Рамон Наварете

Куба. Полная история страны

Народ становится независимым не тогда, когда сбрасывает цепи, в которые его заковали хозяева, он обретает свободу, когда вырывает из своей души пороки побежденного рабства.

ХОСЕ МАРТИ

Серия «История на пальцах»

© Р. Наварете, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Ключевые даты истории Кубы

1492 год, 28 октября — корабли Христофора Колумба впервые подошли к Кубе.

1508 год — Себастьян де Окампо исследовал Кубу и объявил, что это остров.

1511 год — начало реальной колонизации Кубы. Диего Веласкес де Куэльяр основал поселение — современный Баракоа, город в провинции Гуантанамо, являющийся ныне старейшим населенным пунктом Кубы.

1512 год — лидер сопротивления коренных жителей Кубы Атуэй был сожжен на костре.

1513 год — испанцы основали на Кубе город Сан-Сальвадор-де-Баямо.

1514 год — испанцы основали на Кубе город, названный в честь Христофора Колумба Сан-Кристобаль.

1519 год — город перенесли в новое место и стали называть сначала Сан-Кристобаль-де-Гавана, а затем просто Гавана (La Habana).

1527 год — на Кубу прибыли первые рабы из Африки.

1537 год — французский флот ненадолго оккупировал Гавану.

1563 год — Гавана стала административным центром Кубы.

1589 год — в Гаване был построен замок Эль-Морро для отражения нападений пиратов.

1607 год, 8 октября — Куба официально была провозглашена генерал-капитанством в составе Испанской империи со столицей в Гаване.

1614 год, 20 октября — король Филипп III разрешил свободное возделывание табака на Кубе и приказал доставлять его излишки в Испанию.

1649 год — эпидемия желтой лихорадки убила треть европейского населения острова.

1662 год — английский флот под командованием Кристофера Мингса на короткое время занял город Сантьяго-де-Куба в попытке открыть Кубу для свободной торговли с находящейся под властью Британии Ямайкой.

1717 год, 11 апреля — на Кубе была введена табачная монополия, призванная сдерживать хозяйственное развитие острова и защищать интересы испанских торговцев.

1728 год — основание Гаванского университета.

1762 год, 30 июля — британские войска оккупировали Гавану во время Семилетней войны.

1763 год, 10 февраля — Парижский мирный договор между Великобританией и Португалией, с одной стороны, и Францией и Испанией — с другой, положивший окончание Семилетней войне. Британцы уступили Кубу Испании.

1826 год — в Пуэрто-Принсипе (провинция Камагуэй) произошло первое вооруженное восстание с целью получения независимости Кубы. Его предводители, Франсиско де Агуэро и Андрес Мануэль Санчес, после поражения восстания были казнены.

1853 год, 28 января — в Гаване родился Хосе Марти — будущий лидер освободительного движения на Кубе.

1868 год, 10 октября — революционеры под руководством Карлоса Мануэля де Сеспедеса провозгласили независимость Кубы. Начало Десятилетней войны за независимость от Испании.

1878 год, 10 февраля — подписание Занхонского мирного договора, предусматривавшего капитуляцию кубинских повстанцев перед испанскими войсками и положившего конец Десятилетней войне.

1879–1880 годы — Малая война за независимость от Испании.

1886 год, 7 октября — на Кубе было отменено рабство.

1895–1898 годы — Третья война за независимость от Испании.

1895 год, 19 мая — погиб в бою с испанцами Хосе Марти.

1896 год, 7 декабря — был убит в бою с испанцами Антонио Масео — один из руководителей борьбы кубинского народа за независимость.

1898 год, 15 февраля — взорвался и пошел на дно американский броненосец «Мэн», стоявший в Гаванской бухте.

1898 год, 23 апреля — 12 августа — Испано-американская война, в результате которой США захватили Кубу.

1902 год, 1 января — официально завершилась американская оккупация Кубы.

1902 год, 20 мая — Томас Эстрада Пальма стал первым избранным президентом Кубы. С его вступлением в должность официально родилась Республика Куба.

1909 год, 28 января — Хосе Мигель Гомес стал президентом Кубы.

1913 год, 20 мая — Марио Гарсия Менокаль стал президентом Кубы.

1917 год, 7 апреля — вслед за США Куба объявила войну Германии (однако непосредственного участия в Первой мировой войне кубинские вооруженные силы не принимали).

1921 год, 20 мая — Альфредо Сайас-и‑Альфонсо стал президентом Кубы.

1925 год, 20 мая — Херардо Мачадо стал президентом Кубы.

1926 год, 13 августа — в деревне Биран родился Фидель Кастро.

1928 год, 14 июня — в Росарио (Аргентина) родился Эрнесто Гевара де ла Серна, будущий Че Гевара.

1931 год, 3 июня — в деревне Биран родился Рауль Кастро.

1933 год, 12 августа — Альберто Эррера-и‑Франчи на один день стал президентом Кубы.

1933 год, 13 августа — Карлос Мануэль де Сеспедес на 23 дня стал президентом Кубы.

1933 год, 3 сентября — произошло «Восстание сержантов», которое свергло правительство Сеспедеса. Фактически это был государственный переворот, почти бескровное восстание при молчаливом одобрении США.

1933 год, 5–9 сентября — работа пятидневного коалиционного правительства из пяти человек, названного Пентархией.

1933 год, 10 сентября — Рамон Грау Сан-Мартин (один из пентархистов) стал президентом Кубы. Пентархия была преобразована в Стодневное правительство, которое возглавил Грау Сан-Мартин.

1940 год, 10 октября — Фульхенсио Батиста стал президентом Кубы.

1941 год, 8 декабря — вслед за США Куба объявила войну Японии.

1941 год, 11 декабря — Куба объявила войну Германии и Италии (однако непосредственного участия во Второй мировой войне кубинские вооруженные силы не принимали).

1943–1946 годы — первым послом СССР на Кубе был Андрей Андреевич Громыко.

1944 год, 10 сентября — Рамон Грау Сан-Мартин снова стал президентом Кубы.

1952 год, 10 марта — Фульхенсио Батиста совершил государственный переворот и снова стал президентом Кубы.

1953 год, 26 июля — примерно 160 революционеров под командованием Фиделя Кастро начали атаку на казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба.

1953 год, 16 октября — Фидель Кастро произнес речь «История меня оправдает» в свою защиту против обвинений, выдвинутых ему после нападения на казармы Монкада.

1954 год, ноябрь — Фульхенсио Батиста распустил парламент и избрался конституционным президентом без оппозиции.

1955 год, май — Фидель Кастро и выжившие члены его движения освобождены из тюрьмы по амнистии.

1955 год, июнь — братья Фидель и Рауль Кастро познакомились с Че Геварой в Мехико.

1956 год, 25 ноября — Фидель Кастро с 80 повстанцами (в том числе с Раулем Кастро и Че Геварой) отплыли из Мексики на Кубу на яхте «Гранма».

1956 год, 2 декабря — повстанцы с «Гранмы» высадились в провинции Орьенте.

1957 год, 17 января — первый успех партизан Кастро — разгром армейской заставы на южном побережье.

1957 год, 13 марта — студенты Гаванского университета предприняли неудачную атаку на Президентский дворец в Гаване.

1957 год, 30 июля — кубинский революционер Франк Паис был убит полицией на улице Сантьяго-де-Куба во время агитации за свержение правительства Батисты.

1958 год, февраль — Рауль Кастро открыл фронт в Сьерра-де-Кристал на северном побережье провинции Орьенте.

1958 год, 13 марта — США приостановили поставки оружия войскам Батисты.

1958 год, 17 марта — Фидель Кастро призвал к всеобщему восстанию.

1958 год, май — Фульхенсио Батиста послал армию из 10 тысяч человек в Сьерра-Маэстру, чтобы уничтожить три сотни вооруженных партизан Фиделя Кастро.

1958 год, август — повстанцы остановили продвижение армии и захватили большое количество оружия.

1958 год, декабрь — Че Гевара повел атаку повстанцев на Санта-Клару.

1958 год, 28 декабря — отряды Че Гевары захватили Санта-Клару.

1958 год, 31 декабря — Камило Сьенфуэгос привел революционных партизан к победе в Ягуахае.

1959 год, 1 января — диктатор Фульхенсио Батиста бежал с Кубы.

1959 год, 2 января — партизаны вошли в Гавану.

1959 год, 3 января — президентом Кубы стал Мануэль Уррутия.

1959 год, 10 января — СССР признал новое руководство Кубы.

1959 год, 16 февраля — Фидель Кастро стал председателем Совета министров Кубы, а Рауль Кастро стал министром вооруженных сил Кубы.

1959 год, 17 мая — был принят закон об аграрной реформе, предусматривавший ликвидацию латифундий.

1959 год, 4 июня — кубинское правительство объявило о национализации сахарных заводов и плантаций, принадлежащих гражданам США.

1959 год, 18 июля — Освальдо Дортикос Торрадо стал президентом Кубы, сменив Мануэля Уррутию.

1959 год, 28 октября — над Атлантическим океаном при невыясненных обстоятельствах погиб знаменитый революционер Камило Сьенфуэгос.

1960 год, февраль — кубинское правительство подписало с СССР торговое соглашение (о закупке кубинского сахара и пр.).

1960 год, май — кубинское правительство установило дипломатические отношения с СССР.

1960 год, 6 августа — кубинское правительство национализировало телефонную и электрическую компании, нефтеперегонные заводы, 36 крупнейших сахарных заводов, принадлежавших гражданам США, предложив прежним владельцам соответствующие пакеты ценных бумаг.

1960 год, сентябрь — кубинское правительство национализировало все филиалы североамериканских банков, принадлежавшие гражданам США.

1960 год, 19 октября — правительство США приняло решение о полной экономической блокаде Кубы.

1960 год, октябрь — кубинское правительство национализировало всю остававшуюся на острове собственность США.

1960 год, 31 декабря — Куба потребовала от Совета Безопасности ООН рассмотреть ее жалобу на агрессию со стороны США.

1961 год, 3 января — президент США Дуайт Эйзенхауэр разорвал дипломатические отношения с Кубой и приступил к интенсивной подготовке вторжения на остров.

1961 год, 15 апреля — была произведена бомбардировка самолетами Б‑52, взлетевшими с территории США и пилотировавшимися кубинскими эмигрантами, военно-воздушных баз Кубы.

1961 год, 17 апреля — кубинские контрреволюционеры высадили десант с американских кораблей в районе Плайя-Хирон (бухта Кочинос, или залив Свиней). За 72 часа десант был уничтожен.

1961 год, 24 июня — Фидель Кастро стал Первым секретарем ЦК Коммунистической партии Кубы.

1962 год, 31 января — Куба была исключена из Организации американских государств.

1962 год, года — на Кубе скрытно были размещены советские ракеты среднего радиуса действия, нацеленные на США.

1962 год, 4 сентября — президент США выступил со специальным заявлением, в котором требовал от Кубы ограничений в укреплении обороноспособности и угрожал вмешательством. Было мобилизовано 150 тысяч резервистов.

1962 год, 11 сентября — СССР призвал правительство США «проявить благоразумие».

1962 год, октябрь — Карибский кризис. Правительство США после неудачи вторжения объявило военно-морскую блокаду Кубы.

1962 год, 16 октября — президент Джон Кеннеди после доклада о данных разведывательных полетов над Кубой отдал приказ о подготовке вторжения на Кубу.

1962 год, 23 октября — президент США заявил об установлении карантина вокруг Кубы с 14:00 24 октября. Правительство СССР в ответ заявило, что нанесет самый мощный ответный удар.

1962 год, 26 октября — Н. С. Хрущев направил послание президенту США Кеннеди, в котором сообщалось о готовности СССР убрать с Кубы вооружение, которое США считали наступательным, при условии, что США уберут свои ракеты из Турции. Кеннеди это условие отклонил и заявил, что все работы на ракетных базах на Кубе должны быть прекращены.

1962 год, 20 ноября — СССР согласился вывести с Кубы советские бомбардировщики, а США объявили о прекращении морской блокады острова.

1963 год, 19 февраля — СССР объявил о согласии вывести свои войска с Кубы.

1963 год, 28 апреля — Фидель Кастро посетил СССР с официальным визитом.

1967 год, 9 октября — в Боливии был убит Эрнесто Че Гевара.

1972 год, июль — Куба стала членом Совета экономический взаимопомощи (СЭВ).

1973 год, 6 августа — Фульхенсио Батиста умер в изгнании в Испании.

1976 год, 15 февраля — была принята Социалистическая конституция Кубы — путем референдума, на котором она была одобрена 97,7 % голосов. Документ вступил в силу 24 февраля 1976 года.

1976 год, 2 декабря — Фидель Кастро стал председателем Государственного совета Кубы.

1980 год, 18 сентября — начал космический полет первый космонавт Кубы Арнальдо Тамайо Мендес. Вместе с космонавтом Ю. В. Романенко он совершил 124 оборота вокруг Земли.

1983 год, 23 июня — не перенеся смерти супруги, покончил жизнь самоубийством (застрелился) президент Освальдо Дортикос.

1989 год, 17 сентября — последние кубинские войска покинули Эфиопию.

1991 год, май — Куба вывела все свои войска из Анголы.

1994 год, 5 августа — уличные беспорядки в Гаване. Вечером тысячи жителей Гаваны собрались на набережной Малекон, и это стихийно переросло в антиправительственную демонстрацию.

1994 год, август — более 30 тысяч кубинцев покинули страну.

1994 год, 9 сентября — было заключено кубино-американское соглашение о контролируемой миграции: администрация президента Билла Клинтона гарантировала выдачу 20 тысяч виз в год при наличии соответствующих запросов.

1998 год, 21 января — визит на Кубу Иоанна Павла II, ставшего первым папой, посетившим остров.

2000 год, 14 декабря — президент России В.В. Путин посетил Кубу и подписал соглашения, направленные на развитие двусторонних отношений.

2002 год, январь — была закрыта последняя военная база России на Кубе в Лурдесе.

2006 год, 31 июля — Рауль Кастро вступил в должность председателя Государственного совета Кубы, пока Фидель Кастро восстанавливался после сложной операции.

2008 год, 19 февраля — Фидель Кастро через газету «Гранма» объявил об уходе в отставку с поста председателя Госсовета и главнокомандующего кубинскими войсками.

2008 год, 24 февраля — 76‑летний Рауль Кастро стал председателем Совета министров Кубы и председателем Государственного совета Кубы. На Острове свободы впервые за полвека сменилась верховная власть.

2011 год, 19 апреля — Рауль Кастро стал Первым секретарем ЦК Коммунистической партии Кубы.

2014 год, 17 декабря — президент США Барак Обама и Рауль Кастро восстановили дипломатические отношения между двумя странами.

2016 год, 20 марта — президент США Барак Обама начал трехдневный визит на Кубу.

2016 год, 25 ноября — в Гаване умер Фидель Кастро.

2018 год, 19 апреля — Мигель Даис-Канель Бермудес стал председателем Государственного совета Кубы.

2019 год, 10 октября, — Мигель Даис-Канель Бермудес стал президентом Кубы.

2019 год, 12 ноября — король Испании Филипп VI и королева Летисия прибыли на Кубу. Это был второй за пять веков визит главы Испании на остров и первый в истории государственный визит, который был приурочен к 500‑летию основания Гаваны.

Топ‑15. Самые знаменитые персонажи в истории Кубы

КАСТРО, ФИДЕЛЬ (1926–2016) — революционер, государственный, политический и партийный деятель, руководивший Кубой с 1959 по 2008 год. Одна из самых знаковых фигур XX века. Полное имя — Фидель Алехандро Кастро Рус. Занимал посты премьер-министра (1959–1976), Председателя Совета министров (1976–2008) и Председателя Государственного совета Кубы (1976–2008). Был руководителем «Движения 26 июля», основной силы Кубинской революции, которое впоследствии преобразовалось в Коммунистическую партию Кубы (КПК). Занимал пост первого секретаря КПК до 2011 года. Под его руководством Куба была преобразована в однопартийное социалистическое государство, промышленность и частная собственность были национализированы, проведены масштабные реформы. Оценки его деятельности внутри страны неоднозначны. С одной стороны, он сумел обеспечить кубинцам довольно высокий уровень социальной защиты, качественное образование и медицину мирового уровня, а с другой — уровень доходов населения крайне низок.

КАСТРО, РАУЛЬ (род. 1931) — революционер, военный, государственный и политический деятель. Полное имя — Рауль Модесто Кастро Рус. Брат Фиделя Кастро. С 24 февраля 2008 года по 19 апреля 2018 года — глава государства и правительства, Верховный главнокомандующий Вооруженными силами Кубы. Генерал армии. С 19 апреля 2011 года по 19 апреля 2021 года — лидер правящей Коммунистической партии Кубы. Фактически был заместителем старшего брата, находился в его тени, а 31 июля 2006 года взял на себя руководство Кубой, после того как Фидель Кастро передал ему исполнение обязанностей на всех ключевых постах. Взял курс на либерализацию, как политическую, так и экономическую.

МАРТИ, ХОСЕ (1853–1895) — кубинский поэт, писатель, публицист, переводчик, лидер освободительного движения Кубы от Испании. Полное имя — Хосе Хулиан Марти-и‑Перес. Революционный философ и политический теоретик. На родине считается национальным героем, прозван «апостолом кубинской независимости». 15 января 1871 года был депортирован в Испанию. В апреле 1895 года вернулся на Кубу для непосредственного участия в восстании, высадившись с небольшим отрядом партизан в провинции Орьенте. 15 апреля ему было присвоено звание генерал-майора освободительной армии. Погиб 19 мая 1895 года в бою с испанскими войсками у Дос-Риос, недалеко от места слияния рек Контрамаэстре и Кауто.

ЧЕ ГЕВАРА, ЭРНЕСТО (1928–1967) — латиноамериканский революционер аргентинского происхождения. Полное имя — Эрнесто Гевара де ла Серна. Команданте Кубинской революции 1959 года. Один из ближайших сподвижников Фиделя Кастро. В 1959 году был провозглашен гражданином Кубы с правами урожденного кубинца. После победы революции был президентом Национального банка Кубы (1959–1961) и министром промышленности Кубы (1961–1965). В 1965 году покинул Кубу для участия в революционном движении стран Латинской Америки. Погиб 9 октября 1967 года в Боливии. Легендарная фигура мировой истории; после смерти Че Гевары его образ стал символом освободительной борьбы.

СЬЕНФУЭГОС, КАМИЛО (1932–1959) — революционер. Полное имя — Камило Сьенфуэгос Горриаран. Вместе с Фиделем Кастро, Че Геварой и Раулем Кастро был членом экспедиции, которая начала вооруженное восстание против правительства кубинского диктатора Фульхенсио Батисты. Стал одним из главных партизанских командиров Кастро. Погиб при невыясненных обстоятельствах 28 октября 1959 года во время перелета из провинции Камагуэй в Гавану. Обломки самолета, пилотировавшегося капитаном Луисиано Фариньясом, так и не были найдены.

БАТИСТА, ФУЛЬХЕНСИО (1901–1973) — кубинский правитель. Полное имя — Рубен Фульхенсио Батиста-и‑Сальдивар. Фактический военный лидер в 1933–1940 годах. Президент страны в 1940–1944 и в 1954–1959 годах. Временный президент в 1952–1954 годах. Организатор государственных переворотов 1933 и 1952 годов. Был свергнут в ходе Кубинской революции 1 января 1959 года. Ему не удалось ни вытащить экономику страны из глубокого системного кризиса, несмотря на финансовую поддержку США, ни улучшить жизнь народа, большая часть которого находилась на грани или за гранью нищеты. Результат был закономерен — режим Батисты пал. После этого диктатор покинул Кубу с большей частью золотовалютных резервов страны и остаток жизни провел в эмиграции.

ЭСТРАДА, ПАЛЬМА ТОМАС (1835–1908) — политический деятель. После гибели Хосе Марти был избран лидером Кубинской революционной партии. Первый президент Кубы с 20 мая 1902 года по 28 сентября 1906 года.

ГРАУ, САН-МАРТИН РАМОН (1887–1969) — политический деятель. Профессор физиологии Гаванского университета. Возглавлял Стодневное правительство. Президент Республики Куба в 1944–1948 годах. В начале своего правления провел в стране целый ряд прогрессивных реформ.

БАЛИНЬО, ЛОПЕС КАРЛОС (1848–1926) — революционер, участник антиколониальной борьбы 1868–1898 годов, соратник Хосе Марти, один из первых пропагандистов марксизма на Кубе. Совместно с Хосе Марти был одним из основателей Кубинской революционной партии, а потом — исторической Коммунистической партии Кубы.

ТАМАЙО, МЕНДЕС АРНАЛЬДО (род. 1942) — первый кубинский космонавт, первый латиноамериканец и первое лицо африканского происхождения в космосе. В сентябре 1980 года вместе с советским космонавтом Юрием Романенко он вышел на околоземную орбиту на «Союзе‑38» и провел в космосе почти восемь суток, совершив 124 оборота вокруг нашей планеты. Его дублером в программе «Интеркосмос» был кубинец Хосе Лопес Фалькон. Впоследствии возглавил кубинскую версию ДОСААФ, стал бригадным генералом и занимал высокие должности в ВВС и Министерстве обороны Кубы.

ГАРСИА, МЕНЕНДЕС АНДРЕС АРТУРО (ЭНДИ ГАРСИА; род. 1956) — американский актер, кинорежиссер и продюсер кубинского происхождения. Номинант на премию «Оскар» за роль второго плана в гангстерской драме «Крестный отец — 3». Играл в фильмах «Неприкасаемые», «Чем заняться мертвецу в Денвере», «Одиннадцать друзей Оушена», «Охотники за привидениями», «Черный дождь», «Городской остров», «Убить посланника» и др.

АЛОНСО, АЛИСИЯ (1920–2019) — балерина, хореограф и педагог. Полное имя — Алисия Эрнестина де ла Каридад дель Кобре Мартинес дель Ойо. Заниматься балетом начала в 11-летнем возрасте. Искусству балета ее обучал Николай Яворский, выходец из России. Среди ее учителей были и другие представители русской эмиграции, в том числе танцовщица Александра Федорова. Вышла замуж за кубинского танцовщика и преподавателя балетного искусства Фернандо Алонсо. Прима-балерина. В 1955–1959 годах, покинув Кубу, танцевала в Русском балете Монте-Карло. Выступала на сцене Большого и Кировского театров. Танцевала в различных ролях классического балетного репертуара в театрах Европы, Азии и Америки. В 1959 году, после победы Кубинской революции, вернулась на родину. Создательница национального балета Кубы. Много занималась педагогической деятельностью.

