Дмитрий Евдокимов Андрей Ермошин

Два капитана

Роман

Спина к спине и доверяя

Лишь друг другу,

Они шагнули в мир другой.

А там все то же, те же, так же…

Вперед, за правду!

Друг, прикрой!

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Дмитрий Евдокимов, 2023

© Андрей Ермошин, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Уважаемый читатель, прежде чем ты приступишь к чтению этой книги, авторам хотелось бы сказать несколько слов о замысле, который они преследовали при ее написании.

Перво-наперво нам хотелось бы отдать дань уважения замечательному писателю Андрею Крузу, создателю мира «Земли лишних», к огромному сожалению, скончавшемуся в 2018 году. Человек придумал новый, неизведанный и оттого такой интересный, манящий мир. Разведанная часть его Новой Земли еще слабо заселена, но там уже вовсю идет когда скрытая, когда явная борьба за лучшее место под солнцем. Там не место слабым, там правит бал закон Фронтира, позволяющий отстаивать свои права с оружием в руках.

Именно этим обстоятельством объясняется выбор главных героев романа. Это не банковские клерки, не инженеры, не офисные работники, не врачи и не учителя – это спецназовцы. Если точнее – два друга, два капитана СОБРа, волею судьбы поставленных в такие условия, что уход на Новую Землю оказывается единственно возможным способом выжить.

Именно богатый опыт и специальная подготовка наших героев позволяют им показать себя в лучшем свете – и профессионально, и человечески. Именно на Земле лишних они могут чувствовать себя комфортно и не стесняться быть самими собой – мужчинами, которые разрешают трудные ситуации по местным законам, не боясь применять физическую силу и силу оружия. В новом мире наши герои найдут и друзей, и врагов, и любовь – все, как и на Старой Земле. И все – по-особенному, потому что приключения на Земле лишних раскрывают читателю их характеры порой с самой неожиданной стороны.

Итак, приятного вам чтения!

1. Охота на Колю

Домик выглядел таким же неказистым, как и его хозяин, запертый нынче в одной из комнат, но из окна второго этажа открывался довольно неплохой вид на объект. Не то, что нужно для дела, но отсюда хотя бы можно было вести наблюдение за въездом в усадьбу и несколькими постройками хозяйственного назначения. А это намного лучше, чем шататься по округе, неизбежно привлекая к себе внимание. И так уже засветились достаточно, в случае шухера ищейкам не составит труда выйти на их след.

Действовать пришлось на северо-восточной окраине города-миллионника на берегу Днепра, в микрорайоне со старой частной застройкой. Район этот, по сути, представлял собой большую деревню, притулившуюся к городу, где все друг друга знают, а любой приезжий как на ладони. Как ни старались Сергей с Иваном мимикрировать под местную среду обитания, все одно постоянно ловили на себе настороженные взгляды окружающих. Вот и пришлось, как говорил известный сатирик, прикинуться ветошью и не отсвечивать.

В восемнадцать двенадцать на объекте засуетилась охрана, а спустя две минуты в открывшиеся ворота мягко вкатился «Мерседес-Майбах-560» черного цвета.

– Дикий! – тихонько окликнул Сергей возившегося с консервами напарника.

Ванька прервал свои попытки соорудить неказистый ужин и бесшумно переместился за спину Сергею.

Из «Майбаха» вышел Николай Мойский, тот самый украинский олигарх, владелец заводов, газет, пароходов и прочая, и прочая. А по совместительству еще и цель для капитанов Кононова и Диконенко. Их главный и единственный шанс на возвращение к нормальной жизни.

– А может… – задумчиво протянул Дикий, но тут же сам себя прервал: – А не может. Не он это.

Сергей тоже уже понял, что это был даже не двойник объекта – просто человек, похожий на Николая Мойского. Дорогой костюм, очки, каким-то чудом сидящие на самом кончике носа, полуседые волосы, овальное лицо, обрамленное аккуратной седой бородкой. Вроде бы полный набор основных примет, но исполненный грубовато, словно второпях. Не нужно быть особо наблюдательным, чтобы понять, что этот человек чуть полнее и выше олигарха, а главное, двигается по-другому, неестественно как-то, словно разрывается между желанием хорошо сыграть роль и желанием скорее покинуть открытое пространство.

Не похоже на местных секьюрити. Нет, случиться могло всякое; может, и вправду пришлось подбирать двойника в жуткой спешке. Но Конан скорее поставил бы на намеренный шаг со стороны начальника охраны. Этакая проверка на профессионализм: сработает – значит, дилетанты возомнили себя охотниками, не сработает – значит, либо ложная тревога, либо стоит принять меры против профи. Может, даже толстый намек для них: мол, до настоящего вам не добраться.

То есть что-то насторожило охрану, где-то они засветились.

– Гадство, – вынес свой вердикт Серега.

– Оно самое, – подтвердил Иван, возвращаясь к столу. – А я предупреждал, Конан, я предупреждал.

– Другого выхода все равно не было, – с легким вздохом парировал Кононов.

– А сейчас его нет более чем когда-либо, – фыркнул Диконенко. – Мы в полной заднице, напарник!

Это было правдой. Дикий с самого начала весьма скептически относился к сотрудничеству с фээсбэшниками, но правдой был и тот факт, что друзья были вынуждены принять опасное предложение именно благодаря поразительному умению Ивана влипать в сомнительные истории. А уж в тот раз он влип так влип, да еще и Серегу за собой потянул. Пришлось обоим капитанам срочно увольняться из СОБРа, а ради прекращения уголовного дела еще и заключать эту самую сделку с ФСБ. Серега на друга зла не держал: их дружба прошла слишком много испытаний, чтобы вдруг дать трещину, тем более что и его доля вины в случившемся тоже была.

А с заданием действительно было дрянь дело. Чем больше накапливалось информации, тем яснее было понимание невозможности чистого отхода. И глупо было винить в этом фэйсов, в конце концов, их в гораздо большей степени интересовал конечный результат, нежели судьба исполнителей. На место их доставили без приключений, жильем и деньгами на оперативные расходы обеспечили, схрон с оружием предоставили. Работай – не хочу. Но именно что – не хочу!

Достать Колю в городе не представлялось возможным. Бронированный автомобиль, умелое сопровождение охранного кортежа, хорошо защищенная подземная парковка плюс очень качественно организованная охрана здания. Здесь нужна долгая разработка и большая команда – дело не для двоих. Оставалось прорабатывать вариант с домашним логовом Мойского, но и здесь большого количества вариантов не возникало.

На удивление, жил один из теневых хозяев Украины достаточно скромно. Никаких тебе дворцов, занимающих площадь размером с обычный городской квартал, никаких площадок для гольфа, теннисных кортов, садов и парков. Обычный, не слишком выделяющийся на общем фоне дом в обычном пригороде, вне огражденных и охраняемых элитных поселков, куда простым смертным путь заказан.

Но не все было так просто. Система охраны и здесь была разработана отменно, а секьюрити относились к своей работе ответственно. Ближайшие к дому олигарха улицы и переулки оказались под видеонаблюдением, и «всевидящее око» не занималось профанацией, а работало. По крайней мере, когда группа подвыпивших товарищей чего-то не поделила в полутора кварталах от домовладения номер семнадцать по улице Зеленой, наряд полиции приехал буквально через три минуты. Всех дебоширов без разговоров запихнули в машину и увезли в участок. Не приходилось сомневаться, откуда в полицию поступил сигнал, как не вызывала сомнения и принадлежность видеокамер на улицах.

Как ни пытались напарники найти оптимальное решение, ничего путного не выходило. Единственной приемлемой точкой для работы являлась крыша одной из двух девятиэтажек, несуразно торчащих на самой окраине города и отделяющих бескрайнюю украинскую степь от застроенного исключительно частными домами пригорода. Восемьсот шестьдесят три метра – самая рабочая дистанция для «корда» (Сергей настоял именно на этой винтовке, поскольку предпочитал работать с запасом), а калибр 12,7 мм в данной ситуации именно то, что доктор прописал. Ага, доктор. Патологоанатом.

Короче говоря, инициаторам пришлось здорово попотеть с этим запросом. Конан не знал, да и не хотел знать, как они это сделали, но им лично пристрелянная винтовка в урочный день и час оказалась в схроне под Днепропетровском. Однако мало было найти нужную точку, жизненно важно было еще проработать пути безопасного отхода, и вот с этим дело обстояло совсем плохо. Быстро спуститься с крыши можно было только при помощи альпинистского снаряжения, но из миниатюрного дворика существовало только два пути отхода: либо по двухполосной автомобильной дороге, ведущей в сторону города, либо в степь. В обоих случаях шансы уйти невредимыми стремились к нулю.

Коля знал, кому и за что платит. С опытными волчарами из его охраны надо играть только по-взрослому. Тут нужно не два варианта отхода иметь, а один, но при котором оппоненты вообще не поняли бы, как покушение смогло осуществиться. Вот этого-то варианта у собровцев на данный момент и не было.

Сергей и Иван вдоволь насмотрелись на бесчинства, творимые в Донбассе финансируемыми олигархом нацистами, чтобы сомневаться в необходимости его устранения. Тем более когда от этого зависит твоя дальнейшая судьба. Но умирать или попадать в застенки СБУ при этом парни не собирались, потому и продолжали искать более подходящие варианты.

Через шестнадцать минут ворота усадьбы Мойского снова открылись, пропуская внутрь очередной черный «Майбах» с теми же самыми номерами. Но в этот раз автомобиль, не останавливаясь, проскочил видимую часть двора и исчез в гараже. Конан только и успел при его виде инстинктивно потянуться к лежащему рядышком на табурете «Валу». Нет. Никаких шансов. Разве только Коля сподобится выйти на балкон, да еще на ту его часть, что видна из их окошка. Но надеяться на такое чудо бессмысленно, нужно искать другие варианты.

– Как думаешь, – спросил Сергей, продолжая наблюдать за объектом, – машина с двойником – это их штатный ход или забеспокоились?

– Черт их знает, – беспечно отозвался Иван, сооружая очередной бутерброд с тушенкой, – весь район у них под наблюдением. На ближнем магазине пять камер, и только одна на вход смотрит, остальные контролируют улицу. Вполне могли насторожиться, завидев чужаков на улице.

– Так может, нам и гостей стоит ждать?

– Не, – промычал Ванька, запихивая в рот бутерброд, – здесь нас не могли срисовать. Да если б и срисовали, то я на их месте не стал бы рисковать. Ничего конкретного нам не предъявишь. Ксивы нам слепили зачетные. А буром нас брать – кипеш подымется, да и мы ж не голые. А двухсотые – оно им надо? Вдруг порожняк? Коля будет сильно хмуриться!

– Они этого не знают, – флегматично отозвался Конан.

– Как сильно будет хмуриться Коля? – с набитым ртом попытался уточнить Иван.

– Что мы с ксивами и не голые, – усмехнулся Сергей.

На это напарник уже ничего не ответил, лишь махнул рукой, показывая, насколько ему наплевать на то, что знают и чего не знают в данном случае секьюрити олигарха.

Несколько минут прошли в тишине: Иван был занят едой, Серега продолжал наблюдать, не отвлекаясь на запах пищи и одобрительное урчание товарища.

– Серый, ты это, есть иди! – вспомнил о несущем боевую вахту товарище Иван. – Кушать-то подано, садитесь жрать, пожалуйста!

– Тащи сюда, – усмехнулся Кононов.

Любовь товарища к еде и количество поглощаемой им пищи никак не вязались с его субтильным телосложением. Диконенко был небольшого роста, худощавый, но недостаток физической мощи он легко компенсировал необычайной ловкостью, быстротой и точностью движений. В СОБРе Ванька, кроме того что был подрывником, считался еще и «форточником», то есть специалистом по быстрому проникновению. Если где-то требовалось быстро проникнуть в помещение, хоть через окно, хоть через дымоход или вентиляцию, – тут Ванька Дикий был вне конкуренции.

Тем удивительнее казалась всем окружающим их дружба с Кононовым – мощным и спокойным «боевым слоном», на раз выносящим скрывающие преступников запертые двери вне зависимости от того, в какую сторону они изначально открывались. Впрочем, Сергей и Иван не обращали на удивление окружающих никакого внимания, ибо друзей не выбирают.

– Да ладно, поешь нормально, – проявил заботу Дикий, – я подменю.

– Нет, Вань, я дотемна сегодня доработаю.

– Ну, как знаешь, – легко согласился Иван, протягивая Сергею тарелку с бутербродами. – А мне что-то сладенького захотелось.

– Так брось себе в чай десять кубиков рафинада, – снова усмехнулся Конан.

– Не-не-не, так не пойдет!

– Вань, не стоит лишний раз светиться на улице. – На этот раз Сергей был серьезен.

– Не волнуйся, Серый, я ж себе не враг! Схожу-ка в подвал: хоть убей, но не верю, что у этого дедухана варенье не припасено!

– Не задерживайся там! – Конану было как-то спокойнее, когда товарищ находился в поле его зрения.

– Я мигом!

– Давай-давай. – Сергей тяжело вздохнул вслед умчавшемуся вниз напарнику: – Сколько раз я уже это слышал!

Впрочем, вздыхать и ворчать капитан Кононов мог сколько угодно, но это скорее было данью традиции, нежели реальными сомнениями в надежности и профессионализме товарища. На гражданке Дикий часто вел себя как непоседа и разгильдяй, но на службе никогда не подводил, и в реальном бою можно было быть абсолютно спокойным за свою спину, если ее прикрывал Ваня Диконенко. Так что, поворчав немного по привычке, Сергей вновь сосредоточился на такой близкой, но по-прежнему такой недостижимой цели.

И так крутили они с Диким ситуацию, и эдак, но никак задачка не хотела сходиться с правильным ответом. Жертвовать собой собровцы не собирались, а без выполнения задания назад им ходу нет. По крайней мере, если не хотят угодить под суд. Вот и оставался им небогатый выбор из гибели в бою и попытки затеряться на Украине – без денег, без документов, без связей. Нет, имелся у Дикого в Киеве сослуживец, с которым тот время от времени поддерживал связь. Который, в отличие от многих своих соотечественников, не был одурманен пропагандой и не потерял способность мыслить логически. Но он трудился в каком-то ЧОПе и явно был не того калибра фигурой, чтобы взмахом волшебной палочки решить их накопившиеся проблемы.

Дверь распахнулась, и на пороге комнаты возник улыбающийся Иван с запыленной полулитровой банкой в каждой руке.

– Малиновое или вишневое?

– Не люблю варенье, – равнодушно пожал плечами Сергей.

– Знаю-знаю, дружище.

Диконенко водрузил свою добычу на стол и, со значительным видом подняв вверх указательный палец, провозгласил:

– Но я также знаю твое пристрастие к компотам! И поэтому специально для тебя я приложил максимум усилий и обнаружил в подвале нашего радушного хозяина еще и замечательную полочку с компотной продукцией! Вишня, слива, клубника, яблоко? Выбирай!

– О! Вишню, пожалуйста! – искренне обрадовался Сергей.

– Ну, Серый, ну так и знал! – страдальчески сморщил физиономию Иван. – Самый последний ряд!

– Ничего не знаю, я на посту! – безжалостно ответил Конан.

– Эх, чего не сделаешь для лучшего друга!

Дикий с тяжелым вздохом направился обратно к лестнице, но делал это нарочито медленно, словно ожидая, что друг смилостивится-таки и изменит свой выбор. Но этого не произошло.

– Страсть как вишневого компота хочется! – Серега решил придать ускорение ленивому товарищу.

– Пойду, весь в столетней пыли измажусь… – снова вздохнул Ванька. – Да, может, тот компот и прокис уже давно…

– Дуй за компотом, Дикий! У меня в горле пересохло, и руки уже трясутся!

Для вящей убедительности Кононов притопнул ногой и демонстративно поднял вверх трясущиеся руки.

С последним, особенно тяжелым вздохом, Иван исчез-таки за дверью.

– Кто ж ему виноват? – вполголоса произнес Сергей, словно оправдываясь перед самим собой за «жестокое» отношение к другу. – Знал ведь, что я вишневый люблю, сам подставился!

В следующую минуту капитан забыл и об обиженном друге, и о вишневом компоте, потому что на балконе особняка появился человек. Рука Кононова легла на рукоятку «Вала». Ну, давай же, Коля-Николай, сделай еще шажок в нашу сторону!

АС «Вал» – автомат специальный, бесшумный. Легкий, компактный и надежный, не раз уже испытанный в бою. Пятьдесят метров для него не расстояние, Сергей не промахнется даже с открытым прицелом, а уж с оптическим ПСО-1-1 – тем более. Интегрированный глушитель вкупе со стрельбой из глубины помещения позволит сбить с толку охрану, а впечатляющая скорострельность – до шестисот выстрелов в минуту – при необходимости поможет сбросить с хвоста преследователей. Это будет хороший вариант. Лучший в сложившейся для друзей-напарников ситуации.

Но это было бы слишком просто.

Человек сдвинулся в нужную сторону, и Сергей был вынужден разочарованно выдохнуть. Вышедший на балкон бросил внимательный взгляд по сторонам, дольше всего задержавшись в направлении возвышающихся над поселком высоток, потянул носом воздух, словно намереваясь учуять опасность, и неторопливо вернулся в помещение.

Досадно, ох досадно. Штурмом им вдвоем дом не взять, секьюрити на своей территории будут иметь явное преимущество, а вот подкараулить бы такой случай – было бы самое то, что нужно!

– Сережа, Сережа, – Конан укоризненно покачал головой, отчитывая сам себя, – тридцать два года, большой уже мальчик, а все в чудеса веришь! Говорил мне батя меньше фантастику читать!

С лестницы донеслись торопливые шаги, дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Иван.

– Конан, пойдем со мной!

Голос Дикого был настолько взволнован, что Сергей удивленно обернулся.

– Что случилось? Где компот?

– К черту компот! Идем со мной! Там такое!

– Боюсь даже предположить. – Кононов с сожалением взглянул на бутерброды, к которым так и не успел притронуться, подхватил автомат и направился к двери. – Надеюсь, ты не шутишь.

– Поверь, Серега, мне не до шуток!

2. Пещера Аладдина

– Фига себе пещера Аладдина! – только и смог вымолвить Конан, протиснувшись между грубо сколоченным стеллажом, заставленным стеклянными банками домашней консервации, и кирпичной стеной в просторное сухое помещение, о существовании которого друзья даже не подозревали.

– Оперся рукой о стену, – принялся объяснять Дикий, – чтобы вишневый компот тебе достать, а кирпичик-то взял и утопился внутрь. Что-то щелкнуло, и в лицо мне вдруг ветерок подул. Гляжу, а в стене проем темнеет! Потом я уж додумался стеллаж потянуть, так он словно салазки по снегу откатился! И свет зажегся в помещении. Захожу, а тут такое!

Было чему удивляться, поскольку посреди этой потайной комнаты, подсвеченный тускловатым светом четырех потолочных светильников, стоял большой внедорожник.

– «Хаммер», что ли? – оторопело спросил Сергей.

– Сам ты «Хаммер»! «Тигр»! Вернее, «Тигр-2». Наша машинка!

– И что она тут делает?

– Это вопрос не ко мне, – радостно осклабился Иван, – это тема серьезного разговора с нашим дражайшим Василием Игнатьевичем.

– Ничего себе сюрпризы! – Кононов на всякий случай перехватил поудобнее автомат. – А камер здесь случайно нет?

– А я доктор, я знаю? – на одесский манер вопросом на вопрос ответил Ванька. – Я в комнату заглянул и сразу к тебе. Мало ли что тут еще спрятано?

– Ты прав, Ванек, ты совершенно прав. Давай-ка личики спрячем!

Сергей натянул на голову вязаную балаклаву и первым ступил под низкий свод тайного помещения.

Ни одной камеры обнаружить не удалось, что, впрочем, еще не означало их отсутствия. Большую часть одной из стен занимал затянутый рольставнями проем ворот, все остальное – пол, стены и потолок комнаты – было из голого бетона, безо всякой отделки, воздух же был чуть затхлый и сыроватый, как в обычном непроветриваемом подвале.

– Странно, – пробормотал Сергей, осторожно обходя автомобиль по кругу, – устроить такой схрон и не озаботиться ни охранными системами, ни нормальной вентиляцией. Прятать такую тачку в обычной бетонной коробке. Очень странно!

– А вот и не обычная коробка, – возбужденно отозвался Иван, успевший зайти за «Тигр», к противоположной стене. – А вот и еще сюрприз, давай-ка, дуй сюда!

В стену была вмонтирована металлическая дверь, и весь ее вид буквально кричал об основательности. Конан осторожно стукнул в нее костяшками пальцев – дверь отозвалась едва слышным глухим звуком.

– Бункер, – констатировал факт Сергей.

– Да уж, и ни ручки, ни замочной скважины, ни петель не видно, – разочарованно отозвался Диконенко и тут же принялся лихорадочно ощупывать стену вокруг двери. – Но как-то же она должна открываться! Понимаешь, в каком направлении она должна вести!

– Если предположить, что ход за ней прямой, то ведет он в сторону Колиного соседа, – усмехнулся Конан и тут же добавил: – Но ход твоих мыслей я понял.

– Ой, не будь занудой! Только к Коле он может вести! Представляешь, какой сюрприз мы можем сообразить?

– Может, сначала заглянем за ворота?

– С этим ты и сам справишься, а я поищу кнопку.

Сергей спокойно пожал плечами. Конечно же, он справится сам, а в том, что Ивану будет невтерпеж искать способ открыть заветную дверцу, – так в этом можно было даже не сомневаться.

Рольставня вручную открылась легко, явив взору собровца еще один бетонный бункер с той лишь разницей, что там имелись четыре мощные телескопические стойки, да пол и потолок были выполнены из металла. Способ подъема автомобиля наверх стал понятен, неплохо бы еще было выяснить, откуда всем этим хозяйством можно управлять.

– Ну что, не нашел?

Раздраженный Ванька только фыркнул в ответ, продолжая скрупулезно, сантиметр за сантиметром, обшаривать стену.

– Пойду с дедом пообщаюсь.

Видя невозможность остановить напарника, Сергей спокойно направился туда, где рассчитывал гораздо быстрее, чем методом тыка, получить ответы на скопившиеся вопросы.

Хозяин дома, щуплый седой старичок лет семидесяти от роду, с насупленным видом поглощал лапшу быстрого приготовления и на звук открывшейся двери даже не удосужился повернуть голову.

– Вечер добрый, Василий Игнатьевич!

– Это кому как, – буркнул в ответ дед. Трудно было ожидать радушия от человека, которого вломившиеся в его дом бандиты держат запертым в собственной комнате. – Убивать пришли?

– Нет, конечно, – оторопело ответил Серега.

– Тогда чего надо? – грубо бросил хозяин дома.

– Разговор есть, Василий Игнатьевич!

– У тебя есть, ты и разговаривай! А я в собеседниках не нуждаюсь! Тем более таких, как ты!

– Отец, давай без нервов. – Вывести из себя Сергея Кононова было не так уж просто. – За причиненные неудобства извини, но у нас другого выхода нет. Плохого мы тебе ничего не сделаем, но еще день-два нас придется потерпеть.

– Да понял я уже, что не беспредельщики какие из нацбатов. – Под воздействием Серегиного спокойствия Василий Игнатьевич сбавил тон. – Но конкретно сейчас-то чего нужно?

– Ты ведь Колю Мойского хорошо знаешь?

– Значит, все-таки по Колькину душу!

– Так ведь есть за что! Так ведь?

– Чего уж греха таить, есть, – тяжко вздохнул хозяин дома. – Заигрался Колюня, берега потерял. С института его знаю, теплотехнику я у него преподавал.

– Сильно, – оценил неожиданный поворот Сергей. – И что, прямо в те годы и родилась ваша нежная дружба?

– Да какая там дружба?! – возмущенно вскинулся Василий Игнатьевич.

– Ну, у чужого-то человека потайной гараж не будут устраивать.

– Нашли все-таки! – Как бы плохо старик ни относился к своему бывшему студенту, но это известие его явно расстроило. – Говорил я ему: «Не делай вход с моей стороны». Так нет, видите ли, «случаи разные бывают». Сам виноват!

– Это все лирика, отец!

– Мы много лет не виделись, – с тяжким вздохом продолжил хозяин дома, – до тех пор, пока лет так пять назад Коля не купил участок по соседству. Стал приглашать к себе чаи гонять. Я уж думал, что поменялся он, человеком стал, а ему вот этот бункер нужен был. Правда, приплачивает мне за это, чего уж греха таить.

– Дверца из бункера к нему ведет?

– К нему, но тут я вас разочарую: она точно только с его стороны открывается.

Да уж, разочарование, но глупо было бы ожидать обратного. Им с Диким просто не могло так сказочно повезти. Ладно, может, хоть управление автоподъемником возможно отсюда?

– Но машину со всем содержимым забрать можете.

Василий Игнатьевич так тяжело вздохнул, словно отрывал от сердца свое самое дорогое имущество. Впрочем, кто знает, какие на самом деле отношения у олигарха со своим бывшим преподавателем. Может, и вправду старик надеялся со временем заполучить дорогущий автомобиль в свою собственность.

Когда Серега вернулся в подземный гараж, бросивший поиски потайной кнопки Ванька уже с упоением рылся в содержимом багажника «Тигра».

– Где ключ взял? – поинтересовался Конан.

– Угадай с одного раза, – весело отозвался Дикий, тут же озвучивая очевидный ответ: – Машина открыта, ключ в замке, деньги в чемоданчике.

И Иван жестом фокусника продемонстрировал другу раскрытый дипломат с аккуратно уложенными там пачками купюр зеленого цвета.

– Полтора ляма зеленых! И это не единственный сюрприз. Смотри, какие цацки! Целых три штуки! – Небрежно бросив дипломат в багажник, Иван извлек на свет божий пистолет-пулемет МП-5. – «Хеклер и Кох», коробчатый магазин на тридцать патронов, патрон парабеллумовский девять на девятнадцать миллиметров, выдвижной приклад, да еще и с глушителем в комплекте. Красота, да и только!

– Хорошая машинка, – одобрительно кивнул Конан, – приходилось стрелять из такой.

– И тачка – высший класс! На заказ сработана, не типовая. – Дикий аж заходился от восторга. – Красочка полиуретановая «Раптор», раскраска – камуфляж «степь». Две лебедки пятитонные, сзади и спереди. Светодиодные фары, противотуманки, люстра светодиодная на крыше. Салон – кожа и дерево, большой ЖК-дисплей, бортовая радиостанция «Кенвуд» и четыре носимые рации к ней в комплекте. Резина «Майк Томпсон» горно-грязевая! Движок – тойотовский дизель лошадей так в двести пятьдесят – триста! Полный блеск!

– Ну-ка, постой!

Серега безапелляционно передвинул напарника поближе к свету и придирчиво осмотрел его сверху донизу, демонстративно уделив большее внимание нижней части тела.

– Что такое? – Иван и сам озадаченно оглядел себя, выискивая причину обеспокоенности друга.

– Да вот, смотрю, не потек ли у тебя кипяток из краника, – усмехнулся Конан, – уж чересчур буйный восторг выражаешь!

– Да пошел ты! Я, значит, перед ним тут распинаюсь, – и не подумал обижаться Иван, – а он свои солдафонские шуточки шутит! Что бы ты без меня делал, Серый? Наблюдал бы до бесконечности за Колиным особняком или бродил по округе, пока охранники или местные менты не замели бы тебя!

– О! А сейчас что-то изменилось?

– А сейчас я нашел этот гараж и потайной ход в логово Мойского!

– Боюсь разочаровать тебя, дорогой друг, – Сергей дружески похлопал гораздо менее рослого товарища по плечу, – но ты нашел только дверь в потайной ход. И открывается она лишь с той стороны! Увы!

– Ой, только не нужно вот этих фамильярностей, – Ванька отвел в сторону Серегину руку, – а то я сам не догадался, что доступ к Колиному телу нам тут не обломится!

– Похоже, что наш друг приготовил себе козырный путь отхода. Настолько козырный, что даже охра на не знает о нем. Один только Василий Игнатьевич в курсе. Плохо все-таки быть олигархом, никому до конца доверять нельзя и приходится на такие вот ухищрения идти ради тайного пути отхода.

– Издержки образа жизни, – глубокомысленно подытожил Иван, неожиданно становясь очень серьезным. – Но это все лирика. Напарник, что нам дальше-то делать в свете вновь открывшихся обстоятельств?

– Есть предложения? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

– Не волнуйся, предлагать вытащить отсюда «Тигр», протаранить им ворота в Колином доме и устроить лихую перестрелку со взводом охраны предлагать не буду. – Дикий тяжело вздохнул. – Но ты вот скажи мне: что нас ждет дома, если не выполним задание?

– Ничего хорошего.

– А вот с этим? – Ванька похлопал рукой по дипломату с деньгами.

– Это, – Серега грустно усмехнулся, – еще надо суметь перетащить через границу. А перетащим, так на взятки все уйдет. На свободе-то мы останемся, но без денег, без работы и с волчьим билетом.

– Все так, – согласился Иван. – А если так, то чего мучиться-то? Может, нам лучше вот с этим всем потеряться на Украине? Где-нибудь в Одессе.

Или вообще в Европу уйти. Если уж начинать все с начала, то лучше на свободе и с деньгами. Можно во Французский Иностранный легион вербануться. Пять лет – и мы с тобою коренные французы! Ты как думаешь?

– Не хочу на Украине, – Сергей решительно покачал головой, выражая неприятие бывшей советской республики, – мы здесь обязательно с какими-нибудь нациками схлестнемся и погорим через это.

– Отлично! – Диконенко обрадованно хлопнул в ладоши. – Я тоже за Европу! Завтра с утра нужно снять хату, перетащить туда все добро и связаться с моим товарищем. Андрюха обязательно поможет нам!

– Вань, – Сергей устало вздохнул, – ну чем может нам помочь служащий частной охранки?

– Во-первых, – невозмутимо парировал Иван, – твоя информация устарела: у Андрюхи свое риелторское агентство. А во-вторых, ты не представляешь, что это за человек! Не человек, а черт крученый!

– Ну, допустим, – после минутного раздумья пошел на попятную Сергей, как бы между прочим извлекая из кармана маленький пульт с сенсорным дисплеем, – чего тогда тянуть? Тачка есть, спецпропуск на лобовом стекле, садимся и едем прямо сейчас.

– Ах ты ж, морда деревенская! Что же ты не сказал, что пульт от подъемника нашел?

– А что, по фейсу моему не читается? – коротко хохотнул Конан.

– Сказал бы я тебе, что по твоему фейсу читается! – ответил Дикий, доставая из кармана телефон. – А хозяин не стуканет раньше времени?

– А мы денег ему дадим, – Кононенко выудил из дипломата пачку долларов, – и намекнем, что домой отправляемся. То, что мы не с Украины, он давно понял. – Вань, ты пока телефон отставь, – Серега сделал круговое движение рукой, – мало ли. Лучше отъехать отсюда.

– Не учи ученого! – буркнул Иван, вытаскивая пачку баксов из чемоданчика. – Подготовь зверя, а я скоро!

Появился Иван минут через семь.

– Ты где был? – обеспокоенно спросил Сергей. – Что с дедом?

– Не боись, Серго! Мы с Игнатьевичем договорились. Пачка зелени и литр водки творят чудеса! Счастливый пенсионер дрыхнет, обнявши баксы. Что ж я изверг, старика кончать? Хотя… если как учили…

– Так, давай грузись. Наши шмотки все приволок? – постарался сменить скользкую тему Конан. Потому что Иван был прав: диверсант не должен оставлять живых свидетелей.

Через минуту рольставни были подняты, «Тигр» загнан в соседнее помещение. Дальше все было красиво, словно в кино. Тихонько зажужжали невидимые электроприводы, потолок бункера разъехался в стороны, мощный подъемник плавно поднял тяжелый внедорожник на уровень земли. Сидевший за рулем Сергей осторожно подъехал к воротам, и друзья обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как возвращается на свое место аккуратный газон бывшего преподавателя теплотехники.

– Сделано с любовью, сделано для себя, – подытожил Диконенко, когда друзья покинули гостеприимный участок соседа олигарха. – Постарался Коля, ничего не скажешь.

– Звони своему Андрюхе, к утру мы будем в Киеве.

Сергей нажал на акселератор, и «Тигр», послушно взрыкнув двигателем, стал набирать скорость.

3. Мазепа

Сергей ощущал, как напряжен Иван. Если бы попросили объяснить, доказать это, не смог бы, поскольку зрительно Ванино поведение не изменилось ни на йоту, и никаких внешних признаков волнения заметно не было. Просто Конан знал этого человека очень хорошо и очень давно.

Они сидели в небольшом уютном ресторанчике, в нескольких кварталах от Крещатика. Есть такая особенность у старых больших городов в России: вроде и центр, а отошел совсем немного – и все, вокруг тихая и уютная, как любимая женщина, провинция. В Киеве же это было хорошо еще и тем, что не было видно последствий майдана. Да вообще в этом районе почти не было видно изменений всего двадцатого века. Уютно здесь было и тихо.

До столицы друзья добрались без приключений к пяти часам утра. Заехали в пригороде в какую-то лесопосадку, отоспались, привели себя в порядок. Потом Дикий снова созвонился с товарищем и как-то витиевато согласовал место и время встречи. И вот они здесь. А в воздухе висит напряжение.

В зал вошел рыжий представительный мужчина их лет, среднего роста, слегка начинающий полнеть. Дорогой костюм на нем сидел так же естественно, как джинсы на тинейджере. Мельком окинув зал, мужчина направился прямо к их столику.

Иван поднялся и протянул руку:

– Ну, здорово, Андрюха!

– Ванька! Сколько лет! – радостно воскликнул вошедший, пожимая руку.

Иван сделал приглашающий жест рукой. Получилось так, что гостю пришлось садиться спиной к входу, и это ему явно не понравилось. По лицу мужчины промелькнула гримаса легкой досады, но тут же исчезла, и Андрей присел к столу. Однако как ни быстро он взял под контроль свои эмоции, это не укрылось от взгляда Дикого.

– Что, привычка – вторая натура? Да все нормально, я вход проконтролирую. Знакомься вот, это мой друг Сергей, – представил Иван своего напарника.

– Друг? – переспросил Андрей и пристально взглянул на Конана своими светло-голубыми, будто выцветшими глазами.

– Да, Андрюха, именно так. Нас с тобой вон как жизнь раскидала, но мне снова повезло с другом.

– Ладушки, – на этот раз внимательно взглянув на Диконенко, кивнул товарищ, – это дорогого стоит. Твой друг, Ваня, и мой друг. Вы заказывали уже что или нет?

Услышав отрицательный ответ, гость взмахом руки подозвал официанта. Пока сервировали стол, разговор между Иваном и Андреем шел самый обычный: как сам, работа, жены, дети? Как это обычно и бывает у друзей, которые давно не виделись. Серега больше помалкивал да слушал.

Оказалось, что Андрей Демьяненко сменил фамилию и звался нынче Андрием Мазепой. И ко всему прочему руководил риелторским агентством «Гетьман».

– А чего Мазепа-то? – удивленно вопрошал друга Иван, когда содержимое первых бокалов какого-то весьма неплохого испанского вина перекочевало в желудки друзей. – Стремно же! Или фамилию жены взял?

– Ваня, дружище, – весело ответил Андрей, – такова конъюнктура местного рынка!

– Это ты сейчас на каком языке разговаривал? – Дикий округлил глаза в притворном удивлении.

– Да ты пойми, лучший способ ловить рыбу – это выглядеть такой же, своей в доску, рыбой.

– Да? А я думал, что тротил – лучший способ ловить рыбу! – заржал Иван, вытягивая из пачки товарища сигарету. За столом да в хорошей компании он не упускал случая покурить, хотя в повседневной жизни такой привычки не имел.

– Согласен! – с важным видом кивнул головой Демьяненко-Мазепа и поднял кверху указательный палец. – Но! Но это если у тебя задница прикрыта бронеплитой толщиной в руку. На Украине это могут позволить себе только очень большие акулы. Впрочем, не только на Украине, везде.

– За то, чтобы наши задницы сохранялись и без бронеплиты! – провозгласил тост Серега.

– Уйди, противный, – не смог смолчать Ваня, тем не менее поддерживая тост.

– Так вот, ребята, – продолжил Андрюха, – с такой фамилией ко мне ни одного вопроса не возникло даже у самых оголтелых нациков.

– А власть сменится, снова фамилию менять будешь? – поинтересовался Сергей.

– Там видно будет. Мне, вообще, когда паспорт новый получал, старая паспортистка напророчила, что следующим этапом будет смена родины, – беспечно махнул рукой киевский риелтор. – Это в России все более-менее устаканилось, а здесь жизнь бурлит и бьет ключом, как в девяностых.

– Что есть, то есть, – согласился Дикий. – А ты как в Киев-то попал?

– Да, считай, случайно. Тетя неожиданно домик в наследство оставила. Тетку похоронил, домик продал. Причем очень удачно продал – после этого цены на недвижимость резко упали. Купил две квартиры, потом их продал, купил другие. Так и пошло-поехало. Сначала сам крутился, потом людей стал нанимать. Так и прижился. Но это все лирика, ребята. Давайте-ка уже рассказывайте, что такого приключилось, что вас в Киев занесло?

Андрей с ухмылкой откинулся на спинку стула и прикурил очередную сигарету.

Иван отложил нож и вилку и аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Проблемы у нас, Андрюха.

– Да это я уже понял. Ты давай рассказывай, а там видно будет, чем помочь смогу.

– Рассказ не короткий получится, в пять минут никак не уложиться.

– В пять минут не загоняю, но в четверть часа, будь добр, уложись. Время – деньги.

И Иван, не тратя время на собирание с мыслями и препирательства по поводу временного цейтнота, начал свой рассказ. Не распыляясь на эмоции и лишние подробности, уверенно, коротко, емко. Из чего Сергей сделал однозначный вывод о заготовленной и отрепетированной заранее речи, что было удивительно и необычно для друга-раздолбая.

«Вот так, Сережа, а ты думал, что знаешь Ванька как облупленного», – подумал Конан, прилагая все усилия для сохранения маски бесстрастности на своем лице.

А Иван рассказывал. О том, как в родном городе заступился в кабаке за девушку, к которой приставал самоуверенный урод – какая банальность, не правда ли? Но самоуверенность подонка обусловливалась не только свойствами характера и плохим воспитанием, но и прокурорским удостоверением, помноженным на уверенность в поддержке всесильного папы-депутата. К тому же он был не один. Такие по одному не ходят, им свиту подавай.

Серега – добрая душа – сначала пытался оттащить друга, сгладить ситуацию, да куда там! Урод выхватил ствол, Ваня среагировал молниеносно, как был научен службой. В следующий момент друзья были атакованы уже четверкой прокурорских. В общем, завязалась драка. Драка как драка, сколько таких собровцы перевидали на своем веку, в скольких сами поучаствовали. Все бы было ничего, если бы в процессе свалки зачинщик не ударился при падении виском об угол стула, и из четырех подонков в живых остались только трое. А потом…

Потом папа взвился до небес! В России с депутатами вообще очень сложно, а на Кавказе к этому добавляется еще и такое понятие, как «уважаемый человек». Был на полную катушку задействован административный ресурс. В прокуратуре завели уголовное дело, девушка вдруг начала давать показания, что это собровцы приставали к ней, а прокурорские ее героически защищали.

В итоге Георгиевич, командир СОБРа, надавав подзатыльников Робин Гудам, принял от них рапорты об увольнении по собственному желанию и тут же связал со своим армейским товарищем, который, скажем так, помогал патриотам Донбасса. Затем по его команде сослуживцы вывезли ребят в ближайший город на служебной машине. В итоге командир получил неполное служебное соответствие, а в ДНР стало на двух д’Артаньянов больше. В принципе, парни очень легко отделались. Семей у них не было, оба были разведены: редко какая женщина выдержит, что мужа по полгода нет дома, а когда он все-таки дома, то в любой момент готов сорваться с места по вызову.

В ДНР все схватилось практически сразу. Огромный опыт и знания парней быстро привели к тому, что они стали инструкторами: Иван – по минно-подрывному делу, а Серега – по снайпингу. Конечно, при позиционной войне специфика ведения боевых действий отличается от полицейской и рейдовой, к которой ребята были более привычны. Но ничего, втянулись, заслужили уважение коллег и руководства.

И все было ничего – целых одиннадцать месяцев. До тех самых пор, пока не появился Змей – так его друзья между собой прозвали. Конечно же, у него были имя и звание, но кто же верит фээсбэшникам на войне? Фэйсу верить – себя не уважать, любой мент вам эту непреложную истину подтвердит. Тем более если они предлагают такое.

А предлагал Змей ни много ни мало, а полную реабилитацию и возвращение на родину. Не в родной город, но в Россию. В другой регион, но тоже в СОБР, в прежних званиях. Взамен же просил – просил, не требовал – сущую безделицу. Исполнить одного украинского олигарха. Одного из тех, на ком вся эта война и держится. Да, судя по всему, и не только она, поскольку заказ нужно было исполнить очень быстро – в течение месяца. С учетом подготовки и значимости фигуры – полнейшая утопия. Это только в кино – героев закинули, а через пару дней друзья встречают победителей. По такому объекту только оперативной, подготовительной работы минимум полгода надо. С этим Змей безоговорочно соглашался, но – сроки есть сроки.

Сергей был категорически против, потому что мертвым не нужны ни новые документы, ни деньги, ни звания. Иван с ним соглашался, но в нем жило чувство вины перед другом, ибо это из-за него они попали в такую ситуацию. Ему хотелось вернуть Сергея в нормальные условия жизни, да и самого уже достала эта затянувшаяся командировка. И Иван настоял. Сумел убедить и себя, и друга, что стоит рискнуть.

Рискнули. Если бы не паранойя олигарха, вряд ли бы живыми оттуда ушли. Но все, что ни делается, к лучшему. На этой жизнеутверждающей ноте Иван и закончил свое повествование.

На некоторое время за столом воцарилась тишина. Конан вообще молчал все время, гадая про себя: не слишком ли друг разоткровенничался? Все-таки столько лет не виделся с человеком. Но Дикий был спокоен, Андрей тоже слушал старого дружка в полнейшем спокойствии, словно ничего другого и не ожидал услышать.

– Да-а, дружище, натворили вы дел, – задумчиво протянул Демьяненко-Мазепа спустя минуту. Затем извлек из кармана смартфон и, быстро пробарабанив пальцами по экрану, продемонстрировал другу фамилию олигарха. Иван на секунду прикрыл глаза, подтверждая его правоту.

– Серьезно! – покачал головой риелтор, стирая написанное.

– Было бы не серьезно, сами бы разрулили, – усмехнулся Иван.

– Хорошо. – Андрей удовлетворенно кивнул головой, словно соглашаясь с какими-то своими еще не озвученными мыслями. – Я так понимаю, что у вас здесь земля под ногами горит и в Россию ходу нет. Так?

– Так, – подтвердил очевидное Диконенко.

– Какие мысли? Чего конкретно от меня хотите?

– Документы, Андрюха, – уверенно ответил Ванька, – документы для выезда за границу.

– Мысль, не лишенная смысла. – Андрей снова откинулся на спинку стула. – Но здесь есть масса осложняющих обстоятельств. Про то, в какую страну намылились, не спрашиваю: и мне, и вам так спокойнее будет. Но, во-первых, документы – это время. Хотя бы два-три дня, быстрее не получится, даже при всех моих связях. Во-вторых, это не дешево оформить, да плюс за границей вам нужно будет с полгода на что-то жить.

– Бабки есть, – перебил его Иван, – достаточно.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивнул Андрюха, – я бы даже сказал, замечательно. Но, с вашего позволения, я продолжу. В-третьих, если тот человек начнет вас искать прежде, чем будут готовы документы, то нас всех заметут без всякого сожаления и несмотря ни на какие бабки. В-четвертых, этот товарищ сам по шесть-восемь месяцев живет в Европе, так что будет искать вас и там. Ну, и в-пятых, мои дорогие, если уж вам в России и Украине тесно, то как вы собираетесь жить за границей? В Европе там или в Штатах вы очень быстро найдете приключения на свои собровские задницы, вас там законами совсем задушат.

– Андрюша, – после непродолжительного молчания подал голос Дикий, – ты нас куда-то в Африку засунуть хочешь?

– Боже упаси! – Ванькин сослуживец прикурил очередную сигарету. – Есть предложение получше и понадежнее.

– Ну? – терпеливо поинтересовался Иван.

– Сейчас, Вань, сейчас. – Андрей выпустил под потолок несколько колечек табачного дыма. – Очень уж необычно звучит, отчего поначалу многие меня в сумасшедшие спешат записать. Потому я зайду издалека. Вы про такого писателя, как Андрей Круз, слыхали?

– Чего? – оторопел Дикий.

– Слыхали, – неожиданно подал голос Конан. – И слыхали, и читали. Грамотные вещи пишет. Вернее, писал. К сожалению, умер человек.

– Чего? – Теперь уже Ване пришлось изумляться тому, что друг читает книжки.

– А чего? – спокойно пожал плечами Кононов. – В командировках, когда время есть, отчего не почитать? Тем более что автор в теме, явно из наших: или из собровцев, или из армейских. Да я тебе рассказывал и про зомби-апокалипсис, и про Землю лишних.

– А-а, – Иван сморщил лоб, припоминая рассказы товарища, которые всегда слушал вполуха, – это который на оружейной теме помешан?

– Он самый.

– Ну слава богу, – в голосе Мазепы звучало облегчение, – раз «Землю лишних» читали, то мне уже проще будет. Потому что это не вымысел. Она действительно существует, и туда-то я вам и предлагаю отправиться.

Конан и Дикий обменялись недоуменными взглядами. Трудно сказать, чего там было больше: удивления, недоверия к Андрею, опасения быть высмеянными и даже подозрения в какой-то дьявольской подставе.

– Это розыгрыш? – осторожно, словно опасаясь невзначай обидеть человека, спросил Сергей.

– Ну, хоть за стволы не хватаетесь, на том спасибо, – криво ухмыльнулся Андрюха и протянул друзьям извлеченные из внутреннего кармана пиджака рекламные буклеты. – Вот здесь первичная информация, почитайте, подумайте, обсудите. Чем быстрее дадите ответ, тем лучше для всех. От себя еще добавлю, что там вы будете в самую тему, потому как там новые дикие земли, с законами, похожими на законы американского Дикого Запада. Не во всем конечно, есть своя специфика. И проблем хватает. Климат там потеплее нашего будет, но это касается более-менее обжитых и изученных мест. Просто далеко на север и юг там пока никто не забирался: не до того еще тамошнему человечеству. А так, скорее всего, климат плюс-минус будет соответствовать земному.

Жизнь там, с одной стороны, тяжелее, поскольку до привычных нам обустроенности и комфорта еще далеко, но с другой – гораздо проще, потому как законы просты и понятны, а здравый смысл преобладает над крючкотворством ушлых юристов. Есть несколько государств, в основном организованных по национальному признаку. Вам двоим, кстати, весьма рекомендую двинуться на земли протектората Русской Армии – думаю, ко двору там придетесь. Впрочем, там уже сами решите.

Для людей с деньгами, да еще приученных к обращению с оружием, там раздолье, уж поверьте мне, если еще не поверили Андрею Крузу. Владеть оружием там не только можно, но и нужно: за пределами крупных населенных пунктов там махровый фронтир, приграничье, где кто сильнее, тот и прав. И если вы кого-то завалите, обороняя свою жизнь, вас не только не обвинят в превышении допустимой обороны, но и отдадут вам в качестве трофеев имущество нападавших.

В общем, вот вам брошюры, изучайте, думайте. Документы там при въезде выправят на любое имя, и никто никогда не будет интересоваться вашим прошлым. Одно только плохо – это дорога в один конец, в том смысле, что обратно в наш мир пути не существует.

Над столом снова повисла тишина, потом Иван медленно подался вперед, пристально глядя Андрею в глаза:

– Ты сейчас все правильно делаешь, Патрик?

Впервые за время встречи он назвал старого товарища по позывному. Позывному, которым они пользовались еще во времена совместной учебы.

– Да, Дикий, правильно. Я все помню, и друг для меня по-прежнему понятие вне времени и места! – Глаза Андрея как-то вдруг заледенели, не мигая встретив взгляд друга.

– Проехали. – Вроде как выдохнув, Иван откинулся на спинку стула. – Прости, если обидел.

– Да ладно, что я, не понимаю? Когда мне это впервые рассказали, у меня едва мозг не вскипел! – Мазепу тоже отпустило, но выглядел он после этого каким-то уставшим.

– Есть отчего, – пробормотал Серега, разворачивая буклет.

– Ладно, мужики, я понимаю, что с кондачка такое не решается. Вам сейчас обмозговать эту тему надо, посоветоваться меж собой. Так что давайте так: вот моя визитка, – он протянул небольшой прямоугольник картона цвета слоновой кости с золотым тиснением, – как определитесь, сразу звоните. Встретимся в пяти кварталах восточнее места, которое я укажу, и на два часа позже. И помните: тот, с кем вы связались, очень серьезный человек и очень влиятельный.

Андрей встал и вынул из кармана бумажник.

– Убери! – безапелляционно заявил Иван, протягивая руку для прощания. Следом за ним то же самое проделал Сергей.

– Как скажешь, – не стал спорить уходящий, пожал друзьям руки и быстро вышел из зала.

– Ваня, золотко, – прервал довольно продолжительное после ухода Мазепы молчание Сергей, – скажи-ка мне, большому тупому парню, что это за хрень?

– Это ж ты у нас спец по сказкам, – раздраженно отмахнулся пытающийся вникнуть в содержание буклета Иван, – вот ты и скажи: возможно ли это?

– Ну, спец по сказкам у нас Андерсен, – усмехнулся Конан, имея в виду не знаменитого датского сказочника, а их общего с Иваном сослуживца по СОБРу, – тот любые сюжеты на ходу складывает. А я просто фантастику читать люблю.

– Серый! – Ваня повернулся лицом к другу. – Я в сказки не верю, но и не могу допустить мысли, что Андрюха меня в какое-то дерьмо лицом сунет. Нормальным пацаном он был, таким и остался, не скурвился. И добро он помнит.

– Кстати, я не совсем понял, что это у вас там было?

– Помнишь, я рассказывал иногда про учебу в Питере, про «веселенькие» питерские годы? Все ржали, думали, что я сочиняю, вроде как для солидности. Да только ничего я не выдумывал, я действительно учился в Питере после срочной. Просто учился я не в обычном учебном заведении, а в средней школе разведки. Меня туда особист порекомендовал по итогам службы: мол, психотип у меня подходящий для этого. Ну, я-то понимал, что со своим разгильдяйским отношением к жизни ни в один нормальный вуз не поступлю, а тут по направлению, да плюс рекомендации, плюс романтика в одном месте играла. Я ведь тоже книжки почитываю иногда да фильмы правильные в детстве смотрел. Так что отказываться не стал. Вот там и познакомились мы с Андрюхой. Как-то быстро, считай, сразу сошлись. Будто всю жизнь друг друга знали, вот как с тобой, понимаешь?

– Понимаю, – с самым серьезным видом кивнул Конан, прекрасно понимая, что шутки в такой момент неуместны.

– Только Андрюха крученый уже тогда был. Он умудрился создать детективное агентство прямо во время учебы. Сам зарабатывал и другим курсантам подработать давал. Но все это не ради красивой жизни, ему мать больную вытаскивать нужно было, процедуры дорогостоящие оплачивать. Больше года все было шито-крыто, но потом где-то протекло, и все открылось. Был страшный скандал, начальство рвало и метало, Андрюху отчислять собирались. А для него это полный крах был бы, понимаешь? Вся жизнь под откос летела, и на матушкином лечении сразу крест можно было бы ставить! В общем, я на себя все взял, всю вину, все помои. Меня отчислили вместо Андрея. Вот и скажи теперь: ты бы после этого смог меня предать?

– Ты никогда этого не рассказывал, – тихо промолвил Сергей.

– А что тут рассказывать? – махнул рукой Иван. – Тем более что он все равно не окончил школу, потому как перед самыми выпускными экзаменами нужно было срочно маму на лечение в Германию везти. И он повез, да не спасли ее…

– Все понятно, Вань. – Кононов уважительно похлопал товарища по плечу. – Ты просто красава! Что ж, тогда будем исходить из того, что эта самая Земля лишних существует. Давай думать дальше.

Друзья погрузились в изучение полученных от Андрея буклетов.

– Смотри-ка, карта! – Сергей с неподдельным интересом развернул цветную вкладку из центра брошюры.

– Ну-ка… – Иван развернул карту из своего буклета. – Прикольно! На Карибское море похоже. Названия чудные: Нойехафен, Дагомея, Евросоюз, Московский протекторат, Новая Ирландия, несколько халифатов, Американская конфедерация. Как-то все сказочно, неправдоподобно…

– Но мы только что договорились верить твоему другу, – тихонько хмыкнул Конан, так и не дождавшись ответного комментария от друга.

– Опа! – удивленно воскликнул Диконенко спустя несколько минут. – Что, прямо вот свободное ношение оружия?

– Насколько помню, в городах есть какие-то правила, а вот вне города твоя безопасность целиком и полностью в твоих руках.

– Я согласен! – тут же уверенно заявил Иван.

– Ты хоть до конца дочитай, – хмыкнул Серега.

– Чего время терять? Ты в восторге был от тех книжек, значит, и мне там понравится. Облажался я здесь по полной программе, Сережа, – тяжело вздохнул Ванька, – и тебя за собой потянул. Сначала с той дракой, потом со Змеем и охотой на Мой ского. Может, хоть тут удастся что-то выправить. Назад нам ходу нет, да и не ждет нас там никто. Ни тебя, ни меня.

– По поводу вины твоей – чтоб я последний раз слышал. – Голос Сергея был предельно спокоен. – Я уже большой мальчик, сам за свои действия отвечаю, и здесь оказался исключительно по своей воле. А вот то, что никто и ничто нас не держит в этом мире, – это точно подмечено. Только вот все равно не верится, как-то во все это, – для вящей убедительности ткнул он пальцем в рекламный бук лет. – Убеждаю сам себя, а все одно подвоха жду.

– Есть такое дело. Но тут уж пока за ленточкой не окажемся, не поверим. Звоню?

– Звони, – согласился Сергей. – Пойдем искать счастья в новом мире.

– Только это, Серый, я так думаю, что поначалу нам там лучше не отсвечивать ни стволами нашими, ни бабками. Мало ли чего?

– Ты прав, дружище, – согласился Кононов. – Нужно приодеться да закосить под мажоров каких-нибудь. А там уже осмотримся и решим, как лучше.

В пятнадцать двадцать приодевшиеся собровцы снова встретились с Мазепой в районе станции метро «Тарас Шевченко». Без лишних проволочек Андрей забрался на водительское место «Тигра».

– Так проще будет, – объяснил он вынужденному передислоцироваться на заднее сиденье Конану и, пару раз нажав на педаль газа, удовлетворенно цокнул языком. – Ну и зверя вы себе заимели! Там в самый раз будет! А тут вас по нему быстро бы отыскали.

Следом за «Тигром» от обочины тронулась белая «Тойота-Лендкрузер».

– Мои люди, – кивнул головой сослуживец Ивана на зеркало заднего вида. – Поехали!

– Скажи мне, Андрюша, а какое конкретно ты имеешь отношение к Земле лишних? – спросил Ванька, как только они отъехали от парковки.

– Рекрутер я, Вань, людей подбираю для отправки туда.

– А как же твое риелторство?

– Одно другому не мешает. Только ты не думай, никаких черных схем для отжима квартир я не практикую!

– А как власти-то к этому относятся? – подал голос Серега. – Все-таки ж люди исчезают.

– Здесь – никак. Им наплевать. Типа меньше народу – меньше ртов кормить нужно. В нормальных странах давно уже спохватились и очень жестко регулируют переселенцев, а Украине – плевать.

Два автомобиля дружно свернули на боковую улочку, закружив веселую карусель по окрестным кварталам. Впрочем, продолжалось это недолго, и спустя десять минут мини-кортеж, вынырнув на Новоконстантиновскую улицу, двинулся в северном направлении. Из-за достаточно интенсивного движения ехать пришлось около часа, после чего Андрей уверенно свернул в промзону и, еще немного покружив, подъехал к обшарпанным воротам с почти стершейся надписью. Что-то там было от «Тяжмаша», но полностью прочитать название уже не представлялось возможным.

За воротами находилась сторожка, устроенная из древнего, местами изрядно проржавевшего строительного вагончика. Дальше асфальтовая дорога с аккуратно засыпанными щебнем выбоинами провела их между двумя заброшенными кирпичными зданиями к следующим воротам. И вот тут уже все было солидно: огороженный периметр, раздвижные автоматические ворота, камеры, охрана, хороший асфальт со свежей дорожной разметкой и новенький ангар из новомодных сэндвич-панелей.

«Тойота» свернула на парковку, а автомобиль собровцев Андрей подогнал вплотную к воротам ангара и, оставив двигатель не заглушенным, исчез внутри.

– Как ощущения, Конан? – поинтересовался Иван, имея в виду Серегину интуицию, не раз первой предупреждавшую собровцев о еще не обозначившейся опасности.

– Смутно как-то, непонятно, – с трудом подбирая слова для описания своих чувств, ответил Сергей, – но прямой опасности не чую.

И тут сзади раздался звук раздраженного автомобильного сигнала. Друзья резко развернулись, причем в руках у обоих оказались «векторы». Прямо за ними нетерпеливо тарахтел дизелем инкассаторский фургон.

– Тьфу ты! – в сердцах ругнулся Диконенко. – Чего инкассации здесь понадобилось?

Из ангара вышел Мазепа в сопровождении вооруженного охранника. Ворота разъехались в стороны. Андрей, пристально вглядевшись в лицо снова просигналившего водителя инкассаторского автомобиля, запрыгнул за руль «Тигра».

– Каких-то клоунов принесло. Ничего, мы раньше прибыли, так что с полчасика обождут.

Он въехал в ангар и остановил машину у жирной красной черты. Обернувшийся Сергей успел заметить, как охранник пригрозил оружием попытавшемуся сунуться вслед за ними в ангар фургону.

– Ну, други, дальше сами. Удачи вам там. И это, как обустроитесь, на связь со мной выйдите; может, чего интересного замутим. С обоюдным интересом.

– Ты сам-то не собираешься? – спросил Ванька, пересаживаясь за руль.

– Пока нет, – криво ухмыльнулся Андрюха. – Но Круз вот тоже не собирался, а потом так достали его судебными исками, что не выдержал и свалил туда.

– Как туда?! – пораженно воскликнул Сергей.

– Если там свидитесь, сами порасспросите. – Андрей подмигнул и захлопнул дверцу. – Все, бывайте!

– На платформу заезжай! – раздался усиленный динамиками голос невидимого оператора.

Дикий послушно завел автомобиль на металлическую тележку.

– Двигатель глушим, окна закрываем, глаза лучше зажмурить!

– Как скажешь, командир, как скажешь, – прошептал Иван.

Платформа с автомобилем двинулась вперед, свет погас, и все погрузилось в кромешную тьму.

4. С приехалом!

Сначала по закрытым глазам резануло светом, и тележка, на которой стояла машина, стукнувшись о препятствие, остановилась. Ребята, открыв глаза, переглянулись, и тут же в водительское стекло забарабанили.

