильно ранит.

Возможно, нет ничего более страшного для родителей, чем мысль о том, что их ребенок в опасности, а они в это мгновение слишком далеко, чтобы защитить его. Находясь в плену этих темных видений, в этой главе, возможно, важнее, чем в любой другой, помнить, как эмоции искажают наше восприятие и ослепляют нас перед лицом фактов (даже обнадеживающих).

Мы уже не раз обращались к особенностям нашего восприятия: говорили о мыслях, которые порождаются нашими чувствами, и поведении, которое является следствием мыслей. Прежде чем говорить с детьми о стрельбе в школе или другом публичном насилии, вспомните об этом. Напомните себе, что риск столкнуться с насилием в конкретной школе невелик; из-за бесконечных новостей с экранов в наших карманах этот риск кажется выше. Напомните себе, что реальная вероятность того, что ваш ребенок столкнется с насилием в школе, ничтожна и школы остаются самыми безопасными местами для детей. Согласно статистике насилие в школах менее распространено, чем домашнее насилие. Напомните себе, что, даже если вы живете в городе с относительно высоким уровнем преступности, большинство преступлений происходят в определенных «горячих точках» и в узких социальных кругах (например, бандах).

В этой главе мы обсудим, как говорить с детьми и подростками о насилии в школе и в обществе с помощью навыков, которые вы приобрели. Мы рассмотрим разговоры об учениях по безопасности, а также о реальных угрозах или о насилии, о котором дети могут услышать, свидетелями которого могут стать, и о насилии, которое могут пережить сами.

Прежде чем мы перейдем к примерам бесед о насилии, уделите несколько минут размышлениям о том, как беседы о насилии могут повлиять на вас или вашего ребенка. Это поможет вам управлять собственными чувствами, пока вы обеспечиваете своего ребенка необходимыми инструментами, чтобы справиться с ними.

• Заинтересован ли я в беседе и как она может повлиять на разговор с моим ребенком? Из-за прошлого опыта насилия, перенесенного вами, вы можете придерживаться таких взглядов, которые могут повлиять на содержание разговоров, например если вы работаете в сфере контроля продаж оружия и контроля за его применением. Это тоже может сформировать вашу позицию.

• Имею ли я или кто-либо из моих близких связанный с насилием опыт? Опыт жертвы или свидетеля насилия в отношении кого-то близкого может иметь длительный травмирующий эффект.

• Как насчет моего партнера? Будем ли мы понимать друг друга при разговоре о насилии? Обсудите этот вопрос между собой независимо от того, имеет ли кто-либо из вас личную историю насилия или нет.

• Насколько насилие влияет непосредственно на нас? Если вы живете в городе или районе с уровнем преступности выше среднего или ваш ребенок учится в школе, где насилие является проблемой или где уже проводились учения по безопасности, эта беседа, вероятно, будет для вашего ребенка более напряженной и ощутимой, более реальной и, возможно, вызовет больше беспокойства.

• Что мой ребенок знает о насилии? Как сделать нашу беседу подходящей для его возраста?

• Что я могу сделать в этой беседе, чтобы помочь сыну или дочери меньше волноваться? Насколько подробно стоит обо всем рассказать? Какие инструменты я могу использовать, чтобы помочь ребенку справиться со своими сильными эмоциями?

Наша первая беседа о насилии сфокусирована на проблеме, которая находит отклик почти у каждого школьника и его семьи: оружие в школах.

Разговор 1

Что такое «стрельба в школе»?

#детскийсад #стрельбавшколе #насилиесприменениеморужия

София уже три недели ходит в детский сад. Накануне поступили сообщения о стрельбе в средней школе в другой части страны. Погибли трое детей. Когда на следующий день София выходит из школьного автобуса, она выглядит подавленной. Мама спрашивает, как прошел день. Она отвечает: «Хорошо», но не поднимает глаз.

⊘Красный свет

– Что случилось, милая? – спрашивает мама. Она видит, что пятилетняя София выглядит подавленной. Мама гадает: возможно, ей не удалось посидеть с подругой в автобусе, а возможно, учительница в школе ее отчитала.

София вздыхает:

– Мам, что такое «стрельба в школе»?

У мамы перехватывает дыхание. Она не ожидала, что ей придется так рано разбираться с этим вопросом.

– Что ты слышала? – спрашивает она резче, чем собиралась. Она чувствует, как внутри поднимается паника при мысли о том, что ей придется говорить с дочерью о чем-то, что она сама не может осмыслить, – об ужасе появления стрелка в школе.

София не поднимает головы.

– Ничего. Что можно поесть?

Мама вздыхает с облегчением. Может быть, София просто забудет об этом.

Но в ту ночь мама просыпается в два часа ночи и видит, что София стоит у ее кровати.

– Я не могу уснуть, мне приснился кошмар, – говорит она. – Это был взрослый человек в столовой. С пистолетом.

Что здесь пошло не так? К сожалению, дети не могут просто забыть о том, что их тревожит, о том, что они слышали или влияние чего испытывали на себе. Хотя нам бы очень хотелось, чтобы это было так. Обычно именно те события, которые вызывают в нас сильные эмоции, положительные или отрицательные, мы вспоминаем дольше и острее всего. И как только вы попытались замять потенциальную беседу, ее уже трудно воскресить: дети точно считывают эмоции своих родителей, поэтому они легко могут понять, когда тема вдруг заставляет их родителей чувствовать себя некомфортно. Это может еще больше усложнить обсуждение трудной темы во второй раз, и родителям придется потрудиться, чтобы вновь ее поднять.

Что, если бы мама, прежде чем ответить Софии, сделала глубокий вдох и…

⊗Зеленый свет

Она видит, что София выглядит подавленной. Мама гадает: возможно, ей не удалось посидеть с подругой в автобусе, или, возможно, в школе произошло что-то, что испортило ей настроение.

Мама: Что случилось, милая?

София (вздыхая): Мам, что такое «стрельба в школе»?

Мама ненадолго отворачивается от Софии и делает пару глубоких вдохов, чтобы дочь не заметила, как она изменилась в лице.

Мама застигнута врасплох, поэтому сначала она управляет своими собственными эмоциями. Вопрос маленькой дочери шокирует ее, но мать делает несколько глубоких вдохов и даже отворачивается, чтобы скрыть признаки беспокойства на лице. Это важно, потому что мама знает: если София увидит, что она расстроена, она может не решиться заговорить о стрельбе, боясь еще больше расстроить маму.

Мама: Я так рада, что ты спрашиваешь меня о том, что тебя волнует! От кого ты услышала эти слова?

София: Это сказал кто-то из третьеклассников, которые сидели сзади меня в автобусе, по дороге в школу. А потом, на перемене, один из них притворился, что у него есть пистолет, и сказал: «Пуф-пуф!» А потом, в автобусе по дороге домой, дети обсуждали, будет ли стрельба в нашей школе.

Мама внимательно выслушивает, что дочь рассказывает об услышанном. Когда она замечает, что София что-то недоговаривает, задает короткие вопросы, чтобы привлечь ее внимание. Таким образом, она сможет основывать свои ответы на том, что известно Софии, и не добавлять информации, которая может еще больше встревожить дочь или выйти за рамки ее понимания. Например, София, похоже, не слышала, что при обстреле погибли дети, поэтому мама не видит причин упоминать об этом.

Мама: Хм. И как ты себя чувствовала?

София некоторое время молчит. Мама дает ей время подумать.

София: Я не знаю, мама!

Мама: Я чувствую беспокойство в своем теле, когда слышу об оружии и стрельбе. У меня начинает болеть живот и лицо хмурится. С тобой такое когда-нибудь случалось? Я заметила, что ты смотрела вниз, когда выходила из школьного автобуса. Так бывает, когда тебя что-то беспокоит.

София кивает. Мама молчит пару минут. Она приготовила еду, и вместе они садятся за стол.

Мама: Ты спрашивала о том, что такое «стрельба в школе». Это когда рядом со школой или в школе стреляют из пистолета.

София: Зачем кому-то это делать?

Мама: Это хороший вопрос. Школы безопасны, и оружие в них запрещено. Что ты слышала о стрельбе в школе?

София: Они говорили, что старший мальчик взял пистолет и стрелял. Что он причинил боль многим детям. Это правда, мама?

Мама подходит к раковине и берет стакан воды, чтобы дать себе время подумать.

Мама: Это правда, несколько детей пострадали из-за того мальчика. Он вообще не должен был быть в школе, потому что бросил ее в прошлом году.

София: Как же так, мама?

Мама: Ну, на этот вопрос трудно ответить, но я постараюсь. Почти все люди в детском возрасте узнаю́т, что злиться – нормально, а причинять людям боль – плохо. Но некоторые люди не способны это понять или же они не умеют управлять своими сильными пугающими чувствами. И иногда из-за этого они причиняют боль другим. Когда ты была очень маленькой и злилась, ты дралась, не так ли? Но когда кто-то злится и не умеет справляться со своими сильными чувствами и при этом у него есть пистолет, он может выстрелить из этого пистолета и сильно ранить людей. Оружие очень опасно.

София: Ты знаешь такого человека?

Мама: Нет, не знаю. Мы вряд ли встретим кого-то подобного, потому что, к счастью, большинство людей в детстве учатся управлять сильными чувствами и детям не разрешается иметь оружие.

София: Как ты думаешь, кто-нибудь может прийти в мою школу и стрелять в меня?

Мама (крепко обнимая Софию): Нет, не думаю. Но, услышав такие новости, многие дети боятся, что им причинят боль. Им страшно об этом слышать! Моя задача, как твоей мамы, – помогать тебе чувствовать себя в безопасности, даже когда тебе страшно. Так что я очень рада, что ты рассказала мне об этом. Твоя школа – безопасное место, и твой директор, все учителя и другие сотрудники заботятся о том, чтобы оно оставалось таким. Может быть, они будут говорить с детьми о безопасности в школе так же, как мы говорим о безопасности дома, например когда проводим учения по пожарной безопасности.

Выслушав Софию, мама помогает ей распознать свои эмоции. Поначалу дочь либо не может обозначить свои чувства, либо не хочет, поэтому мама помогает ей, рассказывая, что она бы чувствовала в такой же ситуации. Мама не говорит Софии, что она должна чувствовать, но спрашивает, чувствует ли она что-то похожее. Когда дочь кивает, мама признает ее опасения, обращая на них внимание и признавая их: фраза «это страшно» подтверждает обоснованность страха Софии, в то время как слова «многие дети беспокоятся об этом» создают контекст и одновременно успокаивают. Мама также могла бы признать страх дочери, рассказав о своем собственном детском страхе перед пистолетами или упомянув, что многие люди боятся пистолетов, потому что пистолеты – это опасное оружие.

Обратите внимание, чего мама не сделала: она не обещала и не пыталась успокоить Софию, говоря ей, что стрельбы никогда не будет. Конечно, ни один родитель не может дать такую гарантию. Но существуют способы придать ребенку уверенность в собственной защищенности, как это делает здесь мама Софии.

София: Хорошо. Могу я теперь выйти и поиграть?

Мама: Конечно, милая. Я так рада, что ты рассказала мне о своих тревогах. И, пожалуйста, говори мне об этом каждый раз, когда тебя что-то беспокоит.

В этом сценарии нет необходимости устанавливать ограничения или решать задачи. София не просила остаться дома после школы и не выражала страха перед поездкой на автобусе, а мама не видит необходимости в плане, который бы помог Софии почувствовать себя лучше. Впрочем, это может измениться, если мысли о стрельбе в школе станут для Софии постоянной проблемой, например если она будет часто упоминать о ней или если ее будут мучить кошмары. Беседа заканчивается на позитивной ноте: София просит выйти поиграть, показывая, что разговор окончен, и она чувствует себя достаточно хорошо, чтобы играть. Мама напоминает ей, что она рада, что София поделилась своими тревогами и что ей следует делать это и дальше.

Разговор 2

Насилие в синагоге

#начальнаяшкола #насилиесприменениеморужия #нетерпимость #религия

Восьмилетний Ноа и его мама живут в пригороде с небольшим еврейским населением. Их местная синагога недавно стала мишенью двух антисемитских инцидентов. Сначала на кладбище появились свастика и слова: «Евреи нас не заменят». Во втором случае мужчина, размахивающий пистолетом, был задержан возле здания синагоги охранником, которого недавно наняли для защиты общины во время молитвенных служб. Нападения поразили всю общину и очень обеспокоили маму Ноа, Рейчел, которая регулярно водит своих детей в синагогу. Рейчел не знает, как обсуждать эти инциденты с Ноа. И это, вместе с ее беспокойством за безопасность своих детей, вынуждает ее ходить в синагогу без детей. Однако однажды вечером за ужином Ноа спрашивает, опасно ли в шуле (синагога на идише).

⊗Зеленый свет

Мама: Почему ты спрашиваешь об этом, Ноа?

Ноа: Ну, в школе Эван говорил что-то о человеке, который хотел убить евреев и пришел в шул с пистолетом. И ты уже давно не водила нас туда.

Мама: М-м-м (делает глубокий вдох). Боже. Что ты почувствовал, когда Эван сказал это?

Мама ошеломлена тем, что сказал Ноа. Она не ожидала, что он узнает о произошедшем. Ноа – единственный ребенок-еврей в классе, поэтому она сомневалась, что другие дети будут обсуждать эти инциденты. Она делает глубокий вдох, а затем собирает больше информации.

Ноа: Сначала я подумал, что он все выдумывает, и начал смеяться, потому что он тот еще врунишка. Но потом учительница сказала, что это правда, и я действительно испугался. Я спросил учительницу, что случилось, но она сказала, чтобы я спросил у тебя.

Мама: И что ты при этом почувствовал?

Ноа: Мне было нехорошо. В животе странное чувство. Я хотел позвонить тебе, но у нас была середина урока. Я подумал, что стоит сходить к медсестре, но постеснялся отпроситься.

Ноа способен определять свои чувства и связанные с ними телесные ощущения. Если бы он этого не умел, маме пришлось бы помочь ему, подсказав или поделившись тем, что она почувствовала бы в такой ситуации.

Мама: Наверное, это было ужасно. Я горжусь тобой за то, что ты понял свои чувства, а также смог справиться с ними. Мне жаль, что твоя учительница не смогла рассказать об этом. Думаю, она хотела убедиться, что мы с тобой поговорили, поэтому я рада, что ты упомянул об этом.

Мама признает и чувства Ноа, и его добровольный рассказ о произошедшем.

Ноа: Мам, расскажи, что случилось.

Мама: Кое-что произошло в синагоге, но никто не пострадал. Там был мужчина с пистолетом. Он что-то прокричал, и охранник вызвал полицию. Они пришли и забрали его. Этот человек не стрелял из пистолета и никому не причинил вреда.

Мама объясняет коротко и по существу. Она не хочет сообщать Ноа ненужные подробности, например что этот человек выкрикивал антиеврейские оскорбления или что он угрожал убить всех в общине. Она считает, что Ноа рассказал бы ей об этих подробностях, если бы слышал о них.

Ноа: Почему тот человек сделал это?

Мама: Я не уверена. Может быть, он был зол из-за чего-то и выразил свой гнев, размахивая пистолетом, вместо того чтобы должным образом справиться со своим гневом. Может быть, он был болен и не понимал, что делает. Я думаю, это страшно, когда у кого-то есть пистолет, и нам кажется, что он может его использовать. Что ты чувствуешь, когда тебе страшно, Ноа?

Мама не собирается рассказывать об антисемитизме, особенно когда нападают на евреев, потому что считает, что ее сын слишком мал для таких бесед. Если он об этом заговорит, тогда она ему объяснит, но это будет отдельный разговор. По этой причине она также не упоминает о вандализме на кладбище. (Для обсуждения антисемитизма с ребенком более старшего возраста смотрите страницу 351.)

Ноа: Я же говорил! У меня в животе порхают бабочки. Иногда меня даже трясет. Меня начало трясти в школе, когда учительница сказала, что история о человеке с пистолетом – это правда. А потом я подумал, что, может быть, в нашей синагоге могли застрелить людей.

Мама (кивает): У меня тоже бывают бабочки и дрожь, когда я боюсь, Ноа. И это было страшное событие.

Ноа: Так вот почему ты нас больше туда не водишь? Это небезопасно?

Мама: В эту субботу мы пойдем в синагогу. Несмотря на плохие события, синагога все еще безопасна для нас. Все наши друзья собрались там вместе, чтобы выяснить, как мы можем убедиться, что она остается безопасной. У нас есть охранник, который проверяет всех приходящих, чтобы убедиться, что ни у кого нет оружия. Вот что помешало этому человеку войти.

Мама очень встревожена этим разговором; она все еще обдумывает собственные опасения по поводу безопасности синагоги. Ей нужно действовать осторожно, чтобы не заразить Ноа своими страхами, поэтому она не рассказывает ему о том, почему они туда не ходили. Ее страх – основная причина того, что она не брала с собой Ноа. Тем не менее она пообещала сыну, что они скоро вернутся в синагогу. После этого разговора мама позвонит раввину и поделится с ним своими страхами. Она также попросит его помочь ей поговорить с Ноа об антисемитском насилии, когда он станет старше.

Разговор 3

Украденная кроссовка

#начальнаяшкола #хулиган #кража

Мама десятилетнего Рафаэля купила ему на Рождество новые кроссовки. Он с восторгом представляет, как будет носить их в школе, когда начнется новый семестр. Но в первую же неделю в школе Джейсон, ученик старшего возраста, подстерегает Рафаэля у туалета и требует его кроссовки, показывая ему мастихин[17] и угрожая ударить им мальчика, если тот не подчинится. В ужасе Рафаэль снимает кроссовки и отдает их мальчику, который, в свою очередь, бросает Рафаэлю свои старые кроссовки. Рафаэль выбегает из уборной и возвращается в класс. Его друг Джек замечает, что Рафаэль очень бледен, и спрашивает, в чем дело. Когда Рафаэль описывает мальчика, который взял его кроссовки, Джек приходит в волнение и объясняет, что все боятся Джейсона.

– Ты хочешь вернуть свои кроссовки? – спрашивает Джек. – Пойдем, поговорим с Джулианом.

Джулиан – единственный человек, который может противостоять Джейсону. Джулиан говорит, что он может вернуть кроссовки Рафаэля, но для этого Рафаэль должен сделать что-то взамен – «услуга за услугу». Джулиан не сообщает Рафаэлю, что это будет за услуга; мальчик говорит, что Рафаэль узнает это «позже».

В тот вечер дома мама и Рафаэль разговаривают о его дне. Рафаэль говорит, что ему нехорошо и он думает, что не сможет завтра пойти в школу. Мама ощупывает его лоб, но не чувствует у него температуры и не видит никаких других признаков болезни. Ей интересно знать, что происходит в школе.

⊗Зеленый свет

Мама: Рафаэль, в школе все в порядке? Как прошел твой день?

Рафаэль: Хорошо, но я потерял свои кроссовки.

Мама: Те новые, которые ты только что получил на Рождество? Как это произошло?

Рафаэль что-то бормочет.

Мама: Я не понимаю, как кроссовки могут потеряться в школе. Ты ходил без обуви?

Рафаэль: Мам, я не хочу об этом говорить.

Мама (понимая, что что-то происходит): Похоже, сегодня в школе с тобой произошло что-то плохое. Нам не обязательно говорить об этом сейчас, но, пожалуйста, пообещай мне, что мы поговорим позднее. После ужина?

Мама видит, что Рафаэль взволнован, и хочет дать ему немного времени подготовиться к тому, что, как он теперь понимает, является неизбежным разговором. Когда они убирают со стола остатки ужина, мама решает подойти к этому вопросу с другой стороны.

Мама: Иногда школа может вызывать большой стресс.

Рафаэль вздыхает.

Мама: Я думаю, что, возможно, кто-то взял твои кроссовки. И что ты беспокоишься, что, вероятно, не сможешь вернуть их? Или, может быть, это обернется чем-то похуже?

Рафаэль кивает.

Мама понимает, что Рафаэль не собирается рассказывать ей все начистоту, но она может догадаться, что произошло.

Мама: Кто-нибудь еще знает, что случилось?

Рафаэль: Мой друг Джек. Он сказал мне, что я смогу вернуть их, но это возможно, только если я что-то сделаю для Джулиана.

Мама: Ох, Рафаэль, похоже, у тебя был очень тревожный и напряженный день!

Теперь, когда ее опасения подтвердились, мама сосредотачивается на том, чтобы помочь Рафаэлю определить свои эмоции и признать их.

Рафаэль отворачивается. Мама видит, как поднимаются его плечи.

Мама: Мальчик, который забрал твои кроссовки, – Джейсон? Он угрожал тебе?

Рафаэль кивает.

Мама: Когда это случилось?

Рафаэль: Когда я пошел в туалет во время перемены.

Мама: Я бы так испугалась, если бы это случилось со мной! Как ты себя чувствовал?

Рафаэль: Я очень испугался. Кажется, я не дышал. Я чувствовал, как колотится мое сердце. У того мальчика был ножик, ну, тот, который нужен, чтобы цвета смешивать. Он сказал, что ударит меня, если я не отдам ему мои кроссовки. Я просто снял их и отдал ему. Я чувствовал себя таким трусом!

Мама: Неудивительно, что ты был в ужасе! Думаю, ты чувствовал себя трусом, потому что считал, что должен дать ему отпор? Но я так рада, что ты отдал ему кроссовки. Как я рада! (Мама подходит и обнимает Рафаэля.) Что, если бы ты сопротивлялся? Возможно, тебя бы здесь сейчас не было. А что, если этот мальчик действительно бы ударил тебя ножом?

Мама признает страх Рафаэля, но в то же время одобряет и признает его решение не давать отпор.

Рафаэль (всхлипывая): Я не знаю, что делать. Я боюсь идти завтра в школу. И должен ли я выполнять желание Джулиана?

Мама: Да, тут есть, о чем подумать, – особенно учитывая, какое жуткое событие ты пережил. Давай сначала прогуляемся или посмотрим телевизор, а потом поговорим о завтрашнем дне? Я думаю, нам обоим нужно сделать несколько глубоких вдохов и заняться чем-нибудь расслабляющим.

Мама решает, что они должны сделать еще один перерыв. Это тяжело для них обоих. Рафаэль и мама смотрят свое любимое телешоу. После этого мама готовит Рафаэлю еду и напиток перед сном.

Мама: Страшно, когда что-то подобное происходит в школе, которая должна быть безопасным и комфортным для учебы местом.

Рафаэль (кивает): Мне просто нужно понять, что делать. Я очень боюсь идти завтра в школу.

Мама: Еще бы! Я бы чувствовала то же самое, если бы подобное произошло со мной. Давай вместе подумаем, как помочь тебе чувствовать себя в безопасности в школе. Давай проведем мозговой штурм. Любая идея хороша, так что просто скажи мне все, что, по твоему мнению, может помочь.

Мама вводит в беседу решение задач, зная, однако, что ей, возможно, придется действовать независимо от того, чего хочет Рафаэль.

Рафаэль: Джек сказал, что я должен делать все, что хочет Джулиан, и тогда он вернет мои кроссовки.

Мама (записывая его слова): Я хотела бы узнать, как школа может нам помочь. Этот мальчик, Джейсон, украл твои кроссовки посреди учебного дня!

Рафаэль: Мама! Нет! Мне будет только хуже, если ты расскажешь об этом в школе! Было бы лучше, если бы я мог просто бросить школу и пойти в новую… или остаться дома.

Мама: Помни, мы проводим мозговой штурм. Мы запишем твои идеи, а потом все просмотрим. Еще один вариант: просто скажи этим ребятам, что тебе наплевать на твои кроссовки, так что тебе не придется связываться с Джулианом и выполнять его требования.

Рафаэль: Может быть, мы могли бы украсть у Джейсона мои кроссовки. Джек знает ребят, которые знают Джейсона.

Мама: Хорошо, у нас есть несколько идей. Давай пройдемся по ним. Каковы плюсы и минусы кражи твоих кроссовок? И заставит ли это тебя чувствовать себя в большей безопасности в школе?

Рафаэль: Наверное, нет. Зато я верну кроссовки.

Мама: Давай поговорим о том, чтобы сообщить об этом кому-нибудь из школы. Я знаю, это вызывает у тебя страх, потому что ты боишься, что парню, который украл твои кроссовки, устроят взбучку, а он потом отомстит тебе. Какие плюсы в общении с администрацией школы?

Рафаэль: Я могу вернуть свои кроссовки.

Мама: Да, и еще это работа взрослых в школе – обеспечивать твою безопасность, пока ты там. Я знаю, что они пытаются это делать, и я предполагаю, что они действительно хотели бы знать, что в школе есть дети, которые запугивают других и угрожают им.

Рафаэль: Пожалуйста, мама, я не хочу, чтобы потом они на мне отыгрывались!

Мама: Я понимаю. Страшно подумать, что этот мальчик или его приятели могут причинить тебе еще бóльшую боль, если узнают, что ты на них донес. С другой стороны, это полный триумф для хулиганов – когда люди держат в секрете их плохие поступки, – потому что они могут продолжать преследовать других детей и никто об этом не узнает. И в школе станет еще больше детей, которые будут испуганно молчать, пока хулиганы совершают новые и новые преступления.

Рафаэль: Мама, ты не понимаешь, как это работает!

Мама: Думаю, я понимаю. Я также понимаю, почему ты так напуган. Эти дети опасны.

Рафаэль: Да.

Мама: Хорошо, Рафаэль, как насчет следующего? Не соглашайся на предложение Джулиана вернуть тебе кроссовки. Ты не хочешь быть в долгу перед кем-то, особенно если не знаешь, что тебе прикажут сделать взамен. В общем, никаких «услуга за услугу». Я буду выполнять свой материнский долг и тайно поговорю с администрацией школы. Я не стану втягивать тебя в это дело, если ты сам не захочешь. Но хочу, чтобы руководство школы знало, что происходит. Думаю, ты не единственная жертва Джейсона. В вашей школе есть завуч по дисциплине, и я уверена, что она имеет некоторое представление о происходящем. Завтра я позвоню завучу и начну оттуда.

Мама запустила процесс решения задач в эту сторону.

Рафаэль: Хорошо. Думаю, у меня нет особого выбора, не так ли?

Мама (улыбаясь): Ты правильно понял! Моя работа – помочь тебе быть в безопасности и чувствовать себя в безопасности, поэтому я сделаю для тебя все, что в моих силах. Твоя работа – учиться, а ты не сможешь учиться, если будешь чувствовать какую-либо угрозу. (Обнимает Рафаэля.)

Чему в этом примере мама научила Рафаэля? Во-первых, что она всегда будет защищать его, а во-вторых, что его безопасность представляет собой цель их совместного решения задач. Ее работа (а также работа учителей и администрации школы) заключается в том, чтобы обеспечить безопасность Рафаэля. Если это означает, что она должна действовать самостоятельно, она сделает это.

Разговор 4

Ребенка отправили домой раньше из-за угрозы стрельбы в школе

#средняяшкола #стрельбавшколе #ученияпобезопасности #насилиесприменениеморужия #правоохранительныеорганы

Чем ближе насилие к нам и нашему дому, тем больше оно пугает и детей, и нас. А угрозы детской безопасности в школах будут восприняты особенно болезненно.

Грейс учится в шестом классе средней школы в пригороде. Однажды утром ее родители получают текстовое и голосовое сообщение от районной системы оповещения: детей отправляют домой раньше из-за потенциальной угрозы.

Элли, мама Грейс, звонит дочке, чтобы узнать, что случилось. Задыхаясь, Грейс говорит, что с ней все в порядке. По ее словам, ничего не произошло, но рано утром в школьном автобусе один ученик увидел, как другой ученик написал в социальных сетях о стрельбе в школе. Увидевший это ученик рассказал об этом своему учителю, а тот передал директору средней школы. Восьмиклассник, разместивший сообщение, вскоре покинул здание вместе с полицией, которая рекомендовала отпустить всех учеников, пока они определяют степень угрозы.

Мама и папа завалены работой. Грейс говорит, что она дома и в порядке, и мама обещает вернуться как можно скорее. Позднее Грейс перезванивает несколько раз, но мама на совещаниях и не может говорить. Вместо этого она пишет: «Ты в порядке?»

«Да, но немного испугалась», – приходит сообщение от Грейс. Когда мама возвращается домой, дочь сидит у себя в комнате и смотрит телевизор. Она не хочет разговаривать. Когда она присоединяется к своим родителям и пятнадцатилетнему брату Кристоферу за ужином, Грейс рассказывает им, что произошло.

⊗Зеленый свет

Кристофер: Круто!

Папа: Что? Это не шутка. Это серьезная и тревожная ситуация.

Грейс: Да. Мы были в ужасе. Учителям пришлось останавливать людей в дверях. Люди говорили, что в школе заложена бомба. Никто не знал, что происходит.

Папа: Как ты себя чувствовала?

Грейс: Я думала, меня стошнит.

Кристофер (ухмыляясь): Трусиха!

Папа: Серьезно?! (Папа чувствует, что начинает злиться. Он встает из-за стола под предлогом того, что хочет взять кувшин с водой, и делает несколько глубоких вдохов.)

Уход помогает папе не уделять Кристоферу больше внимания и не реагировать импульсивно на его провокационный комментарий. Глубокие вдохи помогают ему успокоиться и вспомнить: он здесь, чтобы выслушать Грейс.

Мама: Расскажи нам больше о произошедшем, с кем ты была и что чувствовала.

Грейс: Ну, по четвергам у нас всегда классный урок идет первым[18], но прямо перед вторым уроком было объявлено, что учителя должны проверить свои телефоны, и когда мисс Моралес проверила свой, она побледнела и сказала, что нас отпускают по домам. Все начали радоваться, но потом кто-то спросил ее почему, и она сказала, что были угрозы в адрес школы. Кто-то спросил: «Какие угрозы?» – но она ответила, что это все, что она может сказать и что за нами едут автобусы.

Вот тогда-то дети и начали сходить с ума. Мисс Моралес сказала, что нам нужно спокойно сидеть за партами. Потом она сказала, что ей велели запереть дверь и что мы должны спрятаться под партами, если услышим что-нибудь необычное, например звуки, напоминающие стрельбу. Вот тогда-то меня и начало тошнить. Мне действительно казалось, что меня сейчас вырвет. Некоторые ребята держались за руки. Я представила, как ребенок стреляет в дверь. Нам не разрешалось пользоваться телефонами, иначе все переписывались бы или звонили родителям и друзьям. Так что мы просто тихо сидели в течение очень долгого времени. Мисс Моралес говорила нам, что все будет хорошо и что это, вероятно, просто учения, и полиция, скорее всего, уже в школе, но мы видели, что она тоже напугана.

Мама: Похоже, сегодня утром ты пережила нечто ужасное, Грейс. Страшно представить, как кто-то входит и стреляет в детей.

Мама сама в ужасе. Она понимает, что лучшее, что она может сделать прямо сейчас, – это показать Грейс, что она слушает, повторив ее слова и признав ее страхи.

Грейс (плача): Мое тело было как желе. Меня трясло, я вдруг стала плохо видеть. Дженис сидела рядом со мной, и ей пришлось напомнить мне, чтобы я дышала. Я вся вспотела. Это было очень страшно. Я все думала: а что, если кто-нибудь выстрелит в нас и я умру, ни с кем не попрощавшись! И вспоминала все то, что хотела сделать и не успела. Я так переживала о танцах для восьмых классов в эти выходные. И подумала: «Теперь я никогда туда не пойду!»

Мама понимает, что не только Грейс трудно в этот момент рассказывать о произошедшем, но и им с папой трудно слушать. Даже Кристофер немного побледнел. Мама обнимает Грейс.

Мама: Давайте просто немного посидим вместе, сделаем несколько глубоких вдохов, почувствуем, как наши ноги упираются в пол. Потом осмотримся, заметим пять вещей вокруг нас и прислушаемся к внешним звукам.

Кристофер на мгновение открывает рот, чтобы возразить, но быстрый взгляд мамы заставляет его присоединиться к дыхательным упражнениям. На минуту все замолкают. Папа подходит к Грейс, чтобы обнять ее.

Папа: Грейс, я так рад, что ты смогла рассказать нам все это, хотя тебе было тяжело это вспоминать. Очень важно рассказывать о своем тяжелом опыте близким, и мы гордимся, что ты это сделала. Это такой страшный опыт. Я думаю, это одна из самых ужасных вещей – не знать, что произойдет. Из-за неизвестности на ум приходят самые жуткие сценарии развития событий. Все обошлось, но вы успели очень напугаться, предполагая, что может случиться.

Папа признает опыт Грейс и предлагает идею о власти нашего разума над нами, когда мы можем представлять себе ужасные вещи.

Грейс: Да. И все то, о чем мы с друзьями думали, на самом деле происходило с другими детьми, в других школах.

Папа: К сожалению, это правда. По телевизору ты видела детей, выходящих из школы в длинных очередях после того, как стрелок ворвался к ним, поэтому легко представить, что подобное может произойти и здесь. Уверен, что почти у каждого в голове мелькнет такая мысль, когда случится что-то похожее: например, учения или даже тренировки.

Папа признает страшные мысли, описанные Грейс («Почти все так думают»), поэтому Грейс знает, что она не одинока в своих страхах и они совершено нормальны.

Мама: Но на самом деле случаи стрельбы в школах очень редки. Во всей стране больше ста тысяч школ, и всего в нескольких из них стреляли. Так что реальные шансы на то, что произойдет что-то ужасное, очень и очень малы. Конечно, это не мешает нам беспокоиться. А у страха глаза велики, как ты сама поняла сегодня утром, Грейс.

Мама мягко намекает на то, что страх Грейс, каким бы реальным он ни был, может быть намного больше, чем реальный риск, с которым она столкнулась. Сейчас ее цель – помочь Грейс понять, что наши мысли и опасения влияют на наши чувства, и, зная это, можно попытаться по-разному сформулировать свой опыт.

Грейс: Да, я думала, что мы все точно умрем. Я просто не могла думать ни о чем другом.

Папа: Ну, думаю, мы сможем поработать над этим. Мы попытаемся выяснить, как воспринимать такие ситуации по-другому. Надеюсь, такого больше не повторится. Но завтра тебе нужно снова идти в школу, так что давай подумаем, как свести волнения к минимуму.

Грейс: Боже. Я действительно не могу думать об этом прямо сейчас.

Папа переходит к решению задач – это следующий шаг для Грейс, но она все еще слишком погружена в свои бурлящие эмоции, чтобы последовать за ним. Чувствуя это, они соглашаются отложить решение задачи. Это даст Грейс (и ее родителям) немного времени и позволит отойти от сильных эмоций. Они решают снова собраться вечером, чтобы обсудить, что позволит Грейс чувствовать себя лучше, когда она вернется в школу. Когда наконец приходит сообщение о том, что школа снова работает, Грейс сама начинает разговор.

Грейс: Мам, можно я возьму выходной завтра? Эмили говорит, что ее мама будет дома и мы все можем прийти к ней в гости. Я очень боюсь возвращаться.

Мама приглашает Грейс к разговору, и папа присоединяется к ним. Мама объясняет, что завтра Грейс должна вернуться в школу.

Мама: У тебя был действительно страшный опыт, милая. И мы с папой знаем, как тебе страшно завтра возвращаться в школу. Но если ты не вернешься завтра, тебе будет еще сложнее вернуться послезавтра. Каждый пропущенный день ты сперва будешь чувствовать облегчение; но затем понимание, что тебе однажды придется вернуться, заставит тебя еще сильнее беспокоиться, и ты еще больше не захочешь ходить в школу. Вот почему мы твердо настроены отправить тебя в школу завтра. Давай обсудим, как тебе чувствовать себя в полной безопасности, пока ты будешь там находиться. Что поможет тебе чувствовать себя в безопасности? Давай проведем мозговой штурм.

Мама дает Грейс понять, что страх только усиливается, если убегать от проблем, и лучший способ справиться со страхом – это встретиться лицом к лицу с его причиной; в этом случае вернуться завтра в школу.

Грейс: Тебе придется отвезти меня в школу на машине. Я не смогу сесть в автобус. Все дети будут говорить об оружии и стрельбе.

Мама записывает на листе бумаги: «Завтра я отвожу Грейс в школу».

Папа: Как насчет того, чтобы на время отменить правило «Никакого телефона в школе», чтобы ты писала нам во время перерыва? Или мы сами будем тебе звонить, если хочешь.

Мама: Еще можно обратиться к школьному психологу, чтобы поговорить о произошедшем. Ты можешь даже взять на эту встречу своих друзей. А мы с папой пойдем на родительское собрание, которое школьная администрация и психологи назначили на завтрашний вечер.

Грейс: Я могла бы принести свой мяч-антистресс в рюкзаке. Он помогает, когда я начинаю паниковать. И вы могли бы сказать медсестре, что мне нездоровится, чтобы я могла в случае чего выйти из класса, чтобы успокоиться.

Они рассматривают варианты. Грейс снова просит разрешения остаться дома, и мама с папой снова говорят: «Нет». Мама предлагает вариант договориться с мамой Эмили, чтобы Грейс присоединилась к ребятам у них дома после занятий.

Мама устанавливает четкие ограничения. Пропуск занятий не обсуждается.

План такой: папа отвезет Грейс в школу и будет на парковке ждать от нее сигнала, что она в классе с учителем. Грейс созвонится с мамой или папой в обеденное время, и мама заберет ее из школы – но только в первый день после возвращения. Грейс возьмет с собой свой мяч-антистресс и будет практиковать технику глубокого дыхания, если ей станет совсем страшно и тревожно. Она сходит к медсестре, если почувствует слишком сильное напряжение и не сможет с ним справиться. Поскольку она не уверена, что хочет идти к школьному психологу, они вычеркивают этот пункт из окончательного плана – во всяком случае, на завтра. Следующий вечер будет напряженным, потому что у Грейс запланирована тренировка по футболу, но по дороге домой они с мамой и папой планируют поговорить.

Во время обсуждения предложенных идей Грейс и ее родители отказываются от некоторых вариантов (пропуск школы, встреча со школьным психологом), корректируют другие (поездки в школу и из школы на машине, но только в первый день; день в доме Эмили после занятий), а остальные включают в план без изменений (мяч-антистресс и телефон в школе). Они также договариваются, что обсудят прошедший день и созданный ими план, чтобы подправить его, если это будет нужно. Например, если завтрашний день у Грейс будет трудным, а другие дети решат сходить к школьному психологу, то девочка к ним присоединится.

Когда мама забирает Грейс с футбола, они обсуждают прошедший день. Девочка говорит, что на входе в школу и по дороге к классу было очень страшно, но она справилась со своими чувствами, глубоко дыша и напоминая себе, что случившееся не повторится. Разговор с папой за обедом очень помог, как и поездка в школу и из школы с родителями, но теперь Грейс считает, что готова вернуться в автобус. План школьных танцев только разрабатывается, и по дороге в школу она хочет обсудить все приготовления с друзьями!

Разговор 5

Давай убей себя

#суицид #травля #старшаяшкола #интернет

Акты стрельбы в школах вызывают большое волнение в нашем обществе. Но есть и другие формы насилия, которые дети проявляют по отношению друг к другу. Времена меняются, и насилие становится все более изощренным и коварным. Травля, в частности, находит благодатную почву не только в школе или других объединениях, но и через интернет: в мессенджерах, соцсетях и на разных форумах.

Лилиан, девятиклассница, адаптируется к старшей школе. Отец воспитывает ее в одиночку. Лилиан состоит в команде чирлидеров. На одном из матчей девочка знакомится с парнем из футбольной команды, Нейтом, и через какое-то время подростки начинают встречаться. Папа Лилиан хочет познакомиться с ее первым парнем, но Нейт раз за разом отказывается. Парочка много времени проводит в парке, в компании друзей Нейта. В один из таких дней Лилиан застает мальчишек столпившимися вокруг Нейта и его телефона. Из любопытства она заглядывает Нейту через плечо и видит на экране телефона фотографию мальчика, на которого недавно напали, а снизу сообщение: «Ты следующий». Лилиан спрашивает, что случилось, но друзья Нейта говорят, что это ее не касается. На другой день в парке она снова наблюдает, как Нейт и его друзья переписываются и злобно смеются. На этот раз она видит следующее:

«Ты червь возвращайся в землю, умри червь!!!!»

Через пару дней она видит еще одно сообщение:

«используй нож правильно ты недостоин жизни»[19]

Лилиан прямо спрашивает Нейта о том, что происходит. Нейт объясняет: он и его друзья поссорились с «реально подлым парнем», Джейкобом, из-за которого его друг Гэвин «попал в неприятности в школе». Мальчики «шутят» над Джейкобом, чтобы проучить его.

– Что такого сделал Джейкоб? – спрашивает Лилиан. Нейт говорит, что он подал против Гэвина заявление об издевательствах. Говорит: «Значит, сейчас он получает по заслугам».

Лилиан встревожена увиденным и услышанным. Она видит ту сторону Нейта, которая раньше не проявлялась, и эта сторона ей не нравится. А еще она боится за мальчика, которого никогда не видела, Джейкоба. И она беспокоится, что Нейт попадет в беду из-за того, что он и его друзья делают с Джейкобом. Но девочка не знает, как поступить. Папа уже предвзято относится к ее парню, потому что тот не хочет знакомиться с ним, поэтому Лилиан не хочет ничего рассказывать дома. Она также не понимает, что может довериться своим подругам и поделиться с ними своими тревогами. Она просто не чувствует с ними близости и боится, что из-за ее откровенности у Нейта возникнут проблемы.