КАПАБЛАНКА, ХОСЕ РАУЛЬ (1888–1942) — легендарный кубинский шахматист первой половины ХХ века, автор множества работ по теории шахмат. Шахматный вундеркинд, победивший чемпиона Кубы 17 ноября 1901 года, за два дня до своего 13‑летия. Третий чемпион мира по шахматам, победивший Эмануила Ласкера в матче за титул чемпиона в 1921 году. Удерживал чемпионский титул на протяжении шести лет — с 1921 по 1927 год. За восемь лет, с 10 февраля 1916 года по 21 марта 1924 года, не проиграл ни одной партии, заработав прозвище «шахматный автомат». Многие эксперты считают, что чемпионский титул Капабланка потерял во многом по своей вине. Александр Алехин, отобравший у кубинского шахматиста звание чемпиона мира в 1927 году, считался более слабым игроком. Это мнение подтверждали и результаты предыдущих матчей. Однако кубинец, в отличие от конкурента, никогда специально к соревнованиям не готовился и не изучал тактику противника, за что и поплатился.

СТИВЕНСОН, ТЕОФИЛО (1952–2012) — выдающийся боксер. Трехкратный олимпийский чемпион (1972, 1976 и 1980). Трехкратный чемпион мира (1974, 1978 и 1986). Выступал в тяжелой весовой категории (свыше 81 кг). На всех трех Олимпиадах был знаменосцем сборной Кубы. В 1972 году получил Кубок Вэла Баркера, вручаемый самому техничному боксеру Олимпийских игр. После канадской Олимпиады 1976 года американский промоутер Дон Кинг предложил ему два миллиона долларов за переход в профессионалы и бой с Мохаммедом Али. Но Теофило отказался, ответив: «Двум миллионам долларов я предпочитаю любовь восьми миллионов кубинцев!» За 20-летнюю карьеру в любительском боксе одержал победы в 310 из 332 проведенных боев. Закончил спортивную карьеру в 1988 году. Перешел на тренерскую работу, занимал пост вице-президента Кубинской федерации бокса.

СОТОМАЙОР, ХАВЬЕР (род. 1967) — прыгун в высоту, действующий рекордсмен мира. Олимпийский чемпион 1992 года. Чемпион мира 1991 и 1995 годов. Четырехкратный чемпион мира в закрытом помещении. В 1988 году, за несколько дней до старта Олимпиады‑1988, на которую он не попал из-за бойкота Кубой этой Олимпиады, в испанском городе Саламанка покорил планку на высоте 243 см, отобрав мировой рекорд у шведа Патрика Шёберга. Затем еще дважды улучшал свой рекорд — 244 см в 1989 году и 245 см в 1993 году. За свою спортивную карьеру в официальных соревнованиях 24 раза прыгнул на 240 см или выше.

Глава первая

Доколумбова Куба

Считается, что в доколумбову эпоху на Кубе проживали племена таино (taino) и гуанахатабеи (guanajatabey). Таино жили на востоке и в средней части острова, а гуанахатабеи — на западе. Археологические и исторические исследования показывают, что таино были земледельцами, а гуанахатабеи — архаичными охотниками-собирателями (они жили только охотой и рыболовством и не строили хижин).

Понятно, что таино и гуанахатабеи — это собирательное обозначение ряда коренных племен, населявших к моменту открытия Америки не только Кубу, но и Гаити, Пуэрто-Рико, Ямайку и Багамские острова.

Забегая вперед, скажем, что в 1492 году Христофор Колумб решил, что все жители островов говорят на одном и том же языке. Он писал: «На всех этих островах я не замечал большого разнообразия ни в облике людей, ни в их обычаях и языке. Напротив того — все они понимают друг друга» [46, с. 68][1].

Позднее он осознал, что это не так.

Более того, ряд современных ученых вообще полагают, что никаких таино никогда не было. Якобы этот термин распространился после того, как шведский зоолог Свен Ловен назвал им одну из археологических культур на Больших Антилах, последнюю по времени до прихода европейцев.

Специалист по индейцам Антильских островов Э.Г. Александренков в своей книге «Индейцы Антильских островов до европейского завоевания» пишет:

«В конце XV века слово “таино” употреблялось индейцами не как этноним, а как социальный термин. Лишь в начале XX столетия и особенно после работ Харрингтона[2] и Ловена таинами стали называть индейцев‑земледельцев Гаити периода завоевания этого острова испанцами и периода, непосредственно предшествующего завоеванию» [2, с. 81].

Что касается Кубы, то уже после первого плавания Христофора Колумба вдоль южного берега острова стало известно, что в центральной и восточной областях живут индейцы, понимающие язык индейцев Багамских островов, а на западе говорят на непонятном для багамцев языке. Например, переводчик Колумба с Багам мог понять язык гуанахатабеи.

Иллюстрация из Historia del Mondo Nuovo Джироламо Бенцони. Женщины племени таино готовят лепешки из маниока. 1565

Последние были оттеснены на запад острова таино. Плюс стали выделять еще и жителей средней части острова, которых назвали сибонеи (ciboney) и часто путали с гуанахатабеи, так как они тоже враждовали с таино.

Считается, что гуанахатабеи переселились на Кубу примерно в 530 году до н. э. Их численность к приходу испанцев оценивается примерно в 100 тысяч человек.

Численность таино оценивается в 200 тысяч человек. Они культивировали юкку (из нее производили хлеб), а также табак, хлопок, кукурузу и батат.

Культура таино произвела большое впечатление на испанцев.

У них была развита божественная иерархия, и они жертвовали своим богам хлеб, а также напитки и табак.

Мифы и традиции выражались через барабанный бой и церемониальные танцы (areytos), через церемониальную игру с резиновым мячом, проводимую между командами по 10–30 игроков. Победа в этой игре, как считалось, приносила хороший урожай и сильных здоровых детей.

Индейцы таино жили в теократических королевствах и имели строгую иерархию руководителей (вождей). Общество таино было разделено на три социальных класса: naborias (работников), nitainos (подруководителей и дворян) и вождей (королей). Класс nitainos включал в себя bohiques (священников и знахарей).

Таино были хорошими моряками, рыбаками, они умели строить отличные каноэ.

Они не имели календаря и не вели счета времени, они могли считать только до двадцати, используя для этого пальцы рук и ног.

Вожди жили в прямоугольных хижинах, назвывавшихся caneyes, которые располагались в центре деревни. Дворянство жило в круглых хижинах, называвшихся bohios. Система обоих типов зданий была одинаковой: деревянные перекрытия, покрытые соломой, глиняный пол и весьма скудная внутренняя обстановка. Но здания были достаточно крепкими и могли противостоять дождям и ураганам.

Таино не были людоедами, в отличие от других народов этого региона.

Реконструкция деревни племени таино на полуострове Сапато, Куба

Русский историк А. Б. Лакиер в своих путевых заметках о Кубе пишет:

«Сколько было обитателей на острове Куба до прибытия сюда испанцев, к какой принадлежали они расе, из показаний первых летописцев с достоверностью заключить трудно. Не зная языка, видя толпы диких, привлеченных зрелищем и одеждой завоевателей, испанцы могли руководствоваться догадками» [29, с. 504].

Руководствуясь догадками, испанцы оценили первоначальное население Кубы так: до миллиона человек. Это явное преувеличение. На самом деле на острове жили примерно 150–300 тысяч человек, из которых от ⅓ до ¾ были таино.

КСТАТИ

Сегодня в одной лишь провинции Гуантанамо зарегистрировано более 300 археологических памятников культуры таино. То, что земля восточной Кубы до сих пор хранит тайну своей истории, подтверждают и периодические случайные находки. Так, например, на пляже Магуана, недалеко от города Баракоа, была найдена древняя небольшая статуэтка, вырезанная из камня и изображающая сидящего на корточках человека.

Глава вторая

Кто открыл Кубу?

Экспедиция Христофора Колумба

Русский историк А. Б. Лакиер, путешествовавший в 1856–1858 годах по Европе, Палестине и Америке, пишет:

«Остров Куба был открыт Христофором Колумбом 28 октября 1492 года, и письма, которые он писал из Нового Света, доказывают, что он был поражен красотами и богатством увиденного им впервые края не менее поэта, сказавшего, что тот, кто видел этот лучший перл мира, не может быть никогда совершенно несчастным: ему остается навсегда воспоминание увиденного» [29, с. 503].

Алипрандо Каприоли. Христофор Колумб.

Конец XVI века

Итак, считается, что Куба была открыта 28 октября 1492 года, когда к острову подошли корабли первой экспедиции генуэзца на испанской службе Христофора Колумба (тогда корабли прошли вдоль северо-восточного побережья острова).

Маленький флот Колумба отправился из Испании 3 августа 1492 года. При этом «цель первого плавания Христофора Колумба за Атлантику была определена его договором с испанскими королями весьма неопределенно» [1, с. 188].

Флот Колумба состоял из трех каравелл: «Санта-Марии» (флагмана), «Пинты» и «Санта-Клары». Последняя имела прозвище «Нинья», что в переводе с испанского означает «Девочка» или «Детка».

Копии «Санта-Марии», «Пинты» и «Санта-Клары», созданные для Всемирной Колумбовой выставки в Чикаго. 1912

Капитаном флагманского корабля «Санта-Мария» был сам Христофор Колумб, судовладельцем и шкипером — Хуан де ла Коса, а штурманом — Педро Алонсо Ниньо, которого в литературе часто именуют просто Пералонсо.

Капитаном и хозяином «Пинты» был Мартин Алонсо Пинсон, а шкипером — его старший брат Франсиско Мартин Пинсон.

Капитаном «Ниньи» был Висенте Яньес Пинсон (брат двух других Пинсонов), хозяином судна и шкипером — Хуан Ниньо (брат Пералонсо).

Примерно через девять дней флот Христофора Колумба был уже за Гибралтарским проливом — у Канарских островов. Спутники Колумба были все люди отважные, но, выйдя в открытое и неизвестное море, они призадумались: а вполне ли их адмирал компетентен, и уверен ли он в успехе своего предприятия…

После недолгого затишья, задержавшего флот у Канарских островов, 9 сентября подул попутный ветер, и корабли понеслись вперед — в безграничный и неизведанный океан.

Погода была благоприятная, ветер — попутный, но день проходил за днем, неделя за неделей, а земля все не показывалась. Люди Колумба уже начали роптать, и тогда тот объявил, что первый, кто увидит землю, получит приличную награду.

Лишь утром 12 октября 1492 года моряки Христофора Колумба увидели то, что позднее будет названо Новым Светом.

Перед испанцами лежал большой и прекрасный остров, до того свежий и покрытый деревьями, что он казался одним огромным садом. Однако же, несмотря на всю дикую роскошь природы, на острове оказались люди. Они выбежали на берег и с величайшим изумлением и страхом смотрели на приближающиеся невиданные суда. Колумб велел бросить якорь, спустить шлюпки и сам, держа в руке королевское знамя, сел в одну из них с группой вооруженных людей.

Первоначально испанские корабли подошли к одному из нынешних Багамских островов. Историк Э. Г. Александренков пишет:

«Дальнейшее плавание вдоль берегов Кубы и Гаити проходило без серьезных столкновений с аборигенами. По записям Колумба в судовом журнале можно судить, как европейские мореходы знакомились с островитянами. Он обращал внимание на внешний вид аборигенов и их характер и отмечал предметы их культуры: лодки, жилища, оружие и др. После двух месяцев плавания по островам Колумб пришел к такому заключению относительно местных обитателей: “они хороши, чтобы ими повелевать и заставлять их работать, сеять и делать все другое, что будет необходимо, и чтобы они делали города (villas) и научились ходить одетыми и нашим обычаям”. Очевидно, что на первом месте у Колумба стояли намерения подчинить аборигенов и принудить их к труду (на испанцев), а затем — насильственная трансформация их культуры» [1, с. 188].

Местные аборигены первоначально воспринимали пришельцев как богов, спустившихся с голубого неба на землю. А Христофор Колумб, вынув меч, торжественно принял остров во владение испанских монархов. Острову он дал имя Сан-Сальвадор, что значит Святой Спаситель.

Диоскоро Пуэбла. Высадка Колумба в Америке. 1862

Колумб был уверен, что открыл Индию, а посему он назвал местных жителей «индейцами». Но 12 октября 1492 года он подошел лишь к одному из островов большого архипелага. А через девять дней, 21 октября, он записал в своем дневнике: «Это прекраснейшая из земель, которую когда-либо видели глаза человека» [55, с. 15].

Только это было сказано не про Кубу. Потому что непосредственно к Кубе корабли Христофора Колумба подошли лишь 28 октября. Они бросили якорь в устье прекрасной реки, а местные жители при приближении кораблей покинули свои хижины и разбежались.

Колумб лично посетил несколько хижин. Потом испанцы поплыли на лодках вверх по реке, и они увидели роскошные пальмовые леса, покрытые плодами и цветами (огромными листьями этих пальм «индейцы» покрывали свои хижины).

Колумб был в восторге: Куба показалась ему настоящим земным раем.

После этого он открыл еще несколько прекрасных островов и на одном из них, который был назван Эспаньолой, или Маленькой Испанией (ныне это остров Гаити), Христофор Колумб выстроил крепость, основав первую испанскую колонию. Оставив в новой крепости три десятка человек, он отправился назад в Испанию.

Кстати, у берегов Эспаньолы каравелла «Санта-Мария» налетела на камни, и флагманским кораблем стала «Нинья». А обломки «Санта-Марии» использовались при строительстве крепости, основанной 6 января 1493 года. Поселение получило название Ла-Навидад (Рождество) по дате гибели «Санта-Марии».

По пути в Европу корабли Колумба попали в такую сильную бурю, что он уже потерял надежду спастись, а потому написал сообщение о своем открытии на свертке пергамента, вложил этот сверток в бутылку, которую он плотно закупорил и пустил в море. Однако буря закончилась, и 4 марта 1493 года небольшой флот Колумба вошел в Лиссабонскую гавань.

В апреле 1493 года в Барселоне Христофор Колумб встретился с королем Фердинандом и королевой Изабеллой, которым он рассказал, что открыл восточное побережье Азии. С собой Колумб привез не только радостную весть об открытых им новых землях, но и немного золота, различные растения и плоды, а также несколько захваченных в плен островитян. Король и королева были довольны результатом экспедиции и одобрили его предложение о посылке второй экспедиции, целью которой было освоение новых земель, организация торговых колоний и, главное, обращение туземцев в христианство.

Вторая экспедиция Колумба в 1494 году исследовала южное побережье Кубы.

В мае 1493 года папа Александр VI (в миру Родриго Борджиа) издал буллу Inter Caetera, в которой среди прочего предписал Арагону и Кастилии (Испании) завоевать Новый Свет и обратить его жителей в католицизм.

«Мнимая Флорида»

По одной из версий, первым европейцем, который с достоверностью открыл побережье Кубы, был Себастьян де Окампо. Он первым обогнул остров в 1508 году. Но тогда речь шла о «мнимой Флориде», а это, в свою очередь, пошло от ошибочного представления о первых двух путешествиях Христофора Колумба. Американский историк Джастин Уинзор пишет:

«Португальцы думали, что Колумб подходил к берегам двух различных областей, а не к различным сторонам одной и той же области, как это было на самом деле; следовательно, то, что другие авторы принимают за раннее знакомство с Флоридой и верхними ее берегами, есть просто дубликат Кубы, чтобы наглядно выразить представление португальцев» [61, с. 386].

Данное недопонимание португальцев выразилось в целой серии карт, составленных в начале XVI века. А все это в сумме являлось следствием ошибочной идеи, что весь этот берег был берегом Азии и что Куба была частью Азии. Названия, данные Христофором Колумбом северному берегу мнимого полуострова, переносились на карты, но это доказывает лишь ошибку в названиях, а вовсе не в установлении нового берега.

А вот, например, на знаменитой карте Альберто Кантино, запечатлевшей состояние географических знаний португальцев на рубеже XV и XVI веков, Куба представлена в виде острова; это доказывает, что не все современники Колумба разделяли его мнение, будто Куба — это полуостров. И получается такая картина. Христофор Колумб под угрозой строгого наказания заставил своих людей поклясться, что Куба была частью материка.

Фрагмент карты Альберто Кантино 1502 года, изображающий Кубу

Новооткрытую землю Христофор Колумб назвал Хуана — в честь испанской инфанты Хуаны. Однако название не прижилось, и в середине XVI века острову вернули имя, данное ему местными жителями, — Каобана (Куба).

Итак, Христофор Колумб искал свою мечту. Нашел ли? Не нашел, однако открыл Америку. И этого достаточно для того, чтобы он заслуженно вошел в историю. Колумб, однако, до самой своей смерти оставался верен своей мечте. Он не сомневался, что нашел Индию, а поэтому мы и доныне называем Антильские острова (и среди них Кубу) Вест-Индией (то есть Западной Индией).

А Куба, оказывается, это остров

Флорентиец Америго Веспуччи, отправившийся в 1501–1502 годах в плавание к берегам Бразилии и Вест-Индии, первым доказал, что данные территории являются не восточной окраиной Азии, а отдельным континентом. Кстати, в 1507 году этот новый континент и был назван Америкой в честь латинской версии имени Веспуччи (по-итальянски он — Amerigo, а по латыни — Americus).

Соответственно, издатель эпистолярного наследия Америго Веспуччи Варнгаген утверждал, что Веспуччи в своем путешествии обогнул Мексиканский залив, то есть выходит, он доказал, что Куба — остров. И это уже было не предположение, а утверждение.

Криспейн ван де Пасс Старший. Америго Веспуччи.

Начало XVII века

В 1508 году губернатор Николас де Овандо-и‑Касерес для исследования островов Куба и Эспаньола (Гаити) организовал две экспедиции. Начальником кубинской он назначил упомянутого выше Себастьяна де Окампо, руководителем гаитянской — опытного навигатора Андреса Моралеса.

Пройдя через широкий пролив, отделяющий Эспаньолу от Кубы, Окампо повел свои корабли вдоль северного берега Кубы от мыса Майси на северо-запад, до архипелага Камагуэй. Этот участок побережья был уже довольно хорошо известен испанцам: его нанесли на карту примерно в 1500 году.

Потом Окампо миновал цепь небольших островов, но за крайним из них (Крус-дель-Падре) кубинский берег повернул прямо на запад. Пройдя так около 200 километров, Окампо остановился в бухте, которая показалась ему очень удобной и хорошо защищенной гаванью.

Моряки вытащили на берег дававшие течь суда, проконопатили и просмолили их. Именно здесь, кстати, в 1514 году будет заложен город Сан-Кристобаль, который в 1519 году будет перенесен в новое место и станет называться сначала Сан-Кристобаль-де-Гавана, а затем просто Гавана.

После этой бухты берег плавно повернул на юго-запад. Следуя этим курсом, Окампо достиг мыса Сан-Антонио, за которым берег круто повернул на восток. Когда же он обогнул небольшой полуостров между заливами Гуанаакабибес и Корриентес и двинулся на восток, то вскоре убедился, что идет вдоль южного побережья Кубы и небольших островов, открытых Христофором Колумбом в июне-июле 1494 года.

На этом пути у южного берега Кубы Себастьян де Окампо открыл бухту Сьенфуэгос. Колумб не заметил узкого входа в нее. Когда Окампо закончил осмотр южного берега и подошел с запада к Наветренному проливу, завершив восьмимесячное плавание вокруг Кубы, он проделал путь более чем в 3 тысячи километров. И после его возвращения в Санто-Доминго у испанцев уже не оставалось сомнений, что Куба — это не азиатский полуостров, а очень длинный и узкий остров, «похожий на язык птицы» [34, с. 123].

Полная карта Кубы была составлена Себастьяном де Окампо в 1509 году.

Чуть позднее для поисков морского прохода к западу от Кубы король направил из Испании экспедицию на двух кораблях. Ее возглавляли Висенте Яньес Пинсон (тот самый, что был капитаном «Ниньи» в первой экспедиции Христофора Колумба), опытный мореход Хуан Диас де Солис и штурман Педро Ледесма, участник второго и четвертого плаваний Христофора Колумба.

Из устья Гвадалквивира испанцы вышли в конце июля 1508 года и через несколько месяцев, пройдя вдоль южного побережья Кубы, подошли к мысу Сан-Антонио. Оттуда корабли двинулись на юг и достигли острова Гуанаха (Бонака), до которого Колумб с Ледесмой доходили в 1502 году.

От этого пункта испанские корабли пошли на запад и, проникнув в Гондурасский залив, открыли там всю цепь островов Ислас-де-ла-Баия. Дойдя до берега материка, Пинсон и Солис повернули на север и прошли вдоль побережья Гондурасского залива по крайней мере до 18° с. ш., чем было положено начало открытию полуострова Юкатан.

Но за 18° с. ш. берег имел то же северное направление, и корабли продолжили движение, обследуя все бухты восточного побережья Юкатана. Из показаний Висенте Яньеса Пинсона, правда, весьма обрывочных, можно сделать вывод, что испанцы добрались до северной оконечности полуострова. Оттуда берег тянулся на запад со слабым уклоном к югу.

У 23°30’ с. ш., открыв более 2700 километров береговой линии Юкатана и Мексиканского залива, Пинсон и Солис повернули обратно и без потерь прибыли в порт Санто-Доминго. На это плавание у них ушло около года.

Некоторые историки считают, что Пинсон и Солис не заходили так далеко на север и, следовательно, не были первооткрывателями Мексиканского залива. Но, с другой стороны, они точно показали на картах к западу от Кубы длинную непрерывную береговую полосу, испещренную названиями. Эта таинственная земля, как показал в 1956 году в своей книге «Открытие Юкатана» голландский историк Эдзар Роукема, скорее всего, и была побережьем полуострова Юкатан.