– Давай-давай, не задерживай, проезжай!

Довольно высокий и крепкий, весь увешанный оружием и другими приблудами, как елка новогодними игрушками, возле водительской дверцы стоял классический пиндос и активно жестикулировал руками, показывая направление, куда нужно было отогнать автомобиль.

– Не задерживай! Проезжай! – продолжал шуметь пиндос на прекрасном русском языке.

Иван повернул ключ зажигания. «Тигр» рыкнул, заведясь с полуоборота, и Ваня, руководствуясь указаниями пиндоса, загнал своего зверя в угол двора.

– Добрый день! Рад вас приветствовать на Новой Земле! Просьба взять с собою только документы и пройти вон в ту дверь, – пиндос указал рукой в беспалой перчатке на неприметную серую дверь. – Там вы сможете зарегистрироваться и получить новые документы.

– А э-э-э… – начал было опешивший от такого напора Серега, указывая обеими руками на авто.

– Не волнуйтесь, ни с машиной, ни с тем, что внутри, ничего не стрясется, здесь охраняемая площадка! – особо сделал упор на слово «охраняемая» военный.

– Ты русский, что ли? – удивленно спросил Иван.

– Нет, блин, китаец. Вы прибыли на базу «Россия»! Кого вы здесь ожидали увидеть?

Удивление «американца» было искренним и незамутненным.

– Логично, – быстро согласился Сергей. – Пошли, Ванек, куда послали.

И он, делано вздохнув, зашагал к указанной двери.

– Нормально! – не менее делано возмутился Иван, хлопнув дверью. – Ничего в жизни не меняется! Стоило переться на другую планету, в другой мир, чтоб тебя сразу же с порога посылать начали! Враги кругом!

– А как ты хотел?! Кому сейчас легко? Я ж те говорил, что это незыблемый закон мироздания, а ты? «Происки мировой закулисы» да «происки мировой закулисы».

Так, переругиваясь, друзья и скрылись за дверью, на которую им указал охранник. А тот с улыбкой проводил взглядом пикирующихся друзей, снял шлем, потер короткий ежик волос, вздохнул, водружая шлем на место, и, застегнув подбородочный ремешок, повернулся и пошел к эстакаде. Через несколько минут ожидалась следующая партия переселенцев. На улице было под сорок градусов по Цельсию, а до конца смены еще три с половиной часа.

За дверью друзей встретили приятная прохлада и большая надпись «РЕГИСТРАЦИЯ», расположенная над десятком окошек в просторном зале.

Приблизительно в половине окошек никого не было. Окинув настороженными взглядами помещение и выяснив, что дверей в зале, кроме той, через которую они зашли, нет, собровцы прошли к двум самым дальним окошкам.

Оформление документов заняло около часа, это с учетом разъяснений, которые девушки давали любопытным клиентам, и комплиментов, которыми осыпали их новоявленные ловеласы.

Выйдя из зала регистрации и направляясь к машине, ребята перекинулись парой слов, выяснив, что оба обломались: девчонки мило улыбались, но не более того. Впрочем, офицеров СОБРа это ничуть не смутило.

– Там это, – сказал Иван, – регистраторша сказала зайти на прививки в медчасть. Пойдем, что ли? А то мало ли. Я тут мельком глянул памятку переселенцу. Если у них тут и бациллы такие же, как фауна, то без прививок нам трындец.

– У нас, – сказал Сергей.

– В смысле?

– Без всякого смысла. Мы уже здесь, значит, бациллы уже не у них, а и у нас тоже.

– Ой, только не нужно умничать!

Парни уже открывали дверь медчасти, когда с парковки раздались громкие звуки зарождающегося скандала.

– Ну-ка, ну-ка?

Любопытный Иван отпустил полуоткрытую дверь и направился на парковку.

– Слышь, ты, биолог доморощенный! А как же бациллы? – спросил, улыбаясь, Сергей.

– Отстань, противный! Иди вон глянь лучше, кто к нам пожаловал!

– А чего там глядеть! Судя по говору, хохлы, а по накалу страстей – нацики. Мало мы их, что ли, нагляделись?

В этот момент на парковке, неподалеку от собровского «Тигра» разворачивалось прелюбопытнейшее действо. Четверо гарных хлопцев с азартом и пеной у рта доказывали давешнему «пиндосу», «шо ни як не можно оставить машину» – имея в виду тот самый нетерпеливо сигналивший парням еще на пункте перехода инкассаторский «Фольксваген-Т4» – «без догляду, бо там зброя та великыя цьенностя, а энту пиндосью морду борцы за самостийность неньки Украины видють в первый раз, и доверять цему ушлепку, шо раскомандовався ими, дюже опытными воинами и щирыми украинцами, никак не можно!»

Услышанное заставило парней дружно усмехнуться, поскольку выходило так, что на украинской мове они изъяснялись лучше, чем эти «щирые украинци».

– Приколись! Хохлы пацана тоже за америкоса приняли! – хихикнул Иван, наслаждаясь зрелищем.

– То ли еще будет, когда они узнают, что он москаль! – улыбнулся Конан.

К «пиндосу» подтянулась помощь в составе еще двух охранников и, судя по всему, старшего смены. Тот был экипирован так же, только без винтовки М4, но с планшетом в руках. Однако это не ослабило напряженность, а наоборот, практически взорвало ситуацию.

Увидев, что их окружают вооруженные до зубов русскоговорящие бойцы, «гарни хлопци» и «великие воины» не придумали ничего умнее, как занять круговую оборону, наставив на охрану ПК, РПК-74 и два АКМ. Причем их главарь, которого подельники называли Олесь, для демонстрации серьезности своих намерений влупил в небо очередь из ПК на десяток патронов.

– Дебилы, блин!!! – одновременно крикнули друзья, пулей метнувшись к металлической двери в медчасть.

Тем временем конфликт развивался стремительно, но совсем не по сценарию украинцев. Практически мгновенно перегруппировавшись и спрятав командира за спинами, группа охраны, пятясь, скрылась за дверью зала регистрации. Вход в зал прибытия был перекрыт упавшим из потолочной щели стальным листом. Одновременно с этим во всех четырех углах автостоянки, в стенах на высоте около четырех метров, открылись стальные ставни, ранее не замеченные посетителями. В образовавшиеся амбразуры высунулись жала браунингов М2, два из которых рявкнули короткими, на пяток выстрелов, очередями. Причем если один стрелял в воздух, то второй – в землю.

Пули взрыли щебень в нескольких метрах от ног нарушителей спокойствия, но и этого оказалось более чем достаточно. Прозвучавшая в громкоговоритель команда немедленно бросить оружие оказалась сильно запоздавшей: не успела последняя предупредительная пуля вонзиться в землю, а понятливые «великие воины» уже не только побросали все имеющееся оружие, но и сами подняли руки вверх. Прозвучавшая следом команда встать на колени, лицом к борту микроавтобуса, тоже была выполнена моментально.

Как только это случилось, на сцене появилась группа захвата в количестве примерно двадцати человек. Страхуясь и прикрывая друг друга, бойцы шустро упаковали дебоширов в пластиковые браслеты, после чего досмотрели и опечатали микроавтобус, забрали виновников торжества и их оружие и оперативно скрылись за той самой дверью, из-за которой появились. Одновременно с этим дежурная группа охраны покинула зал регистрации и как ни в чем не бывало приступила к дальнейшему выполнению своих обязанностей.

– Лихо! – восхищенно сказал Иван. – И пары минут не прошло с момента первого выстрела!

– Ну да, двенадцать и семь – это аргумент! – сказал Сергей.

– Особенно когда их четыре и в упор! Нет, ну надо ж быть такими дебилами? – Последнее замечание уже относилось к набедокурившим украинцам.

Получив моральное и профессиональное удовольствие от созерцания бесплатного зрелища, молодые люди посетили-таки медчасть, а после, расслабленно переговариваясь, вернулись на стоянку.

– Ну что? Вперед по банкам? – спросил никогда не унывающий Иван, доставая из машины баулы и передавая один из них Сергею.

– Ну давай по банкам. Потом надо что-то с жильем порешать, чуток по бутылкам – и в люлю. А то такое ощущение, будто я на эту планету пешком пришел.

Зайдя в банк, парни довольно быстро обменяли свои миллион двести тысяч долларов на местную валюту, разделив деньги поровну и положив на вновь открытые счета. Получилось по двести тысяч экю на нос. В банке, кстати, выяснился забавный факт – паспортные данные ни тот ни другой менять не стали. Налички себе взяли по паре тысяч на мелкие расходы, поверив сотрудникам банка, что почти везде расчет осуществляется по безналу.

Вопреки плану, следующим пунктом на пути двух капитанов стала не гостиница, а удачно попавшийся на глаза оружейный магазин. Впрочем, парней он совсем не вдохновил: мало того что ничего более-менее свежего из разработок российского военпрома в нем не было, так и цены оказались мама не горюй.

Более эмоциональный Иван, глядя на ценники, лишь возмущенно фыркал, вздыхал и кряхтел.

– Не, Серый, ну это как называется?! Обычный АКМ, «весло»! Стоит пятьсот семьдесят местных экю! Это, если умножить на три и три… Жлобы! Да на Донбассе этого добра!..

– Ну так и привез бы с Донбасса, – промолвил Конан, невозмутимо примериваясь к АК-103. – За морем телушка полушка да рупь перевоз.

– Так, Конан, я не понял! Ты чей друг?! Мой или медведя? – применил бородатый анекдот к данной ситуации Иван.

– Не гунди. Стволы на повседневку все равно нужны. Взять их сейчас, кроме как здесь, негде. Да, дорого, только выбора нет. Что же нам делать? Может, пройдемся по рынку? Или «Валы» будем светить? Нет? Ну так тогда и не гунди!

– Не, но за сто третий шестьсот восемьдесят пять экю! Это ж ни в какие ворота не лезет!

– Это да, – невозмутимо выбрав себе ствол, ответил Конан. – Пошли, надо еще короткоствол подобрать, не с «векторами» же по улицам разгуливать.

– О! Точно! Возьмем себе по «макарке», – продолжал кипеть Иван, – чтобы уж совсем не выделяться!

– Не. С «макарами» мы уж совсем как лохи будем выглядеть. Зачем людей провоцировать? Вон, «ярыжек» возьмем. И ствол не самый плохой, и патрон у него люгеровский, думаю, здесь с ним проблем не будет.

– Думает он, видите ли, – продолжал бурчать Дикий.

В итоге парни приобрели по «сто третьему», по ящику патронов к каждому стволу, ну и по пистолету Ярыгина, добавив к ним по цинку патронов на ствол и по пластиковой набедренной кобуре-скорострелке, к которым привыкли, еще работая в СОБРе. Все это и принесенное из машины оружие было упаковано в авизентовые оружейные сумки, доставшиеся покупателям бонусом, и опечатано.

И только после выхода из магазина, когда ребята уже тащили к машине свои приобретения, наконец вылезла наружу истинная причина раздраженности Ивана.

– Не, Серый, не могу! Как это так?! Не, ну я понимаю, стволы покупать! Но маслята! За свой счет! У меня мозг кипит! Гадство! Да я за всю жизнь не купил ни одного патрона! А тут хренак – и три ящика сразу! Меня ж сейчас инфарктий хватит! Я ж уже почти при смерти от жадности!

– Не, не думаю, очень уж ты шумный для полудохлого. Садись давай за руль, и поехали ночлег искать.

Привычный к таким энергетическим выбросам своего друга Сергей никак на них не реагировал, зная, что это только усугубит ситуацию. Впрочем, и Ивану сочувствие в данный момент не было нужно, это был всего лишь способ сбросить напряжение последних дней. Вскоре «Тигр» рыкнул двигателем и, объехав припаркованный у края тротуара автомобиль, плавно покатил дальше.

Найти бар «Рогач», о котором парни столько читали, оказалось совершенно не сложно. Проехав от базы буквально метров двести – двести пятьдесят, они уткнулись в небольшую площадь с таким же небольшим фонтаном с парой лавочек подле него. Все это выглядело бы весьма мило и уютно, если бы не местное солнце: его яркий беспощадный свет заливал все открытое пространство. В неистовом свете местной звезды даже фонтанчик был похож на чахлое деревце, из последних сил шевелящее тоненькими прозрачными веточками в полном безветрии.

– Вон слева, – первым сбросив морок наваждения, сказал Сергей, для убедительности ткнув пальцем в небольшое двухэтажное здание, стоящее на площади по левую сторону от въезда.

Припарковав машину и пикнув сигналкой, друзья поднялись на веранду, не останавливаясь прошли к входной двери и с наслаждением окунулись в блаженную прохладу небольшого, но уютного зальчика с барной стойкой. Дизайнер бы сказал, что помещение выдержано в стиле кантри, но наши друзья не были знатоками стилей интерьеров и, недолго посовещавшись, решили, что зал оформлен просто в стиле Дикого Запада. Хуже он от этого не стал, а главное, кондиционеры от такого вольного обращения с терминами работать не перестали.

Иван с Сергеем присели на стулья у барной стойки.

– Твою-то бабушку! Это из чего ж такое соорудили?! – восхитился Иван, оглаживая столешницу барной стойки.

А восхищаться было чем, поскольку вся она была сделана из одной цельной деревянной доски. В дальнем конце ее ширина достигала метра, а протянувшись в длину метров на семь, на противоположном конце сужалась до сантиметров семидесяти. И все это при толщине в пятнадцать-семнадцать сантиметров! Тщательно отполированное дерево явно не имело лакового покрытия, играя оттенками коричневого от светло-кофейного до почти темно-вишневого. Редкие сколы и небольшие трещины были очень профессионально залиты какой-то твердой смолой и тщательно отполированы.

– Я даже боюсь представить, сколько эта красота весит! – восхищенно воскликнул Иван, пока Сергей завороженно водил рукой по узорам древесины.

– Восемьсот семьдесят килограммов, – раздался голос со стороны служебного входа. – Это местный железный дуб, растет в Дагомее. Года два назад один очень хороший знакомый нам презентовал.

Парни одновременно подняли головы и увидели невысокого крепкого мужчину лет двадцати восьми – тридцати, с шикарной кучерявой шевелюрой, как у негров в семидесятые годы. Только был он не негром, а ярко выраженным армянином. Крупный нос, темно-карие, почти черные глаза, полные губы и выбритые до синевы щеки.

– Вах! Слюшай, ты кыто бюдешь? – удивленно воскликнул Иван, стараясь скопировать говор жителей Закавказья.

– Я хозяин этой гостиницы, ну и, соответственно, этого бара. Макич меня зовут.

В противовес Ваниному сарказму его говор был совершенно чист, без акцента. Только очень звучное «ч» в конце имени выдавало, что с ребятами разговаривал армянин.

– А Арам где? – спросил Сергей.

– Так в Одессе он. Давно уже, года четыре как. Отец с ним на паях там ресторан с гостиницей открыл. Вот он там главный теперь. А мне достался «Рогач». Как-то так. А вам он зачем?

– Да нет, это мы так, просто познакомиться хотели.

– А-а-а, понятно, Круза читали?

– Ну, и это тоже.

– Многие спрашивают, но извините – жизнь идет.

– Да нет, мы ничего. Это хорошо, что жизнь идет, что у Арама все хорошо. А познакомиться… Будем в Одессе – обязательно заглянем. Как там гостиница называется? Дай угадаю: «Арарат»?

– Не угадал, друг, «Ахтамар», – расплылся в улыбке хозяин бара.

– Это, по-моему, богиня у вас? – наконец смог вставить несколько своих слов и Сергей, потом спохватился и протянул Макичу руку. – Ты нас извини: ты представился, а мы нет. Сергей.

– Иван, – представился Ванька, тоже протягивая руку.

– Приятно познакомиться. Заказывать что-то будете?

– Заказывать обязательно, но сначала нам бы номер снять, помыться да отдохнуть после дороги.

– Без проблем. Вам какой: с душем или с ванной, на двоих или каждому отдельно?

Парни переглянулись, и Сергей ответил:

– Нам на двоих, с ванной. А то уже и забыли что это такое.

– Точно! Только это, койки отдельные, пожалуйста.

– Я догадался, – улыбнулся хозяин, оценив шутку. – С вас тридцать пять экю в сутки.

– Фигасе! – удивился Дикий.

– Две комнаты, гостиная, ванная, туалет. Если есть необходимость, можете сдать одежду в прачечную – дверь в конце коридора. Плюс завтрак на время проживания, ну и ланч в дорогу, при выезде с базы.

– А-а-а, тогда, в принципе, пойдет, – успокоился Иван.

– Со счета снимешь? – спросил Сергей, протягивая айдишку. – Нам на двое суток. И это, как тут с охраной машин?

– Со счета – без проблем, с машинами тоже. Вся база охраняема, везде камеры, все просматривается, так что в плане воровства у нас тут спокойно. Но очень редко что-то случается, все же народ разный прибывает, поэтому оружие я бы вам все же посоветовал убрать в номер. Машина у вас сильно примечательная, так что зачем дразнить судьбу: а ну как не удержится кто-то от соблазна?

А в номере в каждой комнате есть специальные металлические шкафы на такой случай. Впрочем, смотрите сами; как говорится, мое дело предложить. Вот ключи, пожалуйста, номер семнадцатый, вон там, слева от входа лестница на второй этаж, направо по коридору, третья дверь справа. Приятно отдохнуть.

– Спасибо, – сказал Сергей, забирая айдишку и ключи от номера. – Пошли, дружище, нас ждут великие дела! – И хлопнул друга по плечу.

– Ну да, ну да. Переноска тяжестей нас ждет, да по адской жаре!

Скорчив страдальческую гримасу, с видом идущего на казнь Иван поплелся вслед за Конаном обратно к машине.

Номер был… обычным. Удобно было то, что все окна выходили на фасад здания, и стоянка перед гостиницей из них была видна как на ладони. Единственное, что отличало номер от таких же на Старой Земле, так это мебель из массива дерева.

– Не успели еще заводов ДСП понаставить, и то хорошо, – привычно бурчал Иван, пакуя стволы в железный ящик, встроенный в шкаф в его комнате. – А так ничего! – крикнул он Сергею. – Койка классная, мягкая, на двоих хватит! Но ты ко мне не приходи! Я себе кого-нибудь другого найду, покрасивее и постройнее! Женщину! – И сам громко рассмеялся своей шутке.

Сергей не обращал внимания на то, как дурачится друг, а когда возмущенный таким невниманием Дикий вышел в гостиную, в ванной уже шумела вода.

– Кто бы сомневался! Уже плескается! – вздохнул Иван и упал в удобное кресло с памяткой переселенца в руках – ожидать своей очереди на помывку.

Благополучно проспав около четырех часов, друзья, переодевшись в шорты и легкие рубашки, спустились в бар, из которого уже раздавались приглушенные звуки музыки. По ощущениям, на улице уже должно было стемнеть, но, благодаря более длинным суткам, за окнами еще висели вечерние сумерки. Ребята заняли свободный столик вдали от барной стойки, справа от двери, в самом углу. И сели, естественно, спинами к глухой стене – привычка, закрепленная на уровне подсознания и не раз выручавшая обоих за время службы в милиции и полиции. Служба сейчас осталась где-то далеко позади, а привычка осталась – наверное, уже навсегда.

Только ребята присели, как от стойки к ним подскочила молоденькая девица – жгучая брюнеточка невысокого роста, одетая в классический немецкий костюм официантки, где жилет через блузку подхватывал и выгодно подавал ее невеликие природные данные.

– Добрый вечер! Живая музыка будет только через полтора часа, – объявила девушка, кивая головой на другой угол зала, где пока что пустовала небольшая эстрада с ударной установкой и еще какими-то музыкальными инструментами. – Меня Женя зовут. Вот, пожалуйста, меню. Очень рекомендую жюльен грибной и бефстроганов из антилопы. Ребята-охотники только сегодня утром две туши привезли, так что мясо свежее, не из морозилки, во рту просто тает, – протарахтела прелестница.

– Спасибо, мы пока осмотримся, почитаем. Пиво у вас есть? – спросил Сергей, пока Иван ошалело пялился на этот тайфун в юбке.

– Да, конечно! – радостно ответила девушка. – Темное, светлое, фильтрованное, нефильтрованное, есть местный эль. Есть немецкое пиво из Нью-Хафена и немецкое из-за ленточки. Разливное, бутылочное, баночное. Я бы посоветовала наше светлое нефильтрованное. Или можно темное – не «Гиннес», конечно, но если и хуже, то не сильно. Делают из местного ячменя с добавкой какого-то, тоже местного, злака. Очень приятный и оригинальный вкус.

– Ну, если оригинальный… Неси! И это, заедки какие-нибудь – орешки там, сухарики. Ну, ты поняла.

– Да, конечно! Сейчас, одну секунду! – И умчалась к стойке.

– Это что сейчас было? – Иван повернул ошалевшее лицо к другу.

– Что, понравилась? – спросил, ухмыляясь, Конан.

– Что, действительно реально с такой скоростью слова выговаривать?! Это ж как ПК, только с сиськами! Это ж девятьсот выстрелов в минуту! Да я столько слов не знаю, сколько она за две минуты тут натрещала!

– Тише! – Серега прижал палец к губам, потому как официантка уже спешила назад с полным подносом. – Она возвращается!

– Вот, пожалуйста, ваше пиво, вот ассорти: сухарики и орешки трех видов, все местные. – И на ребят опять посыпались подробности, факты, пояснения и дополнения к ним. – Ой! Вы меня извините, меня шеф зовет. Как определитесь с заказом, поднимите руку, я прибегу.

И смуглый торнадо улетел к барной стойке, где Макич помогал высокому пузатому бородачу что-то разгружать.

– Во дает! Как ее? Вот блин! Помню же, что представилась, а как, уже не помню!

– Да-а. Здесь ты прав. Я сейчас столько информации получил, что до утра разгребать буду. Женя ее зовут. Молдаваночка.

– В смысле?

– Без смысла. Женя, говорю, молдаваночка.

– С чего ты взял, что молдаваночка?

– Да со мною товарищ служил из Приднестровья, Игорек Пертушену, у него еще погоняло было – Румын. Так у этой Женечки акцент один в один как у Румына. Вроде и чисто говорит, а что-то чувствуется. – Конан изобразил в воздухе пальцами нечто неопределенное. – Да и внешне они схожи: смуглые, чернявые, крученые. Как цыгане.

– Так может, цыганка? – нехотя подзадорил друга Дикий, смакуя пиво. – Пивко зачетное. Повторить надо, но уже под мяско.

– Нет, не цыганка. Похожа, но нет. А пивко да, классное, плотное, как я люблю. Надо спросить, как сорт называется.

В это время входная дверь открылась, и в бар зашел крепкий парень, который показался ребятам знакомым. Пройдя к стойке, он уселся на барный стул и заказал себе пива. Пока Макич наполнял его кружку, парень оглядывал зал.

– Пиндос! – негромко воскликнул Иван. – Это ж тот самый, первый, кого мы здесь увидели! – И махнул рукой, чтобы привлечь внимание парня.

Тот заметил жест, пригляделся – в углу, где сидели ребята, был приятный для глаз полумрак, – взял свою кружку и прошел к собровцам за столик.

– Добрый вечер. Новенькие?

– Точно, они самые, новее не бывает – сказал Иван и протянул руку для рукопожатия. – Иван.

– Сергей, – повторил жест Конан.

– Борис, можно Боб, – ответил парень, ответно пожимая руки.

– Присаживайся! – приглашающе развел руки Сергей.

– Отдежурил? – спросил Иван, придвигая вазочку с орешками поближе к Борису. – Лихо вы сегодня хохлов отработали! Я такого и в кино не видел. А с браунингами – не перебор? Не дай бог рикошет, кто посторонний пострадает?

– Не, не перебор. Бузу надо давить в зародыше. А браунинги – чтоб на всю оставшуюся жизнь запомнили и другим рассказали, как Орден не слушать. – Боб так и выделил интонацией «Орден» – с большой буквы.

– Превентивные меры, однако, – хмыкнул Ваня.

– Во-во. А рикошеты… Вы обратили внимание, что площадка засыпана щебнем? Не от бедности же, как раз на такой вот случай, чтоб избежать рикошетов; да и пулеметы выставлены на определенной высоте, чтобы пули в грунт уходили. Там все продумано.

В этот момент на поданный Иваном знак примчалась Женя, и ребята сделали заказ, к которому присоединился и Борис. Ждать заказанного пришлось недолго, потому вскоре все трое дружно принялись уничтожать восхитительное жаркое из антилопы с каким-то местным специфическим соусом и обалденной жаренной по-домашнему картошечкой.

После того как первый голод был утолен, разговор вновь оживился. А о чем могут говорить вечером в баре три взрослых парня? Вопрос риторический. Конечно, об оружии, женщинах, машинах. Ну а если бар на Новой Земле, и два парня из трех – новички, то еще и об окружающей действительности. Ну а поскольку капитанам удалось заполучить в собеседники товарища, обладающего несколько большим информационным потенциалом в сравнении с обычными местными жителями, то с их стороны было бы огромной глупостью не воспользоваться этим.

Вот ребята и пользовались, так сказать, для пополнения своей базы знаний, неприметно вставляя специфические вопросы в процессе обычной дружеской беседы. Привычка – вторая натура, после десятка с лишним лет работы опером от нее в одночасье не избавишься. Да и стоит ли? Судя по рекламным буклетам и рассказам Бориса, в этом мире нужно нос держать по ветру, так что получаемые сейчас знания лишними никак не будут.

– Женечка! – окликнул Серега пробегавшую мимо официантку, когда пивные бокалы приятелей опустели. – А скажи-ка мне, красавица, водочка в вашем заведении водится?

Так посиделки плавно перетекли во взрослую весовую категорию. И закончились далеко за полночь.

– Конан, гад! Вот ты скажи мне, мерзавец ты эдакий! За что ты меня так ненавидишь?!

Вот таким громким, полным драматизма возгласом началось следующее, совсем не раннее утро в семнадцатом номере гостиницы «Рогач».

– Так а мне тебя чего, любить, что ли? – хмыкнул, просыпаясь, Серега.

– Вот кто тебя просил, спрашивается, брать еще и бутылку этого долбаного местного вискаря?! После тех двух бутылок водки это было явно лишним!

– Тебе не угодишь! Сам же нахваливал: мол, «Джек Дэниелс» и рядом не валялся! Экологически чистый продукт! Могу я в кои-то веки друга порадовать? – откровенно издевался Конан, направляясь в ванную.

– Да пошел ты, радовальщик хренов! У нас от башки есть чего-нибудь?

– Да, в аптечке глянь.

– А аптечка где?

– В Караганде. Ты ее из машины вытаскивал?

– Нет.

– Вот и я нет. Так что шлепай, дружище, до машины, – улыбаясь, сказал Конан, прикрывая за собой дверь.

– Сволочь! – пробурчал Иван и начал, морщась и матерясь сквозь зубы, одеваться.

– Ты все равно внизу будешь, завтрак закажи минут через сорок, – крикнул в спину выходящему другу Сергей.

– Да пошел ты!

– Я тоже тебя люблю! И печень у меня больше! – уже для самого себя усмехнулся Конан.

Настроение у него, в отличие от друга, было прекрасным. Посидели вчера знатно – сказалось напряжение последних дней, организм требовал разрядки. Вот и получил. С дамами у них не заладилось: все посетительницы были либо со спутниками, либо, как выражался в таких случаях Ваня, не формат. Что, в принципе, особо не расстроило друзей. Борис оказался довольно информированным о местных реалиях кадром и весьма словоохотливым, особенно если угощают.

Кстати, сегодня, ближе к двум дня они договорились встретиться с ним на стрельбище. Им нужно привести купленные стволы к нормальному бою, а Боря за компанию. Хотя Сергей сильно подозревал, что тот надеется на продолжение банкета. «Ну да для хорошего человека чего только не сделаешь!» – усмехнулся своим мыслям Конан.

Завтрак прошел в «теплой дружеской обстановке». Иван хмуро брюзжал, поглощая гречневую кашу с молоком. Кстати, это была притча во языцех в СОБРе: с похмелья Ванька, если была такая возможность, всегда употреблял гречку с молоком. И называл он ее всегда гречей, на питерский манер. Серега над ним подтрунивал, уничтожая шикарную яичницу из пяти яиц с беконом.

Мир, дружба, жвачка наступили после того, как подали кофе. Кофе – это было что-то! Подали его, по местному обычаю, в больших кружках; как сказал Иван – по-взрослому. Ну а вкус и запах были просто непередаваемы. То ли Макич готовил его по своим, секретным армянским рецептам, то ли действительно права была местная молва, утверждавшая, что земному напитку до новоземельного как до луны. К концу завтрака друзья пришли к консенсусу, что, скорее всего, и то и другое присутствует в равных пропорциях.

На стрельбище ребята успели вовремя. У входа стоял облаченный в камуфляж Борис, однако совсем не это привлекло внимание парней – Боб увлеченно что-то рассказывал трем очаровательным амазонкам, тоже одетым в камуфляж. Две из них были вооружены короткостволом в кобурах на очень приятно выглядящих бедрах. А вот третья обошлась без пистолета, но зато нянчила в руках оружейный чехол с какой-то винтовкой.

– О! А вот и парни, о которых я вам рассказывал! – Физиономия Бориса расплылась в широчайшей улыбке, словно он увидел лучших своих друзей.

Девушки заинтересованно посмотрели в сторону подходивших ребят. Собровцы отвечали взаимностью, с не меньшим интересом разглядывая девушек. Одна из них была худощавой брюнеткой с симпатичным личиком и слегка великоватыми, явно «тюнингованными», как успел шепнуть другу Иван, губами. Ее подруга оказалась весьма милой шатенкой, чуть полноватой, но это был тот случай, когда легкая полнота скрадывалась молодостью и высоким ростом. Третья же была рыжей. Нет, не так – РЫЖЕЙ. Как тут же буркнул языкатый Ванька – как пожарная машина. И на этом фоне терялось все: и стройная фигура девушки, и милое скуластое, все в веснушках лицо с изумрудными глазами.

Парни поздоровались, и Боб представил их и девушек друг другу. Шатенку звали Валентиной, оказавшуюся латышкой брюнетку – Эльзой, а рыжую – Светланой.

– Ну что, пошли? – полуспросил-полускомандовал Борис и, сразу расставляя приоритеты, подхватил под локоток Эльзу, направившись к входу в тир.

Серега с Иваном, по-джентльменски пропустив дам вперед, проследовали за ними.

Тир был самым обычным. Стометровый, без каталок, но с гонгами на каждом направлении, а направлений было аж двенадцать. Присутствовал пункт проката аксессуаров, типа активных наушников, тактических очков и прочего. Под навесом, на линии огня, на каждом направлении располагались дощатые лежаки. Рядом с ними лежали складные столики, которые можно было использовать для стрельбы сидя или как подставку для вещей и оружия при стрельбе стоя из короткоствола.

Весь вид тира говорил о том, что в нем стреляют много, что вполне естественно при таком потоке переселенцев, о каком рассказывал Боб. Однако когда туда зашли наши герои с девушками, там было всего три человека: парень с девушкой и стоявший возле них и что-то объяснявший им капрал в форме Ордена. Он оглянулся на вошедших и в ответ на приветствия махнул им рукой.

– Это Пит, смотритель тира. Сегодня его смена. Пошли туда, дальше, в уголок. А то если прибудет большая партия переселенцев, стопчут или застрелят.

И Борис повел смеющихся девушек и недоумевающих парней к крайним правым направлениям.

– В смысле застрелят? – решил уточнить Сергей.

– А в самом прямом. Вот ты много в руках оружие держал? – снисходительно спросил Боб.

Помня о роли, которую они с Иваном решили играть, Сергей лишь отрицательно покачал головой.

– Вот и я о чем! Но у тебя и Ивана на двоих целых четыре специалиста для обучения. – При этих словах и Борис, и девушки весело рассмеялись. – А представь, подвалит толпа человек в двадцать, из них две трети – женщины и дети, а мужики оружие только в стрелялках-бродилках и видели. И на них на всех один капрал! Так что тут как на передовой.

Как бы подтверждая этот тезис, со стороны капрала и парочки бахнул выстрел. Но, к счастью, это был запланированный выстрел и по мишени, ну или, по крайней мере, в ее сторону.

В процессе стрельбы как-то само собою получилось, что вокруг Ивана собрались Борис с Эльзой и Валентина. Они весело смеялись над глупыми вопросами Ивана и удивлялись, что для новичка он довольно неплохо стреляет. А Сергей больше общался со Светланой. У нее в чехле оказался Rem 700 SPS Varmint 308. Увидев его, Серега аж губы облизал! Красавец с толстым, матчевым стволом из нержавейки и шикарной карбоновой ложей был увенчан люпольдовской оптикой с переменной кратностью и подсветкой.

Пользуясь своей ролью новичка, Сергей завалил Светлану вопросами. А девушке, несомненно, импонировал такой неподдельный интерес к винтовке, являвшейся предметом ее гордости. Выяснилось, что оружие подарил ей отец после ее победы в соревновании штата Айова по стрельбе среди юниоров. Как ни странно, но Света оказалась уроженкой США, хоть и была русской. Ее родители эмигрировали в Штаты в самом начале перестройки, и уже там у них родилась дочь. Дома говорили только по-русски, так что и русский, и английский языки Светлана считала родными.

К стрельбе ее приохотил сосед Майк Хьюз, майор в отставке, ветеран вьетнамской войны. Он сам был большим любителем, как он говорил, «пожечь патроны». Так получилось, что пожилые бездетные Хьюзы подружились с молодыми соседями, у которых была очаровательная дочь-непоседа. Сын Хьюзов давно погиб в одной из спецопераций зеленых беретов, так что всю свою нерастраченную любовь соседи отдавали маленькой Светлане, заменив ей дедушку с бабушкой.

В процессе разговора Сергей выяснил, что Светлана работает в отделе учета переселенцев. На Новой Земле уже третий год. Перебралась сюда после страшной автокатастрофы, в которой погибли ее родители и супруги Хьюз, ехавшие в одной машине на вручение диплома к Свете, окончившей факультет геологии Принстонского университета, когда пьяный идиот на большой скорости врезался в машину родителей. Ему дали двадцать три года, но какое это уже имело значение, ведь Светлана в один миг оказалась полной сиротой.

Спустя год во время прогулки один заключенный одной из штатовских тюрем обзавелся дополнительным, не предусмотренным природой отверстием калибра 308 в своей бестолковке. Следствие закончилось ничем, так как Светлана уже была на Новой Земле.

Когда человек занимается любимым делом, время летит незаметно, особенно если занимаешься любимым делом вместе с понравившейся тебе девушкой. Ребята и не заметили, как пробежали оплаченные два часа аренды. После недолгого совещания вся компания единогласно решила продлить аренду еще на час, теперь уже чисто для пострелушек. Были докуплены патроны, причем собровцев удивило, что их поползновения заплатить за дам были категорически отметены.

Уже когда Боб наклеивал новые мишени и объяснял условия упражнений, которые используют для тренировок охрана базы и патрульные, в тире появились герои вчерашних событий в зоне приемки переселенцев. Тир сразу наполнился южнорусским говором, гыгыканьем и откровенным ржачем, явно направленным на то, чтобы привлечь внимание девушек, которые не сообразили, видно, кого выбрать в спутники на стрельбище и связались с этими маменькиными сынками, которых бабы учат правильно стрелять!

В общем, третий час у собровцев, Бориса и девушек прошел совсем не так, как ожидалось. В итоге молодые люди вышли со стрельбища немного расстроенными и начали было прощаться. Однако не тут-то было! Ваня сегодня явно был в ударе, так что уже через пять минут вся компания разошлась по своим делам, условившись встретиться в «Рогаче» в двадцать два часа. По мнению старожилов, с учетом длины местных суток это было в самый раз.

И, как говорится, инициатива наказуема – Иван был назначен главным по бронированию столика. Поскольку сегодня ожидались переселенцы, а завтра суббота, то столик лучше было забронировать.

– Походу, кто-то в пожарные подался, – ехидно заметил Иван, шагая рядом с другом.

– В смысле? – не сразу сообразил Сергей, думавший о чем-то своем.

– В самом прямом! Кто-то сильно на пожарную машину запал!

– Кто-то сейчас по своей глупой голове получит! – рыкнул Сергей. – Сирота она. И сюда попала не как мы с тобою, но тоже не от хорошей жизни.

Иван открыл было рот для очередной шпильки, но, глянув на лицо друга, промолчал, только многозначительно крякнул и покачал головой.

5. Смертельная жадность

Выехать из города получилось уже ближе к девяти утра. Пока проснулись, пока собрались-погрузились. Потом был неспешный завтрак, да и Макич не обманул: Женечка приволокла два огроменных бумажных пакета с едой в дорогу. Заглянув в один из них, Серега определил, что и одного пакета им на неделю хватит, но, как говорится, «бьют – беги, дают – бери». Тем более за свои-то деньги. Пакеты погрузили в установленный в багажнике автомобильный холодильник. Увидев это, хозяин «Рогача» уважительно цокнул языком. Как заметили ребята, у него это было выражением высшей степени восхищения, похвалы и удивления – в зависимости от ситуации.

На КПП особых задержек не было. Постовой прокатал айдишки, сделал отметки в планшете да пожелал счастливого пути. Сразу за воротами остановились, расчехлили стволы, по привычке дослали патрон в патронник и – на предохранитель.

Иван, свалив работу водителя на друга, беззастенчиво дрых в комфортном кресле, наверстывая упущенное прошлой ночью. Сергей, не торопясь, вел машину. Он весь был еще под впечатлением вчерашних событий.

Как и уговаривались, компания собралась в «Рогаче» около десяти вечера. Парни пришли чуть пораньше, но не успели они пропустить по кружечке пива, как появились и девушки. Валентина сразу же шуточно высказала свое неудовольствие Ивану: мол, кто-то пивом налился, а бедной девушке теперь и целоваться под луною будет не с кем! Ваня в качестве извинения тут же заказал пиво на всех, аргументируя это тем, что они с Сергеем проставляются по поводу прибытия в новый мир.

Девушки вели себя на этот раз намного свободнее, не только слушали фонтан шуток Ивана, но и шутили сами, подтрунивая вместе с ним над молчаливым Серегой. Доставалось и Борису. В общем, было весело и непринужденно. В итоге вечеринка затянулась глубоко за полночь – местную полночь.

Потом Эльза засобиралась домой, так как завтра рано вставать на службу, Боб бросился ее провожать. Следом собралась и Светлана, благосклонно отнесшаяся к предложению Сергея проводить ее. Они вместе направились к выходу, оставив ворковать Ивана и Валентину за чашками кофе и десертом.

По дороге Света вдруг предложила пойти на пляж.

– А не опасно? А то вон в памятке переселенцу чего только не понаписано, просто жуть берет! Прям тебе парк юрского периода.

– В памятке все правильно написано, только у базы имеется оборудованный пляж. Со стороны океана он огорожен специальными сетями, да недавно поставили ультразвуковые отпугивающие устройства. Так что там абсолютно безопасно. Но если кавалер из пугливых, то можно и не ходить.

– Кавалер из очень пугливых, но за такой девушкой он хоть в огонь, хоть в воду! – усмехнулся Серега, принимая игру.

Светлана засмеялась и, сказав, что вот, мол, сейчас и проверим, по крайней мере, насчет воды, побежала к видневшейся в лунном свете воде. Сергея не надо было уговаривать, и он рванул следом. Единственное, что смущало парня, – отсутствие плавок, так как на водные процедуры он сегодня не рассчитывал.

Однако эта проблема решилась сама собой. На берегу его ждала завораживающая картина: прямо по лунной дорожке, переливавшейся и мерцающей на воде, шла полностью обнаженная Светлана. Это было… Это было завораживающе красиво!

Потом она обернулась, стоя по пояс в воде, и раздался ее звонкий смех.

– А кавалер-то, действительно, из пугливых! Так и будешь стоять?

Два раза Серегу приглашать было не нужно, и уже через пару секунд он пытался догнать беглянку в воде.

Потом они долго валялись на прогретом за день песке, потом опять купались, потом… потом…

На гравийной дороге независимая подвеска и большой вес автомобиля привели к тому, что погруженный в приятные воспоминания Сергей стал задремывать за рулем. «Не, это не дело», – подумал Конан и понизил температуру в салоне. Стало немного легче.

Попытавшись посмотреть окрестности, он пришел к выводу, что смотреть-то особо не на что. Слева вдалеке тянулась железнодорожная насыпь, справа до самого горизонта расстилалась степь с микроскопическими вкраплениями кустарников тут и там.

«Калмыкия, один в один Калмыкия», – удрученно подумал Серега и вдруг встрепенулся:

– Опачки, есть! Ванька, подъем! Не соврал Боб! Вон беспилотник телепается!

– Да и хрен с ним, отстань, противный.

– Не, молодцы. Если не знаешь что и где высматривать, ничего не увидишь. А он не торопясь пасет тут всю округу. Это ж лучше, чем маневренную группу туда-сюда гонять. Тут только на соляре стоимость беспилотников за полгода отобьешь. Умеют бабки считать буржуи.

– Вот же ты достал!

Иван вынужден был проснуться. Приподнимая откинутую спинку своего кресла, внимательно оглядел небосвод в поисках беспилотника, который висел чуть правее дороги, метрах в двухстах над степью.

– Сам, гад, не спит и добрым людям не дает.

– Там сзади пылит кто-то. Все равно пришлось бы просыпаться.

– Вот когда б пришлось, тогда б и будил. Там километров пять еще! Если наступишь на педальку, то вообще не догонит.

– Да какой там пять километров! Он за сотню поливает, как по автобану, сейчас уже здесь будет.

– Ну и правильно человек делает. Дорога, даром что гравийная, отгрейдерована и укатана так, что не хуже асфальта. Это ты вот чего-то тянешься как в предобморочном состоянии. Мы так и до ночи до города не доедем.

– Не гунди. Дорога незнакомая. Помнишь, что Боря рассказывал? Стреляют здесь, бывает.

– Не бывает, а было. Сам же слышал, сейчас тихо. Особенно после того как эти люстры самоходные патрулировать начали. От них же не скроешься.

– Слышишь, умник, не нравится – беги пешком или милости просим на мое место. Нет? Ну, тогда сиди тихо как мышка, а то у меня настроение хорошее, сейчас петь начну.

– Шантажист!

В СОБРе ходили легенды о том, как Конан «замечательно» поет. По неподтвержденным данным он даже задержанных своим пением пытал. И, говорят, эти самые задержанные, чтобы избавиться от пытки такой, даже чужое на себя брали.

– Вон, я ж говорил, – Сергей смотрел в зеркало заднего вида, – уже примчался. Вернее, примчались. Те самые бравые украинские хлопцы.

Слева их обгонял уже знакомый инкассаторский микроавтобус. С переднего пассажирского сиденья их старший с откровенной неприязнью смотрел на развалившегося за рулем шикарного «Тигра» толстого мажора.

– Вот же москаляки! Вот зачем им такая машина?! – с надрывом воскликнул Мишка, один из четверки атошников в микроавтобусе.

– Да шоб нам отдать! – громко заржал своей шутке Николай, здоровый парняга с лицом, не обезображенным интеллектом. В компании все звали его Миколой – так сказать, в духе времени.

– Да, сейчас они разбегутся и давай нам все отдавать, – не поддержал его шутку Витек, четвертый из компании, невысокий, но крепкий, даже с виду хозяйственный чубатый брюнет, сейчас выполняющий роль водителя. – Вон, видал же их в тире – и «сто третьи» у них, и «ярыгины». Да и стреляют вроде ничего так. Опять же машина не простая.

– «Ярыгины» не «ярыгины»… Ты, Витек, головой-то пробовал пользоваться не только для еды? – зло подначил Виктора Михась (Михаила тоже в духе времени звали Михасем). У них шла негласная борьба за второе место в команде, и если Виктор претендовал на него благодаря своей хозяйственности и осторожности, то Михась пытался показать свою отчаянность и решительность. – Мы где их встретили? Правильно, в тире. Чем они там занимались? Пристреливали оружие. А это что значит?

Михаил выдержал мхатовскую паузу, но повелся на нее только Микола:

– И чего это значит, что замолк-то?

– А это значит, что лохи они ушастые, вот чего! – припечатал Михась.

– С чего бы это? – первый раз вступил в разговор Олесь, не столько заинтересовавшись темой беседы, сколько чтобы показать, что он держит руку на пульсе событий и у него не забалуешь.

Он неплохо знал людей, по крайней мере, был в этом уверен. А этих людей он знал особенно хорошо – именно с ними он уносил ноги из дебальцевского котла. Тогда из их компании в восемь человек осталось всего трое. Михась прибился к ним позже, когда они с Сашко Билым в Ровенской области приводили к общему знаменателю ООО «Балкан-Сервис».

Заказ на инкассаторский микроавтобус исполнили уже в нынешнем составе – и как исполнили! Легко и непринужденно, словно у дитя конфету отобрали! Всего-то и дел было – трех инкассаторов положить да исчезнуть с места преступления. И они взяли приз и исчезли! Вообще исчезли, от слова совсем – из того мира, с той планеты! Кто бы теперь там ни рыл носом землю, ничего найти не сможет. И в данном случае это был единственный способ выжить после такого дела, потому как деньги это были таких людей, у которых обычно опасаются воровать даже самые безбашенные отморозки. Потому как даже они понимают, что их обязательно найдут. Найдут в любом уголке планеты и закопают в эту самую планету на глубину Эйфелевой башни, да еще и живьем.

Но Олесь с товарищами все исполнили четко и ушли сюда, где до них не дотянуться никому из того мира. Правда, расслабляться пока рано, ведь уведенные со Старой Земли двадцать девять лямов зелени еще не переданы местному заказчику и, соответственно, расчет за работу не получен. Но здесь уже должно быть проще: осталось только добраться до этой Новой Одессы, сдать бабло заказчику, получить по сто тысяч местных тугриков, а ему, как связующему звену между заказчиками и исполнителями, двести, и быть счастливыми. Они тут выяснили, бабки это очень приличные.

Поэтому ввязываться в сомнительную экспроприацию, пусть даже и прекрасной машины, пусть даже и у лохов, Олесь не очень хотел. Парни выглядели несуразными мажориками, но у них есть стволы. А когда есть стволы, всегда имеется шанс, что из дела могут выйти живыми далеко не все. С другой стороны, не все – это значит, бабки делить надо будет не на четверых, а…

– Так с чего ты взял, что это лохи? – переспросил Олесь, вынырнув из своих мыслей.

– Так я ж говорю! – Михась обрадовался, что старшой обратил на него внимание. – Мы-то пришли сюда со своими стволами.

Эти слова заставили Олеся скривиться от воспоминания инцидента на базе.

– Дальше что? Не размазывай кашу по столу! – рыкнул он.

– Ну так если они пристреливали оружие на базе, значит, они его на базе и взяли!

– И что из этого следует?

– А то, что это богатенькие буратинки. Где-то нашкодили, вот родители и подогнали им хорошую машинку да отправили подальше, чтоб менты не замели. А если сюда без оружия пришли, значит, либо не смогли его дома достать, а это надо быть ну уж совсем лошарами, – народ в автобусе дружно заржал, поскольку в последнее время на Украине проблем с оружием не было, – либо баранами, потому как не удосужились выяснить как следует, куда едут. К тому же это из-за них нам пришлось на переходе дожидаться своей очереди!

– Что правда, то правда. Логика в этом есть, – немного подумав, сказал Олесь. – Твои предложения?

Михась прямо кожей почувствовал, как напрягся Виктор. Еще бы, котировки Михаила на бирже внутренних отношений в команде стремительно пошли вверх.

– Так а чего тут предлагать?! – приосанившись, радостно воскликнул Михась. – Мы их уже обогнали. Теперь находим подходящее место, имитируем поломку. Как эти нас догоняют, просим помощи. Надо чтоб они вышли, иначе хрен их из этой консервной банки выковыряешь. А как только вый дут, валим их, и все дела.

– Молодец! – воскликнул Виктор. – Гений!

– А что не так? – ощерился Михась.

– Это дорога, дурень! Народу много ездит. А ну как спалит кто?

Олесь выжидающе уставился на Михаила: мол, что скажешь на это?

– Сам ты дурень, с чего б мы спалились? – с азартом ввязался в полемику Михась. – Нам главное, чтоб их остановки никто не видел. А потом поди докажи, кто кого останавливал и кто на кого нападал. Это у нас бабки, а не у них. Кто поверит, что люди с такими бабками еще и на кого-то напали? Ты сам посуди!

«М-да, – подумал Олесь, – вот тебе и отморозок! А котелок-то варит! Гляди, чего удумал! И людей кончить, и еще их же виноватыми сделать. Не-е, Мишаня! Таких друзей нам и даром не надо! Нужно взять на заметочку!»

– Голова! – вслух сказал Олесь. Он уже принял решение, и план Михася вдруг стал планом старшего группы. – Делаем так. Сейчас подбираем место, выходим все: типа колесо спустило. Это чтоб они видели, что мы все на виду, и не напрягались. Ты, Мишаня, останавливаешь москалей и зовешь помочь. Пусть хоть один выйдет – берем в заложники, а там и второй никуда не денется. Валим обоих, кидаем в багажник – и в город. На въезде заявляем о нападении. По местным законам имущество убитых бандитов принадлежит убившему. Еще и по штуке за голову получим. Как санитары леса.

Микроавтобус опять взорвался гоготом. У компании резко поднялось настроение в связи с предстоящим развлечением. Никак по-другому никто из них это не представлял. Выгодный, щекочущий нервы аттракцион.

До города оставалось километров двадцать, когда подходящее место нашлось. Сначала фургон поднялся на небольшой холм, с которого дорогу было видно далеко в обоих направлениях. К вящей радости компании дорога продолжала оставаться пустынной: кроме будущей жертвы, пылившей далеко позади, на ней не было видно никого.

Когда спустились с холма, Олесь скомандовал остановку.

– Так, быстренько изобразили ремонт переднего правого колеса.

– Может, я это, отойду чутка да залягу? Подстрахую? – спросил Виктор.

– Ты водила, тебе и машиной заниматься. Они может и лохи, но не дебилы же, видели, кто за рулем! Да и с холма видно все как на ладони, где ты заляжешь?

Виктор скривился и пошел доставать инструмент.

– Михась, ты свою задачу уяснил? – ткнул в него пальцем старший.

– Все будет в лучшем виде, шеф! – дурашливо приложил руку к голове атошник.

– К пустой голове руку не прикладывай! – усмехнулся Олесь, используя бородатый армейский прикол. – Так, всех касается: все на короткий ствол! Не хватало еще, чтоб мы друг друга нечаянно постреляли. Да и рикошет еще никто не отменял. И направление стрельбы друг другу не перекрывать. Все, ждем!

А в салоне «Тигра» в это время происходил следующий разговор.

– Ванька, опять дрыхнешь!

– И что? Я на посту, что ли? Крепче за шоферку держись…

– Сейчас получишь барана! Бусик этот мне не нравится.

– В смысле?

– Без всякого смысла. Просто не нравится, как он себя ведет.

– А как он себя ведет? – Иван мурлыкал свои вопросы, явно еще не проснувшись.

– Хреново он себя ведет! – гаркнул в ответ Сергей. – Неправильно.

– Чего ты орешь на меня, у меня сердце больное! – обиженно воскликнул Дикий, но проснулся. – Что не так-то?

– Вот объясни, зачем было обгонять, чтобы потом, оторвавшись на пяток километров, начать ехать с нашей скоростью?

– Думаешь, гадость задумали?

– Думают головой. А я чую. Другим местом.

– Тогда да, это аргумент, – хмыкнул Иван. – Только как же беспилотники?

– А кто тебе сказал, что они о них знают? Ты от кого о них узнал, от Бори? Думаешь, он вот так ходит и всем, налево и направо, дээспэшную информацию сливает? А не зная, что они есть, хрен ты их увидишь, сам же говорил. Вон он, гад, повис со стороны солнца, поди его обнаружь.

– Ну да, ну да, – задумчиво протянул друг. – О, глянь-ка, а на холмике-то почти встали друзья наши. А, нет, дальше поехал. Походу, оглядываются ребятки, место ищут.

Друзья переглянулись. Иван вздохнул и полез на заднее сиденье. Через некоторое время вернулся обратно, вручив Конану его «вектор». Свой он уже вставил в кобуру.

– Мы ж собирались не светить их? – спросил Сергей.

– А если они в броне будут?

– Логично, – вздохнул Серега.

Машина собровцев неспешно взобралась на холм и так же неспешно покатилась вниз, в балочку, где на обочине стоял инкассаторский микроавтобус.

– По сторонам паси, – сказал Сергей, – кто-то залечь мог в стороне.

– Нет. Все четверо вон возле переднего колеса толкутся. Без брони, в майках.

– О, один навстречу пошел. Давай так, Вань, как при захвате заложника. Я пофактурнее, потому к ним пойду, тебя закрою. Если что не так, или руки подниму, или ствол потяну, но по-любому на землю валюсь. Твои – два ближних, мои – дальние. Только про беспилотники не забывай: вон, гад, подлетает, заинтересовался уже. Так что лучше, если их выстрел первым будет.

Последние слова Конан говорил, уже нацепив на лицо дежурную улыбку, потому как они подъехали к «фольксвагену» и остановились метрах в пяти от него. Заглушив машину, Сергей вышел и вальяжной походкой направился к русоволосому парню, который только что призывно махал им рукой. Михась, радостно улыбаясь, шагнул навстречу здоровяку.

В том, что это бараны, сомнений у экипажа инкассаторского микроавтобуса уже не осталось. Толстый умудрился обойти свою машину спереди и полностью перекрыть сектор стрельбы своему напарнику. Это на тот случай, если бы тот захотел подстраховать товарища. Правда, он не захотел: так, дверку только приоткрыл, даже выходить не стал.

Бараны, они и есть бараны, их стричь надо! Как только вышедший полностью загородил своего напарника, Михась перестал улыбаться, выхватил пистолет и, направив его на противника, негромко рыкнул:

– Волыну на землю! Медленно! Двумя пальцами!

Улыбка стала медленно сползать с лица толстого.

– Э, мужики, вы чего? Мы ж помочь хотели! Вы ж сами остановили!

– Ствол на землю! – еще раз рыкнул атошник. – Завалю сейчас!

– Все, все, все!

Поднимая левую руку, а правой расстегнув кобуру, толстый достал пистолет, но, вместо того чтобы бросить его на землю, начал медленно как-то приседать, будто пытаясь положить ствол, словно боялся его разбить.

– Вот же лошара! Совсем мозги от страха отключились!

Михась контролировал стволом приседающего здоровяка, как вдруг почувствовал что-то неладное. На мгновение оторвав взгляд от противника, он глянул на машину и обомлел: прямо ему в глаза смотрел ствол пистолета, удобно устроившийся в щели между передней правой стойкой и открытой дверкой броневика. Понимая, что не успевает, Михась нажал на спусковой крючок. Это было последнее, что он сделал в этой жизни. В то же мгновение пуля, выпущенная Диким, пробила ему голову.

Выстрел Михася стал тем камешком, который вызвал дальнейший «камнепад» выстрелов. Отвечая на выстрел Ивана, в него выстрелили и Олесь, стоявший неподалеку от Михаила, и Микола, располагавшийся рядом с Виктором. Запоздал только Виктор, изображавший в это время ремонт колеса.

Одна пуля атошников стукнулась в броню дверки, другая – в бронестекло. В ответ зло и коротко даблами гавкнули «векторы».

Конан, как только Михась разорвал с ним визуальный контакт, прямо из полуприседа ушел в правый перекат, что его и спасло. Выстрелы Сергея и Ивана прозвучали практически одновременно, только если у Ивана был одиночный, то Конан стрелял даблом – парой выстрелов подряд, – благо дистанция позволяла. Первым он срезал Миколу и тут же, чуть довернув руку вправо, вскакивающего с колен с пистолетом в руках Виктора. Дикий же после первого выстрела вкатил дабл в грудь Олеся, для чего ему даже двигать рукой почти не пришлось – ушлый атошник стоял, практически полностью спрятавшись за боевого товарища, которого он вроде как страховал.

На этом все закончилось, врагов больше не было.

– Контроль!

Пока Конан, кряхтя, поднимался с земли, Иван выметнулся из машины и через мгновение уже оказался у дальних – чубатого крепыша и верзилы. Контролируя стволом обоих, сначала отбросил ногой подальше их оружие, потом по очереди пощупал пульс на шеях.

– Два двухсотых.

Сергей занимался тем же, только с ближней парой.

– Два двухсотых, – эхом прозвучал его голос почти одновременно с Ванькиным. – Ваня, золотко, ты все пижонишь? Когда-нибудь допрыгаешься! Ладно твою башку прострелят, так ведь и мою тоже могут! Сколько раз говорено: с близкой дистанции даблами работать! И не в голову, а по корпусу! Голова – самая подвижная часть тела!

– Ой, ладно! Как ты там говоришь – не гунди! У меня тут, понимаешь, пули свистели над головой, а ты: «по корпусу, по корпусу»! Куда б он свою голову от меня дел, с трех-то метров!

– Сапоги у тебя над головой не свистели, – вздохнув, обреченно сказал Сергей, понимая, что друга не исправить.

Числился за Диким такой грешок – любил он пофорсить, пройти по лезвию, что называется, за что неоднократно был дран начальниками самых разных уровней. Однако, как говорится, горбатого могила исправит, и Конан это прекрасно понимал. Но адреналин еще бурлил в крови, и вот такая перепалка была прекрасным способом сбросить напряжение. Ибо это только в кино и плохих книжках герой сразу после боя начинает читать стихи своей возлюбленной, которую только что спас. В жизни все по-другому. Да и возлюбленных в округе не наблюдалось.

– Пошли лучше глянем, что в бусике, – быстренько постарался сменить тему Иван. – Ты тут на атасе постой, заодно клиентов на мобилу сфоткай да оружие собери. Нехрен добру зря пропадать! А я внутри гляну.

И, уже залезая в микроавтобус, гыгыкнул:

– Если что, ты их даблами в корпус! – И тут же юркнул внутрь, от греха подальше.

Конан только покачал головой: не лечится такое.

Не успел он после траурной фотосессии собрать разбросанное оружие неудавшихся бандитов, как из нутра «фольксвагена» раздался отборный Ванин мат. Продолжая контролировать окрестности, Серега подошел поближе к открытой двери, дабы поинтересоваться, чем вызваны такие резкие перепады настроения напарника. На что в ответ из недр микроавтобуса вылетел, чуть не задев Сергея, инкассаторский мешок и плюхнулся у его ног.

– Вляпались! Влезли в дерьмо по самое не балуйся, напарничек!

Иван выбрался из машины и, сплюнув на землю, присел на порог бусика.

– Да объясни ты толком! А то вон уже кавалерия, по-моему, пылит, – кивнул головой Серега в сторону Порто-Франко.

Там действительно поднималось облако пыли. Правда, пока далеко, но время поджимало. Потом пообщаться явно будет некогда.

– Да хрена тут объяснять?

Иван наклонился и раскрыл металлическую горловину инкассаторского спецмешка. Там лежали доллары. Кирпичи банковских упаковок из стодолларовых купюр, запаянные в полиэтилен.

– Ну и где трагедия? Я чего-то не понимаю: с чего такие страсти-то? Ну разжились мы немного бабками. По здешним законам все это теперь принадлежит нам. Так ведь вроде? Если Боря не свистел нам.