Дома папа замечает, что Лилиан выглядит расстроенной, отстраненной и обеспокоенной. Когда он спрашивает, как прошел ее день в школе и что ее тревожит, девочка отказывается это обсуждать. Однажды во время ужина папа решает быть более настойчивым.

⊘Красный свет

Папа: Лилиан, что случилось?

Лилиан: Ничего, папа.

Папа: Не говори мне свои «ничего». Я прекрасно вижу, что что-то не так. За всю неделю ты мне едва ли три слова сказала. У тебя что-то случилось с этим твоим парнем?

Лилиан (начинает плакать): Пап, оставь меня в покое!

Лилиан выбегает, идет в свою комнату и хлопает дверью.

Папа сбит с толку. Он попытался выразить сочувствие, но вместо этого довел дочку до слез и не понимал, чем вызваны эти слезы и что делать дальше. Он обдумывает этот разговор с Лилиан и решает извиниться. Стоя за дверью, он слышит, как девочка плачет, и стучит, прося разрешения войти. Он садится на край ее кровати, делает глубокий вздох и пробует снова.

⊗Зеленый свет

Папа: Лилиан, прости, мои слова прозвучали так, будто бы я обвиняю тебя в чем-то. Я не хотел сказать ничего плохого о твоем парне или о твоих отношениях. Я просто беспокоюсь за тебя. Ты выглядишь такой… растерянной, грустной, я даже не знаю, как сказать. И я люблю тебя. У нас с тобой только мы и есть, и как твой отец я хочу быть в курсе происходящего, когда мне кажется, что у тебя что-то случилось.

Папа ждет пару минут, пока Лилиан плачет.

Папа: Хочешь, чтобы я ушел? Или мне остаться здесь?

На это Лилиан кивает.

Папа управляет своими эмоциями. Он берет на себя ответственность за то, что произошло за ужином, и ясно дает понять, что вовсе не собирался обвинять Лилиан. Он спрашивает, хочет ли она, чтобы он ушел, потому что он знает: Лилиан старшеклассница и ей нужно больше свободы и пространства, чтобы подумать. Она не всегда готова говорить с отцом или даже видеть его рядом с собой, и это нормально.

Папа: Хорошо, я рад, что мы рядом. Знаешь, когда я был в твоем возрасте, у меня всякое случалось: и в школе, и в компании друзей. И я всегда думал, что должен сам разбираться со своими проблемами. Иногда у меня получалось, а иногда нет, но это всегда давило на меня и сильно влияло на мое самочувствие.

Папа признает нежелание Лилиан говорить о проблеме и ее тяжелые чувства, рассказывая из своей собственной юности.

Лилиан (сквозь слезы): Я не знаю, что делать. Мне страшно, и я очень переживаю.

Папа ждет.

Лилиан: Если я расскажу, ты не будешь меня осуждать?

Папа: Нет, я обещаю не судить тебя. Мне жаль, что ты беспокоишься об этом.

Лилиан: Я… я думаю, что друзья Нейта издеваются над одним парнем в школе, и боюсь, что они причинят ему боль.

Папа: Звучит довольно серьезно. Как ты себя чувствуешь?

Заверив ее, что не будет осуждать, папа внимательно прислушивается к тому, что волнует его дочь. Он задает короткие вопросы, чтобы узнать больше о том, как она себя чувствует, и не спешит предлагать решения. Вместо этого он помогает Лилиан разобраться в происходящем с ней, предлагая ей определить свои эмоции.

Лилиан: Ужасно! Не знаю, что делать! Я так волнуюсь за этого мальчика! Боюсь, что он может покончить с собой!

Папа потрясен услышанным, но твердо настроен не делать ничего, что помешало бы Лилиан говорить. Он незаметно делает глубокий вдох. Поддерживая зрительный контакт с дочкой и кивая, он показывает, что внимательно слушает ее.

Лилиан: Я все пытаюсь заставить Нейта что-то сделать, но он не слушает меня. Без конца повторяет, что Джейкоб, этот мальчик, настоящий гад и якобы получает по заслугам. Но я думаю, что никто не заслуживает такого обращения!

Папа: Я вижу, как сильно это тебя расстраивает. Всю неделю ты выглядела очень грустной и подавленной. Как эти эмоции ощущаются в твоем теле?

Лилиан: Меня начинает тошнить, когда я вижу, как эти мальчики пишут угрозы Джейкобу! И теперь у меня болит голова после школы, потому что я все время представляю, как эти мальчишки торопятся написать ему еще что-нибудь!

Папа: Когда я был ребенком, над моим другом Томом издевались. Я был слишком напуган, чтобы что-то предпринять. Мне казалось, что стоит кому-нибудь рассказать и хулиганы начнут издеваться надо мной тоже. Однажды эти мальчишки загнали Тома на дерево, и он оттуда упал. Том получил сотрясение мозга и попал в больницу, но даже тогда ничего не сказал, так сильно боялся. Какой-то ребенок видел, как хулиганы загнали его на дерево, рассказал об этом своей маме, а та рассказала маме Тома. Она обратилась в полицию, и хулиганов арестовали. Обвинения им в итоге не предъявили, потому что Том отказался их выдвигать, но после этого случая в моем классе больше ни над кем не издевались. Мне было очень плохо оттого, что я ничего не сказал, – я чувствовал себя трусом. Страх может парализовать нас, а после может прийти чувство вины, хотя на самом деле мы ни в чем не виноваты.

Папа признает страхи Лилиан, рассказывая о похожем случае из собственного детства.

Лилиан: Спасибо, папа. Я совершенно потеряна… Из-за того, что ничего не делаю, чувствую себя трусихой. Я не знаю Джейкоба, ничего не знаю о том, что происходит! И я не могу придумать, как можно помочь Джейкобу. Что мне делать?

Лилиан побуждает папу перейти к решению задачи, спрашивая, что она может сделать с травлей.

Папа: Ну, давай просто придумаем несколько вариантов того, что можно сделать, чтобы ты почувствовала, что участвуешь в происходящем и помогаешь Джейкобу, даже если эти идеи кажутся безумными. Я запишу их. Позже мы сможем убрать те, что покажутся невыполнимыми, но сейчас давай просто набросаем идеи.

Вместо того чтобы навязывать «решения», он предлагает структуру для решения задач («Давай придумаем несколько вариантов…»), чтобы справиться с ее чувством беспомощности («Я не могу придумать, как помочь»).

Лилиан: Хорошо. У меня была такая идея: найти Джейкоба в школе и посмотреть, как он справляется со всеми угрозами. Может быть, я просто схожу с ума, а он считает эти сообщения глупыми и игнорирует их.

Папа (записывая ее идею): Или ты можешь поговорить со школьным психологом и узнать, что ей известно об этом. А еще ты можешь узнать ее мнение о том, как следует поступить в этой ситуации.

Лилиан: Я не думаю, что это что-то даст, и боюсь, что слухи дойдут до тех мальчиков. Но полагаю, ты можешь записать эту идею, раз уж мы проводим мозговой штурм. Я могу сказать Нейту, что беспокоюсь за Джейкоба, и он не сможет просто отмахнуться от моих слов.

Папа: Или ты можешь привести сюда Нейта, и мы втроем обсудим это. Или я мог бы связаться со школой и попросить их что-нибудь сделать.

Лилиан (поднимает брови): Ладно, папа, я думаю, хватит идей!

Папа: Давай обсудим эти варианты. Что ты думаешь о разговоре с Джейкобом или школьным психологом?

Лилиан: Я попробую поговорить с Джейкобом, но идти к школьному психологу не хочу. Вдруг она решит, что я имею отношение к травле?!

Папа: Как насчет того, чтобы мы объединили две идеи: мы с тобой вместе сходим поговорить со школьным психологом?

Лилиан: Папа, я правда не хочу, чтобы ты вмешивался.

Папа: Лилиан, ты же меня знаешь. Я не слишком назойливый отец. Но то, о чем мы говорим, действительно важно, и я горжусь тем, что ты мне все рассказала. Я уверен, ты думала о том, как бы ты себя почувствовала, если бы сама получала похожие сообщения. И мы с тобой уж точно не хотим, чтобы с Джейкобом случилось что-то плохое. А когда над ним издеваются и говорят, что он должен покончить с собой, что-то ужасное вполне может случиться. Я не вмешивался в твое общение с друзьями с тех пор, как ты была маленькой, но эта проблема слишком серьезная, чтобы ты пыталась справиться с ней в одиночку. Слишком много стоит на кону, и тебе, возможно, придется выйти из зоны комфорта.

Лилиан: Так что ты имеешь в виду, пап?

Папа: Или мы оба по отдельности будем решать эту проблему, или поговорим со школьной администрацией либо психологом вместе. В любом случае, я буду участвовать.

Лилиан (гримасничает): О-о-ой. Хорошо. Ты можешь позвонить школьному консультанту или завучу. Я поговорю с Джейкобом.

Папа: И я очень хочу, чтобы ты привела Нейта к нам домой для знакомства. Обещаю не допрашивать его! Я могу устроить пикник на гриле – сделаю все, как ты любишь!

Лилиан: Ладно, папа. Я попрошу его заехать за мной перед тренировкой в субботу, и тогда ты сможешь с ним познакомиться.

Папа (обнимает ее): Я просто хочу еще раз сказать тебе, что я очень горжусь тем, что ты рассказала мне об этом.

Они проводят мозговой штурм, а затем рассматривают идеи, чтобы увидеть, что можно сделать и что Лилиан готова сделать. Папа также настаивает на своем: несмотря на желание Лилиан, чтобы он остался в стороне, папа не идет на поводу дочери, так как ситуация серьезная и требует незамедлительного вмешательства. В то же время он дает Лилиан выбор: встреча со школьным персоналом вместе или по отдельности – и папа хвалит Лилиан за то, что она поступила правильно, рассказав ему об издевательствах.

Глава 8

Беседы о стихийных бедствиях и глобальном потеплении

Мало кто из детей не боится стихийных бедствий. Время от времени мы все беспокоимся б угрозе пожаров, штормов, ураганов, потопов, оползней, торнадо и землетрясений. В нашем меняющемся климате многие могут однажды столкнуться с опасностями погоды. В школах на Среднем Западе США ежемесячно проходят учения на случай торнадо. В Калифорнии и других частях Запада дети живут в условиях риска возникновения пожаров, оползней, засухи и/или землетрясений, в то время как для тех, кто живет в восточных прибрежных районах, чаще всего на горизонте (в прямом и переносном смысле) маячат ураганы и наводнения.

Стихийных бедствий становится все больше, они все более разрушительны, а последние пять лет были самыми опасными в истории. Число опасных для жизни погодных явлений растет уже более десяти лет. Глобальное потепление и его влияние на будущие поколения, включая наших детей, освещается в новостях повсюду почти каждый день. Поэтому неудивительно, что дети беспокоятся об этом. Родители тоже переживают по этому поводу. Согласно социологическому опросу Гэллапа 2019 года, 44 % американцев заявили, что они «очень сильно» обеспокоены глобальным потеплением, а еще 21 % сказали, что они обеспокоены «довольно сильно». Как мы знаем, то, что беспокоит родителей, чаще всего беспокоит и их детей.

Мы также знаем, что, обсуждая с детьми проблему, родители часто вносят собственный «багаж» переживаний или историю своих отношений с проблемой в эти разговоры (например, пережитое стихийное бедствие). Личные мнения и мировоззрение – еще одна больная тема. Если вы, например, воспринимаете глобальное потепление как важную социальную проблему, разумеется, это влияет на то, как вы говорите о нем. И чем больше вы беспокоитесь из-за какой-либо темы, тем более эмоциональной будет реакция ваших детей.

То есть мы прекрасно понимаем, почему в определенный момент дети хотят начать разговор о стихийных бедствиях и климатических явлениях. Но как это сделать? Как и когда вы должны применять свой набор инструментов из предыдущих глав для решения семейных ситуаций, которые могут возникнуть неожиданно и в разных возрастных группах и контекстах? Что нужно сделать, чтобы «достаточно хорошо» поговорить с ребенком, обеспокоенным стихийными бедствиями и погодными явлениями?

Когда речь идет о погоде и стихийных бедствиях, вы можете спросить себя:

• Является ли тема этого обсуждения личной для меня? Например, пережил(-а) ли я лично стихийное бедствие или у меня есть личные сильные чувства по поводу изменения климата? Если да, то как эти воспоминания или чувства могут повлиять на разговоры с моим ребенком? Если нет, то как насчет моего партнера? Одинаковые ли у нас взгляды? Какую позицию мы хотим донести до ребенка?

• Что мой ребенок уже знает и понимает об изменении климата и стихийных бедствиях? Как и что мне стоит говорить с учетом возраста ребенка?

• Вызывают ли конкретные события или явления у моего ребенка беспокойство, или же он(-а) всегда обо всем беспокоится? Что я могу сделать в этом разговоре, чтобы помочь ему (ей) меньше волноваться?

Как и во всем, что беспокоит вашего ребенка, обсуждение общих страхов («Может ли это случиться с нами?») будет отличаться от бесед о конкретной местной угрозе или событии, например о надвигающейся буре или недавней эвакуации. То, как вы поведете беседу, будет зависеть от возраста вашего ребенка, причин возникновения страхов и других особенностей. Стихийные бедствия, происходящие где-то поблизости, заставляют нас чувствовать себя особенно беспомощными из-за всего, что мы не можем контролировать. В приведенных ниже примерах важных разговоров рассматриваются проблемы, как связанные с погодой и стихийными бедствиями, так и с изменением климата в целом. Каждый из них сфокусирован на отдельном аспекте связанных с погодой событий и показывает, как обсуждение может проходить с ребенком определенного возраста (дошкольного, младшего школьного, от раннего и среднего подросткового до позднего), в случае если то, что вы обсуждаете произошло далеко от вас или события ближе к дому, а также при различных уровнях опасности. Поэтому, если в примерах вы не увидите точное отражение вашей конкретной семейной ситуации или события, не волнуйтесь! Идея в том, чтобы смешивать и сопоставлять то, что вы читаете здесь, с тем, что происходит у вас, наблюдая родительские инструменты в действии. В комментариях вы увидите советы по адаптации примеров к разговору, который больше всего нужен вашей семье.

Разговор 1

Почему вымирают белые медведи?

#дошкольник #климат #учителя #активизм

Лайле три года. Пока ее родители работают полный рабочий день, она ходит в детский сад. Однажды, когда папа приходит за ней, она держит в руках большой коллаж. Ее воспитательница объясняет, что сегодня они говорили о том, что некоторые части нашего мира теплее или холоднее других и именно поэтому разные животные живут в разных местах. Во время занятий воспитательница объяснила, что в некоторых частях Земли становится теплее, поэтому животным в этих местах все труднее добывать для себя достаточно пищи. Она рассказывала, что, например, белые медведи, возможно, вскоре вымрут, так же как динозавры, которые жили давным-давно, но больше не живут на земле. «Вымершие» – было новым словом для детей.

В машине по дороге домой Лайла начинает говорить.

Лайла: Папа, я люблю белых медведей. В следующий раз, когда мы пойдем в зоопарк, их там больше не будет?

Папа: Ого, ты много думаешь и говоришь о белых медведях. Они тебе очень нравятся!

«Ой-ей-ей, – думает папа, – лучше приготовиться к серьезному разговору».

Размышляя над тем, как решить эту проблему как можно аккуратнее, папа сумел сохранить фокус непосредственно на чувствах Лайлы.

Лайла: Почему белые медведи умирают, пап?

Папа: Давай сейчас пойдем домой и поговорим об этом с мамой.

Они заходят в дом, и Лайла показывает маме свой рисунок. Мама с папой переглядываются. Они не планировали обсуждать глобальное потепление с дочерью сейчас, когда она такая маленькая.!

Лайла: Мама, почему умирают белые медведи?

Мама чувствует себя более подготовленной к этой беседе, чем папа. Она размышляла о глобальном потеплении и помогла старшей сестре Лайлы, Марисоль, со школьным проектом о вымирании.

Разговор через страхи – хорошее начало, но получение достоверной информации поможет ребенку лучше понять окружающий мир и поместить свои тревоги в контекст. В этом случае мама опишет несколько фактов, достаточно простых для понимания Лайлы.

Мама: Лайла, ты помнишь, что значит слово «среда обитания»? Это взрослый вариант слова «дом». Иногда дома животных больше не подходят им. Как и сказала ваша воспитательница, именно это произошло с динозаврами. Это было очень, очень давно!

Лайла: Но я люблю белых медведей!

Мама: Да, я тоже! Но они вряд ли скоро исчезнут из зоопарка.

С трехлетним ребенком, особенно обеспокоенным, вы можете закончить беседу на этом. В зависимости от того, как вы относитесь к глобальному потеплению, может быть, достаточно просто заверить вашего ребенка, что ничего страшного пока не произошло.

Но если мама действительно считает, что Лайле следует услышать о глобальном изменении климата, она может продолжить. Риск с маленьким ребенком – это забежать вперед и рассказать слишком много. Что, если бы мама продолжила разговор в таком духе?

⊘Красный свет

Мама: Да, я тоже! Белые медведи вымирают из-за глобального потепления. Люди (вроде нас) загрязняют нашу планету, а когда она становится грязной, она нагревается. Потепление приводит к таянию льда там, где живут белые медведи, поэтому им приходится выживать.

Мамино объяснение технически правильно, но что оно значит для Лайлы? Она слышит, что люди (такие же, как члены ее семьи) причиняют вред планете. Это объяснение может напугать такого маленького ребенка, потому что оно указывает на виновников – «людей» (может, и на нее?).

Вот альтернативный способ все объяснить:

⊗Зеленый свет

Мама: Да, я тоже люблю белых медведей! Иногда наша погода меняется, и это влияет на животных. Помнишь, как бабушка, дедушка и двоюродные братья приехали к нам на неделю? А в доме было оживленнее и теснее, чем обычно?

Мама удерживает разговор личным и конкретным примером, используя эпизоды из реальной жизни (приезд родственников) и факты (в доме начался переполох), которые Лайла сможет понять.

Мама (продолжает): Пока у нас дома были гости, нам всем нужно было чаще убирать свои вещи по местам, чтобы наш дом был по-прежнему чистым и приятным, не так ли? Так вот, в нашем мире сейчас все точно так же. На планете живет много людей, поэтому мы все должны заботиться о ней и поддерживать чистоту. Если мы не будем поддерживать мир в чистоте, у некоторых животных, например у белых медведей, больше не будет дома, в котором они нуждаются, потому что их дома тают. Вот почему мы должны сортировать и перерабатывать наш мусор и стараться выключать свет, когда выходим из комнаты.

Мама сформулировала глобальную проблему в простых терминах, а затем разделила с Лайлой ответственность, предложив небольшие, разумные шаги, которые они могли бы предпринять сами в пределах своего дома и семьи, чтобы решить беспокоящую ее проблему глобального потепления.

Трехлетние дети любят спрашивать: «Почему?» Но это не значит, что они должны услышать взрослые ответы на свои вопросы. Сосредоточьтесь на возрасте своих детей, на том, что они могут понять в данный момент, и помните о том, что они будут беспокоиться, если вы расскажете им что-то чересчур тревожное или расскажете слишком много.

ПООЩРЯЕМ АКТИВИЗМ

Добавлю еще пару слов тут об активизме. Иногда родители считают, что лучший способ воспитать детей вовлеченными гражданами – это с самого раннего возраста вовлекать их в решение таких проблем, как глобальное потепление. Будьте осторожны. Во что бы то ни стало поощряйте исследовательский интерес своих детей к миру. Возьмите их с собой на форум, посвященный тому, что вас интересует, или на конкурс по выпечке, если вы сами в этом участвуете. Но не требуйте, чтобы они разделяли ваши проблемы и увлечения. Дети должны быть когнитивно и эмоционально готовы заниматься делом, а это значит, что они должны сами понять, почему это важно для них самих (а не только то, почему это важно для вас). Пусть ваши дети в каждом возрасте решают сами, насколько они хотят быть вовлеченными. Самое главное, поощряйте их желание выяснять, что важно для них лично, – и не обижайтесь, если для них будут важны проблемы, отличные от ваших.

Разговор 2

Мой дом смоет?

#начальнаяшкола #климат #погода #чушь #школьныйавтобус

Эйвери, первоклассник, живет с родителями на побережье. Однажды, когда мама встречает его со школьного автобуса, она видит, что он плачет: старшие дети в автобусе сказали ему, что из-за глобального потепления часть США будет смыта к тому времени, когда он вырастет. У мамы замирает сердце. Они с папой обсуждали этот вопрос всего пару недель назад, после недавнего сильного шторма.

В отличие от трехлетней Лайлы, которая всегда находится под присмотром взрослых, Эйвери больше контактирует с внешним миром, общается с другими детьми в автобусе и в школе и обязательно услышит что-то, от чего родители не смогут его уберечь. Вот почему так важно поддерживать линии связи открытыми. Родители рады: сын захотел рассказать им об услышанном, чтобы они помогли ему разобраться. А Эйвери может понять уже больше, чем Лайла. Например, он знает, что страна достаточно велика и на ее территории есть место с разным климатом и разной погодой. Он знает многое об океанах и о том, как важна вода. Но, насколько известно маме, он до сих пор не сталкивался с информацией о глобальном изменении климата. В шесть лет у Эйвери будет много вопросов о том, почему что-то происходит, но мама знает, что ей нужно будет отвечать, ориентируясь на то, что Эйвери может понять, и формулируя свои мысли предельно конкретно. (Подробнее о том, что думают и что узнали о мире дети младшего школьного возраста, смотрите страницу 296.)

Вернувшись домой, мама готовит обед. Эйвери успокоился и теперь забрасывает родителей вопросами. Мама как раз свободна в ближайшее время, так что сейчас идеальный момент для разговора.

⊗Зеленый свет

Мама: Похоже, в автобусе тебе тяжеловато пришлось. Как ты себя сейчас чувствуешь?

Она решает сначала услышать, что он знает и какие у него есть вопросы.

Эйвери: Сейчас уже хорошо. Но мне было очень грустно. Те мальчишки были гадкими.

Мама: Понимаю, мне бы тоже стало грустно в такой ситуации. В какой части тела ты почувствовал грусть? Я знаю, что она была на твоем лице, потому что я видела твои слезы, то, что ты нахмурился.

Вместо того чтобы сразу же заняться обсуждением проблемы глобального потепления, мама сосредотачивается на чувствах своего сына.

Эйвери: Когда я почувствовал грусть, у меня как будто все стало тяжелое: руки, и ноги, и еще плечи. Мне даже стало тяжело двигаться. А еще заболел животик!

Мама: Похоже, ты еще и волновался. Но как все это началось?

Мама все еще задает вопросы и выясняет, что чувствует и думает Эйвери, а также дает ему возможность рассказать о том, что его напугало.

Эйвери (говорит о своем друге): Они смеялись над Чарльзом, потому что он не умеет плавать. А я же тоже не умею плавать, мам! Они сказали, что тех, кто не умеет плавать, смоет волнами, когда начнутся большие бури. И я спросил: «Какие такие большие бури?» И они сказали, что надвигаются большие бури и они будут такими большими, что смоют нашу школу и наши дома. Это правда, мам? Так все и будет?

Мама: Понимаю, их слова вызвали в тебе чувство страха и грусти. Но давай-ка я сначала скажу, что никаких бурь сейчас не будет. Метеорологи – это ученые, которые изучат погоду, – точно знают, когда надвигается шторм, и мы с папой тоже сразу узнаем об этом, потому что смотрим новости. Если когда-нибудь будет по-настоящему сильный шторм, мы узнаем об этом заранее.

Мама успокаивает Эйвери, давая ему понять, что его родители всегда его защищают и имеют доступ к информации, которая поможет сохранить его и их семью в безопасности.

Эйвери: А что мы будем делать, если начнется сильный шторм?

Мама: Ну, во-первых, у каждого города есть план, что нужно делать, если надвигается действительно сильный шторм, который может вызвать наводнение. И у нас есть план. Если бы здесь случился сильный шторм, мы бы уехали из города и поселились у наших родственников. Они живут гораздо дальше от океана, в глубине материка и вдали от берега, где штормов почти не бывает. Но нам никогда не приходилось делать этого раньше, и вряд ли когда-нибудь придется.

Эйвери: Но почему случаются бури, мама?

Эйвери попросил маму поделиться некоторыми фактами. Они будут достаточно конкретными и простыми для понимания первоклассника. И она свяжет их с воспоминаниями сына и тем, что он уже знает.

Мама: Ну, бури связаны с облаками, ветром и водой. Это просто погода. Погода – часть повседневной жизни. Обычно, как ты знаешь, бывает солнечно или пасмурно, а иногда дождливо. Весной и летом у нас тут тепло, а осенью и зимой становится холодно. Погода по всей стране разная, и здесь теплее, чем, например, на севере, где больше снега и холодных дней. Я думаю, бури пугают нас, потому что они бывают шумными: идут сильные дожди, гремит гром и сверкают молнии. И иногда они действительно вызывают наводнения. Помнишь, когда ты был в детском саду и у нас была такая сильная гроза, что везде погас свет? Многие дети боятся штормов, но штормы случаются не так уж часто. В году ведь триста шестьдесят пять дней, верно? А сколько дней в году у нас случается шторм? Я, наверное, могу пересчитать их по пальцам!

Мама решила повременить с обсуждением глобального потепления. Она знала, что ее сын тоже был очень расстроен из-за нападок детей в автобусе и из-за другой, более серьезной проблемы. Но несколько недель спустя она решает, что настало время для короткой беседы об этом. Эйвери больше расспрашивает о штормах и погоде, и она хочет, чтобы он узнал об изменении климата от нее самой, а не от друзей или учителей. Они смотрят документальный фильм National Geographic о климате и погоде.

За ужином они начинают обсуждать фильм.

Мама: Что ты думаешь об этом, Эйвери?

Эйвери: Это потрясающе, мама! Просто вау! Какая, оказывается, бывает погода! Это так круто!

Мама: Да, она удивительна, не правда ли? Хотя погода здесь изменилась со времен моего детства.

Эйвери: Как так?

Мама: Ну, ученые выяснили, что наше отношение к миру очень влияет на погоду. Когда люди на заводах сжигают нефть и газ для производства техники и автомобилей, дым поднимается в воздух. Это что-то вроде выхлопной трубы нашей машины. Сравнение может показаться забавным, но когда много таких загрязнений (то, что мы называем сгоревшими маслами и газами) попадает в воздух, это меняет нашу погоду. Это называется глобальным потеплением. Именно из-за него люди сейчас говорят о штормах и других разрушительных погодных явлениях больше, чем тогда, когда я ходила в школу.

Мама использует личные истории и связи со знакомыми предметами и переживаниями, например с выхлопной трубой семейного автомобиля. Она не заламывает руки и не говорит: «Теперь все стало еще хуже!» Она говорит более нейтральное: «Люди сейчас говорят об этом больше, чем раньше, когда я была маленькой».

Эйвери: Это опасно?

Мама: Ну, в течение долгого времени – да, но когда я говорю «долгое время», я имею в виду действительно долгое, больше, чем может прожить один человек. Еще кое-что, что тебе нужно знать, – люди способны все изменить; мы все можем помочь замедлить изменение климата, если будем вести себя определенным образом.

Эйвери: Как?

С помощью предложений мама может придать Эйвери уверенности и дать ему повод для надежды.

Мама: Мы можем использовать меньше топлива, если будем реже ездить на машине и выключать фары, когда они нам не нужны. А если мы будем перерабатывать отходы и реже пользоваться одноразовыми пакетами и посудой (например, если будем носить сумки для покупок с собой в магазин вместо того, чтобы брать там пластиковые пакеты), то мы сможем поддерживать чистоту воздуха и воды. Ну и есть меньше говядины.

Эйвери: Здорово! У нас поэтому целых три мусорных бака? И поэтому ты такая строгая, если кто-то из гостей бросает мусор не в ту урну?

Мама (улыбается): Ты все правильно понял, дорогой! (Обнимает Эйвери.)

Мама дала Эйвери соответствующее возрасту и краткое объяснение глобального потепления: без лишних подробностей, в которых он не нуждался, например без информации о том, как эта проблема влияет на общество. И самое главное, она помогла мальчику создать противовес чувству беспомощности и безнадежности, объяснив, как люди могут положительно влиять на экологическую ситуацию. После ее четкого объяснения и понятных примеров мама дала Эйвери возможность обдумать проблему и задать больше вопросов. Она также остается открытой для его дальнейших вопросов и последующего обсуждения.

Разговор 3

Я боюсь, что наш дом сгорит

#природныекатастрофы #начальнаяшкола #эвакуация #пожар

Алексис, третьеклассница, слышит телефонный разговор мамы и тети, которая живет в Калифорнии, о возможной эвакуации из-за лесных пожаров. Когда мама кладет трубку, она замечает, что Алексис смотрит на нее.

⊗Зеленый свет

Алексис: Мам, с тетей все будет в порядке?

Мама: Почему ты спрашиваешь, милая?

Алексис: Я услышала, как вы говорили о пожарах. В школе мы смотрели видео о них. Они огромные, а я же знаю, тетя живет рядом с лесом и в Калифорнии много пожаров.

Мама: Ты говоришь так, будто много об этом думала.

Мама сосредотачивается на чувствах Алексис, чтобы помочь ей назвать их, а также больше узнать о том, что именно беспокоит ее дочь.

Алексис: Да, нам нужно было сделать проект по этой теме.

Мама: И ты сама, похоже, сильно переживаешь из-за пожаров.

Алексис: Ну, это довольно страшно.

Мама: Согласна, такой огонь – это страшно. Мы жили в Калифорнии, когда я была маленькой, и однажды там был лесной пожар. Везде был этот запах дыма. Я боялась, что наш дом сгорит дотла. Он не сгорел, но я тогда сильно испугалась.

Делясь своим опытом и своими страхами из прошлого, мама признает чувства Алексис и дает ей понять, что они нормальны.

Алексис: Мне тоже страшно! Я беспокоюсь за тетю.

Мама: Расскажи мне о своих тревогах.

Конечно, первое желание в такой ситуации – начать успокаивать, но мама знает, что дети не всегда беспокоятся о том же, о чем и взрослые, поэтому пока она просто задает вопросы.

Алексис: Кажется, прошлой ночью мне приснился кошмар, что наш дом сгорел. А потом я проснулась, и мое сердце билось очень быстро. Это может случиться на самом деле, мама?

Мама: Похоже, ты много думала и беспокоилась об этом. Я вижу, ты переживаешь о многом сразу: об опасности пожаров в целом, о тете и пожаре и о том, что наш дом может сгореть.

Размышления о чувствах дочери – это еще один способ признать их важность. Алексис понимает, что мама воспринимает ее всерьез.

Алексис (начиная плакать): Да!

Мама (обнимая Алексис): Это действительно пугающие мысли. Давай сейчас сделаем несколько глубоких вдохов вместе.

Они дышат вместе, пока Алексис не перестает плакать.

Техника успокоительного дыхания доступна вам всегда! Мама помнит, что это самый быстрый способ усмирить сильные чувства и успокоиться, чтобы можно было продолжить разговор.

Мама: Ты же расскажешь мне, если тебе снова приснится кошмар?

Алексис: Ладно, расскажу. Вчера ночью мне было слишком страшно, я не могла встать с кровати.

Мама: Давай выпьем чего-нибудь теплого и перекусим. Я только сейчас поняла, что мы были так заняты разговором, что ты не успела перекусить после школы!

Они садятся за стол.

Мама: Рассказать тебе что-нибудь о пожарах?

Алексис: Конечно.

Теперь, когда Алексис успокоилась и расслабилась, пришло время для некоторых фактов. Мама подаст их просто и конкретно.

Мама: Первое, что нужно знать, – это то, что пожары в большинстве мест редки. И даже в Калифорнии, где площадь сухих лесов велика, пожары происходят лишь время от времени. К счастью, у нас есть много храбрых пожарных, которые знают, как тушить пожары и как следить за тем, чтобы они не причиняли слишком большого вреда, даже если их масштаб велик. Это не значит, что пожары не страшны. Но люди знают, как их потушить. Кроме того, синоптики знают, когда могут начаться пожары, потому что они в основном происходят, когда погода сухая, – но, думаю, ты уже об этом знаешь. Значит, синоптики могут заранее предупредить людей, если в местности, на которой они живут, может начаться пожар. Твоя тетя обязательно услышит по телевизору эти предупреждения и успеет уехать оттуда. Так что она будет в безопасности. А мы с тобой не живем рядом с лесами, так что лесных пожаров здесь не будет.

Мама признает, что пожары могут вызывать страх, но сосредотачивается на том, что общество и люди (например, тетя Алексис) могут сделать, чтобы оставаться в безопасности. Она напоминает девочке, что ее собственный дом защищен от сильных пожаров, подобных пожарам в Калифорнии.

Алексис: Мама, огонь уничтожит дом тети? А наш?

Мама: Я вижу, что ты очень беспокоишься об этом. В твоем возрасте я была такой же. Но важно знать: шанс, что наш дом сгорит, очень-очень маленький. Пожары в домах – это редкость, но если это все-таки случилось, ты же знаешь: у нас есть план на этот случай. Ты помнишь его? (Мама вкратце обсуждает план с дочерью.) И хотя тетушка живет рядом с лесом, возле ее дома случались лесные пожары прежде, и тогда ей ничего не угрожало. И сейчас она тоже в безопасности. И если где-нибудь поблизости будет лесной пожар, она приедет и останется с нами. Как тебе такая идея?

Алексис: Да, я бы очень хотела, чтобы тетя приехала погостить! Можно мне еще стакан молока? А что сегодня на ужин?

Наконец Алексис задает более конкретные вопросы, а мама сосредотачивается на их практической стороне, на «здесь и сейчас». «Тетя теперь в безопасности» и «У нас есть план на этот случай» – обнадеживающие послания для людей в любом возрасте.

Мама не тратит много времени на разговоры с дочкой. Она хочет делиться только той информацией, которую девочке нужно услышать. Алексис управляет беседой с помощью своих вопросов, и мамина цель – просто помочь ей справиться с беспокойством о тете и пожарах. Как только девочка успокаивается, она показывает это маме, меняя тему.

Большинство третьеклассников придают большое значение школе и общению со сверстниками. Становится больше школьных предметов: наука, языки, обществознание и математика, и дети каждый день сталкиваются с множеством новых тем. Пожар, например, может быть темой по обществознанию, потому что он освещается в новостях; или в науке (как начинается пожар), или рассматриваться с междисциплинарной точки зрения.

На детской площадке и в классе дети обсуждают текущие события и осмысливают их. Родителям может быть трудно понять, что происходит в школе, особенно если у них есть дети, которые не всегда честно рассказывают о своей школьной жизни. Внимательно слушая и задавая правильные вопросы, родители помогают детям делиться своими переживаниями ровно тогда, когда они возникают.

Разговор 4

Ужасные гром и молнии

#штормы #погода #подросток #фобия #чушь

Каждый ребенок хотя бы раз в жизни боялся грома и молний. Но из-за глобального потепления мы наблюдаем пугающие погодные явления все чаще. Исследование, опубликованное в журнале Science[20], показало, что на каждый градус повышения температуры приходится 12 %-ное увеличение количества молний, что соответствует 50 %-ному увеличению к концу этого столетия.

Десятилетний Кевин боится грома и молний. Он от кого-то услышал, что один человек потерял конечность из-за удара молнии; теперь мальчик не рискнет выйти наружу, если в прогнозе погоды предупредят о надвигающейся грозе. Поначалу папа не воспринимает его тревоги всерьез. Он знает, что многие дети боятся штормов. Однако на прошлой неделе мальчик заявил, что у него сильно болит живот и он не может пойти в школу. Температуры у него не было, но папа все равно разрешил ему остаться дома – на случай если Кевин подхватил инфекцию. Прогноз погоды сообщал о надвигающемся шторме, но папа не подумал об этом, да и гроза обошла их район стороной. Однако в вечерних новостях синоптик озвучил предупреждение о грозе во время утреннего часа пик, и Кевин тут же сообщил об обострении боли в животе. В этот момент папа уже насторожился. Он принял решение сесть и поговорить с сыном, чтобы узнать больше.

⊘Красный свет

Папа: Кевин, ради всего святого, что происходит? Ты действительно болеешь или просто притворяешься, потому что хочешь остаться дома из-за грозы?

Кевин (кричит): Оставь меня в покое! Я болен! (Врывается в свою комнату и хлопает дверью.)

Похоже, прямое требование ответов ничего не решило.

Папа (раздраженный, идет за ним): Ну, все! Завтра ты идешь в школу – никаких «если», «и» или «но»! Ты не можешь просто прятаться от того, что тебе не нравится. Да и чего тут бояться? Ты давно уже не маленький.

Кевин (рыдает, прикрыв лицо руками): Уходи! Уходи! Ты просто кошмарный папа!

Папа хотел подбодрить сына, помочь ему преодолеть его страх и стать сильнее. Но ультиматумы и замечание о «маленьком» возымели обратный эффект: они обострили ситуацию. Теперь мальчик, похоже, еще меньше готов смотреть в лицо своим чувствам и страхам.

Папа спускается на первый этаж. На следующее утро, когда он идет будить Кевина, тот лежит под одеялом и отказывается шевелиться. На этот раз папа пытается его утихомирить.

Папа: Давай, Кевин, вставай, пора в школу. Ты больше не останешься дома.

Кевин: Я плохо себя чувствую. Оставь меня в покое.

Папа: Если ты сейчас же не встанешь, то всю следующую неделю проведешь под домашним арестом.

Кевин: Мне все равно. Уходи.

Папа перешел к угрозе, прежде чем задуматься, сработает ли она (и хочет ли он вообще претворять угрозу в жизнь). Теперь он совершенно сбит с толку.

Папа: А вот и не уйду! (Срывает с Кевина одеяло и силой вытаскивает его из постели.) Одевайся прямо сейчас, или я сам одену тебя, как маленького.

Кевин: Я тебя ненавижу!

Папа заставляет Кевина встать, одевает его и силой заталкивает в машину.

Папа не хотел применять к Кевину силу или высаживать его злым и расстроенным у дверей школы, но в тот момент он спешил и не видел другого пути.

Около десяти утра папе звонят из кабинета медсестры в школе. Кевин находится там и говорит, что плохо себя чувствует. Медсестра говорит папе, что даст ему немного полежать, а потом уговорит вернуться в класс.

Папа видит, что проблема обостряется. Он полон решимости не позволить страхам Кевина мешать ему жить. Но как этого добиться? Как он мог избежать криков прошлым вечером и этого утреннего противостояния? Ему нужно какое-то время, чтобы обдумать случившееся. По дороге на работу он прокручивает в голове вчерашнюю ссору. Размышляя о страхе сына, папа вспоминает, как сильно боялся гроз в детстве он сам. Он задается вопросом, может ли это объяснить его сильную реакцию на страхи сына. Папа помнит, как его собственный отец смеялся над ним из-за его испуга и говорил ему: «Да перестань уже думать об этом». Он помнит, как эти слова отца заставили его почувствовать стыд и принять решение никогда больше не рассказывать родителям о своих страхах.

Папа решает попробовать новую тактику в разговоре с сыном. В тот же день, когда Кевин возвращается домой, папа готовит ужин. Он спрашивает мальчика, найдется ли у него минутка для разговора. Кевин выглядит уставшим и говорит, что у него сейчас слишком много заданий на дом, но они смогут поговорить после. Папа соглашается. Он снова подходит к Кевину прямо перед ужином.

⊗Зеленый свет

Папа: Кевин, я сожалею о том, что произошло вчера вечером и сегодня утром. Я был очень резок с тобой, хоть мы и должны были вместо ссоры честно поговорить об этом. Знаешь, когда я был ребенком, я тоже очень боялся гроз.

Папа извиняется и успокаивает Кевина, рассказывая о своих прошлых страхах.

Кевин: Правда?

Папа: Да. Когда я слышал, что надвигается гроза, у меня возникало странное ощущение в животе. Иногда мне казалось, что меня сейчас вырвет – так сильно я нервничал. Были моменты, когда я чувствовал, как сильно мое сердце бьется, и мне казалось, оно вот-вот выскочит из груди!

Папа называет и описывает чувства… свои, но, возможно, и Кевина тоже, таким образом показывая ему, что чувство тревоги – это нормально.

Кевин: Как это так: ты боялся?

Папа: Ты же знаешь, мы жили на ферме, и наши ближайшие соседи жили почти в трех километрах от нас. И всякий раз, когда была гроза, я слышал гром и видел молнии на многие мили вокруг. Было громко и страшно. Однажды я увидел, как молния ударила в дерево и дерево упало. Мне и так не очень-то нравились громкие звуки, но грозы – ой, они ведь бывают очень громкими!

Кевин: Значит, ты все еще боишься гроз, да?

Папа: Ну, теперь я много знаю о том, для чего они нужны, как устроены.

Настало время поделиться некоторыми фактами. Не отрицая опасений Кевина по поводу опасности молнии, папа немного погружает сына в научный контекст и рассказывает ему о том, как все на самом деле происходит.

Папа (продолжает): Я понял, что природа иногда пугает, но реальные риски для людей малы. Молния не может причинить нам вреда, когда мы дома, в школе или в других зданиях. Или в машине – это одно из самых безопасных мест во время грозы. На самом деле, даже если ты находишься под мостом, но далеко от деревьев – ты в безопасности.

Иногда кажется, что молния находится очень близко, но знаешь ли ты, как часто она ударяет в землю? Почти никогда. Если это все-таки происходит, молния бьет в одно конкретное место, так что очень маловероятно, чтоб ее удар придет на человека. Знаешь ли ты, каковы твои шансы попасть под удар молнии? Они совершенно крошечные! Меньше, чем вероятность столкновения астероида с Землей, а я знаю, что ты в курсе, насколько это маловероятно!