«Правление» Христофора Колумба

В свое время, 17 апреля 1492 года, между «католическими королями» и Христофором Колумбом был заключен «договор Санта-Фе» (Capitulaciones de Santa Fe). На основании этого договора Колумб был пожизненно назначен адмиралом и вице-королем земель, которые будут им открыты, с правом передачи этого титула по наследству.

Эмануэль Лойце. Христофор Колумб перед королем Фердинандом и королевой Изабеллой. 1843

На самом деле, когда окончилась Реконкиста, испанская корона стала готова к масштабной морской экспансии. Но на это не было денег. И Христофору Колумбу пришлось долго искать «спонсора» для своего первого путешествия. Для этого он ездил в Португалию, потом, в 1485 году, он прибыл к королеве Изабелле и королю Фердинанду. Но и в Испании он добивался разрешения снарядить экспедицию для поиска морского пути в Индию целых семь лет. В конечном итоге «католические короли» согласились на условия Колумба, хотя их казна к тому времени была практически пуста. Соглашение, как уже упоминалось, было подписано в Санта-Фе 17 апреля 1492 года, и в этом документе говорилось следующее: «Вы, Колумб, отправляетесь по нашему повелению для открытия и приобретения некоторых островов и материка в море-океане» [66, с. 415].

Это означает, что первым интересом «католических королей» было открытие и освоение новых территорий. То есть путешественник отправлялся на поиски новых земель, «руководствуясь не только собственными представлениями о восточных землях как об источниках богатства, но и как исполнитель воли католических королей» [21, с. 98].

И при этом Колумбу был официально пожалован титул — причем не только самому путешественнику, но и его и потомкам. В документе говорилось:

«Вы будете адмиралом островов и материка, открытых и приобретенных вами, титуловать себя дон Христофор Колумб, ваши потомки могут носить имя, титул и звание дона и адмирала, вице-короля и правителя, вести и разрешать тяжбы и дела уголовные и гражданские. Вы можете карать и наказывать преступников» [66, с. 416].

Соответственно, уже во втором плавании сам Колумб именовал себя следующим образом: «Я, дон Христофор Колумб, адмирал, вице-король и бессменный губернатор островов и материка Индий и их генерал-капитан и член королевского совета» [66, с. 82].

Однако в 1499 году Христофор Колумб был обвинен во многих преступлениях, и его в кандалах доставили в 1500 году в Испанию на суд. Одни историки говорят, что обвинили Колумба его завистники, другие — что Христофор Колумб был деспотичным правителем, безжалостно пытавшим и казнившим своих подданных. Утверждают, например, что найденные новые документы свидетельствуют о том, что Христофор Колумб и его братья «игнорировали закон, пытали рабов, демонстрировали чрезвычайную алчность, в результате которой колонисты голодали и вообще вели себя крайне жестоко» [65].

В одном из своих писем их величествам Колумб говорил, намекая на оппозицию, с которой ему приходилось иметь дело:

«Да простит Бог тем, кто поносил и продолжает поносить мое прекрасное предприятие, кто мешал и продолжает мешать его дальнейшим успехам; люди не хотят сообразить, что оно возвеличит славу и силу ваших величеств перед лицом всего мира. Они ничего не находят сказать в осуждение этого предприятия, кроме того, что оно требует расходов и что я не послал тотчас же корабли, нагруженные золотом» [61, с. 353].

Американский историк Джастин Уинзор рассуждает на эту тему так:

«Колумб отлично знал, что тут было нечто более важное, чем разочарование в материальной доходности новооткрытых земель. Он знал о всеобщем неудовольствии, возбужденном его личным неумением управлять колонией; его явными высокомерием и алчностью, как чужестранца; его пристрастным покровительством своим родным; его чрезмерными обещаниями и отсутствием прочных убеждений в связи с громадным самомнением. Он знал также, что энтузиазм его очаровал королеву, и, пока будет продолжаться очарование, он мог рассчитывать на ее содействие» [61, с. 353].

Христофор Колумб громогласно заявлял, что его ни в чем нельзя обвинить, кроме недостаточности доходов по сравнению с громадными тратами на его экспедиции. Но при этом обвинения в его адрес множились. Что же касается королевы Изабеллы, то она «была полна веры в Колумба, но повторявшиеся жалобы на адмирала поколебали, наконец, и ее постоянство» [61, с. 358].

И кончилось все тем, что в мае 1499 года Фердинанд и Изабелла назначили Франсиско Фернандеса де Бобадилью вторым губернатором новых испанских владений в Америке, открытых Колумбом.

В августе 1500 года Бобадилья с отрядом из 500 солдат на двух каравеллах прибыл на остров Эспаньола (Гаити). Он нашел Христофора Колумба и его братьев Бартоломео и Диего, и они были арестованы, а потом в кандалах отправлены в Испанию.

Франсиско де Бобадилья арестовывает Христофора Колумба. Иллюстрация XIX века

Колумб не сопротивлялся, ибо он получил королевский приказ о безусловном повиновении новоприбывшему комиссару.

То есть получается, что Христофор Колумб, недолго будучи губернатором острова Эспаньола, вел управление способом настолько жестоким и тираническим, что сами колонисты пожаловались на него. Историки Консуэло Варела и Исабель Агирре, авторы книги La Caida de Cristobal Colon («Падение Христофора Колумба»), заявляют, что причиной ареста и дальнейшей опалы Колумба послужили именно эти факты. И что интересно: книга эта вышла в 2006 году, в год 500‑летия кончины Христофора Колумба.

Но про «дальнейшую опалу» — это слишком громко сказано. Христофора Колумба действительно арестовали и отправили в Испанию в цепях. Он был лишен поста губернатора, но его не только отпустили на свободу, но и спонсировали очередное путешествие исследователя в Америку.

В книге Джастина Уинзора «Христофор Колумб и открытие Америки» читаем:

«Приняв во внимание быстрое распоряжение государей немедленно освободить Колумба, сочувственное письмо, выражавшее негодование против недостойного обращения с ним, две тысячи золотых, выданных ему для того, чтобы он мог представиться ко двору в приличном виде, и дружеское королевское приглашение, — приняв все эти вещи за чистую монету, беспристрастный наблюдатель поневоле теряет доверие к оправданию Бобадильи на основании тайных инструкций, будто бы данных ему. Если же исследователь проследит историю этого факта и обратит внимание на последующее, то он придет к убеждению, что монархи, ввиду возраставшего взрыва негодующей симпатии общества, поспешили оправдать себя, взвалив всю ответственность на своего комиссара. Истинного положения дела история никогда не узнает. Произошла потрясающая сцена, когда с Колумба сняли кандалы и он впервые свиделся с монархами 17 декабря 1500 года» [61, с. 371].

А вот современный британский историк Хью Томас в связи с этим пишет:

«Важной частью имперской политики в Новом Свете оставались резиденции (residencias), то есть проверки деятельности наместников и прочих должностных лиц <…> Эта практика восходит к так называемому кодексу Зенона, применявшемуся в Восточной Римской империи в пятом столетии. В Испании был принят соответствующий закон, известный как Siete Partidas <…> Чиновникам полагалось оставаться в должности в течение пятидесяти дней после истечения срока полномочий, дабы они имели возможность восстановить справедливость по отношению ко всем, кто считал себя неправедно обиженным. Отсюда и понятие “резиденция” (в значении “расследование должностного преступления”). Судья, специально назначенный стряпчий, готовил вопросник с довольно-таки жесткими формулировками; например, вопросы могли звучать так: “Выполнял ли отбывающий чиновник свои обязанности в соответствии с предписаниями?” Затем судьи рассматривали и отвергали показания заведомо предвзятых свидетелей. В шестнадцатом столетии в Новом Свете насчитывалось около 200 резиденций, расследования осуществлялись из Мешико, Гватемалы, Панамы, Лимы и Санто-Доминго. К числу тех, чью деятельность проверяли подобным образом, принадлежало большинство выдающихся конкистадоров той эпохи <…> Расследование деятельности Кортеса оказалось весьма подробным и составило почти 6 тысяч страниц. Однако таким проверкам ни разу не подвергали ни семейство Писарро, ни большую часть перуанских конкистадоров» [60, с. 57–58].

И вот еще такие интересные факты. В сентябре 1501 года католические короли отстранили от занимаемой должности Франсиско Фернандеса де Бобадилью и назначили новым губернатором вместо Христофора Колумба Николаса де Овандо-и‑Касереса. А Бобадилья с флотом из тридцати кораблей, несмотря на предупреждение о возможном урагане, отплыл обратно в Испанию. Во время шторма двадцать кораблей вместе с экипажами погибли, и среди утонувших оказался и сам Франсиско Фернандес де Бобадилья.

13 февраля 1502 года Николас де Овандо отплыл из Испании в Вест-Индию с флотом из тридцати кораблей, на которых находилось 2500 испанских солдат и колонистов.

Христофор Колумб умер 20 мая 1506 года в Вальядолиде, но до этого момента он постоянно судился с испанской короной[3], требуя возместить ему нанесенный ущерб.

Кстати, современники почти не заметили его смерти. Огромное значение открытий Христофора Колумба для Испании было признано лишь в середине XVI века, после завоевания Мексики и Перу, когда в Европу оттуда пошли корабли с золотом и серебром.

КСТАТИ

Христофора Колумба похоронили в Вальядолиде. Позже его тело было перевезено в Севилью. Позднее, в 1540 году, тела Колумба и его сына Диего были переправлены через Атлантический океан на Эспаньолу. Там их и похоронили, но в 1795 году, после захвата острова французами, испанцы выкопали останки первооткрывателя и перевезли их на Кубу. Позднее их вернули в Кафедральный собор Севильи. Однако в соборе Санто-Доминго был обнаружен ящик с человеческими останками и именем Христофора Колумба. Экспертиза ДНК, проведенная в 2006 году, показала, что лишь часть останков в Севилье принадлежит Колумбу (но, скорее всего, Диего Колумбу). А нынешняя Доминиканская Республика отказалась проводить аналогичные тесты. Поэтому сейчас невозможно точно сказать, где находится могила того, кто в 1492 году «по ошибке» открыл Америку.

Борьба Диего Колумба, сына Христофора Колумба, за свои права

Наследником Колумба стал его единственный законнорожденный сын — Диего Колумб, родившийся в 1479 (по другим данным, в 1480) году.

Юность Диего прошла при дворе Фердинанда и Изабеллы. Свою службу он начал пажом в то самое время, когда его отец «открыл Америку». Плюс он очень удачно женился на племяннице герцога Альбы, который был связан родственными узами с королевской семьей.

После смерти Христофора Колумба его сын Диего унаследовал титул «адмирала Индий». А в 1508 году король Фердинанд Арагонский, ставший регентом после смерти королевы Изабеллы Кастильской, присвоил Диего Колумбу титул «правителя Индий», но только на то время, на которое будет распространяться его милосердие. Соответственно, Диего посчитал этот титул и так принадлежащим ему «на веки вечные», заявил, что этот титул и без того «вложен» в титул «адмирала Индий», и подал иск против короны.

В том же 1508 году Диего Колумб в качестве губернатора уехал в Вест-Индию.

После прибытия Диего Колумба на остров Эспаньола в среде конкистадоров Вест-Индии сформировались два враждующих лагеря. Один — это был лагерь тех, кто оставался верен «дому Колумбов», другой — лагерь роялистов во главе с королевским казначеем Мигелем Пасамонте, который «был в большой чести у короля» [31, с. 82].

Сам Диего Колумб начал щедро распределять земли среди «своих людей» путем энкомьенды (encomienda). По сути, он начал строить новое общество. И, конечно же, это не могло не вызвать противодействия.

Считается, что череда событий, способствовавших установлению откровенной вражды между королем Фердинандом и Диего Колумбом, началась с губернаторства Хуана Понсе де Леона.

Диего Колумб узнал, что король Фердинанд в том же 1508 году назначил Хуана Понсе де Леона губернатором острова Сан-Хуан (другое название острова — Пуэрто-Рико[4]). Диего Колумб был уверен, что это назначение должно было исходить от него, а так — оно было сочтено прямым посягательством на права «дома Колумбов». И из-за этого разгорелся нешуточный конфликт. Вскоре появились и другие спорные вопросы, которые еще больше усугубили и без того непростую ситуацию.

В 1511 году Диего Колумб через суд потребовал возврата юрисдикции «дома Колумбов» на все земли Вест-Индии, открытые его отцом, инициировав судебный процесс против испанской короны. Он требовал, чтобы его признали бессменным вице-королем Новых Индий с правом получения 10 % прибыли, получаемой «со всех Индий».

В том же 1511 году последовало судебное разбирательство в Севилье, которое подтвердило передачу открытых Христофором Колумбом земель Вест-Индии из-под юридической власти испанской короны «дому Колумбов». То есть судьи признали наследственное право потомства Колумба на вечное владение титулом вице-короля и право на десятую часть доходов от Индий. А король Фердинанд получил право назначить судей апелляционного суда. Ни одна из сторон не удовлетворилась таким приговором, и обе стороны подали апелляцию.

Это спорное решение ускорило дальнейшие Великие географические открытия в мировой истории, так как королю потребовалось срочно найти новые земли, чтобы они стали собственностью уже не «дома Колумбов», а оказались под прямым управлением испанской короны. И для поиска новых земель необходимы были люди, преданные лично королю Фердинанду II Арагонскому.

Диего Колумбу тоже нужны были преданные люди. И в конце 1511 года им была организована экспедиция, которую возглавил Диего Веласкес де Куэльяр. Экспедиция имела целью захват и покорение Кубы для расширения границ «законной юрисдикции» Диего Колумба.

Это удивительно, но тяжбы Колумбов (pleitos colombinos) в защиту наследования привилегий, присвоенных Христофору Колумбу в награду за его открытие Нового Света, тянулись аж до 1790 года. Наследники Колумба утверждали, что испанская корона обманным путем присвоила себе их деньги.

Диего Колумб был смещен со своей должности правителя и умер в феврале 1526 года, однако тяжбу продолжила его вдова, в интересах их сына Луиса, тогда еще младенца. Главным представителем семьи на судебных процессах в то время был сводный брат Диего (сын Христофора Колумба от испанской любовницы), Фернандо Колумб. 25 июня 1527 года в Вальядолиде был вынесен новый приговор, провозгласивший предыдущие решения ничтожными и назначивший новый процесс.

Новый королевский прокурор попытался представить дело так, что открытие Вест-Индии состоялось благодаря не Христофору Колумбу, а усилиям его соратников и тех, кто его финансировал. Прокурор призвал в свидетели еще живых участников первого плавания, но на его выводы вновь была подана апелляция.

В 1536 году глава Совета Индий епископ Гарсиа де Лоайса и глава Совета Кастилии Гаспар де Монтоя утвердили следующее мировое соглашение: титул «адмирала Индий» остался в вечном обладании у потомства Колумба (с привилегиями, аналогичными титулу адмирала Кастилии), а титулы вице-короля и генерал-губернатора Индий у потомства Колумба были изъяты. Были учреждены наследственные владения семейства Колумбов, состоявшие в основном из острова Ямайка (маркизат Ямайка) и территории в Верагуа (герцогство Верагуа). Плюс наследникам Колумба была присуждена выплата в 10 тысяч дукатов ежегодно, а также 500 тысяч мараведи в год каждой из сестер Луиса Колумба.

Но на этом судебные процессы между семейством Колумб и короной не закончились, и они с разной степенью интенсивности продолжались вплоть до конца XVIII века. И что интересно: в ходе этих тяжб были взяты свидетельские показания с немалого числа участников плаваний в Новый Свет, и это стало важнейшим источником информации для историков той эпохи, хотя, безусловно, достоверность многих «свидетельств» не может не подвергаться сомнению.

Глава третья

Испанское завоевание Кубы

Что же касается Кубы, то ее реальная колонизация началась в 1511 году, когда конкистадор Диего Веласкес де Куэльяр на трех кораблях с отрядом в 300 человек выплыл с Эспаньолы (ныне Гаити) и основал поселение — современный Баракоа (Baracoa), город в провинции Гуантанамо, являющийся ныне старейшим городом Кубы.

Диего Веласкес де Куэльяр принимал участие во второй экспедиции Христофора Колумба и вместе с ним прибыл в 1493 году на остров Эспаньола. После этого он не возвращался в Европу.

Этот человек разбогател в Санто-Доминго и вскоре был назван главой новой испанской колонии. Затем он предпринял несколько экспедиций на Юкатан и во Флориду.

Портрет неизвестного художника. Диего Веласкес де Куэльяр. 1728

В 1509 году Диего Колумб дал Веласкесу полномочия по завоеванию Кубы, и в 1511 году тот начал захват острова, а потом был назначен его губернатором — вплоть до своей смерти 12 июня 1524 года. Веласкес быстро обосновался на дальнем востоке Кубы, возле Баракоа, где он основал первую столицу, названную Асунсьон-де-Баракоа (asunción — в переводе с испанского «вознесение»).

Пока Диего Веласкес де Куэльяр занимался развитием новой колонии, против него выступил Франсиско де Моралес, севилец и протеже Диего Колумба. Веласкес взял Моралеса под стражу и отправил его в тюрьму в Санто-Доминго. Среди тех, кто поддерживал Моралеса, был Эрнан Кортес. Веласкес сначала хотел было его повесить за это, но потом все-таки воздержался.

Впоследствии Веласкес стал считать главным своим противником Кортеса, полагая, что тот его предал. В 1524 году Веласкес уговорил одного из лейтенантов Кортеса, Кристобаля де Олида, восстать против него в Гондурасе, из-за чего впоследствии Олид был убит сторонниками Кортеса.

Конкистадор Диего Веласкес де Куэльяр умер в своем доме в Сантьяго-де-Куба, где и был погребен. После смерти он оставил в наследство дом из 19 спален, а также три тысячи свиней и тысячу голов крупного рогатого скота.

Следует отметить, что люди Диего Веласкеса встретили ожесточенное сопротивление индейцев таино во главе с вождем (касиком) Атуэем, незадолго перед тем бежавшим с завоеванной Эспаньолы от зверств испанцев.

Атуэй предупредил жителей острова Каобана (Куба) о грядущем пришествии конкистадоров (conquistador — в переводе с испанского «завоеватель»).

Некоторое время Атуэю удавалось сдерживать продвижение конкистадоров по территории острова, но Веласкес, хорошо знавший тактику туземцев, смог разбить и уничтожить отряды таино по отдельности. В одной из схваток Атуэй был взят в плен.

Вождь был приговорен к сожжению на костре. Утверждается, что перед казнью монах-францисканец убеждал Атуэя принять крещение, чтобы после смерти попасть в рай. Атуэй спросил, есть ли на небесах христиане. Монах ответил, что не все, но лишь только самые лучшие. И тогда вождь заявил, что «не желает на небо, а хочет в ад, лишь бы не оказаться опять среди христиан, столь жестоких людей» [8, с. 372].

После смерти Атуэя и главных его сторонников испанцы установили полный контроль над островом. Индейцы либо ушли в труднодоступные горные районы, либо были согнаны в специально созданные резервации. Очень многие из них умерли от инфекционных болезней.

Историк Э. Г. Александренков констатирует:

«В результате европейского вторжения во многих местах Нового Света местное население исчезло. Причины этого были разные — гибель при сопротивлении завоевателям, голод от вызванных военными действиями неурожаев, разрушение семейных связей и другие. Сейчас считается, что наиболее важным фактором высокой смертности аборигенов в начальный колониальный период были принесенные европейцами инфекционные заболевания, от которых у местных жителей не было иммунитета» [1, с. 190].

Кроме того, физическое уничтожение аборигенов Кубы стало возможным «вследствие разрушения их традиционной социальной организации» [53, с. 115].

Казнь Атуэя. Иллюстрация XIX века

Русский историк А. Б. Лакиер в своих путевых заметках о Кубе пишет, что испанцы относительно населения Кубы первоначально руководствовались лишь догадками, а уже в 1516 году исчислили его «остаток в 14 только тысяч» [29, с. 504].

То есть население уменьшилось в 10, а то и в 20 раз. Такое вот произошло «взаимодействие». Такой вот «контакт культур». По сути же, «пришельцы настойчиво искореняли местное население и были в лучшем случае равнодушно, а в худшем — враждебно настроены к его культуре», и «цель эксплуатации аборигенного населения перекрывала все остальные как для испанской короны, так и для самих конкистадоров настолько, что практически не оставляла места никакому другому, сколько-нибудь конструктивному, взаимодействию» [53, с. 114].

Проблема заключалась в том, что огнестрельному оружию испанцев индейцы могли противопоставить лишь луки и стрелы. Местные жители цепенели от ужаса, заслышав грохот выстрелов. А лай собак, неизвестных до того на острове, и испанская кавалерия обращали их в паническое бегство (индейцы воспринимали коня и всадника как единое целое, а все вместе — как страшное чудовище).

Тем не менее на Кубе то тут, то там вспыхивали восстания индейцев, у которых испанские завоеватели отнимали землю, превращая их в рабов. И испанцы расправлялись с повстанцами с невиданной жестокостью. Их десятками расстреливали, вешали, сжигали живьем. Иногда хитростью заманивали к себе их вождей, а потом отрубали им головы. И во всем этом отличался Диего Веласкес де Куэльяр.

Русский историк А. Б. Лакиер в своих путевых заметках о Кубе пишет: «Колумб посетил еще раз остров в 1494 и в 1502 годах, но не ранее 1511 года были основаны первые здесь поселения» [29, с. 503].

И в самом деле, в 1511 году был основан город Асунсьон (Баракоа), в 1513 году — Сан-Сальвадор-де-Баямо, в 1514 году — Сантисима-Тринидад и Сантьяго-де-Куба.

Диего Веласкес де Куэльяр, ставший губернатором, устроил столицу в Сантьяго-де-Куба.

Также в 1514 году была основана Гавана. Точнее, так — в 1514 году испанцы основали на Кубе город, названный в честь Христофора Колумба Сан-Кристобаль. Но, как пишет историк А. Б. Лакиер, «нездоровое местоположение заставило искать для поселенцев другого места, и в 1519 году они перешли на северный берег острова и перенесли сюда название Гаваны и память о покровителе ее Святом Христофоре» [29, с. 504].

Гравюра из издания «Кратчайшего сообщения о разрушении Индий» Бартоломе де ла Касаса. Нападение испанцев на индейскую деревню. 1552

Новый город сначала стали называть Сан-Кристобаль-де-Гавана, а затем просто Гавана (La Habana).