– Проблема в том, Сережа, – как-то устало проговорил Иван, – что их много.

– Много – это сколько? – не понял Конан.

– Знаешь, как в том мультике: много – это куча. А куча эта на половину автобуса.

– В смысле?!

Уставший разгадывать ребусы Дикого Сергей сам сунулся в микроавтобус и, действительно, увидел там кучу инкассаторских мешков, занимавшую если и не половину, то треть салона точно.

– Нет, ну вот почему так, а? – продолжал причитать Ванька. – Голову вынем – хвост увяз, хвост вытащим – голова по уши. Когда ж это закончится-то? И этот, падла, еще висит, кино снимает! Теперь и не сдернешь никуда.

– Так, не гунди! Будем есть слона по кусочкам. Сначала разбираемся с патрулем, а это надолго. Сейчас к себе доставят, начнут мозг кипятить. Говорим только то, что было. Никаких предположений, допущений, домыслов. Только по фактам, иначе закрутят. Хотя тебя учить – только портить. На базе мы их видели, но не контактировали, свидетели тому есть. Видео перестрелки есть, стопудово записали. Коптер мы увидели сами, глазастые потому что. И никто нам ничего не говорил о нем. С бабками… О бабках будем думать после того, как из местной ментовки выберемся. Они, кстати, заодно нам их и посчитают. А то у меня с собой счетной машинки нет, а покупать дорого.

Иван хмыкнул и печально покачал головой. Серега умница, четко расставил приоритеты и определил очередность действий. Да еще и хохмить пытается, поддерживает друга.

– Ну, так, значит, так, – хлопнул он ладонями по коленям и поднялся. – Раньше мы мучились без денег, попробуем теперь помучиться с деньгами. Где эти балбесы-патрульные? Пока доедут, нас тут гиены сожрут. И не успеем узнать, как это – с деньгами мучиться!

6. Полицейский участок

До встречи с Вильмой оставалось каких-то полтора часа, и Андрей Стариков спешил домой, чтобы привести себя в порядок. Их знакомству было всего пара недель, и сегодняшнее свидание было первым, так что ударить в грязь лицом было никак нельзя. Девушка ему очень нравилась, и почему-то казалось, что именно эти отношения могут иметь долгосрочную перспективу. Правда, справедливости ради стоило отметить, что так ему казалось в начале и многих других отношений, но потом каждый раз что-то шло не так.

Так по итогу и выходило, что из всех пришедших в этот мир друзей только он один так и не обзавелся женой или постоянной подругой. Вот не задерживались они у него, и все тут! Вроде и не дурак, и симпатичный, и здоровый – как говорил его прошлый начальник, еще там, на Земле: «На тебе, Стариков, если пахать, еще одну целину поднять можно». И состоятельный: свой охранный бизнес, счет немаленький, частный дом. Да и в городе не последний человек. Все это привлекало к нему много особ женского пола, но…

После непродолжительных отношений или он понимал, что это не то, что ему надо, или, что бывало чаще всего, девушка предлагала сделать перерыв в отношениях. Местный криминальный авторитет из русских – Гречихин Алексей Семенович, по прозвищу Грек – как-то раз по пьянке, на правах старого знакомого заметил: «Ты, Андрюха, на работе женат, а бабу в этом вопросе не проведешь. Они, бабы, это нутром чуют».

Поразмыслив на досуге над этими словами, Андрей плюнул на все и пустил этот вопрос на самотек. Вот сейчас этот самый самотек и привел к свиданию с очаровательной латышкой Вильмой. Вернее, не сейчас привел, а еще полмесяца назад, но именно сегодня эта неприступная служащая мэрии двадцати шести лет от роду соблаговолила смилостивиться и принять приглашение на ужин в новом ресторанчике на набережной.

Говорили, что в нем шикарная морская кухня, а фирменное блюдо – местного тунца – готовит лично шеф-повар ресторана, японец с труднопроизносимым именем Сиотоми Арикоси. Но главная фишка блюда заключалась даже не в этом, хотя Сиотоми был известным в свое время поваром в Токио и один из немногих в Японии имел лицензию на приготовление рыбы фугу. Дело в том, что в этом мире на эту полуторатонную морскую зверюгу охотились только в двух местах: на Новой Кубе, что на Диких островах, и в Порто-Франко. Но в Порто-Франко был настоящий японский повар, а на Кубе не было.

Внезапно зазвонил мобильный. Звонил помощник шерифа, бывший сослуживец Андрея.

– Да, Крис, слушаю. Нет, сейчас не занят, но времени у меня мало. Говори.

Собеседник в двух словах изложил свое дело, и Стариков сразу понял, что сегодняшнее его свидание, а соответственно, и дальнейшие отношения с Вильмой накрылись медным тазом. Конечно, бывший опер уже не служил в полиции, но если тебя просит помочь сам шериф, а у тебя постоянно пересекающийся с полицией бизнес, это не тот случай, когда стоит отказывать. Тем более что и случай, как понял Андрей, нестандартный настолько, что им занялся сам шериф Антонио Пьезо.

После того как Крис вырубил связь, Стариков еще какое-то время ехал молча, размышляя, а не послать ли все-таки Пьезо, которого он недолюбливал, лесом. Но, поймав себя на том, что уже едет не домой, а в управление полиции, с тоскливым вздохом начал набирать номер телефона Вильмы.

В управление Стариков вошел, когда на улице уже смеркалось.

– Андре! – с прононсом окликнул его бархатистый женский голос.

Обернувшись, он увидел сержанта из департамента дознания Женевьев Метье, невысокую, стройную, чуть скуластенькую француженку с крупными сочными губами. Их с Андреем служебный роман был настолько же бурным, насколько и скоротечным. И это был тот редкий случай, когда Андрей первым сообразил, что их отношения не имеют перспективы, потому что двух человек, влюбленных в одну и ту же работу, для семьи многовато.

– Женечка!

Надо сказать, что расстались молодые люди очень достойно, иногда даже встречаясь потом, но, так сказать, без обязательств. И Стариков единственный из ухажеров Женевьев был удостоен права называть ее Женей. Женевьев это очень нравилось.

– Какими судьбами, Андре? – проворковала француженка.

– Да представляешь, позвонил Крис. Срочно, говорит, бросай все, приезжай! Женевьев скучает! Ну, ты ж меня знаешь! Я сразу все дела в сторону – и бегом тебя спасать!

Метье рассыпала по залу колокольчики своего смеха:

– Андре! Ты все такой же неисправимый ловелас и дамский угодник!

Молодые люди еще какое-то время полюбезничали, и Стариков наконец выяснил, зачем понадобился шерифу.

Оказалось, что в саванне, в зоне ответственности Порто-Франко, на дороге от баз переселения произошло разбойное нападение одних русских на других. Теперь становилось понятно, почему срочно понадобился именно Стариков: он считался в полиции непревзойденным специалистом по русским вообще и русскому криминалу в частности. Сам он так не думал, но всемерно поддерживал свое реноме. Положение эксперта-консультанта полицейского управления для опытного опера, да еще занимающегося частным охранным бизнесом, просто манна небесная.

– И где сейчас шеф?

– В аппаратной. Оставшихся в живых уже допросили, теперь смотрят видео с дрона. Да, я забыла сказать тебе самое интересное! Там в деле фигурирует огромная сумма денег! И самое интересное, что это доллары!

– О как! Ладно, побегу узнаю подробности.

– Я надеюсь на ответную любезность! – воскликнула Женевьев.

– Непременно, дорогая!

И, чмокнув девушку в щечку, Андрей пошел на второй этаж, где в конце коридора находилась комната, вернее, целый зал для компьютеров и обслуживающего их персонала, который в просторечии называли аппаратной.

Когда он вошел, там было только три человека: незнакомый парень за компьютером, Крис и рядом с ним перед экраном, на который проецировалось изображение, сам глава управления полиции Порто-Франко, шериф Антонио Пьезо.

К слову, шериф являлся довольно колоритной личностью. Был он среднего роста, при этом весил сильно за сто килограммов, вследствие чего в местном климате постоянно потел. Ничего поделать с особенностями своего организма синьор Пьезо не мог, что сильно его раздражало и являлось причиной частого недовольства всем и вся. Кроме всего прочего, был он рыжеват, что для итальянца, с точки зрения Старикова, довольно необычно, и уже лысоват. А еще он постоянно курил трубку. Сначала в управлении думали, что он изображает из себя Пуаро или Холмса, но нет, Пьезо действительно был заядлым трубочным курильщиком. И даже заказывал какие-то экзотические сорта табака, эндемики, откуда-то то ли из Нью-Дели, то ли из Дагомеи.

– Добрый вечер. Разрешите?

Все присутствующие оглянулись. Пьезо слегка поморщился: их со Стариковым чувства друг к другу были взаимны. Но оба были профессионалами, потому все эмоции были быстренько задвинуты подальше: дело прежде всего.

– Да, конечно, господин Стариков. Мы весьма рады, что вы откликнулись на нашу просьбу. – Шериф натянуто улыбнулся и изобразил попытку привстать, здороваясь с Андреем. – У нас сегодня довольно насыщенный вечер. В частности, сейчас мы смотрим интереснейший боевик. Присоединяйтесь.

Боевик был недолгим, чуть более десяти минут – видео с дрона плюс добавки с автомобильных регистраторов. Но то, что увидел «специалист по русским», его заинтересовало. Он несколько раз просил остановить проекцию и пару раз – увеличить изображение.

– Что вы нам можете сказать по этому поводу? – спросил Пьезо, вертя в руках одну из своих многочисленных трубок (в аппаратной курить было запрещено).

– Что я могу сказать? – задумчиво произнес Андрей, осмысливая и анализируя увиденное. – Для начала то, что боевик этот, как вы выразились, международный. Погибшие, скорее всего, украинцы, а противоположная сторона, судя по оружию и транспорту, русские, но не факт. Далее. Эти украинцы, судя по внешнему виду и говору, скорее всего, боевики националистического характера, а инкассаторские сумки, обнаруженные в фургоне, наводят на мысли о причине бегства этих господ со старушки Земли. Про выжившую парочку трудно сказать что-то определенное. По одежде похожи на молодых раздолбаев, что подтверждается дорогой машиной. Но! Великолепная стрельба по вооруженным и движущимся мишеням наводит на некоторые мысли.

– Спецслужбы? – произнес внимательно слушающий его шериф.

– Да нет, вряд ли.

– Почему вы так решили? – опять спросил Пьезо.

– Попросите оператора, пусть он покажет начало огневого контакта, – попросил Стариков. – Вот здесь, стоп. Смотрите, вот этот толстый парень, когда вышел из машины и направился к украинцам, полностью перекрыл напарнику директрису огня, видите? Так не поступит ни один профи, даже если он не собирается воевать. Это вдалбливают с первых дней обучения. Нет, я не думаю, что это спецслужбы. Скорее все-таки мажоры, но подготовленные. Возможно, на Земле увлекались какой-нибудь практической или тактической стрельбой. А хохлам не повезло на них нарваться.

– Простите, кому? – вскинул свои выгоревшие брови Антонио.

– Хохлам. Так на постсоветском пространстве еще называют украинцев.

Шериф понимающе кивнул.

– Мне надо сейчас пообщаться с этими, как вы говорите, мажорами. Я бы хотел попросить вас побыть переводчиком. По-английский они понимают с большим трудом, а уж их выговор – это нечто! Программный перевод только путаницу внесет, а мне бы очень хотелось, чтобы в этом деле не осталось каких-либо неясностей.

– Всегда к вашим услугам, – равнодушно кивнул головой Стариков, хотя на самом деле его просто раздирало любопытство.

В кабинете шерифа все было по-прежнему, все, как помнил Андрей по работе в управлении. Т-образный стол, оргтехника, какой-то шкафчик, сейф, полки с папками. Обычный кабинет обычного чиновника.

Пьезо взгромоздился на свое сетчатое офисное кресло, приглашающе указав Андрею на стул, стоящий рядом, у стыка его стола и столика для посетителей. Нажав кнопку селектора, шериф попросил привести к нему задержанных, и буквально через пару минут герои боевика уже входили в кабинет – видимо, томились в ожидании где-то рядом.

После взаимных представлений, теперь уже через Старикова в качестве переводчика, шериф попросил извинить его и полицию Порто-Франко за вынужденную задержку. Служба, сами понимаете.

– С вашего позволения, мы хотели бы еще раз, теперь в присутствии квалифицированного переводчика, пробежаться по вашим показаниям, чтобы избежать досадных неточностей, способных исказить суть дела.

– Не понимаю, что здесь можно исказить? – раздраженно пробурчал Иван Диконенко, тот, что невысокий и худой. – Остановили нас вроде как помощи попросить, а сами стрелять начали! Там по видео уже все в протоколе расписано.

– Чем он недоволен? – поинтересовался Пьезо, настороженно глядя на русских из-под насупленных бровей.

– Ничего особенного, – пожал плечами Стариков, – говорит, что устали уже показания давать.

– Можно подумать, мне это нравится! – усмехнулся Антонио. – Завтра выяснится, что где-то что-то недопоняли или неправильно перевели, и придется их снова в управление выдергивать. Вот оно им надо?

– Так вроде дело-то ясное, – отозвался Андрей, просматривая протоколы.

– Уж больно сумма большая фигурирует в деле, господин Стариков, – недовольно рыкнул шериф. – Нутром чую, что завтра же проверяющие сбегутся. А эти шакалы всегда находят к чему прицепиться. Так что пусть тебе еще разок все расскажут по-русски, может, найдешь какие несоответствия.

В продолжение его общения с шерифом оба мажора помалкивали, с тревогой прислушиваясь к английской речи, и Андрей готов был поклясться, что если не все, то часть слов они точно понимают. Надо бы пообщаться с товарищами поближе, прощупать их осторожно в неформальной обстановке. Но это потом и исключительно для себя любимого, то есть в своих интересах. Пьезо знать об этом не нужно.

– Короче, парни, – обратился Стариков к виновникам переполоха на родном языке, – давайте еще разок расскажите мне, как дело было. Как говорится, быстрее начнем – быстрее закончим. Тут все-таки четыре трупа, так что все должно быть оформлено как нужно.

– А нам говорили, что здесь проще с этим делом, меньше бумагомарательства, – тяжело вздохнул Сергей Кононов, тот, что здоровый.

– В основном так и есть, – поспешил успокоить соотечественников Андрей, – но больно уж много бабла у этих хохлов в микроавтобусе оказалось. Потому шериф и перестраховывается: наверняка проверять будут, а ни ему, ни вам проблемы не нужны.

– Понятно, и тут бюрократы правят бал, – снова недовольно буркнул Иван.

– Да ладно тебе, людей понять можно, – возразил Кононов. – С чего начать?

– С дороги, – прояснил точку отсчета Андрей, поудобнее устраиваясь на стуле.

Весь рассказ у Сергея занял от силы минут десять, и это еще с учетом уточняющих вопросов Старикова. Впрочем, внештатный сотрудник не особо усердствовал, под кожу парням своими уточнениями не лез. Во-первых, чисто все с этим нападением, даже нюх опытного опера не находит к чему придраться, во-вторых, детектив не мог отделаться от мысли, что не очень-то позволят допрашиваемые к себе под кожу влезать.

Кстати, во время перевода слов Кононова шерифу русские снова внимательно прислушивались. Понимали или нет – это еще вопрос, но контролировать ситуацию старались однозначно. Так что мажоры, они, конечно, разные бывают, но эти все ж таки какие-то странные – то ли есть за ними какие-то другие, тщательно скрываемые грешки, то ли они только прикидываются мажорами. И тогда это повод задуматься: сами по себе ребята играют или работают под прикрытием для кого-то?

Когда с уточнением протокола было закончено, Антонио Пьезо поинтересовался планами молодых людей на будущее.

– Видите ли, – сказал худощавый, тот, что представился Иваном, – мы, в принципе, не стеснены ни во времени, ни в деньгах. Поэтому хотелось бы подойти к выбору постоянного места жительства не спеша, обдумывая и взвешивая все за и против.

– М-да, в деньгах вы теперь действительно не стеснены.

– Кстати, – вскинулся здоровяк, – а сколько денег-то там было, в том микроавтобусе? А то после перестрелки, знаете ли, немного не до подсчетов нам было. Не каждый день ведь людей приходится убивать, да и ребята ваши очень быстро подъехали.

Быстро глянув ему в глаза, опытный, битый жизнью опер едва сдержал усмешку: ведь не соврал, засранец! Они действительно не каждый день людей убивают, только вот почему-то даже у него от этого знания мурашки по коже пробежали. И именно сейчас Андрей вдруг отчетливо понял: парни прекрасно знали, что будет, когда останавливались в саванне. И линию огня этот толстяк перекрывал сознательно – просто пока он это делал, его напарник готовился к бою. Пожалуй, теперь все в его голове становилось на свои места: вовсе эти ребята не мажоры, а профессионалы очень высокого уровня! Ведь это какое же должно быть доверие к напарнику, чтобы так работать?! Это ведь явно не экспромт, это наработка!

Словно услышав мысли Старикова, шериф поинтересовался:

– А если не секрет, откуда у вас столь великолепные навыки владения оружием?

– Да какие там великолепные! – пренебрежительно махнул рукой худощавый. – Так, практической стрельбой увлекались. Спорт весьма затратный, но нам по карману был. А мой отец считал, что настоящий мужчина должен уметь обращаться с оружием. На стрельбище, кстати, и с Серегой познакомились.

– Так что там с нашими денежками? – вроде как и с ленцой, но настойчиво переспросил Сергей.

– Нормально там с вашими денежками, – в тон ему ответил Пьезо. – Сумма, находящаяся в микроавтобусе, составила ровно двадцать девять миллионов долларов в опломбированных инкассаторских мешках и еще четыреста пятьдесят тысяч долларов в мешке вскрытом. Деньги все пересчитаны, мешки заново опечатаны пломбами полиции Порто-Франко. Вот, пожалуйста, опись, там еще оружие и вещи убитых, ознакомьтесь и распишитесь. Да, на всех трех экземплярах. Два – вам, один остается у нас.

Что ж, если вы собираетесь задержаться в нашем городе, добро пожаловать, только я обязан вас предупредить, что в городе действуют другие правила поведения, не такие, как в саванне. Право на повседневное ношение короткоствольного оружия имеют только резиденты города. Все остальные – гости города, временно проживающие, транзитные пассажиры – обязаны при въезде в Порто-Франко представить все свое оружие сотрудникам патруля, дабы они могли его опечатать в сумках либо специальных ящиках. Нарушившие это условие выдворяются из города и заносятся в черный список, что не позволит им в дальнейшем посещать наш замечательный город. Все ваше оружие, как и оружие напавших на вас, опечатано в обнаруженных у вас и в микроавтобусе сумках.

– Прошу прощения, а как же почистить оружие? – поинтересовался Иван.

– Почистить оружие, равно как и пострелять, вы можете в любом тире или на стрельбище. Кроме этих учреждений правом вскрывать пломбы и вновь опечатывать оружие обладают еще оружейные магазины. – Антонио начал уже раздражаться въедливостью посетителей. – Еще вопросы имеются?

– Да. Извините, не подскажете ли, где ближайшее отделение банка?

– На противоположной стороне площади. Если поторопитесь, то успеете к закрытию, – с облегчением и даже каким-то злорадством сказал, поднимаясь из своего кресла, шериф.

«Ну да, – подумал Стариков, – это у него на сегодня все закончилось. Докладные и рапорта обрабатывать уже завтра. А вот в банке, походу, рабочий день сегодня затянется».

7. Цветастые

Сергей аккуратно вел «Тигр» по узким улочкам Порто-Франко. В центре с шириной проезжей части было значительно лучше, но в этом районе вождение автомобиля превращалось в некое подобие преодоления полосы препятствий. В одном месте, чтобы разъехаться с грузовичком-молоковозом, Конану пришлось правыми колесами въехать на газон, за что друзья были немилосердно облаяны как хозяйкой газона, так и ее собакой. Иван сидел рядом и, матерясь сквозь зубы, вертел в руках, как обезьяна гранату, схемку, которую набросал им вчера на салфетке Стариков.

Посидели вчера в кабачке довольно плодотворно. После полиции Стариков по своей инициативе взялся проводить ребят до отделения банка. Шериф, наверное, сильно расстроился бы, узнав, что рабочий день там вовсе не затянулся, ребята просто сдали деньги на хранение в банк, прямо вместе с микроавтобусом. Видно было, что это удивило их добровольного провожатого, но вопросов он задавать не стал. То ли не принято это здесь, то ли сам не посчитал нужным интересоваться.

Потом Андрей предложил обмыть знакомство в одном уютном кабачке с оригинальным названием «Кабачок». Хорошо посидели, душевно. В Андрюхе сразу было видно настоящего опера – информацией он владел исключительно. И по криминалу в городе, и так, о жизни много чего рассказал познавательного. К примеру, подсказал, где можно посмотреть симпатичный, как он выразился, домик на двух хозяев. Парни сразу определились, что так им обоим будет комфортнее. И вот теперь они пытались определиться на местности и найти нужный адрес.

– Короче, Склифосовский! – подражая известному персонажу Никулина, сказал Иван и хлопнул ладонью по панели. – Будем как вояки в анекдоте!

– Это как? – кисло спросил Конан, хотя прекрасно знал этот анекдот. Так, для поддержания разговора.

– А так. Из лесу вышли? Вышли! Карту достали? Достали! Теперь будем искать дорогу путем опроса местного населения!

– М-да. Быстро мы к навигаторам-то попривыкли.

– Ничего, разберемся! Вон впереди «гелик» с местным населением о чем-то с девушкой общается. Паркуйся, Серега, прям за ним. А я пойду спрошу, где эта улица Саванная, дом двадцать четыре, будь он неладен!

Впереди действительно стоял черный, тонированный в ноль «Гелендваген». Когда собровцы подъехали поближе, стала слышна бумкающая на всю катушку музыка. Иван распахнул дверку.

– Ты там попроси, пусть протянет вперед, вон там, видишь, карман впереди, слева, – попросил напарника Серега, – или еще чуть дальше. А то не разъедемся мы с ним. Все равно впереди Т-образный перекресток.

– Ок, – бросил Иван и направился к мерседесу.

Однако там что-то пошло не так, потому что буквально через минуту из-за машины раздались едва слышные из-за громкой музыки крики. Конану с водительского места было не видно, что там происходит, но, зная характер друга, он сразу насторожился. Спустя мгновение из-за «Гелендвагена» выскочила какая-то светловолосая девушка и порскнула в калитку соседнего дома, а следом в поле зрения появился Иван – с разбитым носом! И рванул прямиком к водительской двери.

– Двигайся, Конан, я им сейчас устрою! – крикнул он, распахивая дверцу.

Сергей не стал спорить – явно не время – и сдвинулся на пассажирское место, благо просторный салон позволял сделать это свободно даже ему. Дикий впрыгнул в кабину.

Бамх, бамх, бамх! – расцвели на лобовом стекле три цветка от попаданий пуль.

– Охренеловский район! – воскликнул Конан, ничего не понимая, но уже выхватывая из опломбированной сумки лежавший сверху «сто третий».

Возле «гелика» стояли два субъекта цыганской наружности, в ярких цветастых рубахах и с какими-то револьверами неимоверных размеров.

Бамх! – еще одно попадание в лобовое.

И тут незаглушенный «Тигр» собровцев взревел, будто живое раненое существо, и прыгнул вперед всеми своими шестью тонами.

– Сколько раз я мечтал сделать так еще там, на Земле! Н-нате, суки!

И броневик с ходу врезался в корму ни в чем не повинной, но уже обреченной черной машины. Субъекты в цветастых рубахах с громкими воплями отпрыгнули в сторону, пули забарабанили по броне. А «Тигр», ведомый взбешенным Иваном, продолжал толкать вперед визжащую тормозами машину, словно носорог легковушку.

– Ваня, может, хватит?!

Конан, пристегнув магазин, протянул Ивану автомат, другой рукой нашаривая в сумке второй.

– Хрена там хватит! Н-на!

Машины проскочили перекресток, и понтовый мерседес с разгона впечатался в бетонный забор. Забор, естественно, не выдержал такого надругательства, и одна из секций сложилась внутрь двора, и на ее месте торчал теперь изуродованный… Даже трудно подобрать название тому, что осталось от машины. Металлолом там торчал, вот.

Иван сдал назад на пару метров, после чего напарники уже с оружием выскочили из машины. Увидав в руках противника автоматы, «пестрые» рванули вдоль улицы в противоположную от машины сторону. Конан вскинул автомат. Бах, бах! Не успел.

Зато от Ивана беспредельщикам уйти не удалось.

– Контроль потом, я в машину, страхуй!

Сергей, метнувшись на другую сторону машины, взял на прицел полуоткрывшуюся от удара водительскую дверцу. Иван, подойдя сзади, попытался приоткрыть левую заднюю дверь, но она не поддалась.

В этот момент раздался вой приближающейся сирены. Оперативно!

– А вот и кавалерия! Ваня! Стволы на капот «Тигра», сами в машину, дверцы открыты!

Усевшись в машину, Иван поинтересовался:

– А чего в машину-то?

– А ну как кто там, в машине, выжил да шмальнет? – вопросом на вопрос ответил Конан. – Да и «пестрых» мы не проконтролировали.

– Ну да, ну да, – вытирая разбитый нос салфеткой, пробурчал Дикий. – О, уже подъехали. Шустрые, однако. Ну что, Конан, Антонио Пьезо, похоже, будет безумно рад снова нас увидеть, – усмехнулся Иван и подмигнул товарищу.

Ни разу Иван не угадал: шериф не был рад снова лицезреть очаровательную русскую парочку. Напротив, при их виде он практически впал в бешенство. Настолько, что начисто забыл о далеком от совершенства владении русскими английским языком, отчего уже битый час парни изучали исключительно нецензурную лексику английского, итальянского и, как подозревал Кононов, еще пары-тройки неизвестных ему языков. Когда этот час подходил к концу, у Сереги дико разболелась голова. Однако опытный в получении нагоняя от начальства Конан терпел – и нагоняй, и головную боль. И даже еще умудрялся притормаживать взбешенного напарника.

Когда запал Антонио Пьезо уже стал сходить на нет, в дверь кабинета робко постучали, и участникам семинара нецензурной иностранной лексики предстало дивное видение. В дверь заглянула девушка лет двадцати трех – двадцати пяти, высокая, стройная, на вкус Конана слегка полноватая, но это было почти не заметно из-за хорошо подогнанной формы. Кстати о формах: все было на месте, причем такого размера, что Иван просто впал в ступор. А если еще учесть, что ко всему этому прилагались длинные светло-русые локоны, собранные в хвост, и кукольное личико с пухлыми аккуратными губками и большими брызгами голубых глаз… В общем, было отчего Ивану выпасть из реальности.

– Что ты хотела, Грета? – довольно резко обратился к девушке Пьезо, еще не отойдя от нервного срыва, который с ним случился.

– Прошу прощения, сэр, – поплыл по кабинету глубокий, с еле заметной хрипотцой девичий голос. – К вам на прием немедленно просится господин Жариков.

– А ничего, что я занят? – опять начал заводиться хозяин кабинета.

– Так он говорит, что именно по этому поводу! – сказала Грета и игриво стрельнула глазками в сторону обалдело уставившегося на нее Дикого. – С ним его супруга, она хочет дать показания по этому делу.

– Какие еще показания, какая супруга, какой Жариков?!

Шериф явно заходил на второй круг, и Сергей понял, что его голова этого не вынесет. Он поднялся и очень вежливо обратился к Пьезо:

– Прошу прощения, сэр! Мы очень внимательно вас выслушали. Но если позволите, я напомню: там была девушка, которую силой удерживали люди, потом открывшие по нам стрельбу. У меня есть сильное подозрение, что это она.

Хозяин кабинета задумался, очевидно, припоминая суть того, что прочел в протоколах допросов.

– Подозрение у него. Подозрительный какой! Грета! Веди их сюда. Посмотрим, какая там девушка и откуда она взялась.

Буквально через минуту в кабинет вошла супружеская пара. Невысокая светловолосая молодая женщина лет тридцати – тридцати пяти, с милым личиком и стройной фигуркой, переступила порог первой, но тут же сделала шаг в сторону, пропуская вперед своего спутника. А вот спутник был весьма колоритен! Крокодил Данди, русская версия: лицо круглое, обветренное, изрядно загоревшее, нос уточкой с облезающей от солнца кожей и две ледышки серо-голубых глаз. Из-под шляпы, пошитой явно из шкуры какой-то рептилии, торчит светлая челка. Одет в американский «мультикам», на поясе – закрытая кобура из шкуры все той же зверушки. Завершали наряд сапоги до самых колен, тоже из той же шкурки.

«Ну и гарнитурчик у мужика!» – подумал Конан.

– Прошу прощения, сэр, – спокойно заговорил посетитель. – Позвольте представиться: Вадим Жариков, охотник. Это моя супруга, Мария Жарикова. – Женщина кивнула головой. – Тут у нас произошел инцидент, по поводу которого мы бы хотели написать заявление, – сказал охотник и бросил взгляд на собровцев.

«О как! – удивленно подумал Серега. – Этого еще не хватало! Ему-то мы что сделали?»

Будто почувствовав поживу, Пьезо сразу засуетился:

– Да-да, конечно, слушаю вас. Грета, будьте любезны еще пару стульев посетителям.

После того как новые действующие лица заняли свои места, Жариков продолжил:

– Так вот. Мы бы хотели подать заявление о попытке похищения.

– Прошу прощения, похищения кого и кем?

– О попытке похищения моей супруги.

– Кем же, если не секрет?

Шериф весь как-то изогнулся и напрягся в ожидании.

– Секрет. По крайней мере, для нас. Именно поэтому мы в полицию и обращаемся. Сегодня около двенадцати часов дня моя супруга вышла встречать меня. Так уж у нас заведено, что после охоты я сразу развожу заказы по ресторанам и звоню Марии, чтобы выходила встречать меня к воротам нашего дома.

– Прошу прощения, а может, супруга сама нам все расскажет? – поинтересовался шеф полиции.

– Вряд ли, – спокойно ответил Жариков. – Дело в том, что язык она начала изучать не так давно. На бытовом уровне его вполне хватает, но не более. Так что, с вашего позволения, я продолжу. Пока жена ожидала меня, к ней подъехали четверо неизвестных на «Гелендвагене» черного цвета и начали приставать, предлагая покататься и отдохнуть.

– Ну, я не думаю, что такие предложения очаровательной леди можно расценивать как попытку похищения, – заулыбался шериф.

– Получив отказ, – как будто и не слыша реплики хозяина кабинета, монотонно продолжил Вадим, – они не отказались от своих намерений и затолкали ее в машину силой.

Лицо Пьезо сильно поскучнело.

– В этот момент подъехала другая машина. Из нее вышел вот этот мужчина. – Охотник указал пальцем на Ивана, вопросительно взглянув при этом на свою спутницу, тут же утвердительно кивнувшую головой. – Да, именно вот этот мужчина подошел к открытой задней дверке машины и поздоровался, но похитители в грубой форме приказали ему проваливать. Однако мужчина, увидев, что творится насилие над женщиной, вступился за нее. Маше удалось выскользнуть из машины и убежать домой. Пока она вызывала полицию и звонила мне, на улице слышались стрельба и грохот столкнувшихся машин. К сожалению, я приехал, когда все уже закончилось. Посовещавшись, мы с женой решили обратиться за помощью в полицию.

На какое-то время в кабинете повисла тишина.

– Хорошо, – нехотя буркнул шериф, – сейчас у вас возьмут объяснения и помогут составить заявление.

Нажав кнопку селектора, он велел Грете заняться потерпевшими.

Снова оставшись в кабинете наедине с русскими, Антонио Пьезо с минуту отстраненно смотрел в окно, потом достал из верхнего ящика стола трубку и принялся неторопливо набивать ее табаком. Внимательно наблюдавшие за его действиями собровцы уже ждали, что, несмотря на запрет, шеф полиции закурит-таки в неположенном месте. Но нет, не случилось. Видимо, для успокоения нервов ему вполне хватало и самого ритуала.

– Что ж, вернемся к нашим делам, молодые люди, – сказал Пьезо, отложив трубку в сторону. – Похоже, правда опять на вашей стороне. Однако я вынужден вас предупредить: мне совершенно не нравится та тенденция, которая образовалась в городе с момента вашего появления здесь! Буквально за два дня пребывания в городе на вас уже семь трупов и один тяжелораненый! Семь трупов! На двоих! Вам не кажется, что это перебор?

– Восемь, – буркнул Иван.

– Что восемь? – не понял шериф.

– Трупов, говорю, восемь. Вы этого раненого вылечите и все равно шлепнете. За соучастие в похищении человека.

Шериф сначала побледнел, потом начал краснеть и хватать ртом воздух. Когда цвет его лица стал каким-то бурым, раздался звериный вой:

– Во-о-он отсюда! Вон, я сказал! Еще раз мне попадетесь – я вас посажу! Расстреляю! Лично!

Любовно подготовленная к раскуриванию трубка полетела в стену.

Поняв, что настало время распрощаться с шерифом, ребята пулей вылетели из кабинета, быстренько миновали коридор с вестибюлем и покинули управление полиции.

– Псих. Конченый, – пробурчал Иван, когда парни уже юркнули в перегретое на солнце нутро своей машины.

И еле успел увернуться от подзатыльника Конана.

– Ваня! Ты совсем с башкой не дружишь?! На хрена ты его дразнишь?

– А чего он разорался-то, что я такого сказал?! Мы за них всю работу сделали, а он?! «Посажу, расстреляю!» И так больше часа мозг выносил! Я ему что, терпила? Или подчиненный? – И тут Иван слегка подвис. – Черт! Точно! Ключевое слово – подчиненный! Вернее, подчиненная! Я сейчас!

И он рванул из машины.

– Куда?! Стоять! – Как бы шустр ни был Дикий, но Конану удалось ухватить его за руку. – Куда тебя хрен понес?!

– Грета! Я должен с ней познакомиться поближе! Хотя бы телефон взять! – торопливо объяснял Иван, пытаясь вырваться из тисков Серегиной руки.

Но не тут-то было.

– Ванечка, золотко, – начал вкрадчиво Сергей, продолжая крепко держать Ваньку за руку, – у тебя совсем мозг на жаре высох? Или есть еще надежда? Нас только что вышвырнули из полицейского управления с обещанием расстрелять, а ты опять туда собрался! Ну не дурак ли ты?! – выкрикнул в конце Конан.

– Серый, ты не волнуйся так, пожалуйста. – Диконенко смотрел на товарища в изумлении.

– Сядь, пожалуйста, – успокаиваясь, сказал Конан. – Никуда она от тебя не денется, эта твоя Грета. Старикову позвоним, он шерифа не выбешивает, и его в управление пускают. Вот он и узнает у твоей Греты номерок телефона.

– Нудный ты, – вздохнул Иван, захлопывая дверцу.

Пару минут друзья посидели молча, переваривая информацию и успокаиваясь. Первым не выдержал Иван:

– Чего сидим, кого ждем? Поехали, что ли, гостиницу поищем, достало уже в машине жить.

Телефоны нормальные купим и по навигатору найдем этот дом. А то что-то дорогу спрашивать больше не хочется.

– Согласен, – кивнул головой Сергей, отмечая, что головная боль прошла как-то сама собой.

– Но купим дом – чтоб ко мне на порог ни ногой. Видеть твою нудную рожу не могу! – тут же, хихикнув, добавил Ваня.

– Аналогично, – усмехнулся Кононов, мечтательно представляя себе входящую в его половину дома Светлану. Эх, хорошо бы было…

8. Абрикос

За препирательствами друзья и не заметили, что брутальное произведение российского автопрома привлекло внимание горожан. Возле машины крутилось человек шесть-семь обывателей, заинтересованно рассматривавших внедорожник. Да и большинство прохожих волей-неволей обращали на него внимание.

– Звезда, блин, – недовольно пробормотал Конан, заводя двигатель. – Если так и дальше пойдет, то для езды по городу придется автомобиль попроще подбирать.

Один из заинтересовавшихся «Тигром» горожан упрямо пытался что-то втолковать Ваньке, но поскольку делал это не на русском языке, то ничего у него не получалось.

– Чего ему надо? – раздраженно спросил Иван, приоткрывая дверцу.

– Кванто эста – это типа «сколько стоит?». По-испански. Он хочет купить нашу тачку!

– А! Ван миллион! – радостно гаркнул Диконенко в открытую дверь, со смехом наблюдая, как изумленно лезут на лоб глаза у незадачливого жителя Порто-Франко. – Ну что, покупаешь?

Конан пару раз нажал на педаль газа, дабы продемонстрировать поклонникам мощь спрятанного под капотом зверя, и плавно тронулся с места.

– Чувак! Ты не теряйся! – продолжал веселиться Дикий, на ходу захлопывая пассажирскую дверь. – Если что, каждый день в это время на этом месте жди!

– Отвел душу? – добродушно улыбаясь, поинтересовался Сергей.

– Аж полегчало! – Ванек расслабленно откинулся на спинку пассажирского кресла, но тут же вновь напрягся: – А ты откуда по-испански знаешь?

– Да так, южным ветром навеяло, – небрежно отшутился Серега.

– Ты посмотри на него, прямо кладезь скрытых талантов! И книжки он читает, и по-испански шпрехает! Интеллигенция!

– Не-не, Вань, успокойся, все нормально! В книжках только картинки смотрю, а фразу по-испански случайно подслушал у иностранцев! Клянусь тебе, я чист перед собровским богом!

– Гляди мне! – Иван шуточно погрозил товарищу пальцем. – Я за тобой наблюдаю! Кстати, куда ты везешь нас, Сусанин-герой?

– Идите вы лесом, я сам здесь впервой! – с удовольствием подхватил переиначенную под текущие события шутку Сергей. – Где-то здесь магазинчик должен быть. О! Вот и он!

Кононов припарковал внедорожник у длинного двухэтажного дома, часть первого этажа которого занимал магазин с красующимися на вывеске латинскими буквами: «Рубикон» и намалеванными красной краской по белому фону парой мобильных телефонов, планшетом и юэсбишным проводом.

Тут же стеклянные двери магазина распахнулись, выпуская на улицу троицу крепких парней явно криминальной наружности. Это были так называемые «торпеды», занимающиеся сбором дани с мелких бизнесменов, уж кого-кого, а такую публику парни всегда определяли с полувзгляда. Скользнув по подъехавшему «Тигру» заинтересованными взглядами, троица направилась вниз по улице, а друзья-переселенцы двинулись к магазину, примеченному Серегой еще перед первым посещением полицейского управления. Друзья уже буквально задыхались без мобил и подключения к интернету.

– А я так понял, что в городе криминал на коротком поводке. – Кононов задумчиво посмотрел вслед недавним визитерам магазинчика.

– Южане какие-то, – равнодушно пожал плечами Диконенко, – то ли турки, то ли греки. Да и нам-то какая разница? Наши проблемы теперь измеряются автобусами с деньгами.

Друзья пересекли тротуар и нырнули в приятную прохладу магазинного помещения.

– Э, гутен таг! – вежливо произнес Конан, чуть не шаркнув ножкой в порыве той самой вежливости, мощную инъекцию которой друзья получили в полицейском участке.

– Ты охренел?! – Дикий едва не подпрыгнул от неожиданности, услышав от дружка-собровца очередную нерусскую фразу.

– Так это, мне в полиции сказали, что здесь магазин немца, – смущенно пробормотал Серый. – Как он нас понимать-то будет?

– Чего надо? – процедил стоящий за прилавком светловолосый парень лет тридцати, среднего роста, с явно свежей царапиной на щеке. При этом он смотрел на вошедших настороженным взглядом из-под насупленных белесых бровей, а левую руку держал под прилавком.

– «Гутен таг! Гутен таг!» – не упустил повода съязвить Диконенко. – Видишь, человек нормально разговаривает, на нормальном языке! Слышь, хозяин, ты это, ствол оставь в покое. – Иван указал пальцем за спину продавца, где в витринном стекле отражалась сжимающая приклад помпового ружья рука. – Не любим мы, когда в нас стволами тыкают!

– Уважаемый, если вы решили, что мы вместе с теми парнями, – Сергей кивнул головой в сторону улицы, – то это не так.

– А то я сам албанцев от русских не отличаю! – все так же настороженно проворчал «немец». – Вы от Грека?

– От китайца! – зло бросил Ванька, которого весь этот балаган начал уже изрядно напрягать. – Покупатели мы! Просто покупатели! Две мобилы нам нужно из тех, что поприличнее, и два планшета – из тех, что понадежнее!

– Все? – сухо поинтересовался продавец, убирая руку от оружия.

– Усилители сотовой связи еще интересуют, – добавил Сергей. – Какие есть, что могут, сколько стоят?

– А вам, простите, для каких целей? – Тон хозяина магазина сменился с настороженного на недоверчиво-деловой. – В смысле, чем занимаетесь?

– Мы только прибыли, пока осматриваемся. Но отсутствие сотовой связи за пределами города нас уже напрягает. Чтобы дорогу до базы «Россия» покрывала, можно сделать?

– Исключено, – уверенно ответил продавец, – слишком далеко. И если вдруг вам будут обещать решение этой проблемы, не ведитесь, шарлатанов сейчас развелось видимо-невидимо!

– А реально на сколько можно сделать?

– Километров десять. Ну, пятнадцать. От рельефа местности зависит.

– Спасибо, будем знать. – Конан дружелюбно улыбнулся, протягивая руку для знакомства. – Сергей. А это Иван.

– Александр. Абрикосов, – представился хозяин магазина.

– Так ты не немец? – спросил Ванька, разглядывая совсем небольшой ассортимент предложенных к продаже моделей телефонов.

– Мусора местные чего-то перепутали поначалу, с чего-то в немцы меня записали. Так и приклеилось.

– Что-то выбор бедноват… – Иван бросил скептический взгляд в сторону Сергея: мол, куда ты меня привез?

– А это пока все, что тут работает. И ассортимент у всех одинаковый. Здесь упор делается на надежность, а не на гламур и престижность, как за ленточкой. Нет, конечно, если вы богатые буратинки, у которых денег куры не клюют, то можно заказать оттуда любую модель и здесь адаптировать. Но стоит ли оно того?

– Деньги-то есть, – пробормотал Серега, склонившись над витриной с телефонами, – но это не значит, что нужно тратить их на всяческие понты.

– Вот и я о том же! – От недавней настороженности Александра не осталось и следа. – У вас номера оформленные уже есть? Нет? Тогда определяйтесь с тарифами, – он протянул друзьям распечатку, – выбирайте аппараты, и я вам все оформлю. Минут двадцать-тридцать это займет. Живете далеко?

– Э-э, да пока нигде не живем, – почесав затылок, ответил Конан. – Порекомендовали нам продающийся домик, да его еще посмотреть нужно.

– Это дело такое, – важно кивнул головой Абрикосов, начиная вводить данные парней в ноутбук. – Мы после переезда два месяца в гостинице жили, никак не могли жилье подобрать, чтобы и нравилось, и по карману было. Все ноги стоптал, весь город вдоль и поперек исходил. Так что поиск жилья может затянуться надолго.

Капитаны СОБРа переглянулись, и Иван тут же согласно кивнул головой в ответ на невысказанный вопрос товарища:

– Ну а чего? Вариант! Не факт ведь, что нам тот дом понравится, а может, в цене не сойдемся. А душ я бы уже сейчас принял.

– Сань, а нет ли рядом гостиницы приличной?

Несмотря на изначально неласковый прием, хозяин магазина как-то быстро вызвал у Сергея чувство доверия. Настолько, что он уже и обращался к нему словно к старому знакомому.

Немного подумав, Саня уверенно махнул рукой в нужную сторону:

– Полтора квартала выше по улице. Вполне приличная гостиница. Можете заселиться и подойти за покупками, как раз все уже оформлено будет.

Последовав совету «немца», парни уже через несколько минут подъехали к указанному им зданию.

– «Скандик Холменколлен», – с трудом прочел Иван написанное латиницей, да еще выведенное курсивом название трехэтажной гостиницы. – Что бы это ни значило, но выглядит опрятно.

– Наверное, хозяева – норвежцы.

В очередной раз проявивший эрудицию Серега подкатил автомобиль к самому крыльцу и кивнул на решетчатые ворота, перекрывающие въезд во двор гостиницы:

– Кажись, парковочка для своих имеется. И машина всегда под рукой, и светиться лишний раз не будет.

– Сереженька, – вкрадчиво произнес Дикий, – наклони-ка свою башню бестолковую ко мне, дядя Ваня заслуженный подзатыльник по ней отвесит. За норвежцев в частности и по совокупности за все сегодняшние умняки.

– Все-все, молчу, не умничаю. – Изображая испуг, Серега отгородился от товарища выставленными вперед руками. – И поперек батьки в пекло не лезу.

На этот раз Серегина логика оказалась не у дел, поскольку хозяином гостиницы оказался высокий бритоголовый итальянец Марко Бонуччи. И весь персонал «Скандика» состоял то ли из родственников, то ли просто из соплеменников хозяина.

Выяснив, что гости не говорят прилично ни по-итальянски, ни по-английски, сам сидевший за гостиничной стойкой Марко повернул к ним экран укрепленного в держателе планшета для выбора языка. После чего хозяин и новые постояльцы вполне сносно пообщались через программу-переводчик по-итальянски. Правда, Иван не мог удержаться от пары смешков, уж очень нелепо выглядела озвучка баса Конана мелодичным голосом молодой итальянки.

Как бы то ни было, спустя всего пятнадцать минут собровцы стали временными обладателями двухкомнатного номера на третьем этаже гостиницы «Скандик Холменколлен». Комнаты разделяла небольшая прихожая и совмещенный санузел, личного пространства каждому из друзей досталось по шестнадцать квадратных метров плюс балкон. Не королевские покои, но жить можно.

Сергей занял комнату, выходящую окнами на улицу, Иван – во двор. Во внутренний дворик был перегнан такой заметный на городских улицах «Тигр», оружие распределено по оружейным сейфам, которых было по одному на каждую комнату. Дальше Ванька занялся перетаскиванием вещей, отправив своего фактурного товарища забирать покупки в «Рубикон».

– Мне подкачаться нужно, а ты и так накачанный, – оправдал распределение обязанностей Дикий.

Сергей не стал спорить, молча развернулся и пошел на улицу. Можно подумать, он не видел, каким взглядом друг смотрит на симпатичную горничную, уже наверняка позабыв про бедняжку Грету из управления полиции. У Вани всегда так, хотя Конан упрямо продолжает верить, что должно когда-то и его друга накрыть большое и светлое чувство. Поживем – увидим.

У Сереги же все по-другому, ему метаться по сторонам не нужно, у него теперь есть четкая цель: как только он раздобудет мобильный телефон с местным номером, сможет позвонить Светлане. Вот вроде только позавчера вечером расстались, а чувство такое, будто прошла целая вечность. И от воспоминаний о рыжеволосой на душе становится светло и легко. Вот бы и у нее так!

– Но это вряд ли, – тяжело вздохнул Конан, бывший в сердечных делах большим пессимистом.

К его вящему удивлению, «Рубикон» оказался закрыт. По крайней мере, на двери висела соответствующая табличка. А перед входом болтался молодой парнишка в красной майке с большим двуглавым орлом черного цвета.

У Сергея было представление о том, почему орел на российском гербе имеет две головы, но вот наличие двух голов у орла албанского являлось для него большой загадкой. Зато специфическая майка вкупе с южной внешностью хлопца давали четкое представление о происходящем в магазине. Похоже, нового знакомого придется выручать.

– Простите, мне назначено!

Конан попытался мирно просочиться мимо оставленного на шухере товарища, но тот загородил ему дорогу, что-то грубо вещая на неизвестном собровцу наречии.

– Экскьюз ми, меня Саня ждет! – предпринял Серега еще одну попытку, но результат был тем же.

Пришлось полезть в карман за деньгами. Завидев в руке у «толстого тюфяка» денежную купюру, албанец осклабился и тут же протянул руку. По всей видимости, деньги он намеревался взять, но в магазин все равно не пустить.

Однако вышло все совсем по-другому. Рука парня оказалась в надежном захвате, тело мгновенно было развернуто, а шея сдавлена сгибом локтя другой руки оказавшегося таким расторопным «толстяка». Караульный попытался что-то сказать, но из придавленного горла вырвался лишь хрип.

Беглый досмотр обнаружил наличие в карманах у паренька кнопочного ножа, мятой пачки сигарет, дешевой зажигалки и пары местных мелких денежных купюр. Главной же ценностью албанской шестерки оказался заткнутый за пояс автоматический пистолет Стечкина! Приятный сюрприз, хотя стрелять из нового трофея было крайне нежелательно – настрелялись уже вдоволь за последние дни.

– Дверь открой! – очень спокойно попросил Сергей заложника, легонько подталкивая того в нужном направлении. Намек был столь очевиден, что знание русского языка молодому албанцу не потребовалось.

Прикрываясь невольным живым щитом, капитан Кононов осторожно вошел в торговый зал «Рубикона». Совершенно бесшумно это сделать не удалось, поэтому на звук открывшейся двери повернулись все действующие лица разыгрывающегося в магазине представления. За прилавком стоял угрюмый, но упрямо сжавший губы хозяин заведения. Там же находился держащий его за ворот сорочки чернявенький молодой качок, в левой руке которого красовался отнятый у Сани помповик.

По эту сторону прилавка сухой и поджарый, этакий классический урка, размахивал перед носом Абрикосова ножом-бабочкой. А чуть в сторонке стоял уличный авторитет – патрон, или как там у албанцев заведено – в темном костюме без галстука, чем-то неуловимо похожий на покойного Борю Березовского. Картина маслом.

Впрочем, любоваться этой картиной было некогда.

Лишь на миг сверкнув в воздухе, трофейная зажигалка врезалась в лоб качка, заставив бедолагу отпустить Абрикосова и, схватившись за голову, попятиться в сторону подсобных помещений. В следующую секунду направленный рукой Кононова живой щит врезался в урку, вынудив того отчаянно взмахнуть руками в попытке сохранить равновесие.

Равновесие-то он сохранил, а вот заткнутой за пояс «Беретты-92» лишился. И мгновение спустя ствол трофейного пистолета уже смотрел в лоб авторитета, явно бывшего здесь главным.

– Все сюда! Быстро!

Сказано это было по-русски, но сопровождено на редкость понятными жестами, так что все поняли. Правда, выполнять не спешили, пока главарь не сказал что-то на своем языке.

Тогда все трое подручных, включая стонущего и хромающего на обе ноги «сторожа», приковыляли к своему патрону. Урка при этом упрямо старался оказаться сбоку, на границе поля зрения Сергея.

– Ты! – Жест левой руки снова был по-интернациональному понятен. – Сюда! И нож давай!

Пришлось хитрецу предстать пред светлые очи Кононова и полностью разоружиться.

– Стоп, стоп! – произнес патрон, успокаивающе выставив вперед руки. – Грек?

– Чего?

– Грек? – повторил главарь.

– Тудыть твою растудыть! – ругнулся Серега. – Что ли, вы все тут больные, раз вам везде греки мерещатся? Не грек я никакой, слышишь? Или с ушами проблема? В таком случае вам доктор нужен! Доктор! Понимаешь?

– Доктор?

Патрон удивленно переглянулся с уркой, тот непонимающе пожал плечами.

– Русский? – поинтересовался урка на ломаном русском языке и, дождавшись утвердительного кивка, радостно добавил: – Грек?

– Да у вас тут на греках все помешаны, что ли? Других национальностей не знаете? – начал выходить из себя Конан. – Грек да грек! К доктору сходите, раз греки вам везде мерещатся! Шнель! К доктору!

Он не знал, поняли ли албанцы немецкое «шнель», но сейчас это никого не интересовало. Язык жестов и интонаций бандиты понимали мгновенно, поэтому не стали ждать повторных предложений либо требовать назад свое оружие, а просто молча гуськом отправились на выход.

Как только за рэкетирами закрылась входная дверь, Абрикосов с шумом выдохнул.

– Пять баллов, Серый! Просто пять баллов!

– Чего? – оторопело поинтересовался Сергей, все еще провожая взглядами удаляющуюся по тротуару компанию.

– Круто ты их, говорю! – повторил Абрикосов. – Благодарствую!

– Да не за что! Долю свою требовали ребятки?

– А как же, – горько усмехнулся Абрикосов, – защиту Великой Шкиперии предлагали взамен.

– Что еще за Шкиперия? – оторопело переспросил Конан.

– У албанцев это что-то типа самоназвания. Вроде нашей России-матушки.

Серега живо представил, как сообщит эту занимательную информацию Ивану и схлопочет от него очередной подзатыльник за «умничанье», и непроизвольно улыбнулся. Привык он к непоседливому товарищу, изучил его вдоль и поперек за годы знакомства, частенько уже наперед его реакцию предугадать может. Впрочем, как и Ванька – его.

– А что полиция? Обращался?

– Полиция, – грустно усмехнулся Александр. – Здесь самый большой в Новом мире транзитный центр. Движняк такой, что полиции только на разбор дел да на патрулирование хватает. Если бы тут стрельба началась, патруль бы быстро приехал, да только я к тому времени уже мог бы быть не очень живой. Так что на полицию надейся, а сам не плошай.

– Чего ж ты из ружья своего не стрелял?

– Стремно как-то, – потупил взор хозяин магазина. – Если б они с порога палить начали, то в ответку без проблем бы выстрелил. А вот так, первым, очко играет. Не решился. Да и одних завалишь – другие придут…

– А теперь как?

– А теперь я их Доктором пугать буду, ты ж их к Доктору послал, – нервно хохотнул Абрикосов. – Только теперь вы с товарищем всегда на связи должны быть. Потому что, как говорил Сент-Экзюпери, «мы в ответе за тех, кого приручили»!

Конан довольно улыбнулся. Александр ему сразу понравился, а услышав от него кроме Шкиперии еще и цитату из Сент-Экзюпери, решил, что он и Ваньке придется по душе. Можно было уже даже представить их словесные пикировки.

– Грек! – вдруг вспомнил Сергей затуманенный алкогольными парами разговор со Стариковым. – Грек – это авторитет местный, что ли?

– Ну да, из наших, – подтвердил Саня. – Вроде из Москвы соскочил, когда его там прижали серьезно.

– Вон оно что! А я-то думаю, чего это они заладили: «Грек да Грек»!

– Ага, теперь вот и от Грека гонца жди. Будет интересоваться: что это за Доктор такой объявился в городе?

– Ладно, Саня, не переживай, – Сергей ободряюще хлопнул Абрикосова по плечу, – русские своих не бросают. Будем решать проблемы по мере поступления! А сейчас давай наш заказ, побегу я в гостиницу.

Спустя пять минут Кононов, велев новому знакомому «в случае чего сразу звонить», отправился в обратный путь, неся в красивом фирменном пакете купленные гаджеты и предвкушая скорый разговор с девушкой, чей номер телефона он запомнил наизусть с одного раза.

Парни зависли в «Скандике» на три дня. Иван был занят своими «очень серьезными» отношениями, а Сергей по большей части изучал особенности уклада жизни в разных частях Нового мира, прикидывал свои возможности, знакомился с городскими новостями. Ну и вводил в курс дела Ваньку, когда удавалось завладеть его вниманием.

9. Покупка дома

На четвертый день на электронную почту пришло подтверждение регистрации в качестве резидентов Порто-Франко, и Конан счел себя достаточно подготовленным для нового выхода в город. Тем более что к этому времени Дикий успел то ли пресытиться, то ли разочароваться (бывало и такое) в своей итальянской пассии, и предыдущим вечером уже пару раз возвращался к мечтам о Грете.

Как ни странно, но парням пришлось вернуться к месту конфликта с «цветастыми». По иронии судьбы именно та улица, через которую их машина протащила «Гелендваген», чтобы впечатать его в забор, и была Саванная. Более того, приблизившись к злополучному перекрестку, они обнаружили, что угловой дом, немного не доезжая до которого стояли румыны, и есть искомый номер двадцать четыре.

Удивляясь превратностям судьбы, друзья осмотрели дом с улицы, и он произвел на них весьма приятное впечатление: основательный, двухэтажный, сложенный из красного кирпича, с классической черепичной крышей и с двумя входами.

Один вход был со стороны Саванной, другой – со стороны проезда. И там и там были металлические ворота, такие же калитки и забор двухметровой высоты. Сам дом был увит то ли плющом, то ли чем-то похожим местного произрастания, отчего смотрелся почти как замок. Только окна у него были не замковые: высокие, широкие. По крайней мере, на втором этаже. Первого-то из-за забора видно не было.

– Симпатичненько, – после нескольких минут молчаливого созерцания объекта из окна автомобиля произнес Иван.

– И продуманно. Надежно, – добавил Серега.

– Ну что, пошли?

И Ванька первым вышел из прохладного нутра машины в прожаренное уличное пекло.

– С какой стороны стучаться будем? – поинтересовался Конан.

– Тебе б только стучать, ломать, громить! – привычно пробурчал Иван. – Тут вон звоночек предусмотрен! Для интеллигентных и воспитанных людей. Конечно, с Саванной! Нам же этот адрес дали!

И он надавил на кнопку звонка.

– Ну да, ну да, – хмыкнул себе под нос Серега и покосился на пролом в заборе, откуда патрульные уже извлекли и вывезли останки теперь уже их имущества. – Интеллигентных.

– И нехрен хмыкать тут! Сами пусть не лезут к воспитанным людям! А то взяли моду: чуть что, так в морду! А потом еще и из шпалеров шмалять! Кстати! Будем из полиции металлолом забирать, надо будет и их не забыть! А то знаю я их, ментов, замылят трофеюшки наши! О! Идет кто-то.

Калитка приоткрылась, и взорам ребят предстала высокая сухощавая дама весьма преклонных лет, с короткой прической неожиданно лилового цвета. Не готовые к такому парни на некоторое время зависли.

– Слушаю вас, – низким голосом на английском произнесла дама.

– Кхм, – прокашлялся Конан. – Прошу прощения, но нам посоветовали обратиться по этому адресу. Сказали, что дом продается.

– Кто сказал?

Ледышки блекло-голубых глаз смотрели как-то сразу на обоих посетителей. При этом у парней возникло отчетливое ощущение, что уютно пристроившийся у нее слева на животе «Кольт-1911» в открытой кобуре находится там точно не для красоты.

– Детектив Стариков, – выдал Дикий.

– Стариков давно уже не детектив, он привлеченный консультант управления полиции, – бесцеремонно поправила Ивана дама. – И что вы хотели?

– Андрей сказал, что дом продается, – несколько обескураженно произнес Сергей.

– Предположим. Вы хотите купить?

– Для начала мы бы хотели его осмотреть, – начал потихоньку закипать Иван.

«М-да, с таким настроением ты, тетя, слона не продашь», – подумал Конан.

Но тут ситуация изменилась в лучшую для друзей сторону, поскольку из-за угла появились супруги Жариковы.

– Магда Ивановна! – радостно воскликнула Мария, в то время как ее муж приподнял шляпу и слегка поклонился. – Добрый день, Магда Ивановна! Ой, здрасте!

Девушка проскользнула мимо собровцев, одарив их белозубой улыбкой, и чмокнула даму в щечку.

– Знакомьтесь Магда Ивановна, – протараторила Мария, – это мои спасители!

– Так это они тут пальбу посреди белого дня устроили и забор порта разворотили? – Оказалось, что мадам прекрасно изъясняется на русском.