Кевин: Ты в этом уверен? Ребята в школе рассказывали, что одного человека ударило молнией.

Папа: Ты знаком с этим человеком? Или ты только слышал о нем? Потому что в новостях и в интернете мы слышим много разных историй. Все это – хорошее и плохое – могло произойти на другом конце страны или даже мира. Но мы думаем, что они случились где-то рядом или с другом нашего друга, потому что телевидение и интернет, опутывая наш мир, делают его очень маленьким. Но когда мы серьезно настроены узнать факты о чем-то, чаще всего узнаем, что все было совсем не так, как мы себе представили.

Отложив беседу о грозах в сторону, папа формулирует для Кевина некоторые вопросы, которые мы можем задать себе, чтобы поместить новости и слухи в контекст. Так он помогает сыну научиться точнее оценивать риски.

Кевин: Ты действительно перестал бояться гроз, когда узнал о них больше? Потому что я не думаю, что сейчас перестану их бояться. Я сразу начинаю паниковать, когда слышу, что будет гроза.

Папа: Спасибо, что рассказал мне об этом, Кевин. Я благодарен тебе, потому что теперь я знаю точно, что ты испытываешь, и могу помочь тебе справиться с твоими тревогами и страхами.

Папа снова признает чувства Кевина и делает небольшую паузу после этих слов на тот случай, если Кевин продолжит делиться своими тяжелыми чувствами.

Папа (продолжает после паузы): Знаешь, многие дети боятся гроз и других страшных природных явлений. Но что я твердо усвоил, когда сам был ребенком, это то, что существуют способы помочь самим себе, когда мы чувствуем страх. Давай я покажу тебе один из них прямо сейчас?

Кевин: Хорошо.

Папа: Отлично, давай. Представь, что ты собираешься надуть большой воздушный шар. Для этого нужно много воздуха. Поэтому мы сделаем большой, глубокий вдох. (Он кладет руку на живот и вдыхает, считая до пяти пальцами другой руки.) А теперь мы собираемся на счет десять надуть этот шар – на счет десять. (Показывает Кевину медленный выдох, загибая пальцы при счете.) А теперь попробуй сам.

Кевин пытается сделать несколько вдохов-выдохов вместе с отцом, считая вместе с ним.

Папа не просто делится с Кевином полезным успокаивающим средством, но и показывает ему, что даже взрослым нужны стратегии управления собой, когда чувства угрожают захлестнуть нас.

Папа: Отличная работа! Медленный вдох и еще более медленный выдох помогают нашему телу и сознанию успокоиться. Ты можешь попробовать этот способ, когда начнешь паниковать из-за грозы.

Кевин: Спасибо, папа.

Возраст от шести до одиннадцати лет – это время естественной повышенной тревожности у детей, и пик ее приходится на возраст около десяти лет. В этом возрасте дети все активнее прислушиваются к новостям и текущим событиям и узнают все больше и больше о внешнем мире, но не обладают достаточным уровнем зрелости, чтобы понять все, что они слышат и узнают. До тех пор пока они не разовьют когнитивную способность обрабатывать сложные или абстрактные понятия, тревога является естественной реакцией. Давая им стратегии, чтобы справиться с их тревогой и укротить ее, мы помогаем детям почувствовать себя менее беспомощными, когда чувства угрожают захлестнуть их. Этот навык полезен и взрослым.

Разговор 5

Катастрофа приходит в дом

#штормы #погода #эвакуация #настоящеесобытие #подросток #терапия #дальниеродственники #потеря #смерть

Сидни, тринадцатилетняя девочка, живет в городе, который теперь разрушен недавним ураганом. Она эвакуировалась вместе со своей семьей, но ее собака потерялась, и родители Сидни считают, что она утонула при наводнении. Из-за вызванных штормом повреждений дома по возвращении в город им придется жить в трейлере, который им выделили городские власти, от шести месяцев до года, пока длится ремонт. Сидни и ее семья много говорили о катастрофе, временной потере дома и пропаже любимой собаки.

Сидни не нуждается в объяснениях произошедшего – она и родители были свидетелями этого. Разговоры во время эвакуации о шторме и о том, что они испытывают и как переживают то, что с ними происходит, помогли всем троим. Родители девочки изо всех сил старались оградить ее от своих взрослых тревог (о том, например, как они справятся с потерянным доходом, покроет ли страховка их убытки). Они были готовы выслушать дочь, когда она нуждалась в них, и когда ей вновь, впервые с раннего детства, начали сниться кошмары, они проговаривали ее тревожные сны вместе с ней. По ночам мама выполняла с Сидни глубокое дыхание животом – успокаивающую технику, которая помогала дочери спокойнее спать. Все они скорбели о своей собаке и утраченных вещах, особенно о фотоальбомах.

То, что помогло Сидни, – это попытки ее родителей, несмотря ни на что, поддерживать привычный ход вещей и ритуалы и находить повод для радости везде, где только возможно. Когда они заселились в свой передвижной дом, там были знакомые лица, так как на помощь пришли мамины родители и брат. Они создавали напоминание о домашнем уюте там, где могли, например купив Сидни такое же постельное белье, каким была застелена ее кровать прежде. И даже без кухни в трейлере родители старались покупать и готовить те продукты, к которым привыкли. Они все ели вместе, даже когда это было неудобно, и завтракали вместе каждый день перед тем, как Сидни уходила в школу.

В дополнение к помощи со стороны большой семьи мама и папа воспользовались поддержкой таких организаций и учреждений, как Красный Крест. Например, местная молодежная волонтерская организация предоставила бесплатное членство жертвам шторма, так что Сидни и ее мама начали каждую неделю посещать занятия по йоге.

ЕСЛИ ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ СЕБЯ ПОДАВЛЕННЫМИ

Родители Сидни хотели оставаться спокойными и оптимистичными ради нее, чтобы сосредоточиться на нуждах Сидни, но иногда это было трудно. Один из важных способов, которым родители могут помочь своим детям, когда бедствие обрушивается на их дом, – это обращение к собственным чувствам. Как минимум потому, что осознание собственного потрясения может помочь вам отложить его в сторону, когда это необходимо. Наши исследования показали, что быстрее всего восстанавливаются семьи, в которых взрослые во время общения с детьми отложили в сторону свои собственные страхи, горе и шок, чтобы эффективно поддержать ребенка с позиции взрослого. И это точно нелегко! После травмирующего события родители сами могут испытывать симптомы острого стресса, такие как кошмары, воспоминания или навязчивые мысли о случившемся. Когда родители испытывают стресс, дети тоже его чувствуют. Трудно быть вовлеченным, терпеливым, ободряющим родителем и занимать твердую позицию, когда вы чувствуете, что еще чуть-чуть, и вы рассыплетесь сами. Вот почему акты заботы о себе – хорошая идея в любое время! – особенно важны после семейного кризиса. После катастрофы или срыва вам нужно время для себя, чтобы заняться практиками и действиями, которые помогут вам почувствовать заботу и утешение. Забота о себе может обеспечить необходимую подзарядку ваших родительских «батареек».

Но что, если эти батарейки просто не включатся? Другой способ поддержать детей в трудных ситуациях – это признать, что вам или любому другому родителю иногда может потребоваться помощь извне. Как понять, что переживание травматического события с вашим ребенком истощило вас настолько, что ваши встроенные навыки борьбы со стрессом становятся неэффективными? Ну, может оказаться, что вам часто снятся кошмары или вы работаете на износ, чтобы избежать напоминаний о произошедшем. Если вы так поступаете и эти эффекты длятся уже больше месяца, подумайте о том, чтобы обратиться за помощью. Существуют эффективные методы лечения посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) как для взрослых, так и для детей, и многие психотерапевты владеют техниками помощи и лечения этого расстройства. В разделе «Ресурсы» вы найдете рекомендации по поиску терапевтов, которые могут помочь вам или вашим детям. Вы также найдете бесплатные онлайн-ресурсы для семей, борющихся с травматическими переживаниями.

Для Сидни разговоры о потере и страхе приобрели новую форму, когда первоначальные разрушения уже произошли и семья приспосабливается к изменившейся реальности. Через пару недель после переезда в их временный дом Сидни начинает расспрашивать о том, почему вообще произошла катастрофа и почему все это случилось именно с их семьей. Однажды вечером после ужина они остаются за столом. Мама и папа заранее обсудили, чем они готовы поделиться с дочерью, а что оставят при себе. Они знают, что у нее есть вопросы о том, почему все это с ними случилось, что это значит для их жизни и (что может вызвать у нее еще бóльшую тревогу) как умерла их собака. Несмотря на то что они знают, что позже она может услышать всю информацию в другом месте, они решили пока избегать подробностей о том, сколько людей погибло во время шторма и как, поскольку эта информация может только усилить ее беспокойство.

⊗Зеленый свет

Мама: Этот месяц был очень тяжелым, Сидни, не так ли?

Сидни: Да, мам. Я все время уставшая. И я скучаю по своим друзьям. Элизабет уехала к бабушке и дедушке, а Тони – к тете и дяде, и многие дети из школы не выходят на связь, и я даже не знаю, где они. Мам, пап, почему это случилось с нами? Почему наш дом этот ураган разрушил, а некоторые из моих друзей уже смогли вернуться и снова живут в своих домах?

Папа: Это отличный вопрос, Сидни. Часто такие ужасные события происходят из-за случайного стечения обстоятельств. Например, если бы мы жили в соседнем квартале или в другом доме, наш дом мог бы быть в порядке, но именно наш дом, именно в нашем квартале, был затоплен, а крыша – сорвана. И мы потеряли Ровера.

Сидни с ходу обрушивает на маму и папу множество вопросов, но папа внимательно слушает и улавливает ее главную тревогу: «Почему это произошло с нами?», поэтому он делает шаг ей навстречу, вслух рассуждая о том, что беспокоит его дочь.

Мама: Ты беспокоишься о трудностях, через которые нам приходится проходить сейчас, из-за того, что это случилось именно с нами?

Сидни: Иногда я боюсь, что будет еще один ураган, а мы на этот раз не получим никакого предупреждения и нас смоет. У нас не будет времени эвакуироваться.

Мама: Да, это довольно пугающая мысль. Когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе, моя тетя тяжело заболела и, как ты знаешь, умерла. Я начала беспокоиться о том, что другие взрослые в нашей семье (или мои родители) тоже заболеют и умрут. Еще больше я боялась, что это произойдет со мной. Но ничего этого не произошло. Для нас вполне нормально беспокоиться о том, что плохие события повторятся, когда что-то плохое только что произошло.

Мама догадалась, что Сидни беспокоится о других страшных событиях, которые могут произойти в будущем, – это обычное для детей опасение после пережитой травмы, и это переживание знакомо маме, потому что она сама испытывала подобное в детстве. Рассказав об этом, она пригласила дочь поделиться тем, что та, вероятно, не смогла бы описать сразу.

Папа: Я так рад, что ты поделилась с нами своими тревогами, Сидни. Беспокойство только усиливается, когда ты держишь его внутри и никому о нем не рассказываешь. Но когда ты делишься с кем-то тем, что тебя беспокоит, ты перестаешь постоянно думать об этом и делаешь шаг к исцелению. Мы можем поговорить о том, что тебя тревожит сейчас, милая.

Сидни: В школе мы говорим о некоторых наших переживаниях. Я знаю, что другие дети беспокоятся о том, что снова что-то случится. А некоторые говорят то, от чего я еще больше волнуюсь. Например, о людях, погибших во время наводнения. Но школьный психолог говорит, что это слухи, а распространять слухи нехорошо, потому что после таких событий всегда рассказывают всякое и чаще всего это небылицы.

Папа: Да, это так. Делиться переживаниями хорошо, но важно также осознавать, что не все, о чем говорят окружающие нас люди, – это правда. Мы с мамой поможем тебе узнать, какие истории правдивы, а какие – лишь выдумка. Когда люди не знают точно, что произошло, выдумка – это самый простой способ положить конец раздумьям (то есть выдумать твердый ответ на свои вопросы). Но чаще всего это неправильно. И обычно события, которые описываются выдумщиком, оказываются гораздо страшнее того, как все происходило на самом деле.

Папа дает важные советы по поводу дезинформации. Сидни открыта к этой беседе, потому что она чувствует, что мама и папа поддерживают ее и помогут ей справиться с ее трудными эмоциями.

Сидни (глубоко вздыхая): Спасибо, пап, мам. Мне уже пора делать уроки. (Обнимает родителей.)

Когнитивные мысли подростков достаточно развиты, чтобы они могли мыслить абстрактными понятиями. Такие вопросы, как: «Почему это случилось с нами?», и дискуссии о значении конкретных событий приводят к обсуждениям, которые вряд ли заинтересуют детей младшего возраста, так как они мыслят конкретно. Но родителям бывает трудно ответить на такие вопросы: потому, что у них нет ответов, или же потому, что у двух родителей разные точки зрения или философские взгляды на эти вопросы. Иногда взрослые не могут найти баланс и разрываются между двумя чашами весов:

а) желанием помочь своим детям сформировать собственные идеи и взгляд на мир;

б) желанием привить им главные в их семье ценности.

Подростки, в свою очередь, развивают свою собственную идентичность; оценка различных взглядов и интерпретаций проблемы для них способ сформировать свою собственную точку зрения. Переживание травматических событий создает угрозу для этого развивающегося чувства независимости, потому что страх естественным образом возвращает нас к нашей «надежной базе».

Вот почему подростки (и даже люди постарше) могут поступать несоответственно возрасту или регрессировать после травматического события. Вот почему их разговоры с родителями после произошедшего имеют такое важное значение.

Время, проведенное вместе с родственниками и другими близкими людьми, исцеляет, а наполненные смыслом беседы, хотя и бывают трудными, действительно могут помочь родителям и подросткам справиться с трудным событием.

Разговор 6

Глобальное потепление – выдумка?! Когда разногласия становятся слишком серьезными

#подросток #глобальноепотеплениe #вежливость #спор #злость #школа

Семнадцатилетний Итан учится в одиннадцатом классе старшей школы в пригороде. Он состоит в студенческом самоуправлении и участвует в нескольких студенческих клубах. Однажды он не выходит из своей комнаты, когда его родители возвращаются с работы. За ужином он нервный и раздражительный. Когда папа спрашивает его о том, как прошел день, Итан сообщает, что поссорился с друзьями в школе из-за глобального потепления после того, как один из его учителей сказал, что глобальное потепление – это выдумка.

⊗Зеленый свет

Итан: Я ненавижу школу. Там полно идиотов: что дети, что учителя – все одно!

Папа: Похоже, ты сильно злишься из-за того, что случилось.

Итан: Конечно, я зол как черт. Как мистер Джонс смеет утверждать, что глобальное потепление не настоящее? В каком мире он живет? А потом все остальные в классе присоединились к нему и стали издеваться надо мной.

Папа: Держу пари, из-за этого ты почувствовал себя довольно паршиво. Ты был смущен? Очевидно, зол. Обеспокоен?

Вопросы отца помогают Итану определить собственные чувства и показывают ему, что папа понимает и сопереживает.

Итан: У меня внутри все сжалось. Я не мог поверить своим ушам. Как можно быть такими тупыми? Как вообще можно не верить, что глобальное потепление настоящее?

Папа: Похоже, ты попал в очень неприятное положение. Ты в одиночку отстаивал свои взгляды и точно знал, что ты прав. И все же чувствовал себя незащищенным и поднятым на смех.

Итан: Ты правильно понял, пап. Я просто в бешенстве.

Папа: Да, ты выглядишь сердитым сейчас, даже просто рассказывая об этом. Как ты себя чувствовал во время того обсуждения в классе?

Итан: Я буквально разгорячился от злости, весь вспотел. Я чувствовал себя загнанным в угол. Ну и просто возмутился: ведь я-то знаю, что прав! Но они чуть по полу не катались со смеху надо мной, пап! Это было все равно что столкнуться с толпой людей, кричащих мне в лицо, что СПИД – это наказание за секс до брака или что вакцины вызывают аутизм!

Папа: Это действительно очень трудно – находиться в кругу людей, где тебя высмеивают за то, что ты отстаиваешь и во что веришь, да?

Итан: Точно! И знаешь, что я думаю? Меня больше всего напугало, что я не мог убедить их в том, что это правда.

Папа: Похоже, вежливости в этом общении действительно не хватало. Вместо того чтобы соблюдать правила ведения споров о разногласиях, они вели себя так, что ты почувствовал себя загнанным в угол и осмеянным. Я бы чувствовал себя так же, как ты, если бы оказался в такой ситуации. Думаю, любой бы так себя почувствовал.

То, что папа описывает ситуацию как отсутствие вежливости, помогает Итану понять, почему он чувствовал себя оскорбленным и униженным. Папа признает чувства Итана и указывает на то, что они нормальны («Большинство людей чувствовали бы себя так же»).

Итан: Да ты просто капитан очевидность, па.

Папа предпочитает не попадаться на удочку. Вместо этого он делает глубокий вдох и делает мысленный шаг в сторону.

Папа: Рискуя снова констатировать очевидное, скажу, что тебе повезло стать лидером в школе (между прочим, ты упорно трудился ради этого). Это значит, что у тебя есть довольно власти и возможности влиять на мнение других, пусть сегодня ты это и не чувствовал. Многие люди постоянно ощущают то, что ты испытал на себе сегодня. Это люди, чьи взгляды отличаются от взглядов группы; люди, которые чувствуют себя иначе или считают себя отличными от окружающего их общества. Помню, когда я был примерно в твоем возрасте, в нашем классе был мальчик-афроамериканец, который праздновал Кванзу[21]. Мы никогда не слышали об этом празднике и обвинили его в том, что он все выдумал. Я все еще чувствую себя очень плохо из-за того, как мы с ним обошлись. Когда чувства накаляются, нам бывает трудно соблюдать вежливость и вести цивилизованную дискуссию о проблеме, особенно по такому вопросу, как глобальное потепление. Как, по-твоему, есть ли возможность устроить в школе цивилизованное обсуждение этого вопроса?

Папа сначала пускает в ход юмор, чтобы смягчить критику юноши, а также отрегулировать собственные эмоции. Затем папа подчеркивает положение сына в школе, его влияние, которые могут помочь ему справиться с произошедшим. И поделившись ошибкой из своего собственного прошлого, он может помочь Итану в позитивном ключе взглянуть на собственные переживания – ведь дети, которые смеялись над глобальным потеплением сегодня, могут после изменить свои взгляды и жалеть о своем сегодняшнем поведении, как жалеет о своем его папа.

Итан: Не знаю. Я не хочу думать об этом прямо сейчас. Я еще не оправился от произошедшего.

Папа: Ладно, я не требую этого от тебя. Я буду в твоем распоряжении, если ты захочешь провести мозговой штурм.

Возмущение несправедливостью – реальной или мнимой – обычное дело в подростковом возрасте. Дети старшего подросткового возраста активно развивают свою индивидуальность и выясняют, что для них важно. Подростки взаимодействуют с внешним миром через школьное сообщество или другие общественные организации, оплачиваемую или волонтерскую работу, и благодаря этим взаимодействиям лучше понимают себя и окружающих, готовятся к взрослой жизни. Для подростков даже в большей степени, чем для детей младшего возраста, важно делать все в свое время. Взгляды сверстников имеют большое значение в этом возрасте, но родители остаются ориентирами в том, что касается ценностей и целей или прекрасными слушателями, пока подростки пробуют новые идеи и концепции.

Папа воздерживается от дальнейших разговоров с Итаном о глобальном потеплении, но несколько дней спустя, за ужином, Итан возвращается к этому.

⊘Красный свет

Итан: Папа, я разговаривал с несколькими друзьями о происшествии с мистером Джонсом и теми, кто отрицал глобальное потепление. Мы собираемся поговорить с директором и заставить его наказать мистера Джонса. Он не должен болтать всякую чушь перед школьниками! Ведь некоторые дети могут действительно поверить ему.

Папа (опешив): Что? Это ужасная идея! Чего вы этим добьетесь?

Итан: Ну, пап, никто не спрашивал твоего мнения! (Встает из-за стола и уходит.)

В этой ситуации папа скорее импульсивно отреагировал, чем дал вдумчивый ответ на заявление Итана, и все прошло не очень хорошо.

Трудно слышать, как дети переходят к тому, что можно назвать радикальными мерами, и еще труднее управлять своими эмоциями достаточно хорошо, чтобы суметь помочь им взглянуть на проблему с иной стороны. Но когда эмоции зашкаливают, и им, и нам (и, возможно, мистеру Джонсу) невозможно вести себя вежливо.

Давайте посмотрим на то, как папа мог бы справиться с проблемой.

⊗Зеленый свет

Итан: Папа, я разговаривал с несколькими друзьями о происшествии с мистером Джонсом и теми, кто отрицал глобальное потепление. Мы собираемся поговорить с директором и заставить его наказать мистера Джонса. Он не должен позволять себе болтать всякую чушь перед школьниками! Ведь некоторые дети могут действительно поверить ему.

Папа: Хм. Ты много думал о том, что произошло.

Папа пытается выиграть время, предлагая заявление для размышления, пока он обдумывает, что сказать дальше.

Итан: Да. Я все еще злюсь.

Папа: На какой результат ты надеешься? Чего бы ты хотел добиться?

Итан: Не знаю. Наверное, мне бы хотелось, чтобы мистер Джонс понял, какую глупость он сморозил тогда.

Папа: Как ты думаешь, что скажет директор?

Итан: Я не знаю. Но он разумный парень. И, держу пари, он понимает, что глобальное потепление реально.

Папа: Ага… Похоже, у тебя есть сразу две цели. Очевидно, ты хочешь поговорить о глобальном потеплении. Но ты также хочешь, чтобы мистер Джонс получил выговор за выражение своих взглядов.

Теперь, когда эмоции папы немного поутихли, он готовит Итана к процессу решения задач. Первый шаг: определить цели.

Итан: Ну, когда ты говоришь вот так, звучит так, как будто я пытаюсь нарушить его право на свободу слова по первой поправке. (Смеется.)

Папа: Я просто пытаюсь продумать конечную цель. На днях ты чувствовал себя довольно плохо; ты был в меньшинстве и чувствовал, будто большинство запугивает и унижает тебя из-за твоих взглядов. Вы с друзьями хотите провести в школе собрание с вежливым диалогом о глобальном потеплении? Или ты хочешь, чтобы мистер Джонс был наказан?

Итан: Ну, на самом деле все вместе. Но когда ты так говоришь, я думаю, что наказание для мистера Джонса было бы скорее местью. Но как нам устроить вежливый диалог?

Папа выбрал верный путь, помогая Итану сконцентрировать свои усилия на конечном результате.

Папа: Ты в школьном самоуправлении, что дает тебе прекрасную возможность затеять что-то полезное. Каким образом школьное самоуправление может поднять подобную проблему? Если они считают, что это заслуживает обсуждения…

Теперь, когда цель намечена (нужно начать вежливую беседу о глобальном потеплении), папа использует вопрос, чтобы дать начало мозговому штурму.

Итан: Ну, в основном самоуправление решает школьные проблемы. Поэтому, если мы хотим поговорить о глобальном потеплении, нам нужно сосредоточиться на нашей школе. Экологический клуб продвигает в совете обсуждение о переходе на полностью компостируемые столовые приборы, а еще они хотят заставить детей правильно сортировать мусор. Но по сравнению с общей проблемой это кажется такой мелочью.

Папа: Да, это мелочь. Но двигатель прогресса – это маленькие шаги. Есть ли другие способы сделать так, чтобы люди в школе говорили об этом?

Итан: Мы с друзьями обсуждали, что школьная газета могла бы напечатать несколько статей о глобальном потеплении и его последствиях на местном уровне. Например, как изменения климата отображаются на школьной жизни. Вроде статей о том, как вызванные изменением климата катастрофы влияют на школы, или о зеленых школах[22] и уроках о глобальном потеплении в обычных школах. Мы могли бы предложить эти идеи на редакционной встрече на следующей неделе.

Папа: Это отличные идеи!

Поддержка отца дает Итану возможность генерировать идеи, не думая о том, что кто-то может их осудить.

В чем отличие между этой беседой и беседой «Красный свет»? Ну, во-первых, чувства не были столь сильны. Папа начал задавать Итану вопросы в задумчивой, любопытствующей манере, рассуждая об идеях сына, но воздерживаясь от их осуждения – даже если они казались нелепыми, мстительными или неразумными. Сделав шаг в сторону и используя нейтральные вопросы, чтобы выяснить цель, папа помог Итану увидеть, что его действия не совпадают с его целью и что его цель отличается от той, что он наметил сознательно, а не на эмоциях. Когда мы помогаем подросткам понять потенциальные последствия их действий и показываем, как согласовать эти действия со своими целями, мы настраиваем их на успех во время их перехода во взрослую жизнь. Не говоря об этом, папа провел сына через процесс решения задач. Хотя они еще не завершили этот процесс, Итан повторит его со своими друзьями, а затем с учителями и администрацией школы. В процессе решения задач папа показал Итану лучшие способы быть вовлеченным гражданином и использовать свой собственный голос во благо своего общества.

Выделенные здесь инструменты применимы к детям всех возрастов и детям с тревожным темпераментом, тем, кто боится любой катастрофы, природной или антропогенной, и тем, кто стал свидетелем или фактически пережил катастрофу. Использование инструментов из первой части этой книги в сочетании с идеями, изложенными в этой главе, позволит вам проанализировать свои собственные чувства и найти время для заботы о себе. Таким образом, ваши беседы с детьми станут истинной возможностью слышать их и быть с ними, проявлять спокойствие и открытость по отношению к ним и уметь эффективно отвечать.

Глава 9

Беседы об опасности технологий

В детстве вас когда-нибудь брали с собой за продуктами? Может быть, вы даже ехали на тележке, держась руками за край, когда пальцы ног цеплялись за выступ внизу, или ваши маленькие кроссовки болтались на детском сиденье? Может быть, вы сводили родителей с ума, потому что вам было скучно, доставали брата или сестру, чтобы развлечься, или носились по проходам в опасной близости от высоких стопок консервов или туалетной бумаги. Если вы посмотрите по сторонам в супермаркетах сегодня, то дети, которых вы увидите, скорее всего, развлекаются более безопасными способами: держа в руках телефон или планшет родителя, они поглощены движущимися картинками на экране.

Детство теперь выглядит иначе, чем во времена, когда мы были детьми, и самое большое различие в жизнь современных детей вносят технологии. Сегодняшние родители росли вокруг телевизоров, закрепленных на стенах или подставках, смотрели запланированные программы в эфире или записывали их на пленку. Люди читали печатные новости и журналы, делясь экземплярами журналов и газет друг с другом. Если в вашей семьи и был мобильный телефон, он, скорее всего, принадлежал взрослому, а не вам, и использовался для… ну, телефонных звонков. Отправка фотографий, текстовых сообщений или исчезающих сообщений Snapchat? Мы понятия не имели, что такое возможно.

В наш век мобильной связи узнать, где находится наш ребенок, легче, чем когда-либо: мы можем за пару минут связаться с ним и спросить, не забыл ли он взять деньги на обед. Сегодня в США дети обзаводятся мобильным телефоном примерно в возрасте десяти лет. Но независимо от того, насколько взрослые связаны с детьми цифровым и информационным способом, всегда найдутся слепые зоны – невидимые места активности, куда мало кто из родителей может заглянуть. Например, родители редко видят посты их детей в Snapchat, они исчезают вскоре после того, как получатель открывает их. Это чудовищно объемная работа – прокручивать и просматривать каждую из десятков или даже сотен социальных сетей и текстовых сообщений, которые среднестатистический подросток со смартфоном отправляет и получает ежедневно. Следить за всем, что видит ребенок, очень сложно; не так важно, принадлежит телефон одному из родителей или самому ребенку, в детских руках телефон становится дверью в огромный онлайн-мир. В этом мире новости показывают без перерыва, а выражение «в любое время, в любом месте» приобретает новое значение – самое буквальное. Ваш ребенок со смартфоном может увидеть новости раньше вас, и практически невозможно будет помочь ему отфильтровать и интерпретировать их в режиме реального времени. Сейчас редко увидишь картину, которая была привычной человеку еще поколение назад: когда все члены семьи в сборе, в гостиной, вместе смотрят и обсуждают «вечерние новости».

Некоторые родители решают вообще отказаться от мобильных телефонов. Они отказываются покупать их своим детям и запрещают им пользоваться социальными сетями. Тем не менее большинство родителей дают своим детям доступ к технологиям еще до того, как они пойдут в среднюю школу, и у них могут быть для этого веские причины. Чем старше становятся дети, тем чаще им требуется доступ к интернету для школьных занятий; они могут даже получить компьютеры или планшеты в своих школах. А еще технологии удобны, как уже упоминалось ранее, так как облегчают родителям присмотр за детьми на расстоянии. Например, они могут звонить детям с работы, чтобы убедиться, что те дома и делают домашнее задание.

И все же сотовые телефоны отвлекают и мешают. Одна учительница провела эксперимент со своими учениками и поделилась результатом: диаграммой, в которой отразилось, сколько участники получили уведомлений из различных социальных сетей, – записи они вели в течение одного урока. Они насчитали сотни! Оставленный на ночь на тумбочке, мобильный телефон способен уведомлениями потревожить сон ребенка. И хотя доступ к друзьям, связям и обширным источникам информации бывает полезным, что еще, помимо смартфона, позволяет ребенку играть, смотреть телевизор, делать домашние задания и общаться с другом в одно и то же время? К сожалению, люди не были созданы для такой многозадачности, и исследования показывают, что стремление заниматься сразу несколькими делами снижает нашу способность качественно выполнять любое из них.

Кроме того, что интернет в целом и конкретно соцсети отвлекают и сильно влияют на поведение, самое пугающее в них то, что они открывают перед детьми мир неограниченных и не поддающихся контролю мнений и влияний. Порой эти мнения противоречат ценностям их родителей, а могут даже оказаться опасными. Зачастую детям тяжело устоять перед соблазном: быстрота реагирования поощряет импульсивную и даже агрессивную реакцию. Исследования показывают, что в интернете люди ведут себя так, как они ни за что не стали бы вести себя в жизни. Этот раскрепощающий эффект делает онлайн-издевательства и домогательства более распространенными и грубыми, чем те, что мы видим вне интернета. Действительно, опрос Исследовательского центра Пью (Pew Research Center) в 2019 году показал, что примерно шесть из десяти подростков признались, что над ними издевались в интернете.

Образование только начинает догонять технический прогресс. Отделить факты от вымысла в интернете – трудная задача (хотя новые учебные программы по обществознанию начинают решать эту проблему). Маленькие дети, например, не могут отличить «реальные» новости от мнения, высказанного в виде твита. А одинокие подростки слишком легко подвергаются манипулированию и эксплуатируются своими новыми «друзьями» из интернета.

Так что же делать родителю в этом болоте угрозы и неопределенности? Моя цель в этой главе не в том, чтобы решить за вас, нужно ли ограничивать использование технологий и если нужно, то каким образом, и не в том, чтобы научить вас тому, какие ограничения нужно устанавливать на использование интернета и мобильных телефонов. Эта глава поможет вам вести с вашими детьми важные разговоры, в процессе которых вы установите необходимые в вашей семье границы так, как посчитаете нужным, и поможете своим детям понять, что поставлено на карту. Одновременно здоровый и предупреждающий об «опасности чужаков» в эпоху интернета разговор.

Вот некоторые принципы, которые следует иметь в виду, обдумывая беседу о технологиях:

• Каковы ваши родительские ценности и ваш подход к технологиям? Есть ли у вас план и ограничения на использование вашим ребенком технологий? Как это зависит от возраста вашего ребенка?

• Каковы ваши правила в отношении технологий: как для детей, так и для взрослых? Например, разрешаете ли вы и позволяете ли себе пользоваться мобильным телефоном за столом? В постели?

• Каким правилам должны следовать дети старшего возраста, когда они сидят в социальных сетях? Есть ли у вас правило о том, с кем ваши дети могут «дружить»? А что насчет приватных и открытых аккаунтов?

• В вашей семье сотовые телефоны – это привилегия (которую вы можете отнять за нарушение правил) или право?

• Есть ли у вас правила о том, как и где ребенок может пользоваться мобильным телефоном (например, ограничения по времени или местоположению, скажем, в доме бабушки)? Как они меняются с возрастом ваших детей?

Возможно, ответы не очень помогут в то время, когда происходит что-то неприятное, но они дадут основу для размышлений о том, как вы управляете и отслеживаете использование технологий изо дня в день и как пользуются ими ваши дети. Я надеюсь, что вы избежите ловушек на этом пути.

Разговор 1

Картинки, которые вы не можете развидеть

#дошкольник #интернет #суицид

Как бы мы ни старались защитить наших маленьких детей от нежелательного контента в интернете, иногда бывает трудно это сделать. Фильтры контента на сайтах полезны, но они не дают стопроцентной гарантии. Так что в один прекрасный день родители маленьких детей могут обнаружить, что вышли из себя из-за того, что их малышу попался пугающий или не подходящий его возрасту видеоролик.

⊘Красный свет

Четырехлетнему Дэвиду разрешено смотреть видео на YouTube, пока он с мамой в супермаркете. Однажды днем, складывая продукты на ленту конвейера у кассы, мама бросает взгляд на экран и не может поверить тому, что видит: там мертвое тело, свисающее с дерева. В ужасе мама выхватывает планшет из рук Дэвида и засовывает его в сумочку. Пораженный мальчик начинает плакать.

– Я хочу свой планшет, – причитает он.

– Нет! – твердо отвечает мама. – Там кое-что плохое, тебе нельзя на это смотреть. Кроме того, – добавляет она, – ты и так уже слишком долго это смотришь.

Протест Дэвида усиливается, а мама смущается и расстраивается. Он плачет и в машине, всю дорогу домой. У нее в голове настоящая буря мыслей: она в ярости на YouTube за размещение такого контента и с тревогой думает о том, как много из увиденного на экране Дэвид мог понять.

Мама не знает, как поступить. Она чувствует себя так, будто среди ясного неба ее поразил гром. Если на YouTube могут быть такие ужасные ролики, то что еще ее малыш мог там увидеть? Она решает, что не стоит ничего говорить об изображении, ведь Дэвид еще слишком мал, чтобы понять увиденное. Но сама так расстроена, что не спит в ту ночь, и образ висящего тела будто выжжен на изнанке ее век.

Дэвид, в свою очередь, в замешательстве: как из-за картинки, так и из-за реакции мамы. Неужели он сделал что-то плохое? Из-за него у мамы сердитый голос, и поэтому она забрала у него планшет с веселыми мультиками? Он боится спрашивать у мамы, потому что она уже выглядит очень злой. Но он помнит, что видел. На следующий день в детском саду он рисует человека, висящего на дереве, и показывает его своим друзьям. Его учитель замечает рисунок и приходит в ужас. Когда мама заходит за ним в тот же день и учительница рассказывает ей о произошедшем, мама запоздало понимает, что увиденное потрясло и Дэвида тоже и ей нужно поговорить с ним об этом.

Что Дэвид понимает о мире в возрасте четырех лет? Может, он и узнал о существовании смерти, но не понимает, что она необратима, что люди не «поправляются» и не возвращаются в ряды живых. Он, вероятно, ничего не знает ни о самоубийстве, ни о повешении. Дети в этом возрасте – любопытные исследователи, стремящиеся узнать о мире. Один из способов сделать это – задавать вопросы. Но если он что-то и уяснил из этой стычки, так это то, что не стоит задавать маме вопросы об этой картинке, ведь по тому, как она отреагировала, он понял, что увиденное очень ее расстроило.

Как могла мама ответить Дэвиду? Давайте перемотаем обратно и начнем сначала…

⊗Зеленый свет

Четырехлетнему Дэвиду разрешено смотреть видео на YouTube, пока он с мамой в супермаркете. Однажды днем, складывая продукты на ленту конвейера у кассы, она смотрит на экран и не может поверить тому, что видит: мертвое тело, свисающее с дерева. Мама в ужасе. Она делает глубокий вдох, чтобы прийти в себя и сфокусироваться на том, что нужно сейчас сделать. Она привлекает внимание Дэвида.

– Малыш, – практически кричит она. Дэвид поворачивается. – Я думала о твоей любимой сладости. Как она называется?

Говоря это, она забирает планшет из рук Дэвида.

– Мама! – отвечает Дэвид. Однако упоминание о конфетах его отвлекает.

Мама кладет планшет в сумку и протягивает два разных шоколадных батончика.

– Какой тебе нравится больше?

Они говорят о любимых конфетах.

Когда мама и сын выходят из магазина, мама аккуратно пытается выяснить, что Дэвид понял из увиденного на планшете.

– Что ты смотрел на YouTube? – спрашивает она.

– Ну, я хотел посмотреть Свинку Пеппу, – говорит Дэвид. – Потом на экране появилось что-то еще. Это было странно. Как будто человек забирался на дерево.

– Хм, – говорит мама.

– Но его голова выглядела очень странно, – продолжает малыш. – Думаю, он застрял или упал.

– О, вот как, – говорит мама.

– И он не был похож на Свинку Пеппу!

– Да, – соглашается мама. – Иногда неправильные вещи попадают на YouTube. Этого видео там не должно было быть.

– Что это было? – спрашивает Дэвид.

– Ну, – отвечает мама, делая глубокий вдох, – я не уверена на сто процентов. Но иногда случаются несчастные случаи, и я бы сказала, что на этом видео был взрослый больной человек, с которым произошел несчастный случай.

– Откуда ты знаешь, что этот человек был болен? – спрашивает Дэвид.

– Ну, – произносит мама, – я так решила, потому что этот человек выглядел не очень хорошо.

Мама решает, что детали, скорее всего, не помогут Дэвиду лучше ее понять, поэтому переводит тему.

– Дэвид, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – говорит Дэвид.

Мама посылает Дэвиду воздушный поцелуй с водительского сиденья. Она говорит:

– Готова поспорить, что ты хочешь выйти на улицу и поиграть.

В общем, беседы о самоубийстве слишком сложны для понимания четырехлетнего ребенка. Мысль о том, что кто-то лишает себя жизни, тревожит в любом возрасте, но в четыре года смерть – это идея, недоступная для понимания. Поэтому мама решила объяснить своему малышу, что он увидел больного человека, попавшего в беду. Она не хочет, чтобы ее сын думал, что повешение – это нормально, но она также не хочет, чтобы он боялся лазать по деревьям. Определив человека как больного, она отделяет его переживания от переживаний обычного человека, взбирающегося на дерево. Позднее, когда он подрастет, она обсудит с Дэвидом то, как люди могут болеть: что в одних случаях болезнь видна, а в других – нет, и в некоторых случаях она физическая, а в других – психическая. Но любая из этих дискуссий сейчас будет слишком сложной для четырехлетнего ребенка!

Разговор 2

Только плохие новости. Все время

#начальнаяшкола# мобильныйтелефон #предупреждениеопогоде #amberalert

По мере взросления дети все больше времени проводят в школе (и в дороге туда и обратно), а их родители с каждым годом все меньше и меньше следят за тем, с чем приходится сталкиваться их детям в это время. Трудная, но очень распространенная ситуация возникает, когда один ребенок слышит плохие новости (например, новости о страшных событиях) от другого ребенка или, как в следующем примере, из мобильного телефона.

У десятилетнего Картера, в отличие от многих его друзей, нет собственного мобильного телефона. В начале дня все дети должны оставлять телефоны в специальной коробке, но сегодня Лукас, друг Картера, не стал сдавать свой телефон, а спрятал его в кармане. Во время обеденного перерыва они вместе склоняются над очередной мобильной игрой. Тут телефон начинает звонить. На экране появляется Amber alert (система оповещения о похищении ребенка): «Похищен ребенок. Подозреваемый в белом „Додже” номер 435EFN с одиннадцатилетней девочкой, которую в последний раз видели в белом свитере». Картер и Лукас смотрят друг на друга.

– Что это было? – спрашивает Картер.

– Не знаю, – говорит Лукас. Они продолжают играть в телефон. Начинается дождь, и учителя зовут всех с площадки обратно в здание. Позже, когда они едут на школьном автобусе домой, все еще идет дождь, и Лукас с Картером смотрят видео на телефоне. На экране телефона вспыхивает предупреждение: «Предупреждение о суровой погоде: внезапное наводнение в округе Сент-Луис».

– Разве это не рядом с нами? – спрашивает Лукас. Картер не знает, что сказать.

⊘Красный свет

Картер выходит из школьного автобуса, вбегает в дом и звонит маме на работу.

Картер: Мам, что происходит?

Мама: Что ты имеешь в виду, милый? Как твои дела? Как дела в школе?

Картер: Нормально, но это правда, что будет наводнение? А как насчет похищенной девочки? Что происходит, мам?

Мама: Погоди, о чем ты говоришь?

Картер: Мы с Лукасом играли на его телефоне, а ему стали приходить все эти сообщения о наводнении и похищении девочки!

Мама: Ох, я понимаю. Ты не должен был видеть эти сообщения. Но не беспокойся о них – это просто дурацкие рассылки. А теперь садись за уроки и перестань переживать.

Картер вешает трубку, но он слишком нервничает, чтобы садиться за уроки. Он все еще беспокоится о похищении и о том, смоет ли наводнение его дом и его самого.

Беспокойство Картера застало маму врасплох. Ее первой реакцией было раздражение от того, что сын увидел тревожные оповещения с телефона другого ребенка. Но из-за того, как мама отреагировала на вопросы Картера, мальчик решил, что мама сердится на него, хотя на самом деле она хотела его успокоить. Картер видел то, что он видел. Перед лицом реальных предупреждений в телефоне Лукаса просьба мамы забыть об этом не помогла ему успокоиться. Вместо этого он почувствовал себя виноватым за то, что оторвал ее от работы, а его тревога только усиливалась.