Всего в ходе колонизации, в период с 1512 по 1515 год, было построено семь городов. И Куба стала служить базой для испанского завоевания американского континента, а также для морского сообщения с Испанией.

Золота на острове так и не нашли, что вызвало сильное раздражение у испанцев, и они отобрали у индейцев‑таино все, чем те обладали. Плюс имело место принудительное обращение местных жителей в христианство. При этом индейцев мучили и убивали, что привело к ряду восстаний. Однако силы были слишком неравны.

В 1513 году король Фердинанд II Арагонский ввел для жителей американских колоний специальную систему пожалования земельных владений вместе с живущими на них индейцами, энкомьенду (encomienda), аналогичную крепостному праву. Но на Кубе эта система не имела успеха, так как там индейцы либо погибали, либо уходили в горы. Для исправления ситуации были ввезены рабы-индейцы с соседних островов и с американского континента, но и они при первой же возможности уходили в горы.

С другой стороны, институт энкомьенды и щедрые обещания земли, рабов и золотых рудников привели к тому, что испанцы сотнями прибывали на Кубу и, подобно саранче, набрасывались на богатства страны. Но алчных авантюристов было так много и жадность их была столь велика, что удовлетворить всех стало просто невозможно. Это порождало недовольство и обиды. Многие считали, что их обошли при дележе поместий и другого награбленного имущества, что земли и должности раздавались несправедливо.

Тем не менее какое-то взаимодействие испанцев и местных индейцев все же происходило. Оно, в частности, выразилось в том, что испанцы, поначалу спавшие на своих кораблях прямо на палубе, по примеру индейцев стали спать в гамаках. Плюс испанцы начали культивировать табак.

КСТАТИ

Распространению табака в Старом Свете способствовали и уважаемые государственные деятели: в 1560 году, например, посол Франции в Лиссабоне Жан Нико (1530–1604) послал табак в подарок своей королеве, Екатерине Медичи, и порекомендовал его как прекрасное средство от мигрени. Нюханье табака стало популярным, и табак стал считаться панацеей для излечения от самых разных болезней. Табак стали нюхать, жевать и курить. А научное название табака — Nicotiana — было дано в честь Жана Нико. Это название придумал шведский естествоиспытатель и медик Карл Линней (1707–1778).

Очень скоро производство табака, а также сахара стало играть главную роль в экономике Кубы. Для этого требовалась рабочая сила, и, так как попытки привлечь местных индейцев оказались безуспешными, испанцы стали ввозить на плантации черных рабов; работорговля продолжалась до начала XIX века.

Глава четвертая

Пиратские набеги

В начале XVI века из Мексики и Южной Америки в Европу хлынули потоки золота. Богатства ацтеков и инков заполняли трюмы испанских кораблей, и всего за одно столетие они увеличили золотой и серебряный запас европейских стран в пять раз. Естественно, в южных морях шли сражения за золото Америки и Индии. В результате сокровища оседали не только в казне королей. Поначалу суда, направлявшиеся в Испанию, шли через Атлантику небольшими группами без вооруженного конвоя. Но очень скоро у них появились опасные конкуренты.

Еще в 1496 году Христофор Колумб, возвращавшийся из своего второго плавания, подвергся нападению французских корсаров. Однако главную угрозу для кораблей испанского флота представляли английские каперы — пираты, состоявшие на службе у британской короны. Многим из них, как, например, знаменитому пирату и мореплавателю Фрэнсису Дрейку, был присвоен дворянский титул — за «подвиги», принесшие его отечеству миллионы фунтов стерлингов золотом. Это была «законная» часть добычи, поступавшая в королевскую казну после удачных нападений каперов на испанские суда.

Фрэнсис Дрейк, родившийся в 1540 году, прославился своими дерзкими набегами на испанские порты в Южной Америке и в самой Испании. В 1540 году Гавана стала важнейшим портом на пути из Мексики и Южной Америки в Испанию. И, конечно же, пираты неоднократно пытались захватить Гавану, но город был прилично укреплен.

Не только Гавана, но и прибрежные области Кубы служили объектом набегов пиратов. Они вполне успешно грабили испанские корабли в Карибском море и у Азорских островов, которые в XVI веке были главным перевалочным пунктом на мировых торговых путях. Откуда бы ни возвращались корабли — из Америки, Индии или Африки, их путь лежал через заброшенные в просторах Атлантики острова Терсейра, Хорхе и Пику. Там обычно запасались провиантом и питьевой водой. Азорские острова называли «гостиницей, которую Господь поставил в самом подходящем месте океана».

Базой пиратов в Карибском море долгое время был остров Пинос (сейчас он называется Хувентуд и принадлежит Кубе). Согласно преданиям, здесь прятали сокровища Генри Морган, Фрэнсис Дрейк и другие пиратские знаменитости.

Этот остров стал известен европейцам после того, как был открыт Колумбом в 1494 году и объявлен испанской территорией. Он был известен под различными названиями, и его называли «островом тысячи имен» (среди его названий — Камарго, Гуанаха, Сигуанеа, Ла-Эванхелиста, Исла-де-лас-Которрас и т. д.). Кстати, этот остров считается возможным прототипом Острова сокровищ, описанного Робертом Стивенсоном в одноименном романе. И было множество фальшивых карт, на которых ловкие авантюристы нагрели себе руки. Дело в том, что на остров постоянно приезжали кладоискатели, но удача улыбнулась лишь одному из них. В 50‑х годах прошлого века американец Тед Уиккер, дотошно изучивший не один десяток пиратских грамот и карт, решил попытать счастья у подводного рифа в пяти милях от Пиноса. Это место заслужило у флибустьеров мрачную славу корабельного кладбища: слишком уж много судов затонуло там. И вот Уиккеру повезло: на дне, среди разросшихся кораллов, он нашел железный сундук с откинутой крышкой, в котором лежали золотые бруски и старинные золотые украшения — вожделенная мечта всех кладоискателей.

Глава пятая

Испанское управление на Кубе

В 1535 году было создано вице-королевство Новая Испания (Virreinato de Nueva España), представлявшее собой колонии Испании в Америке. В состав Новой Испании вошли территории современной Мексики, юго-западных штатов США (а также Флориды), Гватемалы, Никарагуа, Сальвадора, Коста-Рики и Кубы. Кроме того, в подчинении Новой Испании оказались Филиппины и различные острова в Тихом океане и Карибском море. Столицей вице-королевства был город Мехико.

Портрет неизвестного художника. Антонио де Мендоса. 1535

Высшая гражданская и военная власть в Новой Испании находилась в руках назначаемого вице-короля, который подчинялся непосредственно монарху и Совету по делам Индий (Consejo de Indias) в Мадриде. При вице-короле находился совещательный орган — Королевская аудиенсия (Audiencia Real).

Вице-короли жили и вели себя так, словно они были полноценными монархами.

Первым вице-королем Новой Испании был Антонио де Мендоса-и‑Пачеко (1493–1552).

Отдельные провинции Новой Испании управлялись губернаторами, подчиненными вице-королю. Города и сельские округа находились в ведении коррехидоров (corregidor — буквально это «исправник» или «чиновник») и старших алькальдов (alcalde — буквально это «бургомистр, «мэр» или «староста»), которым подчинялись выборные старосты индейских селений.

Привилегированный слой колониального общества составляли уроженцы метрополии, которых местные жители называли гачупинами (gachupin — буквально «человек со шпорами»). Это сословие состояло в основном из родовитого дворянства и крупных предпринимателей, представители его занимали почти все высшие административные, военные и церковные посты.

Важную роль в жизни колонии играло креольское население, то есть потомки испанцев смешанных кровей, родившиеся в колонии. Численность креолов значительно превосходила число гачупинов, и креолы формально обладали теми же правами, что и испанцы из метрополии, но в реальности креолы подвергались дискриминации и лишь в виде исключения назначались на высокие должности. Например, за весь колониальный период из шести десятков вице-королей только трое были креолами.

После подавления индейского сопротивления территория Кубы была провозглашена собственностью испанского короля. Оставшееся коренное население было порабощено или передано в подчинение коррехидорам.

Гравюра Фортюне Меоль по рисунку Жюля Фера.

Работники кубинской сахарной плантации. Конец XIX века

Как уже говорилось, к 1540 году коренное население сократилось до 5 тысяч человек из-за жестокой эксплуатации на табачных и сахарных плантациях, прямого истребления и распространения завезенных болезней. В результате образовалась острая нехватка рабочей силы на плантациях и начался ввоз чернокожих рабов из Африки.

Второй важной тенденцией стало постепенное вытеснение системы пожалования земли вместе с живущими на ней индейцами, энкомьенды, частными испанскими гасиендами — фермами, свободными от каких-либо феодальных оброков.

Первым официальным правителем Кубы был Диего Веласкес де Куэльяр (1456–1524) — испанский конкистадор с титулом аделантадо (по-испански adelantado — это «первопроходец»). Аделантадо в колониальной Испании — титул, дававшийся королем человеку, которого направляли на исследование и завоевание земель, лежавших за пределами испанских владений.

Правителям испанской Америки давали пышные титулы вице-королей, губернаторов, генерал-капитанов или, особенно в начале XVI столетия, аделантадо: этот чин ранее даровался тем, кто отбирал земли у испанских мавров. Аделантадо являлся, по сути, проконсулом, который с согласия короны предпринимал завоевательный набег за собственный счет и при успешном завершении набега становился счастливым обладателем государственной власти и наследственного права. На практике, впрочем, этот чин редко использовался дольше одного поколения.

ХЬЮ ТОМАС

британский историк

Аделантадо был сын Христофора Колумба Диего Колумб. Аделантадо был упомянутый выше Хуан Понсе де Леон и многие другие.

С 1515 года Кубой управляли испанские лейтенанты (tenientes), находившиеся в подчинении губернаторов Санто-Доминго. Первым таким лейтенантом был Диего Веласкес де Куэльяр — с ноября 1511 года до сентября 1524 года. Его сменил Мануэль де Рохас-и‑Кордова. Того сменил Хуан де Альтамирано, того — Гонсало де Гусман, того — Хуан де Вадильо, а потом (второй срок) снова был Мануэль де Рохас-и‑Кордова. Так продолжалось до февраля 1534 года.

С 1535 по 1577 год Кубой управляли кубинские губернаторы (gobernadores cubanos), напрямую зависевшие от генерал-капитанов Санто-Доминго и от вице-королей Новой Испании. Такими губернаторами были Гонсало де Гусман, Эрнандо де Сото, Исабель де Бобадилья, Хуанес де Авила, Антонио де Чавес, Гонсало Перес де Ангуло, Диего де Масариэгос, Франсиско Гарсия Осорио, Педро де Менендес де Авилес и Габриэль Монтальво.

Самым известным из них был Эрнандо де Сото (1498–1542), тоже имевший титул аделантадо за то, что он возглавлял первую завоевательную экспедицию европейцев к северу от Мексики, вглубь территории современных Соединенных Штатов. Он был первым европейцем, пересекшим реку Миссисипи и оставившим документальное подтверждение этого. Плюс в 1531 году Эрнандо де Сото принимал участие в походе Франсиско Писарро против инков и был у него одним из капитанов.

Джон Сартен. Эрнандо де Сото. 1858

Как видим, с XVI века Куба находилась под руководством губернатора, зависевшего от Королевской аудиенсии в Санто-Доминго.

26 июля 1553 года губернатор был уполномочен проживать в Гаване.

В 1567 году губернатор Кубы адмирал Педро де Менендес де Авилес (1519–1574) окончательно подчинил коренное население и присоединил полуостров Флорида к Кубинскому губернаторству.

В 1579 году на должность губернатора Кубы был назначен генерал-капитан Габриэль де Лухан. В административном смысле он подчинялся вице-королю Новой Испании. То есть, по сути, Куба стала генерал-капитанством. А официально она им стала в 1607 году, когда король Филипп III своим указом от 8 октября 1607 года учредил Генерал-капитанство Куба (Capitanía General de Cuba) — новую административную единицу в составе Испанской империи.

В соответствии с этим указом, остров Куба был разделен на две части: Западный департамент (Departamento Occidental), базирующийся в Гаване, и Восточный департамент (Departamento Oriental), базирующийся в Сантьяго-де-Куба.

Первым официальным генерал-капитаном Кубы стал Педро де Вальдес (1544–1615), который поселился в Гаване. Хуан Вильяверде-и‑Озета стал военным губернатором в Сантьяго-де-Куба (на востоке острова) с подчинением генерал-капитану.

Генерал-капитан, обосновавшийся в Гаване, осуществлял контроль над управлением делами всего острова, а местные правители генерал-капитанства находились под его контролем.

В 1577 году генерал-капитан Кубы стал совершенно независимым и в военном отношении, но вот в судебном — он по-прежнему зависел от Королевской аудиенсии в Санто-Доминго[5].

Глава шестая

Нападения на Кубу со стороны французов

В начале XVI века испанцы несколько раз пытались захватить Флориду, но там находились французы, и тогда король Филипп II направил туда Педро де Менендеса де Авилеса, конкистадора из Сантандера. Тот собрал 26 кораблей и примерно 2600 человек.

К тому времени, как пишет историк Хью Томас, «количество разграблений Сантьяго-де-Куба и Гаваны французами было поистине скандальным» [60, с. 184].

На самом деле Куба представляла собой весьма своеобразную колонию. В Гаване имелась великолепная гавань, и в ней формировались караваны кораблей с сокровищами, которые в сопровождении военного эскорта должны были идти в сторону Европы. В гавани могло одновременно стоять до ста кораблей.

Разграбление Гаваны французским пиратом Жаком де Сором. Иллюстрация XIX века

Угрозой для всех был французский пират Жак де Сор, который в 1555 году даже захватил Гавану.

Его называли «Ангел-Разрушитель» (l’Ange Exterminateur), и он был гугенотом. Известно также, что он был помощником другого французского пирата, Франсуа Ле Клерка, которого называли «Деревянная Нога» (Jambe de bois) из-за его деревянного протеза.

Ле Клерк и Сор отправились из Франции в 1553 году на трех королевских судах под покровительством короля Франциска I, который страшно завидовал богатству, которое шло в Испанию из Нового Света.

В 1554 году Франсуа Ле Клерк совершил набег на Сантьяго-де-Куба, хотя некоторые источники приписывают это нападение Жаку де Сору. Но, скорее всего, они напали совместно.

Детали этого нападения на Гавану крайне немногочисленны: например, число кораблей, принимавших участие в нападении, варьируется в различных источниках от двух до двадцати. Большинство историков сходится в том, что Жак де Сор ожидал найти в городе много золота и потребовать у горожан выкуп за захваченных пленников. Но он практически ничего там не нашел. В бешенстве он разрушил и сжег большую часть города. Он также сжег все корабли в гавани и опустошил окружающую местность.

Дальнейшая судьба Жака де Сора неизвестна.

А вот уроженец Нормандии Франсуа Ле Клерк дожил до 1563 года. Он был убит при нападении на испанский галеон. До этого он нападал на Пуэрто-Рико и на прибрежные поселения на Эспаньоле (Гаити). А потом примкнул к англичанам и начал грабить французские торговые суда.

После ухода Жака де Сора защитные сооружения Гаваны восстановили. В самой Гаване поставили гарнизон из 400 человек. Там же основали три монастыря.

Историк Хью Томас указывает на то, что на острове проживало «примерно 600 человек испанского происхождения и несколько тысяч чернокожих рабов. Более тысячи судов швартовались в Гаване с 1571 по 1600 год» [60, с. 185].

Гавана быстро росла.

Хью Томас пишет:

«Ее значение для флота, перевозившего сокровища, не подвергалось сомнению, и мало-помалу она становилась шумным и буйным городом. Один кубинский историк обратил внимание на большое количество стряпчих, в котором увидел верный признак процветания. Другие исследователи указывают на обилие китайского фарфора в Гаване, равно как и на экстравагантность театральных представлений, балов и иных развлечений. Знаменитый авантюрист Фрэнсис Дрейк угрожал Гаване в 1586 году, но к тому фремени город сделался уже слишком хорошо защищенным для того, чтобы враг мог высадиться на берег, не говоря уже о разграблении» [60, с. 185–186].

Что же касается Педро де Менендеса де Авилеса, направленного для наведения порядка во Флориде, то среди трудностей, с которыми ему пришлось столкнуться, оказались ссоры… с испанским губернатором Кубы Франсиско Гарсией Осорио.

Тот родился в Оканье, любимом городе королевы Изабеллы Католической, и губернатором он был назначен в 1565 году, то есть в том же году, когда Менендес отправился во Флориду.

Историк Хью Томас пишет:

«Осорио был настолько уверен в собственной исключительности, что делал все возможное, чтобы помешать Менендесу де Авилесу. Двоих офицеров Менендеса, капитанов Годоя и Кордобу, несколько неразумно казнили в Сантьяго-де-Куба за якобы имевшее место оскорбление Мартина де Мендосы, помощника Осорио. Менендес затем поставил Бальтасара де Барредаса командовать фортом, защищавшим вход в гавань Гаваны (этот форт звался Ла-Фуэрса). Осорио усомнился в компетентности Барредаса, велел того схватить и посадить в тюрьму, а сам отправил в форт своего ставленника Педро де Редобрана. Тут Менендес не стерпел, внезапно высадился на Кубе и арестовал Осорио, заменив того своим протеже Бандерасом» [60, с. 191].

Выглядит это просто невероятно: на некоторое время Куба оказалась втянутой в конфликт между испанцами. Но Педро Менендес де Авилес был слишком влиятельной личностью и человеком, которым восхищались при испанском дворе, а потому Осорио не посмел пойти на прямое столкновение. И 24 октября 1567 года сам Менендес де Авилес стал губернатором Кубы вместо Осорио. Плюс он сохранил военное командование во Флориде, а Кубой поставил управлять своего заместителя Франсиско Зайаса, которому было поручено провести судебное расследование деятельности Осорио.

Франсиско де Паула Марти. Педро Менендес де Авилес.

1791

Таким образом, именно Зайасу пришлось отражать очередную французскую атаку. Пьер Франк, также известный как Педро эль Васко, в 1579 году повел пиратов на Гавану со стороны острова Тортуга. Поселение Баракоа на восточной оконечности Кубы подверглось разграблению, и был захвачен испанский корабль с 59 рабами на борту.

Схема управления Кубой через заместителя действовала до марта 1571 года. А потом Педро Менендес де Авилес был назначен капитан-генералом флота, и ему поручили очистить от корсаров побережье Испании и Фландрии. Его преемником на посту губернатора Кубы стал Габриэль Монтальво.

Педро Менендес де Авилес скончался от чумы в Сантандере 16 сентября 1574 года.

Небольшая колония испанцев осталась во Флориде, а французы на неопределенный срок отложили дальнейшие набеги. Однако Флорида по географическим причинам «не играла большой роли в испанском планировании и стратегических расчетах» [60, с. 193], и ее в 1845 году вообще продали Соединенным Штатам.

На Кубе же после Габриэля Монтальво испанские губернаторы менялись с калейдоскопической быстротой. После него был Франсиско Карреньо, потом — Гаспар де Торрес, потом — Габриэль де Лухан, потом — Хуан де Техеда, потом — Хуан Мальдональдо Барнуэво, потом — Педро де Вальдес. Тот самый Педро де Вальдес, который стал первым официальным генерал-капитаном Кубы.

Глава седьмая

Раздел территории и экономика Кубы

К середине XVII века раздел территории Кубы между испанскими завоевателями был в основном завершен.

До начала XVII века основой экономики служили крупные скотоводческие хозяйства.

С начала XVII столетия Куба служила поставщиком сахарного тростника и табака в метрополию. С развитием сахарного и табачного производства, а также с ростом экспорта в середине XVIII века начался процесс дробления скотоводческих латифундий.

КСТАТИ

Табак выращивали обитавшие на Кубе индейские племена, но первые табачные плантации были заложены после того, как остров стал колонией Испании. В 1541 году начала работу первая фабрика по производству сигар. В XVII веке начался вывоз выращенного на Кубе табака в Испанию (до этого в Европе табак лишь нюхали или курили в трубках).

В крупных помещичьих усадьбах, расположенных вблизи городов, земли, отведенные под скотоводческие угодья, превращались в плантации тростника и табака. В середине XVII–XVIII веке развернулась борьба табаководов за наиболее плодородные земли и против табачной монополии, введенной Испанией в 1717 году.

Король Испании Филипп V подписал указ Estanco del Tabaco о введении на Кубе табачной монополии 11 апреля 1717 года. А до этого имел место указ испанского монарха Филиппа III от 20 октября 1614 года, которым он не только разрешил свободное возделывание табака, но и приказал его излишки доставлять в Испанию. Король же Филипп V установил королевскую монополию на табак, выращиваемый на Кубе, и это решение вызвало массовые волнения среди табачных плантаторов — вегерос (vegueros). Начиная с этого времени Куба стала основным производителем табака для сигар, но скручивались они преимущественно в Испании и даже назывались севиллами (от названия города Севилья).

Мельница для сахарного тростника.

Гравюра XVIII века

Строгая торговая монополия, обеспечивавшая интересы короны и купцов метрополии, не только вызвала недовольство населения острова, но и привела к распространению контрабанды.

В 1717, 1721 и 1723 годах происходили восстания чернокожих рабов (их завозили в связи с нехваткой рабочей силы) и крестьян, работавших на табачных плантациях и добивавшихся отмены испанской табачной монополии. Восстания рабов не прекращались вплоть до отмены рабства в 1880 году.

Глава восьмая

Временный захват Гаваны британцами

В 1762–1763 годах произошла временная оккупация Гаваны британцами.

Дело в том, что Куба была важным транзитным пунктом в торговых и военных делах Испании. Осада Гаваны началась в марте 1762 года в рамках Семилетней войны между британскими и испанскими войсками.

Перед вступлением в конфликт с Великобританией в 1761 году испанский король Карл III предпринял ряд действий для защиты испанских колоний от нападения британского флота. Для обороны Кубы он назначил командующим гаванским гарнизоном генерала Хуана де Прадо Майеса Портокарреро-и-Луна. Он прибыл в Гавану в феврале 1761 года и начал работы по укреплению города.