– Если бы не они, не знаю, что со мною и было бы! Помните, я вам рассказывала, что Драгош, румын, ко мне пару раз подкатывал? Ему еще Вадик обещал отстрелить все! Так вот, этот мерзавец со своими дружками подъехал на «гелике», когда я Вадика из степи встречала, и хотел насильно увезти меня! А эти ребята не дали! – Эмоции пережитого и невысказанного просто перехлестывали у Марии через край.

– Спасибо, мужики! В полиции как-то не срослось отблагодарить. Теперь я ваш должник. – Вадим с благодарностью пожал руки парней.

– Ну, коли так, так чего ж мы у калитки стоим? Проходите. Значит, говорите, Стариков вам посоветовал, посмотреть хотите. Ну, пойдемте, покажу вам дом. Машенька, а ты пока похозяйничай на кухне, сделай кофе, пожалуйста.

Вадим, извинившись, ушел загонять свою машину во двор и обещал скоро вернуться. А друзья принялись за осмотр домовладения, волею хозяйки превратившийся в небольшую экскурсию.

Дом был построен одиннадцать лет назад братьями Иоганном и Вольфом фон Айзенберг. Оба тогда решили, что с них хватит того бедлама, который начинался в Европе, и переехали из Гамбурга сюда. А поскольку фон Айзенберги были инженерами-судостроителями и вся их сознательная жизнь прошла вблизи воды, то и в новом мире дом они решили построить недалеко от моря.

Магда Ивановна, супруга Вольфа, родом была из поволжских немцев. С будущим мужем встретилась еще в Советском Союзе, в Николаеве, где трудилась на судостроительном заводе, а Вольф приехал в командировку по делам фирмы. У пары есть сын Михель, тоже судовой инженер, но он сейчас живет в Нойехафене, на немецкой территории. Иоганн прибыл сюда уже вдовцом, но вместе с сыном Вальтером, работавшим автомехаником.

Когда парни осторожно поинтересовались, почему о мужчинах говорят в прошедшем времени, оказалось, что два года назад они поехали на охоту и не вернулись. Патрульным тогда не удалось найти абсолютно ничего от всей немаленькой компании любителей охоты: ни трупов, ни машин, ни вещей. Даже не получилось определить точное направление движения исчезнувших охотников. Помыкавшись одна, Магда поддалась на уговоры сына и решила перебираться в Нойехафен, поближе к внукам.

Все это выяснилось в ходе экскурсии по дому и последующих посиделок. Вадим довольно быстро вернулся, да еще не с пустыми руками – притащил заднюю ногу какого-то степного барана, которая была благополучно запечена в имевшемся во дворе тандыре.

Двор, кстати, был общий, с общим же просторным, вымощенным плитняком бассейном. Видно было, что молодые соседи довольно частые гости у Магды Ивановны. Да и не удивительно это: Вадим, как известный на весь город опытный охотник, принимал активное участие в поисках пропавших фон Айзенбергов, а Мария сошлась с Магдой чисто по-женски. Да и возможность разговаривать на родном для обеих русском языке тоже играла большую роль.

Уже поздно вечером, когда Жариковы откланялись, Магда вернулась к теме продажи дома.

– Ну так что, молодые люди? Покупать-то дом будете?

– Домик хорош, Магда Ивановна. А сколько же вы за него хотите?

– Хотеть я могу много чего, а продаю за двести тридцать тысяч.

– Достойная цена, – задумчиво произнес Сергей.

– Так и дом хорош. Одни мастерские, оборудованные в гаражах, чего стоят! И если вы обратили внимание, все входы в дом и окна закрываются стальными ставнями с амбразурами для стрельбы. Так, на всякий случай, – улыбнулась дама с лиловыми волосами.

Парни переглянулись. Аргумент был более чем весомый.

– Берем, Магда Ивановна, – решительно сказал Иван.

– Вот и ладненько. Тогда вы монстра своего железного загоняйте в гараж Иоганна. И спать на его половине ложитесь. Там спален три штуки, как и в нашей половине, выбирайте любые. А завтра с утра и оформим продажу.

Парням показалось, что в какой-то миг глаза суровой женщины предательски заблестели, но это был всего лишь миг. Да и был ли?

Уже в спину поднявшимся из-за стола друзьям она сказала:

– И насчет обстановки дома головы не ломайте. Это мой вам подарок за Машу. Спасибо вам.

10. Оружейный магазин

Ингвар Свейнссон сидел за своим рабочим столом, расположенным в глубине торгового зала магазина с незатейливым названием «Оружие», и отдыхал. Нет, сторонний наблюдатель, забредший в столь ранний час в расположенный неподалеку от ратуши Порто-франко магазин, с уверенностью утверждал бы, что он работает. А как иначе, если на столе оружейника под лампой-лупой покоится в разобранном состоянии пистолет, а сам Ингвар в данный момент сосредоточенно обтачивает надфилем какую-то мелкую деталь, зажатую в притулившиеся к краю стола маленькие тисочки?

Но на самом деле Свейнссон отдыхал, поскольку занимался любимым делом. За свою не очень продолжительную, но бурную жизнь он освоил массу умений, но только работа с оружием доставляла ему удовольствие. И если в юности парнишка норвежских кровей, выросший в Ольстере, считал своим долгом, как мужчина, уметь стрелять из всего, что имело ствол, то с возрастом ему интереснее становилось возиться с оружием, приводя его в порядок, возвращая к жизни или что-то подгоняя под заказчика, доводя до совершенства так, чтобы оно становилось буквально частью тела человека.

Пожилой, но еще крепкий, с аккуратным ежиком абсолютно седых волос, он появился в Порто-Франко десять лет назад. Как и многие переселенцы, не от хорошей жизни. Вернее, ему-то самому, ветерану САС, а потом бойцу разных компаний наемников, на жизнь жаловаться было грех. Помотавшись по свету и набравшись опыта и ранений, он вышел на пенсию, скопив достаточно денег. Мог бы и продолжить, здоровья ему было не занимать: он даже сейчас, в шестьдесят четыре года, с легкостью держал себя в хорошей форме, веся девяносто три килограмма при ста девяносто шести сантиметрах роста. Просто, дожив до пятидесяти лет, Ингвар неожиданно понял, что воевать ему надоело.

Однако и почивать на лаврах, бесцельно прожигая заработанный капитал, он не собирался. Открыл в Глазго небольшой оружейный магазинчик, справедливо рассудив, что ничем другим на гражданке он заняться не сможет. Грамотный подбор товара и профессиональные рекомендации продавца быстро сделали свое дело, и магазин Свейнссона стал пользоваться большой популярностью среди любителей оружия и профессионалов, знавших Старого Гризли, как звали Ингвара за рассудительность и недюжинную силу еще со времен службы в САС. Так что интересная и насыщенная событиями жизнь у него продолжилась и после выхода в отставку. Правда, с насыщенностью событиями и вышел перебор – подвела семья.

Так уж сложилось, что супружеская жизнь у Ингвара не задалась. Женщинам в большинстве своем сложно сидеть дома и многие месяцы ждать возвращения мужа с войны. Вот супруга Ингвара, первая и единственная, прожив два года соломенной вдовой, не выдержала и ушла, забрав с собою сынишку. С сыном Ингвар все время поддерживал отношения, помогал чем мог, только вот общих с ним интересов было не много. Эйнар вырос классическим «ботаником». Нет, очков он не носил и спорта не чурался, но армейской романтике был абсолютно чужд, а увлечение компьютерами со временем привело его в бизнес набиравших обороты IT-технологий.

Однако долго грустить старому вояке не пришлось. Эйнар рано женился, сделав Ингвара в сорок лет дедом. Вот с внуком Сигурдюром у Старого Гризли все склеилось, он в нем души не чаял! В те редкие моменты, когда был не в командировках, он постоянно занимался с малышом Сигги, уговорил его заняться дзюдо, таскал на стрельбище и в тир, приохотил к зарождавшейся тогда практической стрельбе. А уж когда у деда появился оружейный магазин, мальца оттуда можно было вытащить только под угрозой репрессий. Родители парнишки, конечно, не очень одобряли столь милитаризованное детство своего отпрыска, но он был под присмотром деда, а родителям надо было заниматься собственной карьерой. В общем, было так, как было, и всех все устраивало.

Но когда Сигги исполнилось четырнадцать, он влип. Ингвар не учел нового тогда фактора влияния на детей – интернет. Именно через Всемирную сеть на внука вышли вербовщики ИРА. Запудрить мозг четырнадцатилетнему подростку труда не составляет, и в итоге Сигурдюр украл у деда из коллекции так полюбившийся ему парабеллум и расстрелял из него весь магазин в проезжавшую по улице полицейскую машину. Слава богу, никого не убил, лишь легко ранив одного из патрульных, и сам успел скрыться. Но Ингвар отлично понимал, что это было ненадолго, ведь в современном государстве больше всего не любят нападений на власть или ее служителей. Так дед и внук оказались в новом мире.

С тех пор прошло уже десять лет, юный Сигги вымахал в двухметрового стокилограммового красавца и на пару с дедом держал магазин. Именно так – не мельтешил на подхвате, а был полноправным компаньоном. Занимался закупками со Старой Земли и менеджментом. Старый Свейнссон потихоньку передавал свое дело в надежные руки внука. Вот и сейчас он сидел и ремонтировал раритетный «Вальтер ППК», в то время как внук, устроившись за прилавком с ноутбуком, пользуясь отсутствием покупателей, составлял заявку на бое припасы на Старую Землю.

Звякнули колокольчики входной двери, и в магазин зашли двое посетителей, сразу заставивших Старого Гризли насторожиться. Не то чтобы эти двое ему не понравились, нет, но от них потянуло чем-то неуловимо знакомым. Спустя мгновение Ингвар понял, что его насторожило: в их годы он сам был таким – опасным. Не угрожающим, нет, просто опасным.

Парочка выглядела весьма колоритно. Оба в светлых льняных брюках и светлых же теннисных туфлях. Под надетыми навыпуск рубашками – бежевой на невысоком и худощавом и светло-зеленой на здоровяке – старый наемник угадал очертания кобур с пистолетами. То есть эти люди понимали, что оружием лучше не светить. Плюс движения, вроде и расслабленные, но выверенные, не содержащие ничего лишнего: при входе здоровяк, зашедший первым, ненавязчиво окинул взглядом все справа от входа, а зашедший за ним сухощавый – точно так же слева.

«Да вы, братцы, привыкли в паре работать!» – мелькнуло у Ингвара в голове. И, перекладывая что-то на столе, он незаметно снял с предохранителя свой любимый «Вальтер П-38», лежащий под рукою в полуоткрытом ящике стола. Так, на всякий случай.

– Добрый день, – на английском, но с сильным акцентом поздоровался здоровяк. – Вы не волнуйтесь, отец, мы сюда исключительно за покупками. – И широко улыбнулся Ингвару.

Тот кивнул головой и улыбнулся в ответ. «Старею. Спалился, как мальчишка. М-да, хваткие мальчики. Ладно. Поглядим, что там у нас Сигги».

А Сигги был в своей стихии. Мажоры – это была его любимая категория клиентов. А то, что это мажоры, молодой Свейнссон не сомневался. Чего только стоила машина, на которой они приехали! Это ж не машина, это какой-то бронированный монстр!

– Мы бы хотели приобрести у вас обвес на сто третьи калашниковы. Нам посоветовали ваш магазин как самый серьезный.

– Да, конечно, у нас наибольший в городе выбор: «Магпул», «Фаб Дефенс», есть даже русский «Зенит».

Внук разливался соловьем перед сухощавым покупателем, в то время как здоровяк отошел к стенду, на котором были вывешены снайперские винтовки. Вывалив на прилавок перед первым покупателем целую гору обвеса, в которой тот с увлечением стал возиться, Сигурдюр подскочил к здоровяку, снявшему со стенда и вертевшему в руках винтовку «Трекинг Пойнт».

– Великолепный выбор! Высокоточная винтовка «Трекинг Пойнт» XS1. Разработана и производится компанией «Серджион Риффлс», а компания «Трекинг Пойнт» комплектует винтовку оптико-электронным комплексом. Калибр.338 «Лапуа», ручная перезарядка с продольно-скользящим затвором, вывешенный ствол 686 миллиметров. Начальная скорость полета пули – восемьсот тридцать метров в секунду, прицельная дальность – тысяча двести метров. Электронный прицел делает всю основную работу по внесению поправок, переменная кратность от шести до тридцати пяти крат.

Сигги был в родной стихии, и его просто несло!

– Сколько? – коротко спросил покупатель.

– Восемь тысяч, – не моргнув, выдал внук.

Свейнссон-старший, теперь лишь изображавший работу, чуть не выронил из рук надфиль.

– Патроны «Сьерра»? Сколько с ней в комплекте?

– Да, конечно, – немного удивившись вопросу в тему, подтвердил Сигги. – В комплекте сто патронов. Пятьдесят с пулей двести гран и пятьдесят с пулей триста гран.

– Молодец! – усмехнулся здоровяк. – Кейс-то хоть с ней?

– Да, – совсем стушевавшись, сказал Сигги.

– Ну, пошли к прилавку.

А у прилавка хозяйничал сухощавый.

– Смотри, парень, – сказал он Сигурдюру, – я вот тут отобрал кое-что. Парочку штук магпуловских накладок на газовую трубку и в комплект цевье, тоже пара штук – все «Жуков». Дальше тактические рукояти: одно «яйцо» магпуловское… Конан, тебе что?

– Мне вот эту «грушу». – Здоровяк, которого назвали Конаном, ткнул пальцем в рукоять.

– Значит, еще фабовскую «грушу». Дальше, пистолетные рукояти. Конан! Хоуговские пойдут?

– Прорезиненные, с пупырышками? – спросил Конан, в это время ловко раскидывая снайперку.

– Да.

– Пойдут. Только, Вань! Ты ж не забыл? Песочку бери!

– Поучи ученого, – буркнул в ответ сухощавый. – Дальше поехали. Приклады. Вот эти, магпуловские, пара. Трубы к ним. А «Милспек» есть? И переходники к ним, с регулировкой по высоте?

– Есть, сейчас принесу.

Сигги пулей метнулся в подсобку и через пару минут выскочил оттуда с трубами и переходниками.

– Ну что, – сказал Иван, – давай, обсчитай нас!

И хмыкнул, как будто сказал какую-то шутку. Но Конан на нее не отреагировал, он в это время был сосредоточен на сборе винтовки.

Младший Свейнссон быстро посчитал стоимость обвеса. Получилось почти на две тысячи экю. Сухощавый только крякнул.

– Ну и цены тут у вас! Давай теперь по оптике. «Аког» под 7,62×39 у вас есть?

– Нет. Это только под заказ.

– И сколько это удовольствие?

– Сейчас гляну.

Сигги тут же оказался возле ноутбука.

– Восемьсот пятьдесят экю.

– Ско-олько?! – возмущенно воскликнул Иван.

– Нормально, Вань. Это «Аког», да еще под наш боеприпас, – остудил его Конан. И тут же продолжил: – А «Доктор Сайт» есть?

– Голографический коллиматор? Да, есть, второй модели. По двести семьдесят пять экю.

– Давай два.

– Конан! Это ж грабеж! – по-русски возмутился Ваня.

– А ты по рынку пройдись, может, дешевле найдешь. – И тут же повернувшись к Сигурдюру спросил: – Так сколько, говоришь, машинка-то стоит? – И похлопал по стоящей на сошках винтовке.

– Восемь тысяч, но, учитывая, что вы столько приобретаете, то бонус – пятьсот экю; итого семь тысяч пятьсот.

– Дружище, – хлопнул по плечу продавца Конан, – а в твоем роду евреев не было?

– Что вы имеете в виду?

– А то и имею. Эта машинка в таком исполнении на Земле червонец зелени стоит. И это под заказ. Как она у вас здесь оказалась, я не знаю, но то, что она далеко не новая, – это факт. Показательно уже то, что патронов с ней идет в два раза меньше положенного. Не выкинули же их, в самом деле? Итого, что мы имеем с гуся? Десять штук баксов – это три триста в экю. Но это за новую.

Юзаная идет вполовину дешевле, а это уже тысяча шестьсот пятьдесят. Учитываем бонус, который ты нам сам озвучил за покупку обвеса, и на выходе имеем тысячу сто пятьдесят экю. Округляем до тысячи двухсот.

– Но позвольте! – вскинулся младший Свейнссон.

– Не перебивай, а то собьюсь, – продолжил как ни в чем не бывало Конан. – Самое интересное то, что висит она у вас для понтов. Ибо не продается. Спасибо скажи, я хоть пыль с нее стер. В принципе, ты можешь упереться и продолжать украшать этой винтовкой магазин и дальше, но мне кажется, что это не выгодно. А если учесть, что вам она досталась, скорее всего, по случаю и экю за шестьсот-восемьсот, да и мы еще закажем у вас два «Акога»…

Вдруг из угла торгового зала раздались аплодисменты, заставив торгующиеся стороны обернуться на звук. Старший Свейнссон, сидя за своим рабочим столом, медленно хлопал в ладоши.

– Сигги, внучек, отдай им винтовку за ту цену, которую они предлагают.

– Но, дед!

– Отдай, малыш.

– Как скажешь.

Остальное прошло как-то скомканно. Покупатели рассчитались, покупки упаковали, включая и винтовку в кейсе. Сигги оформил заказ на прицелы и получил полную предоплату. После этого посетители погрузились в свою машину и уехали.

– Дед, что это было? Ты обычно не вмешиваешься в розничную торговлю.

– Малыш, – Ингвар обычно так обращался к внуку, – проигрывать тоже надо уметь.

– Но почему? Почему ты решил, что я проиграл?

– Потому, внучек, что этот русский знал, о чем говорил, а ты нет.

– Да с чего ты взял, дед? Он просто начитался в интернете! Таких диванных специалистов сейчас море!

– А раскидать, осмотреть и собрать незнакомую винтовку быстрее, чем это делал с нею я, он тоже в этом вашем интернете наловчился? Пока ты обслуживал второго, я наблюдал за здоровяком. Он не первый раз держал в руках такую винтовку. И не второй.

– Ты думаешь?

– Нет, внучек. Это ты думаешь. А я знаю. Они из той же стаи, что и я. А винтовка… В одном он ошибся – я купил ее не за шестьсот и не за восемьсот экю. Мне ее продал за четыреста пятьдесят экю один охотник, он нашел ее в растоптанной рогачами машине.

11. Свидание с Гретой

– Серый, Серый! Ты где там?!

– Да здесь я, здесь.

– В подвале, что ли?

Шаги Ивана торопливо простучали по ступеням в подвал, где Сергей устроил себе мастерскую, чтобы заниматься снаряжением боеприпасов для своей винтовки не абы где, а в специально оборудованном месте. Вот и сейчас он сидел возле верстачка и колдовал над гильзами.

– Чего ты хотел?

– Слушай, Серега, мне помощь твоя нужна.

– Какая помощь? – промурлыкал увлеченный любимым делом Конан.

– Я тут Грете позвонил. Короче, она согласилась встретиться.

– Я рад за тебя. А от меня-то ты чего хочешь? Чтоб я тебе шнурки нагладил?

– Понимаешь, она сказала, что будет не одна. Нет, я, конечно, понимаю, что у тебя пожарная машина…

– Ваня! Не сокращай свою бестолковую жизнь!

– Все-все! Я понял! Понимаю, у тебя Света и все такое, но ведь просто посидеть в кафешке с другом – это ж не криминал? Все-таки первый раз, а дальше я уже сам разберусь.

Конан с сожалением откинулся на стуле.

– Ладно, когда надо-то?

– Так это, через час.

– Хорошо. Через полчаса буду готов. Иди, собирайся, Ромео!

– Так бедному собраться – только подпоясаться! – схохмил на ходу метнувшийся вверх по лестнице Дикий.

– Ой, не прибедняйся! Я возвращаюсь на машине, а ты – как придется! – крикнул он вслед товарищу и принялся наводить порядок на столе.

Через сорок минут Ваня припарковал машину на стоянке, и парни пошли по набережной.

– А какое кафе-то?

– Слышь, толстый, я чего-то из виду упустил. Она сказала, то ли «Медуза», то ли еще какой морепродукт.

– «Мидия», что ли? – поразмыслив, предположил Серега.

– Точно! «Мидия»!

– Тогда это вон там.

– Где?

– Да вон светится. Там еще девочка с доберманом стоит.

– Сам ты девочка! Это же Грета!

– Глянь-ка, действительно Грета, я ее сразу и не узнал!

Действительно, узнать девушку было трудно. Парни видели ее только в управлении, в форме. А тут стояла высокая, статная девушка в голубом, в цвет глаз платье с подолом чуть выше колен. В фасонах парни не разбирались, но то, что этот подол развевался вечерним бризом и облегал стройные длинные ноги, им понравилось. Ивану, так тому вообще все понравилось.

– Слушай, Вань! А что это за доберман такой странный?

– В смысле?

– В смысле, в смысле, – буркнул себе под нос Конан, – ничегошеньки ты в собаках не понимаешь!

– Серый, зачем мне собака? Меня девушка интересует! – моментально парировал Ваня.

Однако, удостоив-таки своим вниманием и «спутника» девушки, Дикий понял, о чем спрашивал Конан. Доберман-то был действительно необычный! Формы сохранились, расцветка тоже, только этот был совсем без подпалин, чисто черный. Иван не мог сказать наверняка, но вроде встречать таких на Земле ему не приходилось. А вот размеры поражали, ибо в холке пес был высотой около метра. Широченная грудь соответствовала росту и смотрелась вполне гармонично. При ближайшем рассмотрении сухие, перевитые сухожилиями лапы выглядели просто угрожающе. Челюсти были широкие, как у волкодава, хотя присущий нормальному доберману острый нос сохранился.

В общем, собака производила довольно жуткое впечатление, но тем не менее вела себя весьма достойно. Хоть на ее шее и присутствовала ринговка в виде тонкой серебристой цепочки, никакого поводка в руках девушки не наблюдалось, как и намордника у собаки. И это в центре прогулочной зоны, где полно отдыхающих! Впрочем, прохожие на собаку никак не реагировали, как и она на них, что было в высшей степени странно и необычно.

– Вот чувствую, что меня дурят, а где, не пойму! – прошептал себе под нос Конан, озадаченный такой картиной. – Ну да ладно, будем дальше поглядеть.

Грета на правах старожила уже заказала столик с видом на море, так что парням пришлось мириться с эффектным, но неправильным, по их мнению, местом посадки – приблизительно посередине нависающей над морем террасы.

Конан, уже сообразивший, что в пару ему сегодня достался странный доберман по имени Ацтек, воспользовался этим и уселся рядом с Гретой, лицом к входу. Иван же, передернув плечами, вынужден был приземлиться к входу спиной, но зато прямо напротив объекта своего обожания. Таким образом, получилось, что Грета и Иван сидели друг напротив друга и через балюстраду террасы любовались морским закатом, а Сергею досталось любоваться входом, посетителями и общаться с Ацтеком, улегшимся в широком проходе между столиками, прямо у его ног.

Когда были поданы белое вино и фирменное блюдо этого кафе, местные мидии в сметанно-соевом соусе, Серега, удивленно глянув на друга – обычно тамадил за столом языкастый Ванька, но тут его как подменили, – произнес тост за знакомство. Впрочем, общий язык с сотрудницей полиции был найден на удивление легко, и через полчаса вся компания уже веселилась от души. Вышедший из ступора Иван сыпал анекдотами и прибаутками. Правда, не всегда их получалось правильно рассказать на том корявом английском, который был у парней, но это только добавляло перчинки и очень веселило девушку.

Улучив момент, Конан не удержался и спросил Грету насчет породы Ацтека. Оказалось, что это первая порода, выведенная на Новой Земле по всем правилам кинологии, называется доберман Рихтера. Стоит сумасшедших денег, так как проверена в реальных условиях, имеет очень устойчивую психику и беззаветно предана хозяину.

Отец девушки был очень известным в Германии кинологом, так что не было ничего удивительного, что, попав в новый мир, он не оставил любимое дело. Фридрих Рихтер постарался вывести породу, способную противостоять местным хищникам. Именно поэтому за основу был взят доберман, как собака стайная, хорошо приспособленная для работы в команде. У Ацтека оказалось намешано в крови много представителей собачьего мира: тут и ирландский волкодав, и дог, и тибетский мастиф. Даже местного шакала охотники доставляли отцу Греты! И это только то, что знала девушка.

К сожалению, три года назад Фридрих по ехал на охоту в очередной раз опробовать молодняк в деле и погиб. Охотники подняли для травли одинокую свинку, на поверку оказавшуюся не такой уж и одинокой. Как результат, три охотника и четыре собаки погибли.

По всему выходило, что охота на Новой Земле была делом не только интересным и прибыльным, но и чертовски опасным: за сравнительно небольшое время пребывания в Порто-Франко парни уже второй раз слышали о погибших охотниках!

Стоит ли говорить, что случившееся было тяжелым ударом для Греты, особенно если учитывать тот факт, что матери она вообще не помнила, та умерла во время родов: тогда с врачами на Новой Земле было напряженно. После смерти отца его друг Антонио Пьезо пригласил Грету к себе секретарем-референтом, так она и оказалась в полиции.

Часа через полтора Сергей почувствовал, что его присутствие больше не требуется, и откланялся. Можно было быть почти уверенным, что сегодняшний вечер у его друга выйдет спокойным.

12. Стрелка с албанцами

– Ну что, кобель, нагулялся, выспался? – спросил Конан Ивана, выбравшегося уже после обеда из своей половины дома в тенек навеса у бассейна.

– Сам ты кобель, у нас с Гретой исключительно платонические отношения, – пробурчал в ответ товарищ.

– Офигеть! Вот это тебя зацепило! Это ж когда такое было, чтобы у тебя с дамой конфетно-букетный период больше одного вечера длился?! – искренне удивился Серега.

– Ой, только не надо из меня сексуального активиста лепить! На себя б посмотрел! – Иван налил себе в бокал местного вишневого сока и бросил в него несколько кубиков льда. – Домохозяйку надо искать, а то мы с тобою специалисты все больше по быту в палатках и без, а в доме без женского догляда только бардак и сможем устроить.

– Вот приведешь Грету, она и будет порядок наводить. И тебя строить, – не унимаясь, зубоскалил Конан.

– Сказано ж тебе: у нас все серьезно, а где серьезно, там не быстро. Когда и если что-то определится, в доме уже бригадой разгребать завалы придется. И это! Ты сильно губу-то не раскатывай! Грета если и будет порядок наводить, то на моей половине! А у тебя вон пожарная машина есть.

И Дикий тут же присел, уклоняясь от летевшей в голову тапки Конана.

– Все-все-все! Света! Я вспомнил!

– Смотри у меня, лишенец! Тапку верни на родину.

Заглаживая свою вину, Иван пошел за тапкой, поднял ее, демонстративно сдул с нее пылинки и с поклоном вернул хозяину.

– То-то же, – важно буркнул Серега, изображая из себя эдакого барина. – Ты ж сам знаешь, Ваня, третий закон СОБРа гласит: инициатива наказуема! Так что ты этим вопросом и займись. Тем более у тебя тут и связи появились среди местного населения. – И, не удержавшись, Конан ехидно улыбнулся.

– Кто бы сомневался. Как обычно, все приходится делать самому! – изобразив на лице кислую мину, отозвался Иван. И следом, как будто вспомнив о чем-то очень важном, воскликнул: – Э-э! А ты чем заниматься будешь?!

– Я? – переспросил Конан. – Я буду предаваться неге ничегонеделания и заслуженному отдыху.

– О как! Чой-та? Это чем же ты отдых заслужил?

– Пока некоторые жизнь свою личную устраивали, Сережа пахал. Вчера, когда я вас оставил и домой приехал, немец звонил.

– Чего хотел? По договору определился?

– Определились. Албанцы звонили ему, так сказать, ускорили процесс. В общем, они с супругой прикинули и решили, что их наше долевое участие устраивает. Вот с этим он ко мне и приметелил. Так что мы с ним тут посидели, покумекали, накидали договор и уже его подписали. Осталось только вам, сударь, свою драгоценную подпись поставить. Потом созваниваемся и едем регистрировать наше товарищество на паях. А пока он албанским товарищам от нашего имени стрелу забил. На сегодня, на двадцать вечера у него в офисе. Так что давай, шевели булками. Времени осталось не так уж и много.

Вечером того же дня Иосиф Маркович Бронштейн, некогда довольно успешный адвокат из Киева, спешил по вызову клиента. Нельзя сказать, что клиент был денежный, даже совсем наоборот, но значимый, этого было не отнять. Безарт Цана – глава албанской диаспоры в Порто-Франко, а если по-простому, то просто главарь албанской криминальной группировки в этом городе.

Так уж получилось, что за чужие грехи приходилось расплачиваться бедному Иосифу. Несколько лет назад его племянник Яша, здоровый, но очень непредусмотрительный и вспыльчивый молодой человек, защищаясь от бандитов, взял да и застрелил их. Благо этому делу его хорошо научили во время службы в Цахале. Жаль, что думать не научили. Бандиты оказались не сами по себе, а албанцы из местной диаспоры. И сносить такое оскорбление они не стали: через два дня семья Якова была похищена, а ему была назначена встреча.

В общем, история это долгая и не очень приятная. По ее итогу Яша с семьей отправились на постоянное проживание в Зион, а бедный Иосиф Маркович остался в кабале у албанцев. И нельзя сказать, чтобы эта кабала была сильно в тягость пожилому еврею на седьмом десятке лет. Нет, работы было не много – обычно Безарт и его подручные решали свои дела, не опускаясь до уровня каких-то там юридических разбирательств. Но было очень унизительно работать хоть и редко, но совершенно бесплатно, причем являться незамедлительно и по первому зову, как какой-нибудь мальчишка-практикант.

Вот и сейчас Цана просто позвонил и назвал адрес. И старый больной еврей вынужден был все бросить и мчаться по вызову на всех парах. Ничего не поделаешь, на Новой Земле главным законом пока является закон силы, ну а то, что в Порто-Франко это несколько завуалировано, только усугубляет данную ситуацию.

Вот, кажется, и нужный адрес. Да, точно. Как и было сказано, салон сотовой связи «Рубикон». И в дверях стоит этот громила, как его, Арлинд, кажется, боец из личной гвардии Безарта. Они с ним вместе еще с Косова и здесь вместе поднимались.

Иосиф Маркович припарковал свой китайский мотороллер возле дверей, вытащил из корзинки над передним крылом свой видавший виды кожаный портфель. На его место положил снятый с головы мотоциклетный шлем, одернул пиджак, поправил галстук – платно или бесплатно, в офисе или на выезде, юрист, а уж тем более адвокат должен выглядеть как лорд, а не как последний поц. Так Иосифа учил его отец Марк Иосифович Бронштейн, один из самых известных адвокатов Киева еще в те, далекие и благословенные, годы советской власти.

В «Рубиконе» же тем временем переговоры зашли в тупик. Посланные на стрелку албанцы имели очень узкую специализацию: разводить по понятиям лохов, пугать, стращать и грозно хмурить брови. Однако когда схлынул первый накал страстей, гости, выложив все домашние заготовки и поняв, что они не действуют, были вынуждены прибегнуть к опции «звонок другу».

Другом оказался ни много ни мало глава албанской диаспоры. Мужик уже в летах, хорошо за пятьдесят, невысокий, но крепкий. Густая шевелюра цвета соли с перцем эффектно смотрелась над темно-карими глазами. Спокойное поведение, дорогой прикид – все говорило о том, что перед собровцами далеко не последний человек в этом городе.

Вникать в тонкости возникшей коллизии Цана не стал, потому как не царское это дело. Для этого есть специально обученные люди. И вот не прошло и получаса, как под окнами протарахтел какой-то то ли мопед, то ли мотороллер, и в офис Абрикосова вошел… Да что там вошел – вкатился! – Сергей Рост собственной персоной! Один в один! Маленький, кругленький, в строгом черном костюме – и это в такую-то жару! – и в солнцезащитных очках.

– Добрый день, господа! – вынув носовой платок и сняв очки, поздоровался Рост. – Позвольте представиться: Иосиф Маркович Бронштейн. Адвокат и юридический представитель господина Безарта Цана. С кем имею честь общаться?

И Сергей, и Иван, да и Александр не могли сразу отойти от впечатления, которое своим появлением произвел на них адвокат. Очень уж сильное сходство было у него с известным актером.

– Разберись. – Цана просто протянул договор юристу, как только их оппоненты представились.

– Я присяду, позволите? – формально, скорее, по привычке спросил Бронштейн и присел с краю стола. Достал очки, быстро, очень быстро, по диагонали просмотрел документ и вопросительно посмотрел на Безарта.

– Он, – палец авторитета ткнул в Абрикосова, отчего тот аж вздрогнул, – платить отказывается. Прикрывается каким-то договором с этими. – И палец Безарта указал на Конана и Дикого.

Иосиф Маркович пожевал губами и еще раз, уже более внимательно перечитал документ. Чему-то там удивился, приподняв брови, одобрительно покивал и произнес:

– Ну что я могу сказать. С точки зрения законов Порто-Франко здесь все в порядке. Эти молодые люди действительно на паях являются собственниками данного предприятия. Да, договор зарегистрирован сегодняшним числом, но он уже вступил в силу, так как новые пайщики уже вложили свои паи в фонд предприятия. Об этом говорит вот эта выписка из банка Ордена. – И адвокат продемонстрировал всем бумагу с печатью Ордена, подшитую к договору.

– И? – Цана пристально глянул на Бронштейна.

– С юридической точки зрения претензий к договору нет.

Цана внимательно оглядел новоявленных партнеров по бизнесу, помолчал, после чего, ухмыльнувшись, сказал:

– Вот и прекрасно! Будете теперь платить втроем. Цена та же – сорок процентов.

Офигевшие от такой наглости собровцы на какой-то момент потеряли дар речи. Затем раздался тихий, вкрадчивый голос Ивана:

– Я стесняюсь спросить: а за что?

Безарт, расценив такое поведение за слабость, уже открыто и пренебрежительно бросил:

– За безопасность, за что же еще?

– А-а-а! – протянул Иван. – Тогда да, тогда оно конечно.

И, достав из нагрудного карманчика своей рубашки-поло брелок, щелкнул им. Под стульями Безарта, двух его решал и адвоката что-то громко пикнуло.

– Тихо, не шевелимся! – ледяным голосом скомандовал Конан. В его еще мгновение назад пустых руках, словно у фокусника, появились два пистолета.

– Вот-вот. Слушайтесь дяденьку! Взрыватели встали на боевой взвод, не дай бог вам приподнять свои седалища – оторвет к чертям! Попытаетесь бузить сидя, я нажму кнопку старта. Выше потолка не улетите, но вам больше и не надо.

Вымогатели замерли.

– Санька, освободи, пожалуйста, гостей от оружия. – И, обращаясь уже к посетителям, Дикий добавил: – Не волнуйтесь! По окончании беседы мы все вам вернем! Нам чужого ворованного не надо. Нам своего ворованного хватает.

– Теперь что касается безопасности, – произнес Сергей спокойным голосом. – Господин Цана, я думаю, сейчас будет уместным спросить: а во сколько вы оцениваете свою безопасность и возможность покинуть данное помещение в добром здравии?

Надо отдать должное Безарту: в отличие от его шестерок, лицо он умел держать. Только желваки, перекатывавшиеся по скулам, выдавали всю ту гамму эмоций, которую он сейчас испытывал. Отдав свой пистолет, кстати, обычный «Вальтер ППК» Абрикосову, он произнес:

– Что вы предлагаете?

– Вот это уже конструктивный диалог, – сказал Конан. – Видите ли, в чем дело. Ни ваши сотрудники, ни вы не захотели выслушать нас до конца. Поэтому мы и были вынуждены прибегнуть к столь неординарным мерам.

Сидящий рядом Иван только и смог, что цокнуть языком и в восхищении покачать головой, приветствуя спич товарища.

– Так вот, – продолжил Кононов, – если бы вы не торопились и выслушали нас, то выяснили бы, что мы с товарищем, – и он кивнул головой в сторону Диконенко, продолжая стволами контролировать Безарта и одного из его подручных, – несколько дней назад зарегистрировали в Порто-Франко охранно-детективное агентство «Доктор». С очень широким перечнем сфер деятельности. Ну а так как салон сотовой связи теперь принадлежит нам, то он автоматически попадает под охрану агентства «Доктор».

Иосиф Маркович аж крякнул от столь элегантного решения, на миг даже забыв, что сидит на мине.

– Вот, как мы видим, и ваш юрист вполне с нами согласен, – продолжал Конан. – Вследствие всего вышесказанного салон сотовой связи «Рубикон» заключил договор на оказание услуг охраны с охранно-детективным агентством «Доктор». – И Сергей протянул адвокату еще один договор. – Иосиф Маркович, будьте любезны, ознакомьтесь, пожалуйста.

Пролистав договор, пожилой адвокат был вынужден еще раз в восхищении крякнуть.

– Здесь все верно оформлено, господин Цана. – И он протянул договор Безарту.

– Убери. – Албанец оттолкнул руку адвоката и спросил: – И что дальше?

– А дальше – это уже вам решать, многоуважаемый господин Цана, – подстраиваясь под витиевато-изысканный стиль своего друга, ответил Иван. – Мне видятся здесь два пути развития событий: либо мы будем воевать, либо не будем. И решать это вам, – выделил интонацией собровец.

Цана только криво усмехнулся.

– А чтобы никто не посмел сказать, что мы кого-то к чему-то принудили, сделаем так.

И, щелкнув брелоком, Иван выключил радиовзрыватели. Конан в это же время убрал пистолеты.

Безарт озадаченно уставился на этих парней. Уж он-то на их месте выжал бы максимум из данной ситуации. Сохраняя достоинство, он встал. Взрыва не последовало. Значит, эти русские (а в том, что это русские, у него сомнений уже не было) имели в рукаве еще какой-то козырь. Один раз он уже подставился, понадеявшись на своих подручных, подставился как зеленый юнец. А теперь русские дают возможность отыграть назад и не потерять лицо. Это и будет той платой за безопасность, о которой говорил здоровый русский.

– Хорошо. Мы не будем воевать, но это касается только этого салона.

– Вот и договорились.

Конан спрыгнул с прилавка, на котором сидел, и протянул руку Безарту. Тот посмотрел в глаза оппоненту и пожал ее.

– А если возникнут еще вопросы, мы их обсудим. Лично, не так ли? – И рука Сергея вдруг стала каменной, не сжимая, но и не отпуская руку албанского авторитета.

– Да. Мы можем идти?

– Да, конечно! – Конан широко улыбнулся. – Сань, верни гостям имущество.

Абрикосов выложил на стол переговоров ранее отобранные стволы. Албанцы потянулись на выход. Возглавлял процессию Иосиф Маркович, а замыкал Цана.

– Да, чуть не забыл! Это так, на всякий случай, – улыбаясь, сказал Иван. – Тут у Александра семья: жена, дети. Мы, может, тоже когда-то женимся, остепенимся. Очень не хотелось бы, чтобы они каким-то образом пострадали. Я думаю, мы всегда сможем решить все вопросы по-мужски. А то ведь не угадаешь, когда и под кем взрыватель встанет на боевой взвод. Мы тут все на равных, у всех семьи, родственники.

Безарт обернулся, посмотрел внимательно и, ничего не сказав, вышел.

– Ты думаешь, он все понял? – спросил Абрикосов.

– Он меня услышал.

После ухода албанцев парни некоторое время сидели молча. Потом Ванька неожиданно сказал:

– Не, народ! Вы видели?! Адвокат-то – вылитый Рост! Я чуть со стула не рухнул, когда он вошел!

– Я тоже прифигел, – сказал Конан. – Как так быть-то может? Чтобы люди были настолько похожи?!

– И обратите внимание, это не какой-то конкурс близнецов, где их там гримируют так, что они на кого угодно становятся похожи, – присоединился к обсуждению Абрикосов.

Собровцы переглянулись и засмеялись.

– Чего вы ржете, кони стоялые? Я что, что-то не то сказал?!

– Да нет, – успокаивающе махнул рукой Сергей, – просто ты это с таким серьезным видом выдал, словно исследование проводил! Глянуть на тебя – вылитый немец и есть! Правильно местные менты напутали про тебя.

– А может, и не напутали, – вставил Дикий.

И через секунду вся троица уже сбрасывала стресс здоровым смехом.

– Ладно, посмеялись, развлеклись, пора и честь знать, – сказал Серега, когда веселье утихло, и спрыгнул с радостно скрипнувшего прилавка на пол.

– Ты человеку так прилавок развалишь! – попенял ему Иван.

– Ничего, один раз можно. Я господствующую высоту занимал!

– Высоту он занимал. Слоны по деревьям не лазают.

Как обычно, бурча и подначивая друг друга, гости пошли на выход.

– Да, Сашок, – неожиданно обернулся к хозяину Конан, – ты недельку-другую поосторожничай, хорошо? – И пристально посмотрел в глаза Абрикосова.

Никакого смеха в глазах у него не было, и Александр понял, что шутки и подначки у этих людей – эдакая завеса, за которой кроется напряженная работа мозга.

– Хорошо, конечно. Только я не совсем понял: а зачем? Вроде договорились же? Или, думаете, кинут?

– Кинуть не должны, – тоже абсолютно серьезно, как будто только что и не подначивал товарища, ответил Иван. – Но это мы так думаем. А вот что на самом деле думают они…

– Понимаешь, Саш, прокачать более-менее ситуацию можно с одним человеком, ну, со скрипом, с двумя. А здесь банда. Еще и иностранцы. Что у них в головах, одному богу известно. – Конан ободряюще хлопнул по плечу хозяина магазина, отчего того аж качнуло. – Но ты не дрейфь, мы рядом, мы на связи.

И подмигнул Абрикосову.

13. Наезд грековских

Друзья выбрали сегодня для завтрака уже приглянувшееся им кафе со «скромным» названием «Лазурный берег». Вообще, в названиях точек общепита и магазинов Порто-франко прослеживалась интересная тенденция: при въезде в город и возле официальных учреждений преобладали простые, минималистские названия типа «Кабачок», «Бистро», «Супермаркет» и тому подобные, и жители обычно называли их с привязкой к месту: «Супермаркет» возле мэрии, полицейский «Кабачок» и так далее. А ближе к морю, на Променаде и прилегающих к набережной улицах названия становились весьма цветистыми и высокопарными: упомянутый уже «Лазурный берег», «Ночная орхидея», «Матадор», «Розовый фламинго».

Подметил сей интересный факт, конечно же, Серега, Дикому до таких мелочей никогда дела не было. Темой же их сегодняшней беседы было как раз заведение под названием «Розовый фламинго». Вернее, не сам шикарный ночной клуб, а его хозяин и по совместительству дядечка, подмявший под себя всю русскоговорящую криминальную диаспору Порто-франко. Глубокоуважаемый, почетный житель города, авторитетный бизнесмен, меценат, покровитель местного, недавно зародившегося театра и прочая, прочая, прочая – Гречихин Алексей Семенович. В просторечии – Грек. Правда, называли его так исключительно за глаза. Ну, или очень близкие еще по той, земной, жизни люди.

Алексей Семенович активно продвигал в массы свой имидж твердого, но законопослушного бизнесмена, небезучастного к проблемам города. У него даже был свой личный имиджмейкер, некто Илона Савицкая, по непроверенным данным – бывшая московская пиар-стерва с ногами от зубов и фигурой фитнес-няшки. Трудно было сказать наверняка, действительно ли успехи Грека являлись плодом ее профессиональных усилий или оказываемые ею услуги лежали совсем в другой плоскости, но за последнее время авторитет Гречихина заметно приподнялся. По крайней мере, в сравнении с криминальными лидерами других диаспор, с которыми тот делил теневую власть в городе. И тех это напрягало с каждым днем все сильнее.

– Нет, ну вот скажи, Конан! Почему так? Почему, чтобы вот так спокойно и хорошо завтракать, надо пройти все то гэ, которое мы прошли?! – с пафосом стебался Иван, вертя головой и разрываясь между шикарным морским видом слева и не менее шикарными видами фланирующих по Променаду красоток справа.

– По кочану, – коротко ответил Серега, в ожидании заказа погрузившийся через лэптоп в местную Всемирную паутину. Халявный Wi-Fi – он и в новом мире халявный.

– Зануда ты. И этот… как его? О! Инкраверт, во!

– Интроверт, – спокойно поправил товарища Сергей, не отрываясь от экрана, и добавил: – Чтобы не получать глупых ответов, не надо задавать глупых вопросов.

– Ваш заказ, пожалуйста.

Возле столика нарисовалась длинноногая официантка со спортивной попкой и лучезарной улыбкой. На ее груди, минимум четвертого размера, с большим трудом из-за глубокого выреза нашел себе место маленький бейджик с именем Иванка. Однако парни не оценили проблемы бейджа. И пока официантка, наклонившись, сервировала столик, они, забыв о стеснении, гадали, унесет ли Иванка свое богатство с собою или оно сейчас выскочит из тесного лифа и останется с ними. Но нет, все было рассчитано точно: завтрак остался на столе, богатство Иванки – у нее, вместе с гарантированными чаевыми, разочарованные парни – с носом, ну а кафе – с очередными постоянными клиентами.

– Хек… – крякнул Конан и покрутил головой.

– Чего «хек»? А как же Светлана? – подначил друга Дикий.

– Нормально Светлана. Как и Грета, – парировал Сергей.

Отхлебывавший в этот момент кофе Ванька аж поперхнулся. Они переглянулись и расхохотались, привлекая внимание окружающих. Но им было плевать. В этот момент они были живы, здоровы и, что особенно необычно, богаты. Последнего ранее за ними не наблюдалось. А самое главное, у каждого из них были любимая девушка и целый неизведанный мир вокруг.

– Ладно, один – один. Колись давай, что там нарыл, крот ты наш электрический, – сменил щекотливую тему Иван.

– Электронный, – невозмутимо поправил друга Конан, убирая в кейс ноутбук и придвигая к себе блюдо с восхитительной яичницей, покоящейся на нежно-розовых лепестках бекона и с маслинами. – Ничего особенного, Ваня. Ничего сверх того, что нам Андрюха рассказал. Наполнение местного интернета пока еще оставляет желать лучшего. Либо у Грека есть команда, которая всю информацию плотно фильтрует. А к тем, кто пишет не то и не так, выезжают мальчики по вызову с наилучшими пожеланиями о правильном писании. Ну, или это опосредованно делается, через бизнес, административный ресурс. А скорее всего, все в комплексе. Похоже, на него хорошие айтишники работают, да и служба безопасности свое дело знает. Так что узнать удалось сущие мелочи: адреса, аффилированные с ним компании, официальные данные по бизнесу. Ну и так, пара невнятных слухов. Совсем негусто. Ты вот лучше мне внятно и членораздельно объясни: отчего это ты решил баксы, не меняя, сдать на хранение?

– Ясно… – отхлебывая очередной глоток кофе и плотоядно щурясь на очередную спортивную женскую попку, пробегавшую справа по велодорожке, протянул Иван. – Значит, бесполезный ты для нашего дела человек получаешься, Кононов Сергей! М-да. – И, видя, что увлеченный яичницей друг никак не реагирует на подначку, продолжил: – Да как тут объяснить? Особо внятно не получится, просто чуйка кричит, что это все неспроста. Нет, понятно, что те хохлы – отморозки и жлобы, но не полные же идиоты. Вот объясни: на кой хрен переть почти тридцать лямов зелени на старом бусике, да по неизвестной территории, где известно только одно – стреляют? Не проще ли поменять их на пластик и сдать в банк? Купить себе адекватный транспорт, ну или отобрать, как попробовали, но без риска все потерять?

– Получается, – задумчиво протянул Конан, – не их это были бабки. Доставка. Почтальоны они. А нападение на нас – это их дурная инициатива. Эксцесс исполнителя.

– Ох, Сергунька! Погубят тебя когда-нибудь твои заумные слова, ох погубят, – печально глядя на товарища, сказал Дикий. – А так да. Молодец, возьми с полки пирожок. Со статусом бандюганов мы определились, теперь остается узнать: собственно, на хрена козе баян? Зачем-таки переть куда-то баксы, а не перевести в безнал? Ну перевезли их сюда, а дальше? Обратная связь только по радио, да и то не всегда. Здесь они не конвертируются от слова совсем. Зачем такие риски?

– То есть ты хочешь сказать, что есть кто-то, у кого есть обратный выход на Землю? И этот кто-то решил с этими баксами замутить какую-то тему?

– Вот за что я тебя люблю, Конан, так это за твою сообразительность! – то ли подначил, то ли искренне похвалил друга Иван.

– И теперь мы сидим здесь и ждем, когда этот кто-то на нас выйдет?

– Бинго! – продолжал дурачиться друг.

– Да подожди ты! – отмахнулся от него Серега. – То, что нас не тронут, пока бабки на нас в банке оформлены, это понятно. Непонятно другое – на фига? Ну выйдет на нас заказчик, и что? Что мы с этого поимеем, кроме геморроя?

– А вот в этом-то и весь фокус, Серый! Не знаю!

– В смысле? – удивился такому ответу Конан.

– А вот, как ты говоришь, без всякого смысла. Не знаю. Но загадочные хозяева денег будут думать, что мы не просто все знаем, а работаем по конкретному плану. Слишком мы нелогично поступили для обычных искателей приключений.

– И что дальше? – озадаченно уставился на друга Конан.

– А тоже не знаю. Узнаем, кто хозяин, какие у него возможности, – там и думать будем. В любом случае свою долю по курсу банка Ордена мы не упустим.

– Ну ты монстр, – восхищенно покрутил головою Сергей. – Ты ж только что стонал, сколько гэ мы хлебнули. И куда мы теперь опять лезем?

– А мы не лезем, Серый. Мы уже влезли. Как только увидели эти денежки. И вариантов у нас два: либо они поймут, что мы пассажиры, и сольют нас, как только доберутся до денег, либо нам с тобою надо совершать нелогичные для их понимания действия и при этом многозначительно хмурить брови и надувать губы.

– Ну да, ну да. Пожалуй, ты прав, Ваня, – задумчиво сказал Конан, переваривая новые перспективы их дальнейшей нескучной жизни.

– А, да! Чуть не забыл! Вишенка на тортике!

Тут Иван, отвлекшись, подозвал официантку и заказал еще один кофе, не упустив при этом случая пококетничать с ней на тему созвучия их имен. И, само собой, предлагая провести отдельный, так сказать, более углубленный сравнительный анализ этого феномена в нерабочее время и в более романтичной обстановке. Официантка хихикала, строила глазки, но дальше этого дело не продвинулось. Очевидно, Ваня был далеко не первый и уж точно не последний, кто клюнул на очаровательную приманку для клиентов.

– Слышишь, ты, кобеляка чертов, я тебя сейчас грохну, – улыбаясь официантке, нежнейшим голосом сказал Сергей по-русски.

– От кобеляки слышу! Ты еще что-нибудь будешь? – с невинным видом и тоже на родном языке ответил Иван. И, увидев отрицательный жест товарища, добавил официантке на английском: – И счет, пожалуйста. Ну, так вот, о чем это я? – продолжил издеваться над другом Дикий. – А, вспомнил! Вишенка на торте! Ты не обратил внимания на надписи на инкассаторских мешках?

– Нет, а что там?

– Вот! Только и умеешь, что поучать меня и умными словами вырабатывать во мне комплекс неполноценности!

– Ваня. Я тебе сейчас руку сломаю!

– Вот только побоев мне еще не хватало! Маленького всякий обидеть может!

– Ага. Не всякий может потом целым остаться. Говори уже!

– «Виват-банк».

– Твою ж дивизию! – Сергей ошеломленно откинулся на спинку кресла. – Коля! И здесь Коля!

– Да, Сережа, да, собственный банк Николая Мойского. И эти бабки почему-то здесь.

Ребята оплатили счет, но еще некоторое время сидели молча, думая каждый о своем. Сергей – уставившись взглядом в морскую даль, а Иван – развалившись в кресле с чашечкой кофе и изображая этакого денди.

– Так, ладно, я пойду машину подгоню, а ты давай кофе свой допивай и выходи, аристократ ты наш.

Сергей решительно встал и направился к выходу. Иван же и не думал торопиться – вечно куда-то спешил он там, в том мире и в той жизни. А здесь может себе позволить насладиться маленькими гастрономическими радостями. Так что он неспешно допил свой кофе и только тогда, так же неторопливо, вышел на улицу.

Направляясь к краю тротуара, он заметил подъезжающий слева УАЗ «Патриот» синего цвета, который явно искал место для парковки где-то возле кафе. Дальше события развивались очень быстро. Вдруг обе руки оказались в жестких захватах и тут же были резко вывернуты назад, а в плечи что-то уперлось, заставляя резко наклониться вперед. У бордюра раздался скрип тормозов – «уазик» таки остановился возле Дикого. Задняя дверь открылась, и оттуда полез наружу еще один нападающий. Задержание! Дебилы, ну кто ж так делает-то?!

Иван, уже по собственной инициативе, продолжил движение вниз, практически коснулся головой колен и сделал кувырок, чего совершенно не ожидали удерживавшие его противники. При этом собровец еще исхитрился на выходе со всего маха приложить лезущего из машины товарища ногами по голове.

– Это вы зря!

Теперь уже Дикий сам уцепился за руки обалдевших агрессоров и потянул на себя, одновременно стараясь свести их вместе. Ударив пассажира, ноги Ваньки стремительно метнулись в обратном направлении и теперь встретились с головами вынужденных наклониться, но удерживаемых его мертвой хваткой парней. Этим досталось не так сильно, но вполне хватило, чтобы отлететь назад.

Быстро подхватившись, Иван обнаружил, что пассажир без сознания лежит на тротуаре, а в открытую дверку на происходящее ошарашенно пялится водитель.

– Чего, замерз? Ну-ка дуй отсюда! – рыкнул на него Иван и хлопнул дверкой.

Уже разворачиваясь к поднимавшимся с земли бандитам, он услышал, как рыкнул двигатель машины и взвизгнули покрышки.

Иван жестко ударил правого нападавшего ногой в колено, одновременно уходя за него от левого противника. Левый – здоровый, рыжий, коротко стриженный парень – на ходу пытался остановить хлещущую из носа кровь.

«Это я удачно попал», – подумал Дикий и еще раз зарядил правому по больной ноге, на этот раз классическим лоу-киком. Если на первый удар тот отреагировал только стоном сквозь сжатые зубы, то после второго не удержался на ногах, с громким матом опрокинувшись на спину.

– Ба-а! Земели! Родные мои! Да кто бы сомневался!

Ощерившись, Иван перепрыгнул через корчащегося на асфальте товарища, поднырнул под сильный, но медленный правый крюк рыжего и из полуприседа, распрямляясь всем телом, словно пружиной, воткнул прямой левый в печень, а следом правой снизу в подбородок.

– Антракт!

Быстро оглядевшись, Иван обнаружил спешащий к нему по улице «Тигр» с Конаном за рулем.

– А вот и кавалерия, – усмехнулся он. – Ну-ка, что тут у нас?

Пассажир УАЗа лежал, не подавая признаков жизни.

– Хреново, – прошептал Ванька, но, пощупав пульс на шее, вздохнул с облегчением. – Слава богу, жив.

Следующее бессознательное тело – рыжий здоровяк с разбитой мордой, в позе эмбриона.

– Очухается. Только пить ему ближайший год одну лишь водичку, лучше без газа, и кашку кушать, жиденькую. Так-так, а кто тут у нас такой громкий и одноногий?

Дикий подошел к бойцу, лежа на асфальте нянчившему левую ногу, нещадно матерясь при этом. Присев около его головы, Иван легким подзатыльником привлек внимание к себе.

– Эй, братка, ну-ка, быстро: кто ты, откуда, кто послал, зачем?

В этот момент из подъехавшей машины выскочил Конан, а откуда-то с соседней улицы донеслись звуки полицейской сирены. Может, полиции Порто-Франко не хватает сил бороться с рэкетом и прочими делишками криминальных группировок, но на происшествия патрули реагируют очень оперативно.

– Да пошел ты, козел! – прошипел бандит.

– Ответ неверный, – спокойно сказал Иван и отвесил тому плюху. – Идиот! Или ты быстро говоришь, кто послал, или вы, трое недоносков, загнетесь на каменоломнях! Вы, бараны, соображали, что творили? На кафешке же камеры! Слышишь, менты уже рядом! Мне и говорить ничего не надо будет: глянут видео – и дело сделано.

– А если я поколюсь, у них что, глаза повылазят?

– Тогда я найду что сказать! Говори: кто? Или сядете все вместе, всей компанией!

– Грек…

– Вот как? А ему мы с какого боку?

– Да не знаю я! Дал команду одного из вас на разговор привезти.

– А вы и выбрали того, кто поменьше, – заржал подошедший Конан. – Ваня, золотко, тебя на секунду оставить нельзя! Ты прям как дите малое.

– Не двигаться!

Полицейская машина остановилась рядом. Из нее выскочили и грамотно рассредоточились четверо патрульных по полной выкладке с укороченными М-16 «Коммандо».

Иван с поднятыми руками встал с колена:

– Все нормально, господа офицеры. Мы просто проводим свои учения.

– Сержант муниципальной полиции Том Хэвин. Какие, к чертям, учения?

– Ребята попросили меня натаскать их на охрану физических лиц. Хотят попробовать себя в охранном бизнесе.

– А почему в центре города? Почему не предупреждена полиция?

– А надо было? – сделал удивленное лицо Иван. – Я как-то раньше этим не занимался, всех нюансов не знаю. А здесь мы специально. Вон, видите, на кафе камеры слежения за прилегающей территорией. Хотим потом попросить у хозяев записи для анализа ошибок, это уж точно дешевле, чем нанимать людей для съемок.

Полицейские расслабились, но стволы винтовок все еще были направлены на дебоширов. Сержант оглядел потерпевших и хмыкнул. Три валяющихся здоровых телка с разной степенью потрепанности и невысокий худощавый мужчина лет тридцати. Трудно представить, что он на них кинулся и хотел ограбить, скорее уж наоборот. Здоровый бугай, что стоял рядом с худощавым, видно, его друг. Только что вылез из подъехавшего автомобиля странного вида и участия в драке не принимал, это уже на виду у полицейских было.

– Так, претензии у кого-либо к кому-либо есть?

Все участники отрицательно покачали головами.

– А этот что? Вы его не убили? Джек, проверь.

Один из полицейских, взяв винтовку в одну руку и зубами стянув с другой тактическую перчатку, проверил у лежащего сонную артерию.

– Сэр, жив.

– Сэр, если вы не против, – сказал Сергей, – мы вызовем скорую. Парень неудачно упал, ударился головой о бордюр. Трогать его не специалисту не стоит.

– Джек, вызови скорую, – начал раздавать команды подчиненным сержант. – Патрик, прокатай ай-ди у всех присутствующих, на тебе отчет по данному инциденту. Вилли, пройди в кафе и возьми копии записей с камер.

Полицейские, повесив на ремни винтовки, занялись каждый своим делом.

– Теперь к вам…

– Диконенко Иван Иванович.

– Кононов Сергей Иванович.

Полицейский поморщился от длинных русских имен.