Как еще мама могла бы справиться с ситуацией?

⊗Зеленый свет

Картер выходит из школьного автобуса, вбегает в дом и звонит маме на работу.

Картер: Мам, что происходит?

Мама: Что ты имеешь в виду, милый? Как твои дела? Как дела в школе?

Картер: Нормально, но это правда, что будет наводнение? А как насчет похищенной девочки? Что происходит, мам?

Мама: Боже. Сегодня ты услышал много плохих новостей. Как ты узнал о них?

Картер: Мы с Лукасом играли на его телефоне, а ему стали приходить все эти сообщения о наводнении и похищении девочки!

Мама: Понятно. Как ты к этому отнесся?

Картер: Не знаю. Почему в школе нам не рассказали об этих страшных вещах! Мне нужен телефон, мама! Я не хочу сидеть дома и не знать о том, что происходит что-то ужасное!

Мама: Я думаю, ты растерялся и начал тревожиться? У тебя очень обеспокоенный голос.

Картер: Да, вообще не круто одному от остановки домой бежать, потому что вокруг детей похищают!

Мама была застигнута врасплох словами Картера, но выиграла время, чтобы обдумать свой ответ, задавая ему вопросы: как он узнал об этих тревожных вещах и как чувствовал себя после этого.

Мама: Должно быть, сейчас ты очень напуган. Поэтому первое, что важно знать, – иногда на мобильные телефоны приходят сообщения, которые дают людям знать, что что-то, возможно, произойдет. Это не значит, что эти события обязательно произойдут. Во-первых, сообщение о похищении девочки… после первого сообщения пришло другое, в котором говорилось, что ее нашли. Выяснилось, что девочку никто не похищал и с ней все в порядке. А предупреждение о наводнении? Оно не относится к району, где мы живем. Это предупреждение для другого округа, у реки. Но я понимаю, почему эти сообщения тебя напугали.

Картер: Ладно, мама. А когда ты вернешься домой?

Мама: В обычное время: через час или около того. Давай поговорим, когда я вернусь домой. Как ты себя сейчас чувствуешь?

Картер: Хорошо.

Мама: Люблю тебя! Скоро увидимся. Можешь позвонить мне, если будешь сильно волноваться или если у тебя появятся вопросы.

Возвращаясь домой с работы, мама думает о том, как она могла бы побеседовать с Картером. Она знает, например, что он будет упрашивать ее купить ему телефон, так как у большинства его одноклассников уже есть телефоны, поэтому она подготавливает подходящие для этого ответы. Когда мама приходит домой, она просит сына, чтобы он накрыл на стол.

Мама: Картер, как ты себя чувствуешь?

Картер: Хорошо. Но ты уверена насчет похищения? С той девочкой точно все хорошо?

Мама: Да, я уверена. Та девочка просто заблудилась по дороге домой, а потом нашлась. Но я согласна, очень страшно думать о том, что кто-то мог похитить ребенка где-то рядом с нами.

Картер: Ага.

Мама: В какой части тела ты почувствовал страх, когда увидел сообщение в телефоне Лукаса?

Картер: Мое сердце забилось быстрее, и мне стало жарко. Мы с Лукасом оба немного боялись выходить из автобуса. По дороге до дома мы прям бежали!

Мама: Я рада, что ты позвонил мне и мы смогли поговорить об этом. Помню, когда я была в твоем возрасте, мне было страшно оставаться одной дома, когда что-то происходило. Например, однажды была сильная буря, и я помню, как страшно мне было. А еще я боялась похищения. Я думаю, все дети когда-нибудь боялись, что кто-то может их похитить!

Картер: Ага.

Вернувшись домой, мама не просто зовет сына для разговора; она болтает с ним, пока они накрывают на стол. Она внимательно слушает его и отвечает на вопросы, тренирует его способность распознавать эмоции, а также делится с ним фактами.

Мама: Давай проведем мозговой штурм и решим, что может помочь тебе чувствовать себя лучше, когда ты видишь страшные новости у друга в телефоне. У тебя есть идеи или начну я?

Картер: Ну, если бы у меня был телефон, я бы увидел то второе сообщение о похищении, ну, что это ненастоящее похищение!

Мама (записывает его идею на листе бумаги): Я записываю наши идеи, а потом мы можем их взвесить. Мне очень понравилось, что ты позвонил мне, чтобы проверить правдивость сообщений; ты можешь и дальше это делать, если будешь беспокоиться. А еще ты можешь спросить у учителя, если снова увидишь такие сообщения.

Картер: И я могу в следующий раз попросить Лукаса оставить свой телефон в коробке, как это делают остальные ребята.

Мама (записывает его идею на листе бумаги): Когда меня что-то беспокоит, я делаю несколько глубоких вдохов и долгих выдохов. Я могу показать тебе, если хочешь. Это помогает мне решить, что делать дальше, потому что после медленного дыхания мне становится легче, и я спокойно могу подумать. А без этого мне приходят в голову панические мысли.

Картер: Ну, я думал о похищении всю дорогу домой… и я очень боялся, что кто-то может подстерегать меня у дома.

Мама: Должно быть, это тебя очень, очень напугало.

Картер: Да. Знаешь, у некоторых моих друзей есть мяч-антистресс. Ты можешь купить мне такой же?

Мама: Хорошо, давай рассмотрим эти идеи. Я знаю, что ты хочешь собственный телефон, но одна из причин, по которой мы с папой пока не хотим тебе его покупать, – это приходящие на него сообщения, которые могут тебя беспокоить, хотя обычно это просто предупреждения, а не то, что на самом деле произойдет. Это наша работа – папина и моя – защищать тебя, и мы думаем, что сейчас без телефона ты будешь чувствовать себя в большей безопасности. Ты получить его, когда перейдешь в старшую школу[23]. Я знаю, это тяжело, когда у других детей есть телефоны, а у тебя его нет, но таковы наши правила. А вот идея купить тебе мяч-антистресс мне очень нравится. Мы можем пойти и выбрать его вместе. А что ты думаешь о проверке фактов?

Картер: Я могу это сделать. Учителя на переменах обычно заняты, но я могу спрашивать у миссис Терри. Она крутая.

Мама: Давай перед сном я покажу тебе, как глубоко дышать?

Картер: Конечно.

Они садятся ужинать.

Мама и Картер проходят через неформальный процесс решения задач, который помогает Картеру расширить свои возможности. Цель состоит в том, чтобы помочь ему чувствовать себя лучше, когда он видит страшные новости по телефону. Они оба генерируют идеи, которые мама записывает. Это дает Картеру понять, что мама с уважением относится к его мнению. Они обсуждают и взвешивают идеи и приходят к соглашению. Мама учит сына глубокому дыханию перед сном и покупает ему мяч-антистресс. Картер попросит у своей учительницы поддержки, если услышит плохие новости. Они так и не решили, просить ли Лукаса не приносить телефон в класс, потому что это они не могут проконтролировать. Но мама все-таки устанавливает ограничения для Картера, когда дает понять, что в ближайшее время он не получит телефон, и аргументирует свою позицию.

Разговор 3

Травля в социальных сетях

#старшаяшкола #травля #социальныесети

Конечно, когда дети переходят на среднюю и старшую ступени школы, все более сложными становятся социальные проблемы, связанные с технологиями, а также связанные с ними потенциальные опасности…

Эмма только что перешла в девятый класс новой школы. За первые несколько недель у нее появились друзья, и в один субботний вечер ее пригласила в гости одноклассница Саманта. Родителей Саманты нет дома, ребят приходит все больше и больше, начинают раздавать вино и пиво. Эмма отказывается пить, и ее новые друзья за это начинают дразнить ее и называть «занудой». Вскоре девочка просит маму приехать и забрать ее с вечеринки. На следующий день кто-то из участников вечеринки выкладывает фотографии и в подписи называет Эмму занудой. Другие сыплют злобными комментариями о «новенькой», и речь не только о выпивке: они насмехаются над ее одеждой, волосами, даже голосом. Затем в аккаунтах Эммы в соцсетях появляются подлые и непристойные комментарии ребят, которых она считала друзьями. В ту ночь она почти не спит и часто просыпается, чтобы проверить телефон, а после плачет в подушку. На следующий день, когда она входит в вестибюль своей новой школы с опухшими глазами, она чувствует, что взгляды сверлят ее, и чувствует, как дети шикают на нее себе под нос. Натиск продолжается весь день. В обед Эмма уходит в кабинет медсестры, притворяясь больной. Мама забирает ее из школы пораньше.

⊘Красный свет

Когда мама узнает, почему Эмма ушла так рано, она приходит в ярость.

Мама: Эмма! Ты не можешь просто избежать конфликтов, прячась или убегая! Завтра ты ДОЛЖНА пойти в школу и разобраться с тем, что происходит.

Эмма (со слезами): Мама, ты просто не понимаешь.

Мама: Я тоже когда-то была ребенком. Разберись с этим. Я знаю, ты сможешь.

Позже, тем же вечером, девочка пишет своим новым друзьям, но никто не отвечает. Когда на следующее утро автобус подъезжает к школе, Эмма выходит из него и просто уходит. В тот же день ее мама и папа получают из школы сообщение: уведомление о том, что их дочь пропустила все занятия. Они быстро совещаются: это так не похоже на их милую девочку, что они убеждены – это ошибка. Вечером за ужином папа спрашивает ее об этом.

Папа: Эмма, мы получили сообщение о том, что ты сегодня отсутствовала в школе. Это так?

Эмма: Гм, нет. У нас была экскурсия. Я не знаю, почему они написали тебе.

Мама: Эмма, это как-то связано со вчерашним ранним уходом из школы?

Эмма (кричит): НЕТ! Просто оставьте меня в покое, ладно?

Родители Эммы понимают, что у них возникла проблема. Они не знают точно, что происходит. Мама не собиралась резко обрывать вчерашний разговор, когда сказала Эмме «разобраться с этим», но она понимает, что именно так и поступила. И поскольку мама, похоже, на какое-то время утратила доверие дочери, они решают, что папа должен поднять эту тему. Тем же вечером после ужина папа стучится в комнату девочки.

⊗Зеленый свет

Папа: Эй, Эм, похоже, в последнее время тебе тяжело в школе.

Эмма мычит.

Папа: Я помню, как мне пришлось переехать прямо перед старшей школой. Это было ужасно – начать школьный год в школе в новом городе и никого не знать. Я умолял родителей позволить мне учиться на дому.

Эмма: Они разрешили тебе это?

Папа: Нет, не разрешили. Все потом наладилось, хотя начиналось, конечно, просто ужасно.

Папа не навязывает Эмме обсуждение эмоций, потому что боится, что она может выгнать его из комнаты. Вместо этого он признает ее опыт рассказом о своих школьных трудностях, а также косвенно обозначает ограничение (не ходить в школу – это не вариант).

Эмма: Дети пили алкоголь, когда ты учился в школе?

Папа: А здесь дети пьют?

Папа использует вопрос Эммы, чтобы собрать информацию, предполагая, что дочь хочет дать ему знать о выпивке.

Эмма: Да. Я не хотела пить, и из-за этого они сейчас ведут себя как гоблины. Они постят подлые мемы обо мне. Пап, не думаю, что смогу встретиться с ними лицом к лицу.

Папа: Господи, мы с мамой даже подумать о таком не могли. Это просто кошмарно. Как ты себя чувствуешь?

Эмма: А ты как думаешь, пап? Я даже в школе больше не могу показываться! Может, еще не поздно сменить школу, как ты думаешь?

Папа: Тебе, наверное, так грустно, и страшно, и неловко, и…

Вместо того чтобы ответить на вопрос Эммы о смене школы, папа перешел к вопросу о ее чувствах. Он может установить ограничения позже. Кроме того, ему кажется, что дочь знает, что он скажет «нет», и использует его ответ, чтобы начать ссору.

Эмма: Да, все сразу. Я просто в ужасе. Я никогда больше не смогу снова зайти в эту школу.

Папа: Можно взглянуть на посты? У нас с мамой в детстве не было социальных сетей, но дети всегда находили способы быть злыми. Ты не против показать мне их?

Просмотр сообщений даст папе реалистичное представление о том, что на самом деле было опубликовано, и ему не нужно будет полагаться на слова Эммы.

Папа и дочь просматривают посты. Когда папа просматривает их вместе с Эммой, он видит, что, хотя о его дочери пишут всякие подлости, с ней делают мемы, они ограничены одной социальной сетью и, похоже, это выкладывают пять или шесть детей.

Папа: Эмма, давай подумаем, как с этим справиться, чтобы ты могла спокойно вернуться в школу.

Эмма: Папа, я просто не могу вернуться. Ты даже не представляешь, каково мне сейчас!

Папа: Ты права, я не знаю, каково это. Все было по-другому, когда я был ребенком, никаких «пять злых мемов в секунду» например. Но в старших классах надо мной издевались и я всегда жалел, что рядом со мной нет людей, которые помогли бы мне пройти через это. Так ты позволишь мне вмешаться в происходящее?

Папа произносит это так, будто Эмма делает ему одолжение, разрешая ему вмешаться в проблему, что затрудняет отказ. Цель процесса решения задач состоит в том, чтобы Эмма «чувствовала себя хорошо, возвращаясь в школу».

Он берет блокнот и ручку со стола; Эмма знает, что делать.

Эмма (смотря, как папа подготовил ручку): Хорошо, но только если ты согласишься записать все идеи. Я хочу, чтобы вы с мамой подумали о том, чтобы позволить мне начать учиться в другой школе. А еще я не хочу, чтобы вы делали что-то без моего ведома, как если бы вы, к примеру, решили пойти к моим учителям или директору, не поговорив сначала со мной.

Папа (пишет): Понял. У меня была мысль связаться со школой, может быть, с завучем, и просто посмотреть, что они предлагают и имели ли они прежде дело с подобными проблемами, возникшими из-за этих детей. Возможно, такое уже происходило, и ты можешь быть не единственной их жертвой. Мы с мамой можем также связаться с родителями этих детей. Держу пари, они не знают, что их дети пьют алкоголь на таких вечеринках.

Эмма: Ой, это был бы настоящий позор, пап! Так, а если я просто пропущу пару дней школы, пока все не успокоится? Кстати, есть одна девочка, которая не присоединилась к издевательствам, Хизер. Я могла бы написать ей, чтобы узнать, что происходит.

Папа (записывает ее идеи): Хорошо, у нас есть довольно много идей. Давай пройдемся по ним и посмотрим, что мы можем сделать.

Эмма и папа договариваются, что завтра они свяжутся с заместителем директора и с родителями «друзей», которые опубликовали первые мемы. Папа устанавливает Эмме ограничения, говоря, что она не может пропустить школу, но он предлагает всю следующую неделю отвозить ее в школу, чтобы она могла избежать поездок на автобусе. Эмма пишет Хизер, и та сообщает, что те же самые девочки были жестоки к ней, когда она была новенькой в средней школе.

Они следуют плану, и пусть он неидеален (завуч предлагает только сочувствие, учитывая, что издевательства не происходили на территории школы, и соглашается наблюдать за подобным поведением), Эмма возвращается в школу на следующий день. Некоторые родители детей, которые были на вечеринке, признают, что их детям могут понадобиться более строгие ограничения. Эмма решает, что вместе с Хизер будет искать других друзей.

Процесс решения задач не только позволяет папе чувствовать, что он поддерживает свою дочь и помогает ей справиться с издевательствами, но и дает самой Эмме возможность иметь стратегии, помогающие почувствовать себя в безопасности, в том числе делиться своим опытом с настоящими друзьями и заводить новых.

Разговор 4

Что плохого в секстинге?![24]

#старшаяшкола #секстинг #обнаженныефотографии

Алисе семнадцать, и она до жути устала от одиннадцатого класса. Она не занимается спортом, и ни с кем из небольшого круга друзей у нее нет общих уроков в этом году, даже с Шарлоттой, ее лучшей подругой. Бóльшую часть времени она проводит дома, в своей спальне, за закрытой дверью. Однажды Алиса на пару минут выходит из комнаты и оставляет свой телефон на кухонном столе. Телефон издает трель, уведомление высвечивается на экране. Энн, мама Алисы, оглядывается на звук и видит откровенное сообщение от парня девочки, Дилана. Несмотря на небольшую тревогу, Энн говорит себе: «Это то, чем занимаются подростки» – и решает не говорить об этом дочери.

В течение следующей недели Алиса кажется еще более угрюмой, чем обычно. Она уходит в свою комнату, как только приходит домой, а когда выходит, то бродит по дому, хмурая, мрачная, губы плотно сжаты. Энн начинает беспокоиться о дочери. В следующие выходные она предлагает девочке сходить с ней и Шарлоттой по магазинам в поисках платья для выпускного, но Алиса не соглашается: оказывается, она не хочет идти на выпускной. Мама спрашивает, что случилось, и девочка рассказывает, что они с Диланом расстались.

Через пару дней Энн позвонила ее подруга Джессика, мама Шарлотты. Шарлотта рассказала Джессике, что Алиса и ее парень делились откровенными сексуальными фотографиями и видео на приватном канале в социальной сети и Дилан показал некоторые из них своим друзьям.

Энн совершенно растеряна. Она с большим трудом рассказывает о проблеме мужу, и они оба понимают, что даже не знают, с чего начать. Они никогда не обсуждали со своей дочерью вопрос интимности переписок. Они даже представить себе не могли, что что-то может случиться или что их дочь может сделать нечто подобное. Однако теперь родители понимают, что разговор должен состояться. Они должны показать своей дочери, что поддерживают ее, и в то же время им нужно подготовить ее к принятию правильных решений о том, как нужно вести себя с людьми лично и онлайн, и этот разговор особенно важен сейчас, так как скоро их дочь будет учиться в колледже. Энн с мужем планируют разговор с Алисой так, чтобы показать ей, что они знают о компрометирующих фото и хотят поддержать ее.

Утром следующего дня мама поднимается к девочке в комнату и приглашает ее присоединиться к завтраку. Все трое садятся за стол и несколько минут ведут легкую беседу.

⊗Зеленый свет

Мама: Алиса, мы подумали, что ты должна знать: мама Шарлотты рассказала нам, что Дилан показывал другим людям видео, которыми вы делились друг с другом.

Алиса смотрит в свою тарелку.

Мама: Неудивительно, что у тебя была трудная неделя. Не представляю, каково это.

Алиса: Я не хочу об этом говорить.

Папа: Мы с мамой просто хотели, чтобы ты знала, что мы тебя любим и поддерживаем. Это ужасное нарушение частной жизни – показывать личную переписку посторонним.

Мама и папа начинают с прямого заявления, чтобы дать девочке понять: они знают о произошедшем, – и сразу после этого проговаривают, что осуждают поведение Дилана и хотят поддержать ее, а не сделать выговор.

Алиса начинает плакать.

Мама: Как ты себя чувствуешь?

Алиса: Как, ты думаешь, я себя чувствую?! Мне стыдно, страшно, и грустно. Я просто ужасно себя чувствую!

Мама: Я думаю, любая девушка или женщина почувствовала бы то же самое. Я вижу это по сигналам, которые подает твое тело. Ты вся сгорбилась и будто сжалась, и всю эту неделю ты выглядела такой грустной. Конечно же, ты чувствуешь себя преданной.

Мама помогает Алисе определить свои эмоции и признает их.

Алиса (кивает): Честно говоря, я не знаю, как вернусь в школу. Как Дилан мог так поступить со мной?

Папа: Ты знаешь, с кем он делился видео?

Алиса: Точно с тремя своими друзьями, а может, и еще с кем. Про друзей его мне Шарлотта сказала.

Папа: Поступок Дилана меня ужасно злит. Неудивительно, что ты так себя чувствуешь.

Мама: Может, мы втроем могли бы погулять с собакой чуть позднее? Там мы все дадим себе время расслабиться, и после давайте вместе подумаем, как помочь тебе справиться с этим, милая.

Алиса: Может быть. Но у меня много домашки.

Папа собирает больше информации и признает чувства Алисы, делясь своими собственными чувствами. Мама понимает, что эмоции накаляются, и лучше отложить их разговор о решении задач на потом – так у них будет возможность успокоиться и более продуктивно все обсудить.

Пока Алиса делает домашнее задание, мама с папой садятся и обсуждают разговор о решении задач, который они должны провести с дочерью. Они оба признаются, что сердиты на нее за участие в секстинге, но они оба понимают, что обсуждение ее недальновидности не поможет, а напротив, приведет к ссоре. К тому же они не хотят, чтобы она чувствовала себя виноватой в том, как поступил с нею Дилан. Полноценный разговор о секстинге и о недопустимой откровенности фотографий, которые она отправляла своему парню, придется отложить на другой раз. В данный момент они должны сделать все возможное, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию: помочь дочке справиться с чувством обиды и предательства и свести к минимуму любой ущерб, который могут нанести ей компрометирующие видео в интернете.

После ужина они вместе выгуливают собаку. Это дает им возможность решать проблемы Алисы в нейтральной обстановке, где ей не нужно поддерживать зрительный контакт, если она почувствует угрозу или смущение.

Папа: Эй, Алиса, не хочешь ли ты провести мозговой штурм о том, как устранить негативные последствия этих видео?

Алиса: Я думаю, что сделаного не воротишь, пап. Кажется, тут я ничего не смогу сделать.

Папа: Хм. Я просто думал о том, что, возможно, есть какой-то способ остановить Дилана и тех ребят, которые уже получили видео, от того, чтобы они продолжили делиться ими.

Папа действует очень мягко и осторожно.

Алиса: Как можно это сделать?

Папа: Ну что ж, давай набросаем пару идей и посмотрим, что мы придумаем, даже если эти идеи могут показаться безумными. Потом мы их взвесим и выясним, какие из них имеют смысл.

Мама: Я не думаю, что эти дети понимают: что попадает в интернет однажды, остается там навсегда. И есть законы, запрещающие распространять откровенные фотографии без согласия, так что мы могли бы сообщить о них в полицию.

Папа: Мы могли бы поговорить с родителями Дилана, чтобы они заставили его удалить все фото и видео.

Алиса: Шарлотта дружит с детьми, у которых, как мы думаем, есть фотографии. Я попрошу ее встретиться с этими ребятами и сказать им удалить фотографии, и она убедится, что они все удалят. Может, ей удастся выяснить, показывали ли они фотки еще кому-то.

Мама: Кто-нибудь также мог бы поговорить об этом напрямую с Диланом.

Папа: Или мы могли бы связаться со школой и посмотреть, смогут ли они что-нибудь сделать. Все друзья Дилана ходят в твою школу, верно, Алиса?

Алиса (кивает): Я нравлюсь Заку, другу Дилана. Он сказал, что понимает, почему я порвала с ним. Возможно, я смогу поговорить с ним об этом. Честно говоря, часть меня просто хочет покончить со школой прямо сейчас. Тогда мне бы не пришлось ни с кем встречаться; я могу окончить школу онлайн, и вся история эта история кончится.

Она с надеждой смотрит на родителей.

Папа: Хорошо, у нас есть много идей. Давайте пройдемся по ним и выясним, что мы можем сделать. Цель состоит в том, чтобы свести к минимуму ущерб для тебя, милая, и стереть фото из вашей переписки с телефонов и компьютеров других людей.

Папа избегает прямого ответа на предложение Алисы сменить школу, чтобы не вступать с ней в спор. Вместо этого он переходит к процессу решения задач.

Мама: Как насчет идеи обратиться в полицию? Распространение откровенных изображений без согласия является преступлением.

Алиса: А если они в самом деле арестуют Дилана? Я действительно ОЧЕНЬ злюсь на него, но, если его арестуют, это будет просто ужасно.

Папа: Ну, давайте начнем с менее радикального варианта: обратимся непосредственно к Дилану и его друзьям?

Алиса: Хорошо. Я позвоню Заку и попрошу Шарлотту поговорить с другими ребятами.

Мама: Думаю, сообщение должно быть примерно таким: «То, что сделал Дилан, – преступление, и поэтому мы пытаемся найти самый простой способ следовать закону, убедившись, что каждое сообщение, изображение или видео будут удалены в ближайшее время».

Папа: Алиса, как ты относишься к тому, что мы можем позвонить родителям Дилана? Мы ведь с ними знакомы, так что можем побеседовать с ними в неформальной обстановке. Они кажутся разумными людьми.

Алиса: Ладно, я не против, но я точно не хочу участвовать в вашем разговоре с ними!

Мама: Конечно.

Алиса: Давайте обращение к администрации школы и поход в полицию будут нашими вариантами на самый крайний случай?

Мама: Это звучит разумно, но нам сейчас нужно действовать быстро. Как насчет того, чтобы завтра вечером посмотреть, какого прогресса мы достигли в решении проблемы, и, если дети не удалят видео к тому времени, мы свяжемся со школой в понедельник или с полицией во вторник?

Алиса: Хорошо.

Мама и папа хотят позволить Алисе принимать решения, но они также хотят убедиться, что Дилан понесет ответственность за свой поступок.

Через пару недель, после того как фото были удалены, мама и папа проведут более общий разговор с дочерью, который, как они теперь понимают, должен был состояться много лет назад: разговор о самоуважении, уважении частной жизни и обмене потенциально компрометирующими материалами в интернете. Давайте перемотаем время назад и сделаем вид, что этого обмена не было.

Как мама с папой могли обсуждать секстинг, например с тринадцатилетней Алисой?

Вот один из возможных сценариев:

⊗Зеленый свет

Мама везет Алису и ее подруг на хоккейный матч в получасе езды от их дома. Мама слышит, как на заднем сиденье девочки говорят о постах в социальных сетях.

Мама: У меня к вам вопрос, девочки.

Алиса (недовольно ворчит): В чем дело, мам?

Мама: Я немного не разбираюсь в том, что касается мира онлайн-постинга, так что помогите мне разобраться в этом: когда вы публикуете фотографии, кто их видит?

Зои (подруга Алисы): Ну, все, кто подписан на меня. Это открытые публикации.

Мама: Любой может подписаться на тебя?

Зои: Вы должны принять их запрос на подписку, если у вас закрытый аккаунт. У всех нас приватные (ну, то есть закрытые) аккаунты, поэтому наши фотографии видят только те, кому мы одобряем подписку.

Мама: А если кто-то оставит гадкий или грубый комментарий под твоими фотографиями, это увидят все? И что тогда произойдет?

Зои: Да, эти комментарии будут видны всем. Но вы можете запретить этому человеку подписываться на вас и оставлять комментарии.

Мама: Но ущерб уже был бы нанесен, верно?

Зои: Наверное, да. Но вообще-то потом можно удалять такие комментарии.

Мама: А с вами такое когда-нибудь случалось? Или, например, кто-нибудь из вас когда-нибудь видел чьи-то постыдные фотографии, которые опубликовали другие люди?

Шарлотта: Ну да. Помните, девочки, как-то Мэтт опубликовал такую фотографию Габриэллы, реально очень позорную? Габи на ней выглядела очень пьяной. Тогда она только что рассталась с Мэттом, и он был в бешенстве, поэтому выложил самую ужасную ее фотографию, какую только смог найти.

Мама: Ой-ей. Вот почему люди должны быть очень осторожны с фотографиями и видео, которые делают или получают от них другие люди. Ей, должно быть, было очень неприятно.

Шарлотта: А еще я слышала о некоторых ребятах, которые снимают с собою сумасшедшие видео или фотографируются раздетыми и отправляют такие фотки своим парням или девушкам.

Алиса: Фу, ужас какой! Мам, мы уже можем закончить этот разговор?

Мама: Хорошо, я поняла. Эти проблемы совсем не похожи на те, что были у нас в моем детстве. Даже если бы мы сделали какие-то компрометирующие фотографии, они никогда не смогли бы так быстро распространяться. Я думаю, вам, девочки, нужно очень хорошо подумать, прежде чем делать что-то такое и, например, делать такие фотографии или видео, потому что они могут навсегда остаться в интернете.

С детьми младшего подросткового возраста легче разговаривать именно таким образом, потому что естественное стремление подростков к самостоятельности делает их более циничными по отношению к родителям, они меньше доверяют прямым обсуждениям. А еще такие «запутанные» разговоры, когда мы подходим к нужной нам теме издалека, могут проходить более гладко, когда в них упоминаются знакомые дети или друзья вашего ребенка как своего рода смазка для разговоров.

Глава 10

Беседы о социальной справедливости

Что мы имеем в виду под «социальной справедливостью»? У всех нас есть видение лучшего мира: в мелочах («Все водители должны тормозить на пешеходных переходах!») и в глобальном масштабе («Каждый человек заслуживает справедливого отношения»). И исследования показывают, что все люди – даже младенцы! – глубоко ценят справедливость. Тем не менее вопросы о том, каким образом обеспечить торжество справедливости, могут спровоцировать бурные, почти экзистенциальные разногласия. И с этими разногласиями все чаще лицом к лицу сталкиваются наши дети.

Чтобы помочь детям ориентироваться в идеологическом конфликте, важно донести до них основные семейные ценности. Например, вам стоит отметить разницу между недоброжелательностью и разными точками зрения на проблему. К примеру, есть две противоположные точки зрения на иммиграцию: с одной стороны, есть мнение, что нелегальные иммигранты увеличивают культурное разнообразие в США и укрепляют экономику страны, работая там, где американцы работать не хотят. С другой стороны, некоторые считают, что нелегальные иммигранты наводняют пограничные города с ограниченными ресурсами, что приводит, например, к переполненным школам, в которых в начальном классе учится до пятидесяти детей. Эти противоположные точки зрения отличаются от реальной недоброжелательности: ведь некоторые вообще всерьез утверждают, что иммигранты неполноценны или приносят в США преступность и болезни. А когда недоброжелательность все-таки вторгается в их благополучие, научите своих детей эффективно противостоять несправедливости – это самый надежный способ обеспечить и укрепить их веру в себя в мире, который их пугает. Разговоры, направленные на разумный и аргументированный ответ идеям и действиям, которые мы считаем жестокими и несправедливыми, укрепят детей и подростков в этом противостоянии и сделают их еще сильнее.

Социальная справедливость является необходимым условием для достижения, правосудия и равенства в обществе. Нищета, предрассудки, расизм, а также противоправное обращение и дискриминация – это яркие примеры проблем в области социальной справедливости. Ключевую роль в этих обсуждениях играют опыт, культура, религия и ценности. Родители, которые сами подвергались преследованию или оскорблениям из-за своей расы, культуры, религии, социально-экономического статуса, мнений или убеждений, скорее всего, будут иметь другие подходы к этим разговорам со своими детьми, чем родители, у которых такого опыта не было. Семьи с сильными религиозными убеждениями могут проводить эти беседы, опираясь на то, чему учит их религия. Родительские ценности играют здесь важную роль, поэтому сейчас самое время подумать о том, что для вас важно, если вы еще этого не сделали. Вернитесь на страницу 71 к упражнению «Родительские ценности».

В нашей семье беседы о социальной справедливости с нашими младшими детьми начались довольно рано, так как наш старший ребенок был подростком, когда наши младшие дети только пошли в начальную школу. Наши младшие дочери уже в раннем подростковом возрасте задумывались о социальном активизме. Когда в 2018 году расстроенный и разгневанный школьник открыл стрельбу в старшей школе Марджори Стоунман Дуглас во Флориде, убив семнадцать и ранив еще семнадцать человек, молодые люди по всей стране подняли волну протестов, чтобы поделиться своим возмущением по поводу насилия с применением оружия. Однажды вечером за ужином мы с детьми обсуждали, как и почему происходят подобные события, а также, признавая насколько жестоки такие преступления, как редко происходит стрельба в школах. В результате обсуждения мы поняли, что наших девочек волновало не столько то, какова вероятность появления стрелка в их собственной школе. Гораздо больше их беспокоило и возмущало то, что смертоносное оружие в огромных масштабах распространено среди населения и что законы о контроле над распространением оружия не так действенны, как хотелось бы.

– Разве это справедливо, – негодовала наша семнадцатилетняя дочь, – что почти каждый человек вправе приобрести оружие, а мы не можем чувствовать себя в безопасности в школе?

Мы с мужем полагали, что целью нашего разговора станут стратегии, с помощью которых в школе девочки смогут снова почувствовать себя в безопасности, но наши дети хотели обсудить насилие с применением оружия и социальную справедливость. Через пару недель дочки попросили нас принять участие в «Марше за наши жизни» в Вашингтоне, округ Колумбия (марше, устроенном в ответ на стрельбу во Флориде). В автобусах с восьмьюдесятью другими молодежными и общественными лидерами наши девочки провели в дороге почти пятьдесят часов туда и обратно, чтобы провести двадцать четыре часа в столице нашей страны в знак протеста против насилия с применением оружия. Они вернулись в приподнятом настроении. Они стали вовлеченными гражданками. Я вспомнила свой первый подобный опыт. Это тоже было связано с протестом. В мае 1985 года президент Рональд Рейган посетил военное кладбище в Битбурге, Германия, где были похоронены нацистские солдаты войск СС. Вместе с моими друзьями я путешествовала всю ночь на машине и пароме из Лондона, чтобы протестовать против визита президента. Мы были поражены тем, что президент посетил могилы тех, кто совершил геноцид, пропустив посещение лагерей смерти, где миллионы невинных граждан были убиты (визит в концентрационный лагерь Берген-Бельзен был позже добавлен в маршрут президента Рейгана).

В некоторых семьях вопросы о социальной справедливости могут возникать рано. Например, если вы цветной человек или если вы живете в районе, где бедность очевидна и касается каждого. Для других вопросы социальной справедливости возникнут не сразу, а по мере взросления детей и обретения ими собственной независимости. В этом случае вы можете подумать, в каком возрасте и в каком контексте следует начать разговор. Вы можете задаться вопросом, могут ли маленькие дети вообще понять такую абстрактную идею, как социальная справедливость.

Итак, пока ваши дети еще дошколята или маленькие школьники, разговор (в зависимости от ваших собственных ценностей) может быть сосредоточен просто на правильном и неправильном, на уважении и на золотом правиле: обращаться с другими людьми так, как мы хотели бы, чтобы относились к нам. Когда дети переходят в третий или четвертый класс, вы можете затронуть более тонкие вопросы социальной справедливости, обсуждая, например, как с течением времени менялись представления о правах женщин и почему взгляды молодых людей и пожилых в этом вопросе могут быть разными. Независимо от того, обсуждаете ли вы такие вещи со своими детьми, в одном вы можете быть абсолютно уверены – в том, что они все равно будут их обсуждать с кем-то, особенно если они посещают школу, и обязательно столкнутся с мнениями и ценностями, которые отличаются от ваших.

Мой коллега Рубен Парра-Кардона, доцент и доктор наук Техасского университета, посвятил свою профессиональную жизнь применению науки для решения проблем социальной справедливости. Его работа с латиноамериканскими семьями показала, что для обработки опыта дискриминации детям необходимо осмыслить ненависть и нетерпимость, которые они испытывают по отношению к себе. Например, помогая детям понять, что есть невидимые и непризнанные преимущества в том, чтобы быть «белым» («привилегия белых»), мы можем показать им, как отношение к «небелым» этническим группам может отличаться (открыто или бессознательно). Эти дискуссии должны быть адаптированы к уровню, который дети могут понять: содержание может быть более детальным для ребенка старшего возраста, обладающего способностями к критическому мышлению.

Доктор Парра-Кардона приводит пример того, как в своей семье он и его жена обсуждают со своим ребенком школьного возраста, что «не все так, как кажется», и пытаются дать точный и конкретный контекст того, почему некоторые проблемы социальной справедливости кажутся неразрешимыми. Как, например, то, что хорошие овощи и фрукты для потребителей в США очень дешевы, потому что их собирают латиноамериканцы с очень низкой зарплатой, – это экономическая реальность, на изменение которой потребуются годы.

Следующий пример разговора был разработан совместно с доктором Парра-Кардоной.

Разговор 1

Почему мой друг должен уехать?

#иммиграция #детсадовец

Когда пугающие события происходят совсем недалеко от нас (что внушает беспокойство маленьким детям с их искаженным пониманием масштабов мировых событий), родители могут растеряться, не зная, с какой стороны подойти к разговору.

Хосе посещает детский сад при государственной школе с погружением в испанский язык. Однажды мама видит в своем почтовом ящике письмо от директора: члены семьи двух школьников находятся в процессе депортации, и ученики, особенно старшие, естественно, не могут избежать разговоров об этом. Директор предлагает родителям прислушиваться к возможным опасениям своих детей.

⊘Красный свет

Мама знает, что Хосе – тревожный ребенок, поэтому берет быка за рога. Пока они возвращаются домой с автобусной остановки, она открывает письмо от директора.

Мама: Слушай, Хосе, я получила письмо от твоего директора. Он говорит, что некоторые дети расстроены, потому что их друзьям, возможно, придется уехать.

Хосе: А?

Мама: Хосе, ты что, не слушал меня? Я говорю, некоторым твоим друзьям, возможно, придется переехать.

Хосе: Почему?

Мама: Потому что наше правительство считает, что им здесь быть не положено. Наверное, их отправят обратно в Мексику и другие страны. Это очень плохо.

Хосе некоторое время молчит.

Мама: У тебя нет вопросов по этому поводу, Хосе?

Хосе: Но бабуля тоже приехала из Мексики. Нас отправят в Мексику?

Мама: Нет, конечно, нет!

Хосе: Тогда почему это плохо?

Мама (вздыхает): Ничего. Не бери в голову.

Поскольку мама начала разговор без «опоры» в виде вопросов от Хосе, она не совсем уверена, что делать с информацией от директора. Она становится нетерпеливой, потому что ей кажется, что Хосе ее не слушает.

Могла ли мама поступить иначе? Давай попробуем по-другому…

⊗Зеленый свет

Мама хочет поговорить с Хосе о письме директора, но задается вопросом, знает ли он вообще о разговорах старших детей о депортации. Она здоровается с ним на автобусной остановке.

Мама: Привет, Хосе. Как прошел твой день?

Хосе: Хорошо.

Мама: Чем занимался?

Хосе: Играл на улице, на перемене.

Мама: Здорово. Во что ты играл?

Хосе: В мяч.

Мама: С кем?

Хосе: С Мануэлем и Хуаном.

Мама: Звучит весело!

Они продолжают идти. Хосе останавливается.

Мама: Ты в порядке?

Хосе: Мануэль сказал, что его мама будет прятаться в церкви.

Мама: Да? Вроде семья Мануэля всегда ходит в церковь по воскресеньям, но сейчас туда пошла только его мама?

Хосе: Он сказал, что это безопасное место, а его мама боится, что полиция заберет ее.

Мама: Это звучит очень страшно. Мануэль сказал тебе, почему его мама хочет спрятаться?

Хосе: Нет, он не смог ничего рассказать толком, потому что плакал.

Мама: И что ты при этом почувствовал?

Хосе: Я был немного напуган.

Мама: В животике?

Хосе: Да. И здесь (показывает на свою голову). Мам, а нам не надо в церковь? И почему полиция забирает людей?

Ожидая, куда ее направит Хосе, а не навязывая ему свои собственные планы и предположения, мама узнала больше информации о том, что произошло и как сильно это расстраивает Хосе.

Мама (вздыхает и делает глубокий вдох): Знаешь что, Хосе? Это отличные вопросы. И мы уже почти дома, так что давай проходи, мы снимем рюкзак, уберем обувь, перекусим и поговорим.

Они садятся на кухне.

Мама хочет придерживаться привычной и успокаивающей после школы рутины. И, накрывая на стол для ужина, она выигрывает себе время, чтобы обдумать, как она подойдет к этому трудному разговору.

Мама: Ты спрашивал меня о том, почему полиция забирает людей. Я знаю, что Мануэль сказал «полиция», но он не имел в виду обычную полицию. Он имел в виду других людей, сотрудников иммиграционной службы. Это сложновато объяснить, но это не обычная полиция. Люди, которых обычная полиция может забрать, – это те, кто причиняет кому-то вред, или больные и нуждающиеся в помощи люди. А вот сотрудники иммиграционной службы проверяют, у всех ли, кто живет в нашей стране, есть разрешение на проживание здесь. А иногда они сажают людей в место, похожее на тюрьму, или отправляют обратно в другую страну, если у них нет нужных документов или разрешения.

Мама делает все возможное, чтобы объяснить основы иммиграционного законодательства своему пятилетнему сыну. Она не хочет, чтобы он путал обычную полицию с сотрудниками иммиграционной службы, потому что она не хочет, чтобы он боялся обратиться в полицию за помощью, если она ему когда-нибудь понадобится.

Хосе: Они могут забрать тебя или папу?

Мама: Я понимаю, почему ты беспокоишься об этом, Хосе, но нет, ни с кем из нашей семьи этого не случится. Хоть наши семьи родом из Мексики и Гватемалы, мы с твоим папой родились здесь, в этой стране. Так что, к счастью, нам никогда не придется беспокоиться о том, что нас заставят покинуть страну. Но, уверена, ты видел, что Мануэль очень грустил и боялся, что его маме, возможно, придется их покинуть.

Хосе кивает.

Мама: Довольно страшно думать о том, что твой друг должен попрощаться со своей мамой. Как ты понял, что он испуган и расстроен?

Хосе: Ну, он же плакал, а еще все время смотрел вниз. И я видел, как он разговаривал с учительницей и она похлопала его по спине, вроде как обняла. Она так делает только тогда, когда кто-то из ребят расстроен.

Мама: Вау, Хосе, ты настоящий детектив чувств! Как ты себя чувствовал, когда это произошло?