В июне 1761 года в Гавану для перевозки двух полков пехоты (общей численностью около тысячи солдат и офицеров) прибыла флотилия из семи линейных кораблей под командованием адмирала Гутиерре де Эвия-и-Вальдеса. Однако желтая лихорадка быстро сократила численность людей, и к моменту начала британской осады в распоряжении Хуана де Прадо оставалось до 3850 солдат, 5000 матросов и морских пехотинцев, а также 2800 ополченцев. Гарнизон Гаваны состоял из Испанского пехотного полка (481 человек), Арагонского пехотного полка (265 человек) и Гаванского пехотного полка (856 человек).

Гавана в то время была одним из лучших портов Вест-Индии. Ее рейд, как уже говорилось, мог вместить до сотни кораблей. Доступ к гавани открывал входной канал, имевший 180 метров в ширину и 800 метров в длину. В Гаване также находились верфи, на которых могли строить первоклассные боевые корабли.

Входной канал защищали две крепости: на северной стороне канала — Кастильо-де-лос-Трес-Рейес-дель-Морро (или просто Эль-Морро) с 64 тяжелыми орудиями и гарнизоном в 700 человек; на южной стороне — Кастильо-де-Сан-Сальвадор-де-ла-Пунта (или просто Ла-Пунта). Канал также можно было заблокировать цепью от Эль-Морро до Ла-Пунта. Сама Гавана была окружена стеной длиной 5 километров.

Когда начались военные действия против Испании, в Великобритании был составлен план нападения на Гавану. Экспедицией должны были командовать Джордж Кеппель, 3‑й граф Албемарл, 3‑й виконт Бери и 3‑й барон Ашфорд, а также сэр Джордж Покок в статусе вице-адмирала. План также предусматривал прибытие из Америки 4 тысяч солдат под командованием барона Джеффри Амхерста в помощь Джорджу Кеппелю, а также британскую атаку на Луизиану.

В феврале 1762 года британцы приступили к выполнению этого плана. Выделенные на это войска состояли из 22‑го пехотного полка, 34‑го пехотного полка, 56‑го пехотного полка и 72‑го Ричмондского пехотного полка.

5 марта британская экспедиция отплыла из Спитхеда, имея в составе 7 линейных кораблей и 64 транспортных судна, на которых размещались 4365 солдат [91, с. 2].

20 апреля британцы прибыли на остров Барбадос. Через пять дней экспедиция достигла Форт-Ройяла на недавно завоеванном острове Мартиника, где на борт были взяты еще 8461 солдат под командованием генерал-майора Роберта Монктона. Эскадра контр-адмирала Джорджа Родни из 8 линейных кораблей также присоединилась к экспедиции, в результате чего общее число линейных кораблей возросло до пятнадцати.

23 мая экспедиция в районе Сан-Доминго получила подкрепление в виде эскадры сэра Джеймса Дугласа с Ямайки. Таким образом, силы Джорджа Кеппеля теперь составляли 21 линейный корабль и 168 других судов, перевозивших 14 тысяч моряков и морских пехотинцев плюс еще 3 тысячи наемных моряков, а также 12 826 человек регулярных войск.

6 июня 1762 года британцы подошли к Гаване, и 12 британских линейных кораблей блокировали там испанский флот. Планировалось начать операцию по занятию крепости Эль-Морро на северной стороне канала. Взятие крепости позволило бы британцам занять господствующие высоты, что вынудило бы тамошний испанский гарнизон сдаться. Однако этот план не учитывал того, что крепость была расположена на скалистом мысе, что не позволяло рыть траншеи, плюс большой ров защищал форт со стороны суши.

План Гаваны и ее окрестностей, выполненный художником Томасом Китченом для британской армии. 1762

Испанские войска генерала Хуана де Прадо и адмирала Гутиерре де Эвия-и-Вальдеса были удивлены численностью атакующих и первоначально приняли на вооружение оборонительную стратегию, рассчитанную на истощение сил противника, эпидемию желтой лихорадки среди осаждающих или какой-нибудь случайный ураган. Соответственно, испанский флот стоял в гавани, а его матросы и артиллеристы были направлены в гарнизоны крепостей Эль-Морро и Ла-Пунта. Большую часть пороха, а также лучшие корабельные орудия также передали этим двум крепостям. Между тем регулярные войска были направлены на оборону города.

Входной канал, конечно же, немедленно перекрыли цепью. Кроме того, 3 линейных корабля «Азия», «Европа» и «Нептуно», находившиеся в плохом состоянии, были затоплены у входа в канал. Понимая важность Эль-Морро, испанские командиры уделили его обороне основное внимание.

7 июня британские войска высадились к северо-востоку от Гаваны и на следующий день начали наступление на запад. Они встретили на своем пути отряды ополчения, которые практически не оказали сопротивления и были оттеснены. К концу дня британская пехота достигла окрестностей Гаваны. Оборона Эль-Морро была доверена Луису Висенте де Веласко-и-Исла, морскому офицеру, который тут же стал готовить крепость к осаде.

11 июня британцы начали штурм редутов на высоте Каваньос. Только в этот момент британское командование осознало, насколько удачно была расположена крепость Эль-Морро. На следующий день британцы начали ставить артиллерийские батареи среди деревьев на холме Ла-Кабана с видом на Эль-Морро. Удивительно, но этот холм, несмотря на его стратегическую важность, почему-то был оставлен испанцами без защиты.

13 июня британский отряд высадился в Торреон-де-ла-Чоррера, на западной стороне гавани. Между тем полковник инженеров Патрик Маккелар был назначен начальником осадных работ против Эль-Морро. Рытье траншей тут было невозможным, и он решил вместо этого возводить бруствер.

22 июня четыре британских батареи, насчитывавшие 12 тяжелых орудий и 38 мортир, открыли огонь по Эль-Морро с холма Ла-Кабана. Полковник Маккеллар под прикрытием огня батарей, в свою очередь, стал постепенно расширять бруствер.

К 29 июня британские батареи стали делать по Эль-Морро по 500 выстрелов в день. Луис Висенте де Веласко-и-Исла терял как минимум 30 человек каждый день, и объем работы по ремонту крепости каждую ночь становился все более и более проблематичным. Наконец, этому офицеру удалось убедить генерала Хуана де Прадо в необходимости вылазки против британских батарей. На рассвете 29 июня около тысячи испанских солдат напали на осаждающих. Они атаковали британские батареи с тыла, но британский отпор был настолько стремительным, что нападавшие были отбиты, не нанеся батареям серьезного ущерба.

Хосе Руфо. Оборона Эль-Морро. 1763

С 1 июля британцы начали комбинированные сухопутные и морские нападения на Эль-Морро. Для этого из состава флота были выделены 4 линейных корабля. Военно-морская и сухопутная артиллерия одновременно открыли огонь по крепости. Тем не менее военно-морские орудия оказались неэффективными, так как форт находился слишком высоко. Ответный огонь из 30 орудий Эль-Морро привел к гибели 192 британцев и серьезному повреждению кораблей, три из которых позднее затонули. Между тем бомбардировка с суши была гораздо продуктивнее, и к концу дня только три испанские пушки еще остались в строю на стороне Эль-Морро, обращенной к британцам.

2 июля британский бруствер вокруг Эль-Морро загорелся, уничтожив плоды работы, проделанной британцами с середины июня. Луис Висенте де Веласко-и-Исла немедленно воспользовался этим, перетащив пушки на другую сторону и заделав бреши в укреплениях.

Следует отметить, что с момента своего прибытия в Гавану британская армия сильно страдала от желтой лихорадки. Кроме того, приближался сезон ураганов, и Джордж Кеппель вынужден был торопиться. Он приказал восстановить батареи с помощью списываемых на берег матросов.

К 17 июля новые британские батареи заставили замолчать большинство орудий испанцев, оставив только два из них в пригодном для стрельбы состоянии. При отсутствии артиллерийской поддержки испанцы больше не могли ремонтировать укрепления Эль-Морро. Со своей стороны, полковник Маккеллар получил возможность возобновить строительство бруствера. Однако британские войска пребывали в плохом состоянии, и работы шли довольно медленно. Вся надежда британцев теперь возлагалась на прибытие подкреплений из Северной Америки.

20 июля прогресс в осадных работах позволил британцам начать минирование правого бастиона Эль-Морро. Между тем британская артиллерия ежедневно выпускала по крепости до 600 снарядов, в результате чего испанцы потеряли около 60 человек. У Луиса Висенте де Веласко-и-Исла теперь не было никакой надежды, кроме как на уничтожение британских осадных укреплений.

В 4 часа утра 22 июля 1300 солдат, моряков и ополченцев выступили из Гаваны и напали на осадные укрепления британцев, окружавшие Эль-Морро. Однако атака не удалась, и британский бруствер остался практически нетронутым.

24 июля Джордж Кеппель предложил Луису Висенте де Веласко-и-Исла сдаться, но тот ответил, что этот вопрос следует решать силой оружия.

27 июля британское подкрепление из Северной Америки во главе с полковником Ральфом Бертоном наконец прибыло. Во время своего путешествия эти люди были атакованы французами, которые захватили в плен около 500 человек. Подкрепления состояли из 46‑го пехотного полка Томаса Мюррея, 58‑го пехотного полка, американских ополченцев (3 тысячи человек) и корпуса рейнджеров (253 человека).

29 июля минирование правого бастиона Эль-Морро было завершено. Джордж Кеппель приказал имитировать нападение, надеясь, что Луис Висенте де Веласко-и-Исла наконец решит сдаться. Напротив, испанский командир решил начать отчаянную атаку с моря с целью уничтожить британских минеров.

30 июля в 14:00 две испанских шхуны напали на минеров с моря. Но атака получилась неудачной, и испанцы были вынуждены уйти. В час ночи британцы взорвали заряды. Обломки частично заполнили ров, и Джордж Кеппель начал штурм, отправив 699 солдат против правого бастиона. Перед тем как испанцы успели среагировать, 16 британцев закрепились на бастионе. Луис Висенте де Веласко-и-Исла бросился в контратаку во главе своих войск, однако был тяжело ранен. После того как англичане заняли Эль-Морро, он был доставлен в Гавану.

31 июля 1762 года Луис Висенте де Веласко-и-Исла умер от потери крови.

Этого отважного офицера не следует путать с Хосе Антонио Мансо де Веласко-и-Санчес де Саманьего, который сначала был испанским губернатором Чили, а потом вице-королем Перу. Ему было много лет, и этот Веласко обратился к королю с просьбой об отставке, которую король удовлетворил в 1761 году. Путь бывшего вице-короля домой пролегал через порт Гаваны, но в то время Гавана была осаждена британцами. Хосе Антонио Мансо де Веласко, как номинально старший военный чиновник на острове, был назначен главой военного совета. Таким образом, 74‑летний Веласко возглавил оборону города, но при сдаче Гаваны он был взят в плен, а потом доставлен в Кадис. В Испании на этого Веласко была возложена ответственность за поражение, которое потерпели испанцы на Кубе. Он был подвергнут судебному преследованию, военный трибунал приговорил его к отстранению от военной службы и заключению в городе Гранада, где он и умер в 1767 году в возрасте 79 лет.

Доминико Серрес. Взятие Гаваны. 1762

Но сдача Гаваны последовала не сразу. 11 августа генерал Хуан де Прадо отверг требование о капитуляции, и британские батареи открыли по Гаване огонь. В общей сложности 47 орудий, 10 мортир и 5 гаубиц били по городу с расстояния 500–800 метров. У Хуана де Прадо не осталось иного выбора, кроме как сдаться [90, с. 228].

12–13 августа начались переговоры о сдаче города. Согласно условиям капитуляции, Хуан де Прадо и его армия получили право с военными почестями покинуть город. Адмирал Гутиерре де Эвия-и-Вальдес не решился отдать приказ сжечь свой флот, и он перешел в руки британцев.

14 августа 1762 года британские войска вошли в город. Они получили под свой контроль самый важный порт в испанской Вест-Индии вместе со всем военным оборудованием. Плюс казна в 1,8 миллиона испанских песо и еще различных товаров на сумму около миллиона песо [74, с. 282].

Кроме того, британцы захватили 10 линейных кораблей испанского флота, 3 фрегата, 9 небольших судов и несколько вооруженных судов, принадлежавших различным торговым компаниям. Два почти завершенных линейных корабля были захвачены на верфях Гаваны.

Во время осады британцы потеряли 2764 человека убитыми, ранеными, пленными или дезертировавшими, а к 18 октября еще 4708 человек умерли от болезней [78, с. 202].

Были потеряны три линейных корабля. Вскоре после осады еще один линейный корабль был признан непригодным и затоплен, а линейный корабль «Мальборо» затонул в Атлантике из-за ущерба, полученного во время осады.

По возвращении в Испанию Хуан де Прадо, Гутиерре де Эвия-и-Вальдес и еще девять офицеров были отправлены под трибунал и осуждены за измену.

Британским губернатором Гаваны стал Джордж Кеппель, а в январе 1763 года его сменил его младший брат Уильям Кеппель.

Потеря Гаваны и всей западной части Кубы стала серьезным ударом для Испании. Помимо финансовых потерь, испанцы значительно потеряли в престиже. Это поражение, вместе с завоеванием британцами Манилы полтора месяца спустя, означало потерю обеих столиц (испанской Вест-Индии и испанской Ост-Индии), что подтвердило британское морское превосходство и показало непрочность Испанской империи.

Позднее Гавана и Манила были возвращены Испании по условиям Парижского договора 1793 года, но Испания была обязана уступить британцам Флориду и Менорку, а также выплатить выкуп за Манилу. Испания получила французскую Луизиану в качестве платы за вмешательство в войну на стороне французов и в качестве компенсации за потерю Флориды.

После возврата Гаваны ее испанским губернатором и генерал-капитаном Кубы был назначен Амбросио де Фунес Вильялпандо.

Во время своего непродолжительного правления он усовершенствовал оборону: отремонтировал укрепления Гаваны и начал строительство крепости, известной как Ла-Кабанья. Кроме того, он улучшил государственную систему, организовав управление финансами, полицией и больницами. В 1764 году он основал газету La Gaceta de la Havana («Гаванский вестник»). После своего возвращения в Испанию Вильялпандо был назначен вице-королем Наварры и генерал-капитаном Каталонии.

Его в 1765 году сменил Диего Манрике, а того в 1766 году — Антонио Мария де Букарели-и-Урсуа. Потом генерал-капитанами Кубы были Фелипе де Фондесвьела-и-Ондеано (1771–1777), Диего Хосе Наварро Гарсия де Вальядарес (1777–1780), Хуан Мануэль де Кахигаль-и-Монсеррат (1781–1782), Луис де Унсага-и-Амесага (1782–1785). Дольше всех (тринадцать лет — с 1799 по 1812 год) этот пост занимал Сальвадор Хосе де Муро, маркиз де Сомеруэлос.

Этот человек по пути на Кубу был атакован корсарами. Ему пришлось высадиться на Тринидаде, чтобы спастись и оттуда продолжить путь на Кубу. Он прибыл в Гавану лишь 1 мая 1799 года, и его правление в результате стало самым долгим генерал-капитанством в колониальной истории Кубы.

Глава девятая

Становление конституционного мышления на Кубе

Куба при генерал-капитане Сальвадоре Хосе де Муро, маркизе де Сомеруэлосе

Сальвадор Хосе де Муро, маркиз де Сомеруэлос, во время пребывания в должности пережил на Кубе ряд памятных событий. В частности, при нем имело место восстание рабов в Санто-Доминго, которое привело к уходу французов с острова Эспаньола и провозглашению независимости Гаити в 1804 году. При нем шли наполеоновские войны. При нем произошло перемещение Королевской аудиенсии Санто-Доминго в Пуэрто-Принсипи на Кубе — по королевскому указу от 17 марта 1799 года. Новая Аудиенсия была учреждена в следующем году и имела юрисдикцию над Кубой, Пуэрто-Рико, Флоридой и Луизианой.

Маркиз де Сомеруэлос на раннем этапе своего правления решил исправить недостатки правления своего предшественника Хуана Прокопио де Бассекура, графа Санта-Клара. Он поощрял социальные и культурные реформы в стране, занимался популяризацией Кубы, и при нем Кубу посещали знаменитые ученые Александр фон Гумбольдт и Эме-Жак-Александр Бонплан. Кстати, Гумбольдт не обнаружил на острове золота и серебра и доложил об этом на заседании Экономического общества друзей Гаваны (Sociedad Económica de los Amigos del País de la Habana) в 1804 году.

Хуан дель Рио. Сальвадор Хосе де Муро, маркиз де Сомеруэлос. 1803

При маркизе де Сомеруэлосе, 14 и 15 октября 1800 года, на Кубе произошло сильное землетрясение, вызвавшее у населения панику. Землетрясение получило название «Санта-Тереза». Тогда губернатор Сантьяго направил маркизу де Сомеруэлосу письмо следующего содержания:

«Мы были в постелях, солнце еще не взошло <…> Земля под городом сдвигалась несколько раз, мы насчитали несколько десятков толчков, так что, можно сказать, их было много <…> Произошел обвал нескольких зданий <…> Собор получил серьезные повреждения <…> Все наши портовые сооружения разрушены <…> Наблюдается бегство жителей из города» [24, с. 290].

Когда Гавана была опустошена пожаром в 1802 году и более 11 тысяч жителей остались без средств к существованию, именно маркиз де Сомеруэлос лично участвовал в предприятиях, направленных на то, чтобы помочь им. Он был заинтересован в улучшении архитектуры на острове и продвигал два важных общественных проекта в Гаване. Первый — это публичный театр, который был построен с целью дать толчок развитию искусства. Второй — это общественное кладбище Эспада, открытое 2 февраля 1806 года.

Кроме того, маркиз де Сомеруэлос поддержал введение в 1803 году программы вакцинации против оспы, разработанной и контролируемой кубинским медиком Томасом Ромай-и-Чаконом. При нем на Кубу приезжал испанский медик Франсиско Хавьер де Бальмис, который руководил вакцинацией населения.

После вторжения на Пиренейский полуостров наполеоновских войск маркиз де Сомеруэлос одобрил петицию о создании кубинской хунты, подчиненной Центральной хунте в Испании. Плюс он принял меры к тому, чтобы территории, находящиеся под его управлением, оставались под контролем Испании.

Война с Францией подорвала кубинскую экономику, и Министерство Индий (Ministerio de Indias) одобрило разрешение маркизу де Сомеруэлосу на торговлю с нейтральными сторонами, большинство из которых были портами в Соединенных Штатах, но это было признано необходимостью, вызванной войной. При этом генерал-капитан Кубы вступил в конфликт с интендантами (intendentes), которые контролировали казначейство и сбор налогов. Назначенные непосредственно испанской короной, они имели финансовые полномочия, которые давали им право голоса почти во всех административных, церковных и военных вопросах. В частности, интендант Луис де Вигури, протеже Мануэля Годоя, имел много ожесточенных споров с Сомеруэлосом.

В 1808 году маркиз де Сомеруэлос подготовил оборону Кубы от предполагаемого вторжения на остров. Однако ожидаемого вторжения так и не произошло. Также он помогал испанским войскам в отвоевывании Санто-Доминго. При нем французских граждан изгнали из Гаваны в качестве меры предосторожности против наполеоновских интриг в этом городе.

Безусловно, на Кубу проникали масонские идеи из Европы. И при маркизе де Сомеруэлосе были заговоры сепаратистов, а также восстания против рабства.

В начале XIX века, под влиянием Великой французской революции, успешной войны за независимость испанских колоний в Америке и революции на Сан-Доминго (Гаити), на Кубе просто не могли не возникнуть движения, ставившие перед собой две цели: независимость от Испании и освобождение рабов. Первое из них, возглавляемое свободным черным жителем Кубы Николасом Моралесом, было обнаружено властями уже в 1795 году.

В этом заговоре участвовал еще и кадет белого батальона милиции Габриэль Хосе де Эстрада. А всего в начале XIX века на Кубе сформировались три основных политических течения:

— сепаратисты выступали за предоставление полной независимости,

— аннексионисты требовали присоединения Кубы к США,

— реформисты выступали за предоставление кубинским землевладельцам определенных прав: экономических — обеспечение полной свободы торговли, социальных — сохранение рабства и работорговли, политических — ассимиляция (признание Кубы испанской провинцией) или автономия (собственное законодательное собрание под контролем испанского генерал-губернатора).

Что же касается Николаса Моралеса, то он был нацелен на достижение равенства между мулатами и белыми, а также на отмену налогов с продаж и другого финансового бремени. Заговор Моралеса был раскрыт, и его организаторы брошены в тюрьму.

События 1808 года, произошедшие в Испании (отречение Карла IV и пленение законного испанского короля Фердинанда VII, воцарение на испанском престоле новой династии в лице Жозефа Бонапарта, начавшаяся освободительная борьба испанского народа против французских оккупантов), полностью изменили политическую ситуацию в стране и ее заморских колониях.

Первые сведения о происходивших в Испании событиях пришли на Кубу 15 июня 1808 года. 17 июля капитан-генерал Кубы и губернатор Гаваны маркиз де Сомеруэлос присягнул Фердинанду VII и, как уже говорилось, объявил войну наполеоновской Франции.

26 июля он пытался создать хунту (наподобие возникших в испанских провинциях), однако его предложение было заблокировано происпанской консервативной частью креольского кубинского общества.

В августе 1810 года состоялись выборы депутатов от Кубы. Ими стали рехидор (выборный член органов городского самоуправления) Андрес де Хауреги и викарий Хуан Бернардо О’Гаван, а в качестве временных заместителей (suplentes) от Кубы в работе кортесов участвовали маркиз де Сан-Фелипе-и-Сантьяго и полковник милиции Хоакин Бельтран де Санта-Крус.

4 сентября 1810 года муниципалитет Гаваны направил протест против неравноправного представительства американских провинций в испанском парламенте.

Историк Л. А. Ивкина пишет:

«Участие кубинских депутатов в разработке и принятии Кадисской конституции 1812 года свидетельствовало о том, что начальный период становления собственно кубинского конституционализма происходил в рамках действия испанского конституционного законодательства. Это период стал школой, первым опытом законотворчества, когда в кубинской политической мысли стали складываться первые идеологические концепции, программы и проекты» [19, с. 98].