– Объясняю. Все запланированные силовые мероприятия должны проводиться только с разрешения мэрии, и при этом должна быть уведомлена полиция. Поскольку вы этого не сделали, вынужден огорчить вас, но вы оштрафованы. Ваш ай-ди, пожалуйста. – И протянул руку к Ивану.

– Ну вот. Не делай людям добра, не будет тебе зла, – сказал Ваня, протягивая документ сержанту.

Сказано это было по-русски, поэтому сержант, не поняв, уточнил:

– Прошу прощения, что вы сказали?

– Это поговорка. Э-э… русский фольклор, – по-английски пояснил Конан, с трудом подобрав удобоваримое объяснение, и ткнул Дикого в бок: мол, не раскрывай лишний раз рот.

Нахмурившись, сержант провел айдишкой по считывателю, вернул ее хозяину и стал что-то набирать у себя в планшете, после чего сходил в машину и принес еще теплую, только распечатанную квитанцию. Попросил Ивана расписаться на ней в двух местах, оторвал корешок и, оставив его себе, квитанцию протянул Дикому.

– Лихо! – восхитился Конан.

– А то! – крякнув, сказал Иван. – Три с половиной штуки! Да я за такие бабки зубами наждак остановлю!

– Штраф должен быть оплачен в течение недели. Иначе на вас будет заведено административное дело и будет начисляться пени.

Сержант козырнул и направился к машине, где уже сидели выполнившие его указания подчиненные.

14. Ответка Греку

Грек ехал на заднем сиденье очень редкого и дорогого даже по староземельным меркам Bentley Bentayga. Шестилитровый движок довольно урчал всеми своими двенадцатью цилиндрами. Этот шедевр английского, а если уж быть честным, то практически немецкого автопрома достался Гречихину Алексею Семеновичу за… В общем, достался. Один из корешей всем известного сахалинского губера в какой-то момент почувствовал непреодолимую тягу к перемене мест, а будучи натурой цельной и весьма целеустремленной, не стал останавливаться на полумерах и искать цель для путешествий в рамках родной Земли-матушки. В результате он и его близкие, которых с охраной набралось двенадцать человек, оказались на базе «Россия».

Может, потому, что общее количество человек в их компании было тринадцать, может, по другим каким причинам, но переселенцев восточной окраины России неприятности не оставили и на Новой Земле. Первым спекся любимец хозяина, его гордость, да что там говорить, его любимое капиталовложение! Как-никак двадцать два зеленых лимона было потрачено! Любимый «Бенечка», как ласково называл его хозяин, столкнувшись с суровой прозой жизни на Новой Земле в лице того, что аборигены называли дизельным топливом, сказал «ХЕК!». И встал. Встал намертво, не выезжая с территории базы. Два микроавтобуса «Мерседес» V-класса, черные лаковые красавцы, сделали то же самое, но уже на пыльной дороге в Порто-Франко.

Но, видно, судьба сжалилась-таки над переселенцами, а может, выбрали они весь лимит наказаний за свои прегрешения, так сказать, прошли очищение. В общем, столкнувшимся с предательским транспортным коллапсом товарищам несказанно повезло. В этот же день Грек ездил на базу «Россия» получать очередную партию транспорта. Почему сам? Так ведь и партия была большая, и созвониться с поставщиками надо было, перетереть кое-какие вопросы. Так вот, в результате такой счастливой встречи на дороге беглый олигарх с домочадцами дунул на Москву к то ли другу, то ли родственнику на трех новеньких УАЗах «Патриотах», а багаж поехал в шикарном доме на колесах «Урал НЕКСТ».

А вот «бедный и несчастный» Грек вызвал техничку, и та, погрузив приобретенную «недвижимость» на платформы, отвезла ее в автосервис к Янису, владельцу лучшего автосервиса в Порто-Франко. Этот самый Янис давно уже сотрудничал с Греком. Транспорта у Алексея Семеновича теперь было много, а он, как известно, требует обслуживания и ремонта. Да и как-то так получилось, что хозяин автосервиса не успел и оглянуться, а четверть его бизнеса уже принадлежала Гречихину.

История эта закончилась тем, что вип-мерседесы, получив серьезные изменения в топливной системе, уехали: один – в Арабский халифат, возить чей-то гарем, другой – на остров Ордена. А англо-германский внедорожник, которого новый хозяин прозвал «Беней», адаптированный к местным реалиям, остался у Грека. Скромность, несомненно, украшает человека, и меру во всем знать нужно, но иногда ведь надо, так сказать, и для себя пожить.

Машину слегка тряхнуло на неровности дороги, и Грека выбросило из мира приятных воспоминаний в мир суровой действительности. Васек, водитель «Бентли», негромко, чтобы не отвлекать шефа, ругнулся на местных дорожников. С его впечатляющей комплекцией – рост под два метра и сто двадцать килограммов веса – голос у него был соответствующий, поэтому это самое «негромко» в салоне с идеальной шумоизоляцией прозвучало весьма внушительно. За что Васек тут же получил замечание от сидящего справа от него Антона, начальника личной охраны – лички, как они себя сами называли.

Крепкий парень двадцати четырех лет от роду, выпускник разведфакультета Рязанского десантного училища – да-да, есть там такой, – к Гречихину попал исключительно из-за долбоклюйства, как чиновников, так и своего. По окончании училища вдруг выяснилось, что столько дипломированных разведчиков-диверсантов нашей армии сейчас не нужно, ну а чтоб добру не пропадать зря, начальники не придумали ничего лучшего, чем весь их выпуск распределить по обычным строевым частям.

И загремел Антоха в ЗабВО, в Читинскую область, в доблестные войска ПВО. А если учесть, каких пареньков отбирали на разведфакультет, то еще удивительно, что обиженный на весь мир десантник-разведчик смог там, в захолустье и ничегонеделании, дослужиться до старлея. Однако потом все встало на свои места.

Чтобы скоротать очередной угрюмый вечер, Антон заглянул на огонек к одинокой (в этот вечер) даме. И все бы было хорошо, как и много раз до этого, да вот взбрело ее супругу, бывшему в тот злополучный вечер дежурным по части, по какой-то надобности заскочить к себе домой. Застав в своей спальне неучтенного постояльца и прекрасно зная его физические возможности – как-никак, в одной части служили, – оскорбленный муж решил не останавливаться на полумерах и потянул из кобуры табельный «макаров». Это было большой ошибкой, поскольку, не имея никакого желания быть простреленным, Антон попытался отобрать ствол у воителя.

В результате – убитый муж, безутешная вдова и дезертир, который, прожив полгода на нелегальном положении и осознав на своей шкуре, как это несладко, по протекции друзей оказался на Новой Земле, в Порто-Франко. Помыкавшись по разным местам, парень прибился к грековским. В какой-то момент его хотел перетащить к себе в охранное агентство Андрюха Стариков, с которым у Грека имелись дела, однако не срослось.

Буквально через год новый босс дал команду перевести парня в личку, а еще через полгода с небольшим, когда чехи на стрелке вальнули Борю, бывшего начальника лички, Антон занял его место и вот уже почти год прекрасно справлялся со своими обязанностями. Не то что другие.

Грек вновь вернулся к возникшей недавно головной боли. Неделю назад ему позвонил Сеня Круглый – некоронованный король Новой Одессы, а также весьма уважаемый человек в Московском протекторате, ну и по совместительству бывший кореш (было дело, чалились вместе) и сегодняшний деловой партнер. Так вот, со слов Сени (а не доверять ему причин не было), два мажора по дороге с базы «Россия» в Порто-Франко взяли чужое, то бишь его, Сенино. И вот Сеня убедительно просил Грека, как самого авторитетного человека в городе и друга, провести с лихоимцами разъяснительную беседу и помочь вернуть награбленное. Не за просто так, конечно.

Ну, за Гречихиным никогда не водилось такого, чтобы бросать корешей в трудную минуту. А уж если за интерес, то и подавно. Дал он команду Роме, одному из своих подручных, за свою шевелюру имевшему погоняло Рыжий, со своим звеном доставить одного из мажоров пред свои грозные очи.

Четверо суток пацаны выпасали этих фраеров и вчера в обед должны были доставить одного из них к Греку. Однако что-то пошло не так, и со спецзадания назад примчался один лишь только водила Колька, пацан молодой, без году неделя в бригаде Грека. Он с круглыми от испуга глазами рассказал, будто один из мажоров вырубил троих из четверки, а Кольку так шуганул, что тот рванул во все лопатки. Больше от него ничего путного не добились и, пообещав, что если пацанов из-за его дезертирства заметут копы, то ему несдобровать, заперли в подвале.

К вечеру выяснилось, что парни не в ментовке, а в больничке. Причем двое, Рома и Толик, в палате интенсивной терапии. К Виталику, лежащему в «травме», парни прорвались, сказавшись родственниками, но то, что он рассказал, ясности не сильно прибавило. Понятным становилось лишь то, что это совсем не мажоры. Но зачем тогда врал Круглый? Или не врал? Эти лжемажоры, кстати, как в воду канули: за их хатой уже вторые сутки наблюдают, но безрезультатно.

Грек недовольно закряхтел. Все шло к тому, что придется опять звонить Старикову. Нет, тот ничего не скажет и не поможет, только ухмыльнется, как он это умеет. Андрей уже предлагал ему услуги своего агентства на постоянной основе, и тут его понять можно: гавриков, которых он набрал, кормить надо, при этом хотелось бы, чтобы они были загружены работой. Но тут дело такое… Андрюха хоть и правильный пацан, но мент, пусть и бывший. А бывших ментов, как известно, не бывает.

Видимо, обращаться все же придется, но это потом. Завтра. Сейчас же они уже подъезжают к недавно открытому ночному клубу «Розовый фламинго», собственности Грека. Стариков, кстати, посоветовал заморочиться. В копеечку влетело, но оно того стоило. Ресторан, может, и не пять звезд, но четыре точно – казино, варьете. В варьете кастинг, как в «Мулен Руж»! Там главным какой-то Веня, по виду тот еще прохиндей, но Микола, управляющий, за него поручился. И пока нет оснований сомневаться в этом решении: народ валом валит на представления, по вечерам в клубе стабильные аншлаги.

Ну и гостиничка при клубе, небольшая пока, на двадцать номеров, чисто для своих. Но это пока. Перспективы есть, так что Микола уже суетится, оформляет соседний участок. Место уж больно удачное, вроде и на краю города, но на берегу залива. Шум соседям не мешает, просторно, красиво.

«Вот, уже и подъезжаем», – отстраненно подумал Алексей Семенович, любуясь яркими рекламными огнями клуба.

Васек стал сбрасывать газ, притираясь к бордюру и стараясь остановиться точно по центру аллейки, ведущей к парадному входу в клуб. «Бентли» медленно прокатился мимо какого-то товарища, для уверенности обнявшего столб осветительного фонаря.

«Только стемнело, а людям уже хорошо», – усмехнулся про себя Грек. Вид своего успешного бизнеса на какое-то время отодвинул проблемы в сторону.

Машина мягко остановилась, Антон тут же выскочил и открыл дверку для шефа. Грек повернулся вправо и уже было выставил ногу на тротуар, как вдруг совсем рядом затрещал электрический разряд, снаружи что-то упало, и в его правый бок уперся ствол пистолета.

– Добрый вечер, Алексей Семенович.

На месте Антона как-то образовался давешний пьяница, что обнимался со столбом, а с места водителя тотчас раздался такой же электрический треск. Резко повернув голову к Ваську, Грек увидел на его месте какого-то громилу, по-хозяйски захлопывающего водительскую дверь.

– Алексей Семенович, будьте любезны, подвиньтесь, пожалуйста!

Первый налетчик надавил стволом, и Грек вынужден был податься в глубь салона. Пьяница – хотя какой он к чертям пьяница – последовал за ним, дверца захлопнулась, и автомобиль медленно двинулся дальше, как будто ничего и не произошло.

Грек непроизвольно оглянулся, пытаясь выяснить, что стало с его охраной.

– Не волнуйтесь Алексей Семенович, ребята в полном порядке, – сказал псевдопьяница, – шокер надолго не отключает. Сейчас встанут, поймут, что произошло, и бросятся вас искать и спасать.

– Кто вы? – Семеныч произнес первые слова и, надо отдать ему должное, в голосе его не прозвучало ни капли испуга. Старый урка умел держать удар и разговор вел так спокойно и строго, будто это он кого-то похитил, а не наоборот. – Это что за беспредел?

– Алексе-ей Семенович! – слегка растягивая слова, будто пеняя на что-то, отозвался псевдопьяница. – Никакого беспредела! Все строго в соответствии с вашими пожеланиями! Вы же хотели с нами увидеться? Людей послали, транспорт. Мы, к сожалению, тогда не смогли, заняты были. Трех балбесов сначала от тюрьмы отмазывали, потом на излечение отправляли. В общем, дел невпроворот было. А вот как свободная минутка выдалась, так мы сразу же и тут как тут. Меня, кстати, Иваном зовут. А то, как-то неудобно: мы знаем, как вас зовут, а вы, как нас зовут, нет.

– Ну и что вам от меня надо? Вы же понимаете, что уже не жильцы, независимо от того, что со мною будет?

– Не-не-не, Алексей Семенович! Что вы, в самом-то деле! Что с вами может случиться-то? – наигранно заботливым тоном возразил тот, что сидел рядом с Греком.

– Хватит кривляться! – слегка повысил голос Гречихин.

– Ну хватит так хватит, – вдруг прогудел водитель. – Вы хотели нас увидеть? Ну вот, мы здесь. Хотели поговорить? Мы вас слушаем.

О как! А Грек поначалу повелся, что центровой у них – мелкий. А тут вон как интересно выходит! Ну ладно.

– Я так понимаю, что вы и есть те самые два мажора, что на дороге с базы «Россия» в Порто-Франко постреляли хлопцев Сени Круглого из Новой Одессы и взяли то, что принадлежит ему?

Семеныч подержал паузу, ожидая, что ему ответят, но понял, что надо продолжать.

– Вот Сеня меня и попросил, как старого друга, объяснить вам, что вы не правы, и убедить вернуть все хозяину. Я послал ребят к вам, а вы мало того что поломали пацанов, так еще и меня похитили. Вот я и хотел бы узнать: в связи с чем весь этот беспредел?

Под конец монолога вор в законе для вящей убедительности повысил голос. Он все еще пытался перехватить инициативу и задавить оппонентов своим авторитетом.

И тут его вновь сильно удивили. Он ожидал ответа от громилы за рулем, а ответил Иван.

– Видите ли, Алексей Семенович, все, что вы изложили нам сейчас, имеет место быть. Только, как говорится, дьявол таится в деталях. Во-первых, это не мы напали на дороге на людей вашего друга, а они напали на нас. Об этом имеется заключение патруля, а сам процесс нападения снят на видео. По законам этого мира мы имели право защищать свою жизнь и свободу всеми возможными способами, что и сделали. Опять же, по закону все имущество нападавших достается потерпевшим, в данном случае – нам. Я ничего не перепутал?

– Если все так, как вы говорите, то нет, – вынужден был ответить Грек.

– Все именно так, и это легко проверить. Особенно вам, с вашими возможностями и связями. Поехали дальше. Вам ваш друг говорил, из-за чего весь сыр-бор?

– Да, сказал. Ребята деньги ему везли.

– Верно. А он не сказал сколько?

– Нет. Да и какая разница!

– Разница есть, – снова заговорил громила. – Они везли с собою двадцать девять миллионов долларов.

На какое-то время в машине воцарилась тишина.

– Не понял, они их что, так в баксах и везли? Почему не обменяли в банке на базе? – не сумел скрыть удивления Грек.

– Совершенно верно! Так в баксах и везли, – опять взял слово Иван. – Прямо в инкассаторских сумках. И даже в инкассаторском микроавтобусе. А вот почему не поменяли, это вы, пожалуйста, к своему другу за ответом обращайтесь. Только когда будете обращаться, передайте ему, пожалуйста, что все деньги, не обменянные, лежат на хранении в банке Ордена. И будут лежать еще ровно месяц, после чего мы обменяем их на экю. И если он хочет задать нам вопросы, то пусть соизволит приехать лично. И да, вот возьмите, пожалуйста, визитку. Будем нужны – просто позвоните. Не надо больше никого никуда посылать, иначе мы вынуждены будем начать играть по здешним правилам, и это может вам дорого обойтись. Кстати, по тем балбесам, которые в больнице, ну и до кучи тот, что сбежал: что там полагается по здешним законам за похищение человека группой лиц по предварительному сговору? Во-от. А вы говорите, поломали их.

– Ну все, вроде и приехали, – снова заговорил громила, и машина остановилась.

Глянув в окно, Грек увидел, что остановились они метрах в двадцати от усадьбы, в которой он жил. И отсюда было прекрасно видно развернувшуюся возле нее суету.

– Ишь как суетятся! Я же говорил, все нормально будет с вашими парнями. Просто вы им скажите, что, когда выпускаешь объект охраны из машины, жалом надо по сторонам вертеть, а не на объект лупиться. Хотя им это вряд ли поможет: самодеятельность – она и в Африке самодеятельность. Всего доброго, Алексей Семенович, ждем звонка ровно месяц.

И похитители одновременно, как по команде, вышли из машины, аккуратно прикрыв за собой дверцы, а еще через мгновение Грек услышал, как сзади завелась машина, которая, объехав «Бентли», показательно неспешно миновала усадьбу и скрылась в темноте ближайшего переулка. Что это за машина, ошарашенный авторитет не разглядел, да он и не разглядывал – он в это время звонил своим бойцам, чтобы дать отбой тревоги и вызвать водителя.

Следующий звонок был сделан Старикову. Чуйка старого сидельца кричала хозяину, что на этот раз он куда-то вляпался, а чтобы вылезти, все средства хороши.

15. «Розовый фламинго»

Ресторан ночного клуба «Розовый фламинго» был практически пуст, что в данное время суток было вовсе неудивительно. Для наплыва гостей слишком рано, двенадцать часов дня – по местным меркам, это всего лишь позднее утро. И «Фламинго» после вчерашнего, закончившегося уже сегодня загула посетителей только-только открылся.

В зале за столиком, расположенным прямо возле восточной стеклянной стены, под которой далеко внизу бились о скалы изумрудные волны залива, оставляя на мокром базальте пену своего неистовства, сидели два респектабельных человека. Недалеко от них занимали столик еще двое, выглядевшие не менее респектабельно, однако соки на их столике и парочка чашечек кофе, вкупе с внимательными взглядами, бросаемыми на дверь, выдавали в них бодигардов.

– Вот так вот, Андрюша. Тридцати секунд не прошло, а повязали меня, как лоха последнего! – жаловался Грек своему собеседнику.

– Да ты не расстраивайся, Семеныч, – принял его игру Стариков, – не все так страшно. Могло быть намного хуже.

– Да куда уж хуже-то? Я тут весь из себя такой важный, чуть не центровым себя в городе почувствовал, а меня два каких-то залетных чижика приземлили, как сявку-первохода.

– Мне кажется, Семеныч, ты сгущаешь краски. Все не так трагично, хоть и неприятно. Главное, все живы, хоть и не совсем целы, а мы имеем массу информации к размышлению. Вот давай и поразмышляем.

– Ну давай, мыслитель.

Гречихин даже самому себе не хотел признаться, что спокойствие Старикова помогало ему найти точку опоры в сложившейся ситуации. Каким бы опытным Грек ни был, одного опыта тут явно было мало. Тут были нужны еще знания и понимание логики поступков сотрудников спецподразделений. А то, что Круглый втянул его в какие-то игры спецслужб, Семеныч и сам уже понял.

– Вот смотри: ни во время попытки задержать их, ни в процессе ответки никто из твоих гавриков не убит. Более того, никто из них даже в полицию не загремел! Хотя если б, допустим, меня так брали, я б валил насмерть и был бы в своем праве. И уж тем более не стал никого отмазывать. А что это значит?

Андрей сделал паузу в своем монологе, как бы призывая собеседника оценить ситуацию с этой точки зрения.

– Ну, и что это значит? Давай уже, не тяни кота за причинное место!

– Думай, Семеныч, думай.

И Стариков принялся доедать свой омлет с беконом.

– Вот же тяжело с тобой работать, Андрюха! Ты можешь нормально все объяснить-то?! – раздраженно покачал головой Грек.

– Ты, Семеныч, не нервничай, ты думай, – пробурчал Стариков с набитым ртом. Потом прожевал, проглотил, запил кофе из большой кружки, промокнул губы салфеткой, и все это не торопясь, со смаком. А после добавил: – А работать со мною нормально, просто ты привык, что работают не с тобою, а под тобой, и на любой твой вздох народ на цырлах вокруг тебя скачет. А тут тебе не здесь: я и там, на Старой Земле этим не занимался, а тут и подавно не собираюсь. Так что давай, перетрясай свою песочницу, пока тебе ее не оторвали.

Грек недовольно крякнул. Действительно, мало кто мог позволить себе разговор с ним в такой тональности. Однако Стариков мог. И не потому, что был сейчас нужен Семенычу, хотя этот факт, как говорится, имел место быть. Причина была в другом – Грек верил Андрею, пожалуй, больше, чем кому-либо на этой планете. И Стариков это знал. Но, надо отдать ему должное, так разговаривать с авторитетом он себе позволял только наедине, и только когда многоуважаемый Алексей Семенович попадал в очередную, скажем так, сложную жизненную ситуацию.

Покряхтев и прикурив очередную сигарету, Грек наконец выдал:

– То есть ты хочешь сказать, что меня и моих людей берегли?

– Ну, это-то очевидно. Давай дальше, – поощрительно кивнул Стариков и опять приложился к своей огромной кружке.

– Это получается, я им зачем-то нужен? – полувопросительно произнес Грек.

– Или не нужен.

– В смысле? – совсем запутался вор-бизнесмен.

– Мне кажется, Семеныч, не нужен ты им. Тебе же открытым текстом сказали: пусть хозяин бабла сам появится, и базар будет с ним. Тебе показали, что они прекрасно понимают, что ты в этом деле пассажир, и воевать с тобою не собираются. Что было бы, если б они твоих бойцов положили? Правильно, война. Понятно, что ты бы ее проиграл, но им не это надо.

– Это еще неизвестно, кто б проиграл! – завелся Гречихин.

– Известно, – безапелляционно оборвал на полуслове раздухарившегося авторитета Стариков. – Я, Семеныч, присутствовал при допросе этих товарищей и видео видел, где они этих утырков Сени Круглого положили. Вот уж не знаю, обратили ли внимание в полиции на один интересный нюанс, а я обратил. С момента первого выстрела до последнего прошло всего девять секунд! Девять, понимаешь?! Причем первый выстрел сделали эти ушлепки, а твои знакомцы только отвечали! И сделали всего семь выстрелов! На четыре подвижные, стреляющие в тебя в упор цели – семь сраных выстрелов!

И знаешь, что еще? Я видел их сразу после огневого контакта, Семеныч. Ты знаешь, я краем захватил, послужил в СОБРе. Так вот, у собровцев были похожие лица после боя. У них не было ни душевных терзаний, ни страха, ни злости, ни жестокости – ничего! Они просто работали, как роботы. Эмоции у них проскочили только после того, как они бабки обнаружили. Именно, что обнаружили. Они не знали о них! Это было видно по лицам, когда парни поняли, что ввязались во что-то, что им помешает. Им даже деньги уже в полиции пересчитали, прикинь!

Так что вариантов у тебя в войне с ними ровно ноль. Это как шел большой дядя, а тут пацаны в войнушку играют. Ну, кинул один в дядю камнем. Дяде увернуться-то не проблема, да и пацана за это убивать незачем. А вот высечь, чтоб неповадно было, – это можно, даже нужно. Чтобы уважали.

Так что мой тебе совет, Семеныч: звони Сене, пусть приезжает. Ты свое ата-та по попе получил, теперь его очередь. И когда приедет, разъясни ему за жизнь, как у вас говорят. А то он тут сгоряча накуролесит и домой сдернет, если сильно повезет, а тебе потом отдуваться, если, конечно, сам под раздачу не попадешь.

После того как Стариков умчался по своим делам, Грек заперся в кабинете и долго раздумывал. Даже раскурил сигару из кем-то подаренного ему набора.

Но и это не помогло, думалось все равно плохо.

Выходило, как бы ни неприятно было это осознавать, что Андрюха был прав, и надо вызванивать Круглого. Обеспечить «встречу на высшем уровне», и все, дальше сами, ребята, а я теперь уважаемый бизнесмен. Да.

Ну а за беспокойство… За беспокойство, это уже потом, с Круглым. Там все понятно, там все свои.

Успокоившись и обретя уверенность после принятия решения, Грек, забывшись, с облегчением затянулся сигарой, закашлялся сигарным дымом, со злом ввинтил сигару в пепельницу, словно вдавливая все свои треволнения последних дней в стенку шикарной морской раковины, где уже покоилась пара сигарных окурков.

И с тяжелым вздохом выудил из кармана телефон.

16. Адвокат

Иосиф Маркович уже битый час сидел, задумчиво вертя в руках телефон. Вообще-то это было несвойственно его деятельной натуре, но сейчас был особый случай – он думал. Думал не спеша, очень тщательно взвешивая все за и против, моделировал ситуацию и пытался просчитать как можно больше ходов наперед. Как в шахматах. А жизнь – те еще шахматы: здесь требуется не только уметь просчитывать комбинации, но и точно определять силу всех фигур. Вот Бронштейн и ломал голову над шахматным этюдом с несколькими незнакомыми фигурами, заботливо подкинутыми ему судьбой.

Несколько дней назад юристу посчастливилось присутствовать при крайне интересном событии. Безарт Цана, его, так сказать, куратор (Иосиф Маркович даже наедине с собою не хотел называть этого человека хозяином), а по совместительству еще и бессменный, многолетний лидер албанской криминальной группировки, одной из самых сильных в Порто-франко, впервые на памяти Бронштейна выпустил жертву из своих стальных когтей.

Маленький, ничем не примечательный магазинчик сотовой связи, но зато с очень символичным названием – «Рубикон». И это вот название было тем дополнительным фактором, или, если хотите, этаким усилителем вкуса, который заставлял Иосифа Марковича отбросить свою обычную практичность и обратить особое внимание на это знаменательное событие, возведя его в ранг знака судьбы.

Двое молодых людей из нового детективно-охранного агентства с весьма саркастичным названием «Доктор» провернули все не только молниеносно, но и весьма грамотно. По крайней мере, для непрофессионалов. Да-да, конечно, он, при всех своих знаниях, таланте и опыте, мог бы найти брешь в их юридических построениях. Но Иосиф Маркович не первый день жил на этом свете, а потому прекрасно понимал, когда стоит копать до упора, а когда лучше вовремя остановиться и, так сказать, отойти в сторонку.

Ну в самом деле, что он получил бы в первом случае? Да самое большее – равнодушный взгляд холодных глаз ненавистного куратора. Мол, для того ты и существуешь, чтобы интересы хозяина охранять. А какую пользу можно извлечь во втором случае? Этого господин Бронштейн пока не знал, но чувствовал, что здесь у него появляется шанс изменить свою судьбу.

Эти русские ребята представляются ему вполне способными еще раз переиграть Цану, нужно только все хорошенько продумать, найти к ним подход, заинтересовать в себе. Люди они в Порто-Франко относительно новые, а раз уж так громко заявляют о себе, то юрист им будет крайне необходим. Да, в этот раз они сами справились, и сделали это неплохо, но не будут же они заниматься этим вечно! Ведь, судя по силовой составляющей общения данных молодых людей с прожженным головорезом Цаной, которая была отыграна как по нотам без единого намека на фальшь, именно она являлась для них более привычной. Уж старый Йося повидал на своем веку силовиков, тут его не обманешь!

Вообще же с господами Кононовым и Диконенко вырисовывалась весьма интересная картина. Иосифа Марковича ведь учить было не нужно, он уже навел справки в полицейском управлении и был весьма впечатлен данными, дополнившими его собственную картину оценки потенциальных клиентов. По всему выходило, что молодые, умные, решительные, удачливые и, вследствие всего вышеперечисленного, уже весьма состоятельные люди такими темпами принялись отвоевывать свое место под солнцем нового мира, что любому мало-мальски разбирающемуся в людях человеку становилось очевидным: у ребят очень хорошая школа и большой опыт в решении силовых вопросов.

Вот именно этот момент и настораживал пожилого, видавшего виды адвоката. Имея непреодолимое желание освободиться от кабалы, в которую попал много лет назад, он совершенно не горел желанием попасть из огня да в полымя, а от этих молодых людей веяло силой ну ничуть не меньше, чем от ненавистного Цаны. И уверенность, с которой они держались в совершенно незнакомом городе, заставляла задуматься: не маячит ли за их спинами тень какой-нибудь могущественной спецслужбы?

Хотя, с другой стороны, не лучше ли работать на спецслужбы, чем на бандитов, да еще албанских? Надоело же до чертиков уже, а деваться-то некуда! Но ведь если не пытаться самому изменить жизнь к лучшему, то так и придется до конца дней своих прозябать фактически в неволе. Нет-нет, так не пойдет, это противоречит всему существу Иосифа Марковича. Опять же, «говорящее» название этого магазина, будь он трижды неладен! Нужно решаться!

Тем временем Конан с Диким уже второй час работали в местном тире патруля, осваивая новые стволы. Денег здесь брали не намного больше, чем у частников, а база была на порядок лучше. Кроме того, была и дистанция для снайперки. Правда, всего шестьсот метров, но тут уж, как говорится, на безрыбье…

А иностранные стволы, которых у них появилось энное количество, стоило «понянчить», хотя бы на стрельбище, а там, глядишь, и вторыми номерами в дело пойдут. Это ведь только в кино и книжках герой, всю жизнь работавший с одной номенклатурой оружия, получив доступ к более обширной, хватает все подряд и мчит всех побеждать. На самом же деле люди, живущие со стрелковки (здесь просьба не путать с теми, кто с этой стрелковкой балуется исключительно на стрельбище – мишени ведь сдачи не дают), так вот, эти люди в первую очередь хотят гарантированного результата, а его может дать только собственноручно проверенный ствол.

– Ваня! – окликнул Конан Дикого, увлеченно молотившего из девятнадцатого «Глока» по попперам. – Дикий! – повысил он голос, чтобы привлечь внимание увлекшегося друга.

– Чего ты орешь? У меня же сердце больное! – привычно огрызнулся Иван, предварительно закончивший таки упражнение. – Не видишь, дядя занят! Чего хотел?

– Знаешь, кто сейчас звонил?

Иван показушно метнул взгляд на лежавшую неподалеку снайперку, понял, что прикладом не получит, и широко улыбнулся:

– Пожарная машина?

Ехидная рожица собровца так и лучилась счастьем.

– Слышь, ты, лишенец! Ты в курсе, что уже давно в долг живешь? – с угрозой надвинулся на него Сергей.

– Не, ну а чего? – сделав невинное лицо, притворно удивился «лишенец». – Я смотрю, ты вместо того чтоб пахать, как взрослые дяди это делают, трындишь по телефону. А потом с довольной мордой подходишь и отвлекаешь меня. Что я должен подумать? Правильно! Что тебе звонила твоя любимая… – Увидев выражение лица друга, Иван замялся на некоторое время и продолжил как ни в чем не бывало: – Твоя любимая тебе звонила! Вот! – Увидев, что Конану этого недостаточно, он добавил: – Света в смысле.

– То-то же, гражданин самоликвидатор. Но все равно неверно, ошибочка у тебя вышла. С такой дедукцией и языком тебе только на почте работать.

– Эт почему на почте-то?! – возмутился Иван.

– Марки клеить!

– Ну-у! Про язык это старый прикол! А дедукция тут при чем?

– А ни при чем, – невозмутимо ответил Серега. – Она при наклейке марок на хрен не нужна.

– Да пошел ты! Остряк нашелся!

– Ладно, давай собирайся, пойдем стволы чистить. Там и пообщаемся. Бронштейн, в общем, звонил.

– Это тот, который Рост?

– Ага, – сказал Конан, забирая винтовку и направляясь к навесу, где было оборудовано место для чистки оружия.

– Чего хотел-то? – нетерпеливо спросил Дикий, когда друзья расположились за длинным столом.

– Встретиться, – односложно ответил друг, аккуратно прочищая ствол винтовки.

– Слышь, толстый! Я из тебя клещами инфу тянуть должен?

– Нет, – так же односложно ответил Конан, после чего некоторое время чистка продолжалась в гробовом молчании.

– Не, Серый! Ну чего ты дуешься?! – Иван хронически не мог долго молчать. – Ты ж понимаешь, что я пошутил!

– Понимаю.

– Ну так какого хрена кобенишься?! – уже начинал терять терпение Дикий.

– То, что шутил, понимаю, самой шутки не понимаю. И не принимаю. Я что-то подобное по отношению к твоей Грете позволяю?

– Нет, – буркнул припертый к стенке Ванька.

– Правильно, – монотонно надраивая ствол, продолжил Конан, – не позволяю. Потому что я ее уважаю. Даже в какой-то степени жалею. Такая девушка: умница, красавица, веселая! И такому дебилу досталась!

Иван было вскинулся, но понял, что сейчас лучше будет прикинуться ветошью и не отсвечивать.

– Вот это правильно, – менторским тоном произнес Сергей, заметив реакцию друга. – Я тебя, Ваня, в последний раз предупреждаю: мне не нравится то, как ты обзываешь мою девушку. Я надеюсь, ты меня услышал? Или для этого нужны какие-то дополнительные действия с моей стороны?

– Нет, – буркнул Иван, ожесточенно драя затвор «Глока».

– Вот и ладушки, тогда тему закрыли. А Бронштейн встретиться хочет. Сегодня, в двадцать три ноль-ноль в пабе «У Джеймса». Божится, что там лучшее пиво на побережье.

– Да на кой мне его пиво?! – Иван еще не отошел от выволочки, что устроил ему его друг. – Чего он хочет-то?

– Сказал, при встрече расскажет. Но думаю, из-под Цаны вывернуться хочет.

– А ему не все равно, под кем ходить?

– Получается, нет.

– И что мы с ним делать будем? На кой он нам?

– Да сам не знаю. Цана сейчас злой, а тут повод будет лицо себе вернуть. И зачем нам оно надо?

– Ну так пусть Йося лесом пляшет. Я ж спинным мозгом чую: эта рожа жидовская нашими руками таки хочет проложить себе дорогу к светлому будущему.

– Ваня, дружище, а тебе никто не говорил, что ты махровый антисемит? – спокойно поинтересовался у друга Конан, переходя к чистке затворной группы.

– А мне фиолетово, – ответил тот, собирая «Глок», – мне на национальности класть с прибором. Жид в моем понимании – это тот, кто думает, что он на свете всех хитрее, а остальные так, погулять вышли. Так что делать-то будем?

– Пиво пить.

– Это понятно. И все?

– Вань, ну что ты заладил: что делать, что делать? Посидим, умного человека послушаем, подумаем. Давай-ка вот что: я местную Сеть поковыряю, а ты порасспроси о нем Грету и Старикова. А часиков в десять вечера состыкуемся, обобщим, так сказать, нарытое непосильным трудом.

– Добро! Я помчался!

Едва заслышав имя своей девушки, Иван подхватился и рванул на выход.

– Ты это, Вань! – крикнул вслед убегающему другу Конан. – Сначала на Андрюху выйди! А то после Греты у тебя времени на него не останется. – И растянул губы в понимающей улыбке.

– Да пошел ты! Без зеленых как-нибудь разберусь, – буркнул Иван, смущенный тем, как легко друг просчитал его намерения.

В паб Иосиф Маркович пришел чуть раньше назначенного времени, потому как ему надо было настроиться. В последнее время он стал замечать: чтобы задуманное им сложилось хорошо, ему мало просто подготовиться, ему надо настроиться! Вот тогда все проходило легко и гладко, на кураже, и дело обычно складывалось практически идеально.

Глянув на смазливую девицу, что веселилась за соседним столиком в компании подвыпивших то ли швейцарцев, то ли бельгийцев, он поймал себя на печальной мысли, что и в постели ему теперь нужно сначала настроиться.

Мотнув головою, словно отгоняя грустные мысли, он подозвал официанта и заказал, как обычно, кружку баварского и соленых орешков. Орешки были местные, с каким-то своеобразным вкусом. Спустя пару минут он отхлебнул первый, самый вкусный глоток и приступил к медитации, настраиваясь на важную беседу. Уж слишком многое от нее зависело.

Однако не успел он выпить и половины кружки, как в заведении появились его визави, своим видом приведя опытного юриста в замешательство. Нет, конечно, Иосиф Маркович не считал, что в паб надо ходить во фраке, в конце концов, он и сам пришел в легких хлопчатых штанах и такой же рубашке навыпуск – чтобы слегка завуалировать небольшой, как он считал, животик. Но чтобы одеваться так! Люди, на которых Бронштейн возлагал такие надежды, выглядели настолько легкомысленно, что у него внутри все похолодело, а в голове начали зреть сомнения. Ну посудите сами, разве могут серьезные люди одеваться в такие яркие, брызжущие красками шорты а-ля бермуды и рубашки-гавайки расцветки «вырви глаз»?!

– Добрый вечер, Иосиф Маркович, – сказал тот, что побольше, усаживаясь справа от адвоката.

Вроде бы этого человека Сергеем зовут. Иосиф Маркович считал, что хорошо разобрался в этом вопросе, но раннее и столь экстравагантное появление оппонентов внесло путаницу в его мысли, и теперь он уже не был так уверен в своей правоте.

Второй из этой парочки, невысокий и сухощавый, шлепнулся на стул напротив адвоката, спиною к проходу.

– Здрасте! – сказал он, запуская руку в вазочку с орехами – Вау! Вещь! Официант! – И замахал рукой, подзывая официанта к столику. – Видишь, Серый? Я ж тебе говорил: поехали пораньше! А ты все: назначено да назначено! Человек вон пьет уже давно! – И тут же снова переключился на подошедшего официанта: – Нам все то же самое, только орешков побольше!

– Я угощаю, – на автомате выдал заготовленную фразу Иосиф Маркович.

– О, отлично! – радостно ощерился Иван и ухватил за рукав сотрудника паба, уже приготовившегося было умчаться выполнять предыдущий заказ. – Не так быстро, уважаемый! Раз пошло такое дело, тогда еще два стейка с картошкой фри. Ты ж будешь, Серый? – И, дождавшись утвердительного кивка напарника, Иван добавил: – И рыбки вяленой!

– У нас рыбу не подают, – сдерживая пренебрежительную гримасу, ответил официант.

– Тю-у, – разочарованно протянул Дикий, – а кто-то нам обещал приличное заведение! Что это за паб такой? Как так: пиво – и без рыбы? Тогда овощей нам принеси, нарезочку там сообрази, чтобы было красиво и вкусно! И пиво сразу тащи! Жарища у вас тут.

– И в связи с чем вы нас пригласили, господин адвокат? – не обращая внимания на шум, создаваемый другом, обратился к Бронштейну Сергей.

– Видите ли, молодые люди, – начал было Иосиф Маркович, – дело в том, что…

– Вот ты лоханулся, Серега, что там сел! Гляди, какая краля у тебя за спиной! Минимум третий размер! – восторженно поделился своими наблюдениями с другом Иван.

– Продолжайте-продолжайте! Мы вас внимательно слушаем, – как ни в чем не бывало подбодрил адвоката Конан.

– Так вот… – Бронштейн тряхнул головой, пытаясь вернуть мыслям прежний порядок. – Как вы успели заметить, с некоторых пор я работаю с господином Цаной.

– Да ладно тебе, Маркыч! Здесь все свои! Батрачишь ты на него! – безапелляционно заявил Иван, в довершение дела еще и глумливо хохотнув.

Адвокат аж поперхнулся от такой непосредственности, но нашел в себе силы продолжить:

– Дело в том, что какое-то время назад мой племянник Яша, защищаясь от нападения бандитов, застрелил племянника господина Цаны.

– Фигасе! Да у вас тут шекспировские страсти кипят! – воскликнул Иван. – Прямо война племянников! О, стейки несут! Серега, как думаешь, а беленькая у них тут есть? Ну или вискарь на крайняк?

– Вон у официанта спрашивай. Слушаю вас, Иосиф Маркович, – даже не поведя бровью на новый всплеск эмоций товарища, продолжил Кононов.

В очередной раз сбитому с толку репликами Ивана адвокату понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Так вот, вследствие всего этого, для того чтобы Яша с семьей смог выехать в Зион, я был вынужден остаться, так сказать, в заложниках.

– Слушай, Маркыч! Да ты красава! Я-то думал, что ты просто лошара, которого албанцы нагнули! А ты за родственника, добровольно! На такое не каждый способен! За это надо выпить!

И Иван начал разливать по рюмкам стребованную с официанта водку.

– Нет-нет-нет! Что вы, я не пью! – замахал руками Иосиф Маркович.

– А что тут пить? – искренне удивился Дикий. – За родного племяша и его семью по пять капель! Святое дело!

– Ну, так что там было дальше? – выпив, поинтересовался Сергей, приступая к стейку.

– Да там сложно все, – закусывая, ответил адвокат. – Дело в том, что процесс сотрудничества, скажем так, затянулся… И мне хотелось бы… – Тут Иосиф Маркович сделал многозначительную паузу, как бы приглашая собеседника озвучить очевидное, но оба собеседника были полностью увлечены весьма неплохими стейками прожарки степени медиум, потому старый адвокат вынужден был заканчивать свою фразу сам: – Прервать это сотрудничество.

– То есть, Маркыч, ты из-под него хочешь вывернуться? – переспросил Дикий.

– Ну, можно сказать и так, – поморщившись на формулировку, ответил Бронштейн.

– Ну а мы-то тут с какого боку? – поинтересовался Иван, разливая по второй.

– Дело в том, господа, что мне весьма понравились условия, которые вы предложили этому… как его… Виноградову?

– Абрикосову, – поправил его Конан.

– Вот-вот, Абрикосову. Я бы хотел заключить с вами аналогичный контракт.

– О, как! – удивился Иван. – Ну давай тогда выпьем.

– Нет, извините, я же говорю: я не пью!

– Что-то я тебя, Маркыч, не понимаю, – зло прищурился на него Дикий. – Значит, договор с нами ты заключить хочешь, а пить не хочешь?

– Но я же вам объясняю! Я не пью! У меня сердце!

– Ага! Значит, за Яшу пить, так у тебя сердца нет, а как с нами по пять капель пропустить, так сразу сердце. Вот оно нам надо, такой партнер, а, Серега? – возмутился Ванька.

– Вы меня не так поняли…

Но закончить фразу Иосиф Маркович не успел. Проходивший мимо сильно подвыпивший швейцарец, около двух метров ростом и далеко за сто килограммов весом, из-за соседнего столика, в этот момент покачнулся и в попытке сохранить равновесие облокотился об Ивана, сидевшего спиною к проходу.

– Ты охренел, боров?! – воскликнул возмущенный Дикий, отталкивая обидчика.

– Что ты сказал, недомерок?! – взбеленился дюжий швейцарец и, схватив Ивана за шею, начал пригибать его своим весом к столу, одновременно разворачивая к себе.

Дальше все произошло очень быстро. Согнутый Иван чуть приподнялся над стулом, ухватил его за сиденье, после чего стул резко опрокинулся назад, а его передняя ножка задралась вверх, где и встретилась со всего маха с промежностью агрессора. Здоровяк издал эдакий полувсхлип и, схватившись за поврежденную часть тела, со стоном согнулся пополам. Иван же вдобавок к этому резко распрямился, со всего маху врезав еще макушкой в наклонившееся лицо швейцарца. В результате тот грохнулся на пол, где и остался лежать, свернувшись калачиком, подвывая и баюкая больное место.

На какой-то миг в пабе повисла тишина, после чего собутыльники нападавшего вскочили из-за стола и стали выбираться в проход, где уже стояли оба собровца. Но время было упущено. К месту конфликта уже подскочили двое дюжих ребят с резиновыми палками по типу полицейских на поясах, и буквально через несколько минут вся пьяная компания была выдворена из заведения, а на столе друзей появилась запотевшая литровая бутылка «Белуги» от администрации паба – в качестве компенсации за причиненные неудобства.

– Так на чем мы с вами остановились, Иосиф Маркович? – абсолютно спокойно, словно ничего и не произошло, спросил Сергей.

– На подписании контракта, аналогичного тому, что вы подписали с Абрикосовым, – промямлил вновь ошарашенный Иосиф Маркович.

– Извините, Иосиф Маркович, но вынужден вас разочаровать. Мы не можем подписать с вами контракт на таких же условиях.

– Но почему? – удивился адвокат.

– Почему, почему… По кочану! – буркнул Иван, прикладывая к голове смоченную водкой салфетку.

– Иосиф Маркович, а вы не просветите нас поподробнее, из-за чего возник тот конфликт, в котором ваш Яша убил племянника Безарта?

– Я что-то не пойму… Какое отношение это имеет к нашему вопросу?

– Да самое прямое, старый ты лис! – рыкнул Дикий, морщась от боли.

– Да как вы… – вскинулся было на него Иосиф Маркович и замер на полуслове.

Сейчас перед ним сидел совсем не тот человек, что совсем недавно вошел в паб. Куда-то делся тот хамоватый разгильдяй, который своими выходками постоянно сбивал его с настроя и с мысли. Сейчас перед Иосифом Марковичем сидел тот же боец, которого он недавно видел в «Рубиконе» – жесткий, собранный и какой-то… неотвратимый, что ли.

– Вот это правильно, Маркыч, помолчи, а я за тебя расскажу. Твой племянник Яша тебе жизнь спас. Ты умудрился ввязаться в судебный процесс, пообещав Безарту отмазать его бойца. И облажался по полной, в результате чего боец этот поехал дороги строить, а в этом мире это билет в один конец. Вот Цана и решил спросить с тебя, как с понимающего. И если бы не твой племяш, что остановился у тебя проездом, прикопали бы тебя прямо там, у тебя на газоне. Есть у тебя газон?

Совсем потерявшийся адвокат только кивнул головой, как китайский болванчик.

– Вот и прикопали бы. А ты нам тут горбатого лепишь. И человека, что тебе жизнь спас, с дерьмом мешаешь! Родственника своего! Вот кто ты после этого? – И, уже обращаясь к другу, продолжил: – На хрена он нам такой?

– Вот видите, Иосиф Маркович, – снова взял слово Сергей, – у нас есть веские причины отказать вам в подписании контракта, аналогичного тому, что мы подписали с «Рубиконом». Я думаю, если мы поможем вам избавиться, скажем так, от опеки албанцев, то это можно будет рассматривать как пятидесятипроцентный вклад в ваш бизнес. И еще одно наше условие – вы будете заниматься нашими делами в первоочередном порядке.

– Ну и какой мне смысл менять шило на мыло? – горько усмехнулся Бронштейн.

– Есть смысл. Хотя бы потому, что шила для тебя, Маркыч, нет, – очень серьезно сказал Дикий и, расстегнув пуговку, выложил из нагрудного кармана рубашки диктофон. – Если Безарт узнает о том, что здесь и сейчас происходит…

– Иван прав. Смысл есть. Нам не нужны бесплатные услуги. Вы будете заниматься нашими делами по стандартному ценнику.

– Думаю, взаимозачетом рассчитаемся, – буркнул Ванька, проверяя, остановилась ли кровь, текущая из раны.

– Я думаю, основные вопросы мы обсудили. Как только мы сможем решить ваш вопрос с Безартом, подпишем договор. А пока я попрошу вас подготовить бумагу, которая бы вас устроила и которую должен будет подписать Цана, – продолжил Конан. – Ну а сейчас… Предлагаю по последней – и по домам, время позднее. Ваня, я понимаю, ты раненый герой и все такое, но руку за столом менять не будем – разливай!

17 Снова албанцы

Иван, на ходу накидывая разгрузку, ворвался в подвал, где Конан, как обычно, колдовал над патронами.

– Серега! По коням! Немец звонил! Что-то у него там стряслось!

Сергей дернул с вешалки, что стояла возле верстака, свой плитник и, накинув его, схватил с той же вешалки автомат.

– Что там?

– Да бог его знает. Позвонил только что, объясняет путано: напали, не напали – не разобрать ничего. Поехали! На месте разберемся.

Через четыре минуты «Тигр» затормозил у магазина.

– М-да… красота, – протянул Дикий.

Восхищаться было чем: весь фасад был размалеван красной краской из баллончика. Цензурных слов парни в написанном не обнаружили.

– О, вишенка на торте, – криво ухмыльнулся Конан: на крыльце перед входом лежала внушительных размеров куча.

– Ну вот. Сейчас мы злодеев-то и вычислим! Тест ДНК возьмем! – попытался схохмить Дикий и затарабанил в дверь. – Немец! Тьфу! Сова!

Открывай, медведь пришел! Лопата есть? – сразу же озадачил он Саню. – Все целые, живые?

– Ванька, угомонись, на всю улицу шумишь!

– Лопата есть, все целые, все живые. – Абрикосов с присущей ему педантичностью ответил на вопросы в той же последовательности, в какой они были заданы.

– Ну так тащи! Чего встал? И пакет не забудь. Ассенизаторы приехали.

Санька метнулся куда-то внутрь магазина.

– Ты зачем на пацана шумишь? – толкнул товарища в бок Конан.

– Нормально. Пусть делом займется, а то у него с перепуга глаза задеревенели, как чопики. Отвлечь его надо.

Пока Иван с хозяином занимались приборкой, Конан добрался до сервера, на который сливалось видео с двух камер, установленных на фасаде.

– Трое их было. Молодняк, – стал он рассказывать закончившим уборку парням. – Вот, узнаешь, Санек? Он тогда на атасе на улице стоял. В майке с черным орлом был.

– Да, помню. Ты им тогда дверь открыл. Значит, албанцы? Не успокоились?

– Да черт их знает, – задумчиво протянул Конан. – Если бы Цана закусил, прилетела бы нормальная ответка, а тут детский сад какой-то. Несерьезно как-то.

– Может, предупреждение? – Немного успокоившийся Сашка переводил взгляд с одного собровца на другого.

– А чего нас предупреждать? – пожал плечами Диконенко. – Все уже перетерли, определились. Ну что, Конан, ответку втыкаем?

– Да подожди ты с ответкой, торопыга. Саня, а что у тебя через дорогу за магазин? Там камеры есть?

– Там не магазин, там булочная. А камеры есть, целых две штуки. Хозяин их у меня покупал и установить попросил.

– Замечательно! Дуй к хозяину и возьми видео вот этого промежутка. – И Конан на экране указал Абрикосову требуемое время.

– Вань, ну куда ты торопишься? – спросил Серега друга, когда за Александром закрылась дверь. – Не навоевался, что ли? Понятно, что это албанцы, но если мы сейчас с ними войнушку затеем, нам товарищ Антонио Пьеза точно волшебного пендаля даст. И плевать ему будет, резиденты города мы или нет. Да и не забывай, мы немца охранять взялись, а не подставлять!

– Ладно, все, не гунди. Виноват, дурак, исправлюсь. Потом, когда-нибудь. Наверное. Так с этим-то что делать будем? Утремся?

– Ну почему утремся? Есть у меня сильное подозрение, что весь этот цирк с конями – это личная, так сказать, инициатива на местах. Молодые у Безарта в банде так авторитет свой приподнять пытаются.

– Соглашусь с тобой, пожалуй.

– Ну а если так, то кто в Порто-Франко отвечает за всех албанцев? Ведь получается, что Цана слово нарушил, даже если и не знал об этой акции.

– Подожди, Серый, ты меня совсем запутал! То кричишь, что не надо воевать, а сейчас к чему подводишь? Или предложишь дерьмом ему стены дома измазать в ответ?

– Воевать не надо, и без дерьма тоже обойдемся. Я подвожу к тому, что надо Безарту показать, что мы не погулять вышли: хоть и понимаем, что он за всеми своими не всегда может уследить, но нам бы хотелось, чтобы он сильно старался. У тебя набор отмычек, что от Седого достался, с собою? Пользоваться не разучился?

– Не отмычек, а музыки, лошара! А разучился, не разучился – скажу тебе так: Седой так учил, что на том свете ворота в рай вскрою!

– Ну да, как я забыл! У тебя ж всего два недостатка: красивый и скромный!

Большой дом главы албанской диаспоры Безарта Цаны располагался на богатой окраине Порто-Франко, где жили далеко не последние люди этого города. Территория в четверть гектара была огорожена в лучших традициях албанских деревень – высоким, в два с половиной метра, кирпичным забором. Въезд и вход осуществлялся через КПП с охраной, по территории ходил патруль из двух вооруженных охранников.

Раньше патруля не было, да и на КПП сидел обычный «вратарь», в обязанности которого входило только открывать и закрывать ворота и калитку. Но в последнее время стали обостряться отношения с набиравшими в городе силу конкурентами: румынами, арабами, русскими, даже афганцами. Все стали намного агрессивнее, так что дело шло к тому, что в Порто-Франко может случиться полноценная война за сферы влияния. Город становился тесен для поднявшихся и заматеревших на транзите криминальных группировок.

Глубокой ночью к стене загородного дома Цаны прокрались две тени.

– Ваня, еще раз прошу: постарайся без мокрухи!

– Ой, мамо, я вас умоляю! Становись давай!

Конан, одетый как и Иван, во все черное, стал спиной к стене и, присев, сцепил опущенные руки в замок. Раз – нога Дикого встала в замок рук Сергея; два – и он уже у него на плечах, ухватился за верх забора; три – и нога Ивана вновь на сцепленных в замок руках друга, но на этот раз они подняты вверх. Все, Дикий лежит на заборе и оглядывает территорию внутри ограды через опущенный на глаза ноктовизор.

Закрепив на заборе при помощи металлической кошки веревку с узлами, Ваня помог взобраться на забор другу. С забора Конан перебрался на дерево, что росло внутри двора, и устроился там с «Валом». Минут пять-семь осматривал территорию в тепловизионный прицел, после чего дал отмашку товарищу.

– Давай, Дикий, пошел, чисто!

Иван соскользнул с забора по веревке и не торопясь прокрался к двухэтажному дому. Патрульных нет, они сидят у КПП и о чем-то судачат с дежурным. М-да, ну и дисциплинка у них тут! Так, теперь к правому углу дома, к входу на террасу.

Спустя минуту Иван был уже в доме. Странные же эти мусульмане! И чего они собак так не любят?! Не дай бог была бы здесь пара алабаев – пришлось бы их валить, шуму бы было! А так работать – как у дитя конфетку отобрать.

Но это все лирика, теперь на второй этаж. Молодец, Безарт, не поскупился: каменная лестница – мечта домушника! Теперь налево по коридору и вторая дверь справа. Вот и кабинет. Закрыто. Кто бы сомневался. Ну-ка… Ага, во-от! А то похвастался перед Конаном – не дай бог облажаться: всю жизнь подначивать будет!

Замок самый обычный! Ну прямо страна непуганых идиотов! И никакой сигналки! Безарт, ты что творишь! Заходи, кто хочет, выноси, что хочешь! Ну да мы народ интеллигентный, выносить ничего не будем. Даже наоборот!

Безарт Цана завтракал. Даже не так – Завтракал! Да, именно так, с большой буквы. Он вырос в большой, даже по албанским меркам, семье: четырнадцать детей – девять мальчиков и пять девочек. Все детство прошло в нищете и постоянном гвалте, поэтому, когда он впервые взял в руки автомат, поклялся себе, что его семья никогда не будет голодать и детей у него будет немного.

Оба эти обещания он сдержал: в Порто-Франко он далеко не последний человек, а если отбросить ложную скромность, то, пожалуй, один из десяти-пятнадцати самых богатых. И детей у него немного, всего шестеро: четыре дочки и два сына. Старшая Джезим – радость – уже взрослая. Осталась там, на Земле, в Лондоне. Врач-психотерапевт. У нее своя клиника – папа помог, разумеется. Муж-англичанин пакистанского происхождения, тоже из этих, мозгоправов. Ну да ладно, живут хорошо, трех внуков Безарту подарили, Аллах им в помощь.

Безарт хмыкнул. Джезим как-то сказала, что он интроверт, и это удивительно, потому что вырос в такой большой семье. А вот ему не удивительно. Потому что он прекрасно знает, что это такое, когда вокруг круглые сутки стоит гвалт, кто-то отчего-то мечется, с кем-то спорит, смеется, кричит, плачет. Именно благодаря этому Безарт рано стал самостоятельным, и именно поэтому он сейчас завтракал в одиночестве.

Обед – это святое. Если у главы семейства выдается такая возможность, то на обед все собираются в большой гостиной. Семья должна чувствовать единство, так что общий обед – это традиция. Ужин – совсем другое. Ужинать Безарту чаще всего приходилось, решая какие-то вопросы, ну или отдыхая. И в том и в другом случае домой он возвращался поздно.

А вот завтрак Цана оставил себе. Только себе и больше никому. Даже гувернантка не подавала блюда по очереди. Когда Безарт спускался в малую гостиную с видом на сад и бассейн, завтрак стоял на столе, и вокруг никого не было. Тридцать-сорок минут глава албанской диаспоры в Порто-Франко оставался в полном одиночестве, наслаждаясь им так же, как и пищей. Приводил свои мысли в порядок, планировал дела на текущий день. Да просто наслаждался видом сада. Это были только его тридцать-сорок минут.

Да, только его. Но сегодня они уже закончились, пора было приступать к делам. Безарт со вздохом встал из-за стола и направился на второй этаж к себе в кабинет.

Возле дверей его ждал правая рука и по совместительству начальник службы безопасности Энвер. Они знают друг друга с детства, вместе ходили в набеги на сербов, вместе воевали в Косово, вместе перебрались сюда. Не раз спасали друг друга и умели делить не только краюху хлеба, но и чемоданчик с баксами. Что, как показало время, намного труднее.

Безарт протянул руку и поздоровался со старым товарищем:

– Доброе утро, Энвер.

Энвер в ответ пожал протянутую руку и слегка склонил голову.

– Доброе.

Это одно из качеств, за которое Цана и приблизил его к себе – Энвер всегда знал свое место. Насколько он был строг с подчиненными, настолько же почтителен с шефом.

– Проходи, присаживайся.

Безарт своим ключом отомкнул дверь кабинета и прошел к креслу из дагомейской липы. Древесина желто-молочного цвета, без ярко выраженной текстуры, но очень прочная. А самое главное, если ее ничем не покрывать, долго источает нежнейший, едва уловимый запах липового цвета. За что и получила свое название.

– Ну, рассказывай что у нас нового? Танкер пришел? – первым делом поинтересовался Безарт, когда верный помощник занял свое место за приставленным к его рабочему столу столом попроще.

Албанцы держали три заправки в городе и два заправочных поста на транзитной дороге в сторону Евросоюза. Недавно им удалось протащить через ворота по кускам и восстановить здесь небольшой танкер. Конечно, не «афрамакс», но зато посудина своя. Теперь вот танкер «Албания» должен был прийти из Берегового с грузом бензина и дизеля.

– Пока нет, Безарт, по пути штормило. Раньше завтрашнего дня он не появится. Я к тебе по другому вопросу. – Энвер был одним из немногих в диаспоре, кому было позволено обращаться к главе на «ты». Но и здесь он проявлял свой такт и делал это исключительно тет-а-тет. – Аджим.

Безарт тяжело вздохнул. Аджим – младший сын. Божье наказание. Сам Безарт в девятнадцать уже был полевым командиром. Да, отряд был всего двадцать человек, но он отвечал за них! А этот обалдуй в том же возрасте не может за себя отвечать. Постоянно приходится решать проблемы, в которые он и парочка его подпевал, таких же балбесов, регулярно вляпываются.