Мама помогает Хосе понаблюдать как за чувствами своего друга, так и за своими собственными, и признает чувства Хосе.

Хосе: Мне было очень жалко его. А еще было страшно. Многие из ребят были напуганы. У нас в классе никто раньше не знал, что есть люди, которые приходят и забирают взрослых. А почему мама Мануэля идет в церковь?

Мама: Ну, она беспокоится, что ее могут попросить уехать из страны. Я не знаю подробностей истории, но думаю, что, когда она приехала сюда, у нее не было необходимых документов, чтобы остаться здесь. Это довольно трудно объяснить: сейчас некоторые люди в правительстве, люди, которые руководят нашей страной, хотят выслать из страны всех, у кого нет нужных документов. Хотя некоторые из них живут здесь уже давно, как мама Мануэля. И у многих из них есть дети, которые родились здесь, как Мануэль. Это значит, что эти дети американцы и они могут остаться. Поэтому мама Мануэля и другие люди напуганы, ведь здесь теперь дом, и они не хотят уезжать, потому что провели здесь очень много лет вместе со своими семьями. Церкви – это безопасное место, потому что сотрудники иммиграционной службы не имеют права забирать оттуда людей. Это место мира, а не споров.

Хосе: Почему это происходит, мам? Я не понимаю.

Мама: Знаю, милый, это даже объяснять трудно. Некоторые считают, что взрослых и детей следует заставить немедленно покинуть страну, если у них нет нужных документов, даже тогда, когда они живут здесь уже очень много лет. А другие с этим не согласны. Они думают, что должен быть способ позволить людям остаться, если они живут здесь долгое время и имеют детей-американцев. Разные люди по-разному относятся к этому вопросу. Но сейчас важно одно: твой друг Мануэль расстроен и обеспокоен, и ему очень нужна поддержка.

Мама дает подходящие для возраста Хосе объяснения того, как могла произойти эта ситуация с мамой Мануэля. Она не собирается сообщать подробности, которые могли бы сбить Хосе с толку или не уложиться в его голове. Если ему нужна дополнительная информация, он сам о ней спросит.

Хосе: Что мы можем сделать?

Мама: Ну, я знаю, как ты любишь помогать мне с готовкой. Может, приготовим его семье еду?

Хосе: Ладно! А я тогда спрошу у него, может, он согласится прийти к нам в гости, и мы поиграем. Я покажу ему свою комнату и новый грузовик и еще скажу ему, что он мой друг.

Мама: Это звучит замечательно, милый. Ты очень хороший друг!

В этом разговоре мама ответила на беспокойство сына о своем друге и также предложила ему варианты того, как можно поддержать Мануэля. Но некоторые дети захотят узнать больше, понять, почему все происходит и что они могут сделать с основными проблемами. Это может произойти в разном возрасте для разных детей, поэтому задача родителей – хорошо слушать и стараться правильно рассчитать время. Независимо от возраста, убедитесь, что это решение вашего ребенка: что это он хочет принять участие, а не вы желаете этого для него.

Допустим, Хосе продолжает разговор о маме Мануэля, в тот же день или позже, и выражает заинтересованность в том, чтобы помочь решить проблемы иммиграции. Как может отреагировать мама?

Хосе: Мама, неужели Мануэлю правда придется жить без мамы? Разве его мама не может остаться? Разве мы не можем помочь ей?

Мама: Похоже, ты хочешь не просто показать Мануэлю, что ты его друг, но и поддерживать его.

Хосе: Да. Мы можем помочь маме Мануэля остаться с ним?

Мама: Ну, решать, можно ли маме Мануэля остаться здесь, будет судья. Но я думаю, мы можем помочь ей собрать деньги на адвоката. Адвокат поможет маме Мануэля объяснить судье, почему надо разрешить ей остаться в стране. Если хочешь, мы можем провести мозговой штурм и придумать, чем именно ты сам можешь заняться, чтобы помочь со сбором денег. Можно, к примеру, помогать старшеклассникам мыть машины или испечь печенье на продажу – все в таком роде.

Хосе: Я бы хотел мыть машины – это звучит круто! А потом мы могли бы отдать деньги семье Мануэля.

Маме пришлось перебрать множество вариантов, чтобы найти подходящие по возрасту способы объяснить сыну, что они могут сделать для семьи его друга помимо эмоциональной поддержки. Конечно, есть и другие виды активности, связанной с эмиграцией, но мама выбрала относительно простой вариант, который мог бы понравиться Хосе.

Разговор 2

В меня будут стрелять?

#начальнаяшкола #насилиесприменениеморужия #правоохранительныеорганы #раса #нетерпимость

Даже когда страшные события происходят далеко, они, вероятнее всего, будут иметь гораздо больший резонанс в некоторых семьях в силу их расовой, культурной или религиозной принадлежности. И в этих ситуациях родители сталкиваются с неизбежным – с необходимостью рассказать своим детям, которые с большей вероятностью ощутят на себе последствия подобных событий, как они могут обезопасить себя. Я обратилась к своей коллеге, доктору психологических наук БраВаде Гарретт-Акинсанье, за ее мудростью, которая поможет донести до детей сложные для их понимания концепции социальной справедливости. Гарретт-Акинсанья – психолог и известная общественная деятельница, которая использует Афроцентричную модель оздоровления (African Centered Wellness Model), чтобы дать чернокожим родителям возможность показать своим детям здоровые модели поведения и обучить их практикам целостного оздоровления и профилактики насилия. Представленный ниже разговор и последующий инструктаж, а также дальнейшие темы для диалога были разработаны совместно с доктором Гарретт-Акинсаньей.

Вилли учится в четвертом классе городской начальной школы. На прошлой неделе в другом городе полиция стреляла в безоружного парня; это событие было во всех новостях страны. Как и Вилли, тот парень был темнокожим. В момент, когда Вилли слышит, как родители говорят об этом, мама спрашивает: «Похоже, пришло время обсудить это с Вилли?» Он тут же входит в комнату, где его родители разговаривают.

⊗Зеленый свет

Вилли: О чем это пришло время поговорить?

Мама: Вилли, ты подслушивал? Ты же помнишь, как мы с тобой обсуждали приватные беседы!

Вилли: Я не подслушивал! Я просто проходил мимо. А вы двое громко разговаривали. (Он улыбается.)

Папа: Что ж. (Смотрит на маму.) Думаю, пора. (Мама кивает.) Вилли, мы говорили о том, что в другом городе с ребенком чуть старше тебя на прошлой неделе случилось кое-что плохое.

Вилли: Ты говоришь о том, что полицейский выстрелил в того парня, который играл с пневматикой?

Мама: Откуда ты знаешь?

Вилли: П-ф-ф, мам. Тебе не кажется, что об этом все знают? В школе только об этом и говорят.

Дети часто знают о страшных событиях больше, чем взрослые готовы предположить. В данном случае Вилли говорит об этом напрямую.

Папа: Пожалуйста, не говори так с мамой. Скажи, а что именно говорят дети в школе?

Родители Вилли знают, что могут установить ограничения, не прекращая разговора.

Вилли: Ну, некоторые ребята говорят, что он стрелял в полицейских из пневматики, а другие говорят, что это неправда, он просто играл во дворе своего дома, когда полиция выстрелила в него. И я слышал, что некоторые дети говорили, что тот парень получил по заслугам, а другие говорили, что на самом деле это произошло, потому что все копы ненавидят черных.

Папа смотрит на маму. Он начинает волноваться, и мама жестом показывает, что он может выйти из комнаты, чтобы перевести дух.

Полезно иметь двух родителей (или вовлеченных взрослых) в комнате для такого разговора, как этот. Общение вдвоем позволяет одному взрослому на время покинуть комнату, когда потребуется перерыв.

Папа: Я схожу за водой.

Мама: Присядь, Вилли. Похоже, ты слышал много всего, и в таком изобилии информации довольно трудно понять, что реально, а что нет. И у тебя, наверное, тоже есть какие-то чувства по поводу всего этого. Я точно знаю, что у меня они есть.

Маму пробирает дрожь, когда она слышит такие тревожные мысли из уст своего сына; она ведь все еще видит его своим «маленьким мальчиком». Но она помнит, что должна помочь ему (и самой себе) определить и отрегулировать собственные эмоции; сейчас ее основная цель – выслушать Вилли, а не отвечать тревогой на его слова.

Вилли: А копы могут застрелить меня? Или Энтони? У него есть пневматический пистолет.

Это главное беспокойство для большинства детей: может ли это случиться со мной? Вилли готов говорить об этом напрямую, но многие дети этого не делают. Когда это происходит, разговор должен идти по более извилистой дороге.

Мама: Тебе страшно, верно?

Вилли кивает.

Мама: На твоем месте я бы тоже испугалась. Большинство детей испугались бы, услышав, что нечто подобное произошло с ребенком их возраста. Что ты почувствовал, когда услышал об этом?

Мама признает страхи Вилли нормальными («Большинство детей испугались бы») и разделяет их («Я бы тоже испугалась»).

Вилли: Я сначала вообще не понял, о чем они говорят; это были старшеклассники, они обсуждали это в автобусе, когда мы возвращались из школы. А потом они сказали, что у него была пневматика, и тогда один из детей сказал: «Такое постоянно случается с черными детьми. Мы всегда будем в опасности». И тогда я действительно испугался. А Дэррил сказал, что мама больше не разрешает ему играть на улице. Мам, а играть на улице правда опасно?

Мама: Ого, теперь я представляю, как страшно тебе стало в тот момент! Как ты ощущаешь страх в своем теле?

Мама отражает страхи мальчика и дает ему возможность определить, что и в какой части своего тела он чувствует.

Вилли: Я как будто проглотил живую рыбу и она стала бултыхаться тут. (Показывает на свой живот.) А мои ноги вдруг стали очень тяжелыми – мне показалось, что я не могу двигаться, ну, вот если бы мне нужно было бежать, я бы точно не мог. И я почувствовал напряжение, вот здесь, и я подумал, что говорить не смогу. (Тянет руку к горлу.)

Мама: Ты очень хорошо замечаешь в своем теле признаки страха!

Вилли: Почему это случилось с тем мальчиком, мам?

Мама: Это хороший вопрос, Вилли. На самом деле мы не знаем наверняка, как это произошло и почему. Мы с твоим папой знаем только то, что показали в новостях. Это правда, что у парня, в которого стреляли, был пневматический пистолет, но не похоже, чтобы он направил оружие на полицейских. Мы просто не знаем подробностей. Сейчас множество людей пытаются выяснить, что произошло. Хотя ты слышал об этом, это не значит, что такое происходит часто. Полиция нужна, чтобы защищать граждан этой страны, и в основном они справляются со своей работой. Но иногда – нечасто – полицейский может совершить ошибку.

Вопрос Вилли: «Почему?» – ставит маму в тупик. Она отвечает самым прямым образом, каким только может, опуская детали, которые могут расстроить Вилли или напутать его в его возрасте. Например, она не вдается в подробности того, как был ранен мальчик и было ли ранение тяжелым.

Вилли: Это же очень-очень большая ошибка! Как такое могло случиться?

Мама: Опять же, это хороший вопрос, и на него трудно ответить. Иногда во время срочного вызова полицейским приходится очень быстро реагировать. Может быть, кто-то позвонил им и сказал: «Во дворе соседнего дома человек с пистолетом». И во время звонка этот человек не сказал полиции или, может быть, не знал о том, что это пневматический пистолет и что он в руках ребенка. Полицейские должны были реагировать очень быстро, и, возможно, они не поняли, что человек с пистолетом на самом деле просто ребенок и что оружие у него пневматическое, а не настоящее. И может быть, когда полицейские кричали этому мальчику бросить оружие, он не услышал их или повернулся на крик, держа пистолет так, что им показалось, будто он направлен на них, и поэтому они выстрелили в него. Видишь, как много мы можем не знать о произошедшем. Даже полицейские могут испугаться, а когда люди напуганы, они совершают ошибки. Потому что страх иногда мешает нам ясно мыслить.

Мама не хочет сворачивать разговор или заставлять Вилли чувствовать, что есть вопросы, которые он не может задать родителям. Ее главный посыл заключается в том, что страх может повлиять на способность человека принимать решения. Конечно, нет уверенности, что все произошло именно так, но в отсутствие фактов она чувствует, что лучший способ начать отвечать на вопрос Вилли: «Как это могло случиться?» – это предположить, что произошла ужасная ошибка.

Вилли: Мне стало страшно, когда я представил это, мам.

Мама: Да, ты прав, это страшно, потому что такое с гораздо большей вероятностью может произойти с темнокожими мальчиками и мужчинами, чем с белыми.

Мама видит здесь возможность для того, чтобы начать информировать Вилли о повышенных рисках, с которыми сталкиваются черные и цветные мальчики и мужчины.

Вилли: Почему?

Мама: К сожалению, в этой стране существует долгая история расизма, начавшаяся с рабства. Помнишь? Мы с тобой говорили о рабстве. И даже после того как рабство отменили, правила, которые отделяли черных людей от белых, продолжали существовать. Люди с темным цветом кожи не могли посещать школы для белых или сидеть там, где хотят, в автобусах или в кино. Они даже не могли пользоваться одними и теми же туалетами или фонтанами.

Вилли: Это так несправедливо! Почему с ними обходились так?

Мама: Это произошло, потому что белые люди, которые всем управляли, хотели и дальше всем управлять. И поэтому они придумали правила, которые бы показывали мнимое преимущество и достоинство людей, похожих на них, и в то же время устанавливали правила, которые подчеркивали их неприязнь и неуважение к темнокожим (и к другим цветным людям). Это продолжалось так долго, что в конце концов люди действительно начали верить в то, что белые значительно превосходят темнокожих. И даже сейчас люди иногда делают предположения, даже бессознательно, о черных детях. Например, считают, что они чаще попадают в неприятности, чем белые дети. Полицейские – такие же люди, как и все остальные… так что иногда они тоже могут так думать. Хотя большинство белых людей, которые становятся полицейскими, хотят помочь детям и семьям, иногда они не относятся ко всем людям одинаково просто из-за их расы. В случае с нашей расой они могут автоматически предположить, что мы совершим преступление или что мы уже сделали что-то плохое. Наша задача – убедиться, что при общении с ними мы проявляем уважение и не даем им повода думать, что мы опасные преступники.

Послушай, Вилли, ты уже почти юноша, и есть некоторые вещи, которые тебе следует запомнить, чтобы оставаться в безопасности. Во-первых, ты всегда должен останавливаться, когда кто-то, например учитель или полицейский, просит тебя это сделать. Ты никогда, никогда не должен убегать от полицейского. Ты не должен держать руки в карманах. Ты также не должен делать резких движений или быстро тянуться к чему-то, что другие люди могут ошибочно принять за оружие (это может быть даже бумажник или мобильный телефон). И мы не позволим тебе играть с пневматическим пистолетом, потому что он слишком похож на настоящий. Но, если ты когда-нибудь будешь использовать его, например когда станешь намного старше, наши правила будут заключаться в том, что ты сможешь использовать его только в специальном тире, чтобы никто не перепутал его с настоящим оружием.

Мама и папа решили, что этот ужасный инцидент станет первой возможностью научить Вилли, как вести себя, чтобы свести к минимуму риск стать жертвой полиции или других властей.

Вилли некоторое время молча наблюдает за проплывающим за окном облаком.

Вилли (снова переводя взгляд на маму): Хорошо, мам, а играть на улице – безопасно?

Мама: Да, играть на улице безопасно. Но ты же помнишь, что я не разрешаю тебе играть рядом с дорогами из-за проезжающих машин. Я хочу всегда знать, где ты находишься, и ты обязательно должен быть дома к шести.

В этой ситуации маме необходимо установить ограничения для Вилли. В течение его взросления она будет постоянно проговаривать для него эти правила, принятые в их семье.

Вилли: Но мне все равно страшно, мама.

Мама: Когда с людьми вроде нас происходят плохие вещи, мы волей-неволей думаем, что такое может случиться и с нами. Я понимаю твой страх. На твоем месте я бы тоже испугалась. Но есть и еще одна деталь. Подумай о том, как часто ты и все твои друзья играете на улице.

Вилли кивает.

Мама: А теперь подумай, как часто что-то случается с одним из твоих друзей. В кого-нибудь из твоих друзей стреляли полицейские?

Вилли мотает головой.

Мама: А ты когда-нибудь слышал, чтобы в нашем городе кого-нибудь застрелила полиция?

Вилли: Нет.

Мама: Совершенно верно. Так что это редкость, и такое вряд ли случится с кем-то из нас.

Мама заканчивает тем, что помогает Вилли рассмотреть это страшное событие в контексте. Как бы страшно это ни было, вероятность того, что это действительно произойдет с ним, по-прежнему невелика.

Вилли: Хорошо. (Мама обнимает его.)

Мама использовала эту ситуацию не только как возможность поучить Вилли определять свои эмоции и дать ему стратегии, которые помогут ему быть и чувствовать себя в безопасности, но и как возможность рассказать ему об истоках расизма и дискриминации. При этом мама использовала слова, понятные Вилли, и дала краткое объяснение того, как история рабства и сегрегации бросает длинную тень на американское общество.

Доктор Гарретт-Акинсанья и ее команда из Афроамериканского детского оздоровительного института (African American Child Wellness Institute) создали специальную культурную программу для родителей Project Murua (murua означает «уважение» на суахили). В рамках программы темнокожим родителям показывают, как помочь их детям гордиться своим наследием, рассказывают о том, как социальные структуры могут ограничить доступ к благополучию и успеху и как обратиться к ним. Родители обсуждают вопросы равенства (предлагая равный или одинаковый уровень поддержки и возможностей для всех), справедливости (предлагая такой же или больший уровень поддержки для достижения справедливости в результатах) и неявной предвзятости (когда люди непреднамеренно демонстрируют предубеждение или поддерживают стереотипы). Ниже доктор Гарретт-Акинсанья создала примеры небольших разговоров для родителей и детей по этим вопросам. Как и любые примеры в этой книге, эти разговоры можно скорректировать в зависимости от возраста детей, и их также можно сделать частью обсуждения на другую тему.

ОБЪЯСНЕНИЕ РАЗНИЦЫ МЕЖДУ РАВЕНСТВОМ И СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ

Мама: Помнишь, как бабушка приехала к нам в гости и мы все пошли смотреть, как твоя кузина будет играть в пьесе?

Вилли: Да, нам пришлось подойти как можно ближе к передним сиденьям, чтобы она могла видеть Лауру.

Мама: Ты помнишь! Да, бабушка не очень хорошо видит, поэтому ей пришлось сесть поближе. Когда людям, которые плохо видят, предоставляют места ближе к сцене – это «справедливость». Это отличается от «равенства», согласно которому относиться ко всем нужно одинаково. Равенство означало бы, что каждому будет предоставлено место (любое, независимо от того, где оно находится), но это не помогло бы бабушке, потому что она не увидела бы сцену, если бы сидела далеко. Справедливость предполагает, что люди, которым нужны специальные места, – например, твоя бабушка, – должны сидеть впереди, чтобы они могли видеть пьесу так же хорошо, как все остальные.

ОБЪЯСНЕНИЕ НЕЯВНОЙ ПРЕДВЗЯТОСТИ

Мама: Помнишь, как мы с тобой пошли в парк и увидели очень высокого молодого человека, выходящего из спортзала?

Вилли: Да, он был очень высоким, и я спросил, играет ли он в баскетбол, а он сказал, что его спорт – это теннис.

Мама: Так вот, когда мы думаем, что у человека есть определенные качества, и формируем свое мнение о человеке по его внешности, это называется стереотипизацией. Например, мы можем предположить, что все высокие люди играют в баскетбол. Мы можем так считать, потому что не очень часто видим действительно высоких людей, и потому что большинство высоких людей, которых мы видим в телевизоре, играют в баскетбол. Поэтому со временем мы автоматически научились ассоциировать очень высоких людей с баскетболом. Мы должны подумать о том, каково это, когда люди судят о нас только по внешности, особенно если это суждение связано с чем-то негативным.

ОБЪЯСНЕНИЕ ПРИВИЛЕГИЙ И ПРЕДРАССУДКОВ

Мама: Ты ведь знаешь, как я люблю розы?

Вилли: Да, ты каждый год сажаешь кусты во дворе и ухаживаешь за ними. У меня будут серьезные проблемы, если я попаду в них своим мячом! (Смеется.)

Мама: Это ты верно сказал! Некоторым людям розы могут не нравиться. Но это мой сад, поэтому я сажаю то, что нравится мне.

Вилли: Ой, да, тетя Ким, например, очень любит желтые тюльпаны!

Мама: Когда люди сами вольны принимать решения, они сажают те цветы, которые им больше всего нравятся, и не сажают в своем дворе цветы, которые им не нравятся. Но иногда они не представляют, насколько красивее были бы их участки, если бы они сажали разные виды цветов. Так мы можем увидеть, как работают привилегии и предрассудки. Люди выбирают те цветы, которые им нравятся, и не дают другим цветам возможности появиться в их садах. Иногда люди поступают точно так же по отношению к другим людям. Ты можешь не нравиться им просто потому, что они тебя плохо знают. Им нравится то, что им знакомо, и они могут не пускать тебя в свою группу, потому что они тебя не знают. Дело не в тебе, а в них.

Вилли: Ага, понял, мам. А как я могу на это повлиять?

Мама: Ну, зная это, ты можешь дружить с детьми, с которыми прежде и не подумал бы познакомиться, потому что они кажутся тебе другими. И ты можешь научиться не принимать это на свой счет, если какие-то ребята не хотят брать тебя в свою компанию. Помнишь, в прошлом году Маркус поступил в твою школу? Он был в вашем классе, но некоторое время садился только с определенными детьми. Ты думал, что он не хочет быть твоим другом, но потом, после того как вы сыграли в одной команде по футболу, вы узнали друг друга получше и стали друзьями. Оказалось, что он думал, что ты не захочешь быть его другом, потому что вы казались друг другу такими разными.

Разговор 3

Пропуск занятий из-за менструаций: как «налог на розовое» мешает девочкам ходить в школу

#средняяшкола #активизм #бедность #пол

Однажды каждый ребенок столкнется лицом к лицу с картиной бедности в той или иной степени в зависимости от жизненных обстоятельств семьи, а также от того, где и как живут дети. Бедность наиболее очевидна, когда речь заходит о бездомных, живущих в парках или на улице, однако в других контекстах она не так очевидна.

Шестиклассница Тамара посещает городскую среднюю школу, в которую ходят дети из разных социальных групп. Ее соседка по парте Мия недавно переехала из другой части страны вместе с мамой и тремя младшими братьями и сестрами. На уроке биологии девочкам рассказывают о половом созревании и менструации. И у Тамары, и у Мии недавно начались месячные, поэтому, когда в учебном видео подробно описывается менструальный цикл и детали полового созревания девочек, они хихикают вместе с остальными одноклассницами. В конце урока учительница раздает брошюры о половом созревании, спонсируемые производителем средств женской гигиены. Каждая девочка также получает гигиеническую прокладку, прикрепленную к их раздаточным материалам. Мия просит у Тамары отдать ей свою. «Конечно», – говорит она и протягивает ее Мие. На следующей неделе Мия пропускает занятия. В следующий понедельник, когда девочки идут вместе по школьному коридору, Тамара спрашивает, почему Мии не было в школе.

– У меня были месячные, – сказала Мия. – Мама сказала, что сможет купить еще прокладок только в конце месяца, когда ей заплатят. Ты же знаешь, как дорого стоят эти… штуки!

Тамара резко останавливается. Она и не подозревала, что подруга не ходила в школу из-за отсутствия чего-то столь элементарного, как средства гигиены. Дома она рассказывает об этом маме.

⊗Зеленый свет

Мама: Тамара, ты уверена, что Мия пропустила школу только потому, что у нее не было прокладок во время месячных?

Тамара: Так она сказала, мам. Почему они не бесплатны? Разве нельзя сделать так, чтобы ходить в школу было удобно всем, и мальчикам, и девочкам? Почему школа, например, не может заплатить за такие необходимые вещи, как прокладки?

Мама сопротивляется искушению сразу ответить на вопросы девочки. Она обязательно ответит на них позже, но сначала хочет узнать, что чувствует ее дочь. Если мама сразу приступит к ответам на вопросы, то упустит удобный момент, когда можно понять, как чувства Тамары влияют на ее мысли и поступки.

Мама: Ты очень расстроена. Что ты почувствовала, когда Мия рассказала тебе об этом?

Тамара: Я была в полном шоке. Даже в животе что-то ухнуло. У себя в голове я такая: «Что-о-о?!» Я знаю, что некоторые ребята завтракают только в школе и получают бесплатный обед в столовой, потому что их семья может оплатить только завтрак. Но неужели бедным приходится обходиться без гигиенических прокладок и пропускать уроки? Как такое может быть? Это же нечестно, мама!

Мама: Я понимаю, ты считаешь это несправедливым. И я с тобой согласна. Всем детям должно быть удобно учиться в школе. Девочки не должны оставаться без новых знаний только потому, что у них месячные.

Девочка продолжает спрашивать о том, почему так происходит, так что мама решает сперва признать, что возмущение обосновано, а затем вернуть фокус беседы обратно к чувствам девочки. Придерживаться плана мама будет твердо, но в то же время с осторожностью, потому что знает: дочь склонна возвращаться к своим переживаниям после взволновавшего ее события и по этой причине часто испытывает проблемы со сном.

Тамара: Как семья может быть настолько бедной, что девочки не могут покупать прокладки?

Мама: Я мало что знаю о семье Мии, но слышала, что ее отец умер несколько лет назад. Ее мама раньше оставалась дома с малышами, но после смерти их папы ей пришлось выйти на работу. Однако ходить на работу трудно, когда у тебя маленькие дети, если за ними некому присматривать. Уход за детьми обходится довольно дорого – иногда стоимость услуг няни превышает зарплату человека. И есть не так уж много высокооплачиваемых рабочих мест для людей, которые только начинают трудовую деятельность или возвращаются к ней спустя длительное время без специальных полномочий. Когда ты зарабатываешь всего десять-пятнадцать долларов в час, почти невозможно свести концы с концами для семьи с четырьмя детьми.

Тамара: Мам, это звучит ужасно. И что тогда можно сделать?

Мама: Ну, иногда люди остаются пожить у своих родственников, чтобы не платить за аренду. Или они занимают деньги. Некоторые семьи оставляют своих детей у бабушек и дедушек или других членов семьи. Но я слышала, что бабушка и дедушка Мии часто болеют и не могут присматривать за ее младшенькими.

Тамара: Ладно, мам, но прокладки же очень, очень нужны, без них нельзя обойтись, неужели в семьях может не быть денег на что-то настолько необходимое?

Мама делает все возможное, чтобы ответить на вопросы дочери о бедности, но все же не хочет, чтобы это было основной темой их беседы. В первую очередь ее внимание должно быть сосредоточено на переживаниях Тамары, поэтому она на время откладывает разговор о бедности.

Мама (вздыхая): Это действительно хороший вопрос, и на него трудно ответить. Давай обсудим это за ужином? Я знаю, что папа тоже захочет поговорить об этом. Сейчас, пока ты говоришь о Мие, о том, что у нее нет самого необходимого, я слышу, что это действительно волнует тебя.

Тамара: Да, это ужасно. Мне очень грустно и обидно за Мию. У меня даже живот болит, когда я думаю об этом.

Поскольку мама ясно дала понять, что она не избегает разговора о бедности, а просто откладывает его, Тамара готова обратиться к своим чувствам.

Мама: Это довольно сильный сигнал, что ты грустишь и, возможно, беспокоишься о Мие. И на то есть причины: тяжело и тревожно думать о том, что люди не могут иметь самого необходимого. Когда я училась в средней школе, я помню, как бабушка и дедушка водили меня в приют для бездомных, чтобы мы могли их накормить. А потом мне снился кошмар, что мы потеряли наш дом и вынуждены жить в палатке на улице. Я думаю, что многие дети беспокоятся о том, что может что-то случится, и их семье не хватит денег, чтобы свести концы с концами.

Мама помогает Тамаре определить свои чувства («Это сильный сигнал»), а затем признает эти чувства, приводя в пример похожие переживания из своего детства.

Тамара: Мам, а с нами такое может случиться?

Мама: Я думаю, что каждый ребенок беспокоится об этом! Но я хочу, чтобы ты знала: нашей семье повезло. У нас с папой есть хорошо оплачиваемая работа, и это позволяет нам копить деньги на будущее и на «всякий случай», если случится что-то неожиданное. И мы все здоровы, к счастью.

Мама успокаивает девочку, но сначала помогает ей принять свои тревоги, объясняя, насколько они распространены (и, следовательно, нормальны).

Тамара: Что я могу сделать для Мии? Если она пропустит школу из-за месячных, то, возможно, останется голодной. Обычно она завтракает и обедает в школе.

Мама: Давай проведем мозговой штурм и подумаем о том, что поможет тебе чувствовать себя лучше и ощущать, что ты поддерживаешь свою подругу?

Переход к решению задач поможет Тамаре почувствовать себя лучше. Не всегда можно перейти от обычного разговора к процессу решения задач естественным образом, но если ваш ребенок сам спрашивает, что можно сделать, воспользуйтесь шансом!

Тамара: Я буду чувствовать себя лучше, если смогу что-то сделать, чтобы помочь Мие.

Мама: Да, конечно. Я думаю, что помощь другим действительно помогает нам чувствовать себя лучше.

Тамара: Мия просила меня никому не говорить о том, почему ее не было в школе. Ей стыдно. Но каждый год наш класс собирает деньги на благотворительность, может быть, я могла бы спросить школьного психолога о том, сможем ли в этом году мы собрать деньги на принадлежности для нуждающихся учеников и учениц? Мне не нужно будет упоминать Мию.

Мама: Это отличная идея! Ты когда-нибудь слышала о «налоге на розовое»? Твоя сестра рассказала мне об этом. Это термин, описывающий дополнительные затраты женщин на средства женской гигиены, например прокладки. Это тема, которую ты могла бы изучить, если хочешь. Поскольку ты пишешь для школьной газеты, ты могла бы даже написать статью об этом.

Тамара: Или провести кампанию на странице школы в социальных сетях. Если я напишу несколько хороших постов и сделаю инфографику, может быть, мы сможем собрать в школе все нужное: шампуни, мыло, прокладки!

Мама: Какая замечательная идея!

Маме не нужно последовательно проводить мозговой штурм с Тамарой. Она видит, что ее дочь уже чувствует мотивацию к действию и возможность выдвигать свои идеи ученикам, администраторам и учителям. Мама последует примеру Тамары и поддержит ее, если та попросит.

Разговор 4

Теории заговора

#старшаяшкола #раса #нетерпимость #активизм #религия

Эвелин заканчивает первый год в старшей школе и думает о том, в какие колледжи поступать. В маленьком колледже в соседнем штате есть отличная писательская программа обучения, и она хочет специализироваться на английском или журналистике. Эвелин и ее мама посещают кампус во время весенних каникул. У ворот колледжа они натыкаются на демонстрацию примерно двадцати студентов, раздающих листовки, в которых говорится: «Встаньте вместе с палестинцами против сионистского государства Израиль». Некоторые держат знамена со свастикой, изображенной на израильском флаге. Мать Эвелин, Лия, родилась в Израиле. Отец Лии, переживший Холокост, прибыл туда в 1947 году как подросток-беженец, а позднее его семья переехала в США.

Лия вздрагивает, когда видит знамена, и спрашивает у дочери, уверена ли та, что хочет четыре года учиться именно здесь.

Эвелин отвечает:

– Ох, мама, ты всегда слишком остро реагируешь. Они просто осуществляют свои права по первой поправке! Колледж – это пространство академической свободы.

Затем они направляются в офис приемной комиссии и осматривают колледж. В конце экскурсии их гид приглашает будущих студентов познакомиться с нынешними. Эвелин спрашивает о демонстрации, которую она видела. Один из студентов отвечает:

– Сионизм – это расизм. Израиль родился в результате сговора сионистов с нацистами. Евреи контролируют средства массовой информации и бóльшую часть финансовой индустрии, поэтому так много ужасных преступлений, совершенных еврейским государством, остаются незамеченными. Наша задача – раскрыть эти преступления и сделать все возможное, чтобы уничтожить сионистское государство.

Эвелин молча слушает, не зная, что ответить. По дороге домой она рассказывает маме о произошедшем.

⊘Красный свет

Мама: Я же говорила! Это опасное место для евреев. Тебе не стоит там учиться.

Эвелин: Мама, перестань! Ты все обобщаешь. Ты слишком чувствительна к этим проблемам. Забудь о том, что я сказала!

Мама очень взволнована тем, что только что услышала; она представляет себе, как ее дочь теряется с ответом и чувствует себя беспомощной и загнанной в угол, – и реагирует моментально и импульсивно, забывая выстроить контакт со своими эмоциями и договориться с ними. Но тем самым мама невольно отрезает их с дочерью путь к важному разговору. В старшей школе дети уже умело контактируют с большим количеством разных мнений, однако колледж и работа являются настоящим окном в мир новых переживаний и идей, некоторые из них могут оказаться нежелательными или оскорбительными. Как родители мы хотим, чтобы наши дети могли ориентироваться в непредсказуемом мире, но для этого мы должны вести с ними сложные беседы, подготавливая их к жизни за пределами наших домов.

Как мама могла подойти к этому обсуждению по-другому? Во-первых, услышав тревожную историю Эвелин, ей нужно было создать пространство для своих собственных эмоций, чтобы она могла реагировать осознанно, а не нырять в разговор с высоты своих (сильнейших!) эмоций. В этом «повторении» мама делает глубокий вдох и паузу, прежде чем ответить дочери. Затем она начинает с вопроса.

⊗Зеленый свет

Мама: Что ты почувствовала, услышав все это?

Эвелин: Не знаю. Я растерялась. Как они могли подумать, что евреи будут иметь дело с нацистами? Или что они контролируют СМИ? Похоже, я выглядела очень озадаченной, потому что краем уха услышала, как одна девушка сказала другой: «Вау, еще одна невежественная буржуйка».

Мама: «Буржуйка»?

Эвелин: Буржуазия.

Мама: Ох. (Делает паузу.) И как после этого ты себя почувствовала?

Эвелин: Я хотела выбраться оттуда. Они казались мне враждебно настроенными. Я думаю, они знали, что я еврейка, потому что тогда они начали лезть ко мне и говорить что-то вроде: «Мой сосед по комнате тоже еврей, и он с нами согласен!»

Мама: И на что это было похоже?

Мама сосредоточена на чувствах дочери. До фактов она доберется позднее.

Эвелин: Я почувствовала себя еще хуже. Мне вдруг стало очень жарко. Просто кивнула, а потом мне стало стыдно за то, что кивнула, ведь я как будто согласилась с ними. Я совершенно растерялась. Ну, еще чувствовала смущение, беспокойство и стыд.

Мама: Почему стыд?

Эвелин: Мне стало стыдно, что я молчу. Стыдно за дедушку: что я не поправила факты, искаженные студентами, о создании Израиля и о Холокосте. Стыдно, что я раньше не знала, что люди говорят такое всерьез. И еще растерялась, потому что подумала: а вдруг в Израиле произошли какие-то события, о которых я просто не знаю, ну, как то, что Гитлер сделал с евреями? И знаю, что это глупый вопрос, но почему они сказали, что евреи контролируют СМИ и финансовую индустрию?

Пока мама сосредоточена на чувствах дочери и не спрашивает о деталях случившегося в приемной комиссии, у ее девочки есть время поразмыслить и покопаться в своих чувствах. Эвелин – вдумчивая и красноречивая семнадцатилетняя девушка, поэтому она выделяет среди своих чувств многие, в том числе, к своему удивлению, стыд. В этом трудно признаваться, но то, что мама слушает без осуждения, помогает ей быть открытой и честной.

Мама: Я впечатлена тем, что ты смогла отстраниться от своих чувств и задать такие хорошие вопросы. На самом деле я не знаю многих ответов, но, когда я была в колледже, я была жертвой антисемитизма. Однажды на занятии по древней истории разгорелась целая дискуссия об отношении евреев к Иисусу. Профессор ничего не сказал студентам, которые говорили, что евреи убили Иисуса. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что это неправда, и какое-то время я испытывала чувство вины! В другой раз я была на вечеринке студенческого братства в общежитии, и двое пьяных парней бросили монеты на пол и сказали: «Ты не собираешься подобрать их, еврейка?» Я была так потрясена, что даже не знала, куда себя деть. Я просто сбежала и обходила это общежитие стороной до самого выпускного.

Мама хвалит способность Эвелин контролировать свои чувства и делится своим собственным опытом, о котором прежде не говорила.

Эвелин: Ничего себе. Я понятия не имела, что с тобой это происходило. Ты злилась?

Мама: Наверное, мне тогда стоило разрешать себе чаще злиться. В то время я в основном чувствовала тревогу и вину, как будто я сделала что-то плохое, потому что еврейка. Это одна из причин, почему я так рада, что мы можем сейчас поговорить об этом.

Делясь собственной историей о травле, мама не только признает чувства Эвелин, но и вовлекает ее в важную беседу о трудных и часто возникающих у нас противоречивых чувствах, включая сожаление о случаях, когда мы обесцениванием себя под гнетом окружения.

Эвелин: А как насчет моего вопроса о евреях в СМИ?

Мама: Ну, знаешь, между прочим, глупых вопросов не бывает. Многие евреи работают в прессе или сфере финансов. Также очень много евреев можно найти в сферах медицины, юриспруденции и политики. Это факты. Но когда люди говорят, что евреи контролируют средства массовой информации и финансы, – это не что иное, как конспирологическая теория, еще один оскорбительный предрассудок в копилку к тем, что люди и так постоянно слышат о евреях. Эти предрассудки существуют, по крайней мере, со времен Средневековья, когда христианам было запрещено одалживать деньги взаймы, а евреям – нет. Еще бы, некоторые евреи хорошо разбирались в финансах. Но другие евреи жили в крайней нищете и к тому же повсюду подвергались гонениям, поэтому называть нас богатыми и жадными – это антисемитское предубеждение, как в тех карикатурах нацистской эпохи, где евреи с большими носами держат денежные мешки. Я была шокирована, когда вновь увидела их сегодня в этом колледже.

Эвелин: Значит, ты хочешь сказать, что в этом нет ничего нового?

Мама помогает дочери поместить ее опыт в более широкий контекст, принимая и признавая, к сожалению, то, с чем она столкнулась во время визита в колледж.

Мама: Верно, милая. Но это не делает ситуацию лучше или легче. Однако важно твердо знать, кто ты есть, во что веришь, за что ты будешь бороться и как ты будешь это делать, потому что это поможет тебе чувствовать себя сильнее и увереннее. Есть люди, которые распространяют отвратительные стереотипы о евреях, а также о других меньшинствах. Одни люди боятся или ненавидят евреев, а другие просто невежественны. Самое трудное – понять, что ты чувствуешь по этому поводу и что хочешь с этим сделать.

Мама возвращает внимание Эвелин к ее чувствам и связывает предубеждения других с их чувствами.

Вы можете выбрать похожий подход или избрать другой, основываясь на своих ценностях (которые мы обсуждали в упражнении на странице 71). Но, как бы вы ни решили их представить, в этой беседе ваш ребенок научится обрабатывать свой опыт через набор ценностей и убеждений, которые передали ему вы.

Эвелин: Так что же мне теперь делать? У меня столько разных чувств по этому поводу. Я правда очень хотела попасть в этот колледж. Но хочу поступить в учебное заведение, где мне будут рады.

Мама: Похоже, ты действительно много об этом думаешь – и это здорово. Ты знаешь, мы с папой не можем принимать за тебя такие решения. Я горжусь тем, что ты принимаешь во внимание все факторы, обдумывая свое решение. Думаю, из сегодняшнего утра ты уяснила для себя кое-что важное: колледж представляет тебе разные, порой даже оскорбительные точки зрения.

Мама дает понять, что только Эвелин может решать, как этот инцидент повлияет на ее выбор колледжа, а они с папой поддержат любое ее решение. Некоторые родители могут иметь более твердую позицию о том, в каком направлении должен двигаться их ребенок. В таком случае эта часть разговора может немного отличаться.

Эвелин: Так что же мне делать?

Мама: Ну, это зависит от многих факторов. Я рассказала тебе, с чем мне пришлось столкнуться во время учебы в колледже. Я фактически сбежала с той вечеринки братства и никогда не привлекала этих парней к ответственности за их нетерпимость. Но некоторые люди решают занять более жесткую позицию. Я горжусь нашим еврейским наследием и не хочу забывать, какие ужасы и издевательства пришлось перетерпеть твоему дедушке только потому, что он был евреем. Вот почему мы с папой воспитали тебя так, чтобы ты гордилась тем, что ты еврейка.

Эвелин: Я хотела поступить в этот колледж, потому что там отличная писательская программа и прекрасное место. А политика меня не интересует. Но, думаю, теперь эта писательская программа не имеет значения.

Мама: К сожалению, мы не можем решать, когда нам приходится сталкиваться с чьей-то нетерпимостью и предубеждениями. Но – и это важное «но» – ты сама решаешь, как реагировать. Если ты чувствуешь, что это не будет тебя беспокоить, ты можешь просто игнорировать неприятности и продолжать жить своей жизнью. Я пыталась это сделать. Это вроде бы сработало. Ты также можешь решить эту проблему – формально и неформально. В кампусе есть студенческие организации, которые помогут тебе разобраться с подобными проблемами, если ты захочешь. Но хорошая новость в том, что колледжей, в которых ты могла бы чувствовать себя счастливой, много!