К первым конституционным документам, в которых были выражены требования создания автономного кубинского правительства и децентрализации власти при сохранении испанского господства на острове, относятся два проекта Франсиско де Аранго-и-Парреньо и Хосе Агустина Кабальеро, а также первый проект независимости Кубы, разработанный Хоакином Инфанте.

Проект автономии Франсиско де Аранго-и-Парреньо

Первые проекты появились еще до Кадисской конституции (она была принята 19 марта 1812 года, а на Кубе введена в действие 21 июля 1812 года). Франсиско де Аранго-и-Парреньо — это видный кубинский ученый и общественный деятель, родившийся в 1765 году. Он был выходцем из состоятельной креольской семьи. Он окончил факультет права Королевского университета Сан-Херонимо в Гаване и получил в 1786 году степень бакалавра по гражданскому праву. Затем он учился в Мадриде и, получив в 1789 году звание адвоката, путешествовал по странам Европы, чтобы ознакомиться там с новейшими экономическими и техническими достижениями.

Посещение европейских стран позволило ему приобщиться к мировым ценностям и культуре. Вернувшись на Кубу, он развернул активную деятельность по преобразованию экономики, а также социальной и культурной жизни общества. Он был основателем и первым президентом Королевского патриотического общества Гаваны, при котором возникла первая публичная библиотека, а также Торговой палаты, Королевского совета по сельскому хозяйству, промышленности и торговле. Также он был редактором одной из первых кубинских газет — «Периодический листок» (Papel Periódico), которая была основана в 1790 году.

Исидоро Сальседо-и-Эчеваррия.

Портрет Франсиско де Аранго-и-Парреньо. Национальная библиотека Испании

Франсиско де Аранго-и-Парреньо выражал интересы складывавшейся креольской плантаторской элиты, стремившейся действовать в интересах своей страны. Он был сторонником реформ, выступал за внедрение на острове мировых научных достижений.

Экономические взгляды Франсиско де Аранго-и-Парреньо изложены в работе 1792 года «Выступление о сельском хозяйстве в Гаване и путях его развития» (Discurso sobre la agricultura de La Habana y medios de fomentarla). В этой работе он ратовал за предоставление Кубе свободы торговли, снижение таможенных пошлин, техническую модернизацию сахарного производства и внедрение современных химических и агротехнических новшеств в сельском хозяйстве острова, за расширение работорговли, отмену табачной монополии и ряд других мер.

Кстати, о работорговле. Общение с бароном Александром фон Гумбольдтом, известным натуралистом, посетившим Кубу в 1800 году, оказало большое влияние на взгляды Франсиско де Аранго-и-Парреньо. Впоследствии, в 1828 году, он стал сторонником прекращения работорговли и привлечения белой иммиграции. После войны за независимость и первой революции (1808–1814) он представлял Кубу в испанских кортесах. В 1813 году он добился предоставления Кубе свободы торговли, а несколько позже, в 1817 году, — отмены королевской монополии на табак.

В 1816 году Франсиско де Аранго-и-Парреньо был назначен министром при Высшем совете по делам Индий (Supremo Consejo de las Indias) и Королевской хунте по умиротворению Америк (Junta Real para la Pacificación de las Américas).

В 1818 году Франсиско де Аранго-и-Парреньо вернулся на Кубу, занимал важные посты в органах колониального управления. Он написал ряд работ по экономическим проблемам, многие из которых переведены на английский и французский языки.

В 1834 году Франсиско де Аранго-и-Парреньо был присвоен почетный титул «Выдающийся деятель королевства» (Prócer del Reino).

Проект Франсиско де Аранго-и-Парреньо предполагал создание местного правительства — Провинциального совета, который должен был стать выразителем интересов части креольских землевладельцев, стремившихся к экономическим и политическим преобразованиям. В его состав должны были войти двадцать человек (десять от Гаваны, остальные десять — от других городов Кубы). Возглавлять совет должен был капитан-генерал Кубы.

На совет возлагалось руководство финансовым ведомством, призванным осуществлять сбор налогов. Он должен был решать проблемы, связанные с недвижимостью, торговыми операциями, назначать государственных служащих и т. д.

Военная власть сохранялась за капитан-генералом острова, назначаемым испанским королем.

А еще Провинциальный совет должен был создать комиссию из представителей креольской элиты для разработки специальной конституции Кубы.

Проект автономии Хосе Агустина Кабальеро

Более детальным и обстоятельным был проект автономии другого видного представителя креольского Просвещения — Хосе Агустина Кабальеро. Этот известный философ, мыслитель, педагог и священнослужитель родился в 1762 году в Гаване в семье испанского военного. Он учился в семинарии Святого Карла и Святого Амбросия, а также в Гаванском университете. В 1788 году он получил степень доктора теологии.

В 1793 году Хосе Агустин Кабальеро был одним из основателей Патриотического общества Гаваны, которое Хосе Марти образно назвал «просвещенным домом, где нашли прибежище самые проницательные и достойные сыны Кубы» [85, т. 4, с. 418].

Хосе Агустин Кабальеро регулярно сотрудничал с первой кубинской газетой «Периодический листок» (Papel Periódico), на страницах которой публиковались работы по экономике, культуре, науке, образованию, статьи по этике и морали, философии. Он фактически взял на себя ответственность за идейную направленность газеты, получив от коллег прозвище «страж нравов» [19, с. 102].

Знакомый с либеральными европейскими идеями, Хосе Агустин Кабальеро прекрасно понимал необходимость кардинальных перемен на Кубе. Подготовленный им конституционный проект был направлен в виде наказа через кубинского депутата Андреса де Хауреги. В нем, как и в проекте Франсиско де Аранго-и-Парреньо, было изложено главное политическое кредо креольской элиты — децентрализация власти и создание автономного правительства на Кубе при сохранении целостности испанской монархии.

Проект Хосе Агустина Кабальеро состоял из 60 статей, в которых автор детально изложил свое видение положения дел в Испании и ее колониях, а также предложил способы выхода из сложившейся ситуации.

Автор проекта отмечал, что испанской монархии угрожали две опасности: наполеоновское нашествие и начавшаяся в испанских владениях Нового Света гражданская война, связанная со стремлением колоний отделиться. В сложившейся ситуации, считал он, необходимо «объединить их в единую нацию, способную сохранить независимость и целостность испанской власти и монарха в Новом Свете» [72, с. 214–215].

Хосе Агустин Кабальеро критиковал центральное правительство Испании за то, что за три года революции оно «так и не предоставило и даже не пыталось предоставить американским испанцам местное правительство», что автор считал «необходимым условием для общего блага государства в целом» [72, с. 219].

Автор был сторонником конституционной монархии, негативно отзывался об издержках французской революции: ее аморальности, узурпировании власти, невежестве и преследованиях вместо патриотизма и свободы, разрухе вместо возрождения нации. При этом он благосклонно относился к английским законам и законотворчеству британских властей, призывая Испанию следовать их примеру.

Критикуя политику метрополии, Хосе Агустин Кабальеро обращал внимание на тяжелое состояние экономики из-за отсутствия торговых связей с другими странами, бедственное состояние казны, угрозу нападения извне, недостаточную численность национальной милиции. Особую его озабоченность вызывали действовавшие регламенты, касавшиеся участи рабов и свободных, проблемы, которые по своей деликатности и сложности требовали более энергичных и решительных мер.

Автор полагал, что невозможно на таком огромном расстоянии, которое отделяет Новый Свет от Старого, управлять территориями достаточно мудро, не зная конкретных местных нужд. Он писал, что кортесы должны понять, что «Испанская империя, в которую входят столь отдаленные территории, расположенные в разных климатических зонах, основанные на иных традициях и обычаях, расположенные в различных районах, имеющие другое население, промышленность и естественные природные ресурсы, должна уважать право этих отдаленных территорий: они, безусловно, должны подчиняться законам, издаваемым верховной властью, и которые служат гарантией единства всех территорий; но в то же время иметь свои провинциальные законы и регламенты, которые они сами должны создавать для своего блага и благополучия c одобрения верховной монаршей власти» [72, с. 221].

Хосе Агустин Кабальеро считал, что нужно сделать все возможное «для объединения национальных сил и создания прочных уз между метрополией и ее владениями; а для этого есть только один выход, одно решение — это предоставить американским провинциям то, что им было обещано, то есть местное правительство» [72, с. 219].

Он считал, что право на самоуправление — «это спасение единства родины» [72, с. 221].

Хосе Агустин Кабальеро призывал Испанию предоставить своим владениям в Новом Cвете «право самим решать проблемы своей внутренней экономики, так как это право проистекает из неоднократных заявлений о равенстве между американскими и европейскими испанцами» [72, с. 223].

Он задавал вполне естественный вопрос:

«Разве не было бы более целесообразно предоставить им то, что им было обещано с согласия Верховного правительства, эту отцовскую помощь и поддержку, в которой нуждается любое новое правительство, а не вынуждать их пойти по кровавому и всегда печальному пути для обретения абсолютной независимости, к которой, возможно, они и не стремились?» [72, с. 223]

Конкретные предложения Хосе Агустина Кабальеро по созданию автономного правительства на Кубе сводились к следующему: он предлагал создать Провинциальные кортесы (советы) — подобие местного правительства, наделенного законодательной властью. Этот совет должен разрабатывать и принимать местные законы. Он должен состоять из шестидесяти депутатов: тридцать должны избраться от западных районов (Гавана), девять — от Сантьяго-де-Куба, шесть — от Пуэрто-Принсипе, по три — от Тринидада, Сан-Хуан-де-лос-Ремедиоса, Санкти-Спиритуса, Вилья-Клары и Матансаса.

Законы, принимаемые простым большинством совета, могли вступать в силу лишь после их одобрения губернатором.

Верховная исполнительная власть должна была сохраниться за главным представителем королевской власти — генерал-губернатором, который оставлял бы за собой и руководство вооруженными силами. При губернаторе должен быть сформирован Исполнительный совет в составе 12 человек.

Судебная власть должна быть сосредоточена в руках коррехидора (исправника), на которого одновременно возлагались функции судьи криминальной полиции.

Хосе Агустин Кабальеро отмечал, что Куба выразила свою поддержку свергнутому испанскому королю и обещала оказать материальную помощь в борьбе против французского нашествия. Но при этом он указывал на то, что и метрополия просто обязана изменить крайне централизованную систему управления в своих американских территориях, так как только это могло бы предотвратить развязывание братоубийственной войны и нарастающую анархию.

К сожалению, когда обстоятельный проект Хосе Агустина Кабальеро был представлен в кортесы, его так и не рассмотрели.

Конституция Хоакина Инфанте

В этот же период (1810–1814) был создан проект конституции независимой Кубы, которая предполагала сохранение рабства, разные права у людей с разным цветом кожи и католицизм в качестве государственной религии. Этот проект был разработан представителем кубинской креольской элиты — адвокатом из Баямо Хоакином Инфанте.

Он родился в январе 1775 года в семье чистокровных выходцев из Испании. Хоакин Инфанте изучал философию и теологию в семинарии Сан-Базилио в Сантьяго-де-Куба. В 1796 году он получил степень бакалавра, а в 1800 году — доктора права. В 1807–1810 годах он занимал должность инспектора финансового ведомства Гаваны. Некоторые историки приписывают ему участие в заговорщической деятельности одной масонской организации, готовившей выступление против Испанской монархии. Заговор был предотвращен властями, а Инфанте удалось бежать и тайно выехать из Гаваны — сначала в США, а потом в Венесуэлу.

В Венесуэле в апреле 1810 года была создана Верховная хунта, провозгласившая верность королю Фердинанду VII и просуществовавшая до 2 марта 1811 года. Утверждается, что Хоакин Инфанте по рекомендации Франсиско де Миранды был назначен военным и морским аудитором порта Пуэрто-Кабельо. После наступления испанских войск Инфанте был арестован и вскоре выслан на Кубу, где против него начался процесс по обвинению в участии в заговоре.

Процесс, длившийся с 15 сентября по 29 декабря 1813 года, за недостаточностью улик был прекращен, однако в 1814 году против Хоакина Инфанте вновь возбудили дело по обвинению в принадлежности к тайной масонской организации.

Дальнейшая биография этого человека полна мифов и противоречий, но точных данных о его пребывании и деятельности почти нет. В некоторых источниках говорится, что он находился в Мексике и работал в правительстве генерала Санта-Аны.

Предположительно, Хоакин Инфанте умер в 1827 году.

Совершенно точно известно, что именно он разработал проект первой конституции независимой Кубы: сам он писал, что начал работать над ним после 19 апреля 1810 года (вероятно, под впечатлением революционных событий, происходивших в Венесуэле). Проект был издан в Венесуэле 8 июня 1813 года.

Текст этой конституции был обнаружен в Национальном архиве Венесуэлы венесуэльским историком и дипломатом Сантьяго Ки Айялой в 1928 году. В Гаване она была опубликована в 1930 году.

Хоакин Инфанте был человеком либеральных (по меркам меркам того времени) взглядов, вдохновленным идеями Просвещения, Великой французской революцией и работами Жан-Жака Руссо.

Историк Л. А. Ивкина пишет:

«Текст написан специально для Кубы, так как в нем содержатся статьи, характеризующие специфические особенности ее развития в данный период (эпоха революционных войн, существование рабства, право на независимость) и которые делают ее поистине кубинской (креольской). Проект конституции состоит из преамбулы, 10 разделов и 100 статей, а также небольшого заключения в конце текста. Также в конце страниц сделаны примечания и сноски, в которых автор разъясняет некоторые вопросы, что достаточно необычно и не характерно для подобных текстов» [19, с. 109–110].

Во введении к своей работе Хоакин Инфанте писал:

«Остров Куба имеет право, как и другие американские страны, провозгласить свою независимость и выбирать среди своих жителей тех, кто будет управлять ею мудро и справедливо, и в то же время позволит предотвратить анархию и деспотизм, которые ощущаются сегодня с большей силой, чем когда-либо прежде <…> Любовь к стране вынудила меня разработать проект конституции, который, как я думаю, будет наиболее удовлетворять насущные интересы этой прекрасной земли» [79, с. 70].

Первые пять разделов проекта Хоакина Инфанте посвящены деятельности органов власти кубинского государства (законодательной, исполнительной, судебной и военной), раздел 6‑й затрагивает вопросы формирования национального бюджета и деятельности налоговых органов, раздел 7‑й посвящен религии, 8‑й — функционированию государственных и общественных служащих, религиозных деятелей, раздел 9‑й освещает механизм ревизии конституции, раздел 10‑й представляет собой, по сути, догматическую часть конституции.

Идея Родины звучит в начале текста конституции в небольшом 1‑м разделе:

«Государство острова Куба должно создать правительство, состоящее из законодательной, исполнительной, судебной и военной ветвей власти, которые, тесно взаимодействуя друг с другом, смогут предотвратить любые разрушительные последствия» [79, с. 71].

Историк Л. А. Ивкина по поводу этого проекта конституции пишет:

«Главным новшеством конституции стало то, что Инфанте вместо трех ветвей власти (согласно Монтескье) вводит четвертую — военную. Создание четвертого органа власти он объясняет конкретной ситуацией, в которой на тот момент находилась Куба: необходимостью защитить ее территорию как от внешней опасности, так и от внутренней угрозы ее благополучию» [19, с. 111].

Согласно проекту конституции, законодательная власть должна принадлежать Депутатскому совету в составе шести человек: по одному от каждого региона Кубы. Полномочия совета довольно широки: он был обязан избирать представителей исполнительной, судебной и военной власти, налоговых органов и других государственных служащих; создавать, отменять и вносить изменения в гражданские и уголовные законы, регулировать вопросы культа, принимать или отменять налоги, чеканить монеты и печатать бумажные деньги, решать вопросы гражданства, объявлять войну, обеспечивать армию и флот, санкционировать договоры о мире, союзах или нейтралитете и т. д.

Исполнительная власть должна находиться в ведении трех министерств: военно-морского, финансов и внутренних дел.

Судебная власть должна осуществляться Верховным трибуналом в составе шести судей, рассматривающих гражданские иски.

Уголовный судья, избираемый в Гаване, должен следить за порядком и общественным благополучием, а мировой судья призван разбирать наиболее серьезные гражданские тяжбы с целью примирения сторон. Кроме того, в Гаване назначаются два гражданских судьи, в других же городах — только один гражданский судья, обладающий полномочиями мирового и уголовного судьи. В сельской местности и небольших поселениях назначаются сельские судьи, которые были призваны следить за состоянием сельского хозяйства, дорогами, порядком, поведением отцов семейств и их детей, рабов и всех жителей данного поселения и т. д.

Признавая католическую религию главной национальной религией, Хоакин Инфанте в то же время приветствует другие религиозные верования, носители которых могут способствовать прогрессу, благополучию и процветанию острова.

Статьи 90‑я и 95‑я декларировали права на свободу собраний и печати, петиций, право на неприкосновенность жилья и частной корреспонденции. В то же время, затрагивая право на свободу мнения, автор вносит определенные ограничения в это понятие, отмечая, что «свобода мнения и прессы могут быть таковыми в том случае, если они не затрагивают и не нарушают основы и принципы существующей системы власти и каждого гражданина» [79, с. 92].

Военная власть возлагалась на Генеральный штаб, состоявший из Главнокомандующего, маршала и двух бригадиров. Генеральный штаб был обязан в каждом районе сформировать из всех представителей мужского населения в возрасте от 15 до 55 лет батальоны или полки.

Хоакин Инфанте считал, что белое население имеет преимущественное право участвовать в выборах и занимать высокие гражданские должности, а небелое свободное население может получать только низшие чины в армии.

Что же касается рабства, то Хоакин Инфанте считал, что, пока оно необходимо для развития сельского хозяйства, оно должно быть сохранено, но «при соблюдении принципов справедливости, равенства». Автор проекта отмечал, что «рабы, которые оказали важные услуги своим хозяевам или обществу, могут получать свободу по закону; те же, кто оказались недостойными быть гражданами, не смогут выкупить себя сами, ни по воле самих хозяев» [79, с. 92].

По мнению историка Л. А. Ивкиной, этот проект конституции «характеризует высокая степень этатизма, вмешательство государства во все сферы жизни общества» [19, с. 113].

И все же, как бы то ни было, первые проекты автономии для Кубы и проект конституции Хоакина Инфанте «стали своего рода предтечами в деле становления кубинского конституционализма как политико-правовой культуры, которая воспринимала как мировой опыт либеральных преобразований и достижений, так и опыт конституционного созидания первого этапа испанского либерализма (1808–1814)» [19, с. 119].

Глава десятая

Восстание под руководством Хосе Антонио Апонте

Проекты проектами, а в 1809–1810 годах на Кубе был организован заговор, ставивший своей целью получение островом независимости. В 1812 году руководители заговора были арестованы и депортированы в Испанию.

И практически тут же был раскрыт заговор, подготовленный под руководством свободного черного плотника Хосе Антонио Апонте, родившегося, предположительно, в 1760 году в Гаване.

О его происхождении и жизни известно очень мало. Предполагается, что его отец и дед были военными, но сведений о матери и ранних годах будущего лидера восстания не сохранилось.

Апонте состоял в звании первого капрала (cabo primero) чернокожего ополчения Гаваны. Некоторые историки считают, что он также был жрецом божества Чанго, почитаемого среди йоруба[6], и использовал африканские верования для распространения идей своего движения. Есть свидетельства, что Апонте самостоятельно изучал политику, историю и мировую культуру, знал несколько африканских и креольских языков. Он даже собрал небольшую библиотеку, среди книг которой были басни Эзопа и история Эфиопии.

Под руководством Апонте началось настоящее восстание темнокожих рабов, добивавшихся свободы. Целью восстания было освобождение рабов, возвышение свободных цветных людей и свержение рабства на Кубе.

Ремесленники и представители интеллигенции создавали тайные общества, которые выступали за независимость по образцу других американских колоний Испании. Это движение пользовалось поддержкой Мексики и Колумбии. Недовольство всевластием испанской короны и уроженцев метрополии стали испытывать и кубинские креолы, среди которых было немало богатых скотоводов.

Хосе Антонио Апонте

Хосе Антонио Апонте создал книгу рисунков, которая, как утверждается, была планом восстания 1812 года.

Когда власти обыскали место жительства Апонте, они обнаружили эту книгу. По мнению испанских официальных лиц, книга рисунков содержала карты улиц и военных гарнизонов на Кубе, изображения черных солдат, избивающих белых, портреты черных правителей и эпизоды из собственной жизни Апонте. После допроса Хосе Антонио Апонте колониальные власти заявили, что он хотел использовать книгу в качестве плана революции, иллюстрируя свои намерения, и что он якобы показывал эту книгу членам черной милиции и многим другим во время встреч в своем доме. Предполагается, что он использовал изображения черных революционеров (таких, как, например, Франсуа-Доминик Туссен-Лувертюр) и черпал вдохновение в Гаитянской революции, в результате которой Гаити стало первым независимым государством Латинской Америки. Этим он вдохновлял своих последователей. Из-за этой книги рисунков официальные лица объявили Хосе Антонио Апонте лидером восстания на острове.

К сожалению, книга рисунков Апонте была утеряна, и единственное, что мы знаем о ней, — это описание, которое сам Апонте дал властям во время допроса.

Считается, что Хосе Антонио Апонте собрал группу цветных, чтобы сжечь сахарные заводы, атаковать оружейные склады в Гаване и вооружить 400 человек, которые у него были, чтобы поднять восстание и свергнуть рабство. Однако правительство жестоко подавило восстание в самом его зачатке. Апонте был осужден вместе с восемью его соратниками. В конце концов он был повешен 9 апреля 1812 года, а потом обезглавлен. Его голову поместили в железную клетку и выставили перед домом, где он жил, а его рука была выставлена на другой улице.

Кубинское правительство было уверено, что легального статуса свободных цветных людей, которые резко отличаются от рабов, будет достаточно, и оно было шокировано, когда свободные цветные люди стали участвовать в восстании, потому что думало, что они будут верны правительству.

Восстание Хосе Антонио Апонте считалось важным событием в истории Кубы, но в XIX веке кубинское правительство пыталось выставить его лидера злобным исчадием ада, несущим беспорядки и разрушение. И, кстати, поэтому его имя стало ассоциироваться с популярной кубинской фразой Más malo que Aponte («Хуже, чем Апонте»). Эта фраза стала крылатой в Гаване и означала «сделать что-то очень плохое».