– Что на этот раз?

– Он остался недоволен твоим решением отпустить русского с сотовыми телефонами, из «Рубикона». Посчитал, что его там унизил тот здоровый русский, который использовал его как щит, когда нагнал Фатлума с парнями.

Был такой момент. Не так давно Безарт решил, что хватит Аджиму балбесничать, пора и делом заняться. Аджим тоже так считал. Только подход к решению этого вопроса у них был разный. Аджим считал, что отец даст ему в подчинение группу и будет давать задания. А отец решил, что начинать надо с самого низа. Не научившись подчиняться, не научишься командовать. Так ему говорил еще его дед, прадед Аджима.

Так Аджим попал в бригаду Фатлума. Тот в свою очередь получил указание мелкого не баловать, чтобы прочувствовал все «прелести» мужской жизни. И вот результат: их высочество остался неудовлетворен решением старшего, он решил, что умней отца! А то, что подставил его, – этого он не понимает! Из-за этого идиота получается, что он, Безарт Цана, не сдержал слово, данное на переговорах! Засранец!

Безарт молча слушал начальника службы безопасности, постепенно накаляясь, и, когда тот закончил доклад, он уже готов был лично открутить голову паршивцу. Но в этот момент под креслом Безарта и под креслом, на котором сидел Энвер, что-то пикнуло.

Энвер удивленно взглянул на шефа.

– Сидеть! – повысив голос, сказал Цана. Потом уже спокойнее: – Не вставай! Я недавно уже слышал такой писк.

Он посидел некоторое время не шевелясь, затем достал телефон и набрал номер из записной книжки аппарата. Включив трубку на громкую связь, положил ее на стол. По кабинету поплыли гудки вызова.

– Слушаю, – раздался из трубки мужской голос.

– Что вы хотите? – спросил Безарт.

– Встречи.

– Где?

– Без разницы. Нас будет двое.

– Кафе «Мидия» на Променаде. Сегодня в четырнадцать часов, вас устроит?

– Да.

И на том конце отключили связь. Следом под креслами опять что-то пикнуло.

– Можно вставать, – буркнул Безарт.

Встал сам и, подняв кресло, перевернул и положил его на стол. К царге сиденья скотчем был прикреплен серебристый цилиндрик длиной сантиметров пять и диаметром с полсантиметра. На один торец цилиндрика был надет другой, чуть потолще, но длиной сантиметра три, из пластмассы. Рядом был приклеен конверт.

– Радиовзрыватель, – сказал Энвер. – Ничего бы не произошло: взрывчатки нет.

– А надо, чтоб была?! – взорвался наконец Цана. – Надо, чтобы здесь, в моем доме, в моем кабинете, где сидим я и мой начальник безопасности, под нашими креслами были не только взрыватели, но и по килограмму тротила?! – Все, что копилось с момента доклада о приключениях младшего сына, вырвалось наконец наружу, усиленное праведным гневом по поводу явного провала службы безопасности. – Надо, чтобы нас тут к шайтану на куски разорвало?! Кто?! Найди мне этого ублюдка! Найди того, кто это сделал! Иначе я с тебя шкуру спущу!

Энвер еще ни разу не видел шефа в таком гневе. Он понимал, что это его косяк. Что кто-то только что держал в руках их с шефом жизни. Понятно, что этот кто-то не собирался их убивать, а только продемонстрировал свои возможности. Тем унизительнее все это было.

Безопасник рванул к двери.

– Стоять. – Безарт уже взял себя в руки. – Еще с конвертом не разобрались.

Он достал из кармана складной нож, нажал на кнопку. Из отделанной перламутром рукояти выскользнуло небольшое, сантиметров семь лезвие из дамасской стали. Хорошие ножи – это была слабость Цаны, он их коллекционировал. Но в его коллекцию попадали только те экземпляры, которыми хозяин хотя бы некоторое время пользовался.

Из вскрытого конверта глава диаспоры достал сложенный втрое лист. Развернул и положил на стол.

– Этого засранца ко мне. Сейчас же!

Энвер кивнул головой и вышел. А Безарт продолжал стоять и смотреть на лист бумаги. Там, на распечатке с видеокамеры, что находилась напротив магазина «Рубикон», на фоне размалеванного магазина, на крыльце в позе орла сидел и тужился его младший сын.

Ровно в четырнадцать Безарт вместе с Энвером вошел в кафе «Мидия», где в дальнем правом углу уже сидели русские. Как и говорили, вдвоем.

Цана поздоровался. Русские, приветствуя, встали.

– Присаживайтесь, – на правах первого прибывшего пригласил Конан. – Что-то закажете?

– Нет. Спасибо, – вежливо, но холодно ответил Безарт.

– Ну, тогда к делу. Слушаем вас, – продолжил Конан.

– Я думал, это вы хотите что-то сказать, – изобразил недоумение Цана.

– А надо? – делано удивленно спросил Иван.

Безарт глянул на своего спутника. Тот прокашлялся и заговорил:

– Мы приносим извинения за нарушение договора. Это недоразумение никак не связано с нашими взаимоотношениями. Виновные уже выявлены и наказаны.

– Надеюсь, хоть живы? – улыбнувшись, спросил Серега.

– Живы, – буркнул Безарт. – Это все, ради чего вы хотели встретиться?

– Почти. Основное уже сказал ваш спутник, уважаемый господин Цана. Извинения принимаются. Мы прекрасно понимаем, что такое молодость, сами были не подарок, – улыбнулся Конан. – Осталось утрясти нюансы.

Безарт напрягся. Он не был наивен и отлично понимал, что такие вещи, как нарушение договоренности, обходятся весьма дорого. И хорошо, что эти русские сами предложили переговоры. Значит, будут только финансовые убытки, и диаспоре не придется платить кровью.

– Я слушаю вас внимательно.

– Первое – это, конечно, хотелось бы, чтобы фасад магазина приобрел первозданный вид.

– Не вопрос.

– Вы не дослушали. Мы настаиваем, чтобы этим занялись те, кто все это устроил. Но уже не ночью, а днем. Думаю, молодым людям это пойдет только на пользу.

– Согласен, – с мрачной решимостью кивнул головой албанец.

– И второй вопрос – компенсация морального вреда и переживаний, которые испытали хозяин магазина и его семья.

– Сколько?

– Иосиф Маркович.

– Не понял?

– Бронштейн Иосиф Маркович. Ваш адвокат. Он хочет работать с нами, но стесняется сам сказать вам об этом.

На скулах Безарта заиграли желваки. Этот вечно потный проходимец нашел-таки щель, куда можно выскользнуть из рук Безарта. Не думал Цана, что когда-нибудь ему это удастся. Тогда, два года назад, его племянник ранил троих и положил двоих из диаспоры. Одним из убитых был Эдон, племянник Цаны, а ему было всего семнадцать.

И вот теперь этот жук выскальзывает из рук Безарта, и сделать тут ничего не получится. Мало того что косяк с их стороны, так еще и устроил этот косяк его сын.

– Я согласен, – нарушил затянувшееся молчание глава албанцев.

– Вот и прекрасно! – жизнерадостно улыбнулся Иван и достал из папочки, что лежала перед ним на столе, лист бумаги. – Вот здесь просьба расписаться, Иосиф Маркович очень просил. Нам все равно, а он говорит, что будет спать спокойнее, если вы подпишете этот документ. Это отказ от каких-либо претензий к нему с вашей стороны.

– Крючкотвор. Энвер, ручку.

Безарт просмотрел бумагу и размашисто расписался внизу.

– Все, инцидент исчерпан?

– Да, – ответил Конан. – Только у меня к вам, господин Цана, будет одна просьба.

– Слушаю.

Конан привстал и достал из-за пояса хромированный кольт «Питон» сорок четвертого калибра, один из тех, что остались от румын, намеревавшихся похитить Жарикову.

– Хотелось бы попросить вас передать это вашему сыну. – Конан положил ствол на стол и пододвинул его к албанцам. – Я не очень хорошо с ним обошелся тогда, но так уж карта легла. Думаю, этот подарок примирит нас.

Сказать, что Цана удивился, – ничего не сказать. Даже у Энвера брови дернулись вверх от удивления.

– Этот маленький засранец не заработал такого подарка.

– Я не могу спорить с отцом, чего достоин его сын, но я хочу через вас передать ему подарок. А вот когда его вручить, это уже вам решать. Мне показалось, что в этом парне есть стержень, и это не комплимент. Он ведь знал, что будет наказан, но пошел на это, чтобы защитить свою честь.

– Он выбрал не тот способ, – ответил Безарт, и все присутствующие заулыбались, вспомнив фото с мстящим Аджимом.

– Вот поэтому я и передаю подарок через вас. Когда посчитаете его достойным, тогда и вручите. Мы с другом хоть и русские, но выросли на Кавказе, поэтому умеем ценить мужество, как бы оно ни проявлялось.

Все опять улыбнулись.

– Хорошо. Когда придет время, я обязательно передам ему. Спасибо! – сказал Безарт, пряча револьвер.

После этого албанцы, откланявшись, вышли.

– Ну что, по пивку? – спросил Ванька, пряча подписанную расписку в папочку.

– А давай! Заработали! И копченых мидий. Они тут бомба!

– Сережа, милый, – елейным голосом начал Дикий, сделав первый, самый вкусный глоток из своего бокала, – а скажи-ка мне, родной: а чего это такое было, с револьвером? На кой хрен ты разбазариваешь наш трофейный фонд, да еще и меня не спросивши?! Что за импровизации?

– Ой, не гунди! Расплакался, прямо игрушку у него отобрали. Он тебе и на фиг не нужен был, валялся, с тех пор как из ментовки забрали, пылился только зря. А Сережа его вычистил, смазал. Думать надо, Ваня, думать!

– Ой, какой у меня друг умный! Взял и отдал малолетнему абреку ствол и радуется еще! Да он тебя же из этого ствола и вальнет. Причем сделает это сразу, как только получит его от папы.

– Это вряд ли, – голосом товарища Сухова из фильма «Белое солнце пустыни» ответил Конан. – Была у меня как-то подруга, психолог. Так вот, она как-то сказала, что для родителей успехи детей намного важнее их собственных успехов.

– А-а-а! Так это у албанчонка, оказывается, успех был?! Ну, так-то да! Мы с Абрикосычем не сразу за ним убрались! Повозиться с ним пришлось, с успехом-то.

– Да не придуривайся, все ты понял. Тут другой вопрос на повестке дня.

– И какой же?

– Машины пора брать! Хорошо, вчера Вадик, сосед, свою одолжил. А то светились бы на своем мастодонте.

– Это да.

– Ну вот, а если да, то допиваем пиво – и погнали. Я тут посерфил по местному инету – в городе три серьезных автосалона. Машины в основном подержанные, но, думаю, нормальные сможем себе подобрать. Там, кстати, и старые принимают. Надо то, что от румынского «гелика» осталось, сбагрить, а то менты счет выставят за использование их стоянки под отстой металлолома.

– Ладно, уговорил, нечистый. Погнали. – И Иван опрокинул в себя остатки пива из бокала.

Но на этот раз поездку по автосалонам пришлось отложить. Сначала позвонил Абрикос и срочно попросил подъехать к нему в «Рубикон». А когда опасавшиеся новых неприятностей с недавно обретенным компаньоном примчались в магазин, он долго и увлеченно расписывал перспективы увеличения радиуса действия мобильной связи за счет использования ретрансляторов, поднятых в небо при помощи больших воздушных змеев.

Оказалось, что воздушные змеи (по-современному – кайты) являются не только детскими игрушками, но и неплохим проводником в деле использования силы ветра как альтернативного источника энергии. На старушке Земле уже несколько десятилетий существуют даже виды спорта, связанные с использованием кайта: кайтсерфинг, кайтрайдинг, кайтлифтинг.

– В Шотландии электростанцию строят, где турбину два воздушных змея крутить будут! – возбужденно доказывал перспективность идеи Александр. – А одна немецкая компания на грузовых судах их использует и при благоприятных погодных условиях экономит до тридцати процентов топлива!

– Немецкая, да? – скучающим голосом уточнил Дикий.

– Да вы поймите, – пропустил его подначку мимо ушей Абрикосов, указывая пальцем вверх, имея в виду небеса. – Там, наверху, ветер есть всегда. Запущенный на высоту четырехсот-пятисот метров воздушный змей может держаться в воздухе месяцами! И подъемная сила у него – будь здоров! Антенну легко поднимет! Нужно только проработать концепцию с электроэнергией: аккумуляторы использовать, или кабель цеплять вдоль управляющего троса, или комбинировать то и другое. Ну и с оператором местным договориться! А лучше сразу запатентовать это дело, чтобы монополия у нас была. Это же золотая жила будет!

– Каких размеров змей должен быть? – поинтересовался Серега.

– Считать надо, – развел руками Абрикос.

– Считай, Саня, узнавай все. Разрабатывай… как ты там сказал? Концепцию? Вот. А как разработаешь, покумекаем. Дело и правда интересное.

– Золотая жила! – наставительно поднял вверх палец Саня.

– Эх, золотая жила. – Ванька демонстративно зевнул, показывая, насколько ему было скучно слушать все эти технические премудрости, и взглянул на часы. – Я из-за тебя опять сегодня без новой тачки остался. А знаешь, чего мне стоит с этим медлительным слоном верхом на «Тигре» ездить? Год за два, нет – за три считать нужно. И пиво за вредность наливать бесплатно!

– Слышишь, хохмач, – усмехнулся Конан, – не нравится, так на такси езди! А Саня дело говорит. Если получится, постоянный источник прибыли у нас будет.

– Ну будет так будет, – покладисто согласился Иван, понимая, что если не свернуть сейчас разговор, можно задержаться еще надолго. – А сейчас отвези меня к Грете, раз уж без машины оставил!

18. Грек, Стариков и СОБР

– Нет, надо признать, классно у тебя здесь, Семеныч!

Стариков сделал очередной небольшой глоток коньяка из своего бокала и пыхнул сигарой. Они с Греком стояли у панорамного окна вип-зала «Розового фламинго» и наслаждались видом морского заката.

– Мне вот удивительно: ты ж не куришь, Андрюха! А тут на тебе! С чего бы?

– Ну, во-первых, это сладкое слово «халява»! А на халяву, как тебе известно, и хлорка – сахар. Ну а во-вторых, жажда ничто – имидж все!

– Там наоборот: имидж – ничто. Ну а если серьезно?

– Если серьезно, – Андрей снова пыхнул сигарой, – наверное, я вырос.

– Это как? – удивленно вскинул брови Грек.

– Да вот так, незаметно. Даже для себя. – Стариков макнул кончик сигары в коньяк и опять с удовольствием втянул в себя дым. – Ты не поверишь, Семеныч! Иногда стало хотеться вот так посидеть на закате с бокалом и сигарой. Никуда не спеша. Поворочать в черепной коробке то, что там еще осталось, наслаждаясь при этом каждой минутой, каждым глотком, каждой затяжкой. И знаешь, что я тебе скажу: все это не имеет никакого отношения ни к пьянке, ни к курению.

– Да-а, Андрюха! Повзрослел.

– А то ж! – гыкнул Стариков, как бы застеснявшись своего откровения. И, вновь становясь битым опером, поспешил уточнить: – Так ты чего задумал-то, Семеныч? Зачем позвал?

– Да понимаешь, Андрюша… – Грек тоже глотнул из своего бокала и пошел к единственному накрытому столику. – Помнишь этих чижиков, что на меня наехали?

– Это те, что туеву кучу баксов с хохлов подняли?

– Да, – вздохнул Гречихин. – Ты ж уже в курсе, что не с них, а с Сени Круглого. Ну да речь не об этом. Тут немного другое. Как-то так получилось, что за весь движняк, что в городе с русскими происходит, вроде как я отвечаю. – При этих словах Стариков усмехнулся. Уж он-то был в курсе, как так получилось. – А с появлением этих гавриков мне начали выкатывать предъявы, на которые я затрудняюсь ответить. А я такого не люблю. Не должно так быть, понимаешь?!

– Что, Грек, корона закачалась? – усмехнулся Стариков, присаживаясь напротив.

– Да при чем тут корона? – раздраженно махнул рукой на подначку Гречихин. – Я не люблю, когда происходит что-то непонятное. От этого всем плохо. Порядок должен быть, понимаешь?!

– Ага. Твой порядок, – выделил ударением ключевое слово Андрей.

– Ну, знаешь ли! – вскинулся Грек. – Если предъявы ко мне, то да, мой.

– И ты решил перетереть за жизнь с этими пацанами. А меня пригласил в качестве независимого, так сказать, наблюдателя и моральной поддержки?

– Ну, что-то типа того. Ты ж мент.

– Бывший.

– А такие бывают?! – искренне удивился старый урка.

– Проехали, – усмехнулся Стариков. – И при чем здесь мент?

– О блин! Ты ж сам говорил, что от них за версту спецслужбами несет!

– Ну и что? Где я, а где спецслужбы?

– Вот только не надо вот этого… – Грек покрутил растопыренными пальцами левой руки. – Лучше, чем ты, в этом мало кто разбирается.

– Так, а причина-то в чем? Что стряслось-то?

– Да я тут намедни с Безартом пересекался.

– С Цаной, что ли, албанцем?

– Ну да, а то с кем же?!

– Это что, он тебе предъяву кинул за то, что эти, на «Тигре», у него точку отжали?!

– Ха! Точку отжали! Кабы все так просто было!

– А что еще? Я чего-то не знаю?

– Не знаю, что ты там знаешь, но они у него еще и Йосю Бронштейна увели!

– Опачки! Молодцы ребятки! Это как же так случилось-то?! За него ж в свое время даже Орден вписываться не стал! Фигасе парни жгут!

– То-то же, что жгут! Даже мне подпекает! А оно мне надо? Нет, с Цаной-то я разрулил. Ко мне претензий нет, но вопрос повис, и я хочу узнать на него ответ.

– Так когда они будут?

– Да уже должны подъехать.

Действительно, спустя две минуты в зал в сопровождении грековской охраны вошли Дикий и Конан.

Грек, улыбаясь, на правах хозяина, пригласил гостей за стол:

– Добрый вечер, ребятки! Проходите, присаживайтесь!

Все пожали друг другу руки, как старые знакомые, и расселись.

– Красиво у вас здесь, Алексей Семеныч! – искренне похвалил Конан.

– Теперь понятно, почему «Розовый фламинго», – оглядывая залитые розовым светом заката стены зала, добавил Иван.

– Мне приятно, что вам понравилось. Вы не против поужинать?

Увидев согласные кивки собровцев, Гречихин щелкнул пальцами, и официанты быстро сервировали стол.

– Вы уж извините, я на свой вкус все организовал. В последнее время предпочитаю морепродукты. Но если что-то хотите – пожалуйста. У вас организмы молодые, растущие, так, может, мяса?

Сергей успокаивающе поднял руки:

– Нет-нет, спасибо! Все прекрасно! Местные морепродукты – это что-то!

Затем на протяжении около получаса и гости, и хозяева отдавали должное местной кухне. При этом Семеныч подробнейшим образом рассказывал о каждом блюде. Видно было, что человек серьезно в теме.

После ужина были поданы кофе, коньяк и шоколадные конфеты. Отдельно официант принес небольшой хьюмидор с сигарами.

– Угощайтесь, молодые люди. – Гречихин продолжать изображать из себя радушного хозяина. Стариков при этом улыбался и довольно щурился. – Все, что сегодня было и есть на столе, – все местное!

– Что, даже конфеты? – искренне удивился Иван.

– Даже конфеты! Хотя более удивительно, что даже коньяк и сигары! Они изготовлены не только здесь, на этой планете, но и из растений-эндемиков!

– То есть и виноград, и табак местные?! – удивился Конан.

– Именно! Табак нашли и выращивают в Британской Индии. Долго возились. Толковые сигары у них пошли только вот лет пять как. А коньяк бразильский. Они там местный виноград нашли, прикольный такой! У него кисти не так, как у нашего, а из-под каждого листочка. Небольшие такие кисточки на десяток-полтора ягод.

– Действительно, необычный вкус. Да и букет такой… насыщенный, что ли, – с умным видом сказал Дикий, изображая из себя профессионального сомелье.

Все за столом переглянулись и рассмеялись.

– Ладно, Алексей Семеныч! Это все здорово и очень вкусно, но для чего-то ж вы переводите на нас эти дорогие продукты? – вроде как в шутку, но с серьезными глазами спросил Сергей.

– Эх, молодежь, молодежь! Все бежите, торопитесь! – осуждающе покачал головой Грек. – Хотя, может, и правильно. Я, когда был в вашем возрасте, тоже торопился жить. – Он не спеша прикурил сигару, затем глотнул коньяка. – Даже и не знаю, с чего начать.

– А вы тогда сразу о наболевшем, а там разберемся, – улыбнулся Ваня.

– Ну, давайте так. Что у вас там с албанцами?

– А что у нас с албанцами? Мир, дружба, жвачка! – сделал невинное лицо Дикий.

– Понимаете ли, ребятки, тут так получилось, что все проблемы с русскими так или иначе касаются меня.

– О как! Так вы, Алексей Семеныч, типа смотрящего за русской диаспорой в Порто-Франко? – улыбнулся Сергей.

– Все не так драматично, как вы нарисовали, но в этом есть определенный смысл, ребята, – сказал Стариков, до этого почти все время молчавший. – В городе несколько диаспор. И если каждый будет выяснять отношения с каждым, то будет хаос, а власти хаоса не потерпят. Вот и сложилась такая практика, что у каждой диаспоры есть кто-то, кто, так сказать, уполномочен разруливать возникающие конфликтные ситуации.

– А-а-а! Вон где собака порылась! Ну, мы ж не знали! Поэтому мы сами как-то все разрулили. – Иван с наивным видом хлебнул кофе. – А что? У кого-то есть к нам претензии?

– Нет, претензий нет, – недовольно нахмурился Грек, – но после ваших выходок появилось некоторое напряжение в отношении к русским. Никто из уважаемых людей теперь не знает, чего от вас ожидать. А это плохо, это нервирует. Бизнес же любит спокойствие. Спокойствие и предсказуемость.

– Алексей Семеныч, что-то я не совсем понимаю. Что мы не так сделали? Мы зарегистрировали охранное агентство, так? Так. Человек заключил с нами договор, мы его охраняем. На него наехали – мы прикрыли. В чем проблема?

– Как бы вам объяснить, ребятки… Гречихин задумчиво подбирал выражения, Стариков же молчал, с интересом наблюдая за разговором.

– Жора! – крикнул хозяин метрдотелю. – Пусть принесут сахарницу. Нет, две!

На лице Жоры ни один мускул не дрогнул. Через минуту на столе стояли две хрустальные сахарницы.

– Понимаете, ребята, Порто-Франко – город транзитный. – Говоря это, Грек стал сыпать сахар из одной сахарницы в другую. И сыпал, пока та не переполнилась, и сахар не посыпался из нее на стол. – И многие хотели бы здесь остаться. Однако все имеет свои границы. Вот представьте: эта сахарница – Порто-Франко. Как видите, она полна до краев. – И он взял из второй сахарницы еще щепотку сахара и сыпанул в переполненную. Сахар скатился с горки и рассыпался по столу.

Парни некоторое время сидели и смотрели на сахарницу.

– Прикольная аллегория, – сказал Иван и потянулся под рубаху, к поясу.

Сидевшие невдалеке секьюрити напряглись. Иван замер, но руку не убрал.

– Спокойно, – скомандовал Грек.

Дикий благодарно кивнул хозяину и медленно, чтобы не напрягать бодигардов, вытащил пистолетный магазин. Затем выщелкнул из него патрон.

– А если так?

С этими словами он уронил патрон точно на верхушку горки сахара, отчего белые песчинки брызнули в стороны, уступая напору беспардонно вторгшегося боеприпаса.

– Война? – Гречихин, да и Стариков нахмурились.

– Что вы! – удивленно воскликнул Конан. – Разве кто-то стрелял? Даже оружие не доставали, Алексей Семеныч!

– Это многим не понравится, – нахмурился Гречихин.

– Ну так и мы не девочки, чтоб нравиться кому-то, – усмехнулся Дикий. – Мы работаем честно. Есть контракт – мы его отрабатываем. Если с нами еще кто-то захочет заключить контракт – милости просим. Если кому-то не нравится, что от него уходят клиенты, пусть предложит более выгодные условия. И если в этом случае клиенты надумают вернуться к нему, тоже всегда пожалуйста! По-другому с нами не будет. Это к вопросу о предсказуемости. – Конан говорил спокойно, но веяло от него уверенностью не только в своих словах, но и в силе. – Поэтому, Алексей Семеныч, если у кого-то будут возникать вопросы, у нас к вам убедительная просьба – так им и объяснять. А еще лучше отправляйте их к нам, не стоит вам нашими проблемами голову забивать!

Парни переглянулись и поднялись.

– Вы уж, Алексей Семеныч, и ты, Андрей, извините, – продолжил Кононов, – но сегодня мы, к сожалению, ограничены во времени. Поэтому, с вашего позволения, мы откланяемся.

Некоторое время после ухода собровцев Стариков и Грек сидели молча, потягивая кофе.

– Ну, что скажешь, эксперт? – наконец спросил Гречихин у товарища.

– Оригинальный подход к ситуации. Я бы даже сказал, нестандартный.

– М-да. Так деликатно меня на хрен еще никто не посылал.

– Ты чего, Семеныч? Закусил, что ли?

– Да нет. Но каковы засранцы! «Вы их к нам отправляйте! Нечего вам свою голову нашими проблемами забивать!»

– А ты говорил – менты! Менты так не выражаются!

– Раскладов это не меняет.

– И что делать будешь?

– А ты что предложишь?

– Я? Набрать попкорна и устроиться поудобнее.

– Думаешь? Хотя, знаешь, ты прав. Если эти гаврики действительно так круты, как кажутся, то не стоит с ними лаяться. Тем более что и оснований к этому нет. Ну а если это понты, то пусть их кто другой приземляет. А мы, ты правильно говоришь, посидим в сторонке, понаблюдаем. Слишком уж в этих, – тут Грек на секунду замешкался, подбирая выражение, – товарищах много непонятного. А непонятное меня напрягает.

19. Охота

«Тигр» довольно урчал, мягко покачиваясь из стороны в сторону. И поглощал, поглощал и поглощал километр за километром раскинувшуюся вокруг саванну. Окрашенная в степной камуфляж машина мощно и спокойно передвигалась по целине.

На месте водителя расположился Конан, за его спиной вальяжно развалился Иван. Справа впереди сидел Вадим Жариков в качестве штурмана. Так как ехать было еще далеко, в салоне неторопливо текла беседа.

– Вадик, а вот ты мне, дураку, поясни-таки за жизнь, – Дикий был в своем амплуа, – отчего такой экзотический подбор оружия для охоты? Ну «Вепрь» двенадцатого калибра – это понятно, но мелкашка! Из нее даже не застрелишься!

– С чего бы он экзотический? – удивленно вскинул брови немногословный Вадим. – И дед мой, и отец так ходили – дробовик и мелкашечка.

– Так то ж там! А это здесь! Нам тут такого про местную живность понарассказывали, что впору танк покупать, но мы пока погодили, ибо сильно кажется, что и это не поможет, один черт схарчат. А ты в одиночку охотишься с мелкашкой – и живой! Вон сидишь рядом, как новенький, и даже с нами разговариваешь!

– Не с нами, а с тобой, – вставил наконец свое слово после долгого молчания Сергей.

– Ой, сиди не умничай! Кабы не я, вы бы уже со скуки померли!

– Спаситель ты наш! – усмехнувшись, буркнул Серега.

Вадим с интересом наблюдал за перепалкой своих новых знакомых. Ему больше импонировал Сергей – большой, спокойный, уравновешенный. Складывалось ощущение, что он не живет, а играет в каком-то фильме, сценарий которого выучил наизусть. И что будет дальше, он знает наперед, только присматривает за окружающими, чтобы и они не отклонялись от заданной линии. И габариты у него были впечатляющие, да и кликуха Конан вполне соответствовала и телосложению, и якобы исполняемой роли! Сам будучи молчуном, Вадим тянулся к таким же и в Сергее чуял родственную душу. С этим человеком Жарикову было комфортно.

Иное дело Иван. Обычно к людям такого склада характера Вадик относился весьма настороженно. Они были для него слишком резкие, суетливые. Ванькина многословность поначалу его сильно раздражала, а манера двигаться сбивала с толку. Иногда от его активности буквально мельтешило в глазах, и флегматичный охотник даже опасался, что, присаживаясь на диван или в кресло в присутствии друзей, рискует опуститься на место, уже занятое сверхактивным Ваней.

Но приходилось привыкать. Именно Дикий, как зовет его иногда Сергей, спас тогда Машку из рук румын. Да, в общем-то, привыкать пришлось не так уж и долго. Жариков же из таежников, а таежники – они народ такой, человека нутром чувствуют. Вот и Вадим чувствовал: нет в Иване гнили. Резкость есть, жесткость тоже сразу чувствуется, можно даже сказать, жестокость. Но исключительно к чужим. А то, что балаболит без умолку, так мало ли что там по радио передают!

– Э! Але, гараж! Вадик! Ты чего завис-то? Мне ж интересно, как ты живым-то умудряешься уже второй год из саванны возвращаться, – звук живого радио опять настойчиво бился в Вадимовы уши.

Поняв, что проще ответить, охотник и ответил:

– Да ничего там мудреного нет. Зверь – он и есть зверь, хоть в тайге, хоть в саванне, хоть на Старой Земле, хоть на Новой. Ему ведь по большому счету что надо? Поесть, попить, да, когда время придет, поразмножаться. И чтоб его самого с детками не схарчили. Вот, собственно, и вся наука.

– Офигеть! Гениально! Серега, нам только что преподали краткий курс великого охотника! Тормози машину! Высаживаем этого умника, дальше мы сами! А скажи мне, умный человек, как же так получается, что только за последний год в Порто-Франко погибло одиннадцать охотников?! И экипировка у них – не чета твоей!

– Да нормальная у меня экипировка! Я ж тебе говорю! И отец мой так на охоту ходил, и дед. Дед, тот еще и воевал так же.

– С дробовиком? Партизанил? Под Омском?

Тут даже Конан не выдержал и улыбнулся.

– Под каким Омском, почему партизанил, почему с дробовиком-то? – Вадик, понимая, что его подначивают, недовольно скривился. – На фронте у меня дед воевал, на Втором Белорусском, в полковой разведке. Старшиной домой вернулся. А воевал с мелкашкой. Ну как, было у него и табельное оружие, а как в Западную Украину вошли, так в одном хуторе после штурма нашли они мелкашку «Зауэр». Видно, кто-то из немецкого руководства с собою таскал для удовольствия. Никто внимания на нее не обратил, а дед сразу в обоз прибрал. Пристрелял потом, патронов с ней было знатно. На сто метров даже нашим, советским патроном в пятак четыре выстрела из пяти ложились. И это с открытого прицела! Ну а как с ней наши разведчики стали языков регулярно таскать, так командование добро дало, и в дивизии, в артмастерских к ней съемный глушитель приспособили и оптику, нашу, снайперскую. Не знаю, как она там называлась. На кронштейне такая.

– ПСО-1, - опять отозвался Серега, хотя казалось, что он полностью поглощен процессом вождения.

– Э, погодь! Эт что же получается? С мелкашкой на фрицев? Что-то я о таком не слышал.

– Ну, слышал не слышал, а в роду Жариковых брехунов отродясь не было, – сразу набычился Вадим и замолчал.

– Да ты не сердись, Вадя! – снова заговорил Сергей. – Ванька не в том смысле, что это байка. Просто мы с ним в некотором роде увлекаемся тактикой применения оружия, а про такое не слышали. Вот и удивились.

Закончив объезжать промоину, Конан оторвал правую руку от руля и показал Дикому свой кулачище.

– Точно-точно! – поспешил загладить свою вину Иван. – Просто это я не так выразился! Ну, Вадька! Не дуйся! Все равно как Конан не станешь! Колись давай, в чем секрет дедушкин! Или это ваша фамильная тайна?

– Ваня! Сейчас я кого-то стукну! – Сергей опять покачал кулаком у Иванова носа, который тот высунул между двух передних сидений.

– Да какая там тайна. – Поняв, что никто не покушается на честь их семьи, Вадим быстро оттаял. – Все очень просто. На фронте все очень громко: взрывы, стрельба. Мелкашка же – она тихая. А с глушителем ее вроде как и вовсе нет. Вот дед и приспособился. Во время артобстрела разведгруппа на нейтралку забиралась и искала у фрицев парные дозоры. Одного – хлоп, а никакого звука постороннего нет. Пока второй с товарищем разбирается – думает, осколком прилетело, – наши уже рядышком. Иногда связистов так же брали. А Красную Звезду деду дали за то, что он в тылу у немцев на повороте водителя штабной машины уложил. Ну, машина в кювет, а дед еще и водителей двух сопровождающих мотоциклов успел застрелить. Остальных наши в ножи взяли. В общем, очень важные документы тогда добыли. А из-за того, что все тихо прошло, все целыми и невредимыми вернулись.

На некоторое время в салоне повисла тишина.

– Дела-а! – как обычно, первым нарушил ее Ванька.

Вдруг где-то совсем недалеко грохнуло, и настолько этот звук попал в тему разговора, словно отзвуки Великой Отечественной войны подтверждали правдивость слов Жарикова, что в первый момент никто не поверил в его реальность.

– Граник! – первым среагировал Дикий.

Пух-бам!

– Второй, – аккуратно притормаживая, отозвался Сергей.

Ничего не понимающий Вадим переводил взгляд с одного товарища на другого.

– Ваня, ноут дай!

– Держи, я на сопочку пробегусь, осмотрюсь.

– Так, Вадик, давай-ка глядеть, где мы? – И Конан развернул на экране лэптопа довольно подробную карту.

Пока сориентировались по карте, на связь вышел Иван:

– Дикий Конану! Здесь засада. Но, слава богу, не на нас. Метров восемьсот, на одиннадцать часов по ходу движения.

– Принял. Если рядом спокойно, возвращайся, покумекаем. Так, Вадик, смотри, восемьсот на одиннадцать часов, по карте это где-то здесь. Ты здесь топтался раньше? Может, вспомнишь что?

– Да нет… – Вадим с усилием тер лоб, словно рукою помогая себе вспомнить окружающую обстановку. – Нет там вроде ничего такого. Чуть дальше есть какая-то то ли дорожка, то ли тропинка. Она, в принципе, может сюда вести. Я ее пересекал раз пять-шесть.

– Что за дорожка?

– Да так, ерунда, будто проехал там кто несколько раз на одной-двух машинах. Я ее когда первый раз увидел, решил, что после сезона дождей и следа не останется. А вот месяц назад был тут, смотрю – жива, удержалась.

– Или кто-то обновил.

– Ну да, или обновили. Да, скорее всего так. Я на ней не акцентировался, но сейчас вспоминаю. Следы были старые, но явно проложены после последнего сезона дождей.

Открылась дверка, и в машину ввалился запыхавшийся Иван.

– Сидят тут, генштабисты!

– По существу давай!

– Метров восемьсот-девятьсот, толпа машин, две дымят. Здесь не слышно из-за бугра, а я успел услышать – одиночные щелкали.

– Контроль?

– Похоже на то. Если хотим заглянуть, то сейчас надо. Там, походу, задерживаться никто не собирается.

– А у нас особого выбора нет: никто не знает, куда нападавшие потом дернут. Наткнутся на нас – тогда мы будем обороняться.

– Логично. Вадик, ты как? С нами или технику посторожишь?

– Вот сам и сторожи, – коротко бросил Вадим.

– Вот и ладушки!

Иван как будто ничего другого и не ожидал. Он быстро выскочил из машины и поднял заднее сиденье. Что-то где-то нажал, отчего нечто щелкнуло, и пол под сиденьем раскрылся двумя створками. Засунувшись туда, как Вадиму показалось, чуть не по пояс, Иван вынырнул оттуда с двумя автоматами в руках. Один протянул Вадиму.

– Держи! «Вал». Хорошая штука. Как «калаш», только тихий, и калибр девять миллиметров. Мы с тобой, как более мелкие, вперед проскочим.

Вадим повертел в руках автомат, отстегнул магазин, посмотрел на патроны. Потом решительно пристегнул его обратно и вернул Дикому.

– Не, я, если можно, со своей. Она у меня тоже тихая, а к ней я привык.

– Ну, как знаешь. Не думаю, что там дистанции будут больше сотки. Это ж все-таки налет. Ладно, погнали, по пути все обрисую. – И уже Конану добавил: – Толстый, не спать! Там метрах в трехстах, чуть правее, знатный холмик! Как раз твоя дистанция. И все вдоль дороги. Слева от дороги холмик, там Вадик ляжет. Вадик, у тебя какой позывной? – И, видя, что Вадим недоуменно смотрит на него, тут же выдал: – Понятно. Тунгусом пока будешь. А потом разберемся.

– Слышь, ты, оратор! Дуй отсюда! – сказал Конан, клацая в это время чем-то внутри потайного ящика.

Свое место Вадим занял, как и сказал Иван, на холме слева от места боя, метрах в семидесяти от дороги. На ней стояли и дымили два подбитых «Хамви» песочного цвета. За ними, развернувшись в противоположную сторону, стоял «Унимог», на которого взгромоздили кунг от «шестьдесят шестого», а между кабиной и кунгом еще смогли всунуть стрелу погрузчика – явно шедевр местного автопрома. Как, впрочем, и четыре багги с пулеметами на вертлюгах. Эти в прошлой жизни явно были легковушками, но злобный криминальный автогений их не пощадил.

На двух из них у пулеметов, похожих на наши ПК, стояли пулеметчики. Стволы пулеметов были направлены вдоль дороги – один вперед, другой назад, – однако сами стрелки смотрели при этом на «Унимог». Туда грузили ящики. Обычные армейские ящики. Небольшие, но, судя по усилиям грузчиков, весьма тяжелые. Всего Вадим насчитал одиннадцать человек: два пулеметчика, главарь, контролирующий процесс, и восемь грузчиков, из которых двое в кунге, а шестеро таскают по двое ящики и подают на машину.

Два раза щелкнула в наушнике рация – Конан вышел на позицию и доложился. Если это тот холм, о котором говорил Иван, то далековато, метров пятьсот, хотя и да, удобно: весь огонь можно вести вдоль дороги. Ну да ладно, похоже, что ребятам виднее. Как там Сергей сказал: «В некотором роде увлекаемся тактикой применения оружия». Ну да, ну да. Смешно.

Рация щелкнула три раза – Иван на рубеже. Следующий ход за Вадимом. Перекрестье четырехкратного «Бушнелла» остановилось точно на затылке главаря. Проблема была в том, что стрелять в голову Иван настоятельно не рекомендовал: велик риск промахнуться, ведь это самая подвижная часть тела. Стрелять же в туловище Вадим опасался, поскольку бандит мог быть в бронике, а для легкой мелкашечной пульки это непреодолимое препятствие.

– Да пошли вы, умники! – прошипел на выдохе Вадим и плавно потянул спуск.

Сухо, совсем неслышно щелкнул выстрел. Голова бандита дернулась вперед, а потом и тело последовало ее примеру. Вадим перевел прицел на ближнего пулеметчика в багги, на том была одна футболка, и Вадим выстрелил в грудь. Он еще успел увидеть падающего пулеметчика, как вдруг со стороны «Унимога» раздались выстрелы, и перед Вадимом взметнулась земля, а правое плечо что-то обожгло.

– Раз-зява! Сказал же Ванька: выстрелил – смени позицию. Печет-то как!

Вадим откатился назад и влево. Следом метнулись фонтанчики земли, но таежник был уже вне их зоны действия.

Думм! – что-то выстрелило вдалеке.

Думм, думм, думм.

– Тунгус, твою мать! Ответь, скотина! Что там у тебя?!

Оказывается, рация уже какое-то время разрывалась голосом Дикого.

Вадим нажал тангенту.

– Слушаю! Тунгус!

– Что у тебя?!

– Двоих положил.

– Да хрен на них, доложи о самочувствии!

Раздалось несколько коротких очередей и очень тихих хлопков, потом опять вспыхнула заполошная стрельба из обычного оружия. Потом опять думкнуло.

– Чуток плечо поцарапало.

Голос у Ивана сразу успокоился, стал деловитым:

– Скатись вправо и чуть пониже! С твоей стороны двое из кунга выпрыгнули. Попробуй покоцать их, нам языки нужны. Не получится – вали их к такой матери, не рискуй.

Сдвинувшись вправо и ниже по холму, Вадим осторожно высунулся. Второй пулеметчик валялся с развороченной грудью в паре метров от багги, несколько человек лежали возле кунга, еще один повис на руле третьего багги. А под колесами «Унимога», прячась за ними от огня Ивана, который подкрался со стороны степи, лежали два бандита. Причем отстреливался только один, а второй лихорадочно пытался заставить стрелять свою винтовку М-16 или что-то очень на нее похожее.

Жариков спокойно прицелился и потянул спуск. Вооруженный бандит дико заорал: пуля попала в сустав правого плеча. Но крик длился недолго, почти сразу стихнув: скорее всего, болевой шок отключил сознание. Второй заозирался, не сообразив, откуда прилетела пуля. Еще один выстрел, теперь уже в ствольную коробку неисправного оружия, заставивший винтовку вылететь из рук горе-вояки. Бандит что-то закричал, лапая кобуру и пытаясь достать пистолет.

В этот момент из-за «Унимога», как чертик из табакерки, выскочил Дикий. Короткий футбольный удар ногой в голову – и наступила тишина.

– Тунгус, страхуй! Дикий, контроль!

– Не умничай, сюда давай топай, – сказал Иван, связывая пленных пластиковыми наручниками. Потом поднялся, достал пистолет и пошел «делать контроль», деловито стреляя всем лежащим в головы.

Вот тут Вадима и накрыло! Его долго, очень долго рвало. Казалось, что это длится целую вечность. Даже когда желудок был уже абсолютно пуст, организм упорно пытался продолжить экзекуцию.

Когда он пришел в себя, парни сидели на недогруженных ящиках и тихонько что-то обсуждали, изредка бросая взгляды в его сторону. Вадим достал фляжку, умылся и прополоскал рот, после чего поднялся и пошел к своим, теперь уже боевым товарищам.

Спустившись с холма, Жариков присел на ящик рядом с парнями.

– Что, Вадя, скрутило? – участливо спросил Дикий. – Хотя ты ж вроде как охотник, к крови уж должен и попривыкнуть.

– Я-то охотник, – сквозь зубы процедил Жариков, – да только здесь не зверь, здесь люди. И одно дело, когда бой: тут или ты, или тебя. – Он сделал паузу, словно собираясь с духом. – А когда вот так… походя… А вдруг кто живой? Как же раненого-то добивать? Не дело это, мужики. Не дело.

На минуту между тремя товарищами повисла напряженная тишина.

– Это ты верно подметил, Вадик.

К удивлению охотника, ответил ему Сергей. Дикий же сидел молча, не спуская глаз со своего сектора наблюдения. Еще спускаясь с холма, Вадим обратил внимание, что его новые знакомые сели друг напротив друга – так, чтобы контролировать подходы. И настолько естественно и непринужденно это было сделано, что со стороны могло показаться, будто парни просто отдыхают, беспечно болтая меж собой.

– Нельзя людей вот так, как ты выразился, походя. Да и вообще никак нельзя. Но то людей, а вот отморозков можно и даже нужно! – Конан чуть повысил голос, акцентируясь на слове «нужно». – Ты вот давеча про деда своего рассказывал, как он героически языков брал. А скажи, Вадик, дедушка не рассказывал, что они с ранеными фрицами делали? Небось, перевязывали да на своем горбу через линию фронта в медсанбат перли? Так, да?

– Эк ты сравнил! – несколько растерянно воскликнул Жариков. – Там другое дело, там война!

– Вот именно! Там, брат Вадик, война! Там всякие конвенции действуют, защита прав человека и всяческие другие «бла-бла-бла». А здесь – бандюки. Отморозь.

– Пойду-ка я, Конан, тачанку нашу подгоню, – перебил речь Сергея Дикий.

– Давай, Вань. Только кругаля дунь и метрах в ста поставь. Вон туда, в распадочек между холмиками.

– Добро. Ты с гавриками сам или подсобить?

– Не. Думаю, сам справлюсь.

Иван поднялся, перебросил ремень «Вала» в положение «на патрулирование» и неспешно двинулся в сторону машины.

Если Конана и раздражала необходимость разжевывать простые для себя вещи щепетильному охотнику, то вклинивание в разговор Ивана позволило умерить эмоции, и потому Серега продолжил разговор совершенно спокойным голосом:

– Вот теперь и ответь мне, Вадик. Они вот эти машинки выследили и всех пассажиров безжалостно прихлопнули. Не вмешайся мы, так бы их победой дело и закончилось. Вот и скажи мне: если, допустим, кроме тобою коцаных еще пара-тройка негодяев выжили, каковы должны быть наши действия?

– Ну, не знаю. В полицию их сдать.

– Точно! Еще и премии получить!

– Ну, и это тоже.

Жариков понимал, что он в этой ситуации что-то не улавливает, но это «что-то» от него по-прежнему ускользало.

– Ну-ка встань, – скомандовал Кононов. – Встань, встань!

Охотник в недоумении поднялся на ноги.

– А теперь открой ящик, на котором сидел.

Еще ничего не понимая, Вадим наклонился, щелкнул защелками и легко поднял крышку. Внутри лежали пять продолговатых предметов, плотно завернутых в упаковочную пупырчатую пленку. Жариков снова недоуменно взглянул на Конана.

– Бери любой, разворачивай. Смелее, смелее, – видя замешательство товарища, подбодрил Сергей. – Пока ты там свой желудочно-кишечный тракт вентилировал, мы уже глянули. Теперь твоя очередь.

Вадим взял оказавшийся неожиданно тяжелым для своих размеров сверток. Достав нож, охотник вспорол пленку.

– Твою ж мать! Золото!

– Совершенно верно, Вадим, «твою ж мать!».

– Сколько ж его здесь?!

– Конкретно в этом слитке двенадцать кило с копейками. Это стандартный банковский «голден», по весу они варьируются. Но навскидку двенадцать кило точно будет. Значит, в ящике шестьдесят. А ящиков двадцать. Итого тысяча двести килограммов с гаком. Вот так, мой дорогой друг.

Вадим ошарашенно оглядывался по сторонам. До него начало доходить, что они вляпались во что-то очень нехорошее.

– Его надо сдать!

– Сдать можно, жаль только.

– Да плевать! За меньшее люди пропадали!

– Супругу твою жаль.

– В смысле? – опешил Вадим. – При чем тут Маша?

– Ну, мы-то мужики, наше дело – кровь проливать. Свою там, чужую – тут уж как фишка ляжет. А вот супруге твоей еще б жить да жить.

– Сергей, давай уже без этих недомолвок. Нормально объяснить можешь?

– А ты слиток внимательно рассмотри. Клеймо видишь? Это клеймо швейцарского банка Credit Suisse.

– И что из этого?

– А что им тут делать? Ты тут видел золото с каким-либо клеймом кроме Ордена?

– Да я тут никакого золота не видел, и что? Мало ли как оно сюда попало, может, контрабандой провезли?

– Точно! – саркастически усмехнулся Конан. – А чтобы никто не догадался, везли задом.

– В смысле? – Эта игра в шарады уже начинала утомлять охотника.

– Ну, не тупи, Вадик! Мы же с тобою недавно карту смотрели. Куда, получается, эта тропка-дорожка вьется?

– К дороге с баз переселенцев в Порто-Франко и дальше…

– Молодец! Возьми с полки пирожок! А подбитые «хамвики» куда мордой смотрят?

Вадим глянул на полусгоревшие машины.

– В сторону баз… Это что же? Получается, золото не с баз везли, а на базу? На вывоз, что ли?

– Именно, мой друг, именно. Как-то мы с Андреем Стариковым общались. Так вот, ему лично кто-то из орденских сказал: «Орден, мол, он такой неоднородный!» Вот мы и напоролись на иллюстрацию неоднородности. Кто-то в Ордене шабашит втихую.

– Но как? Ну, доедет это золото до базы, а дальше-то куда? Переход-то в одну сторону работает!

– Слухи о том, что ворота проходимы в обе стороны, давно будоражат умы переселенцев. А ты сейчас держишь в руках подтверждение этих слухов. Уже только поэтому тебе будет трудно выжить.

– С чего ты это взял? Может, это кто-то с Орденом рассчитался за что-то?

– И отправил почти полторы тонны золота практически без охраны да по буеракам? Гениальное решение! Кроме того, есть еще один маленький нюанс. Пару лет назад в интернете проскальзывало, что в нескольких швейцарских банках, в том числе и конкретно в этом, были обнаружены фальшивые слитки на сумму примерно пятьдесят лямов вечнозеленых.

– А это здесь при чем? – уныло спросил Вадим, уже понимая, куда клонит Конан.

– Дело в том, что золото там было нужной пробы, с нужными клеймами, но неизвестного происхождения.

– И ты думаешь, что это оно?

– А у тебя есть другие варианты?

– Но зачем? С такими бабками в этом мире…

– Что? Что в этом мире? Что ты на них тут купишь? Остров? Зачем его покупать? Полно незанятых. Завод? Так не продадут! Мало их здесь. Иное дело – Земля. Особенно если жить на два мира: ресурсы – отсюда, удовольствия – оттуда.

– М-да…

– А ты говоришь: зачем добивали? Потому что жить хочется, так-то. Ладно, ты пойди помоги Ваньке оглядываться, а то у него голова открутится на триста шестьдесят градусов вертеться.

Понимая, что Конан просто отсылает его, чтобы без помех допросить пленных, Вадим молча положил в ящик слиток, который в продолжение всего разговора продолжал держать в руке, и закрыл крышку на защелки. После чего, подхватив свою мелкашку, направился к машине с сидящим на ее крыше Диким.

А уже через пару часов сильно потяжелевший «Тигр» вез друзей в сторону берега моря, по-над которым вилась дорога от баз переселенцев в Порто-Франко.

Посовещавшись, нечаянные золотодобытчики решили свои опасные трофеи до поры до времени припрятать. Вадим знал одно место недалеко от берега в пяти-шести километрах от дороги. От города получалось километров двадцать.

К вечеру, когда уже стемнело, добрались до дороги.

– Здесь теперь налево, километров пять, если карте верить, – сказал Вадим, отрываясь от ноутбука, на котором он эту самую карту и изучал. – Налево! – повысил он голос, видя, как сидящий за рулем Иван поворачивает направо.

– Не ори на меня, у меня сердце больное, – привычно буркнул Дикий. – Проедем еще пару километров, на всякий случай. Конан, дай-ка эту приблуду, что в «хамвике» замародерили.

Конан извлек из недр огромного баула с трофейным добром небольшой кейс, обнаруженный ими при осмотре головного «Хамви». Это была комбинированная версия панорамных очков F-Pano, где кроме обычного ночного видения присутствовал еще и тепловизионный канал. Причем не отдельно, а дополняя картинку ночного видения, что позволяло различать дым, туман, живые и неживые предметы. В Штатах только за то, что кто-то из имеющих к ним доступ разрешил подержать их в руках не гражданину США, наступала уголовная ответственность. А здесь вот по иронии судьбы это чудо оказалось в руках собровцев.

Сергей прицепил к шлему очки, состоящие из четырех довольно немаленьких объективов, дающих обзор в девяносто семь градусов. И это притом, что человек видит в секторе сто двадцать градусов, а обычные ноктовизоры – не более тридцати пяти! Аккумулятор для этого чуда техники располагался на затылке шлема.

– Ну ты и монстр! – хмыкнул Конан, когда Дикий вооружился новым девайсом.

– Зато как видно! Слушай, Серый, да это просто бомба! Могут же пиндосы, заразы! – уважительно воскликнул собровец, что у него в отношении американцев было очень большой редкостью.

– Рули давай, инопланетянин. Да не тормози резко: лобовуху выбьешь своими зенками.

Погасив фары, проехали пару километров по пустынной дороге в сторону баз переселенцев, потом развернулись и отмотали еще семь километров в сторону Порто-Франко. Здесь возникла трудность, поскольку Иван дорогу видел, а Вадим, который был за штурмана, – нет. Поэтому Сергею пришлось, недовольно ворча, снимать ночную насадку с винтовки и передавать штурману. Поплутав по степи около полутора часов, парни выехали к нужному месту. Здесь, неподалеку от дерева, похожего на зонтичную акацию, обнаружился карстовый провал.

Дальше была работа Ивана. Взобравшись на дерево, он соорудил обвязку из куска веревки и, вооружившись налобным фонариком, спустился под землю. Спустя несколько минут, получив от него сигнал, Сергей с Вадимом при помощи автомобильной лебедки стали опускать вниз ящики с золотом.

К рассвету вся троица, измотанная, но чрезвычайно довольная, вновь отправилась в степь. Еще нужно было найти и добыть зверя: Вадим возвращаться в город с пустыми руками отказался категорически.

– Жажда – ничто, имидж – все! – буркнул Конан, усаживаясь на водительское место. На заднем сиденье уже спал вымотанный дорогой и ночными похождениями Иван.

Некоторое время ехали молча, потом Вадим спросил:

– Что пленные-то сказали? Чье золото?

– В управлении Ордена есть некто Френсис Бишоп, полковник ЦРУ в отставке. Это, кстати, о «независимости» Ордена от госструктур. Так вот, это его бизнес. Кто там еще, эти бобики не знали, а Бишоп приезжал на открытие аффинажного заводика, организованного в предгорье два года назад. Откуда золото поступало на завод, они тоже ни в зуб ногой.

– А сами-то они кто?

– Нападавшие, что ли? – переспросил Серега, в ответ на что Вадим утвердительно кивнул головой. – А вот тут-то и прикол! Рабочие этого самого завода!

– То есть? – опешил Жариков.

– Вот то и есть. Главарь этот, которого ты так аккуратно в голову положил, – заведующий производством. Решил этот товарищ дернуть куш и свалить, собрал команду из своих же сотрудников, благо контингент у них там отчаянный, все больше уголовники с «тяжелыми» статьями, да принялся ждать удобного случая. Ну а тут такое дело – после сезона дождей с завода первый раз вывозится двойная норма. Как мимо такого дела пройти? Вот и решено было грабануть караван и груз к рукам прибрать. Просчитали все отлично, в том числе и то, что охрана каравана хорошим оружием да техникой напичкана под завязку, а работать с ними толком не умеет. Так что если бы не мы, все выгорело бы и одни негодяи украли бы золото у других. Вот как-то так. Куда бы они с этим добром сунулись, непонятно, главарь своих подельничков особо не просвещал по этому поводу, ссылаясь на секретность. Но, походу, кончил бы он их. Знаем мы эти секреты.

– Искать будут, – тяжело вздохнул Вадим.

– Пусть ищут, взопреют, – раздалось с заднего сиденья.

– Спи давай! Через час меня сменишь!

– Перебьешься! Через час! Как же! Минимум три!

Вадим сидел и слушал, как препирались между собой друзья. Поистине, они были неисправимы. Охотник улыбнулся. А потом улыбка на его лице сменилась задумчивостью. «А могли ведь и меня там оставить: золото, оно такое, – подумал он. – Но не оставили. Значит, не ошибся».

20. Круглый

Иван сидел в так полюбившемся друзьям кафе «Лазурный берег», что на набережной. Время было без десяти минут семь вечера или, по местному времени, скорее дня. Еще не ужин, но уже не обед. Солнце сегодня пекло нещадно, поэтому по набережной практически никто не гулял. Да и с пляжа, что находился внизу, у подножия невысокого скального берега, все адекватные люди сбежали. Вот часика через три, когда солнце начнет клониться к закату и взгляд его подобреет, – вот тогда любители побарахтаться в теплом океане начнут стягиваться на прокаленный за долгий новоземельный день песок пляжа. А потом, нарезвившись в воде и нагуляв аппетит, они обеспечат работой все многочисленные прибрежные кафе и рестораны.

Пока же Дикий был единственным посетителем «Лазурного берега», и никто не мешал ему наслаждаться бокалом холодного вишневого вина. В принципе, так и было задумано. Позавчера Грек сообщил о приезде хозяина денег и запросил встречу. Приглашал вечером посидеть у него в «Розовом фламинго». Место, конечно, солидное, да и вип-кабинет был обещан, чтобы публика не мешала, но Конан, как и было договорено между друзьями заранее, взял паузу, сказав, что они сильно заняты, и перенес встречу на сегодня.

Особой нужды в этом не было, предварительная проработка встречи парнями уже была проведена. Встречаться они решили на «своей территории» – в «Лазурном береге». А время было необходимо, чтобы скинуть с себя «Николай Николаича», то бишь наружное наблюдение, или «ноги», «хвост» – тут уж кому как нравится.

Потому сразу после звонка ребята поехали в ночной клуб к румынам. А там такой бедлам, что «потеряться» знающему человеку не составляет никакого труда. Так что наружка, которую Грек предусмотрительно выставил возле дома парней и которая довела их до клуба, наутро перевернула там все вверх дном, но собровцев так и не нашла. Как сказал Иван: «Куда они со своим первым юношеским в высшую лигу!»

И вот теперь Дикий сидел за любимым столиком в любимом кафе. За спиной была стена из дикого камня, справа, через столик, за перилами террасы калилась на солнце велодорожка, а слева, за перилами нежился и искрился в лучах светила океан. Парусиновый тент над террасой давал нежную тень, а с океана нес прохладу легкий бриз.

– Господи! За что ж так хорошо-то! – сказал тихо, будто самому себе, Иван.

– Не расслабляйся давай! – тут же прозвучало у него в левом ухе. Шикарный наушник – микрофон-горошину – им подогнал Санька Абрикос. Небольшая портативная рация лежала у Дикого в заднем кармане брюк, а горошины наушника-микрофона в ухе практически не было видно, да и вставил ее Дикий в левое ухо – то, что со стороны океана.

– Две машины подъехали, левее и правее кафе, а выходить никто не торопится. Ту, что справа, видно плохо, а в левой два чижика сидят, жалами по сторонам ворочают. Конспираторы хреновы.

– Нормуль, Серый! Не могли ж они без разведки сунуться. О, из правой двое вышли, вижу. Ну-ну, посмотрим, как они двух гуляющих метросексуалов изображать будут.

Но вышедшие из машины парни не стали ломать комедию. Они просто зашли в кафе, прошли между столиками через всю террасу к барной стойке, заказали себе пива и сели справа от Ивана. При этом они, совершенно не скрываясь, по пути следования проверили все сканером на предмет прослушивающих устройств. Усевшись, тот, что постарше, достал рацию и что-то в нее буркнул.

– Браво! – опять тихонько проговорил Иван. – Элегантно.

– Да, – согласился Конан, – неожиданно. Но пока все в рамках диспозиции. О! Грековский «Бентли» едет.

«Бентли» Грека, выехав на велодорожку, подвез своих пассажиров прямо к входу в кафе. Из машины вышел сам Гречихин, одетый в светлую пиджачную пару и рубашку-поло. С другой стороны машины вышел упитанный, среднего роста мужчина лет пятидесяти – пятидесяти пяти, с основательными залысинами на круглой, коротко стриженной русоволосой голове. Одет он был в светлые брюки и темную не по погоде рубашку навыпуск, с длинными, но закатанными по локоть рукавами.