Мама разъясняет, что, хотя Эвелин не может контролировать поведение других, она может сознательно отвечать на такое поведение.

Эвелин: Может быть. Ох-ох-хо. Тут есть о чем подумать!

Глава 11

Беседы о нашем разделенном обществе

Различные голоса и мнения всегда присутствовали в демократических странах мира. Становится все меньше всеми признанных фактов и люди, которые придерживаются различных идеологий, все больше отдаляются друг от друга. В результате в семьях, члены которых придерживаются радикально противоположных взглядов, праздники вроде Нового года и других семейных встреч могут оказаться довольно болезненными, или же семья общим решением может просто запретить политические дискуссии в стенах дома.

Больше, чем масштабы разногласий, нас как родителей тревожит яростный характер риторики. Нагнетание страха среди политиков и других лидеров достигло колоссального уровня, который многие поколения прежде не могли и представить. Десять лет назад я и подумать не могла, что расистские организации, такие как «Ку-клукс-клан»[25], осмелятся показать свое лицо в Вашингтоне в нашем новом веке, не говоря уже о широких платформах и ретвитах избранных должностных лиц! Благодаря (на самом деле нет, конечно) социальным сетям нам проще чем когда-либо столкнуться с людьми, разжигающими ненависть. Наша проверенная временем традиция свободы слова и печати – некогда лучшая гарантия защиты от клеветы, злоупотребления властью и теорий заговора – теперь находится под угрозой. Вирусное распространение фейковых новостей и искусно смонтированных видео не способствует укреплению этой традиции, а наша новая тенденция получать новости через личные каналы (социальные сети и другие специализированные приложения) еще больше разобщает нас.

Окруженные злобой и враждебностью, как мы, родители, можем научить наших детей чувствовать себя в безопасности и действовать ответственно и разумно, когда при открытии этих приложений или включении телевизора они могут невольно зачерпнуть бортом своего корабля спокойствия волны чужой ненависти, агрессии и страха? Нам трудно обсуждать с ними разобщенность внутри общества, потому что, как и в случае с эмоциями в целом, наши собственные чувства и мнения могут помешать детям сформировать их чувства по отношению к этой проблеме.

Мы хотим, чтобы наши дети разделяли идеи или создавали собственные и несли их в мир, пропускали мнения и факты через фильтр своих личных ценностей (в том числе и тех, которые они усвоили от нас)! В конечном счете это позволит им создавать собственный путь и историю жизни. Но как мы можем помочь им с фильтрацией? Как помочь им отличить и отсортировать фейковые новости, выявить надежные источники и отличать факты от мнений? И что произойдет, если они примут идеи, которые существенно отличаются от наших; особенно те, которые действительно далеко «за гранью»: крайние или радикальные взгляды?

Как и в любом разговоре о важном, возраст и уровень зрелости ребенка играют ключевую роль. Например, не стоит ожидать большой проницательности в понимании политики от первоклассника, в то время как ее более глубокое понимание вашим подростком не всегда будет сопровождаться его осознанным поведением (как мы знаем, все они порой бывают вспыльчивы и могут спешить с выводами). Понимание тонкостей приходит по мере взросления, когда дети обретают способность видеть серые области мира между черным и белым, правильным и неправильным. Большинство детей сталкиваются только со взглядами и мнениями своих родителей, пока не пойдут в школу, где они попадают в поток разнообразных идей, знаний и линий поведения, начинают задавать вопросы и постигать суть различий между людьми.

В подростковом возрасте они начинают поиски своей идентичности, это может быть осознанный или же неявный поиск, который продлится десятилетия и больше. Некоторые бунтуют против устаревших, по их мнению, идей своих родителей и пытаются встать в оппозицию; другие предпочитают оставаться в рамках мировоззрения родителей или семьи. Таким образом, наши беседы с подростками начнутся с эмоционального коучинга (выявление эмоций и помощь в управлении ими и в их выражении, установление ограничений и решение задач), но, скорее всего, перерастут в разговоры на моральные, этические и юридические темы. Как и при обсуждении социальной справедливости, родительские ценности играют ключевую роль в этих разговорах.

Вот три вопроса, которые вы должны задать себе, прежде чем начать разговор.

• В чем я заинтересован(а) в ходе беседы? Насколько сильны мои чувства по поводу этой темы? Как мои родительские ценности соотносятся с фейковыми новостями, оскорбительной риторикой или экстремистскими взглядами? С какими идеями я никак не могу смириться и как я себя почувствую, если мой ребенок будет с ними солидарен? Что допустимо для меня во взглядах и действиях моих детей?

• Каково отношение моего партнера к теме? Совпадает ли оно с моим? Потратьте некоторое время, чтобы обсудить, как ваши ожидания, индивидуальный опыт, ценности и личность могут сделать ваши мнения и подходы к беседе отличными друг от друга. Будете ли вы и можете ли вы быть на одной волне во время разговоров с вашими детьми?

• Что уже понимает мой ребенок? Как я могу сделать эту беседу соответствующей его или ее возрасту? Есть ли конкретные инциденты или проблемы, беспокоящие моего ребенка, и что я могу сделать в нашей беседе, чтобы помочь ему или ей меньше беспокоиться?

Разговор 1

Разделенная демократия в школе

#начальнаяшкола #политика #иммиграция #нетерпимость #драка

Сын Карен, Оуэн, пошел во второй класс. Это год президентских выборов, и школа проводит свое собственное шуточное голосование. У каждого «кандидата» есть несколько минут, чтобы рассказать о своей партии и ее стратегии: демократической, республиканской и независимой. Один из них, пятиклассник, встает и говорит собравшимся детям, что глобальное потепление – самая большая угроза для нашей планеты и только его партия предпримет шаги, чтобы обеспечить наше выживание. Другой ребенок кричит:

– Это неправда! Глобальное потепление – это враки!

Учительница успокаивает группу. Второй кандидат встает и говорит ученикам, что сейчас самая большая проблема в США – это иммигранты, которые забирают рабочие места у «настоящих» американцев. На этот раз другой ученик встает и кричит:

– Это неправда! Иммигранты полезны для страны. Мои родители – иммигранты!

Учительница спешит остановить его.

– Мы не можем продолжать, пока не наступит тишина, – говорит она.

Третий кандидат встает и говорит о том, что США должны держать сильную армию для защиты от тех, кто может причинить Америке вред. Террористы возглавляют его список. Дети становятся все более и более беспокойными. Директор решает закончить обсуждение.

Оуэн приходит домой растерянный и расстроенный. Мама и папа знают, что произошло, потому что директор отправил всем родителям электронное письмо после форума. Он указал, что обсуждение было эмоциональным, дети выражали твердые политические взгляды, а учителя после этого поговорили со своими классами о важности выборов и свободы слова. За ужином родители Оуэна выясняют его версию необычного дня в школе.

⊗Зеленый свет

Папа: Как сегодня прошли выборы, Оуэн?

Оуэн ворчит.

Мама: Я помню, когда я была в твоем возрасте, Оуэн, у нас тоже проходили выборы. Было много споров о том, кто прав!

Мама не хочет давить на Оуэна слишком сильно, но догадывается, что ему, по крайней мере, немного не по себе. Чтобы поддержать его и признать его чувства, она рассказывает историю о том, как проходили шуточные выборы в ее школе.

Оуэн: Сегодня на перемене было много драк.

Папа: Почему?

Папа не делает предположений о том, что именно произошло. Он задает вопрос, который позволяет ему узнать больше о произошедшем, а также о том, что чувствует по этому поводу Оуэн, а не озвучивает свое мнение или предположения о случившемся.

Оуэн: Потому что никто ни с кем не соглашался! Я даже не знаю, кто победил на выборах. Политика ужасна!

Папа не согласен с этим высказыванием. Он считает, что политика важна, но не собирается говорить об этом прямо сейчас. Если бы он оспорил мнение Оуэна, это бы затормозило разговор. Вместо этого он задает еще один вопрос, чтобы получить от сына больше информации.

Папа: Все накалилось, да?

Оуэн: Да! Дэн чуть не ударил Джеймса, а Тиана кричала на них обоих. Я не понимаю, как так вышло. Мне нравятся Джеймс и Дэн! Но все они были очень злы друг на друга.

Мама: Хм. Как ты себя чувствовал?

Оуэн: Я разозлился! Я злился на учителей за то, что они все это придумали. И злился на детей за крики. И еще немного беспокоился из-за драки.

Мама: Как ощущалась злость?

Оуэн, как и большинство из нас, хочет сосредоточиться на произошедшем, а не на чувствах. Но мама видит, что здесь важны чувства, так как именно сильные чувства детей стали причиной произошедшего и расстроили Оуэна, поэтому она направляет разговор в это русло.

Оуэн: Ну, мне стало жарко, а потом я закричал, как и все остальные, когда Джеймс сказал, что все иммигранты жадные. Мам, разве ты не иммигрантка?

Мама: М-м-м? Значит, ты почувствовал, что тебе становится жарко, и знал, что сердишься, и ты закричал. Теперь мне немного понятнее. Да, я приехала сюда из Ирландии, когда была немного старше тебя, Оуэн. И я помню, когда я только начала ходить в школу здесь, некоторые слова, которые дети говорили обо мне, задевали меня.

Оуэн: А почему Джеймс так сказал?

Мама: Я не знаю, почему Джеймс так сказал, но ты можешь спросить его. Я полагаю, он услышал это от кого-то взрослого. Люди, которые занимаются политикой, иногда могут говорить грубые и неправдивые вещи об иммигрантах; порой они становятся известными и убедительными, тогда некоторые люди начинают им верить. Думаю, тебя расстроили эти слова.

Мама одновременно признает обиду и гнев Оуэна, рассказывая о своем собственном опыте, а также помогает ему понять, почему это произошло, на том уровне, который доступен для понимания Оуэна.

Оуэн: Да, расстроили! Но не только я так себя вел. Многие дети прыгали и кричали!

Папа: Похоже, многие дети были расстроены и обижены из-за его слов.

Оуэн: Нет, некоторые соглашались с Джеймсом.

Папа: Это действительно может довольно сильно напугать: когда у людей есть твердое мнение о чем-то и они делятся этим мнением, забыв об уважении друг к другу. Ваши учителя рассказывали вам об уважительном разговоре?

Папа признает, что бывает страшно, когда вспыхнувший спор перерастает в драку. Он также хочет ввести идею уважительных переговоров и выяснить, внесла ли школа свой вклад в объяснение этого понятия для ребят.

Оуэн: Вроде бы да. Учитель говорил, что мы должны перестать ссориться и начать слушать друг друга.

Мама: Все мы хотим высказывать свои мысли свободно и чувствовать, что нас слышат и уважают. И, что самое главное, мы не хотим чувствовать, что нам здесь не рады или что мы здесь чужие.

Оуэн: Ты чувствуешь это, мама?

Мама: Иногда, когда слышу от каких-то людей неправдивые и обидные слова.

Мама признает опыт Оуэна рассказом о своих переживаниях в ситуациях, когда ее обижают неосторожные или намеренно оскорбительные слова.

Оуэн: Почему людям вообще позволено говорить такие вещи? Ведь ты не разрешаешь мне кричать на людей и говорить гадости.

Папа (подходит и обнимает сына): Оуэн, ты сейчас сказал очень важную вещь, а еще задал замечательный вопрос! Мы все боимся и злимся из-за каких-то событий, верно? Я помню, как однажды, когда я был ребенком, в школу пришел новый ученик. Его акцент отличался от акцентов других детей, и он приносил совсем другую еду с собой на ланч. Он также был очень умным и отлично играл в баскетбол. В тот год мой друг не попал в баскетбольную команду и обвинил новичка в том, что тот занял его место. Он заставил всех наших друзей подшучивать над новичком и велел людям не сидеть с ним за обедом. Он писал мерзкие записки и подкладывал их в шкафчик новенького.

Оуэн: И что случилось потом?

Папа: Ну, я чувствую себя очень плохо из-за того, что случилось. Новенький – я сейчас даже не могу вспомнить его имя – ушел из нашей школы через год. Мне до сих пор стыдно за то, как мы с ним обошлись. Особенно мне стыдно за то, что я не вступился за него.

Папа объясняет, почему другие дети говорят подлые и гадкие вещи, рассказывая историю из своего прошлого, которая выставляет его в не очень хорошем свете. Истории – особенно истории из прошлого родителей – отличный способ помочь детям понять сложные проблемы. В этом случае папа также хочет, чтобы Оуэн осознал: дети иногда делают то, о чем во взрослом возрасте сожалеют, – это можно понять, и это даже нормально.

Оуэн: Хорошо, но какое это имеет отношение к нашим шуточным выборам?

Мама (смеясь): Хороший вопрос, Оуэн! Я думаю, папа пытается сказать, что иногда люди говорят обидные и неуважительные слова, потому что они завидуют, сердятся или боятся. Это нормально – отличаться от остальных, быть другим, но иногда люди забывают об этом или намеренно прячут от себя эту мысль, потому что боятся перемен и незнакомых вещей. Может быть, чтобы чувствовать себя в безопасности, им нужно убедить себя, что ничего не изменится и все будет по-прежнему, как раньше. И когда эти люди слышат, как кто-то говорит нечто злобное, о чем они, возможно, думали, но боялись высказать вслух, они показывают свое одобрение или даже присоединяются к этим людям.

Оуэн: Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что быть злым – нормально?

Папа: Нет, это ненормально. Нормально не соглашаться с чужим мнением и вступать в дискуссии, но говорить обидные вещи и драться ненормально. Иногда люди так поступают, потому что боятся, ревнуют или злятся.

Оуэн: О, хорошо. Значит, иногда дети говорят злые слова другим, потому что они боятся, ревнуют или они просто грубые.

Мама: Ты правильно понял! (Дает пять Оуэну.)

Позднее мама приходит в комнату Оуэна, чтобы уложить его спать. Она хочет проведать его сейчас, чтобы убедиться: сегодня они обсудили все, что могло беспокоить Оуэна, и теперь ничто не помешает ему спокойно заснуть. Время перед сном – прекрасное время, чтобы увидеть, как проблемы «уложились» в умах детей.

Мама: У тебя был день сильных эмоций, верно, Оуэн? Как ты себя сейчас чувствуешь?

Оуэн: Мне уже лучше, мам. Я просто беспокоюсь о том, что будет завтра в школе. Как ты думаешь, ребята в школе будут драться вплоть до настоящих выборов?

Мама: Ну, трудно сказать наверняка, что случится завтра, правда же? (Она обнимает его.) Но мы можем кое-что сделать, ты и я! Мы можем вместе подумать о том, как ты мог бы ответить своим друзьям, чтобы тебе стало лучше. Например, что делать, если Джеймс снова скажет что-то плохое об иммигрантах или если дети снова начнут кричать друг на друга.

Мама не обещает Оуэну, что ситуация волшебным образом улучшится. Но, разговаривая с ним о том, что можно сделать, она гарантирует, что он не будет чувствовать себя беспомощным после споров, которые, возможно, еще не окончены. Чтобы запустить процесс решения задач, мама сформулировала цель: «Как ты можешь ответить своим друзьям, чтобы тебе стало лучше».

Оуэн: Я могу просто сказать: «Это подло» или «Прекратите драться!»

Мама: Отлично. Я буду записывать идеи. Еще ты можешь объяснить, почему считаешь, что произносить такие слова подло.

Оуэн: Я могу просто уйти со двора обратно в здание школы. Ты же всегда говоришь, что мне стоит уйти, если кто-то поблизости пытается начать драку, верно?

Мама (кивает и записывает): Ты также мог бы попросить учителя организовать уважительную беседу с установленными правилами поведения.

Оуэн: Мама, почему бы тебе не прийти в школу и не рассказать детям, каково это – быть иммигранткой?

Мама: Я буду счастлива сделать это. И я могу поспорить, что найду среди родителей много людей с разными взглядами, к примеру сторонников разных политических партий. Эти родители придут в школу, чтобы поговорить с детьми и показать им, что такое уважительное несогласие.

Оуэн: Мне нравятся все эти идеи.

Мама: Мне тоже.

Мама обобщает их идеи. Позднее, когда Оуэн уснет, она повесит список на холодильник, чтобы утром, перед тем как отправиться в школу, он увидел напоминание. После школы они подведут итоги, проанализируют, какие из идей он действительно использовал, и при необходимости скорректируют их список.

Оуэн (качает головой): Я устал, мама.

Мама: Ну, неудивительно. У тебя был утомительный день, и ты так много думал! Я горжусь тобой за то, что ты пытался во всем разобраться. Утром мы придумаем план разговора с твоим учителем, а там уже решим, что делать дальше. А пока давай вернемся к той замечательной книге, которую мы с тобой читали. (Мама несколько минут читает Оуэну книгу.)

Мама заканчивает разговор на позитивной ноте, почувствовав, что Оуэн закончил говорить и готов ко сну.

Разговор 2

Важны ли факты?

#средняяшкола #интернет #активизм #слухи

Когда чувства накаляются, а общество расколото, правдивость фактов важна как никогда. Но в беспорядочной, «думай-как-хочешь», среде цифрового мира бывает трудно определить факты, а «правда» может показаться взрослым скользкой. Для детей факты и «правда» могут казаться еще более неуловимыми и запутанными.

⊘Красный свет

Мама и папа зовут своих дочерей на ужин: Виктория ходит в шестой класс, Тейлор – в третий, а Райли – в первый. К тому времени, как Виктория спускается, все уже сидят.

Виктория (задыхаясь): Знаете что, мам, пап? Нам нужно отменить наш завтрашний поход к доктору и отказаться от прививок от гриппа! Из-за этих прививок дети болеют!

Она протягивает телефон родителям. На экране ссылка на статью под заголовком «Доктор ЦКЗ[26]: „Катастрофическая прививка вызывает смертельную вспышку гриппа”».

Папа: Виктория, во-первых, ты опоздала к ужину. Опаздывая, ты показываешь свое неуважение ко всем, кого заставляешь ждать. А во-вторых, о чем ты говоришь? Эта история с прививкой от гриппа – фейковая новость. Я думал, что мы привили тебе способность критически мыслить.

Тейлор: Да, Вик. Ты попалась на какую-то утку!

Виктория: Ты такая злая! Я вас всех ненавижу! (Топает обратно наверх, хлопая по пути кухонной дверью.)

Мама и папа смотрят друг на друга и вздыхают.

Папа: Тейлор, это было неуместно.

Тейлор: Но, папа, ты же сказал, что она не умеет думать!

Папа: Я не это имел в виду. Я просто удивился, что она в это поверила.

Папа, уже раздраженный тем, что Виктория опоздала, еще больше загнал ее в оборону своими замечаниями о том, что она не может распознать правду. Насмешка ее младшей сестры ухудшила ситуацию, и возможная дискуссия о прививках закончилась захлопнутой дверью. Когда дети говорят возмутительные вещи или иным образом шокируют своих родителей, слишком легко реагировать импульсивно, быстро и решительно отбивая у них охоту говорить.

Как родителям Виктории стоило отреагировать, чтобы иметь возможность начать разговор о фейковых новостях?

⊗Зеленый свет

Виктория, шестиклассница, опаздывает на ужин. Она подходит к столу, тяжело дыша.

Виктория: Знаете что, мам, пап? Нам нужно отменить наш завтрашний поход к доктору и отказаться от прививок от гриппа! Из-за этих прививок дети болеют!

Она показывает родителям экран своего телефона, на котором отображается URL-адрес в социальных сетях и заголовок, сообщающий, что последняя прививка от гриппа, похоже, вызывает серьезные симптомы аллергии и болезни у многих детей.

Мама: Виктория, садись за стол, пожалуйста, и убери телефон. Давай это обсудим.

Виктория: О чем тут говорить?

Папа: Хм. Много о чем! Вик, где ты нашла эту историю?

Решив в этот момент не обращать внимания на опоздание девочки к ужину, мама и папа могут обратиться к более серьезному вопросу сенсационных новостей. Папа подождет до завтрашнего завтрака, чтобы напомнить Виктории, чтобы она приходила к столу вовремя.

Виктория: Ну, это сообщение от моей школьной подруги, но оно есть и в лентах новостей многих других людей. Вообще-то я удивлена, что вы, этого не видели. Моя подруга Мэнди сказала, что ее мама уже отменила их прививки.

Мама: Оу, ясно. Сейчас я немного растеряна. Как насчет тебя, Вик?

Виктория: Растеряна? Почему растеряна? Я просто рада, что мы вовремя все узнали. Представь, что было бы, если бы мы уже сделали прививки и теперь боялись, что заболеем?

В разговор вступают младшие сестры Виктории, восьмилетняя Тейлор и шестилетняя Райли.

Тейлор: Да, я бы с ума сошла! Ненавижу прививки. Я так рада, что в этом году нам не будут их ставить!

Райли: Ура-а! Никаких прививок от гриппа!

Тейлор: Мам, пап, давайте завтра прогуляем школу и поедим блинчики! Вы же все равно подпишете наши отказы от прививок.

Мама: Подождите минутку, вы все. Эта история, конечно, звучит тревожно, но мы даже не уверены, что она реальна. Это могут быть фейковые новости.

Райли: А что такое фейковые новости?

Папа: А вы когда-нибудь играли в игру «Сломанный телефон»?

Виктория: Мне очень нравилась эта игра! Это когда вы придумываете слово, а затем шепчете его следующему человеку в круге, и они шепчут следующему человеку, и слово передается от игрока к игроку, пока последний человек не произносит это слово вслух. И обычно это слово вообще другое, все так перевирают, что это смешно! Игроки неправильно услышали слово, а иногда специально меняют слова просто ради веселья.

Папа: Правильно. Итак, настоящим было только первое слово, а вот последние слова были искажены; они совсем не те, что прошептал первый человек. Это может случиться и с новостями, особенно в интернете. Даже если новость выглядит настоящей, иногда вам нужно убедиться, что это правда, а не как в игре «Сломанный телефон», где реальное заявление или факт проходят через такое большое количество людей, что подвергаются искажению.

Главная цель родителей – продолжать диалог, чтобы в результате научить Викторию и ее сестер быть подкованными потребителями информации и отличать фейковые новости от реальных. Если подойти к нему осторожно, миф о прививке от гриппа станет подходящим «обучающим моментом», потому что мама и папа ищут способы научить своих детей с некоторым скептицизмом относиться к новостям и интернет-мистификациям. Суть в том, чтобы не заставлять Викторию чувствовать себя оскорбленной или смущенной за то, что она восприняла эту новость всерьез. А для ее сестер информация должна быть упрощена, поэтому папина метафора игры в «Сломанный телефон» помогает сразу всем детям в семье понять, как легко можно исказить сообщение.

Виктория (постепенно краснея): Папа, почему ты мне не веришь? Это настоящая новость!

Мама: Вик, ты кажешься расстроенной.

Виктория: Я расстроена! Я злюсь, что папа мне не верит.

Мама: Похоже, тебя раздражает то, что папа сомневается в истории с прививкой от гриппа.

Виктория: Да. Почему ты мне не доверяешь?

Папа: На твоем месте, Вик, я бы тоже был раздражен. Дело не в том, что мы тебе не доверяем. Мы просто не доверяем всему, что видим в социальных сетях. Обычно историям, которые можно прочитать в The New York Times или других печатных газетах или увидеть в телевизионных новостях, можно доверять. Это задача работающих с новостями людей – отделять факты от слухов, и обычно они должны найти сразу несколько источников, подтверждающих правдивость фактов, которыми они хотят поделиться в новостях. Но новости, которые появляются в социальных сетях, особенно если они берутся с сайта, о котором мы никогда не слышали, могут оказаться неправдой. К сожалению, иногда люди публикуют или распространяют что-то, даже когда точно знают, что это неправда.

Райли: Почему?

Папа: Ну, иногда они в это верят, хотя это и неправильно. А иногда это может быть мистификация или трюк, своего рода социальная шутка. А еще очень часто кто-то хочет повлиять на наше мнение и готов использовать для этого ложную информацию или так называемые фейковые новости. Они могут даже создавать поддельные аккаунты, чтобы подтвердить их. Но даже если это всего лишь ошибка, к тому времени, когда она будет исправлена, многие люди поделятся этой историей друг с другом, и многие поверят в нее.

Виктория: Почему ты так уверен, папа? Разве это не просто твое предчувствие по поводу статьи, которую я тебе показала?

Папа: Ну, есть способы проверить эту информацию. На самом деле я уже видел эту новость об опасных прививках от гриппа, и я сильно забеспокоился, поэтому проверил ее: теперь я уверен, что это фальшивка. Я не знаю, кто и почему распространил эту историю, но она может принести много вреда. Грипп бывает опасным и может распространяться довольно быстро, если вакцинировано слишком мало людей.

Виктория слушает папу, опустив глаза и скрестив руки на груди.

Папа: Вообще-то существуют сайты, посвященные проверке подобных фактов. А еще ты можешь там проверить так называемый источник. В таких новостях обычно упоминаются Центры по контролю и профилактике заболеваний (ЦКЗ), так что это тоже веб-сайт для проверки. Виктория, хочешь посмотреть, как я проверил эту новость? Давай уберем посуду, а потом я покажу тебе свой ноутбук.

Через несколько минут папа собирает девочек вокруг своего ноутбука и открывает веб-сайт, который он использовал для проверки фактов. Пока Виктория читает разоблачение истории с гриппом, он обнимает ее. На следующей странице он наклоняется вперед, замечая, что то, что он принял за факт, на самом деле было фальшивкой.

Папа: Ого! Я тоже попался на фейковые новости!

Виктория: Значит, не только дети попадаются на это!

Папа: Ты правильно поняла. Трудно отделить факт от мнения и вымысла. Спасибо, Вик, что помогла найти правду!

Папа не объясняет, как и почему люди распространяют неправду или маскируют мнение или даже вымысел под твердые факты, но он помогает своим дочерям понять, как важно проверять новости. И признав, что он тоже попался на фейковые новости, он дает девочкам понять, что это риск для всех людей, детей и взрослых, а не только для Виктории. Эта беседа одна из многих о сложной теме фактов и мнений, но пока что они разобрались в том, как важно не верить сразу всему, что пишут в интернете.

Папа: У вас есть еще вопросы, девочки? В наши дни, когда существует так много источников новостей, требуются дополнительные шаги для проверки фактов. Поэтому, пожалуйста, приходите к маме и ко мне, если вы не уверены в том, что услышали, хорошо? И мы проверим сомнительные новости вместе.

Разговор 3

Когда мнения сталкиваются

#старшаяшкола #политика #религия #активизм

Вы когда-нибудь слышали эту фразу: «Дом – это место, куда вы отправляетесь с твердой уверенностью, что вас там примут»? Это звучит правдоподобно, но чтобы действительно чувствовать себя как дома, нам необходимо, чтобы дом был местом, где наши идеи и ценности принимают с тем же радушием, какое оказывают нам самим. Вот почему новость о том, что наши близкие и любимые люди по-другому видят мир и его проблемы, может стать такой неприятной.

Джилл и ее муж Джастин живут с четырнадцатилетней Тори, дочерью Джилл от первого брака. Джилл рано вышла замуж и развелась, когда Тори было всего два года. Пять лет назад она вышла замуж за Джастина, и с тех пор они пытаются завести еще одного ребенка. Когда пара наконец узнает о наступлении желанной беременности, раннее ультразвуковое исследование показывает, что у плода серьезная генетическая аномалия и он умрет в течение нескольких дней после рождения.

После болезненного обсуждения супруги решают прервать беременность на тринадцатой неделе и некоторое время совершенно опустошены потерей. Тори, однако, злится на маму и отчима за то, что они решились на аборт.

Через несколько недель Тори звонит маме и говорит, что после школы собирается к своей однокласснице Микаэле. Мама соглашается с планами девочки и просит ее быть дома к шести. Вечером, когда мама возвращается домой с работы, у нее звонит телефон. Ее подруга только что видела, как Тори устраивает пикет у городской клиники планирования семьи. Джилл в ярости. Тори заходит домой в 18:45, и, как только Джилл слышит шаги дочери в коридоре, она набрасывается нее.

⊘Красный свет

Мама: Тори, как ты могла мне соврать?

Тори: Соврать, о чем ты?

Мама: Не делай вид, что не понимаешь. Ты знаешь, что натворила. Моя подруга Линдси видела, как ты устроила пикет возле здания планирования семьи. Ты сказала, что будешь у Микаэлы дома. И ты опоздала – я велела тебе быть дома в шесть! Ты под домашним арестом на неделю. Как я могу тебе доверять?

Тори (кричит и плачет): Я и не думала, что ты поймешь меня. Ты только что убила мою младшую сестру!

Мама (бежит за Тори и кричит): Как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Мама замахивается на Тори, та убегает наверх, хлопает дверью и запирает ее. Мама яростно колотит в дверь. Девочка, рыдая, прячется под одеялом.

Спустившись на первый этаж, мама приходит в ужас и от поведения дочери, и от своего собственного. Она понимает, что из-за стресса, вызванного беременностью и ее разрушительным завершением, у нее не было времени поговорить с Тори о том, что происходит, или объяснить мучительно тяжкое решение, которое им с мужем пришлось принять. Мама никогда не считала свою семью политически активной и никогда не обсуждала с дочерью аборты. Когда-то они были католиками, но теперь редко ходят в церковь. Однако в последнее время Тори самостоятельно посещает службы, с тех пор как присоединилась к церковной молодежной группе. Мама не уверена, связана ли новая активность Тори с ее участием в религиозной жизни или с тем, что она расстроилась из-за прерывания беременности в своей собственной семье.

Джилл решает начать все сначала. Когда Джастин возвращается домой, она рассказывает ему о том, что произошло. У Джастина хорошие доверительные отношения с Тори, поэтому супруги решают, что он должен продолжить разговор с девочкой, учитывая, насколько сильны были эмоции ранее и как сильно обвинения дочери ранили ее маму. Джастин стучит в дверь Тори и предлагает им взять что-нибудь навынос.

В машине он начинает разговор.

⊗Зеленый свет

Джастин: Я слышал от мамы, что у тебя сегодня был сложный день.

Тори: Я не хочу об этом говорить.

Джастин: Все в порядке. Но мне хотелось бы кое-что сказать. Мы с твоей мамой поняли, что даже не подумали обсудить с тобой, почему мы должны были прервать беременность.

Джастин «принимает на себя ответственность». Он знает: если подойти к разговору с Тори с позиции конфронтации, она замолчит, и разговор будет окончен.

Тори: Вы не должны были делать аборт!

Джастин: Я вижу, что ты очень расстроена. Что ты сейчас чувствуешь?

Джастин не ведется на попытку атаки со стороны девочки и не углубляется в спор. Вместо этого он сосредотачивается на ее чувствах.

Тори: Ты не поймешь! Я очень зла, и мне очень грустно из-за потери моей младшей сестры.

Джастин: Спасибо, что рассказала мне об этом, милая. Я понимаю, что ты действительно злишься и грустишь из-за потери сестры. Мы с мамой тоже.

Признавая переживания Тори, Джастин принимает то, через что она проходит; и более того, что он и мама разделяют ее чувства, хотя и по другим причинам.

Тори: Тогда зачем вы это сделали?

Джастин (делает глубокий вдох): Мы действительно хотели ребенка, и мы хотели, чтобы у тебя была сестра. Мы так обрадовались, когда мама забеременела. Но потом у нее было обследование, которое делают все женщины. Это анализ крови, и врач сказал ей, что у ребенка было очень серьезное заболевание. Мы спросили, может ли это быть ошибкой, уверены ли они. Доктор велел маме сделать УЗИ, а потом еще три теста. УЗИ и тесты подтвердили, что плод развивается неправильно и, скорее всего, умрет при рождении, если не раньше. Мы многое узнали об этом состоянии и выяснили, что если ребенок выживет, то после рождения он будет сильно страдать и, вероятно, проживет всего несколько дней, максимум неделю. Вот почему мы приняли решение прервать беременность. Мы не хотели больше страданий ни для плода, ни для твоей мамы.

Тори четырнадцать, и мама с Джастином согласились, что она достаточно взрослая, чтобы выслушать медицинские подробности, которые привели их к прерыванию беременности.

Тори: Но прерывать жизнь нерожденных детей – это убийство!

Джастин (делает глубокий вдох): Ну, некоторые люди так думают, но мы – нет. Некоторые люди говорят, что плод – это человек, а другие с этим не согласны. Во-первых, плод не может выжить самостоятельно вне матки, по крайней мере, в первой половине беременности. Вот почему закон не называет их «младенцами», пока они на самом деле не родятся. Каждый месяц у тебя начинаются месячные, и, хотя я знаю, что ты бы предпочла не обсуждать со мной эту тему, твои месячные представляют собой упущенную возможность для оплодотворения яйцеклетки и рождения ребенка. Из-за этого контроль над рождаемостью также может считаться абортом, но большинство людей считают контроль над рождаемостью необходимым для того, чтобы помочь родителям иметь столько детей, скольких они смогут обеспечить необходимой заботой и вниманием. Это сложная тема для обсуждения, и ты имеешь право на собственное мнение по этому поводу. Но я надеюсь, ты согласишься, что важно прислушиваться к мнению других.

Джастин надеется смоделировать вежливую беседу, что особенно важно в случаях, когда тема вызывает столь сильную эмоциональную реакцию.

Тори: Но мы все католики, а католики говорят, что аборт – это убийство.

Джастин: Ну, в католицизме существуют разные взгляды. Многие католики выступают за сохранение жизни (пролайф), это правда. Но другие выступают за свободу выбора (прочойс). Они считают, что решение о прерывании или сохранении беременности – это выбор матери, и только она может принять такое решение.

Некоторое время они едут молча.

Джастин: Мы можем обсудить разные взгляды на эту тему позже, но сейчас это помешает нам еще раз поговорить о том, как нам всем грустно – маме, мне и тебе – из-за потери ребенка. Мы с мамой не понимали, насколько сильные эмоции ты испытываешь. Жаль, что мы не обсудили это раньше.

Джастин не отходит от ключевой темы: чувство потери.

Тори (плача): У вас еще будет ребенок?

Джастин: Я очень на это надеюсь. И твоя мама, и я – мы очень этого хотим. Произошедшее с нами – редкость. Доктор говорит, что это не помешает твоей маме выносить ребенка в будущем.

Тори: Мне плохо. Мне бы хотелось попрощаться с малюткой.

Джастин: Ты выглядишь очень грустной. Похоже, ты чувствуешь себя опустошенной.

Джастин показывает ей, что понимает ее и может спокойно принять ее печаль.

Тори: Да. Я чувствую ее прямо здесь, здесь и здесь. (Она показывает на свои глаза, живот и сердце.)

Джастин: Давай позже поговорим с мамой обо всем этом. Согласна?

Тори кивает.

Обратите внимание на то, что не сделал Джастин в этой беседе. Не было никаких намеков на то, что Тори врет маме, приходит поздно или кричит на нее. Он понял, что, прибавив эти вопросы к уже достаточно эмоциональному разговору, он пристыдит девочку и заставит ее обороняться, а это разрушит их шансы на спокойный и продуктивный диалог. Они с ее мамой разберутся с этими проблемами позже.

После ужина мама просит Тори уделить ей несколько минут на разговор.

Мама: Тори, прости, что набросилась на тебя сегодня. Я была очень расстроена твоими словами. И тем, что ты не сказала мне, что идешь на пикет. Как же так?

У мамы было несколько часов, чтобы справиться со своими эмоциями, и теперь она может извиниться и описать поведение Тори как можно более бесстрастно.

Тори: Ты бы не поняла этого.

Джастин: Почему ты так говоришь?

Тори (смотрит на папу): Ты знаешь, мы уже говорили об этом.

Мама: Ты думала, я рассержусь, потому что мы не согласны с твоим мнением? Мы уважаем твое мнение и твои убеждения, Тори. Мы всегда поощряем тебя в исследовании различных взглядов на мир. Я думаю, мы никогда не говорили об абортах, потому что это никогда не казалось действительно важной темой для нашей семьи. Теперь я вижу, что мы должны были обсудить это. Но как только речь зашла о беременности, все произошло так быстро, что у нас не было времени сесть и обсудить этот вопрос с тобой.

Мама вводит идею о том, что иметь различия во мнениях внутри их семьи нормально и что дискуссии о них важны и приветствуются.

Тори: Так я могу продолжать ходить на эти пикеты?

Джастин: Давай поговорим об этом подробнее. На этой неделе ты не можешь пойти на пикет, потому что ты соврала маме. Ты должна рассказывать нам о своих планах даже тогда – вообще-то, особенно тогда! – когда полагаешь, что мы их не одобрим. И ты должна быть дома не позже времени, о котором мы договаривались. Если ты не сможешь соблюдать эти условия, нам придется постоянно следить за тем, где ты находишься и чем занимаешься, но тебе это не понравится.

Тори: Так нечестно!

Хотя мама и папа ясно дали понять, что они открыты для чувств и мнений Тори, они не собираются игнорировать ее поведение. Они обозначили, на что пойдут, если она ослушается, и, хотя Тори возражает, они будут твердо придерживаться избранного курса.

Мама: Ну, это может показаться несправедливым, но мы думаем, что это закономерное последствие твоего поступка. Мы с папой несем за тебя ответственность и хотим, чтобы ты поняла: мы не потерпим вранья. Мы все еще хотим знать, чем ты занимаешься вместе с молодежной группой. Мы рады, что она тебе важна. И больше всего на свете мы любим тебя и хотим убедиться, что у нас есть возможность обсудить твои сильные чувства, чтобы они не накапливались внутри и не становились причиной нарастания гнева и грусти.

Вместо того чтобы закончить разговор на непослушании дочери и его последствиях, мама дает Тори понять, что они готовы выслушать ее и открыты для дальнейшего разговора о том, что для нее важно.

Тори: У меня не было возможности попрощаться со своей младшей сестрой.

Мама: Я сожалею, что мы не сказали тебе о прерывании беременности до того, как это произошло. Все это случилось с нами так быстро! Жаль, что у нас не было времени спланировать разговор с тобой заранее. Как бы ты хотела оставить память о произошедшем?

Признав эмоции Тори и установив ограничения, мама хочет помочь ей решить задачи, придумав, как попрощаться с нерожденным ребенком, или, как мама теперь формулирует это: «оставить память».

Тори: Я хотела бы написать письмо еще не родившемуся ребенку. Плоду.

Джастин: Это звучит как отличная идея. Если хочешь, можешь положить это письмо в коробку и закопать в саду. Или ты можешь просто оставить его себе.

Тори: Мне нравится идея закопать его в саду. Можете ли вы рассказать мне больше о том, что с ним было не так?

Теперь, когда у них есть план, девочка может спросить у мамы подробности о состоянии плода.

Мама: Конечно. Только не сегодня. Может, я расскажу тебе о том, что мне сообщил доктор, в выходные?

Тори: Звучит неплохо. Спасибо, мама.

Мама готова поделиться почти всем, что ее дочь хочет узнать о состоянии плода; она и Джастин оба чувствуют, что Тори готова и достаточно взрослая. Но мама устала и эмоционально истощена, поэтому они проведут этот разговор в другой день.

Разговор 4

Беседы об экстремизме

#старшаяшкола #активизм #политика #идентичность

В условиях демократии самое важное для человека – уметь ориентироваться в противоречивых мнениях, но жизнь гораздо проще, когда самые радикальные идеи остаются на периферии. Однако сейчас, в связи с усилением экстремистских мнений, как никогда важно помочь нашим детям определить свои ценности, чтобы они могли увереннее отстаивать свою точку зрения и регулировать свое поведение в соответствии с жизненными принципами.

Мэдисон восемнадцать лет. Она учится в одиннадцатом классе и несколько месяцев назад объявила себя веганкой. Она рассказала родителям, что на уроке здоровья узнала: токсины в нашем рационе, и в частности гормоны, содержащиеся в мясе, рыбе и молоке, приводят к ожирению и с большой вероятностью – к ранней смерти. Ее решение этой проблемы – употреблять в пищу только органические веганские продукты. Ее родителям трудно готовить для нее, но они следят за тем, чтобы ее рацион был сбалансированным и полноценным. Наряду со своими новыми диетическими принципами девочка погрузилась в борьбу за права животных. Ее родителям не совсем нравится этот вид активности, но они рады видеть, что их дочь проявляет интерес к социальным вопросам.

Однажды Мэдисон в слезах звонит из школы, и этот звонок внезапно ставит всю ее активность под угрозу. Прошлой ночью в университетскую лабораторию ворвались молодые борцы за права животных и освободили популяцию лабораторных крыс. Утром в местной газете появился заголовок с предупреждением: «Исследования в лаборатории были связаны с инфекционными заболеваниями, советуем жителям сообщать о любом контакте с крысами». Сейчас девочка звонит родителям, потому что в школу приехала полиция и вызвала ее в участок, чтобы допросить о случившемся в лаборатории. Ее родители ошеломлены. Они достаточно хорошо умеют регулировать свои эмоции, чтобы не ругать ее по телефону, а настоять, чтобы она попросила адвоката, и обещают приехать в полицейский участок.

Родители Мэдисон сознают: они в ужасе от того, что их дочь могут арестовать. Они хотят успокоиться перед разговором с Мэдисон и садятся на скамейку возле участка, чтобы поговорить перед тем, как войти в здание. Они обсуждают, как отделить юридические аспекты – возможный арест их дочери и ее допрос в полиции – от шока, вызванного тем, что она занималась какой-то экстремистской деятельностью. Они всегда подталкивали свою дочь к самостоятельному мышлению и действиям, основанным на сострадании и чувстве справедливости. Но они и представить себе не могли, что девочка зайдет так далеко и станет подвергать опасности себя и других.