Историк конца XIX века Франсиско Кальканьо изобразил Апонте чудовищем, желающим разрушения цивилизации белых. Однако Фернандо Ортис Фернандес, известный кубинский ученый, которого называют третьим, после Колумба и Гумбольдта, человеком, открывшим Кубу, считал восстание Хосе Антонио Апонте попыткой рабов обрести свободу. Он очень много сделал для того, чтобы изменить мнение об Апонте.

Глава одиннадцатая

Новые восстания и заговоры на Кубе

На Кубе произошло еще несколько восстаний и заговоров, но главной причиной их провалов было отсутствие поддержки большинства креолов (людей этнически смешанного происхождения), в особенности владельцев плантаций, которые продолжали рассматривать Испанию в качестве силы, способной поддерживать рабство и подавлять выступления рабов.

После 1812 года, вдохновленные успехом Симона Боливара (полное имя этого человека — Симон Хосе Антонио де ла Сантисима Тринидад Боливар де ла Консепсьон-и-Понте Паласиос-и-Бланко) и принятием конституции в Испании, начали возникать различные тайные общества, самым значительным из которых стало «Солнце и лучи Боливара» (Soles y Rayos Bolívar), основанное в 1821 году под руководством Хосе Франсиско Лемуса. В 1823 году общество было раскрыто, и его руководителей отправили в ссылку. Испанская конституция была отменена, в результате чего на Кубе кардинально усилилась власть губернатора.

С 1810‑х годов на Испанию оказывалось постоянное давление с целью заставить ее отменить работорговлю. В 1817 году она даже подписала соответствующий международный договор, но не стала его соблюдать. Давление усилилось после того, как 1 августа 1838 года рабство в своих колониях официально отменила Великобритания. Это событие привело к увеличению интенсивности восстаний рабов на Кубе.

Незадолго до этого прогрессивная часть землевладельцев Кубы во главе с Франсиско де Аранго-и-Парреньо выступила за экономические и политические преобразования, и Испания была вынуждена пойти на некоторые уступки. В частности, в 1817 году была отменена табачная монополия, а в 1818 году разрешена свободная торговля. Это способствовало экономическому подъему, расцвету плантационного хозяйства и значительно усилило позиции сторонников сохранения испанского господства на Кубе.

Тем не менее в 1820‑е и 1830‑е годы было предпринято еще несколько попыток организации заговора с целью получения независимости Кубы, но все они провалились.

К 1825 году все испанские колонии в Америке, за исключением Кубы и Пуэрто-Рико, стали независимыми.

К тому времени маркиза де Сомеруэлоса на посту генерал-капитана Кубы уже давно сменил Хуан Руис де Аподака, а того — Хосе Мария Сьенфуэгос Ховельянос. Кстати, это именно в честь него был назван кубинский город, а вовсе не в честь революционера Камило Сьенфуэгоса, о котором будет рассказано ниже.

Потом генерал-капитанами были Хуан Мария Эчеверри (1819), Хуан Мануэль де Кахигаль-и-Мартинес (1819–1921), Николас де Маи-и-Ромо (1821–1822), Себастьян Кинделан-и-Орегон (1822–1823) и Франсиско Дионисио Вивес (1823–1832).

Страх перед происходившими на Кубе восстаниями чернокожих рабов толкал кубинских рабовладельцев на сговор с испанскими властями. Остров был превращен в военно-морской оплот Испании.

С 1823 года на Кубе вновь утвердилась ничем не ограниченная колониальная власть. Тем не менее с начала 1820‑х годов на Кубе начали издаваться газеты, призывавшие к борьбе за свободу, появились тайные общества, ставившие своей задачей борьбу за независимость.

17 мая 1824 года Мадрид даже даровал Кубе почетный титул «Всегда верный остров» (Siempre fiel isla).

В 1826 году на Панамском конгрессе США выступили против независимости Кубы, угрожая, что США «не останутся безразличными». Правительство США, где рабство в этот момент еще не было отменено, опасалось восстания рабов после известия об освобождении Кубы и Пуэрто-Рико. Инициатива Симона Боливара, поддержанная Мексикой и Колумбией, по интервенции на эти острова не получила развития. США также выступили против соглашений между Испанией и Великобританией, которые могли бы касаться Кубы. Однако «верность» Кубы испанской короне оказалась весьма зыбкой — борьба за независимость острова продолжалась.

Уже в 1826 году в Пуэрто-Принсипе (провинция Камагуэй) произошло первое вооруженное восстание с целью получения независимости Кубы. Его предводители, креол Франсиско де Агуэро и мулат Андрес Мануэль Санчес, после поражения восстания были казнены. За этим последовали другие восстания.

Хосе Мария Эредиа

Ведущими национальными фигурами на Кубе в 1830‑е годы были Феликс Варела и поэт Хосе Мария Эредиа-и-Эредиа. В это же время возникло реформистское движение, критиковавшее Испанию за коррупцию и работорговлю. Лидером его был Хосе Антонио Сако. Движение не принесло результатов, более того, Куба в это время лишилась права посылать представителей в испанский парламент.

В 1823 году Хосе Мария Эредиа принял участие в заговоре общества «Солнце и лучи Боливара», ставившего целью создание независимого кубинского государства, но его вынудили покинуть родину и перебраться в США. В 1825 году он оказался в Мексике, ставшей его второй родиной. Там он занимал разнообразные судебные и административные должности, преподавал в университете, издавал журналы. Лишь после 11‑летнего изгнания, в 1836 году, Эредиа публично отрекся от борьбы за независимость Кубы и получил разрешение вернуться на остров, но провел на родине всего четыре месяца. Тяжело разочарованный в прежних идеалах и страдающий от туберкулеза, которым он заболел в Америке, поэт снова отправился в Мексику, где умер 7 мая 1839 года.

В 1830‑е годы на Кубе появились первые табачные и сигарные фабрики, эксплуатировавшие преимущественно чернокожих, мулатов и беднейшее белое население. Развивались сахарное производство, горнодобывающая промышленность, велось строительство железных дорог, возникли литейные мастерские.

Иллюстрация из журнала Harper’s Weekly.

Лестничная пытка. 1868

В 1830–1850 годах развернулось реформистское движение, которое добивалось либерализации режима и конституции. Продолжались восстания рабов, которые подавлялись с исключительной жестокостью. В частности, в 1844 году испанские власти жестоко расправились с участниками так называемого «Лестничного заговора» (Conspiración de La Escalera). Этот заговор, начавшийся в марте 1843 года, получил такое название от пытки, при которой черного раба привязывали к лестнице и били до тех пор, пока он не признавался или не умирал. По оценкам, после подавления восстания около 300 чернокожих и мулатов умерли от пыток. 78 человек были казнены (среди них — один из крупнейших кубинских поэтов Габриэль де ла Консепсьон Вальдес), около 600 человек были приговорены к различным срокам тюремного заключения, около 400 человек были высланы с острова, среди них Хосе Антонио Сако.

Хосе Антонио Сако

Он родился в 1797 году в Баямо в семье адвоката. Получив степень бакалавра гражданского права, он преподавал философию в семинарии Сан-Карлос в Гаване. В 1824 году он уехал в Нью-Йорк, где занялся изучением политики. В США Хосе Антонио Сако в 1828–1831 годах издавал журнал «Еженедельный курьер» (Mensajero semanal), в котором публиковал статьи на политические и экономические темы. Вернувшись на родину, Хосе Антонио Сако стал редактором журнала, в котором высказывался против работорговли. В 1834 году его выслали из страны. Он жил в Париже и Мадриде, выступал против присоединения Кубы к США. А умер Хосе Антонио Сако в Барселоне 26 сентября 1879 года.

Часть недовольной креольской верхушки очень надеялась на помощь США. Установив связи с рабовладельческими южными штатами, сторонники аннексии выступили за присоединение Кубы к Соединенным Штатам. Они готовили антииспанское восстание и вооруженное нападение на остров в 1850 году, но потерпели неудачу. Восстание сторонников присоединения к США в 1851 году было подавлено, а его лидер, венесуэльский авантюрист и генерал испанской армии Нарсисо Лопес, был казнен в Гаване 1 сентября 1851 года.

Глава двенадцатая

Флибустьерские экспедиции на Кубу Нарсисо Лопеса

После окончания Мексиканской войны 1846–1848 годов в состав США были включены огромные территории: Техас, Новая Мексика, Верхняя Калифорния. В стране усилились экспансионистские устремления и начался подъем движения в пользу присоединения к Соединенным Штатам еще и Кубы.

В июле 1848 года после неудачной попытки антииспанского заговора под названием «Кубинская роза» венесуэлец Нарсисо Лопес эмигрировал в Соединенные Штаты.

Он родился в 1797 году в Каракасе, в богатой купеческой семье баскского происхождения. Еще совсем молодым он был насильно завербован испанским генералом Хосе Томасом Бовесом и сражался на стороне испанцев в битвах при Кесерас-дель-Медио (1819) и Карабобо (1821) против бойцов за независимость во главе с Симоном Боливаром, Хосе Антонио Паэсом и другими.

Нарсисо Лопес

Когда испанская армия проиграла битву у озера Маракайбо в 1823 году, Нарсисо Лопес, участвовавший в этой битве, ушел с ней, как и многие другие, сумевшие выжить. А в 31 год он уже был полковником испанской армии в Венесуэле и участвовал в первой Карлистской войне. После войны Нарсисо Лопес продолжил служить испанскому правительству на различных административных должностях. Потом он переехал на Кубу в качестве помощника нового генерал-капитана Херонимо Вальдеса, но потерял свой пост в 1843 году. После ряда неудач в деловых предприятиях он стал сторонником антииспанской партии на Кубе. А в 1848 году, как уже говорилось, Нарсисо Лопес бежал в Соединенные Штаты.

Нарсисо Лопес был в опале, к непомерному тщеславию у него прибавилась жажда мести, и он окончательно решил, что «сценой», где он еще сыграет свою «главную роль», будет Куба. В результате в конце лета 1849 года он организовал первую экспедицию на Кубу, но она не состоялась, так как на острове Раунд федеральными властями было конфисковано все его имущество. Подготовка экспедиции в значительной мере осуществлялась при финансовой поддержке «Гаванского клуба», основанного в 1847 году в Гаване сторонниками аннексии, а также представителей кубинской эмиграции в США.

Тогдашний генерал-капитан Кубы Федерико Ронкали прислал Лопесу письмо, в котором сообщал, что находится перед дилеммой: остаться верным правительству или другу, и он выбрал второе, а посему советует Лопесу не появляться на Кубе. Однако Ронкали вовсе не пришлось выбирать между верностью знамени и преданностью старой дружбе. Его поступок имел более прозаическую подоплеку. Влиятельный кубинский деятель, сторонник аннексии Доминго дель Монте считал, что генерал-капитан проявил тогда политическую прозорливость. «Посоветуйте правительству, — писал Доминго дель Монте одному из приближенных испанского двора, — чтобы оно продолжало действовать в том же духе, что и Ронкали. Пусть оно не слишком усердствует в размешивании “бульона” аннексионизма, так как, возможно, к нему окажутся причастными многие богатые испанцы метрополии, стремящиеся спасти своих рабов от внезапного декрета об упразднении рабства» [81, с. 470].

По сути, то, что планировал Нарсисо Лопес, — это была флибустьерская экспедиция, а термин «флибустьер» происходит от староголландского слова vrijbuiter (freebooter), которое на французском языке звучало как flibustier. С XVII века так обозначали солдат удачи и пиратов, совершавших набеги на Испанскую Вест-Индию. В этом же значении слово стало использоваться в США в XIX веке. В частности, Роберт Мэй в своей книге называет флибустьерами американских авантюристов, которые принимали участие в военных экспедициях в иностранные государства, находившиеся в мире с Соединенными Штатами.

Нарсисо Лопес планировал флибустьерскую экспедицию из Соединенных Штатов для освобождения Кубы. Он вступил в контакт с влиятельными американцами, в том числе с Джоном Луисом О’Салливаном, влиятельным политическим писателем и экспансионистом.

Лопес навербовал себе кубинских изгнанников в Нью-Йорке и иных авантюристов, и в 1849 году его экспедиция была готова отправиться в путь. Его отряд состоял из 600 добровольцев, и они должны были на трех зафрахтованных кораблях отправиться на Кубу. Однако президент США Закари Тейлор, отказавшийся от флибустьерства как действенного средства экспансии США, предпринял шаги против Лопеса и приказал захватить его корабли.

В июле 1849 года полковник Уайт приступил к обучению 800 наемников на острове Раунд, близ Нового Орлеана. В основном это были американцы, а также эмигранты из европейских стран. Всем им было положено денежное содержание солдата регулярной армии США, вручены боны на сумму 1000 долларов с гарантией выплаты после победы и обещаны земельные наделы на Кубе. Нарсисо Лопесу удалось купить судно и зафрахтовать еще два. Казалось, ничто не могло предотвратить намеченную на август 1849 года высадку на Кубе. Но «освободителя» Кубы ожидало разочарование: президент США Закари Тейлор не допустил отплытия экспедиции.

Однако Лопеса не испугала эта неудача, и во время второй флибустьерской экспедиции ему и его приверженцам все же удалось достичь Кубы.

В этот раз он сосредоточил свои усилия по вербовке на юге Соединенных Штатов. Сам Лопес был сторонником рабства, и он надеялся, что Куба станет партнером в работорговле и, возможно, присоединится к США в качестве рабовладельческого штата, как Техас. Он переместил свою штаб-квартиру в Новый Орлеан и попытался заручиться поддержкой местного населения, взяв некоторых влиятельных людей Юга в свою экспедицию. Он обратился за военной помощью к сенатору Джефферсону Дэвису, предложив ему 100 тысяч долларов и «прекрасную кофейную плантацию». Дэвис отказал ему, но порекомендовал одного из своих друзей по мексикано-американской войне — майора Роберта Ли. Тот серьезно подумал над предложением Нарсисо Лопеса, но в конце концов тоже решил ни во что не вмешиваться.

Зато Лопесу удалось получить финансовую и политическую поддержку многих влиятельных южан, включая губернатора Джона Куитмана из Миссисипи и бывшего сенатора Джона Хендерсона. В результате Лопес набрал 600 человек и успешно достиг Кубы в мае 1850 года.

На самом деле Лопесу советовали начинать высадку, имея в своем распоряжении не менее 2 тысяч человек, но завербовать удалось в три раза меньше. Почти все завербованные были подданными США, и среди них — Джон Хендерсон, пожертвовавший на организацию экспедиции 40 тысяч долларов. Интересно отметить, что «освобождать» Кубу вместе с Лопесом отправились лишь пять кубинцев.

7 мая 1850 года судно «Креол» с экспедицией на борту вышло из Нового Орлеана. В тот же день испанский консул в Новом Орлеане послал в Гавану шхуну с донесением об этом. «Креол» не сразу взял курс на Кубу. Покинув территориальные воды США, Нарсисо Лопес дал приказ высадиться на необитаемом мексиканском островке Контой, где его ожидала еще одна часть участников экспедиции. Лопес, видимо, лишенный полной уверенности в наемниках, обратился к ним с речью, предложив всем колеблющимся остаться. Таких оказалось примерно 25 человек. Остальным Лопес пообещал, что их высадка будет активно поддержана кубинцами.

Проведя на Контойе нечто вроде непродолжительных военных учений, Лопес отдал приказ выдвигаться, и на рассвете 19 мая «Креол» бросил якорь недалеко от бухты города Карденаса. В красных блузах с белой звездой на груди первыми на кубинскую землю ступили Амбросио Хосе Гонсалес, назначенный начальником штаба, и сам Нарсисо Лопес. Их одеяние отражало отдельные элементы флага, привезенного с собой экспедицией. Кстати, этот флаг, разработанный Лопесом, позже стал национальным флагом Кубы.

Губернатор Карденаса Флоренсио Серрути, имея под своим началом всего 17 солдат испанской гвардии, попытался было оказать сопротивление, но вскоре, убедившись в его бессмысленности, сдался в плен. Нарсисо Лопес легко овладел Карденасом. Но переход города в его руки не принес ожидаемого эффекта. Население Карденаса не поддержало Лопеса.

Данные, приводимые историками, о количестве жителей, перешедших на его сторону, противоречивы (от 1 до 34), но в любом случае цифры эти просто смехотворны. Причины пассивности кубинцев крылись в самом характере экспедиции Лопеса, цели которой (включение острова в состав США и сохранение рабства) не разделялись большей частью кубинского населения.

Тем не менее испанские власти на Кубе опасались, что высадка Лопеса приведет к массовому выступлению кубинцев. Генерал-капитан Кубы Федерико Ронкали, получив сообщение о прибытии «Креола», сразу же обратился в Мадрид с просьбой разрешить ему вооружить 30 тысяч испанцев. «Только испанцев, — подчеркивал он, — так как у меня нет веры в островитян и я не решаюсь вручить им оружие» [80, с. 48].

На разгром экспедиции были брошены крупные отряды испанских войск. Узнав об их приближении, Нарсисо Лопес хотел было морем добраться до Матансаса и попытаться захватить город, но «военный совет» экспедиции не поддержал этот план. Тогда Лопес, раздосадованный очередной неудачей, сложил с себя командование, а «Креол» в спешном порядке направился к берегам США. Вскоре «освободители» Кубы увидели на горизонте преследовавший их испанский корвет «Писарро», капитану которого было обещано 50 тысяч долларов за поимку Лопеса.

Погоня не увенчалась успехом. Более легкий и маневренный «Креол» заманил преследователя на мелководье, а сам благополучно возвратился в США, где наемники разъехались по домам. Но цепочка событий, связанных с экспедицией, на этом не оборвалась.

Да, местная поддержка, на которую надеялся Лопес, не сложилась, и большая часть населения присоединилась к испанцам, зато теперь имя Лопеса приобрело еще большую известность. Плантаторская аристократия южных штатов, охваченная «кубинской лихорадкой», открыто благоволила к нему. Американская пресса день ото дня создавала вокруг Лопеса ореол «освободителя» Кубы. И это позволило упрямому авантюристу приступить к подготовке нового морского вторжения на остров.

В начале 1851 года Санчес Иснага, пытаясь увлечь Хосе Антонио Сако на стезю аннексионизма, писал ему:

«Провозгласив лозунг борьбы за независимость Кубы, мы добьемся того, что люди, оружие и капиталы Юга — все будет брошено нам на помощь, и не то что виги, сам дьявол не сможет помешать этому. Здесь открыто говорят об аннексии Кубы, невзирая на федеральное правительство и вопреки позиции всей Европы. Нет ни одного человека, который не хотел бы отправиться на Кубу и помогать восставшим. Это явление приобрело массовый характер, а представители властей самого высокого ранга даже не пытаются скрывать свое благосклонное отношение к нему. Как и для экспедиции Карденаса [экспедиции Лопеса на «Креоле». — Авт.], оружие предлагается непосредственно из арсеналов» [71, с. 90–91].

В такой обстановке Нарсисо Лопес начал готовить третью экспедицию, но в апреле 1851 года на готовившееся к отплытию судно «Клеопатра» был наложен арест.

А вот четвертая экспедиция обернулась полной катастрофой.

В августе 1851 года Нарсисо Лопес снова отправился на Кубу с отрядом из 500 человек (в основном американцами, венграми, немцами и 49 кубинцами). Прибыв на место, он пустил половину своих людей в марш вглубь суши, а другая половина, которой командовал полковник Уильям Логан Криттенден (бывший лейтенант армии США), осталась на северном побережье, чтобы охранять коммуникации. Лопес хотел сформировать повстанческую армию из числа местного населения. Он ожидал мощного притока кубинцев под свои знамена. Но, как и во время предыдущей попытки, местные жители не ответили на его призывы. Будучи окруженным испанскими войсками, Лопес и многие его люди были взяты в плен. Войска Криттендена постигла та же участь.

Хосе Гутьеррес де ла Конча

Интересно заметить, что в ноябре 1850 года генерал-капитаном Кубы был назначен Хосе Гутьеррес де ла Конча, который в свое время был подчиненным Лопеса. Зная характер Лопеса, тот приказал усилить за ним слежку в США и за его сторонниками на Кубе. В результате многие детали, касавшиеся подготовки очередного вторжения на остров, оказались достоянием испанской агентуры, а главное — в руки генерал-капитана попало письмо Лопеса, в котором он сообщал одному из своих доверенных лиц о дате отплытия и примерном месте высадки экспедиции.

12 августа 1851 года корабль «Памперо» пристал к кубинским берегам в 50 милях от Гаваны, недалеко от местечка Плайитас. Нарсисо Лопес рассчитывал, что первое сражение с испанцами состоится через два-три дня после высадки. Исходя из этого, он часть своих сил (140 человек) под командованием полковника Криттендена оставил в Плайитасе, а сам во главе остальных направился к селению Лас-Посас. Но стратегия Лопеса оказалась ошибочной, и ожидавшейся передышки не получилось. Группа Криттендена в первый же день была атакована, и весь обоз экспедиции попал в руки испанцев.

Полковник Криттенден и полсотни его людей были доставлены в Гавану, и 16 августа их публично расстреляли.

В это время группа Лопеса направилась на принадлежавшую ему виллу недалеко от Плайитаса. 17 августа, в полдень, когда наемники вступили на плантацию, послышались выстрелы. На вилле их ожидала засада. Остатки отряда Лопеса двинулись в горы.

Впавший в отчаяние «освободитель» Кубы предложил наемникам оставить его. Они заколебались, и тогда он сам покинул их, уйдя куда глаза глядят в сопровождении адъютанта Хосе Антонио Кастаньеды. А потом адъютант выдал Лопеса испанцам, и 1 сентября 1851 года он был гильотинирован в Гаване в присутствии более чем 20 тысяч кубинских гражданских лиц и солдат. Его последними словами стали: «Я умираю за мою любимую Кубу» [17].