Сопровождал начальство сухощавый, с коротким ежиком русых волос мужчина лет около сорока, в солнцезащитных очках «а-ля Терминатор», в светлых брюках и светлой же рубахе навыпуск, под которой с левой стороны на животе проступала кобура с пистолетом. Был он тоже среднего роста, только движения у него были не вальяжные, как у первых двух, а собранные, лаконичные.

Высадив пассажиров, машина глухо рыкнула и укатилась на стоянку.

– Алексей Семеныч, Алексей Семеныч! Уважаемый, можно сказать, авторитетный житель нашего города! А как какой-то хулиган – по велодорожке! Ай-яй-яй! – произнес Дикий, поднимаясь навстречу гостям и протягивая Греку руку.

– Ну, знаешь ли, сами виноваты! – парировал Грек. – Предлагал же нормальное место, так нет! А по пеклу шляться я не подписывался. Ну да ладно, знакомьтесь: Иван, Семен Маркович.

Вновь представленные протянули друг другу руки, но тут, как-то просочившись мимо Семена Марковича, между ними оказался сухощавый и со словами «секунду, шеф» протянул руки, чтобы досмотреть Ивана. Однако обалдевший от такой наглости Дикий тем не менее на рефлексах подался слегка вправо, пропуская мимо себя вытянутые руки телохранителя, и правой же рукой прихватил левую руку торопыги, ущемив ему лучевой нерв. Зашипев от боли в отключившейся руке, сухощавый потянулся было под рубашку к стволу, но собровец зафиксировал за запястье и вторую руку, не забыв при этом бросить взгляд на одновременно вскочивших грековских парней у барной стойки.

– Алексей Семеныч! – удивленно воскликнул Иван. – Это что за импровизации такие?! Мы так не договаривались!

– Круглый, это что? – тоже удивленно воскликнул Грек, обращаясь к Семену, и махнул своим, чтобы не вмешивались.

– Женя! Ша! – буркнул Круглый, и телохранитель перестал вырываться из рук Дикого.

– Сеня, я же просил! – морщась, с недовольством воскликнул Гречихин. – Вы ж не на своем привозе! Здесь кругом солидные люди.

– Бывает, погорячился парнишка. Спасибо, Женя, отдохни.

Иван выпустил руки телохранителя, оставаясь при этом настороже. Но тот, как хорошо вышколенный пес, сразу перестал сопротивляться, молча отошел и сел за спинами Грека и Круглого. Такой расклад его явно не устраивал, но других вариантов не было. Поэтому он, потирая онемевшую руку, постарался усесться так, чтобы видеть Ивана, глядя на него между двумя авторитетами.

– Присаживайтесь, господа, – на правах первого прибывшего предложил Иван, снова занимая свое место.

К столику подскочила официантка, незнакомая девушка, симпатичная, но чересчур нервная и напряженная. Грек заказал пива, Круглый – бокал холодного вишневого вина, а Дикий заказал, стрельнув по девушке внимательным взглядом, кофе «по Джеку Лондону». Официантка озадачилась, скосила глаза на Грека и, сказав «хорошо», умчалась.

«Ай да Семеныч!», – подумал про себя Ванька. Дело в том, что рецепт кофе по «Джеку Лондону», или «кофе-джек», как его стали тут называть, притащил сюда Конан. Когда-то в детстве он читал рассказ Джека Лондона о Гражданской войне в Штатах. Вот там и вычитал, как варить кофе не на воде, а на молоке. Напиток получался шикарный и очень сытный, в общем, совсем не к месту на деловой встрече. Но лихорадочно качавшему ситуацию Дикому надо было проверить мелькнувшую догадку. Ему показалось, что официантка подставная, вот он и заказал напиток, который подавали только в этом кафе.

И ему оказалось вполне достаточно того мимолетного взгляда, который девушка бросила на Грека, чтобы убедиться в верности своей догадки – хитрый Гречихин решил подстраховаться, и на этой встрече их обслуживала его официантка, скорее всего, из «Розового фламинго».

– Ну что, Иван, – отпив пива, сказал Грек, дождавшись, пока уйдет официантка, расставлявшая заказы. – Как вы и просили, я пригласил уважаемого Семена Марковича на встречу. Кстати, а где ваш напарник?

– Алексей Семенович, мы не случайно назначили встречу на сегодня. Так получилось, что у нас тут образовались кое-какие дела, и их надо было растолкать. К сожалению, успели не все. Вот напарник и занимается, а мне удалось вырваться.

– Ну да, ну да. Знаем мы ваши дела, – хихикнул Грек. – Представляешь, Сеня! В городе без году неделя, а уже отжали у албанцев торговую точку и адвоката! Причем адвокат классный, что угодно докажет, а потом это же, засранец, и наизнанку вывернет. Я о нем еще на Земле слышал. Его албанцы тут как-то на долги развели и крепко держали. Было бы на Земле, вывернулся бы, они б ему еще и должны остались, а здесь – не, не вариант. Я с Безартом, со смотрящим ихним, разговаривал, под себя его хотел забрать – он ни в какую. А эти – пожалуйста, бац-бац – и в дамках! Да, Ваня?

– Да я, если честно, не особо в курсе. Этим все больше Серега занимался, – съехал с темы Дикий.

– Ну да, ну да. Я ж говорю, Сеня, крученые пацанчики.

– Ну, я тебя слушаю, – наконец заговорил тяжело молчавший и сверливший Ивана своими темно-карими, почти черными глазами Семен.

– В смысле? – прикинулся валенком Иван. – Это я вас слушаю, Семен Маркович.

– Пятьсот штук, – нахмурившись, произнес тот.

Иван, слегка наклонив голову влево, удивленно посмотрел на Круглого, но ничего не сказал.

– Каждому, – уже сквозь зубы процедил Круглый.

– Семен Маркович, – отставив кружку с кофе, уважительно начал Дикий, – я так понимаю, мы с вами говорим на разных языках. Или вы просто чего-то не знаете. У нас все деньги. Более того, они у нас на абсолютно законных основаниях и хранятся в банке Ордена. Если я в чем не прав, пусть уважаемый Алексей Семенович меня поправит. – Неожиданно отвлекшись, Иван кликнул официантку: – Красавица! Будь так добра, еще фужер вина, пожалуйста.

– Так какого же ляда ты меня сюда звал?! Я тебе что, мальчик?! Ты вообще соображаешь, с кем ты разговариваешь?! – рыкнул начинающий выходить из себя Круглый.

– Тише, Сема, не кипятись. Я думаю, молодой человек сейчас все нам объяснит. По крайней мере, так для него лучше будет, – решил вспомнить о своих обязанностях посредника Гречихин.

– Конечно, Семен Маркович, я знаю, кто вы. Кто же не знает некоронованного короля Одессы? – спокойно ответил Иван. Благодаря Конану он был более-менее информирован обо всех видных криминальных деятелях этого мира. – Алексей Семенович! – Диконенко пристально посмотрел в глаза местному авторитету. – Думаю, вы не будете против, если мы с Семеном Марковичем пообщаемся наедине? Это ведь только наше с ним дело.

– Да нет, сынок, Алексей Семенович будет против, – стукнув по столу пивной кружкой, ледяным тоном сказал Грек. – Я здесь не для вентиляции сижу, я здесь за безопасность и твою, и Семы отвечаю. Мы с ним не один год знаемся, и бизнес у нас общий. А тебя, мил человек, я третий раз в жизни вижу. Однажды ты уже то еще коленце выкинул, и что на этот раз от тебя ждать, один бог ведает.

– М-да, нечто похожее я и ожидал услышать, – расстроенно произнес Иван, в задумчивости поставив пустой бокал не на стол, а на перила террасы. – Уважаемые доны! Как бы вам получше объяснить за вашу безопасность? – переходя на одесский говор, сказал Дикий, откидываясь на спинку кресла и рассматривая собеседников.

В этот момент оставленный на перилах бокал звякнул, и его ножка разлетелась мелкими брызгами. Причем само основание осталось стоять на месте, а лишенный ножки бокал покатился под стол по доскам террасы.

– Упс! Никого не поранило? – совершенно спокойно произнес Иван, не подавая виду, насколько сам ошарашен пижонством Конана. По уговору тот должен был просто попасть в бокал. Сто двадцать три метра по дальномеру – это все же серьезное расстояние для тяжелой валовской пули, чтобы попасть в тонкую ножку бокала. – Как видите, уважаемые, за ваши жизни тут отвечаю я.

Вскочившие на ноги телохранители были остановлены движениями рук своих шефов, прекрасно понимавших, что никто им сейчас не поможет, кроме них самих.

– Зря ты так, сынок, – напряженно произнес Грек. – Не по-людски это. Я тебе поверил, человека пригласил, свой авторитет на кон поставил. А ты…

– Да, поверил. Потому и наружку еще позавчера пытался приставить. Сегодня твои бобики, Семеныч, на двух машинах час тут кафешку пасли. И из чистого и незамутненного доверия ты даже официантку здесь своей подменил.

– Откуда? – недовольно буркнул Грек.

– Как официантку? – удивленно взметнулись вверх брови Круглого.

– Да не важно, – небрежно ответил Дикий. – Так что ты меня, Семеныч, не грузи про твое доверие; здесь мы с тобою, как моя бабушка говаривала, «обоя рябоя». Ну, так что, Семен Маркович, пообщаемся тет-а-тет? Гарантирую вам неприкосновенность, так сказать. Если, конечно, с вашей стороны не будет никаких провокаций.

– Да ладно, чего уж там. Что сову об пень, что пнем об сову. И так и так под прицелом. Пойди, Семеныч, прогуляйся с парнями. А мы тут за жизнь пообщаемся.

Грек встал, недовольный, и, махнув своим людям, двинулся к выходу. От стоянки тронулся его «Бентли».

– Женя, – не оборачиваясь, сказал Круглый. – Пойди, родной, погуляй. Если что, ты знаешь, кого и где искать.

– Ой, Семен Маркович! Зачем столько драматизма?! – воскликнул Иван, наблюдая за тем, как Евгений вышел из кафе, но не сел в машину, а встал возле нее, не теряя из виду собеседников.

Сема наклонился под стол, поднял бокал. Повертел его в руках, хмыкнул, то ли удивленно, то ли восхищенно, поставил его на стол разбитой ножкой вверх и уставился своим тяжелым взглядом на Дикого.

– И что ты мне такого хотел сказать, ради чего стоило такой огород городить?

– Я хотел озвучить вам свое предложение.

– А зачем столько сложностей и таинственности? Зачем Грека обижать? Он действительно старался, хоть и слегка перегнул палку со своим старанием.

– Ну извините. Нам просто показалось, что человеку, имеющему выход обратно, на Старую Землю, не понравится, если мы будем за него решать, кому надо об этом знать, а кому нет.

Семен удивленно взглянул на Ивана, набрал в грудь воздуха, собираясь возразить, но, заметив на лице собеседника саркастическую ухмылку, передумал.

– Откуда?

– Да какая разница? Это не наш бизнес, и мы туда не лезем. Если б ваши обалдуи сами к нам не сунулись, мы бы с вами и не познакомились. По крайней мере, сейчас. И что вы там, в Демидовске или Одессе, за доступ к этому каналу обещали и для чего он вам – это не наше дело. У нас своих выше крыши.

Круглый некоторое время помолчал, осмысливая новую информацию и оценивая риски для своего бизнеса.

– Так что по деньгам? – спросил он через минуту.

– По деньгам все просто. Вы переводите на наш счет девять с половиной миллионов экю и забираете себе всю эту зеленую массу. Там двадцать девять четыреста пятьдесят. Считали в полиции. Так что, думаю, там все точно.

– Ско-олько?! – ошарашенно воскликнул Круглый. – Ты рамсы, случаем, не попутал, фраерок?!

– Треть, Семен Маркович, треть. Нас твои люди убить хотели. Мы эти бабки с бою взяли.

– Да меня это дергает?! Я ж тебе о своих проблемах не чешу!

– Стоп, Семен Маркович. Притормози, пожалуйста. А то ты сейчас в горячке наговоришь лишнего. Не нужно этого, лучше выдохни и меня послушай. Ты, конечно, сильно просядешь, базара нет, но ведь не смертельно: у тебя грины останутся. Все двадцать девять лямов. И выстрелят они у тебя где-то далеко от Мойского, так что будет у тебя все в ажуре. Просто чуть меньше, чем рассчитывал.

– Чуть, – невесело усмехнулся Семен. – Про Колю-то откуда знаешь?

– Будем считать, по инкассаторским мешкам догадались, – усмехнулся Иван.

– Ну да, ну да, как говорит старина Грек. Слушай! А может, Коля вас послал за своими бабками, а вы его бортануть решили?

– Вот, Семен Маркович, ты у него и спроси, – усмехнулся Ванька. – Если б так было, мы бы тут с тобою не общались.

– М-да, логично. А где гарантии, что не бортанете?

– Мертвым деньги не нужны. Своего прохода обратно у нас нет, по крайней мере, пока, – усмехнулся Дикий, – а здесь за такой кидок на нас только ленивый охотиться не будет. Тут хоть девять, хоть девятьсот лямов имей, – Иван кивнул в сторону бокала, – ножку все равно рано или поздно отстрелят.

– А так? Что мне помешает? – снова усмехнулся Семен, но в голосе его чувствовался лишь неподдельный интерес к логике рассуждений Дикого.

– Ну, ты-то нас, Маркович, за лохов не держи! Прохода назад у нас нет, но связь-то есть! Так что, не дай бог, с нами что случится, есть на Земле люди, которые подскажут Коле, у кого его бабки. А уж ты его знаешь, он кого хочешь достанет, хоть в том мире, хоть в этом. Так что в наших общих интересах разойтись тихо-мирно. Это лучший выход из той ситуации, в которую нас загнали четверо не сильно умных уроженцев Украины.

Семен снова задумался, но на этот раз молчание длилось намного дольше. Круглый вышел из-за столика и несколько минут медленно прохаживался по террасе. Дикий понимал, что сейчас решается, быть войне между ними или Круглый согласится на сделку.

Семен Маркович подошел к перилам и уперся в них своими крепкими руками, подставляя лицо свежему морскому ветерку. Еще пару минут помолчал, то ли действительно до сих пор взвешивая все за и против, то ли с целью пощекотать нервы оппоненту. Иван не подавал виду, что немного волнуется и время в этот момент тянется для него как резина.

– Давай номер счета! – наконец повернулся к нему Круглый.

Все-таки трезвый расчет победил! Хотя чего это стоило королю Одессы, не узнает никто.

– Вот, пожалуйста.

Дикий протянул заранее распечатанный на листочке номер банковского счета. Он прекрасно понимал, что после такого дополнительно раздражать Круглого чем бы то ни было – лучше сразу застрелиться. Поэтому на всякий случай в обращении с ним снова перешел на «вы».

– И это, вы там Грека успокойте, пожалуйста. Мы с ним из-за вас цапнулись, а нам еще жить рядом. Не хотелось бы с Семенычем искрить попусту. Он человек с понятием.

Семен кивнул головой, сгреб со стола листочек, сунул его в нагрудный карман рубашки, встал и пошел к выходу. Потом остановился, повернулся и сказал:

– Через неделю бабки придут. Как платеж пройдет, отдай зелень Греку. Я с ним порешаю.

21. Поездка за Светланой

«Тигр» уже в третий раз катил по дороге между базой «Россия» и Порто-Франко. Именно катил. Не мчался, не летел, просто неторопливо ехал. Его пассажиры сегодня никуда не торопились, получая удовольствие не от дороги, а от общения.

За рулем, как обычно, сидел Конан, а рядом с ним – очаровательная рыжая девушка с изумрудными глазами. Да! Сергею удалось-таки уговорить Светлану приехать к нему в Порто-Франко на выходные, и вчера они с Иваном, захватив с собою Грету, рванули на базу.

У Светланы было ночное дежурство, поэтому вся троица, вместе с присоединившимся к ним Бобом и его очередной пассией, в ожидании девушки неплохо оттянулась в баре у Макича. После бара они всей компанией переместились на пляж, снабженные сердобольным хозяином отеля горячительным и закуской. Когда же, вдоволь навеселившись, парочки разбрелись по пляжу, Конан, печально вздохнув от зависти, собрал последствия спонтанного пикника в корзинку и уныло поплелся в отель.

Зато теперь он был счастлив! Любимая девушка сидела рядом, и никто не мешал им общаться.

Ну, почти. Сладкая парочка, Иван и Грета, вернувшиеся в свой номер уже под утро, спокойно дремали, откинув спинки кресел.

– А знаешь, Сереж, я тебе благодарна, что вытащил меня с базы. А то я уже сколько на Новой Земле, а практически нигде и не была. Так только, пару раз по работе смоталась в Виго, да раз в Одессе была. Но все это бегом: вчера прилетела, сегодня назад. Собственно, ничего и не видела.

– Что, даже в Порто не была?! – удивился Сергей.

– Нет. По службе не доводилось, а так… к кому?

– Ну а просто так? Посмотреть?

– Что? Порто-Франко не Рим, не Париж и даже не Дели. Что там смотреть?

– Ну так-то да, – задумчиво признал правоту девушки Конан.

– Не, а чего! Променад в Порто зачетный! Опять же, во «Фламинго» можно неплохо оттянуться, Грек там все грамотно организовал! Сразу видно руку мастера! – встрял в разговор Иван.

– Спи давай, рука мастера!

– А чего сразу спи?! Ты ж знаешь, не умею я в машине спать!

– Ха! Не умеет он! Как из командировок ездили, дрых без задних ног!

– Так то из командировок! Там по полкило на лицо для снятия стресса – и спят все!

– Тебе выдать, что ли?

– А что, Макич опять в дорогу упаковал? Вот же золотой человек!

– Там за вашими сиденьями, в холодильнике вишневочка в стекле. Ну и упаковку нойехафенского нефильтрованного я сам взял.

– Не, пока не хочу, – сказал Дикий, потягиваясь так, что затрещали суставы, – мне и так хорошо. Да и стресса нет никакого, один сплошной релакс. – И с обожанием глянул на дремавшую рядом Грету.

– А стрельба с румынами? Это для тебя что, не стресс? – не открывая глаз, проговорила она.

– Какая стрельба? – удивилась Светлана, вопросительно глядя на Сергея.

– Да какая там стрельба, – пренебрежительно махнул рукою Конан, – так, пара утырков берега потеряла.

– Не пара, а восемь, – все так же не открывая глаз, но уже более бодрым голосом поправила Грета.

– Ничего себе разница! – заинтересованно удивилась Светлана. – Ну-ка, ну-ка! Отсюда давайте поподробнее! Ты почему мне ничего не рассказывал?! – Она ткнула своим маленьким, но крепким кулачком в огромное плечо Конана.

– Да чего там рассказывать…

Серега обеспокоенно глянул в зеркало заднего вида на Ивана, как бы пытаясь взглядом передать ему просьбу угомонить свою подругу. Но друг лежал, откинувшись на спинку сиденья, улыбаясь и прикрыв глаза, явно чтобы не встречаться взглядом с попавшим впросак товарищем. Вот же гад!

– Да нечего там рассказывать! Поехали два дня назад с этим балбесом, – Конан кивнул на друга, – выбирать себе машины.

– Но-но! Я попросил бы без инсинуаций! – Ванька, не открывая глаз, погрозил другу пальцем.

– Спи давай, умник! Так вот. Поехали выбирать машины. А дело в том, что в Порто-Франко сейчас три салона по продажам машин: один перед въездом, другой на выезде, тоже за КПП, ну и один внутри города. Но этот Грек организовал, и там в основном наши, отечественные машины: «Патриоты», «Нивы», ну и прочие уазики. В общем, поехали мы на въезд. Я там себе машину почти сразу выбрал, а этому пижону ничего не подошло. Пришлось ехать через весь город на выезд.

– Точно-точно! Купил! – опять подал голос Иван. – Теперь у Сереги целых две пожарные машины!

– Ах ты ж гад!

Придержав Светлану правой рукой, Конан резко ударил по педали тормоза. Тяжелая машина от этого резко запнулась и пошла юзом по гравийке. Задних пассажиров бросило на спинки передних кресел. Удариться сильно никто не ударился, но состояние неги с них как рукою сняло.

– Все-все-все! – жалобным голосом завопил Ванька и, изображая страх, прикрыл голову.

– Ваня! Когда-нибудь я тебя грохну!

– Прекращайте вы! – неожиданно рявкнула Грета. – Будете сами кататься – хоть убейтесь! Кто так с девушками обращается?! А ты, – Ивану прилетел увесистый подзатыльник, – еще раз так скажешь – я попрошу дядю Антонио, и он выселит тебя из города!

– Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит? – Светлана переводила взгляд с одного участника перепалки на другого.

– Ничего, – буркнул насупившийся Конан.

– Так! Ну-ка, дуй отсюда! – скомандовала Грета Ивану.

– В смысле?! Куда это дуй?!

– На переднее сиденье! Сергей, останови! Света, пересаживайся ко мне, а эти придурки пусть впереди едут!

Только стронувшийся после торможения автомобиль вновь остановился, и провинившийся Ванька был депортирован на переднее сиденье. А его место заняла ничего не понимающая Светлана.

– Поехали! Чего стоим?! – опять скомандовала Грета.

– Так что произошло? – опять переспросила Света.

– Не обращай внимания! Просто у кого-то слишком длинный язык и короткий ум. Так у вас, у русских, говорят? – язвительно спросила Грета своего любимого. – Ты, Ваня, иной раз своим юмором меня убиваешь! Это, Светочка, он так над Сергеем подтрунивает! Додумался! Сравнивает твой цвет волос с цветом пожарной машины!

– А-а-а! Вот оно что! – рассмеялась Света. – Так он не одинок! Меня в школе тоже так дразнили. Сережа, не переживай! Я совсем не обиделась.

– Зато я обиделся, – буркнул Сергей.

Некоторое время компания ехала молча. Потом Иван, который не мог долго молчать, да и видно было, что переживает из-за своей неудачной шутки, произнес:

– Ты это, Свет, извини меня. Не подумавши ляпнул. Я не буду так больше.

– Не буду! Дите маленькое! – снова недовольно проворчал Конан.

– Сережа! – воскликнула Света. – Ну человек же все осознал, извинился! Тем более что я и не обиделась!

– Этого человека уже предупреждали! – не сдавался Сергей.

– Да ладно тебе. – Сидевшая за водителем девушка обвила его шею руками, прильнула щекой к щеке и игриво прикусила мочку уха. – С одной пожарной машиной понятно, а вторая-то что?

– Да сам он пожарная машина! Нет, на нее он не тянет. Так, гидрант, не больше.

– Ой-ой-ой! – буркнул Иван, понимая, что уже прощен. Но продолжать на всякий случай не стал.

– Мы когда на стоянку приехали, – начал рассказ Конан, – у нас аж глаза разбежались! Стало понятно, почему эти автосалоны за черту города вынесли – они ж по нескольку гектар занимают! Чего там только нет! Поначалу мы хотели просто выбрать себе комфортные машины для поездок по городу, ну или вот как сейчас, по нормальной дороге. Для экстрима у нас вон «Тигр» есть. Но случилось то, что случилось. Мы и десятка машин не посмотрели, как я увидел его!

– Кого? – удивленно спросила Света, заинтригованная нотками благоговения, прозвучавшими в голосе любимого.

– Не кого, а что! «Вранглер-Рубикон» «инферно»! Доджевский движок «Хеллкат» V8 объемом шесть и два литра с наддувом. Семьсот семь лошадок! – восторженно выдохнул Конан.

– Ага, на заправке надо глушить движок. Иначе бак не наполняется! – хихикнул ободрившийся Иван.

– Молчи, лишенец! Что б ты в нормальных машинах понимал! Это тебе не на фонарике кататься! Самое главное – это ж эксклюзив! Их всего-то было сделано три штуки! А на этой планете он один такой! Представляешь, Свет! Он трехосный! Шесть колес! Диски двадцатого радиуса, резина тридцать пять дюймов, лифтованный, амортизаторы кинговские! Вот ты, Свет, ты выросла в Штатах, а когда-нибудь видела «Вранглер» пикап?! А это пикап! Рейдовый багажник, светодиодные передняя и задняя люстры, две лебедки! Зверь! А цвет?! «Инферно ред»!

– Ой-ей! – опять не выдержал Дикий. – «Инферно»! Обычная морковка! То ли дело у меня – «небесный металлик»!

– Ваня! Не беси меня! Как можно сравнивать электросоковыжималку с машиной!

– Я так поняла, что машина очень хорошая, – вставила свое слово Светлана. – А почему ж ее тогда продали, только появившись в этом мире?

Тут Иван не выдержал и громко рассмеялся.

– Чего ты ржешь, конь стоялый?! У машины кондиционер из строя вышел, а людям срочно ехать надо было!

– Да просто люди поняли, что этот монстр их сожрет!

– Да нормальный у него аппетит! Не больше чем у «Тигра»!

– Ага, только «Тигр» бронированный и весит шесть тонн, на нем едешь куда хочешь и делаешь что хочешь.

– Ты уже наделал, до сих пор разгребаем.

– Так, мальчики! – опять подключилась к разговору Грета. – Давайте вы свои механические разборки отложите на потом! А пожарной машиной Иван называет этот самый «Вранглер» оттого, что он какого-то красно-морковного цвета.

– Понятно. Ну а со стрельбой-то что?

– Да ничего со стрельбой, – опять начал съезжать с темы Конан, – там вообще почти все девчонка сделала.

– В смысле девчонка? – не поняла девушка.

– А в прямом! – на этот раз поддержал друга Иван. – Из этих восьми отморозков четверых девчонка уделала. Дите еще совсем, семнадцати лет.

– Да, дите, – усмехнулась Грета. – Мастер спорта по пулевой стрельбе из пистолета.

– Слушайте, а можно рассказать все внятно и связно? – начиная злиться, спросила Светлана. – Достало уже по капле из вас выдавливать!

– Вон пусть он рассказывает, – кивнул Конан на Дикого. – Из-за него все произошло, вот пусть и рассказывает!

– А чего сразу Ваня?! Чуть что, так Ваня! Себе, главное, колеса выбрал, а как я захотел себе выбрать, так я виноват!

– Ванечка! Ну пожалуйста! Сережа уже рассказал про свою машину. Теперь ты расскажи. – Светлана понимала, что испытывающий по отношению к ней чувство вины Иван не сможет ей отказать, и сменила тон со строгого на ласковый.

– Да что там рассказывать! Серый, как увидел своего рыжика, так и все – пропал человек! Хорошо, там ирландец или шотландец какой-то продавцом был, а не армянин или какой-нибудь Изя – эти бы свой шанс не упустили, содрали бы втридорога. А я ж вижу, на этом монстре пыли – в палец толщиной! Ну да речь-то о другом. После покупки мы домой заскочили, «тигруню» нашего дома оставили и поехали на выезд, ко второй стоянке машин. Ее азербайджанцы организовали.

И неплохо так устроили: там рядом еще стоянка дальнобойщиков. В общем, место получилось популярное и весьма проходное, так что столовка там прямо напрашивалась. Вот они на въезде ее и поставили: шаурма, шашлык, все как положено. Не знаю из чего, кошек и собак я поблизости не видел. А может, потому и не видел.

– Короче, Склифосовский! – попытался направить друга на нужную тему Конан.

– Светик, будь другом, отвесь мальчику подзатыльник, чтобы не перебивал старших! – не моргнув глазом парировал Иван и продолжил: – Мы к тому времени уже полдня на ногах были, а во рту с утра – ни маковой росинки! Так что взяли по шаурме да и пошли смотреть машины. И вот тут нам повезло, что успели отойти от въезда метров на пятьдесят, иначе пришлось бы труднее. Ни с того ни с сего вдруг сзади шум, гам, рычание движков, визг тормозов! Смотрим – два черных «гелика» к стоянке подлетают, один на въезде встал, и из него народ со стволами прыснул, а другой прямо внутрь заехал, порвав натянутый вместо шлагбаума тросик! И к нам на всем ходу несется! Метрах в пяти водила затормозил по-пижонски, с юзом и тучей пыли, и они, румыны в смысле, из машины полезли. У двоих «калаши», по-моему, болгарские, у одного G3 хеклер-коховская, и водила с пистолетом. Как потом оказалось – «Таурус», клон «Беретты» девяносто второй. Им бы рассредоточиться, а они, как придурки, с ходу по нам шмалять начали.

– Ваня, давай без технических подробностей, пожалуйста! – взмолилась Света.

– Ну а там уже дело техники, – продолжил Иван, не обратив никакого внимания на просьбу девушки. – Жаль, что мы только с короткостволом были, пришлось в пыли немного вываляться. Эти ж Аники-воины даже и не догадывались, что стрелять можно не только стоя или из окон автомобиля, но и из-под машин тоже. Короче, пока мы с ними валандались, на въезде все уже кончилось. Я особо-то не прислушивался, слышал только, как гладкоствол бухнул. А только мы закончили, уже и сирены завыли, патруль примчался от городского КПП. Ну, мы стволы положили, руки в гору и стоим, ждем, когда нас задерживать будут. Я голову чуть вправо повернул, гляжу – стоит она, родимая! «Тесла-Родстер»! И пыли на ней тоже с сантиметр!

– Ванечка! Ты не отвлекайся, пожалуйста! – Светлана слегка погладила Дикого по плечу.

– Вот так всегда! Как про Серегину машину, так все слушали! А как про мою, так «не отвлекайся»!

– Ну, Вань, – попросила Грета, подмигивая подружке, – у тебя так получается рассказывать, я аж заслушалась! Продолжай!

– Так а чего там уже рассказывать? Патрульные к нам подошли, стволы со всех, и с живых, и с неживых собрали, нас в браслеты – и на выход, к своим машинам. А там на въезде еще один «гелик» стоит. Водила за рулем с дыркой в башке – прям через лобовое упокоили. И рядом с машиной еще три двухсотых.

– В смысле двухсотых? – не поняла Светлана.

– Это сленговое, – откликнулся Конан. – Со времен Афгана пошло, когда убитые при транспортировке по ведомостям проходили как «груз двести». Так и повелось: если труп – значит груз двести, двухсотый, а раненый – трехсотый.

– Ну да, – кивнул Иван и продолжил: – Рядом патрульный «хамвик» стоит, а возле него мужик здоровый, на актера Вин Дизеля похожий, с ним женщина миниатюрная и девочка-подросток. Вот эта-то семнадцатилетняя девушка с волосами перламутрово-розового цвета тех злодеев и положила! Когда первый «гелик» на стоянку прорвался, азербайджанец, что на въезде дежурил, возмутился. Ну а эти, из второй машины, в упор его из помпы упокоили и начали сгонять в кучу всех, кто был возле столовой. Что уж они там хотели, непонятно, но получился форменный беспредел.

А девчонка эта, Валерой ее зовут, ствол из кобуры дернула да за две секунды и положила всех! «Мама» никто сказать не успел! Через минуту батя ее, Серега Яшин – тот самый Вин Дизель – на выстрелы примчался, а доча сама все решила! Кстати, мужик нормальный, мы с ним потом, когда в полиции все оформляли, пообщались. Он майор в отставке, артиллерист, командир батареи «Градов». А Лерка эта действительно мастер спорта по стрельбе из пистолета, но главный прикол даже не в этом! Ствол у нее, ты не поверишь, мало того что «Дезерт Игл», калибр девять миллиметров, так он еще и точно такого же, как и ее волосы, розово-перламутрового цвета!

– Не просто убила, еще и прокляла, – задумчиво проговорил Конан.

– В каком смысле прокляла? – не поняла Светлана.

– Не думаю, что попадут в Вальхаллу мужчины, которых застрелила девочка с розовыми волосами из розового пистолета.

– Да-а, – задумчиво протянула Грета. – Я с ней общалась, когда их в управление привезли. Очень непосредственный ребенок. Папа ей сказал: если начнут стрелять – стреляй в ответ. Вот она и выстрелила. Я ее спрашиваю, почему «Дезерт Игл», а она говорит, что он разрабатывался как спортивный, и если следить за ним, то безотказный. Прочла мне, короче, целую лекцию.

Некоторое время ехали молча. Парни наконец отделались от вопросов подруг, скомкав по максимуму рассказ об очередной кровавой стычке с «цветастыми», а девушки переваривали услышанное.

– А «Родстер» я себе все-таки купил, – радостно воскликнул Иван.

– Фонарик ты себе купил, на батарейках, – невозмутимо поправил его Сергей.

– Уж лучше фонарик, чем такой проглот, как у тебя!

Девушки на заднем сиденье переглянулись и дружно заулыбались.

– Грета, а почему Сергей сказал, что это все из-за Ивана?

– А-а-а! Ты же не в курсе! Так они же у нас мушкетеры! Спасли женщину от похищения! Румыны хотели похитить жену одного местного охотника, а ребята ее спасли! Сейчас я тебе все подробно расскажу!

Теперь уже настала очередь парней переглянуться и, закатив глаза, синхронно покачать головами: мол, это надолго.

22. Роковой выстрел

– А вот еще прикол был!

Иван сегодня был в ударе. Они всей компанией отлично посидели в открытом кафе, а теперь прогуливались по ночной набережной. Иван с Гретой и Сергей со Светланой. Причем Дикий умудрялся вести под ручки сразу обеих дам, заливаясь при этом соловьем. Серега же скромно шел слева, поглаживая руку любимой, лежащую у него на предплечье. При этом он понимающе улыбался: если уж друга понесло, то все, что мог сделать бульдозер, вставший у него на пути, так это убраться восвояси подобру-поздорову.

– Так вот! – продолжал раздухарившийся собровец. – Дело было на обмывании, по-моему. Да, точно, капитанов тогда и обмывали!

– Так вы военные, мальчики? – спросила Грета.

Конан же, заслышав это, сбился с шага! «Убью паразита! Договорились же не светиться!» – подумал он.

– Да какие там военные! – тут же вывернулся Дикий, даже не запнувшись, как будто так и было задумано. – Я ж рассказывал: мы с Конаном последнее время практической стрельбой на Земле увлекались. На стрельбище катались, вот там со спецурой и пересеклись. У них похожая дисциплина появилась, только называется «тактическая» стрельба, но много общего с практической. Вот так, слово за слово, сначала познакомились, потом мы у них что-то спросили, потом они у нас, потом в интернете стали переписываться. Короче, пригласили они нас на обмывание званий. Ну а нам-то интересно, как спецназ себя ведет в приватной, так сказать, обстановке, вот и поперлись. Но с пустыми-то руками у нас в гости ходить не принято, надо что-то с собою взять. Вот я и выкрутился. У меня дядька та-а-акой самогон гонит! Бомба! На какой-то колпачковой колонне, двойной перегонки! Слеза младенца! Сорок семь градусов, а пьется как родниковая вода!

– Ваня! А самогон – это что? – спросила Грета.

– Ну, это водка такая. Самодельная. Не покупная.

– А-а-а! Поняла. У нас Сэм Винокур так виски делает. Отец только у него покупал, хвалил очень, – слегка погрустневшим голосом сказала Грета, вспомнив отца.

Но рядом с Иваном долго грустить ни у кого не получалось.

– Не знаю, как там ваш Сэм, но дядька у меня – это что-то! Кстати, кинешь мне потом телефончик этого Сэма, надо будет познакомиться с ним. Ну так вот! Я, значит, на это обмывание припер две трехлитровые банки самогона. Банки исключительно стеклянные, поскольку дядька у меня пластик как тару для спиртного на дух не переносит! А Серега наш, он же пацан из деревни.

– А что такое деревня? – опять перебила своего кавалера Грета.

– О-о-о! Деревня – это… – Дикий закатил глаза.

– Сейчас кто-то выхватит, – усмехаясь, негромко буркнул Конан, но новоявленный стендапер имел очень острый слух.

– Это такой небольшой, очень уютный и романтичный сельский населенный пункт, – на ходу «переобувшись», тут же выдал он откорректированную версию. – Так же, Серега?

– Так, так, – улыбнулся Конан. – Не отвлекайся, продолжай.

Светлана, находясь между Конаном и Диким, лишь молча переводила взгляд с одного на другого и улыбалась, наслаждаясь хорошим вечером и компанией.

– Ну так вот. В этих жутко романтичных сельских населенных пунктах у нас принято разводить свиней, а у Сереги отец как раз только забил кабанчика. Вот наш молодец и мотнулся к родителям за свининкой. И припер оттуда на пьянку к спецназерам два добрых шматка сала. А у них там своя классика: шашлык-машлык, зелень-мелень, все дела. И тут, понимаешь, произошел сбой в программе! Они, пока все сало под дядькин самогон не стрескали, до шашлыка даже не дотронулись! Ну а как сало-то закончилось, тут поднимается ихний самый главный – целый полковник. И говорит: я, мол, хочу предложить тост за твоего отца, Сергей! За то, что вырастил такую свинью! Что он там дальше сказать хотел, так никто и не узнал! Потому что народ так грохнул со смеху, что, наверно, за километр было слышно. Ну, полковник понял, что сморозил, и давай оправдываться: типа он не Сергея имел в виду, а поросенка. А народ уже от смеха под лавками валяется.

Вся компания – и девушки, и Конан с Диким – хохотала, будто это произошло прямо сейчас. Светлана, с опаской глянув на Сергея и увидев, что он и не думает обижаться на друга, тоже рассмеялась, крепко прижавшись к нему.

В этот момент все четверо были счастливы, ничто не предвещало беды. И вдруг – бах! – сзади раздался какой-то хлопок. Какая-то непреодолимая сила рванула Светлану в сторону, заваливая наземь.

Бах! Бах! – раздались еще два хлопка, и на упавшую Свету навалился захрипевший Сергей.

– Сука-а-а! – раздался рядом чей-то вопль.

Светлана с трудом вывернулась из-под огромного собровца, при этом рука оказалась вымазана чем-то теплым и липким. Кровь! Дикий испуг поднял девушку на колени, в панике заставив ощупать себя, – но нет, все в порядке, кровь не ее. Но раз так… Сергей! Сережа!

Он лежал рядом, лицом вниз. В правой лопатке у него виднелась большая рана, рубашка вокруг нее быстро пропитывалась кровью.

– Конан! Твою мать! Живой?! – метнулся мимо нее к другу Иван.

– Живой… Света? Кто? – с трудом прохрипел Конан.

– Ты как? Цела? – Дикий окинул девушку быстрым взглядом.

Света не сразу поняла, что это уже к ней обращаются, и кивнула головой:

– Да…

Глянула вправо и онемела от ужаса: совсем рядом, не шевелясь, вниз лицом лежала Грета. Плохо лежала. Не сказать что в какой-то неестественной позе, но даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять: все очень плохо. Не лежат так живые…

– Сука! Су-ука! – выкрикнув в небеса ругательства, Иван рванул свою рубаху через голову и протянул Светлане. – Приложи вот так, – показал он, придавив рубаху к ране рукой Светланы, – и полицию вызови. Я скоро. Ни на что не обращай внимания!

И как был, полуголый, с пистолетом, бросился назад, где метрах в десяти на земле корчился, держась за живот, какой-то мужчина.

Светлана, поудобнее перехватив Иванову рубаху левой рукой, принялась останавливать кровь, правой же достала телефон и набрала номер полиции. Пока шел гудок, она еще раз глянула на Грету. У основания шеи девушки, пачкая блузку, расплывалось кровавое пятно.

– А-а-а! – раздался сзади крик боли.

– Отвечай на вопрос, падла! Я тебе вопрос задал!

– Иван, – крикнула Светлана, обнаруживая недюжинное присутствие духа, – он может не понимать по-русски!

– Тьфу ты, падла, нерусь хренова! – И дальше уже по-английски Дикий продолжил: – Кто?! Кто тебя послал?!

В ответ какое-то бормотание и потом опять дикий крик боли.

– Светик, зайка, не смотри туда, – вдруг прохрипел Сергей.

– Сереженька! Тебе очень больно?! Скорая уже едет, все будет хорошо!

И тут из глаз девушки хлынули-таки слезы. И весь окружающий мир перестал существовать, сузившись до одного человека – ее любимого, которому было плохо.

Очнулась она, только когда примчавшиеся на место преступления полицейские вместе с медиками стали грузить Сергея на носилки. Ее мягко отстранили, и только тут Светлана сбросила с себя оцепенение, оглянулась по сторонам, пытаясь понять, что происходит вокруг.

Вокруг было полно людей. Полицейские, натянув вокруг места происшествия полосатую ленту, бдительно следили, чтобы никто из невесть откуда набежавшей толпы не пересекал намеченную границу. Внутри периметра деловито суетились врачи и следователи. Сзади лежало неподвижное тело нападавшего, а справа, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то шепча, сидел на коленях полуобнаженный растрепанный Иван. Тело Греты было перевернуто на спину, голова ее покоилась на Ваниных коленях, и со стороны создавалось впечатление, будто влюбленная парочка, устроившись поудобнее, наслаждается обществом друг друга, и парень что-то тихонько нашептывает девушке и ласково гладит ее волосы. Может, и вправду, Дикий сейчас разговаривал с Гретой, может, прощался с ней или просто молился, да только она уже ничего ответить ему не могла…

К Ивану подошел полицейский, заговорил, но тот никак не отреагировал. Тогда санитары подкатили носилки и попытались погрузить на них тело девушки. Неожиданно вместо шепота Иван рявкнул так, что даже полицейский схватился за пистолет, а медики и вовсе шарахнулись в стороны.

Дикий сам поднял тело Греты и аккуратно уложил его на носилки. Потом отобрал у одного из сотрудников скорой простынь, укрыл любимую. Тщательно, словно боялся, что она простудится, подоткнул простынь со всех сторон, поправил локоны и отступил на шаг, оглядывая результат своей работы. Медики с опаской подошли к носилкам и, не используя колеса, понесли к машине.

К Ивану снова обратился полицейский, но тот опять не отреагировал, будто и не слышал. Молча развернулся и подошел к Светлане. Остановился подле нее бледный, кисти рук и жилистые предплечья в крови, глаза темные, ввалившиеся.

– Ты как?

– Нормально, – тихо ответила девушка.

– Что врачи сказали? Что с Серым?

– Сказали, угрозы жизни нет, но сейчас в реанимацию повезли.

– Поехали.

– Куда?

– В реанимацию.

– Так туда ж никого не пускают!

– Правильно, не пускают.

– Так зачем ехать? – недоуменно спросила Светлана.

– Надо, Светик, надо, – уставшим голосом, очень тихо сказал Иван.

И девушка вдруг поняла, что, действительно, надо.

Они вдвоем еще двое суток дежурили у дверей реанимационного блока местной больницы, пока Конана не перевели в палату интенсивной терапии. У него оказалась раздроблена лопатка, сломаны два ребра и ушиблена верхушка легкого. Врач сетовал на то, что пуля была сорок четвертого калибра и безоболочечная – вся энергия выстрела досталась Сергею.

Как только опасность миновала, Иван отвез Светлану к себе домой. Предложил ей пойти на половину Конана, но ей было жутковато и тоскливо одной.

– Ну, тогда дуй в ванную. Полотенца, пижамы там, в шкафчике. Я потом, после тебя. Нам сегодня нужно выспаться. Пьезо звонил: завтра похороны, в два часа дня.

Когда девушка вышла из ванной, Ваня уже спал на диване, свернувшись калачиком. Рядом на полу стояла полупустая бутылка виски. А на щеке была видна не до конца высохшая дорожка от слез.

23. Спасательная операция

В полуденную жару клиентов в «Рубиконе» можно было пересчитать по пальцам одной руки. Было время, когда Саню Абрикосова это жутко раздражало. Дотошный и педантичный, словно настоящий классический немец, он пытался систематизировать работу своего магазина, разложить по полочкам все составляющие успеха с обязательным вычислением среднего количества выручки в час, необходимого для получения гарантированной прибыли. Однако эти вот часы в середине дня никакими усилиями не хотели вписываться в общую картину, ежедневно рисуя ему в графике финансовые провалы, которые приходилось вытягивать в утреннее и вечернее время. Поступай выручка равномерно, в соответствии с разработанным планом, рабочий день мог бы быть короче, а так приходилось торчать на рабочем месте по двенадцать-четырнадцать часов.

Однако примерно через полгода работы он смирился с этой проблемой и даже научился получать от нее удовольствие. В конце концов, когда еще можно спокойно, без помех погонять в «Ворд оф тэнкс» в Сети с такими же «успешными», целыми днями «горящими на работе» бизнесменами, как он? Если ему в такое время звонила жена Татьяна, он ласково называл ее «мой Таньчик», получая дополнительное удовольствие от двусмысленности фразы, и спешил свернуть разговор, ссылаясь на занятость на работе.

Но сегодня Абрикосов не скучал по клиентам и даже не думал о «танчиках». В свете печальных событий последних дней, едва не лишивших его недавно обретенных компаньонов, Александр отбросил лень и всякие прочие отговорки, тормозящие развитие бизнеса, и с увлечением прорабатывал бизнес-план по использованию кайтов для сотовой связи. Идея казалась весьма перспективной и настолько увлекла его, что воздушные змеи уже начали сниться по ночам, но проблем и всяческих технических и юридических нюансов тоже хватало. Так что Серега Кононов был абсолютно прав: нужна хорошо проработанная концепция, без нее очень рискованно вбухивать в проект деньги.

А тут еще это нападение на новых друзей! Понятное дело, парни явно непростые: только появились на Новой Земле, с ходу вляпались в несколько громких конфликтов с румынами, с албанцами, с украинцами – и везде в дамках. Явно не всем в Порто-Франко такой расклад пришелся по нраву, вот и решил кто-то восстановить статус-кво.

У двери звякнул колокольчик, заставив Саню вздрогнуть. Эту прикольную штучку ему совсем недавно подарила Грета, Ванькина подруга, буквально за пару дней до своей гибели. Жалко девчонку, ни за что погибла, случайно попав под замес…

– Здорово! – буркнул Вадик Жариков, подходя к прилавку.

Еще один новый знакомец, появившийся благодаря Конану с Диким. Вот вроде и Абрикосовы, и Жариковы уже довольно давно здесь живут, по одним улицам ходят, говорят на одном языке, а познакомились между собой только с появлением в Порто-Франко Сереги и Ивана.

– Привет, Вадик! Каким ветром занесло?

– Да вот спросить хотел: ты Ваньку давно видел?

– Пару дней назад, в больничке. А что?

– А я вчера встретил. Из магазина он возвращался.

– Пьет?

– Пьет. И, судя по всему, много. Жена тоже видела, как он бутылки домой тащил.

– Плохо.

– Я чего и пришел. – Жариков снял свою охотничью шляпу и отер рукавом потный лоб. – Светлана уехала на службу, и он там остался совсем один. Серый пока из больнички выйдет, Ваня сопьется на хрен. Надо что-то делать.

– Так а что мы можем-то? Мы ж ему не мама с папой, мужик он взрослый, да и понять его можно.

– Понять можно, но всему есть предел. А друзья на то и существуют, чтобы остановить в такой момент.

– С Ваниным характером, – с сомнением покачал головой Абрикосов, – не факт, что получится.

– Надо пробовать! Сгорит мужик, если ничего не делать! Или в пьяном угаре мстить пойдет, с него станется!

– Так что ты предлагаешь?

– Поехали к нему, а там видно будет.

– Сейчас? У меня ж магазин! Может, вечером?

– Да хрен с ним, с твоим магазином, никуда он не денется! К вечеру Иван уже опять в дрова будет. Поехали, говорю!

– Умеешь ты убеждать, охотник, – усмехнулся Саня, закрывая ноутбук. – Поехали.

Однако дом по улице Саванной, номер двадцать четыре, встретил их тишиной и запертой калиткой.

– Говорил же тебе, вечером нужно было ехать, – вяло буркнул Абрикосов уже минут десять издевавшемуся над домофоном Жарикову.

– Не ной, – отмахнулся охотник. – Пошли ко мне.

– К тебе-то зачем?

– У нас забор по участку чисто символический, перелезем без труда! – заявил Вадим, решительно направляясь к своей калитке.

– Ага! А вдруг он нас спьяну завалит? И, между прочим, будет в своем праве! – не упустил случая понудить немец, однако отставать даже и не думал.

– Не хочешь – не лезь! Сам разберусь как-нибудь.

– Да сейчас! Разберется он! Ты, значит, весь такой из себя д’Артаньян, а я – так, погулять вышел! Опять же, подстрелит Ванька тебя, а я до конца дней переживать буду, что на верную смерть товарища отправил!

– Ну, раз так, дружище д’Артаньян, лезь первым. – Жариков услужливо подставил товарищу руки.

Стрельбы не последовало. Более того, когда делегация «спасателей» через газон подошла к дому, дверь им открыл сам виновник переполоха – мрачный, растрепанный и небритый, но вполне адекватный.

– Чего приперлись?

– Я тоже тебя, Ваня, люблю. И даже очень. – Оттеснив не очень-то и сопротивлявшегося собровца, Вадим вошел в дом, протащив вслед за собой и Абрикосова. – Рассказывай!

– Что рассказывать?

Иван подошел к столу, на котором была аккуратно разложена магазинная закуска: сырные и колбасные нарезки, хлеб, маринованные огурцы и пара салатов в одноразовых лотках. Венчали накрытую «поляну» две литровые бутылки водки, из которых одна была уже наполовину пуста.

Не дождавшись ответа, Дикий добавил к своей рюмке еще пару, плеснул во все водки.

– Давайте. Не чокаясь! – И махнул свою стопку, словно воду.

– Ты закусывай давай, а то так и крякнуть недолго, – буркнул Вадик, опрокидывая рюмку и протягивая руку за огурцом. – Земля ей пухом! Хороший человек был!

– Царствие небесное, – поддержал его Саня.

– Так чего приперлись? – хмуро повторил Иван.

– По делу.

Изо всех сил изображая заинтересованность вкусовыми качествами маринованного огурца, Вадик лихорадочно пытался найти правильное обоснование визита. Хоть и не чужие они Диконенко люди, но сейчас явно были близки к тому, чтобы быть выставленными из дома.

– Помощь твоя нужна! – неожиданно заявил немец, заставив поперхнуться не ожидавшего такого поворота Жарикова.

– Моя? – У Дикого удивленно поползла вверх левая бровь. – Морду кому набить нужно? Сами не справляетесь?

– Нет, – спокойно парировал Абрикосов. – На охоту очень хочу поехать, а Вадик меня одного не берет. Говорит, на охоте охотиться надо, а не нянчиться с дилетантами.

– Чего?

Заявление немца было настолько неожиданным, что хозяин дома вместе с Жариковым удивленно воззрились на возмутителя спокойствия. Однако когда Иван перевел взгляд на Вадима, тот уже успел овладеть собою и скорчил на лице пренебрежительную гримасу.

– Ну а как? – беспомощно развел он руками. – Пока я зверя скрадывать буду, его же схарчат! И при себе его держать не будешь: он же топает, как рогач! А если на засидку, так это опять же зверя на него вывести надо, а пока выводить буду, его все одно схарчат! Вот оно мне надо?

– И?.. – отчаянно мотнул головой окончательно сбитый с толку Дикий.

– Напарник ему нужен! – безапелляционно заявил охотник. – Ты мужик тертый, подстрахуешь Санька, пока я зверя под выстрел подведу!

На минуту в доме воцарилась напряженная тишина. Абрикосов с Жариковым выжидающе смотрели на Ивана, причем Вадим в это время мысленно проклинал на все лады Саню и его безумную импровизацию. Какая, к чертям, охота? Это же снова получится, что два пассажира на его голову будет! И, по сути, нянчиться придется не с одним дилетантом, а с двумя. Это с бандюками Ваня мастак разбираться, а свинка или варан каменный – это совсем другое, здесь другие умения требуются, другой опыт нужен. С другой стороны, охота реально может заинтересовать Ивана, и у них появится возможность минимум на сутки вывезти его из города, хоть немного отвлечь от мрачных мыслей, проветрить, так сказать, мозги.

– Это что же, вы меня в няньки блатуете, что ли? – мрачно вымолвил Диконенко, снова разливая водку по стопкам.

– Чего сразу в няньки-то? – вскинулся Саня. – Я вам что, несмышленыш какой? Напарник просто нужен! Вадя, зараза такая, давно меня динамит, все говорит, что подстраховка мне нужна, напарник, то есть надежный, из опытных. Вот я и предложил к тебе обратиться. Ты ж опытный?

– Опытный, опытный, – усмехнулся Ваня, поднимая рюмку. Неуклюжая попытка немца взять его на слабо откровенно позабавила. – Ну, за взаимопомощь!

Вся троица дружно выпила, так же дружно набросившись на закуску.

– Значит, говорите, охота? – Дикий, прищурившись, уставился в окно, то ли действительно решая, ехать или не ехать, то ли думая о чем-то своем. – А что, мысль неплохая. Молодец, Санек, голова у тебя варит! А скажите-ка мне, господа охотники, есть у кого знакомые из морячков? Чтобы могли гараж снять и в море сдернуть?

– Какой гараж? Какое море? – опешил Вадим.

– Гараж автомобильный, – терпеливо пояснил Иван. – В каком районе снять, я покажу. А море… Обычное море, мокрое и соленое. И человечек нужен, чтобы снял гараж и свинтил отсюда. Куда-нибудь в море, надолго, а лучше навсегда.

– Если так, то лучше с транзитниками договариваться, – буркнул с набитым ртом Абрикосов.

– Саня! Да ты гений! – удивленно воскликнул Диконенко. – И чего я в это море уперся? Транзитники – это же просто идеально!

– Ко мне иногда заходят дальнобойщики, симку там купить или ноут, – активно жуя, продолжил владелец «Рубикона». – А гараж-то зачем?

– Надо, Саня, надо! – Иван ухмыльнулся и разлил еще по одной. – Ну что, господа спасатели, за охоту? Это вы здорово придумали! А главное, вовремя!

– В смысле спасатели? – удивленно вскинул брови Вадим.

– Ну так вы же сюда меня спасать влезли? Для того и охоту эту придумали?

– Что, так заметно? – смутился Александр.

– Ну конечно, дружище! Я ж пьяный, а не дурной! Ну глянь на себя: где ты, а где охота? Но за заботу все равно спасибо, зачетная попытка! А потому, раз уж вы с охотой сами напросились, то давайте-ка назначим ее денька через три. Так пойдет, Вадик?

– Пойдет, – пожал плечами Жариков, не поспевающий мыслью за развитием событий.

– Тогда давайте сразу расставим все точки над «ё»: мне нужно алиби. И я поеду на эту вашу охоту, но с тем условием, что за КПП вы высадите меня в нужном месте, а через сутки заберете там же. Уж извините, но какого-нибудь зверя заполевать вам все-таки придется без меня. Справитесь?

– Справимся, – подавленно кивнул Вадим, уже понимая, к чему клонит Иван.

– Вот и ладушки. Тогда ты, Вадик, занимаешься организацией выезда, ты, Саня, находишь транзитника и через него снимаешь гараж. Место я покажу. Через три дня выезжаем на охоту. Возражающих нет?

– Ты что задумал? – посерьезнев, спросил охотник. – Мстить будешь? Один? Давай уж подсобим!

– Подсобите охотой да гаражом, – решительно отрезал Дикий.

– Кому хоть мстить, знаешь? – уныло пробормотал Абрикос.

– Знаю, Саня, знаю. Наливай.

– Э, нет, – возмутился Абрикосов, – за столом руку не меняют. Ты взялся, ты и наливай!

24. Больничное свидание

Сергей проснулся оттого, что кто-то громко сопел ему в затылок.

«Светик, – улыбнувшись, подумал он. – А чего ж она так сопит-то? Простыла, что ли?»

Решив повернуться к любимой, собровец едва не взвыл от неожиданно сильной боли. Остатки сна сняло как рукою – Конан мгновенно вспомнил, где находится и как сюда попал. Отказавшись от первоначальных намерений, Сергей решил пока ограничиться поворотом головы справа налево, но при этом снова испытал приступ боли в спине, в районе правой лопатки. Понятно теперь, почему лежит на животе.

Однако он все-таки закончил маневр головой и нос к носу, в буквальном смысле этого слова, столкнулся с собакой. Громадный, ростом в холке чуть более метра и весом около девяноста килограммов, угольно-черный доберман смотрелся просто умилительно в напяленном на уши одноразовом медицинском чепчике и накинутом на спину на манер попоны медицинском же халате. Не обращая внимания на вялое недовольство пациента, уже знакомый ему пес Ацтек изучал запахи, исходящие от больного.

Повернув голову еще немного, Конан обнаружил позади собаки осунувшуюся, но тем не менее, пусть натянуто, улыбающуюся физиономию друга.

– Ты б на него еще стетоскоп нацепил, – недовольно пробурчал Конан, морщась от боли в потревоженной ране.

– Ну все, Ацтек, пошли домой. Если бурчит, значит, жить будет, – еще шире растянул губы в улыбке Дикий.

– Куда пошли?! Я тебе пойду! А где мои апельсины?! Вы ж раненого пришли проведывать, вот и проведывайте! Авоська с апельсинами раненому – это святое!

– Перетопчешься, – сказал Иван, усаживаясь на стоящий у изголовья кровати стул, а пакет с гостинцами прислоняя к тумбочке. – Нет в городе апельсинов, не сезон. А из Турции и Марокко не привезут. Потому что тут тебе не здесь! Я вот тебе яблок притащил и этих… как их… – собровец даже пощелкал пальцами, пытаясь ускорить процесс вспоминания, – йогуртов! Вот, вспомнил! Врач сказал, что тебе кисломолочки лопать надо побольше. Там кальций, от него быстрее срастаются кости. Правда, имеется побочный эффект, потому как эти, как их… – Он опять пощелкал пальцами. – О, вспомнил! Рога растут! Вот! – радостно закончил свою шуточную тираду Ваня и на всякий случай быстренько отодвинулся от товарища подальше вместе со стулом.

– Вот гад! – снова буркнул Серега, невольно улыбаясь при этом. На самом деле дружеская перебранка с Диким доставляла ему удовольствие, создавая хотя бы иллюзию возврата к прежней жизни.

– Как ты тут? Извини, я эти дни был реально занят. Да, думаю, Светка тебе все рассказывала. Умчалась, кстати, к себе на базу, вроде увольняться собралась.

– Я в курсе.

– Что, определились?

Конан попытался кивнуть головой и снова скривился от боли.

– Ну, тогда совет вам да любовь. Будете теперь вместе пожары тушить, – не удержался от шпильки Дикий.

– Да вот как твоя задница будет гореть, так сразу и кинемся тушить, – беззлобно отозвался Конан.

Ацтек, понаблюдав за этой дружеской перебранкой, тяжело вздохнул, отошел к двери и улегся там, положив голову на передние лапы.

– Ох и зверюга! – восхищенно воскликнул Конан, разглядывая пса. – Так он с тобой теперь?

– Да. – Улыбка вмиг сбежала с лица Ивана. – На кладбище Пьезо с ним пришел. Я со всеми этими делами как-то и забыл о нем, ну, в смысле об Ацтеке. А шериф не забыл. Так-то вот. А после церемонии, когда все уже расходиться начали, мне что-то так на душе хреново стало…

Здесь голос Дикого прервался, а сам он быстро отвернулся в сторону, но Сергей успел с удивлением заметить блеснувшие в глазах друга слезы. Через секунду Дикий совладал с собой и продолжил:

– В общем, сел я возле могилы да головой в колени уткнулся, а Антонио подошел тихонько да и интересуется, как это у них принято: в порядке ли я? Ну и я ему в ответ дежурную фразу: все, мол, в порядке. Думал, еще надоедать расспросами станет, но нет, он просто отвалил. А потом чувствую, притулился кто-то к боку. Голову поворачиваю, а он сидит, в глаза мне смотрит. Вот тогда, Конан, ты не поверишь, обнял я его и заплакал! Я уж и не помню, когда последний раз плакал, а тут…

Иван махнул рукой и снова отвернулся. Голос его дрожал.