Оказавшись внутри, они встречаются с Мэдисон в вестибюле без окон. Она сидит в одиночестве на пластиковом стуле, ожидает беседы с полицией и смотрит на потертые плитки пола, когда входят ее родители.

⊗Зеленый свет

Мэдисон: Пожалуйста, не читайте мне нотаций.

Папа: Как у тебя дела?

Мэдисон: Как, по-твоему, у меня дела?

Мама: Я думаю, ты сейчас чувствуешь себя очень плохо. Возможно, ты немного напугана. Мы тоже очень встревожены.

Папа и мама приготовились быть мягкими. Они знают, что она будет беспокоиться о том, что происходит, поэтому откладывают свой гнев на потом.

Мэдисон (плача): Мы не знали, что эти крысиные болезни могут передаваться людям. Но экспериментировать на животных неправильно! Эти лаборатории заслуживали уничтожения! Животным лучше находиться на воле. Они должны быть свободными.

Чтобы не реагировать на эти провокационные комментарии, папа собирается сделать глубокий вдох. Он хочет сосредоточиться на ее чувствах.

Папа: Как ты себя чувствуешь?

Мэдисон: Ужасно! Я так боюсь того, что со мной может случиться! Чувствую вину за то, что выпустила крыс – распространителей болезни, – но я все еще злюсь. Все мое тело дрожит. Я чувствую себя так, будто меня сейчас вырвет!

Папа (обнимает Мэдисон): Давайте все сделаем несколько глубоких вдохов. Они не исправят ситуацию, но помогут нам успокоиться, чтобы обдумать, что делать дальше. Мэдисон, пока ты делаешь десять глубоких вдохов, я хочу, чтобы ты почувствовала свои ноги в туфлях, свои туфли на полу и свое тело в кресле. Давайте просто помолчим минуту, ничего не говоря, просто ощущая наши тела.

Они делают перерыв. Немного успокоившись, они смотрят друг на друга.

Мама: Мэдисон, нам с папой будет полезно узнать, как все это произошло.

Мэдисон: Мои друзья говорили, что недостаточно просто быть веганом и перестать носить шубы и кожаные сапоги. Что нужно действовать в соответствии со своими принципами. Именно это мы и делали – действовали в соответствии со своими принципами.

Папа шокирован, но собирается принять слова Мэдисон о принципах. К действиям они приступят позже.

Папа: Принципы важны. Они дают нам цель, помогают понять, кто мы есть или какими стремимся стать.

Мэдисон: Да. Но какой-то ужасный тип вызвал полицию. Если бы он нас не заметил, нам бы это сошло с рук.

Папа: Ты думаешь, так было бы лучше?

Мэдисон: Конечно! Я бы тогда тут не сидела.

Папа: Но вы бы все равно выпустили животных с заразными болезнями. Думаю, ты бы чувствовала себя виноватой.

Мэдисон: Мы же не знали об этом!

Папа: И конечно, то, что ты сделала, противозаконно – это взлом с проникновением и освобождение подопытных животных.

Папа не чувствует, что дочь готова признать тяжесть своего проступка. Поэтому он подчеркивает это довольно простым языком. Он не будет постоянно возвращаться к этому, но все же выскажется.

Мэдисон: Спасибо, что сказал очевидное, папа.

Мама: Сейчас самое главное – убедиться, что у тебя есть необходимая правовая защита, солнышко. Тебе очень повезло, что наш друг Джонатан согласился работать с тобой как адвокат. Пожалуйста, слушайся его.

Мама с папой остаются в участке, пока адвокат работает с Мэдисон. Полиция освобождает Мэдисон под залог, а ее судебное дело переходит на следующую ступень. Ее родители решили, что вторая беседа должна быть о причастности Мэдисон к экстремистской деятельности. В течение следующих нескольких недель Мэдисон ходит в школу и сразу же возвращается домой. Она остается в своей комнате. Одним из условий освобождения под залог является то, что ее действия в интернете отслеживаются и телефон прослушивается и она не может видеться с друзьями, которые замешаны в деле с лабораторией.

Через пару недель, когда все немного успокоилось, мама с папой приглашают Мэдисон побеседовать с ними.

Мама: Последние несколько недель были очень тяжелыми для тебя.

Мэдисон: Еще бы, мам! Все в школе говорят о том, что произошло. Некоторые дети не хотят со мной разговаривать, а другие думают, что мы все герои.

Мама: А что думаешь и чувствуешь ты?

Мама сосредоточена на чувствах Мэдисон. Она не хочет вступать в дискуссию о проблемах освобождения животных.

Мэдисон: Я не знаю. Честное слово, я просто хотела сделать что-то, что показало бы, как сильно меня беспокоит жестокое обращение с животными. Но мы и не предполагали, что все может так обернуться.

Папа: Бывает трудно найти правильный баланс между своими убеждениями и действиями, особенно когда какая-то тема вызывает у тебя такие сильные чувства.

Мэдисон кивает.

Мэдисон: Мы просто очень хотели показать, что мы боремся за то, во что верим!

Мама: Мы с папой прекрасно понимаем, что ты делала то, во что веришь. Принципы важны. Но иногда, когда дело доходит до действий, нам приходится сталкиваться с границей между допустимым и недопустимым. Свобода слова в условиях демократии не дает нам свободы действий, если подразумевается нанесение вреда людям или имуществу.

Мэдисон: Тебе не кажется, что с меня хватит нотаций, мама?

Мама считает, что важно провести границу между действиями и принципами. Она знает, что Мэдисон воспримет это как притеснение, поэтому она отвечает мягко.

Мама: Извини, милая. Да, полагаю, ты уже наслушалась нотаций. Мы с папой очень хотели понять твое убежденное веганство, потому что у нас не было возможности услышать твое мнение. И мы хотели, чтобы ты знала: если получится, мы хотим помочь тебе найти приемлемые способы жить в соответствии с твоими убеждениями.

Мэдисон: Я много думала об этом. В мире столько всего неправильного. Вся наша пища облучается и напичкана гормонами. Если бы мы не ели так много мяса, не было бы такого сильного изменения климата. Мясные и молочные жиры вызывают болезни сердца, рак и ожирение. Мы крадем яйца у кур, и они не могут выращивать детей. Люди почему-то решили, что имеют право использовать каждый природный ресурс в своих корыстных целях. А еще есть всеобщее перепотребление. Это просто отвратительно.

Папа: Ты действительно много думала об этих проблемах. Похоже, что все услышанное о еде, глобальном потеплении и здоровье сильно тебя расстроило, и поэтому тебе захотелось изменить свою собственную жизнь и мир.

Папа просто размышляет над словами Мэдисон. Но его фразы дают девочке понять, что родители внимательно и активно ее слушают.

Мэдисон: Да!

Папа: Как ты думаешь, ты стала веганом в первую очередь из-за беспокойства о здоровье или все же об окружающей среде?

Мэдисон: Вероятно, и то и другое.

Папа: Ты беспокоишься о своем здоровье?

Мэдисон: Да, немного. В прошлом году после урока биологии я испугалась, что заболею раком от переизбытка мяса и молочных жиров.

Мама: Я понимаю. Легко поддаться страху, задумавшись о том, что мы едим. Даже и без уроков биологии в интернете полно страшных новостей о токсинах в нашей пище. Неудивительно, что ты боялась заболеть. А в прошлом году у дедушки случился сердечный приступ. Помнится, ты связала это с его питанием. Он любил мясо и картошку. Конечно, дедушка мало занимался спортом. Но, между прочим, ему уже за семьдесят, и все же до недавнего времени он был вполне здоров.

Мама мягко подчеркивает связь между тревогами Мэдисон и ее поведением.

Папа: Помогает ли тебе веганство меньше беспокоиться о своем здоровье?

Мэдисон: Немного. Но я все еще боюсь заболеть.

Мама: То есть веганство помогает тебе чувствовать себя немного лучше, но ты все равно беспокоишься о своем здоровье.

Папа: Есть ли какие-то недостатки в веганстве?

Мэдисон: Ну, я скучаю по некоторым продуктам. По многим, вообще-то. И мне приходится принимать витамины, потому что я не могу получить из пищи все необходимые мне питательные вещества, например железо и цинк.

Мама: Похоже, ты искала способы чувствовать себя более здоровой. Веганство немного помогло тебе в этом. Есть ли что-то еще, что поможет тебе меньше беспокоиться о своем здоровье и о том, что ты ешь?

Папа: Например, можно есть свежие продукты, продукты местного производства?

Родители Мэдисон осторожно поднимают идею о других способах, помимо веганства, которые помогут девочке чувствовать себя лучше, думая о своем здоровье. Мама не пытается убедить дочку перестать быть веганкой, она хочет побудить ее рассмотреть различные варианты. Мама признает, что быть подростком – значит примерять на себя все виды идентичностей на пути к взрослой жизни.

Мама: Ты также сказала, что хочешь стать веганом ради окружающей среды. Есть ли еще какие-то способы решить эту проблему?

Мэдисон: Да. Я уже думала, как больше узнать об этом: например об ограниченных природных ресурсах. Знаю, что мне придется заняться общественными работами из-за того, что случилось в лаборатории. Я подумала, что, возможно, смогу помочь с повторным использованием и переработкой отходов. Или работать на органической ферме.

Мама: Это отличные идеи. Ты также можешь помогать в приюте для животных. Они всегда ищут волонтеров.

Мэдисон: Возможно. Я думаю, судья не будет против этих видов общественных работ в качестве моего наказания.

Папа: Мэдисон, я знаю, что этот период был тяжелым для тебя. Мы с мамой хотим, чтобы ты знала, что мы были впечатлены, увидев, насколько ты чуткая. Мы знаем, что ты жаждешь проявить свое желание помочь животным и сохранить свое здоровье, и мы гордимся тобой. Иногда трудно найти разумные способы жить в соответствии со своими убеждениями, но все твои предложения говорят о том, что у тебя это прекрасно получается.

Папа заканчивает разговор на позитивной ноте, показывая дочери, что, даже если на своем пути девочка совершила ошибку, они все равно гордятся твердостью ее характера, принципиальностью и намерением жить в соответствии с собственными убеждениями, и они будут поддерживать ее в этом социально позитивном ключе.

Эпилог

«Потратьте десять», чтобы помочь детям стать уверенными в себе, сострадательными и вежливыми взрослыми

Идея этой книги возникла у меня в конце 2016 года, когда количество испуганных детей и их обеспокоенных родителей в моей небольшой клинической практике резко возросло. За почти двадцать лет работы психологом я никогда не видела столько встревоженных семей. Осень – всегда напряженное время для психотерапевтов, потому что каждый год с началом занятий в школе стресс у детей нарастает. Но в том году ответом одного пользователя в «Твиттере» на хештег #2016inThreeWords (2016вТрехСловах) было: «Самый. Худший. Год». Снова и снова в 2016 году я слышала, что помимо обычных стрессоров (напряженного графика, слишком большого количества домашних заданий, слишком малого количества сна) школьники и родители также чувствовали огромную усталость из-за информационной войны и публичной грубости, которые достигли своих высот из-за неожиданного избрания Дональда Трампа президентом. Это был год испорченных обедов в честь Дня благодарения (ссоры) и международной нестабильности (Брексит, Сирия). В 2016 году полицейский из Миннесоты застрелил сотрудника афроамериканской государственной школы Филандо Кастилию за рулем собственной машины, которую остановил полицейский патруль; в Техасе вооруженный преступник застрелил шестнадцать полицейских в ходе одного нападения. Наводнения в Луизиане уничтожили почти 150 000 домов. В результате стрельбы в ночном клубе «Пульс» погибло и было ранено более ста человек; это было либо нападением религиозных фанатиков, либо преступлением на почве ненависти, либо и тем и другим.

Тем временем исследовательская группа, которую я возглавляю в Университете Миннесоты, приступила к изучению результатов нашего исследования о стрессе в семьях более трех сотен военнослужащих, отправленных в «горячие точки». Анализ данных подобен сложению большого пазла из всех свидетельств (в нашем случае того, что дети, их родители и учителя рассказывали нам о своем душевном состоянии, а также о том, что мы наблюдали в семьях) и их фильтрации в поисках общих черт и ответов о благополучии семьи в условиях стресса. Мы ожидали увидеть доказательства того, что война наносит вред семьям ее участников, но мы были не готовы к масштабам с которыми столкнулись. Папы, вернувшиеся из Ирака или Афганистана девять лет назад, говорили, что они так и не восстановили прежних отношений со своими детьми. Матери, которых отправляли на войну, сообщили, что чувствуют депрессию и перегруженность жизненными событиями. Там был отец, который спросил нас, как помочь объяснить своим детям, что с ними будет, если в следующий раз он не вернется с войны. И мать с тремя детьми младше пяти лет, мужа которой уже третий раз отправили на войну, и она считала, что не сможет самостоятельно прожить еще один год без него. Ее родители предложили взять одного из детей – только одного, – чтобы он этот год жил с ними в тысяче миль от дома. Что же ей делать?

Ценности помогают справляться

Что поразило нас даже больше, чем глубина переживаний, в котором находились эти семьи, так это стойкость, с которой многие дети и родители переносили их. Мы удивлялись стратегиям, которые использовали родители, чтобы помочь своим детям понять, что значит сражаться за свою страну, или почему папа вернулся с травмами мозга, или вообще не вернулся. Мы покрывались мурашками от историй о родителях, которые на целый год вперед записывали на диктофон любимые сказки детей перед сном, чтобы их малыши не забывали их. О маме, которая застилала постель сына рубашками своего мужа, чтобы он не забыл папин запах. О детях, которые приносили «плоских папочек» (картонные вырезки отцов в натуральную величину) на каждый матч, чтобы напомнить им и всем остальным, что папа подбадривает их, даже если он не может быть на матче лично. Мама-священнослужительница, отправившаяся на войну впервые, описала свое пребывание в Афганистане как призвание к «самоотверженному служению» и этим помогла своим девяти- и десятилетним детям прожить год без нее. Они беспокоились о ней не меньше обычного, но твердо знали, почему она там и как важна для нее служба. Общим для всех этих родителей было то, что они создавали смысл вокруг своей службы и передавали этот смысл своим детям. Ценности обеспечивают структуру для важных бесед родителей с детьми.

Выслушивать страхи, беспокойства и болезненные откровения вашего ребенка может быть эмоционально тяжело, независимо от того, насколько сильно ваше желание помочь и каковы ваши родительские ценности. Но у вас есть инструменты, чтобы управлять этими беседами: не только для того, чтобы перейти от импульсивных реакций, вызванных тревогой, к сознательным ответам, но и для того, чтобы помочь ребенку понять, что происходит вокруг. Когда родители оказываются в страшном мире с инструментами для обучения своих детей преодолевать большие эмоции, эти дети находят комфорт и безопасность.

Но одних инструментов недостаточно. Для тех важных бесед, которые стоит провести, когда мир кажется страшным местом, вам также нужно время.

Потратьте десять минут

Воспитание детей включает в себя тысячи и тысячи разговоров в самых разных обстоятельствах, каждый год в промежутке от рождения ребенка до его вступления во взрослую жизнь (а иногда и годы после). Большинство таких разговоров происходят в суете повседневности. В основном мы готовим ужин, проверяем телефоны, стираем белье, совершаем набеги на продуктовые магазины или занимаемся чем-то другим, когда беседуем с нашими детьми.

Итак, в честь того, что вы закончили эту книгу, я прошу вас принять вызов «Потратьте десять минут». Мы знаем, что обучение чему-либо требует практики, и важные разговоры не являются исключением. Итак, вот в чем заключается вызов:

Тратьте десять минут каждый день на практику, а затем сделайте ваши важные разговоры рутиной. Сделайте разговоры своей основной активностью (и никаких отвлекающих факторов!). Разговаривайте, когда удобно. На автобусной остановке или по дороге домой из школы. Перед сном или рано утром. В некоторые дни ваши разговоры могут быть более «важными» и тяжелыми, чем в другие. Чаще всего они будут довольно обычными и «прогулочными». Иногда, надеюсь, ваши беседы будут длиться дольше десяти минут. И будут дни, когда вам совсем не захочется разговаривать, но, пожалуйста, все равно продолжайте это делать.

Часть IV

Бонусные примеры

Разговор 1

Чувство страха во время пандемии COVID-19/коронавируса

#начальнаяшкола #пандемия #здоровье

Вспышка COVID-19, также известного как коронавирус, привела к всемирной пандемии, которой люди не видели со времен пандемии испанского гриппа (испанки) 1918 года. Однако ключевым отличием этой пандемии является то, что мы живем в эпоху непрекращающихся новостей, когда информация передается почти мгновенно. В эту эпоху паника и фейковые новости о болезни могут очень быстро распространяться.

Итак, как же рассказать детям об этой очень реальной страшной мировой пандемии? Во-первых, проверьте себя, прежде чем говорить со своими детьми. Вы напуганы? Если вы человек, который боится болезни, у вас есть тяжелобольной член семьи, вы сами больны или просто беспокоитесь, что разговор с детьми будет слишком напряженным для вас, подумайте о том, чтобы ваш партнер или другой взрослый взяли на себя инициативу.

Прежде чем поговорить с детьми, задайте себе следующие вопросы:

• Как много известно моим детям? Что они слышали от других: друзей, семьи, из новостей, что видели в социальных сетях? Если ваши дети очень маленькие, они вряд ли много знают о болезни. Но как только дети пойдут в школу, можно не сомневаться, что они услышат о коронавирусе.

• Чем я готов поделиться со своими детьми? О вирусе и его распространении есть много подробностей, которые находятся за пределами понимания для маленьких детей. И даже с детьми младшего школьного возраста родители могут решить не делиться конкретными подробностями, о которых они недостаточно знают, или которые, по их мнению, сильно напугают детей. Родители подростков должны помочь им осознать, что означает пандемия для нашего мира. И родителям детей всех возрастов, вероятно, придется помочь своим детям отделить фейковую информацию от реальной и важной медицинской информации.

• Что я знаю о коронавирусе? Прежде чем вы поговорите со своими детьми, стоит узнать как можно больше о COVID-19 самостоятельно. Хорошими источниками достоверной информации является ЦКЗ (cdc.gov), а также Национальный институт здоровья (National Institutes of Health (nih. gov)[27]. Самое главное, узнайте, как лучше всего защитить себя, своих детей, родителей, а также пожилых и больных людей в вашей семье и в окружении. Все мы чувствуем себя намного лучше, когда у нас есть стратегии защиты себя и окружающих, и дети не являются исключением.

Разговор, приведенный ниже, происходит между родителями и их десятилетними близнецами и является не сценарием, а скорее примером того, как вести эту беседу с любопытными юными умами. Приемы ведения разговора в нем соответствуют ключевым рекомендациям этой книги. Во-первых, начните разговор на позитивной ноте. Затем внимательно слушайте и собирайте информацию, используя навыки активного слушания. Обязательно регулируйте свои собственные эмоции – важно сосредоточиться на том, как чувствуют себя ваши дети, а это трудно сделать, если вы ощущаете подавленность. Помогите своим детям выразить словами свои чувства, но не делайте поспешных выводов о том, каково им. Ключи к их чувствам – это их телесные ощущения (например, вспотевшие ладошки, учащенное сердцебиение) и выражение лица. Признание их чувств показывает детям, что чувства – это хорошо и за свои эмоции они не подвергнутся осуждению с вашей стороны. Моделируйте навыки, чтобы помочь вашим детям реагировать на большие эмоции. Делитесь информацией, устанавливайте ограничения и решайте проблемы по мере необходимости, но заканчивайте всегда на позитивной ноте.

В приведенном случае Марси и Фрэнк знают, что их дети слышали о вирусе, но у них не было возможности сесть и поговорить с ними. Однако сегодня днем их дочь Ева говорила по FaceTime со своей лучшей подругой Ниной, а позже пришла на кухню в слезах. У бабушки Нины только что выявили коронавирус, и она сейчас в больнице.

Мама: Милая, ты выглядишь очень печальной. Я вижу, что уголки твоего рта тянутся вниз, а глаза полны слез. Тебе грустно? Тебя беспокоят тяжелые чувства?

Ева: Мама, моя подруга Нина говорит, что многие люди умирают от коронавируса. Ее бабушка в больнице. Неужели она умрет?

Мама (Делает глубокий вдох. Она не ожидала, что ее дети так скоро испытают тревогу по поводу коронавируса.): Давай сядем. Я только что достала твой любимый пирог из духовки! И вот стакан молока к нему.

Мама использует перекус как возможность для себя собраться с мыслями.

Мама: Милая, похоже, ваш разговор с Ниной был очень эмоциональным.

Прежде чем ответить на вопрос Евы, мама хочет узнать, как Ева себя чувствует.

Ева: Мне грустно за Нину. Ее бабушка чувствует себя очень плохо из-за коронавируса. Теперь все им заболеют? И наша бабушка Джоан тоже заболеет?

Мама: Похоже, тебе не только грустно, ты еще и очень встревожена. Что ты чувствуешь в своем теле?

Ева: Мой животик чувствует себя странно. И голова немного болит. А дети могут заболеть коронавирусом?

Мама: Значит, тебе сейчас кажется, что ты тоже заболела? Ничего себе, тут действительно есть о чем подумать и побеспокоиться. На твоем месте я бы тоже волновалась. Помню, когда я была в твоем возрасте, моя подруга Саманта… ее бабушка серьезно заболела. А потом заболела и Саманта. Она выздоровела – у нее был простой грипп. Но все в классе боялись, что тоже заразятся и окажутся в больнице.

Мама помогает Еве определить свои чувства, обращая внимание на выражение ее лица и спрашивая, что она чувствует в своем теле. Она озвучивает то, что, по-видимому, сильнее всего волнует Еву: могут ли они с бабушкой тоже заболеть. Затем она признает тревогу Евы нормальной, приводя пример из собственного детства.

Мама: Нам есть о чем поговорить. Как насчет того, чтобы позвать твоего брата, сесть и обсудить эти вопросы? Ты согласна?

Ева: Хорошо.

Мама зовет брата-близнеца Евы, Нила, который присоединяется к ним.

Нил: Мои друзья говорят, что родители не пускают их в школу, потому что там они могут заразиться. А еще говорят, что школу все равно закроют. А Кристиан сказал мне, что можно заразиться коронавирусом, прикоснувшись к еде в супермаркете. Поэтому мы должны делать все покупки быстро, пока все не заразили всех! А еще еда в супермаркете закончится, потому что люди очень много покупают! Это правда, мама?

Ева: А Нина сказала, что ее мама сказала, что все должны носить маски. Это правда, мама?

Мама: Ого! Неудивительно, что вы оба так волнуетесь! Об этом везде говорят. Это дает повод для размышлений и беспокойства. Нил, как ты себя чувствуешь?

Прежде чем обратиться ко всему, что услышали дети, и помочь им отделить факты от слухов, мама помогает Нилу определить его эмоции.

Нил: Я просто немного зол, потому что могу больше не увидеть своих друзей, а еще из-за того, что скоро могут запретить спортивные тренировки после школы. Это правда, мама?

Мама: Конечно, ты злишься! Твое лицо покраснело, а глаза выглядят очень напряженными, как будто ты просто вне себя. Ты очень злишься?

Нил: Да!

Мама: Я думаю, что многие дети, как и ты, злятся, потому что им придется сидеть дома и они не смогут ходить на тренировки или в другие кружки. У нас так много тем для разговора. Давайте сделаем вот что! Папа скоро вернется домой. Мы планировали приготовить гамбургеры вечером. Давайте поговорим после ужина. Как вам такой вариант?

Мама признает раздражение Нила по поводу отмены занятий нормальным («Я думаю, что многие дети, как и ты, злятся…») и понимает, что из-за большого объема тем, которые стоит обсудить, эту беседу лучше провести в присутствии папы, и чуть позднее, когда у них будет время подготовиться.

Нил: Обалдеть! Гамбургеры?

Мама: Ты все правильно понял!

Они собираются позже, после ужина. У мамы была возможность быстро обсудить с папой переживания детей.

Мама: (обращаясь к папе): О коронавирусе ходит много разговоров и слухов. А бабушка Евиной подруги Нины очень больна, она лежит в больнице.

Папа: Ничего себе. Много всего происходит, и есть о чем беспокоиться. Наверняка вы, дети, слышали много всякого об этом.

Папа хочет собрать информацию о том, что слышали дети.

Нил: Пап, Джейсон и Ивонна сегодня дрались на школьном дворе. Джейсон чихнул на Ивонну, и она разозлилась на него, потому что сказала, что именно так передается вирус. Это правда?

Мама: Значит, вот что: мы много чего слышим о вирусе. Вы оба вернулись из школы со множеством сильных эмоций. Вам много нужно спросить и обсудить. Давайте поговорим о том, что такое коронавирус: что из услышанного правда, а что просто показалось похожим на правду тем, кто сейчас очень тревожится.

Папа: Это страшное время для многих людей. Существует болезнь, которая называется COVID-19, хотя большинство людей называют ее коронавирусом, и она легко передается, то есть довольно заразна. Например, если кто-то кашляет на вас и у него есть вирус, он может передать его вам.

Мама: То же самое происходит с большинством вирусов. Вы ведь знаете, что мы каждый год делаем вам прививки от гриппа?

Нил и Ева (вместе): Ой, кошмар!

Мама: Верно, но мы делаем это, чтобы защитить вас от гриппа. Это тоже вирус. Вы можете подхватить грипп, если будете играть в мяч, или целоваться, или на вас чихнет больной гриппом человек. От некоторых вирусов, таких как грипп, у нас есть вакцины, но от других – нет, например от желудочного гриппа, которым мы все переболели в прошлом году, помните? Сначала вы с папой, а потом мы с Евой. Это было невеселое время, конечно.

Ева: Так мы все заболеем? Очень сильно заболеем? И окажемся в больнице?

Папа: Я вижу, что ты волнуешься. Вы сказали мне, что слышали все эти истории от своих друзей, и об этом так много говорится в интернете. Трудно сказать, как много людей заболеют. Но вот что действительно важно: вирус не очень опасен для здоровых молодых людей, таких как вы двое, я и мама. Если мы заразимся вирусом то, скорее всего, течение болезни будет почти таким же, как при обычном гриппе. Так что нет, это очень, очень маловероятно, что в нашей семье кто-то заболеет действительно сильно и окажется в больнице. На самом деле многие молодые люди, такие как вы двое, могут перенести болезнь, даже не подозревая о ней и вообще без каких-то неудобств.

Мама с папой объясняют в соответствующих возрасту их детей терминах, что такое вирус, как он передается и как некоторые, но не все, вирусные заболевания можно предотвратить с помощью вакцинации. Без четкой, основанной на фактах беседы дети будут искать информацию в менее надежных источниках: в разговорах с друзьями или в интернете. Рассказывая детям о том, что им стоит знать, родители убеждают их в том, что для большинства людей вирус ничем не страшнее гриппа.

Ева: Тогда почему бабушка Нины в больнице?

Мама: Ну, у небольшого числа людей вирус вызывает сильное недомогание. Например, в зоне риска находятся пожилые люди и люди, которые уже болеют; они могут заболеть гораздо сильнее от коронавируса. Возможно, им придется лечь в больницу.

Нил: А как же бабушка Джоан?

Мама: Ну, у бабушки Джоан астма, и ей семьдесят пять, так что ты прав, спрашивая о ней. Сейчас она здорова, и мы хотим, чтобы она такой и оставалась.

Папа: Поэтому мы решили, что пока не будем ее навещать, просто на случай, если кто-то из нас заразится вирусом, но не будет об этом знать и случайно передаст его другим.

Объясняя, почему некоторые люди гораздо более уязвимы к вирусу, папа помогает детям понять, зачем нужны определенные правила, например социальная дистанция и просьба оставаться дома.

Мама: Мы собираемся делать для нее покупки и много-много разговаривать с ней по FaceTime. Но мы думаем, что лучше пока не навещать ее, чтобы она не заболела.

Ева: Так вот почему бабушка Нины в больнице? Потому что ее семья навещала ее и заразила?

Мама: Я не знаю, как заболела бабушка Нины, и семья Нины тоже, наверное, не знает. Когда болезнь распространяется так быстро, трудно понять, кто от кого заразился. В общем-то, это не имеет значения.

Папа: Совершенно верно. Главное сейчас – сделать все возможное, чтобы другие люди не заразились от нас и мы все могли оставаться здоровыми.

Нил: Что ты имеешь в виду, папа?

Папа: Помнишь, как мы учили тебя мыть руки после улицы?

Нил: Да.

Мама: Мы научили тебя этому, потому что мытье рук избавляет от микробов, которые могут вызвать у тебя болезнь. Мытье рук – лучший способ уберечься от вирусов и микробов. Папа, покажи им танец мытья рук!

Папа демонстрирует танец мытья рук. Он подходит к раковине и танцует, намыливая руки и тщательно отмывая их – пальцы, ногти, запястья – в течение двадцати секунд. Дети смеются.

Мама: Это выглядит очень весело и смешно, правда? Но эта мелочь действительно помогает замедлить распространение таких болезней, как коронавирус. И есть еще кое-что. Кто-нибудь догадывается, что это?

Ева изображает, как чихает в сгиб локтя.

Папа: Да! Когда мы чихаем или кашляем (а нам всем иногда приходится это делать, особенно когда мы простужены), очень важно прикрыть нос и рот. Используйте салфетку, если это возможно, а затем сразу же выбросьте ее, но в случаях, когда салфетки поблизости нет, чихайте в сгиб локтя.

Нил: Почему? Это же гадость!

Мама: Да. Это может звучать противно, но гораздо противнее чихнуть в руку, а потом коснуться своего друга или мяча и передать свои микробы, а может быть, и вирус, кому-то другому. Обычно ты не трогаешь людей локтями, верно? Но мы касаемся руками самых разных вещей. Вот почему никогда не стоит чихать в ладошки.

Ева: Вирус выходит через нос?

Папа: Да, вместе с чиханием или когда люди кашляют. Так что кашлять тоже нужно в салфетку или локоть.

Нил: Хорошо, это я понял, но почему старые люди так сильно болеют?

Мама: Когда ты становишься старым (я имею в виду действительно старым, а не таким «старым», как мы с папой), твое тело недостаточно сильно борется с новыми инфекциями. Вот почему мы должны защищать пожилых людей. Вот почему мы решили оставить бабушку Джоан одну, до той поры, пока большинство людей не переболеют. Мы можем связываться с нею каждый день по FaceTime и по телефону, но мы не будем без необходимости подвергать ее воздействию вируса.

Папа: Но некоторые пожилые люди не могут оставаться дома. Возможно, им придется идти на работу, а может быть, им некому будет делать за них покупки. Вот почему так важно следить за личной гигиеной. Мы не хотим сами заразиться вирусом, но особенно не хотим, чтобы кто-то постарше сильно заболел, потому что мы забыли прикрыть рот, когда чихнули или закашляли.

Ева: Угу. Но как насчет супермаркета? Можем мы подхватить вирус, пока берем с полки молоко или яблоки?

Мама: Это отличный вопрос. Вирусы лучше всего живут внутри людей, но иногда они могут жить на разных поверхностях в течение нескольких часов. Вот почему мы не хотим, чтобы вы трогали продукты в супермаркете, особенно свежие фрукты и овощи. И в обычное время не очень приятно, когда микробы передаются от одного человека к другому, но это особенно небезопасно, когда вокруг распространяется заразная болезнь.

Папа: Так что с этого момента в магазине для вас строгое правило «ничего не трогаем», хорошо?

Оба ребенка кивают.

Мама и папа делятся стратегиями, которые они все могут использовать для предотвращения распространения болезни, включая демонстрацию правильного мытья рук. Это помогает детям почувствовать, что есть то, что они могут сделать, чтобы ограничить распространение болезни.

Мама: Как вы себя чувствуете?

Нил: Хорошо.

Ева: Хорошо.

Папа: Мы с мамой хотим, чтобы вы продолжали говорить с нами; пожалуйста, делитесь всем услышанным, что заставляет вас беспокоиться или бояться. Мы с папой выясняем все, что можем, об этой болезни, и вместе будем проверять факты.

Мама и папа проверяют детей, чтобы убедиться, что они чувствуют себя хорошо и у них больше нет вопросов. Самое главное, что папин комментарий оставляет «дверь» открытой для вопросов, которые, вероятно, последуют в течение следующих дней, недель и месяцев.

Мама: У нас есть немного времени перед сном. Хотите, сыграем в «Монополию»?

Разговор 2

Когда родители уходят на войну

#начальнаяшкола #война #уходнавойну

Семьи военных, с которыми мне посчастливилось познакомиться, – гордые, самодостаточные и патриотичные, они не ищут ни внимания, ни признания за свою службу. Но за последние почти два десятилетия войн они неустанно служили и приносили жертвы: более двух миллионов военнослужащих отправились на войну, почти половина из них – родители. Снова и снова меня и моих коллег спрашивали, как родители могут говорить со своими детьми о предстоящем уходе одного из них на войну. Как и все примеры разговоров в этой книге, используйте следующий в качестве руководства, а не конкретного сценария, и адаптируйте его к ситуации в вашей семье.

Чед и его жена Мин живут со своими тремя детьми (десяти, восьми и шести лет) на большой военной базе на юге США. Чед получил приказ прибыть в зону конфликта; он будет отсутствовать в течение восьми месяцев. Пока они с Мин обсуждают, останется ли она на базе, куда они переехали два года назад, или вернется с детьми в родительский дом, Мин замечает их десятилетнюю дочь Мэй. Девочка стоит у двери комнаты и, скорее всего, слышала весь их разговор. У мамы замирает сердце. Она надеялась, что сможет отложить этот разговор до отъезда отца.

Мэй вопросительно смотрит на маму.

Мама (обращаясь к папе): Мэй здесь. Давай договорим позднее. Но я думаю, что пришло время для семейной беседы с ней.

Мама с папой обсуждали, когда следует упомянуть о папиной отправке на войну.

Мама (обращаясь к Мэй): Мэй, ты выглядишь потеряно! Не хочешь пойти и посидеть со мной и папой?

Мэй (выглядит неуверенно): Хорошо.

Папа: Кажется, ты встревожена, Мэй. Ты слышала, о чем мы с мамой говорили?

Мэй кивает.

Мама: Мы давно хотели поговорить с тобой. Мне жаль, что ты услышала об этом вот так.

Мой: Папа, почему ты снова уезжаешь?

Папа: Я получил приказ от своего командира. Но давай немного поговорим о тебе. У тебя есть странное чувство в животе?

Мэй кивает.

Папа (кладет руку на живот Мэй): Я вроде бы чувствую, как там летают бабочки (слегка улыбается).

Мэй не любит болтать, поэтому папа начинает с шутки.

Мэй: Ну папа! Не говори ерунду!

Мама: Мэй, что еще происходит сейчас в твоем теле?

Мэй указывает на свое сердце.

Мама: У тебя часто бьется сердце? Оно быстро забилось, когда ты услышала наш разговор с папой?

Мэй кивает.

Мама: Когда наши сердца бьются быстро, а в животе словно бабочки, это верный признак того, что мы чем-то обеспокоены. Малышка, тебя что-то беспокоит?

Мэй кивает.

Мама: А может быть, тебе еще и грустно? Я спрашиваю только потому, что у тебя грустное и обеспокоенное выражение лица..

Папа и мама помогают Мэй понять, что она чувствует; она не из тех детей, которые могут выражать эмоции словами.

Мэй (кивает): Ненавижу, когда папа уезжает! Папа, почему ты должен уехать? Разве ты не можешь просто отказаться? Ты что, совсем нас не любишь?

Мэй очень расстроена, и ее слова очень ранят папу. Он никогда раньше не слышал, чтобы Мэй так говорила. Теперь она кажется сердитой. Папа встает. Он понимает, что очень обиделся, и ему нужно сделать перерыв, иначе он скажет что-нибудь импульсивное и не совсем «родительское», о чем потом пожалеет.

Папа: Я просто хочу взять стакан воды.

Мама видит, что папа расстроен, и берет инициативу в свои руки.

Мама: Я думаю, ты чувствуешь нечто большее, чем грусть и беспокойство, верно? Твой голос сейчас был очень сердитым.

Мэй (плачет и кивает): Папа пропустит мой день рождения, и День благодарения, и Рождество!

Мама: Тяжело видеть, как папа уезжает. Ты знаешь, что не единственная в школе, чей папа собирается в эту командировку, и многие твои друзья чувствуют себя сейчас точно так же, как ты, но я знаю, что это слабое утешение. Я вижу, что ты испытываешь самые разные большие чувства, и думаю, что почти все чувствуют то же самое, когда их родитель должен уезжать. Мне тоже очень грустно.

Мама признает чувства Мэй, давая ей понять, что другие дети чувствуют то же самое и что ей, маме, тоже очень грустно от того, что папа должен ехать.

Мэй: Но, мама, почему он должен уехать? Неужели он не может просто сказать «нет»? Неужели он не может уйти из армии? Я ненавижу армию!

Папа взял паузу и чувствует себя готовым вернуться к беседе. Тем временем мама думает о том же, что и Мэй. Сейчас она жалеет, что муж продлил контракт пару лет назад. Папа видит, что ему пора вернуться к разговору и взять инициативу.

Папа: Мэй, я так тебя люблю. Я люблю вас с мамой больше жизни! Но я – солдат, и моя работа – служить своей стране. Поэтому, когда людям нужна помощь нашей армии и мой командир отдает нам приказы, я должен ехать. У меня нет выбора. Наш с мамой выбор состоял в том, чтобы служить. Не так уж много людей хотят служить в армии. И мы гордимся своим выбором; мы хотим служить нашей стране. Но это не значит, что это легко. Это очень трудно. Мне очень не хочется оставлять вас обеих и твоих брата и сестру, но наша страна нуждается во мне, и я служу для того, чтобы люди во всем мире чувствовали себя в большей безопасности. Когда ты станешь старше, я надеюсь, ты тоже будешь по-настоящему гордиться. Не сейчас… я знаю, как сильно ты сейчас зла, расстроена и обеспокоена. Думаю, каждый ребенок, чей родитель должен уйти, чувствует то же самое.

Мама рада, что папа все это говорит. Она не может заставить себя сказать это Мэй прямо сейчас, но они с папой обсуждали, как важно быть единым фронтом и делиться с Мэй тем, как сильно они ценят службу. Они считают, что ей будет легче справиться с отсутствием отца, если она поймет, что для них это важно.

Мама обнимает Мэй.

Мэй (плачет): Когда ты уезжаешь, папа?

Папа: Через четыре недели. Это значит, что перед моим отъездом мы можем много всего успеть.

Мама: Раз уж мы на семейном собрании, как насчет такого? Давайте проведем мозговой штурм и придумаем, чем веселым мы можем заняться с папой, прежде чем он уедет. А потом, после этого, мы проведем мозговой штурм, который поможет тебе чувствовать меньше грусти, тревоги и гнева, когда папа уедет.

У мамы и папы есть два варианта: они могут начать с разговора о том, как заставить чувствовать меньше грусти и беспокойства, или они могут начать с планирования мероприятий на несколько недель, пока папа не уедет. Мама выбирает второй вариант, так как чувствует, что Мэй будет проще обсудить более сложную тему, когда она успокоится и у нее будет больше времени, чтобы обдумать отъезд папы.

Мэй кивает.

Папа: Я могу начать. Помни, Мэй, все идеи хороши! Я бы хотел посмотреть тот фильм, о котором мы с вами говорили вчера за завтраком.

Мэй: А я хочу отпраздновать Рождество вместе, прежде чем ты уедешь. И хочу, чтобы ты сказал своему командиру, что не можешь уехать. Или, по крайней мере, что ты не можешь уехать надолго. Что кто-то у нас болеет, и ты не можешь нас оставить.

Папа хочет прервать ее, чтобы пристыдить Мэй за ее предложение солгать, но потом вспоминает, что они проводят мозговой штурм, поэтому он просто записывает то, что она предлагает, и делает глубокий вдох.

Папа: Мы планировали выехать из города на выходные через пару месяцев, во время школьных каникул. Давай сделаем это сейчас, пока я не уехал.

Мама: Помнишь, когда ты была маленькой и папе пришлось уехать служить, он записал для тебя сказки на ночь? А потом мы проигрывали папины записи перед сном, чтобы ты слышала, как он их тебе читает? Мы могли бы сделать это и сейчас.

Мэй: Я больше не ребенок, мама!

Мама делает глубокий вдох.

Мэй: Моя подруга Бекка подарила своему отцу половину игры «Морской бой», чтобы они могли играть в нее по «Скайпу». Мы могли бы сделать так же.

Мама: У нас есть несколько идей! У вас есть еще идеи, чтобы предложить, пока мы не начали обсуждение? О, а ведь у меня есть одна идея: папа пропустит твой день рождения, так что мы подумываем отпраздновать его до того, как он уедет!

Мэй: Круто!

После мозгового штурма и записи всех идей, осуществимых или нереальных, они собираются рассмотреть каждую из них (не обязательно по порядку) и решить, что можно сделать.

Папа: Хорошо, у нас есть идеи. Это здорово. Теперь давайте пройдемся по ним и посмотрим, какие из них можно применить.

Мама: Ну, Мэй, ты хотела отпраздновать Рождество до того, как папа уедет, и я подумала, что ты, возможно, захочешь отпраздновать свой день рождения. Какой праздник ты выберешь?

Мэй: Мой день рождения, конечно!

Папа бросает взгляд на маму. Мама делает ему знак оставить и не поднимать эту тему.

Мама и папа усердно работают над тем, чтобы управлять своими эмоциями при этой беседе. Они знают, что любая негативная реакция лишь обострит обиду и гнев Мэй.

Папа: Мэй, думаю, ты знаешь, что я обязан отправиться туда, поэтому не могу просить своего командира оставить меня здесь или позволить мне вернуться домой раньше. Но что ты думаешь о том, чтобы куда-нибудь съездить на выходные?

Мэй: Ладно. Мы можем пойти в аквапарк?

Мама (смотрит на папу): Не вижу ни одной причины отказывать! Аквапарк! А теперь об игре в «Морской бой». Что ты об этом думаешь, папа?

Папа: Я думаю, это отличная идея, но мы не сможем много общаться. На этот раз мы должны оставить наши телефоны дома. Может быть, мне и удастся время от времени добраться до компьютера, но, возможно, нам придется просто переписываться. Но я возьму половину игры, хотя бы на тот случай, если мне удастся получить доступ к «Скайпу» через компьютер. И – ой! – мы забыли решить, пойдем ли мы смотреть тот фильм. Не хотите пойти в кино в эти выходные?

Мэй: Да! Брия тоже хочет пойти. Могу я взять ее с собой?

Мама: Конечно. А теперь пора ужинать. Мэй, пожалуйста, позови малышей и накройте на стол вместе. Папа, ты поможешь мне поставить еду на стол? А после ужина давай поговорим о том, как тебе справляться со своими сильными грустными и сильными чувствами, когда папа уедет.

Мэй кивает.

Мама и папа не собираются нарушать распорядок дня (то есть откладывать ужин) ради этой беседы. Когда грядут большие изменения, соблюдение распорядка дня и семейных традиций может успокоить. В любом случае, мама с папой знают, что после ужина и перед сном у детей есть время для дальнейших разговоров.

Семья ужинает вместе. После ужина папа просит младших детей помочь маме убрать со стола, чтобы он мог посидеть с Мэй и поговорить о том, как она может чувствовать себя менее грустной и обеспокоенной, когда он уедет.

Прежде чем мы продолжим этот разговор, давайте рассмотрим, что понимает Мэй.

К десяти годам дети обладают большей способностью понимать более абстрактные понятия. Их мышление еще не такое сложное, как у подростков старшего возраста, но они довольно хорошо погружены во внешний мир. Мэй живет на военной базе, поэтому она понимает, что это значит, когда солдаты уходят служить; когда подразделение готовится к отъезду, об этом знают все, кто живет на базе.

Обратите внимание, что в этой беседе ее родители не упоминали войну или боевые действия, а также возможность ранения или смерти, потому что Мэй задает тон этому разговору, но они почти уверены, что это всплывет позже, в разговоре о ее страхах за папу. В прошлом году отец ребенка в школе Мэй погиб в засаде в Афганистане. Мэй не знала этого ребенка, но вся школа, конечно, говорила об этом. У них прошла церемония прощания, на которую пришли многие семьи. Папа и мама совершенно уверены, что Мэй беспокоится о том, что папа тоже будет убит или ранен.

После ужина, но задолго до того, как пора будет ложиться спать, папа спрашивает Мэй, не хочет ли она вместе с ним выгулять собаку. Это дает папе возможность поговорить на более сложные темы: о тревогах и страхах дочери за него. Поскольку они будут идти рядом, Мэй будет легче обсуждать сложные чувства, не глядя прямо на папу.

Папа: Как у тебя дела? Это был напряженный день!

Мэй: Да. (Некоторое время они идут молча.) Папа, а куда ты едешь, что ты там будешь делать?

Папа: Ну, мы едем на Ближний Восток. Когда мы вернемся домой, я покажу тебе на карте, где мы были. Что ты хочешь знать о том, что мы будем там делать?

Мэй: Ты будешь сражаться?

Папа: Я думаю, ты имеешь в виду, буду ли я в безопасности, верно?

Реакция папы на слова девочки показывает, что он активно прислушивался к ней и понимает, о чем она действительно переживает. Он отвечает ей с добротой, не вдаваясь в подробности (он все равно не может сообщить ей подробности о характере их миссии).

Мэй кивает.

Папа: Я знаю, что ты волнуешься. Когда мой отец служил в армии, а я был в твоем возрасте, он участвовал в первой войне в Персидском заливе. Мы не слышали о нем, казалось, целую вечность, и все мы беспокоились о том, в безопасности ли он. Когда он вернулся домой, это было огромное облегчение. Потом он рассказал нам, что большую часть времени перевозил грузовики в Кувейт и обратно. Довольно скучная работа!

Папа признает опасения Мэй, рассказывая о своем собственном опыте из детства в качестве «ребенка военного», когда его отца отправили на войну. Он также использует эту возможность, чтобы дать ей понять: иногда дети представляют, что в военное время их родители занимаются чем-то страшным, а на деле это может быть совсем не так. В другой раз (но не сейчас) папа мог бы воспользоваться случаем и объяснить Мэй, что скучные вещи, которые делают солдаты в военное время, редко показывают по телевизору. Это одна из причин, почему просмотр новостей вызывает такой страх – потому что там освещаются только опасные и драматические события. На самом деле Мин и Чед вместе решили не обсуждать новости, пока Чед будет находиться на службе. Они не питают иллюзий, что Мэй таким образом будет защищена от новостей, но, по крайней мере, в их доме она о них не узнает.

Мэй: Ты это и будешь там делать?

Папа: Я пока не знаю, чем буду заниматься. Но могу сказать тебе, что все мы в нашей части и в армии работаем над тем, чтобы каждый был в безопасности. Мои товарищи всегда присматривают за мной, а я за ними. Да, мы идем на войну, но все, кто со мной, прикрывают мою спину, а я прикрываю их. Знаю, что это не уменьшит твоего беспокойства, но хочу, чтобы ты это знала.

Папа использует возможность этой беседы, чтобы поделиться тем, как много людей его поддерживают. Его слова, вероятно, утешают Мэй – знание о том, что ее отец там не один и что сразу много людей присматривают за ним. Позже папа поднимет ту же тему с Мэй – что их соседи тоже присматривают за ней и всей семьей.

Мэй: Я беспокоюсь. У меня бабочки в животе. И моя голова начинает болеть, как подумаю, что ты едешь туда.

Папа: Я тоже так себя чувствовал, когда был ребенком и слышал, что папа уезжает. И я готов поспорить, что другие дети, чьи родители уезжают, чувствуют то же самое. Бьюсь об заклад, что некоторые из них очень злятся.

Папа не собирается посвящать Мэй в детали того, что он делает во время командировки, по двум причинам. Он знает, что информация о его обязанностях, скорее всего, усилит ее тревогу; кроме того, он не имеет права делиться большей частью информации. Насколько это возможно, он будет посылать ей свои фотографии с сослуживцами, не выдавая своего местоположения. Наличие информации иногда помогает детям меньше беспокоиться, но важно найти правильный баланс. Избыток информации может их испугать. Например, папа покажет дочери карту региона, в котором он будет находиться, даже если он не может поделиться, в какой именно стране он будет. Они могут обсудить народ и культуру региона, на каких языках говорят люди и как там живут дети. Папа объяснит Мэй, почему они должны отправиться туда, используя слова, понятные десятилетнему ребенку, и укрепит ее осознание ценности служения стране и важности миссии. И конечно, папа не будет делиться с Мэй деталями о боевых действиях.

Мэй кивает.

Папа: Детям военных тоже трудно, потому что обычно родители должны беспокоиться о своих детях, а не наоборот! Я не могу сделать так, чтобы ты перестала беспокоиться, потому что беспокойство – это важный для нас сигнал. Например, когда в школе у нас запланирована контрольная, беспокойство помогает нам усердно готовиться к ней. Но иногда беспокойство может застревать в наших головах, особенно когда мы ничего не можем поделать с причиной беспокойства, когда у нас нет никакого контроля над тем, что тревожит нас. Когда я волнуюсь, то делаю глубокий вдох. А как насчет тебя?

Папа плавно переходит к предложению начать мозговой штурм для поиска идей, как помочь девочке чувствовать меньшую тревогу и грусть.

Мэй: Я люблю читать свою книгу, или слушать музыку, или смотреть телевизор.

Папа: Это отличный способ отвлечься от своих мыслей и переживаний. Есть еще такая интересная штука, как дыхание животом, хочешь попробовать?

Мэй: Конечно.

Папа показывает Мэй, как делать дыхание животом: они делают глубокий вдох (и считают до пяти), задерживают дыхание на секунду, а затем выдыхают очень медленно, как будто они надувают воздушный шар, и считают до десяти. Они проделывают это несколько раз, протягивая руки, чтобы поддержать воображаемый воздушный шар, когда они выдыхают.

Мэй: Это было немного странно, но весело.

Папа: Ну а когда тебе грустно или тревожно, ты можешь дышать животом и думать о том, что я дышу вместе с тобой, и о том, как странно мы выглядим! Давайте подумаем о других способах, которые могли бы помочь тебе чувствовать себя лучше, когда тебе грустно или тревожно.

Мэй: Натали и Ким очень помогают мне чувствовать себя лучше, когда мне грустно.

Папа: Что ж, ты можешь поговорить со своими подругами, когда тебе грустно. Это отличная стратегия. А как насчет твоего школьного психолога?

Мэй: Мне нравится мисс Кори, и учителя не возражают, если мы выходим во время урока, чтобы пойти к ней. Но еще я люблю вести дневник. Иногда мне становится спокойнее, когда я пишу.

Папа: Здесь много детей, чьи родители отправились на службу. Я знаю, что в последний раз, когда это произошло, школа и база провели много общественных мероприятий для всех детей и родителей. Значит, у тебя есть группа людей, которые могут поддержать тебя, как и я!

Папа подчеркивает, что у Мэй есть как внутренние стратегии, чтобы справиться, так и внешняя поддержка контингента базы, ее друзей, сотрудников школы и соседей.

Мэй: Я помню, что в прошлый раз, когда ты уехал, миссис Джонс из соседнего дома несколько раз приглашала нас на ужин. Она сказала, что мы можем приходить в любой момент, если захотим. У нее есть классная коллекция медалей от мужа, и она вкусно готовит!

Папа: Это здорово. Получается, у тебя есть очень много способов, как помочь самой себе и почувствовать себя лучше, когда ты грустишь, волнуешься или злишься.

Мэй: Погоди, но мы же все равно пойдем в аквапарк?!

Мэй фактически закончила этот разговор, и папа последовал ее примеру.

Такие беседы о разлуке с родителем, которому грозит опасность, могут быть очень тяжелыми для нас, родителей. В нашей работе с семьями военных родители делились с нами вопросами своих детей: «Ты стреляешь из своего пистолета?», «Ты убивал людей?», «Тебя убьют?» Разумеется, решать, чем делиться, – это дело родителей, но мы всегда должны принимать во внимание возраст ребенка и то, какую информацию ребенок способен понять. Например, смерть – это абстрактное понятие, и маленькие дети, особенно те, кому еще не исполнилось десяти лет, не понимают, что она необратима: как только люди умирают, они уже не возвращаются. С другой стороны, подростки понимают абстрактные понятия. Однако их иногда импульсивные или эгоцентрические действия, как мы уже говорили ранее, показывают, что они все еще развиваются. Большинство родителей предпочитают не обсуждать детали об оружии или несчастных случаях, которые подвергают их жизни опасности. В случаях когда родитель ранен, необходим другой тип бесед. К счастью, большинство родителей остаются в безопасности, и это то, чем родители также могут поделиться со своими маленькими детьми.

Этот разговор посвящен двум родителям-военным, с которыми я имела честь познакомиться, и их семьям. Шону Майклсу, чья жизнь была слишком короткой: он показал нам, что его любовь к сыну и его желание быть эффективным родителем могут оказаться сильнее тех ужасных событий, которые он пережил на войне; и Эми Маджерле: она ветеран, супруга военнослужащего и мама двоих детей, а еще она управляет всеми нашими проектами ADAPT с эффективностью, спокойствием, грацией и добротой.

Благодарности

Многое в жизни происходит случайно. Моя дочь Мейталь познакомилась со своей лучшей подругой по колледжу Дейзи при заселении. Тройной бонус: родители Дейзи стали нашими друзьями, а ее мама, Мэнди Кац, моим анонимным литобработчиком. Мэнди, эта книга намного лучше благодаря твоему тщательному уходу за моими словами, мастерству, культурным знаниям и щедрости духа. Своего агента, Карлу Глассер, я тоже нашла совершенно случайно. Не имея ни малейшего понятия о том, как найти агента, я просто шла по алфавитному списку, и агентство Карлы было почти наверху. Она отправила мне восторженное письмо: «Да, я бы с удовольствием поработала с вами!» и с тех пор была моим адвокатом, наперсницей и мудрым наставником. Карла сказала мне, что только один издатель должен полюбить мою книгу, и мы оба согласились, что сорвали джекпот с Workman! Мэйси Тивнан, мой редактор в Workman, увидела в моем предложении книгу, которую нужно было написать. Это была книга, которую я хотела написать, но у меня не хватало смелости это сделать. Мэйси помогла превратить книгу в ту, которая бы подошла ее детям, а также детям многих семей, которые нечасто видят себя в книгах. Спасибо также главному редактору Бет Леви и помощнику редактора Сан Робинсон-Смит. Латея Мондесир, Ребекка Карлайл, Мойра Керриган, Синди Ли и Кэрол Шнайдер, спасибо вам за ваш энтузиазм, оптимизм, терпение и доброту, с которыми вы знакомили этого автора-новичка с удивительными продажами Workman, рекламой и маркетинговыми мероприятиями! Спасибо также Бретту Грину за тщательную проверку фактов и сбор списка литературы.

Хотя я написала эту книгу в нерабочее время, то, чему научили меня мои исследования и практика, несомненно, сформировало эту книгу. За это я должна поблагодарить тысячи семей, военных и гражданских, которые щедро отдали свое время, чтобы помочь моей команде и мне узнать о том, как семьи борются, выживают и процветают. У меня есть исследовательская группа мечты – команда невероятно преданных людей – спасибо вам, Эми Маджерли, Шона Тид, Крис Брей, Молли Уиллер, Таннер Циммерман, Сюзанна Ли, Жасмин Банегас, Тревор Борн и многие другие в наших исследовательских центрах семей военных в Миннесоте, Северной Каролине, Мичигане, Кентукки и Вирджинии. Спасибо моим научным наставникам: Джерри Августу, Данте Чичетти, Марион Форгэтч, Энн Мастен, покойному Джеральду Паттерсону и Джиму Снайдеру. Спасибо международной команде GenerationPMTO во главе с Марион Форгэтч, которая познакомила меня с обучением родителей: Дэйв Дегармо, Маргрет Зигмарсдоттир, Лаура Рейнс и Мелани Доменек Родригес – все они работают над тем, чтобы сделать мир лучше для семей. Доктору БраВаде Гаррет-Акинсанье, доктору Рубену Парра-Кардоне, раввину Александру Дэвису и лейтенанту (в отставке) Донну Харрису особая благодарность за то, что вы поделились своими взглядами на беседы с детьми о социальной справедливости и проблемах разделенного общества, а также за то, что помогли мне со сценариями, которые «делают свое дело», И наконец, мои ученики научили меня большему, чем они когда-либо узнают. Оснат Замир, На Чжан, Эшли Чесмор, Кейт Глиске, Кейтлин Дониш, Лиджун Ли, Адити Гупта, Цзинчен Чжан, Боско Чен, Цю Цай, Невин Али Салех Дравше, Алисса Пинтар Брин, Джо Максвелл, Суньенг Ли, Кади Аушербауэр и Хейли Рал: спасибо вам за то, что вдохновляете меня своим энтузиазмом, идеями и жаждой знаний, а также за то, что всегда держите меня в напряжении!

Мои соседи – супермамы Стейси Стюарт, Джесси Кейс и Бекки Андерсон – помогли мне понять, каково это – иметь маленьких детей в современном мире. Спасибо мамам из Ферн-Хилл, которые приняли меня в свою соседскую группу. Мои дорогие друзья, Лиза Сильверберг Стейплз, Стефани Левин, Джен Робинс, Холли Брод Фарбер, Элиза Лесс и Элли Уолперт, спасибо вам за то, что поддерживали меня на протяжении всего пути, за то, что помогали мне завязать замечательные знакомства и поддерживали в трудные времена. Мамы и папы из Калифорнийского университета – вы знаете, кто вы, – спасибо вам за то, что вы поддерживали нас в здравом уме в течение нескольких тяжелых месяцев, которые мы все провели вместе; пусть все наши дети вырастут здоровыми, искренними и счастливыми. Благодаря нашей маленькой религиозной общине в Миннесоте, «Дарчи Ноам», мы обрели друзей всех возрастов, происхождения и перспектив, а также влияние.

И наконец, к семье. Моя двоюродная сестра Мики Шоу была одним из первых людей, поддержавших эту книгу. Она талантливый иллюстратор, и, надеюсь, ее иллюстрации скоро украсят книгу о воспитании детей. Моя золовка Наоми помогла мне решить, что делать с предложением книги, даже когда она занималась своей собственной редакторской карьерой и двумя детьми. Мои родители, Наоми и Джеффри Гринвуды, которые женаты уже пятьдесят семь лет, но еще влюблены друг в друга; они научили меня и моих братьев ценить хорошие беседы. Именно благодаря упорству моей мамы мои родители, мои братья и сестры, наши супруги и все наши дети – всего двадцать четыре человека – регулярно собираются вместе, несмотря на океан между нами. Наши беседы не всегда сдержанны, но они всегда ценятся. Родители моего мужа, Джек и Агата Гевирц, хотя и не дожили до того времени, когда все наши дети достаточно подросли, чтобы общаться, были честными, прямыми и верными своим ценностям. И это отражается в их детях и внуках.

Мой дорогой Джонни, спасибо тебе за твою бесконечную любовь, веру в меня, замечательные идеи и остроумные названия, за то, что заставляешь меня смеяться, за то, что хорошо кормишь меня (и даже моешь посуду после этого)! Амос, Мейталь, Мими и Тамара, вы поддерживаете нас с папой. Смех, слезы, радость, душевная боль и гордость, которые мы разделили, – все это признаки того, как сильно мы любим и ценим вас. Наблюдать за тем, как вы росли, – бесценно. Я надеюсь, что наши важные беседы помогли вам стать сострадательными, настойчивыми и невероятно компетентными молодыми людьми, какими вы и являетесь.

Миннеаполис, январь 2020

Ресурсы

Вам не нужно быть экспертом в важных разговорах. Но если ваш ребенок желает знать больше, ниже представлен список ресурсов, которые могут ему помочь.

Общие ресурсы

TED Talks обсуждают самые разные темы, а информация может быть отсортирована по вопросам, например демократия или здоровье: ted.com/talks?sort=newest&topics%5B%5D=democracy.

DoSomething.org – организация по возглавляемым молодежью изменениям, здесь также обсуждаются различные темы, например травля (буллинг): dosomething.org/us/causes/bullying.

The National Child Traumatic Stress Network (Национальная сеть детского травматического стресса) предлагает большое количество бесплатных скачиваемых ресурсов, которые можно использовать, чтобы поддерживать детей и семьи, подвергшиеся травмирующим событиям, включая насилие и катастрофы: nctsn.org/.

Насилие

Исследовательский центр Пью (Pew Research Center) опубликовал факты о преступности в США: pewresearch.org/fact-tank/2019/10/17/facts-about-crime-in-the-u-s/.

Дополнительная информация о насилии с применением оружия от Исследовательского центра Пью (Pew Research Center) и The Trace: pewresearch.org/fact-tank/2019/10/22/ facts-about-guns-in-united-states/thetrace.org /features/gun-violence-facts-and-solutions/.

Еврейская организация «Антидиффамационная лига» предоставляет информацию по антисемитизму: adl.org/what-we-do/anti-semitism/anti-semitism-in-the-us.

Другие преступления в США: adl.org/what-we-do/combat-hate/hate-crimes.

The National Child Traumatic Stress Network помогает вам обсуждать со своим ребенком насилие, основанное на ненависти и исламофобии: nctsn.org/sites/default/files/resources/fact-sheet/talking_with_your_children_about_islamophobia _and_hate-based_violence.pdf.

The American Psychological Association (Американская ассоциация психологов) предоставляет рекомендации для родителей, беседующих с подростками о профилактике самоубийств: apa.org/helpcenter/teens-suicide-prevention.

The Society for the Prevention of Teen Suicide (Сообщество по предотвращению самоубийств среди подростков) имеет полезный раздел ресурсов для подростков или их друзей, пытающихся справиться с суицидальными мыслями: sptsusa.org/teens/.

Климат

Сайт NASA имеет раздел для детей о климате, где рассказывается об изменениях климата, погоде, атмосфере и многом другом: climatekids.nasa.gov/.

Также на сайте NASA есть видео для детей, в которых объясняется климат и феномен погоды, включая то видео, в котором объясняется разница между климатом и погодой: youtube.com/watch?v=vH298zSCQzY.

The National Weather Service содержит научные материалы для детей и подростков, включая информацию об ураганах, торнадо и других суровых погодных явлениях: weather.gov/owlie/science_kt.

И информацию о том, как оставаться в безопасности при разных погодных условиях: weather.gov/owlie/safety_kt.

А здесь представлена информация о том, что делать при опасной погоде: weather.gov/media/owlie/nws_kids_fact_sheet2.pdf.

The National Severe Storms Laboratory предлагает отчеты о деятельности и раскраски для детей, чтобы помочь им узнать о разных природных катастрофах и подготовиться к ним: weather.gov/owlie/publication_brochures#children.

The BBC предоставляет учебник по изменению климата bbc.com/news/science-environment-24021772, включающий в себя объяснение основных терминов и интерактивов «Насколько теплее в твоем городе».

Опасности технологий

Common Sense Media предоставляет руководства для родителей о том, как работают многие социальные сети (например, Snapchat, «Инстаграм», YouTube, Tik Tok), а также руководство по родительскому контролю: commonsensemedia.org/parents-ultimate-guides.

Common Sense Media и Connect Safely предоставляют советы родителям и детям о том, что делать, если они столкнулись с секстингом: commonsensemedia.org/blog/talking-about-sextingconnectsafely.org/tips-for-dealing-with-teen-sexting/?doing_wp_cron=1 584465038.3613319396972656250000.

Childline обращается ко всем аспектам онлайн-безопасности, от издевательств до секстинга и сексуальных хищников в интернете (то есть людей, которые пытаются добиться интимных отношений с партнером, «выслеживая» и эксплуатируя его): childline.org.uk/info-advice/bullying-abuse-safety/online-mobile-safety/staying-safe-online/.

Webwise.ie предлагает введение в систему рейтингов видеоигр, а также онлайн-игры и родительский контроль для различных игровых систем: webwise.ie/parents/play-it-safe-an-introductory-guide-to-online-gaming-for-parents/.

Net-Aware позволяет ввести приложение и узнать факты о том, что это такое, как его использовать, возрастные ограничения и как настроить родительский контроль: net-aware.org.uk/.

Социальная справедливость

The American Medical Women’s Association (Американская ассоциация женщин-медиков) предоставляет информацию о бедности в США и месячных: amwa-doc.org/period-poverty/.

В этом докладе «Антидиффамационной лиги» обсуждается усиление антисемитизма в интернете: adl.org/media/12028/download.

Проект Southern Poverty Law Center (Южного юридического центра по борьбе с бедностью) «Обучение толерантности» предоставляет планы уроков, подкасты и другие ресурсы для обучения детей вопросам социальной справедливости: tolerance.org/topics.

The American Psychological Association объясняет, как родителям обсуждать вопросы дискриминации со своими детьми: apa.org/helpcenter/kids-discrimination.

Media Smarts – канадский центр цифровой и медиаграмотности, который создал полезный список советов о том, как определить расовые стереотипы в средствах массовой информации, потребляемых вашими детьми, и как бороться с этими стереотипами: mediasmarts.ca/sites/mediasmarts/files/pdfs/tipsheet/TipSheet_Talking KidsRacialStereotypes.pdf.

Common Sense Media объясняет, как родителям обсуждать вопросы разделения семей и границ со своими детьми: commonsensemedia.org/blog/how-to-talk-about-the-news-of-family-separations-at-the-border.

The American Civil Liberties Union/ ACLU (Американский союз защиты гражданских свобод) рассказывает факты о разных темах, включая права инвалидов: aclu.org/issues/disability-rights #current.

Разделенное общество

Common Sense Media дает рекомендации родителям, которые хотят научить детей определять фальшивые новости: commonsensemedia.org/news-and-media-literacy/do-tweens-and-teens-believe-fake-news.

Common Sense Media также рекомендует хорошие источники для медиаграмотности: commonsense.org/education/top-picks/best-news-and-media-literacy-resources-for-students.

Parent Toolkit рассказывает, как детям в средней и старшей школах (12–17 лет) определять фальшивые новости: parenttoolkit.com/general/news/technology/how-to-help-students-spot-fake-news.

Исследовательский центр Пью (Pew Research Center) содержит рекомендации о том, как различать факты и мнения в новостях: journalism.org/2018/06/18/distinguishing-between-factual-and-opinion-statements-in-the-news/.

Университет Гарвард написал краткий обзор того, как распознать фальшивые новости: summer.harvard.edu/inside-summer/4-tips-spotting-fake-news-story.

Сайты для проверки фактов: snopes.com, factcheck.org, poynter.org/category/fact-checking/ PolitiFact.com.

Примечания

Вступление

За последние два десятилетия более двух миллионов американских… Profile of the Military Community: 2017 Demographics (Washington, DC: Department of Defense, 2017): download.militaryonesource.mil/12038/MOS/Reports/2017-demographics-report.pdf.

За пять лет с 2010 по 2015 год депрессия и суицид среди подростков возросли… Morbidity and Mortality Weekly Report 66, no. 30 (August 4, 2017): 816: cdc.gov/mmwr/volumes/66/wr/mm6630a6.htm; и Ramin Mojtabai, Mark Olfson, and Beth Han, “National Trends in the Prevalence and Treatment of Depression in Adolescents and Young Adults”, Pediatrics 138, no. 6 (December 2016): pediatrics.aappublications.org/content/138/6/e20161878.

Глава 1

Исследование, проведенное в начале 2019 года американским Исследовательским центром Пью, показало, что 70 % подростков из всех демографических групп считают тревогу и депрессию «серьезной проблемой», поражающей их сверстников; в рейтинге они находятся выше травли, наркомании и преступных группировок… Juliana Menasce Horowitz and Nikki Graf, Most U. S. Teens See Anxiety and Depression as a Major Problem Among Their Peers (Washington, DC: Pew Research Center, 2019): pewsocialtrends.org/2019/02/20/most-u-s-teens-see-anxiety-and-depression-as-a-major-problem-among-their-peers.

Исследования использования времени в США в 2014–2018 годах, ежегодные отчеты Бюро статистики труда США о том, как мы тратим наше время, показали, что из примерно полутора часов, которые мы ежедневно посвящали первичному уходу за детьми до восемнадцати лет, мы тратили всего три минуты на разговоры с ними… Bureau of Labor Statistics, “American Time Use Survey-2018 Results”, news release no. USDL-19-1003, June 19, 2019, table 9: bls.gov/news.release/pdf/atus.pdf.

Эти протесты стали ответом на повышение «1 %» – взрыв роста высоких доходов у богатых (при этом доходы в США выросли на 138 % между 1979 и 2013 годами), при этом доходы 90 % американцев увеличились всего лишь на 15 % за эти двадцать четыре года… Lawrence Mishel, Elise Gould, and Josh Bivens, “Wage Stagnation in Nine Charts”, Economic Policy Institute, January 6, 2015: epi.org/publication/charting-wage-stagnation.

В книге «Сломанная лестница» социальный психолог Кит Пейн рисует картину того, как резкий разрыв в доходах и снижение социальной мобильности больше, чем сама бедность, разрушают наше чувство общности… The Broken Ladder: How Inequality Affects the Way We Think, Live, and Die («Сломанная лестница: как неравенство влияет на то, как мы думаем, живем и умираем»), (New York, Penguin Random House, 2017).

Расизм и расовое насилие значительно возросли, а начиная с 2014 года преступления на почве ненависти растут год за годом… Federal Bureau of Investigation, Hate Crime Statistics, 2018 (Washington, DC: U. S. Department of Justice, 2019), ucr.fbi.gov/hate-crime/2018; и Lynne Peeples, “What the Data Say About Police Shootings”, Nature 573 (September 2019): 24–26: nature.com/articles/d41586-019-02601-9; и “Race and Wrongful Convictions”, National Registry of Exonerations, University of Michigan Law School: law.umich.edu/special/exoneration/Pages/Race-and-Wrongful-Convictions.aspx.

Глава 2

Norman B. Schmidt, J. Anthony Richey, Michael J. Zvolensky, and Jon K. Maner, “Exploring Human Freeze Responses to a Threat Stressor”, Journal of Behavioral Therapy and Experimental Psychiatry 39, no. 3 (September 2008): 292–304: ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2489204.

Глава 3

Чтобы получить дополнительную информацию о дифференциальной восприимчивости или чувствительных детях, см. эту статью: Wray Herbert, “On the Trail of the Orchid Child” в Scientific American Mind 22, no. 5 (November 2011): 70–71: scientificamerican.com/article/on-the-trail-of-the-orchid-child/ and sensitivityresearch.com. www.sensitivityresearch.com (Веб-сайт, посвященный исследованиям чувствительных детей, под руководством доктора Майкла Плюсса).

Замечание отца в видеофильме газеты «Нью-Йорк таймс» красноречиво говорит о том, как страх поражает поколения… “A Conversation with My Black Son”, produced by Geeta Gandbhir and Blair Foster, March 17, 2015, New York Times: youtube.com/watch?v=lXgfX1y60Gw.

Вместе эти навыки называются «эмоциональный коучинг» – термин, придуманный доктором Джоном Готтманом, автором многих книг по семейной психологии. Эмоциональный коучинг позволяет родителям помочь своим детям узнать о своих эмоциях и правильно реагировать на них, а также формировать эмоциональное здоровье своих детей… John M. Gottman, Lynn F. Katz, and Carole Hooven, “Parental Meta-Emotion Philosophy and the Emotional Life of Families: Theoretical Models and Preliminary Data”, Journal of Family Psychology 10, no. 3 (September 1996): 243–68: psycnet.apa.org/record/1996-05875-001.

Глава 4

В возрасте от двух до трех лет дети изучают от десяти до двадцати новых слов каждую неделю… Jennifer Ganger and Michael R. Brent, “Reexamining the Vocabulary Spurt”, Developmental Psychology 40, no. 4 (2004): 621–32; psycnet.apa.org/record/2004-15557-013.

Глава 7

Насильственная преступность в США фактически снизилась за последние десятилетия более чем на 50 % с 1993 года, по данным ФБР, и на целый 71 %, согласно другим статистическим данным Министерства юстиции США… Federal Bureau of Investigation, Crime in the United States, 2018 (Washington, DC: U. S. Department of Justice, 2019), table 1: ucr.fbi.gov/crime-in-the-u.s/2018/crime-in-the-u.s.-2018/topic-pages/tables/table-1; и Federal Bureau of Investigation, Crime in the United States, 2012 (Washington, DC: U. S. Department of Justice, 2013), table 1: ucr.fbi.gov/crime-in-the-u.s/2012/crime-in-the-u.s.-2012/tables/1tabledatadecoverviewpdf/table_1_crime_in_the_united_ states_by_volume_and_rate_per_100000_inhabitants_1993-2012.xls; и Rachel E. Morgan и Barbara A. Oudekerk, Criminal Victimization, 2018 (Washington, DC: Bureau of Justice Statistics, 2019): bjs.gov/content/pub/pdf/cv18.pdf.

Глава 8

Согласно социологическому опросу Гэллапа 2019 года, 44 % американцев заявили, что они «очень сильно» обеспокоены глобальном потеплением, а еще 21 % сказали, что они «довольно сильно» обеспокоены… “Environment”, Gallup, March 1–10, 2019: news.gallup.com/poll/1615/environment.aspx.

Глава 9

Сейчас в США дети обзаводятся мобильным телефоном примерно в десять лет… Infiuence Central, Kids & Tech: The Evolution of Today’s Digital Natives, 2016: infiuence-central.com/kids-tech-the-evolution-of-todays-digital-natives.

Тем не менее сотовые телефоны могут иметь отвлекающий и разрушающий эффект. Одна учительница поделилась в «Фейсбуке» диаграммой, в которой она и ее ученики записывали все уведомления, которые они получали: в «Фейсбуке», «Инстаграме», по электронной почте, в «Твиттере», GroupMe и т. д. Записи они вели в течение одного урока… Paige Leskin, “A Teacher Documented Every Notification Her Students Received During Class, and It’s a Startling Look at How Distracted Teens Are by Their Phones”, MSN, March 6, 2019: msn.com/en-us/lifestyle/lifestyle-buzz/a-teacher-documented-every-notification-her-students-received-during-class-and-its-a-startling-look-at-how-distracted-teens-are-by-their-phones/ar-BBUs1zN.

Исследования показывают, что в интернете люди ведут себя так, как они бы ни за что не стали вести себя в жизни… John Suler, “The Online Disinhibition Effect”, CyberPsychology & Behavior 7, no. 3 (July 2004): 321–26: liebertpub.com/doi/abs/10.1089/1094931041291295; и Paul B. Lowry, Jun Zhang, and Chuang Wang, “Why Do Adults Engage in Cyberbullying on Social Media? An Integration of Online Disinhibition and Deindividuation Effects with the Social Structure and Social Learning Model”, Information Systems Research 27, no. 4 (December 2016): 962–86: pubsonline. informs.org/doi/abs/10.1287/isre.2016.0671.

Глава 10

К переполненным школам, в которых в начальном классе… Morgan Smith, “Texas Schools Face Bigger Classes and Smaller Staff”, New York Times, March 16, 2012: nytimes.com/2012/03/16/education/texas-schools-face-bigger-classes-and-smaller-staff.html.

Примечания

1

Мирный захват улицы Уолл-стрит в финансовом центре Нью-Йорка в знак протеста против преступлений финансовой элиты; протесты длились несколько месяцев. (Прим. пер.)

2

The Broken Ladder: How Inequality Affects the Way We Think, Live, and Die – Keith Payne, 2017. (Прим. ред.)

3

Американская сеть супермаркетов по типу «Ленты». (Прим. ред.)

4

Самое известное прозвище Нью-Йорка; по одной из версий, выражение возникло в среде джазовых музыкантов, у которых была пословица: «На древе успеха много яблок, но если тебе удалось завоевать Нью-Йорк, тебе досталось большое яблоко». (Прим. ред.)

5

Promoting Alternative Thinking Strategies (англ. Программа активизации стратегий альтернативного мышления) – план всеобщего эмоционального образования для дошкольников и младших школьников; направлен на развитие осознания эмоций, предотвращение жестокости и агрессии, снижение уровня эмоциональных и поведенческих проблем, развитие самоуважения и эффективное взаимодействие со сверстниками. (Прим. пер.)

6

Практики осознанности, или медитации «Майндфулнесс» – поддержание ежеминутной осознанности в мыслях, чувствах, телесных ощущениях и окружающей обстановке; в процессе необходимо уделять внимание своим мыслям и чувствам, не осуждая их, не считая, что есть «плохой» и «хороший» способ думать или чувствовать в данный момент. (Прим. ред.)

7

Книга Children of the Land: Adversity and Success in Rural America (2000 г.), University of Chicago Press. – рус. «Дети земли: Невзгоды и успех в сельской Америке».

8

Посттравматическое стрессовое расстройство – тяжелое психическое состояние, возникающее в результате травмирующего события. Симптомы ПТСР: непроизвольные рецидивирующие воспоминания, ночные кошмары, высокий уровень тревожности. (Прим. ред.)

9

Parent Management Training: The Oregon Model – это набор теоретически обоснованных программ по воспитанию детей, имеющих статус доказательных методов лечения. (Прим. ред.)

10

Аббревиатура ADAPT (англ. adapt – «приспособиться»): After Deployment Adaptive Parenting Tools – Инструменты для эффективного родительства после завершения службы в войсках.

11

Разработчики программного обеспечения, выпущенного в XX веке, иногда использовали два знака для представления года в датах, и при наступлении 1 января 2000 года при двузначном представлении года после 99 наступал 00 год, что интерпретировалось многими старыми программами как 1900 год (или же 0 год), а это, в свою очередь, могло привести к серьезным сбоям в работе критически важных приложений. (Прим. ред.)

12

War and children – Anna Freud, 1943 г. (Прим. ред.)

13

«Блиц», он же «Лондонский блиц» – бомбардировки городов Великобритании в 1940–1941 годах.

14

Теория привязанности – психологическая модель, описывающая формирование отношений между младенцем и родителем или важным взрослым и влияние этой модели на взросление и дальнейшую жизнь человека, на характер отношений с другими людьми и с миром. Согласно этой теории выделяют следующие типы привязанности: надежная, тревожно-устойчивая, тревожно-избегающая и дезорганизующая. (Прим. ред.)

15

Эта теория (а точнее – гипотеза) предполагает, что люди, которые особо чувствительны к внешним раздражителям, проявляют эту чувствительность в отношении не только к негативной среде, но и к позитивной среде.

16

В США существуют два учреждения, которые могут посещать дошкольники: day care и preschool, оба можно считать детским садом. Главное отличие в том, что preschool обычно находится на территории школы и дети начинают готовиться к школе. В отличие от России, в Америке дети находятся там лишь половину дня или всего несколько часов. (Прим. пер.)

17

Инструмент для живописи, по своей форме напоминающий лопатку или шпатель. (Прим. пер.)

18

В Америке в начальной и средней школе есть такой урок, как Homeroom, то есть «Классная комната», – урок, на котором дети могут выполнить домашнее задание или поучаствовать в каких-либо внеклассных мероприятиях. На этом же уроке отмечается посещаемость и раздаются школьные листовки. (Прим. пер.)

19

Сохранены стиль и пунктуация.

20

Science – журнал Американской ассоциации содействия развитию науки. Считается одним из самых авторитетных научных журналов.

21

Кванза – празднование афроамериканской культуры и африканского наследия, которое проходит с 26 декабря по 1 января. (Прим. пер.)

22

Зеленые школы – это школы, в которых все дети и сотрудники вовлечены в поддержание экологической политики школы, занимаются экологическим просвещением, собирают и передают на вторичную переработку отходы и др. (Прим. пер.)

23

В США дети переходят в старшее звено школы в возрасте 14–15 лет. (Прим. пер.)

24

От англ. sexting («sex» и «texting») – обмен откровенными сообщениями, ролевая секс-игра по переписке. (Прим. ред.)

25

«Ку-клукс-клан» – ультраправая расистская террористическая организация в США, отстаивавшая такие идеи, как превосходство белых и белый национализм. В середине XX века «Ку-клукс-клан» выступал также против американских католиков, темнокожих людей и коммунизма. Третий клан (в настоящее время) выступает против толерантности, за придание особых прав потомкам первых граждан США, победивших в Войне за независимость. На их счету множество террористических актов. (Прим. ред.)

26

Центры по контролю и профилактике заболеваний США (англ. Centers for Disease Control and Prevention) – федеральное агентство Министерства здравоохранения США. (Прим. пер.)

27

В России за достоверной информацией можно обратиться на сайт Министерства здравоохранения РФ (https://covid19.rosminzdrav.ru), стопкоронавирус. рф или https://coronavirus-monitor.ru. (Прим. пер.)

Content

Эбигейл Гевирц
Когда мир кажется страшным местом; как разговаривать с детьми о том, что нас пугает

Вступление

Батуты

Разговоры о важном

Часть I Возраст тревожности

Глава 1 Почему родители сейчас важны как никогда

Глава 2 Как плохие новости влияют на нас (родителей)

Это книга по воспитанию детей или книга по управлению стрессом?

Глава 3 Природа, воспитание и танец родителя и ребенка

Часть II Понимание эмоций

Глава 4 Обучаем детей эмоциям

Глава 5 Помогаем детям реагировать на сильные эмоции

Глава 6 Коучинг эмоций

Часть III Важные разговоры

Как мне говорить с моим ребенком?

Глава 7 Разговоры о насилии

Разговор 1 Что такое «стрельба в школе»?

Разговор 2 Насилие в синагоге

Разговор 3 Украденная кроссовка

Разговор 4 Ребенка отправили домой раньше из-за угрозы стрельбы в школе

Разговор 5 Давай убей себя

Глава 8 Беседы о стихийных бедствиях и глобальном потеплении

Разговор 1 Почему вымирают белые медведи?

Разговор 2 Мой дом смоет?

Разговор 3 Я боюсь, что наш дом сгорит

Разговор 4 Ужасные гром и молнии

Разговор 5 Катастрофа приходит в дом

Разговор 6 Глобальное потепление – выдумка?! Когда разногласия становятся слишком серьезными

Глава 9 Беседы об опасности технологий

Разговор 1 Картинки, которые вы не можете развидеть

Разговор 2 Только плохие новости. Все время

Разговор 3 Травля в социальных сетях

Разговор 4 Что плохого в секстинге?!

Глава 10 Беседы о социальной справедливости

Разговор 1 Почему мой друг должен уехать?

Разговор 2 В меня будут стрелять?

Разговор 3 Пропуск занятий из-за менструаций: как «налог на розовое» мешает девочкам ходить в школу

Разговор 4 Теории заговора

Глава 11 Беседы о нашем разделенном обществе

Разговор 1 Разделенная демократия в школе

Разговор 2 Важны ли факты?

Разговор 3 Когда мнения сталкиваются

Разговор 4 Беседы об экстремизме

Эпилог

Часть IV Бонусные примеры

Разговор 1 Чувство страха во время пандемии COVID-19/коронавируса

Разговор 2 Когда родители уходят на войну

Благодарности

Ресурсы

Примечания

Примечания