– Вань, ты это, держись, – растерянно вымолвил Серега, ни разу не видевший друга в таком состоянии и не знавший, что в таких случаях нужно говорить.

– Понимаешь, Серый, – продолжал говорить Иван, глядя куда-то в пространство, – не думал я, что можно и вправду вот так влюбиться! Тем более мне! У меня ж их, сам знаешь, сколько было! А тут… Как увидал ее тогда, в кабинете шерифа – и все, как в омут! А какой она была! Эх, слово-то какое сволочное – «была»! Она ж немка, Конан, а более русской девчонки я не встречал! Я тебе серьезно говорю! И вот как-то так она… чувствовала она меня, понимаешь?

Конан молчал. Он понимал, что единственное, чем он сейчас может помочь другу, – это выслушать. И старался не смотреть на него. Бывают ситуации, когда любой мужчина имеет право заплакать, и не стоит ему при этом мешать.

– Я же после знакомства с ней не то что не задрал ни одной посторонней юбки – даже мысли такой не было! И не уберег! Ты вот свою Светку спас, а я свою Грету – нет… Вот кто я после этого?

– Э-э-э! – вскинулся Конан. – Ну-ка прекрати это немедленно! Ты чего это всякую хрень на винт мотать начал?! Сам же все понимаешь! Фишка в тот день так легла! Начал бы этот ублюдок, например, с меня – меня б не было. Это ж эффект первого выстрела! Не тебе объяснять, что на него и президентская охрана не успевает среагировать! Ты и так сделал все, что мог! Иначе б кончил он там нас всех! И, кстати, просвети меня уже, наконец, как все вышло? – Конан понял, что нужно срочно отвлечь друга от дурных мыслей, и тут же принялся уводить разговор в сторону от щекотливой темы. – Я после выстрела-то Светку сразу за себя и на землю дернул, как при охране физлиц, тогда-то мне и прилетело. Видать, пуля меня догнала, когда уже наклонился, вот она и пошла рикошетом от лопатки, иначе бы мы сейчас с тобою не разговаривали. Я тогда еще периферийкой засек, что вы с Гретой тоже падаете, но, как и отчего, не понял.

– Да там как было, – нехотя стал втягиваться в разговор Иван. – После выстрела Грета сразу вперед упала, ну и я следом. Помнишь, мы отрабатывали упражнение из австрийской «Кобры», когда тебе в спину ствол, а ты вперед резко кувыркаешься и из-под себя назад стреляешь. Так вот, работает прием. Стрелок, гад, ученый был, грамотно к делу подошел. Дождался, сука, когда мы фонарь пройдем, чтоб свет нам в спины светил, и палить начал. Ствол справа налево вел, на скручивание корпуса, как по методичке.

С оружием только перемудрил: кольт «Питон» сорок четвертого калибра, он не для скоростной стрельбы ни разу, после выстрела задирает не по-детски. Вот это остальных и спасло. Был бы тридцать восьмой калибр, все бы мы там легли, без вариантов. А так он с Греты начал, ей прямо в основание шеи попал. А потом, пока ствол после выстрела на линию прицеливания возвращал, я уже пропал с этой линии. Ну, он дальше повел стволом, в Светку, а там ты. И тут уж грех было промазать, – ухмыльнулся Дикий. Видно было, что разбор столкновения немного отвлек его от печальных мыслей. – Ну а я, как кувыркнулся, там уже проще стало: за ним фонарь, силуэт прекрасно виден, я по нему и шмальнул. Там семь метров было, как пальцем ткнуть.

– Кто, узнал?

– Румыны, – после секундной паузы ответил Диконенко. – Один из бригадиров Влада Цепеша, их босса. Оказалось, я тогда на «Тигре» племяша этого босса о забор размазал, вот он на нас и закусил. Команду этому бригадиру дал на уничтожение. А бригадир сначала поручил дело вновь прибывшим, типа вступительного экзамена им устроил. Это когда на автостоянке девчонка половину бандюков из розового пистолета на ноль помножила. После этого Цепеш как с цепи сорвался: пообещал проколовшегося бригадира опомоить, если он лично нас не вальнет.

– Это он тебе рассказал?

– А у него выбора не было: или быстро умереть, или очень больно.

– Ты это, Вань, помоги мне сесть, а? Мочи моей больше нет на пузе корячиться!

– А тебе можно?

– Да можно, не можно! Не поможешь, я ж сам попробую! А с тобой легче будет.

– Ух ты, кабаняра! – сказал Иван, отдуваясь, когда они закончили «процедуру возведения монумента», как выразился Дикий.

– Ох, Ванечка! Какое же блаженство! – Дождавшись утихания боли, Конан аж закатил глаза от удовольствия. До сих пор он даже сам не понимал, как долго лежал на животе. – Так, а что там с Ацтеком? Ты не дорассказал.

– А ничего. Через некоторое время к нам снова Пьезо подошел, забрать его хотел. Я даже отодвинулся, чтобы не мешать, а тот сидит рядом, как каменный, и на команды – ноль реакции. Шериф его за ошейник взял, а Ац как рыкнет!

– Ац?

– Это я его так по-свойски зову.

– И что дальше?

– А дальше Пьезо и говорит мне: тебя, мол, хозяином выбрал. И уехал. Все уехали, а мы вдвоем так до ночи и просидели. С тех пор он от меня ни на шаг! Словно привязанный. Мне шериф еще сказал: не обижай его! Обидишь его, как же! Он же, гад, весит больше меня! На нем верхом кататься можно! Но умный пес, все понимает! О! Видал? Усек, что про него говорят!

Ацтек в этот момент приподнял голову и посмотрел на друзей. Затем, словно поняв, что это просто треп и ничего серьезного пока не предвидится, снова опустил голову на лапы и вздохнул. Получилось так, будто он осуждает этих излишне говорливых двуногих. Парни невольно заулыбались.

– Да уж, вижу. Я, когда голову повернул, думал, первый раз в жизни кверху задницей обделаюсь! Да, кстати! А как так получилось, что он сюда попал? Не, прикид, все дела – это я понимаю. Но, насколько знаю, у врачей такой коцаный билетик за отмазку не канает.

– А, – махнул рукою Дикий, – здесь-то как раз все просто. Мы с Гретой как-то ночью пошли на пляж купаться, а там главврач этой больнички с подругой плескался. Они с Гретой знакомы.

– Ну и что? – удивился Конан.

– Да ничего. Просто ему за пятьдесят, а подруге той – дай бог двадцать.

– Все равно ничего не понял, – тяжело вздохнул Сергей.

– Да пока ты тут в реанимации отвисал, как-то само собой выяснилось, что супруга главврача не шатенка, как та подружка, а крашеная блондинка, и ей, жене в смысле, не двадцать, а тоже явно за пятьдесят, да и весит она под соточку. Эдакая Брунгильда, из тех, что БТР на скаку остановит, бой-баба. А главврач – дай бог, если чуть больше полтинника, да и росточком метр в кепке, да еще в прыжке. Маленький, тихонький интеллигент. Короче, прибьет она его, если узнает. Так что, Конан, у нас с тобою в этой больничке карт-бланш. Можно хоть рогача приводить, и даже без халата. Это мы с Ацтеком поприкалываться решили, тебя повеселить.

– Повеселили, базара нет. Чуть не обделался со смеху, – снова хмыкнул Конан. – Я тут, Вань, пока валялся, вот о чем подумал. Такими темпами долго мы с тобою не протянем, кончат нас. Не те, так эти. Или еще кто-нибудь. Мало нас, чтобы жить здесь и ни под кого не прогибаться. Это пока народ не понял, кто мы и что мы, они остерегаются, а как поймут, что за душой у нас никого нет, так и кончат. Массой задавят.

– Еще неделю назад, Серый, я бы стал спорить с тобой. Потому как все, кто до сих пор на нас тут прыгать пытался, по меркам СОБРа не более чем начинающие в вопросах силовых решений. Не соперники нам от слова совсем. Но после случившегося спорить не буду. Прав ты на все сто: мало нас. Всю жизнь начеку не будешь, и близких от всех бед не убережешь, – немного подумав, ответил Дикий. – Только что делать-то? Рекрутов набирать и тренировать? Долго и нудно это, да и лениво.

– А если наших свистнуть оттуда? У Старикова ж получилось.

– Из СОБРа или Донбасса?

– Без разницы откуда, главное, чтобы люди надежные были и чтобы интересно им было сюда переезжать. Как думаешь?

– Нормально, думаю. Но есть одно но! Третий закон СОБРа помнишь?

– Вот ты сволочь, Дикий!

– По-омнишь! Но повторю: инициатива наказуема! Так что думай, составляй списки и прикидывай, как кого лучше агитировать. И как только выползешь отсюда, займемся.

Тут дверь в палату дернулась, но, уткнувшись в тело невозмутимого Ацтека, замерла в приоткрытом состоянии.

В щель удивленно заглянула медсестричка, ойкнула, обнаружив причину, по которой не может попасть внутрь, и, запинаясь, сообщила, что больному нужно делать перевязку.

Потом сообразив, что ко всему прочему больной не лежит, а сидит, возмущенно пискнула и куда-то умчалась.

– Так. Спалились мы, Ац, – протянул Иван. – Ладно, дружище, ты тут давай выздоравливай, а нам пора. А то чую я, что нагорнут нам сейчас барбарисок по самое не балуйся! Все, Конан, помчались мы! Будут прессовать – вали все на меня. У меня, ты ж помнишь, индульгенция.

С этими словами друг и его пес скрылись за дверью, а Конан еще некоторое время сидел и улыбался, вспоминая добермана в чепчике.

25. Клуб «Красная роза»

В Порто-Франко начинало смеркаться, вследствие чего жизнь в промзоне постепенно замирала. Можно было даже сказать, что вместе с темнотой на эту часть города опускалась тишина, если бы не парочка тихонько бубнящих двигателей вентиляционных систем на небольших производствах суточного цикла. Праздно шатающихся граждан здесь отродясь не было, а редкие автомобили припозднившихся работников лишь на какие-то мгновения оживляли унылую картину с бесчисленными серыми заборами на заднем плане. То есть если днем кто-нибудь еще мог обратить внимание на щуплого араба, быстро шагающего за неимением тротуара прямо по порядком разбитой асфальтовой дороге, то сейчас обращать внимание было просто некому.

Араб целеустремленно двигался в сторону КПП на въезде в город. Возможно, он должен был завтра куда-то уезжать с конвоем и торопился вернуться из центра в одну из многочисленных гостиниц для транзитников. Почему шел пешком? Да кто ж его знает? Может, человек растратился в пух и прах, и на такси банально денег не хватает, а может, просто прогуляться решил перед сном. Порто-Франко – свободный город, и до таких мелочей здесь никому нет дела.

То, что финансовые дела у припозднившегося посетителя промзоны идут не блестяще, подтверждал и его внешний вид – серые штаны, такого же цвета мешковатый пиджачок и застиранный шемах в черно-белую клетку, то бишь арафатка в просторечии.

Несколько раз мужчина переходил на другую сторону дороги, чтобы через сотню метров снова вернуться на левую обочину. Для обывателя закладываемые этим гостем из южных краев зигзаги остались бы необъяснимыми, но человек понимающий мог обратить внимание на то, что все изменения маршрута пришлись на места, имеющие камеры видеонаблюдения. Но это тоже еще ни о чем не говорило.

Наконец араб свернул в один из боковых проходов с притаившимися там двумя десятками гаражей. Подойдя к четвертым по счету воротам, он рьяно принялся бороться со старыми гаражными замками. Что-то там у него не заладилось, поэтому пришлось попотеть, покрутиться у ворот, пока отомкнул. Заодно и проверился на наличие лишних глаз и ушей. Камер в этом проходе отродясь не было, что стало одним из важных моментов, почему выбор пал именно на это место. Вторым важным моментом было наличие неприметного выхода на погрузочную стоянку дальнобойщиков в противоположном конце закутка. Так, на всякий случай.

Быстро прошмыгнув в чуть приоткрытую створку ворот, мужчина аккуратно закрыл ее за собою, при этом навесной замок остался висеть снаружи, создавая иллюзию запертого со стороны улицы гаража. Совершенно не страшась, что свет будет заметен с улицы, поскольку сам скрупулезно уплотнял все щели, скрывавшийся под личиной араба Иван щелкнул выключателем. Сняв с головы арафатку, отер ею выступивший на лбу пот. На охоту с Жариковым и Виноградовым он выехал, в город вернулся, до гаража добрался. Половина дела сделана, дальше должно быть проще, поскольку там по плану значится более привычная для него работа, а не эти кошки-мышки.

В гараже стоял старый «Гольф» болотно-зеленого цвета, чей непрезентабельный внешний вид мог обмануть постороннего, но под его капотом стоял мощный турбированный движок объемом два литра, что было даже больше, чем требовалось для этой машины.

Дикий взглянул на часы – пора переходить к следующей фазе операции. Арафатка через открытое окно автомобиля полетела на водительское сиденье, а Ваня принялся вытаскивать из багажника набитые снаряжением баулы.

Минут через сорок все тот же араб в арафатке, только слегка располневший, что, впрочем, хорошо скрывалось черным хэбэшным то ли плащом, то ли халатом, выгнал машину из гаража и, закрыв ворота, аккуратно выехал на улицу. Еще через полчаса его «Гольф» уже неспешно проезжал мимо «Красной розы» – ночного клуба, борделя и казино в одном флаконе, располагавшегося посреди целой улицы похожих заведений для транзитных пассажиров, тянущейся вдоль окраины города от КПП до промзоны.

Внимательно изучив стоящие на парковке у «Розы» автомобили, Иван проехался вокруг квартала, огороженного одним глухим забором. Неплохо развернулись ребята – целую квартальную клетку отжали под свои нужды! Фасадная часть здания ночного клуба занимала всю сторону квартала, обращенную в сторону транзитных стоянок, а с другой, обращенной в сторону центра Порто-Франко стороны имелись ворота и даже целый мини-КПП. Все как и положено у серьезных людей, а члены румынской криминальной группировки Порто-Франко, без сомнения, считали себя людьми самыми что ни на есть серьезными.

Да, именно здесь находилась штаб-квартира румын, и именно здесь жил и работал глава румынского криминала Влад Цепеш. Именно так, ни больше ни меньше – сам легендарный Дракула. Ну а что прикажешь делать и как становиться криминальным авторитетом, когда твое имя – Айоргу, то есть «крестьянин», а фамилия – Крайтор, то есть «портной»? Вот Айоргу, и так-то никогда не отличавшийся скромностью, при переезде в новый мир и взял себе имя самого известного румына – Влад Цепеш. Можно сокращенно – Дракула.

И нужно отдать должное незаурядным организаторским способностям Цепеша – взятое им громкое имя он вполне оправдывал. Именно при его самом деятельном участии, а потом и руководстве румынская группировка заняла в городе достойное место. Да и не только в городе. Вдоль дороги, ведущей от Порто-Франко в глубь освоенных территорий, стояли четыре заправочных форта, принадлежащих румынской диаспоре. А кроме того, наркотики, работорговля, азартные игры, проституция и рэкет – до всего было дело Владу Цепешу, везде проступал румынский след.

К моменту, когда Дикий проезжал мимо КПП, уже совсем стемнело. Возле открывающихся ворот стояла в ожидании «Тойота-Прадо», значит, хозяин возвращался домой. Вот и отлично.

Проехав до конца квартала, Иван припарковал машину. Она нужна была только для подхода и отхода, использовать ее непосредственно в операции собровец не собирался. Уже потом найденный патрулем «Гольф» вернется к хозяину – сынишке одного автомеханика, держащего собственную автомастерскую. Дикий здраво рассудил, что у сына человека, занимающегося ремонтом машин, плохой тачки быть не может по определению. И не ошибся: с виду неброская, технически в идеальном состоянии, да еще с форсированным двигателем – прямо-таки мечта, а не машина для стоящей перед ним задачи. Так что незачем расстраивать парня, пусть авто вернется к нему целым и невредимым.

Выждав еще около часа, давая время ночному клубу побольше наполниться народом, Иван чуть приспустил стекло в двери переднего пассажира и, взяв с сиденья прикрытый до сих пор тряпкой пистолет-пулемет МП-5 от фирмы «Хеклер и Кох» с глушителем, произвел первые пару выстрелов. Снаряженное сабсониками оружие чуть слышно прокашляло, негромко лязгнул затвор, но все эти звуки остались внутри закрытого салона автомобиля. Ваня выжидающе выглянул в окно, после чего выстрелил еще два раза, на этот раз добившись результата.

Порто-Франко был городом типичной западной постройки с системой электроснабжения, устроенной по американскому образцу, то есть с небольшими по размеру масляными трансформаторами, установленными на столбах, где-то по паре на квартал, а где-то и индивидуально, на каждое строение. Между прочим, очень удобно: дешево, компактно, быстро заменяемо, и в случае выхода из строя обесточивается один квартал, а не целый микрорайон, как у нас. Раньше Дикий не задумывался об этом, а сейчас, при планировании операции, очень даже оценил это удобство. Правда, на свой лад. Вот потому пробой обмотки такого трансформатора и лишил электричества всю квартальную клетку, занятую под бизнес румынской диаспоры.

Как только квартал погрузился во тьму, из клуба раздались недовольные крики и испуганный визг. Иван потянулся к шлему. Неожиданно перед его мысленным взором промелькнуло неестественно изогнутое бездыханное тело Греты, сердце кольнуло болью, но длилось это всего одно мгновение. Сейчас не до воспоминаний и эмоций, сейчас ему нужна абсолютно холодная голова. И спустя секунду, когда Дикий надел шлем, она уже была именно такой. Только в груди по-прежнему докучал тупой болью застывший ледяной ком.

Все, вперед. Шлем с активными наушниками и тем самым невероятно крутым ноктовизором из «золотого каравана» надет, сверху на него напялена все та же арафатка. Наверное, со стороны то еще зрелище, но Ивана эстетика сейчас абсолютно не волновала. Главное – это удобство и функциональность, а если кто в темноте испугается, так то не его забота.

Минута ходьбы – и он уже у КПП. Потянул дверь на себя, и она вполне ожидаемо подалась: все электрические замки при обесточивании сети автоматически открылись, а закрыть дверь на имеющийся механический запор никто не удосужился, что тоже было вполне ожидаемо – бандосы почему-то считают, что они самые страшные и к ним никто не сунется.

Что тут у нас внутри? А внутри всего один дежурный. Он повернулся на звук открывшейся двери, эмпэшка коротко кашлянул, и охранник упал. Контроль. Хорошая все-таки штука – инфракрасный лазерный целеуказатель! Ты в ноктовизоре противников прекрасно видишь, а они, вооруженные лишь своим обычным зрением, вынуждены блуждать в темноте. Солидное преимущество.

Дверь на запор, ворота тоже. После чего быстрым шагом Дикий пересек небольшой внутренний сквер. Едва начал подниматься по ступеням к входу в здание, как дверь распахнулась, и на улицу вывалились еще двое охранников в форменных рубашках с коротким рукавом.

Иван дважды нажал на спуск поставленного на одиночные оружия. С расстояния в пару метров даже контроль не потребовался – промахнуться мимо головы было практически невозможно. Ох, сейчас бы Конан накрутил ему хвоста! И даблами он не бьет, и не по корпусу с последующим контролем работает! Ну и ладно, пока Серега не видит, можно! И спасибо ему большое за то, что, когда собирались к албанцам наведаться, раскопал где-то в Сети планировку зданий Порто-Франко. Не поэтажные планы, конечно, но уже и не совсем вслепую действовать приходится.

Собровец приоткрыл дверь и проскользнул в здание. На мгновение замер у стенки, осматриваясь и прислушиваясь. Откуда-то снизу доносились ругань и визг стартера. Ага, кто-то пытается запустить аварийный генератор, а тот сто лет не обслуживался и теперь протестует. Что ж, поможем неожиданному союзнику, электричество не должно включиться так быстро.

Спустя мгновение Иван уже осторожно спускался вниз по лестнице на цокольный этаж. Там обнаружился длинный коридор с небольшим количеством боковых ответвлений, изрядно захламленный старой мебелью, садовым инвентарем и массой картонных коробок из-под какого-то оборудования. В левом крыле этого подвального коридора было совершенно темно, а вот в дальнем конце правого крыла из одного из боковых проходов в коридор вырывались отблески света фонариков, неслись звуки человеческих голосов.

Дикий аккуратно протиснулся между нагромождением коробок и покосившимся шкафом с отломанной дверцей, после чего дорога к генераторной уже не представляла особых затруднений. Под ногами временами хрустел мусор, но все производимые крадущимся по подвалу мстителем звуки с лихвой перекрывались шумом, производимым горе-механиками.

Внутри помещения генераторной три человека суетились возле резервного дизель-генератора, при этом громко переругиваясь между собой. Впрочем, язык был Ивану незнаком, так что вывод о ругани он сделал исключительно на основании экспрессии говорящих. У самой двери Дикий присел на корточки и прямо в таком положении «гусиным шагом» вошел внутрь. Никто не обратил на него ни малейшего внимания.

Три выстрела из МП-5 восстановили тишину в помещении и поставили крест на попытке включить аварийное освещение. Быстро сделав контрольные выстрелы, Диконенко потушил все фонари, после чего сорвал шланг с топливопровода, идущего из соседнего помещения. Солярка струей ударила в пол, едва не обдав его брызгами.

– Вот так-то лучше, – прошептал Ваня, меняя магазин, – а то, понимаешь, вздумали тут генератор запускать.

Несмотря на небольшую задержку в подвале, пока все складывалось как нельзя лучше. Он вернулся в холл, но здесь, кроме двери, ведущей в ночной клуб, больше не было ничего интересного, потому Ваня отправился прямиком на этаж под номером два.

Похоже, именно здесь находились все офисные помещения, и, судя по царящей на этаже деловой суете, рабочий день тут был далеко не окончен. По коридору метались светлячки фонариков сотовых телефонов, хлопали двери, люди громко переговаривались на все том же непонятном для Дикого румынском языке. Не мудрствуя лукаво, Иван прилег прямо на лестничной площадке, и его пистолет-пулемет снова защелкал затвором.

Звуки стрельбы, предсмертные крики, а также стоны и звуки падения человеческих тел – все это с лихвой перекрывалось шумом и визгом, доносящимися из ночного клуба. Так что заподозрить неладное не попавшие под раздачу товарищи могли только по замершим в статичном положении лучам телефонных фонариков.

На очистку от противника коридора понадобилось не более минуты. Все, теперь путь был свободен. Однако где искать Цепеша, Ваня не знал. Бросив беглый взгляд на левую часть коридора, он посчитал, что там слишком много дверей. Следовательно, комнатки маленькие, никак не соответствующие статусу предводителя национальной диаспоры. Вот справа – другое дело, дверей меньше раза в три. Решено, начнем с правого крыла.

Одна распахнутая дверь, вторая, третья. Везде пусто, никакого намека на живых людей. Чем меньше оставалось нераскрытых дверей в этой части коридора, тем стремительнее испарялась надежда Дикого на правильность выбора направления. Похоже, нужно скорее заканчивать здесь и возвращаться в левое крыло.

Вот эта вот самая спешка и привела к частичной потере концентрации, едва не повлекшей за собой серьезные последствия. Открыв очередную дверь, Диконенко получил пулю в грудь! Громыхнуло знатно, если бы не наушники, точно бы оглох! А от неминуемой гибели спасло то, что не поленился вложить в плитник бронепластину, да еще что стоял, как и положено, чуть боком. Так что пуля, знатно пнув его в грудь, ушла в рикошет. Повторить же выстрел перепуганному стрелку уже не удалось – эмпэшка сухо кашлянул, и он осел на пол с дыркой во лбу.

– Твою же мать! Шляпа! Раззява долбаный! – ругался сквозь зубы на самого себя собровец, рьяно массируя грудь под плитником.

Быстрый осмотр оставшихся комнат результата не дал, потому Ване пришлось-таки возвращаться в левое крыло этажа. По пути глянул на часы – с момента входа в адрес прошло девять минут. Нормально.

В левом крыле кроме контроля пришлось потратить патроны еще на двоих гавриков, пытавшихся притаиться в одном из кабинетов. Судя по обилию документов в шкафах и оргтехники на столах, это была бухгалтерия. И, кстати, из нее в коридор вели две двери, так что его стройная теория «одна дверь – один кабинет» рушилась на глазах.

Следующая комната оказалась заперта. Путь в нее преграждала резная дубовая дверь, всем своим видом говорящая о солидности обитающих за ней личностей. Иван замер перед ней, на несколько мгновений буквально обратившись в слух. Вскоре он удовлетворенно кивнул и, усмехнувшись, полез в карман за ключами, одновременно переводя МП-5 в автоматический режим.

Как Дикий и предполагал, едва первый попавшийся под руку ключ сымитировал звук открывания, замок щелкнул, и дверь рванулась внутрь. Только Иван скорректировал планы притаившегося за ней хитреца: нажав спусковой крючок одновременно со щелчком замка, он придал ногой дополнительное ускорение открывающейся двери и полоснул очередью внутрь помещения. После чего тут же укрылся слева от входа, всего лишь на какое-то мгновение мелькнув в открывшемся проеме.

В ответ громыхнули два выстрела: один ушел в противоположную стену коридора, другой выбил кучу щепок из дверного наличника. А вот он, даже несмотря на то, что управлять стреляющим автоматом одной рукой то еще занятие, попал в обоих обитателей комнаты.

Одному из них помощь была уже не нужна – два попадания в грудь, не защищенную бронежилетом, еще никому здоровья не добавляли. Будь ты хоть Айоргу Крайтор, хоть Влад Цепеш, хоть сам Дракула. Для порядка Ваня добавил к этому еще и контрольный выстрел в голову. Для порядка. С главарем – все.

А вот его товарищу повезло больше. Он лежал на полу и, совершенно не обращая внимания на Ивана, пытался перетянуть себе ногу чуть выше колена брючным ремнем. Пистолет валялся рядом, и подстреленный даже не пытался поднять его. Завидное присутствие духа, однако!

– Интересная расстановка жизненных приоритетов! – усмехнулся собровец.

Продолжая бороться с кровотечением, раненый что-то буркнул в ответ по-румынски. Дикий ничего не понял, но готов был поручиться, что это было что-то типа «да пошел ты!».

– Да ты борзый! – удивился Ванька. – А чего суетишься? Отчего решил, что я тебя в живых оставлю?

Спросил и тут же спохватился, что оппонент не понимает по-русски так же, как он сам не понимает по-румынски. Нужно было бы попробовать сказать это все на английском, но слова в фразе не относились к ежедневно употребляемым в быту, потому никак не хотели лезть в голову. В конце концов удалось состряпать что-то типа «почему я не убивать тебя?». Скорее всего, звучало это достаточно смешно, но у румына знание английского было примерно на том же уровне, потому он отлично понял, о чем идет речь.

– Код оф зе сейф, – ответил он фразой, которую нельзя было не понять, и махнул рукой куда-то в сторону стоящей вдоль стены мебели. – Ай нау.

– Вон оно что, – протянул Дикий, размышляя, стоит верить этому товарищу или грохнуть его, да и дело с концом. – А ты кто вообще?

На удивление быстро, на дикой смеси английского с румынским, подкрепленной жестикуляцией, раненый объяснил, что его зовут Думитру и он друг детства и, так сказать, верный оруженосец Айоргу. И никогда бы он не предал своего друга-шефа, но, поскольку тот мертв, ничто не мешает Думитру выкупить свою жизнь за содержимое сейфа.

Дикий буквально оторопел от наивной простоты взрослого мужика, которому уже явно за сорок лет, а он все еще делит мир на черное и белое и мыслит абсолютно простыми, можно сказать, пацанскими категориями. И вера в возможность сделки «я тебе – сейф, а ты мне – жизнь» вполне укладывается в его простую логику, а вот мысль, что он может быть убит и после открытия тайника, просто не приходит ему в голову.

Интересный человек был на подхвате у главаря румынской мафии: немного ограниченный, в чем-то наивный, но зато честный и верный, что-то вроде большого ребенка. Такого даже убивать как-то неудобно. Но нужно – свидетель есть свидетель. Так будет правильно, по науке. Впрочем, сейчас посмотрим, что там с сейфом, а там видно будет. Можно ведь попробовать использовать жизненные принципы Думитру себе во благо. Главное, сделать это правильно, тогда это тоже будет «по науке».

– Хорошо. Показывай.

Иван помог румыну перебраться в стоящее поблизости кресло и приступил к обследованию указанного Думитру шкафа, ни на секунду, впрочем, не выпуская румына из поля зрения. За верхней дверцей обнаружился бар, из которого Дикий изъял початую бутылку виски и отдал раненому в качестве анестезии. Нижняя же дверца скрывала сейф метровой высоты.

Подручный Цепеша не подвел – на названные им цифры кодовый замок ответил утвердительным щелчком. Подсветив внутренности сейфа ИК-фонариком на стволе автомата, Ваня присвистнул – внутри лежали небольшой алюминиевый кейс и папка с какими-то бумагами. Но восторг собровца был вызван отнюдь не этим, а содержимым верхнего отделения, в котором покоился пистолет ПСС-2 «Вул» и две пачки патронов к нему.

– Вот так сюрпризец! У нас там, на Старой Земле, его еще в спецподразделениях нет, а здесь у румын запросто в сейфе лежит! Дела-а!

Рассовав трофеи по карманам, а папку засунув под броник, он водрузил кейс на стоящий рядом стол и обратился к Думитру:

– Код?

– Я же уже сказал, – пожал плечами румын.

Дикий удивленно посмотрел на него: вроде бы уже нашли общий язык, и вдруг на тебе – то ли недопонимание, то ли издевка. Но тут до Ивана дошло, что это он в ноктовизоре видит все происходящее, а подручный Цепеша по-прежнему сидит в темноте.

– От кейса код.

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Это меня не касалось, это кейс Айоргу, только он код и знал.

– А что внутри? – Собровец взвесил кейс в руках, удивляясь его увесистости.

– Должно быть, золото, – пожал плечами Думитру, – за две партии девок вчера расплатились. За прошлую почему-то задержали расчет, а в этот раз сразу за две заплатили.

– Кто?

– Арабы, конечно! – фыркнул румын. – Кто же еще такие деньжищи за баб отвалит?

– Арабы, говоришь? – Дикий хищно улыбнулся своим мыслям. – Так я тоже араб.

– Как скажешь, – пожал плечами Думитру, демонстрируя готовность поддерживать любую предложенную Иваном версию.

– Ладно, Думитру, слушай меня внимательно. – Ваня снова испытывал затруднения с подбором английских слов, все-таки сложные фразы давались ему пока с большим трудом, мало с Гретой попрактиковались, не успели. – Ты свое слово сдержал, и я сдержу.

Говоря это, он быстро поднял «Хеклер и Кох» и выстрелил румыну в голову. Тот испуганно отпрянул в сторону, машинально зажав рукой свежую царапину.

– Ты чего? Мы же договорились! Ты же обещал! – запричитал Думитру, вжимаясь спиной в кресло и отчаянно массируя ушибленное место.

– Как ощущения? – усмехнулся Дикий.

– Ужасно! Будто палкой по голове ударили!

– Так и должно быть, – удовлетворенно кивнул головой собровец, – зато теперь никто не усомнится, что ты остался в живых случайно. Но если ты сделаешь что-то не так, как я скажу, я очень легко найду тебя и отправлю на свидание к твоему другу Цепешу. А может, просто сделаю так, чтобы твои друзья узнали, что ты торговался с убийцей Влада, и мне даже руки марать не придется. Это понятно?

– Да-да, все понятно, – простонал Думитру.

– Тогда запоминай: все, что ты видел, – это человек в очках и в шемахе. И когда он возился с сейфом, что-то там бормотал себе под нос по-арабски. Ногу ты перетянул себе позже, а так сначала без сознания был, после того, как тебе в голову выстрелили, а потом прикидывался мертвым. Как я выйду, минуты через три дуй на улицу: здесь может быть жарко. И живи дальше, как жил. Но если вдруг ты мне понадобишься, к тебе подойдут и скажут: «От доктора». Кто бы это ни был, сделаешь все, как скажут. Не волнуйся, не подставлю. А если подставишь ты – я тебе уже все объяснил. Все понял?

– Понял, – повторил румын.

– Засекай время! – заявил Дикий, после чего сорвал с окна портьеру, замотал в нее кейс – на всякий случай, чтобы не блеснул ненароком – и, не теряя Думитру из вида, вышел в коридор.

Впрочем, тут же вернулся: выходя, обратил внимание на расщепленный пулей наличник двери. Удовлетворенно хмыкнув, Иван снял арафатку, приложил ее к сколу и резко дернул. Даже через ноктовизор были видны зацепившиеся за древесину волокна. Если дойдет дело до сбора улик, то они лягут в стройную версию с визитом арабов.

– Как-то так. – С этими словами он снова нахлобучил на шлем свой шемах и двинулся к выходу.

Ни в коридоре, ни на лестнице живых персонажей не обнаружилось. Без помех спустившись на первый этаж, Иван заглянул в подвал – лужа солярки доползла уже до подножия лестницы. Вот и славно, далеко ходить не придется. Оторвав от обмотанной вокруг кейса портьеры кусок ткани, он макнул его в солярку, щелкнул зажигалкой и бросил в лужу. Затем выскочил наверх, в холл, еще раз быстро осмотрелся и бросился к выходу на улицу.

Во дворе никого не было, а вот в ворота уже ломились. Кто-то особо предприимчивый даже перелез через забор и сейчас возился с запором, подсвечивая себе экраном телефона.

Дикий потянул на себя дверцу «Тойоты-Прадо» – открыто. А что с ключом? Да и ключ на месте. Ну а чего заморачиваться, если машина стоит внутри охраняемого двора?

– Ай, лентяи! Учить вас и учить! – пробормотал Ваня, пристально наблюдая за усилиями открывающих ворота людей. – А вот это молодцы, вовремя подсуетились!

Как только ворота раскрылись, он завел двигатель, ослепив всех собравшихся светом светодиодных фар. Двадцать метров для такой машины – ничто, так что уже через секунду МП-5 прокашлял из водительского окна, увеличивая количество жертв нападения еще на четыре человека.

Объехав стоящее у ворот авто, Иван не спеша, чтобы не привлекать к себе внимания, покатил прочь. Месть свершилась. Стало ли ему от этого легче? Не стало. Ни легче, ни тяжелее. Он просто сделал то, что должен был сделать. Потому что так будет правильно.

26. Антонио Пьезо

На следующий день после возвращения с охоты, ближе к обеду, возле дома собровцев остановилась патрульная машина.

– Диконенко Иван? – на английский манер, без отчества назвав данные Дикого, обратился патрульный к вышедшему на звонок Ивану.

– Я. С кем имею честь?

– Сержант патрульной службы Ивар Кляйме, – представился патрульный. – Будьте любезны проследовать с нами в управление.

– Это в связи с чем? – удивленно вздернул брови Дикий.

– Не могу знать. Велено доставить. Указание детектива Стива Тойнби.

– Хорошо, сержант, езжайте. Я на своей машине подъеду.

Патрульный замялся:

– Простите, сэр, но приказано доставить, а не пригласить. Так что я вынужден настоятельно просить вас проехать с нами немедленно.

При этих словах пара патрульных, стоявших за его спиной, нервно подобрались.

– Ну, приказано, значит, приказано, – усмехнувшись, сказал Иван. – Служба, понимаю. Но вы же не будете против, если я переоденусь? А то в тапочках появляться в управлении не комильфо, мне кажется.

Сержант в замешательстве глянул на домашнюю одежду и мягкие тапочки говорившего и немного завис. С одной стороны, этот сухощавый насмешливый мужчина был прав, а с другой стороны, Тойнби предупреждал, что он подозревается в массовом расстреле румынской группировки. И отпускать его в дом…

Правильно поняв причину затруднений патрульного, хозяин подался назад, приглашающе взмахнув рукою:

– Да вы проходите, что ж мы стоим на входе!

Через полчаса Иван уже сидел в кабинете детектива Тойнби и с интересом рассматривал его. Высокий, худощавый, сутуловатый мужчина лет сорока пяти, с сильными залысинами, прямым носом, светло-серыми водянистыми глазами и практически полным отсутствием губ. Тойнби имел голос, который сильно напоминал Дикому звук старых, проржавевших ворот, которые кто-то пытался открыть.

– Итак, мистер Диконенко. Я пригласил вас, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов.

– Меня в чем-то обвиняют?

– Нет. Но нам необходимо прояснить некоторые вопросы, связанные с вами. И мы решили, так сказать, обратиться прямо к первоисточнику, – усмехнулся своей шутке детектив.

– Для этого не обязательно было тащить меня сюда через полгорода. Могли бы просто приехать ко мне, и там бы все и выяснили, – улыбнулся ему Иван. – Под коньячок или водочку.

– Спасибо. Но я не пью при исполнении служебных обязанностей. И как мне их исполнять, я разберусь сам, без ваших советов, – проскрипел в ответ Тойнби.

– Да-а? – протянул, удивленно вздернув брови, а потом слегка прищурив заледеневшие вдруг глаза, собровец. – Ну, тогда все просто! Вот, пожалуйста. – И, вынув из нагрудного кармана рубашки картонный прямоугольник визитки, он положил его перед детективом.

– Что это? – удивленно уставился на визитку тот.

– Контакты моего адвоката. Будьте столь любезны, пригласите его.

– Адвокат нам не понадобится. Адвокат нужен только при допросе. А у нас с вами просто беседа.

– В таком случае, – холодно сказал Дикий, поднимаясь, – найдите себе другого собеседника. А мне сейчас некогда. – С этими словами он направился к двери.

– Стоять! – рявкнул детектив, вскакивая на ноги.

– А то что? – повернувшись к нему, спокойно спросил Иван. – Застрелишь меня или арестуешь? У вас есть ко мне претензии? Я – обвиняемый?

– Нет, подозреваемый. И я хотел провести с вами беседу.

– Да нет, мистер. Так не беседуют. Если ко мне есть какие-либо претензии, выдвигайте обвинения, вызывайте моего адвоката – и вперед! Флаг вам в руки и барабан на шею. А если нет, то извините. Как я уже говорил, я занят.

Дикий повернулся и, хлопнув дверью, вышел. Но не прошел он по коридору и пяти шагов, как был окликнут. На этот раз голос был другой, до боли знакомый. Обернувшись, собровец увидел шерифа, стоявшего у дверей своего кабинета.

– Мистер Диконенко? Я правильно назвал вашу фамилию?

– Да, мистер Пьезо. Рад вас видеть, – сказал Иван, понимая, что в этот раз попал. Шериф города – это не какой-то детектив. Ему на шею барабан не повесишь.

– Будьте любезны, мистер Диконенко, зайдите ко мне.

И толстячок, повернувшись, скрылся в своем кабинете, ни на секунду не сомневаясь, что его «просьба» будет выполнена.

Иван прошел в уже знакомый ему кабинет. Резануло по сердцу – на месте Греты в приемной сидела какая-то незнакомая женщина лет тридцати пяти в форме.

Антонио Пьезо сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.

– Проходите, молодой человек, присаживайтесь, – сказал он, не отрываясь от своего занятия.

Иван присел на тот же стул, на котором сидел и в прошлый раз, когда увидел Грету. Опять стало так больно, что из горла едва не вырвался стон. Собровец сдержался, позволил себе только слегка поморщиться. Однако даже это не ускользнуло от внимания хозяина кабинета.

Антонио все понял, поэтому быстро поднялся, прошел к дверям и повернул ключ, замыкая свой кабинет. Затем, игнорируя удивленные взгляды Ивана, извлек из сейфа какой-то прибор. Водрузив его на стол, щелкнул переключателем.

– На всякий случай. Вдруг кто послушать захочет.

Дикий молчал, не зная, чего ожидать от шерифа. А тот извлек из стоящего в углу кабинета мини-бара какую-то шкатулку, бутылку коньяка и два бокала. Спустя минуту коньяк был разлит по бокалам. Немного, по паре сантиметров.

– За Грету, – хрипло вымолвил Пьезо, поднимая свой бокал.

Они выпили – молча и не чокаясь.

– Спасибо тебе.

– За что, сэр? – тихо спросил Дикий.

– За нее, за девочку мою. Не уберег я ее, хотя и обещал Фридриху, другу своему, отцу Греты. Когда хоронил его, обещал. А вышло так, что даже отомстить не смог. – Голос шерифа неожиданно дрогнул, он быстро смахнул предательски выступившую слезу, плеснул себе в бокал еще чуть-чуть и выпил. – А ты смог. Спасибо тебе, сынок!

– Меня не за что благодарить, сэр. Меня в это время вообще не было в городе. Я на охоте был.

– Все правильно, на охоте, – кивнул головой Пьезо.

Он сейчас мало походил на всесильного шерифа, который совсем не так давно орал на собровцев, обещая лично их расстрелять. Сейчас это был раздавленный горем, пожилой, уставший от жизни человек.

– Она ж мне дочкой была! Мы с Фридрихом во французском Иностранном легионе познакомились. Два контракта вместе… Французское гражданство, будь оно неладно… И сюда вместе перебрались. – Антонио говорил, нянча в руках бокал, будто и не было рядом с ним никого. – И с Ирмой вместе познакомились, это мать Греты. Любил я ее, а она за Фридриха замуж вышла. Так-то вот, сынок, в жизни бывает.

Антонио опять плеснул коньяка, на этот раз обоим. Отсалютовав собеседнику, вернее, слушателю, отпил слегка.

– А потом она умерла. Фридрих и раньше был помешан на своих собаках, всю жизнь с ними возился, даже в легионе кинологом был. Докторскую защитил, породу новую вывел. А тут вовсе словно с цепи сорвался – горе свое в работе топил. А у меня служба… Это сейчас я толстый и лысый. Сижу, штаны протираю да бумажки перекладываю. А тогда этот мир был юн. Он-то и сейчас не стар, но тогда… Я в патруле служил. В общем, вдвоем мы с Фридрихом Грету поднимали. Не знаю, что получилось, но тебе, вижу, понравилась. И ты ей тоже нравился. Говорила она… Много о тебе говорила. Не зря понравился.

Пьезо еще плеснул в бокалы, встал. Дикий тоже подхватился.

– Спасибо тебе, сынок. Спасибо за охоту.

Он выпил коньяк залпом, как водку. Затем открыл шкатулку – это оказался хьюмидор, в котором лежали трубки и табак – и стал набивать трубку.

– Иди, Иван, домой. – Пьезо в первый раз назвал Дикого по имени, впервые на памяти парня раскуривая свою трубку. – Ничего у Скребка на тебя нет. Так только, домыслы на основании того, что ты стрелять умеешь и лицо заинтересованное. Все ты правильно сделал. Умоется он. На поверхности все лежит, а доказать ничего не сможет. Уж это я тебе обещаю. Иди.

Иван кивнул и пошел к выходу, уже на ходу услышав, как щелкнул за спиною отключенный прибор.

Уже в дверях собровец обернулся и спросил:

– А Скребок – это Тойнби?

– Да, – глядя прямо перед собой и махнув на Ивана рукою с зажатой трубкой, ответил Пьезо. – Это его в управлении за голос так прозвали. И за характер.

27. Служба специальных расследований

Майор Энтони Ричардс сдержанно улыбнулся и выключил запись. Даже старые волкодавы ошибаются, и Антонио Пьезо со своей глушилкой, использование которой, кстати, без оформления соответствующих документов в полицейском участке запрещено, не стал исключением.

Нет, с точки зрения шерифа все было правильно сделано. Нынешние оперативники ничего, кроме электронных средств прослушки, не использовали, потому как не то что не хотели, а, скорее всего, даже не умели использовать старые, проверенные методы. И им бы Пьезо своей глушилкой наверняка утер бы нос. Но Тони – иное дело!

В свое время, когда строилось нынешнее здание полиции, новый сотрудник службы специальных расследований Ордена не поленился и целых три месяца отработал в фирме, прокладывавшей там электрические коммуникации. Ему, с его опытом и навыками, это было нетрудно, гораздо труднее было брить каждый день голову наголо и накладывать грим. Зато в результате Ричардс имел в своем распоряжении систему прослушки, нечувствительную к электронным методам борьбы. Никаких радиомикрофонов, только старые добрые провода и аналоговый формат! А вот потом, оцифровав добытую запись, с ней можно делать что угодно.

Но с этой записью инспектор пока ничего делать не стал. Только поставил на начало да запустил аудио в очередной раз, погрузившись в размышления под бормотание прослушиваемых.

Тони с детства был приучен не переходить к действиям без предварительной мыслительной работы. Кто-то из-за этого считал его нерешительным, кто-то и вовсе посмеивался, называя за глаза тормозом, но это все относилось к плохо знакомым с ним людям. Коллеги же и начальство прекрасно были осведомлены, что как только Ричардс начнет действовать, вся медлительность испарится, как по мановению волшебной палочки, и остановить его будет уже практически невозможно. Никто не задумывался о природе такой обстоятельности майора, а вот он считал, что это качество привил ему отец.

Матери Тони лишился в совсем юном возрасте, так что сызмальства проводил очень много времени с отцом, нередко таскавшим пацана с собой на объекты. Вот там-то высококлассный электромонтер и вбивал в голову сына непреложные жизненные истины. Кто другой посетовал бы на трудное детство, но Ричардс-младший был бесконечно благодарен отцу за науку. В конце концов, именно благодаря родителю Тони сам со временем превратился в неплохого электромонтера, и именно это впоследствии привело его на службу в ВМС США на профильную должность на авианосце. А уже там спокойный парень, умеющий постоять за себя и творчески подходивший к решению служебных задач, привлек внимание сотрудников ЦРУ. Так Тони оказался в форте Брэгг.

Да-да. Этот самый, чуть выше среднего роста сухощавый мужчина с карими глазами и, как любят писать в романах, волевым подбородком, с коротким ежиком жестких, как кордощетка, волос цвета соль с перцем, был зеленым беретом. Но не эдаким диверсантом-выживальщиком, которого представляют себе большинство людей при упоминании известного головного убора, а специалистом.

Мало кто знает, но среди зеленых беретов большинство составляют как раз не диверсанты-разведчики, каким был приснопамятный Рэмбо, а именно специалисты – специально подготовленные для выполнения задач по своему профилю в экстремальных ситуациях. Вот одним из таких и стал Энтони Ричардс. А потом военная служба закружила его: Ирак, Иран, Ливия, Афганистан, Африка, Центральная Америка. И когда уже у майора Ричардса забрезжила на горизонте пенсия, на него вышли вербовщики Ордена. Так он и оказался здесь, пока в должности регионального инспектора ССР по Порто-Франко и прилегающим территориям.

К вступлению в должность Тони отнесся со всей ответственностью, как, впрочем, и ко всему, что делал. В результате чего сейчас сидел и в очередной раз прослушивал запись, уличающую шерифа в укрывательстве особо опасного преступника, повинного в убийстве почти двадцати человек.

Однако Ричардс прекрасно понимал, что запись эта имеет лишь оперативную ценность, и не более. Этот самый Диконенко даже в столь приватной беседе ни в чем не признался, ни разу не прокололся. И Антонио, тот еще старый лис, легко сольется при помощи заявления типа: «попытался втереться к подозреваемому в доверие, после того как у подчиненного не получилось законным способом надавить на фигуранта». Это инспектор прекрасно понимал и как человек где-то в глубине души сочувствовал Пьезо.

Но в этой записи его гораздо больше заинтересовало другое – поведение этого самого Ивана Диконенко. Очень уж оно напоминало поведение профессионального разведчика. Прослушав запись в самый первый раз, Ричардс сразу пробил по базам все что можно по этому парню и получил весьма занятную картинку.

Диконенко и его дружок, как его там… Кононов? Господи, как только люди живут с такими фамилиями? Так вот, эти парни изображают из себя праздных мажоров. Но именно что изображают. Сквозь этот образ, как мышцы штангиста из-под плюшевого банного халата, проступают черты профессиональных бойцов. А если судить по разговору на записи, хорошо подготовленных бойцов.

Вот теперь перед инспектором и вставала в полный рост задача выяснить: чьи это бойцы, их цели и задачи. И самое главное для любого оперативника: как их использовать, если, конечно, получится, в своих целях, и что с ними делать, если использовать не получится.

А Пьезо… Город стал чище? Стал. Это сейчас главное. Так что пока запись стоит отложить, а там видно будет. Компромат штука такая, годами собирается, чтобы использоваться в один прекрасный момент. Или не использоваться вообще, так тоже нередко случается.

С этими мыслями Энтони спрятал флешку с записью в папку и положил в сейф. Старый разведчик почуял запах настоящей схватки, и жизнь вновь заиграла красками. Это не писать нудные доклады о криминальной обстановке в городе, это что-то из прошлой, насыщенной и интересной жизни. Что-то реальное, настоящее, а не ставшая привычной в последнее время канцелярщина.

В предвкушении интересного дельца майор с довольной улыбкой на лице замкнул сейф. Уже завтра он активизирует сбор информации по новым персонажам и даже организует запрос на Старую Землю. А когда данных соберется достаточно, он соберет все в кучу, разложит по полочкам, все хорошенько обмозгует и выведет оптимальную линию поведения по отношению к поднадзорным. Тогда-то и станет окончательно ясно, кто чего стоит и зря ли Тони Ричардс ест свой хлеб на Новой Земле.

28. Совещание в «Розовом фламинго»

– Привет, Семеныч!

– И тебе не хворать.

Сегодня Грек был явно не в духе. Стариков, наоборот, был чем-то доволен.

– Что не весел, буйну голову повесил? Что с Цаной не поделил?

– И все-то ты знаешь. Поделил уже, не переживай. Присаживайся, заказывай. Людочка! – Обращаясь к официантке с бюстом явно больше третьего размера и бедрами под стать, Грек чуть оживился. – Обслужи нас, пожалуйста!

– Очередная пассия? – ехидно улыбнулся Андрей, когда официантка, как пароход в море, плавно развернулась к ним кормою и понесла свой бюст на кухню.

– Похабник ты, Андрюха! Просто хороший работник, а ты сразу: пассия, пассия!

– Ну да, ну да, – ухмыльнулся Стариков, отпивая из бокала минералку. – Чего хотел-то?

– Да так, покалякать. Давно тебя не видел, хотел вот узнать, что у тебя нового. Не женился ли, часом? – в свою очередь съехидничал Грек, зная Андрюхину невезучесть с постоянными женщинами.

– Ладно, Семеныч, один – один, – усмехнулся бывший опер, слегка откидываясь в кресле, чтобы не мешать официантке сервировать стол. – Надо признать, обалденно ты место организовал!

В этот раз они устроились на крыше «Розового фламинго». Муниципалитет города не разрешал строить здания первой линии на набережной выше одного этажа, чтобы не загораживать морскую панораму остальному городу. Но нанятый Гречихиным дизайнер придумала такой ход: предложила снести к чертям крышу у ночного клуба, залить монолитом потолок, а уже на нем организовать открытый зал ресторана с танцполом. Грек, как он говорил, «повелся на это дело, потому как учуял выгоду», хотя Андрей сильно подозревал, что дело в другом. Старый хрыч давно подбивал клинья к этой самой дизайнерше по имени Мари – стерве первостатейной, хотя, надо признать, талантливой и очень эффектной мадам лет тридцати пяти, ухоженной, можно даже сказать, холеной.

Как бы там ни было, но в клубе появилось еще много квадратных метров шикарнейшего ресторана, Мари срубила неплохие бабки, Грек получил дополнительные площади, приносящие доход, и, насколько Стариков владел информацией, больше ничего. Старый опер сильно подозревал, что у Мари и Семеныча это такая игра, смысл которой в самой игре, а вовсе не в бесконечно ожидаемой развязке.

– Так что там у тебя с Цаной? – снова спросил Андрей, придвигаясь к столу.

– Нормально все, – буркнул хозяин клуба, раскладывая на коленях салфетку, – разрулили уже все.

– И сколько заправок тебе отошло? Три?

– Две, – буркнул авторитет, сосредоточенно поглощая жюльен.

– Так твои ж три у румын отжали, – делано удивился Стариков.

– Отжали три, а осталось две. Ешь давай, остынет!

Некоторое время старые знакомые насыщались молча.

– Отдал я одну албанцам. Добазарились так. Две нам, две им. Плюс они мне на своем новом танкере из Берегового топливо катать будут по правильной цене. А если вдруг румыны обратку вздумают выкатить, тогда мы друг за дружку в этом вопросе впишемся, – проговорил наконец Грек, отодвигая от себя пустой горшочек, который был мгновенно изъят со стола бдительной Людмилой.

– М-да-а, – задумчиво протянул Андрей, подвигая к себе блюдо с шикарнейшими местными мидиями, запеченными с сыром в белом вине, – посыпался-таки сахарок.

– В смысле? – недоуменно уставился на него вор.

– Забыл уже? Здесь же было, только на этаж ниже. Патрон в сахарнице.

– Погоди. Но это ж арабы Цепеша кончили! Ты ж сам говорил, что следствие к этому пришло!

– Говорил, – не стал отпираться Стариков, – следствие пришло к таким выводам. Только я-то тут при чем?

– То есть ты думаешь, что это не арабы, а эти два отморозка? И с чего такие выводы?

– А давай вместе порассуждаем!

– Опять ты за свое! Ты можешь когда-нибудь просто сказать, без этих твоих… – Грек нервно изобразил пальцами некую фигуру в воздухе.

– Не кипятись. Когда знаю что-то конкретное, говорю. А когда только догадываюсь, то делюсь с тобой мыслями. Может, к чему дельному вместе придем, – польстил товарищу Стариков.

– Ну, давай, выкладывай свои мысли, покумекаем, – сказал Гречихин, откидываясь на спинку кресла с бокалом вина в руке.

– Как ты думаешь, сколько человек штурмовали штаб-квартиру румын?

– А сколько там погибло? Восемнадцать?

– Да. И один чудом выжил!

– Восемнадцать! Ну не знаю, ты мент, тебе виднее.

– Если бы штурмовали менты, даже местные, это была бы войсковая операция. С блокированием подходов, оцеплением и кучей групп: штурмовой, прикрытия, обеспечения и так далее. То есть понятно, что это не менты. Что сделали бы урки? Сколько народу бы выставили?

– Ну не знаю, – задумался Грек, – если бывалых, типа моих гавриков… С десяток, не меньше.

– Во-от! – многозначительно поднял палец Стариков. – А баллистическая экспертиза показала, что, если не считать нескольких гильз от оружия румын, все остальные выпущены из какого-то пистолета-пулемета. Из одного!

– Хочешь сказать, что нападающий был один? Да ну на хрен! Девятнадцать рыл положить, которые у себя дома, да ночью, и уйти? Не, Андрюш. Это ты кино пересмотрел на ночь.

– А я тебе больше скажу, – словно не слыша Грека, усмехнулся Стариков и потянул к себе блюдце с десертом, – от этого самого пэпэшки было найдено сто шестьдесят семь гильз.

– И чего?

– А ничего. – Передразнивая собеседника, опер с удовольствием запил кусочек тортика глотком кофе. – Если по тридцать патронов, то это шесть магазинов. Короче говоря, на каждого жмура меньше чем по десятку выстрелов. В темноте, в незнакомом помещении.

– А кто сказал, что в незнакомом? Может, он туда раньше ходил, как к себе домой! И почему именно пэпэшка? Может, он их из пистолета положил.

– Нет. Пистолет-пулемет. У него ствол длиннее, на гильзу дольше нагрузка идет, и она деформируется по-другому, не так, как в короткостволе. А вот насчет того, что знаком с помещением… Хм. Ты думаешь, кто-то из своих?

– А почему нет? Там же бабла пропало порядочно. Наверняка кто-то или слил, или скрысятничал.

– Вариант, – задумчиво протянул Андрей. – Хотя, знаешь, нет, не сходится. Слишком все профессионально сработано. Скорее эти чижики кого-то из румын вербанули, вот тогда все срастается.

– Пожалуй. Причем кого-то из среднего звена, потому как верхушку он подчистую кончил. Даже бухгалтеров.

– Пожалуй. Кто у них там сейчас?

– Да хрен их разберешь! Сразу три бригадира заявились, грызня пошла. Еще столько же, сколько в «Красной розе», если не больше, сами кончили. Да мои на заправках чутка проредили, да албанцы. Где-то наполовину численность их бойцов сократилась. В общем, вряд ли на что серьезное в ближайшем будущем претендовать могут, тем более в отсутствие такого лидера, каким был Цепеш. – Гречихин сделал маленький глоток вина и, приподняв бокал, задумчиво посмотрел на свет сквозь рубиновую жидкость. – Что же это у нас получается: этот самый Ваня Цепеша с компанией под нож пустил из-за бабы своей да раненого друга?

– Получается так, – развел руками Андрей. – У них с румынами с самого начала не заладилось, чуть не в первый же день в Порто-Франко с ними сцепились. Ребята Цепеша несколько раз отомстить за своих пытались, да все неудачно. Думаю, Влад уже психанул по концовке и дал команду валить парней. Полиция-то стрелка официально к Цепешу привязать не смогла, да только всем и так понятно, чьи приказы он выполнял, за кого мстить пытался.

– Да уж, отомстил, – усмехнулся Алексей Семенович. – Под румынами сейчас только торговля людьми осталась да наркота. Но там магрибцы, из Дижона переселенцы, их сильно жмут. А Цана каков красавец? Оказывается, он танкер-то не сам сгоношил! Тридцать процентов там Владовых было. М-да. Было.

– Вот я и говорю, Семеныч: сахар-то посыпался из сахарницы.

– Посыпаться-то посыпался. Да только и они не бессмертные! Если так дальше пойдет, то надолго их не хватит.

– Заметил, да? Я тоже обратил внимание. Значит, скоро появятся новые действующие лица.

– Думаешь?

– Ну не дебилы же они! Уверен!

– Не знаю, не знаю, Андрюша…

– Забьемся?

– А на что? – моментально загорелся старый урка.

– А на ящик коньяка. Земного. Французского.

– А давай! Ларисочка, золотце! Ну-ка, разбей!

И официантка разбила сжатые в рукопожатии мужские руки своей пухлой ладошкой.

Content

Дмитрий Евдокимов Андрей Ермошин
Два капитана
Роман

Пролог

1. Охота на Колю

2. Пещера Аладдина

3. Мазепа

4. С приехалом!

5. Смертельная жадность

6. Полицейский участок

7. Цветастые

8. Абрикос

9. Покупка дома

10. Оружейный магазин

11. Свидание с Гретой

12. Стрелка с албанцами

13. Наезд грековских

14. Ответка Греку

15. «Розовый фламинго»

16. Адвокат

17 Снова албанцы

18. Грек, Стариков и СОБР

19. Охота

20. Круглый

21. Поездка за Светланой

22. Роковой выстрел

23. Спасательная операция

24. Больничное свидание

25. Клуб «Красная роза»

26. Антонио Пьезо

27. Служба специальных расследований

28. Совещание в «Розовом фламинго»