* * *

Реакция южан была предсказуема. По Новому Орлеану и другим крупным городам Юга прокатилась волна погромов, в ходе которых сжигались и грабились испанские лавки и магазины. В Новом Орлеане сильно пострадало испанское консульство, а сам консул поспешно сбежал на Кубу. Плюс провал экспедиции привел к новому обострению отношений между Англией и Францией, с одной стороны, и Соединенными Штатами — с другой. Английская и французская эскадры в спешном порядке были направлены к берегам Кубы. То же самое сделали США. До военного конфликта дело не дошло, и основные сражения разыгрались на дипломатической ниве. Королева Виктория предложила императору Наполеону III и президенту США Милларду Филлмору заключить тройственное соглашение, на основании которого эти великие державы не пытались бы в будущем овладеть Кубой и гарантировали бы Испании власть над островом. США не только ответили отказом, но сочли даже постановку такого вопроса оскорбительной для себя. Как заявил государственный секретарь Эдвард Эверетт, Соединенные Штаты не могут допустить, чтобы вели «разговор о тройственном соглашении относительно острова, расположенного в нескольких милях от американского берега и господствующего над выходом в море, на которое выходят берега пяти союзных штатов» [3, с. 70].

С другой стороны, крайне неодобрительно отозвался о попытке аннексии Кубы российский посланник в Вашингтоне А. А. Бодиско. Имеются и свидетельства того, что сам российский император Николай I проявил интерес к экспедиции Нарсисо Лопеса, будучи ею крайне возмущен.

Историки до сих пор спорят по поводу того, какие цели преследовал Лопес. Некоторые склонны идеализировать личность Нарсисо Лопеса, называя его одиноким борцом, одержимым идеей освобождения Кубы, но есть и другие мнения. Например, в «Очерках истории Кубы» о нем говорится так:

«Вся деятельность Лопеса и его покровителей не оставляет сомнения в том, что он преследовал отнюдь не освободительные цели и добивался не подлинной независимости Кубы, а ее присоединения к США и сохранения рабства» [42, с. 74].

В дореволюционной Кубе Нарсисо Лопес долгие годы почитался чуть ли ни национальным героем. Его белая звезда послужила прообразом национального флага Кубы. Однако на самом деле Лопес стремился «лишь к тому, чтобы превратить Звезду Кубы в одну из звездочек национального флага США» [51, с. 12].

10 октября 1968 года, в день столетия начала войны кубинского народа за свободу и независимость, Фидель Кастро сказал:

«Когда мы учились в школе, нам представляли Нарсисо Лопеса как патриота, нам представляли Нарсисо Лопеса как освободителя. Сколько событий изображалось тогда в невероятно искаженном виде. В течение всего периода формально провозглашенной Кубинской республики нас заставляли верить в то, что Нарсисо Лопес высаживался освобождать Кубу, в то время как в действительности он, поощряемый рабовладельцами Соединенных Штатов, стремился завоевать для них еще один штат, чтобы укрепить самый бесчеловечный, самый реакционный институт — институт рабства» [30].

Что же касается официального Вашингтона, то он предпринимал попытки убедить Мадрид продать Кубу Соединенным Штатам, но они оказались безуспешными.

На Севере одним из главных помощников Лопеса был упомянутый выше Джон Луис О’Салливан: он купил судно «Клеопатра» и готовил его к рейду. После конфискации «Клеопатры» он был арестован, но отпущен под залог. Вскоре в Новом Орлеане состоялся судебный процесс, на котором обвинения в нарушении закона о нейтралитете были предъявлены самому Нарсисо Лопесу, О’Салливану, губернатору штата Миссисипи Джону Куитману, бывшему сенатору от того же штата Джону Хендерсону и некоторым другим. Но все были оправданы федеральным судом Нью-Йорка. Например, в отношении О’Салливана присяжные совещались в течение девяти часов и не смогли прийти к единому мнению, и обвиняемый был не только оправдан, но и назначен послом в Португалию, где он потом работал с 1854 по 1858 год.

Российский посол А. А. Бодиско внимательно следил за судебным процессом и был возмущен его ходом и результатами, предвзятостью многих присяжных, которые, по его словам, «не могли распознать неоспоримые свидетельства вины» [51, с. 12].

Соединенные Штаты рассматривались как конфедерация, как «созвездие» суверенных государств, обладавших достаточной степенью автономии. Кубинский писатель-аннексионист Гаспар Бетанкур Сиснерос (он публиковался в газете La Verdad, выходившей в Нью-Йорке и нелегально распространявшейся на Кубе) говорил, что Куба обязательно войдет в состав Соединенных Штатов как суверенное государство, обладающее таким же суверенитетом, как любой другой из 30 штатов. Но Куба должна была войти в состав США как рабовладельческий штат. В результате присоединения острова укрепилось бы могущество и единство союза, его политическое влияние. Соединенные Штаты смогли бы также извлечь торговые и морские преимущества, а Великобритания в итоге вынуждена была бы уйти из Западного полушария. Как писал Гаспар Бетанкур Сиснерос, конфедерация «поглотит Британскую Америку и сделает океан своей границей» [51, с. 14].

А журналистка Джейн Казно утверждала, что присоединение Кубы неотвратимо и предопределено Провидением.

Все это подводит к основной мысли: оказание «помощи» народу Кубы в завоевании национальной независимости, вмешательство в ее дела — это трактовалось как долг американцев, так как закон о нейтралитете якобы не распространялся на экспедиции в целях национального освобождения. Куба, утверждала Джейн Казно, «достигла того предела страданий, когда было бы самоубийством и преступлением сохранять бездействие» [51, с. 14].

Джон Луис О’Салливан прямо заявлял: кубинские патриоты, усилия которых направлены на флибустьерские экспедиции на Кубу, вправе рассчитывать на помощь со стороны Соединенных Штатов.

Газета La Verdad и ряд авторов из Democratic Review недвусмысленно говорили о возможности военной интервенции на Кубу. Например, в статье «Дебаты о Кубе» (The Cuban Debate) шла речь о том, что граждане США должны «помочь» кубинскому, а также канадскому народу свергнуть «иго» Испании и Великобритании. Подчеркивалось, что это может произойти и насильственным путем, ибо «мы не должны ждать», пока Куба сама завоюет независимость. А вынужденность «завоевательной войны» оправдывалась ссылками на угрозы со стороны Англии и Франции.

Впрочем, уже к 1860‑м годам система рабовладения вступила в период кризиса. В недрах колониального общества зарождались и развивались капиталистические отношения. На Кубе возникло рабочее движение. Большую роль в его становлении играли переселенцы из Испании.

В 1866 году произошла первая забастовка на табачной фабрике «Карвахаль-и-Кабаньяс» в Гаване. Капиталистические отношения стали складываться и в сельском хозяйстве. Увеличение численности свободного населения и рост производительных сил содействовали процессу формирования кубинской нации, развитию борьбы за независимость.

Непосредственное влияние на освободительную борьбу Кубы оказала Гражданская война в США 1861–1865 годов, в ходе которой там было отменено рабство.

* * *

Русский историк А. Б. Лакиер в своих путевых заметках о Кубе приводит следующий состав населения острова:

«В 1854 году число жителей на острове Куба простиралось до 1 009 060; из них меньшая половина, 501 988, — белых, большая половина — цветных, то есть негров и мулатов, вольных — 176 647, рабов — 330 425; всего же пространства остров Куба имеет 23 145 кв. миль. Гавана в том же году имела население в 147 360 человек; из них белых — 87 916, цветных свободных — 32 594 и рабов — 26 850. Перевес белых и вообще свободного населения чувствителен в Гаване, в богатстве, зажиточности и вообще благообразии ее жителей, а объясняется он тем, что близко к Гаване нет больших плантаций, работающих неграми, тогда как в Матансасе и его округе на 81 397 жителей белых всего 37 721, цветных свободных — 5948 и рабов — 40 728; в Карденасе на 86 361 человек белых — 27 521, цветных свободных — 3824 и рабов — 55 016, или в Сантьяго-де-Куба, на юго-восточном берегу острова, из 85 242 человек всего населения 21 524 белых, 29 718 — свободных цветных и 34 000 негров‑рабов» [29, с. 506–507].

А вот профессор О. С. Терновой в своей книге о Хосе Марти приводит следующие цифры:

«По сравнению с 1774 годом население Кубы к 1861 году выросло в 8 раз и составило около 1,4 млн человек. Рост населения происходил в основном за счет ввоза рабов африканского происхождения. Если с 1512 по 1790 год на Кубу было ввезено 90 тысяч рабов, то за период с 1790 по 1880 год — 900 тысяч. Рост населения сопровождался уменьшением удельного веса прослойки испанцев — уроженцев метрополии и увеличением новой группы населения — креолов, то есть родившихся на острове потомков главным образом тех испанцев, которые уже считали Кубу своей родиной. В 1861 году 46 % населения Кубы составляли креолы, 28 % — негры-рабы, 16 % — свободные цветные, 8 % — испанцы, 2 % — китайцы» [59, с. 13–14].

Совершенно очевидно, что к середине XIX века испанский колониальный режим на Кубе поддерживал систему беспощадной эксплуатации местного населения, препятствовал развитию производства и обмена с другими странами. Это серьезно задевало интересы местных собственников‑креолов. Вся законодательная, исполнительная и судебная власть на острове осуществлялась представителем Испании — капитан-генералом (губернатором). Последний фактически пользовался неограниченной властью и управлял, совершенно не считаясь с интересами и мнением местных жителей. «Население острова было бесправным. В конце колониального периода только 3 % всего населения Кубы пользовалось избирательным правом, причем в испанские кортесы от 14 тысяч испанцев, проживавших на Кубе, посылалось 16 депутатов, а от 1 миллиона уроженцев острова — всего 8» [59, с. 11].

Глава тринадцатая

Войны за независимость кубы

Десятилетняя война

«Постоянно усиливаясь и обретая все больше сторонников, освободительное движение кубинского народа вылилось в десятилетнюю освободительную войну» [4, с. 170].

Эта Десятилетняя война (Guerra de los Diez Años) в Испании более известна как Кубинская война (Guerra de Cuba), в то время как на самой Кубе ее именуют Великой войной (Guerra Grande).

Эта война, первая из трех войн за независимость Кубы от Испании, началась 10 октября 1868 года, когда сахарозаводчик Карлос Мануэль де Сеспедес (его полное имя — Карлос Мануэль Перфекто дель Кармен де Сеспедес-и-Лопес дель Кастильо) и его сторонники провозгласили независимость Кубы, и продолжалась она до 1878 года.

В то время Куба находилась в серьезном экономическом кризисе, в котором особенно сильно пострадала менее развитая восточная часть острова. Колониальная испанская администрация продолжала получать высокие доходы, но не инвестировала их в экономику острова. Испанцы составляли всего 8 % населения Кубы, но владели 90 % богатств острова. Так больше продолжаться не могло. Плюс ко всему в 1865 году получила независимость от Испании соседняя Доминиканская Республика, и это событие не могло не получить огромный резонанс на Кубе.

В июле 1867 года был основан «Революционный комитет Байямо», который возглавлял плантатор Франсиско Висенте Агилера (он был самым богатым землевладельцем в восточной части Кубы). Заговор быстро распространился по восточной Кубе, и в Мансанильо в него вошел Карлос Мануэль де Сеспедес, впоследствии ставший ключевой фигурой всей войны. Власти попытались склонить Сеспедеса к сотрудничеству, арестовав его сына. Он отказался от переговоров, и его сын был казнен.

Изображение на кубинской банкноте. Карлос Мануэль де Сеспедес. 1936

Война началась утром 10 октября 1868 года, когда Карлос Мануэль де Сеспедес освободил своих рабов и написал Декларацию независимости (она известна также как «Манифест 10 октября»). В независимой Кубе этот день отмечается как национальный праздник Grito de Yara (Клич из Яра).

11 октября повстанцы атаковали соседний город Яра, но потерпели жестокое поражение. Сеспедесу удалось спастись лишь с 12 союзниками. Тем не менее восстание после этого получило поддержку на всем востоке Кубы.

Это удивительно, но восстание на Кубе, которое началось в самых ничтожных масштабах (всего несколько сот инсургентов начали кампанию против испанского правительства), вследствие небрежности и непредусмотрительности самого правительства быстро разрослось до громадных размеров. Испанским войскам пришлось сражаться уже против десятков тысяч мятежников, руководимых вдобавок очень хорошими вождями, отлично знакомыми с местностью и имеющими на своей стороне громадное преимущество — привычку к очень непростому климату острова Куба.

Уже 13 октября восставшие взяли восемь городов, а к концу октября к восстанию присоединились 12 тысяч человек. Максимо Гомес-и-Баэс, бывший кавалерист испанской армии, служивший в Доминиканской Республике, обучил восставших тактике боя мачете, постоянно применявшейся в войне.

Группа повстанцев в джунглях. Гравюра Антонио Манчона по оригиналу Рамона Падро. 1872

Этот человек проходил подготовку в качестве офицера испанской армии в Сарагосской военной академии. Он участвовал на стороне Испании в чине полковника в войне против Доминиканской Республики, а после того, как испанцы потерпели поражение, вместе со своей семьей переехал на Кубу и вышел в отставку. Затем он вступил в кубинскую повстанческую армию и вскоре стал генералом.

Карлос Мануэль де Сеспедес учился в Гаване и получил в 1838 году степень бакалавра гражданского права. Потом он обучался в университетах Барселоны и Мадрида. Его лозунгом были слова: «Независимость или смерть!»

В октябре восставшие взяли крупный город Баямо, что вызвало невиданный подъем патриотических чувств. Поэт и музыкант Педро Фелипе Фигередо-и-Сиснерос написал в честь этого события марш La Bayamesa. Мелодия марша была навеяна гимном французской революции — «Марсельезой», а его слова были посвящены взятию Баямо. Отметим, что после того, как Куба обрела независимость, La Bayamesa была официально признана как кубинский национальный гимн. Однако текст его был изменен: чтобы не ранить чувства испанцев, из него были исключены последние строки, то есть в официальной версии кубинского национального гимна сейчас присутствуют только первые две изначальные строфы.

Смело в битву, люди Байямо!

Пусть Отчизна с гордостью смотрит на вас;

Славной смерти не надо бояться:

Смерть за Родину — вечная жизнь!

Жить в цепях — значит быть

В позоре и бесчестьи.

Из горна послышался звук.

К оружию, храбрецы! Вперед!

В Баямо Сеспедесом было сформировано национальное правительство, которое он сам и возглавил. Но 12 января 1869 года испанские войска взяли Баямо, в результате чего город был полностью разрушен.

4 ноября 1868 года был взят Камагуэй. Западные провинции Пинар-дель-Рио, Гавана и Матансас в войне не участвовали. После ряда поражений Карлос Мануэль де Сеспедес заменил Максимо Гомеса во главе армии на американского бригадного генерала Томаса Джордана. Последний был участником Мексиканской войны. В Гражданской войне в США он воевал на стороне Конфедерации. Генералом он стал 14 апреля 1862 года. В кубинской повстанческой армии он был начальником штаба. В декабре 1869 года Томас Джордан был поставлен во главе армии. В январе 1870 года он одержал победу при Гуаймаро, однако месяц спустя ушел в отставку, так как не имел возможности нормально снабжать свои войска. Более того, он применял тактику, характерную для регулярных войск, но она, хотя и была достаточно эффективна, оставляла семьи повстанцев беззащитными перед испанскими войсками.

После отставки Томаса Джордана Максимо Гомес снова взял на себя командование армией.

10 апреля 1869 года в городе Камагуэй прошло Конституционное собрание, в котором приняли участие представители областей, контролируемых восставшими. Было решено, что гражданская власть должна быть отделена от военного командования. Карлос Мануэль де Сеспедес был избран президентом собрания, а авторы предложенной конституции, генерал Игнасио Аграмонте-и-Лойнас и Антонио Самбрана, — секретарями.

Битва при Гуаймаро. Иллюстрация из журнала La Ilustracion de Madrid. 1870

После завершения работы собрания в городе начала работу Палата представителей, объявившая себя верховной властью Кубы. Председателем был избран Сальвадор Сиснерос Бетанкур, маркиз де Санта-Лусия, происходивший из одной из богатейших семей Кубы и в молодости учившийся в Филадельфии (США).

12 апреля Карлос Мануэль де Сеспедес был избран президентом Кубы, а генерал Мануэль де Кесада — командующим вооруженными силами.

Мануэль де Кесада также родился в богатой кубинской семье. Он был членом тайного Общества освобождения Пуэрто-Принсипи, деятельность которого была направлена на достижение Кубой независимости от Испании. В июле 1851 года, когда глава общества был арестован и затем убит испанцами, Мануэль де Кесада перешел на нелегальное положение и 31 июля 1855 года на шхуне сумел бежать сначала в США (в Нью-Йорк), а затем — в Мексику. В Мексике он дослужился до чина генерал-майора и военного губернатора Дуранго, участвовал в сопротивлении французской интервенции в страну в начале 1860‑х годов, возглавляя, в частности, мексиканские войска в сражении под Веракрусом. В 1867 году он покинул Мексику и отправился в Нью-Йорк, а оттуда в 1868 году — на Кубу.

Колониальные власти не смогли договориться с восставшими, и в начале 1869 года они начали войну на истребление. Были приняты законы, по которым лидеры восстания и их пособники могли быть казнены на месте, все пойманные с оружием в руках подвергались казни, мужчины старше 15 лет, задержанные вне их места жительства без подтверждающих документов, могли быть казнены на месте и т. д.

Пошли массовые репрессии. В частности, 27 ноября 1871 года были расстреляны восемь студентов Гаванского университета. Еще 53 человека были расстреляны после задержания парохода «Вирджиниус» (Virginius) 31 октября 1873 года в экстерриториальных водах. Этот американский пароход вез оружие повстанцам на Кубе.

В августе 1870 года американец Джон Паттерсон, получивший средства от представителя кубинских повстанцев Мануэля де Кесады, приобрел пароход «Вирджиниус», и его капитаном стал Фрэнсис Шепферд.

Испанцы неоднократно пытались перехватить «Вирджиниус», но высокая скорость позволяла ему уходить от погони. Американские представители в портах, из которых действовал «Вирджиниус», в основном сочувствовали повстанцам и не обращали внимания на жалобы испанских властей.

В июне 1873 года, когда «Вирджиниус» зашел в колумбийский порт Аспинволь (это современный Колон в Панаме) для ремонта машин, находившаяся там испанская колесная канонерская лодка «Альваро де Базан» попыталась его перехватить, однако на помощь «Вирджиниусу» пришла американская винтовая канонерка «Канзас», и «Вирджиниус» смог уйти для продолжения ремонта на Ямайку. Там в октябре 1873 года капитаном парохода стал Джозеф Фрай, бывший морской офицер Конфедерации. Американский консул в Кингстоне Томас Пирн предупредил Фрая, что испанцы очень обозлены помощью кубинским повстанцам и в случае поимки Фраю грозит расстрел.

Но Фрай был готов продолжать свою деятельность. На судно набрали новую команду из 52 человек, в основном американцев и британцев, и «Вирджиниус» отправился на Гаити, где на него погрузили 30 винтовок «Ремингтон», 300 тысяч патронов, 800 кинжалов и столько же мачете, бочку с порохом и ящик с солдатской обувью. Также на «Вирджиниусе» оказался отряд кубинских добровольцев из 103 человек под командованием генерала Барнабе Варона. В этот отряд также входил Педро, младший брат повстанческого президента Кубы Карлоса Мануэля де Сеспедеса, имевший чин генерала.

30 октября 1873 года «Вирджиниус» вышел из порта Комито и вечером того же дня прибыл к заливу Гуантанамо. Но испанцы получили от своих агентов информацию о его ожидаемом прибытии, и к предполагаемому месту высадки был направлен корвет «Торнадо», который обнаружил «Вирджиниус» в шести милях от побережья Кубы и начал погоню за ним. Погоня длилась восемь часов. «Вирджиниус» пытался уйти в сторону Ямайки, Джозеф Фрай приказал выбросить за борт военное снаряжение и уничтожить любые другие следы контрабанды. Но на рассвете 31 октября, после того как один снаряд с «Торнадо» взорвался на палубе, а другой пробил дымовую трубу, «Вирджиниус» был вынужден остановиться и сдаться у восточной оконечности Ямайки — всего в трех милях от британских территориальных вод. Корвет «Торнадо» взял его на буксир и 1 ноября доставил в порт Сантьяго-де-Куба.

2 ноября испанский военный комендант Сантьяго генерал Хуан Бурриэль собрал в крепости Долорес военный совет, который объявил всех захваченных пиратами и постановил расстрелять их главарей без суда и следствия. На рассвете 4 ноября были расстреляны Барнабе Варона, Педро Сеспедес, Хесус дель Соль и Уильям Райан.

7 ноября 1873 года Антонио Фернандес, командующий военно-морскими силами в Сантьяго, приказал также без суда и следствия расстрелять двенадцать захваченных кубинцев. Их казнили на следующее утро.

Затем, в ночь с 7 на 8 ноября, на борту стоявшего в гавани военного корабля «Сан-Франциско де Борха» трибунал под председательством командира этого корабля Нарцисо Фернандеса Педруньяна вынес приговор о расстреле капитана Фрая и 36 других моряков «Вирджиниуса», включая двух коков и судового врача. Двенадцать американских моряков (включая двух несовершеннолетних юнг) были приговорены к тюремному заключению, трое (квартирмейстер, начальник машинного склада и юнга) были оправданы. Несмотря на протест американского вице-консула в Сантьяго, 8 ноября 37 моряков были расстреляны.

Капитан Фрай прощается со своими соратниками перед расстрелом. 1899

Когда на Ямайке стало известно о расстрелах, старший британский морской начальник в Кингстоне коммодор Элджернон де Хорси отправил в Сантьяго-де-Куба шлюп «Ниобе» под командованием Ламбертона Лорейна. Лорейн явился к генералу Бурриэлю и заявил:

— Сэр, у меня нет указаний от моего правительства, потому что оно еще не знает о происходящем, но я беру на себя ответственность и убежден, что мое поведение будет одобрено Ее Британским Величеством, потому что мои действия направлены на соблюдение гуманности и цивилизованности. Я требую, чтобы вы прекратили ужасную бойню, которая здесь происходит. Я верю, что мне не нужно объяснять, каковы будут мои действия, если мое требование не будет исполнено.

Однако к этому времени все приговоренные были уже казнены.

Когда о расстрелах стало известно в США, президент США Улисс Грант срочно собрал кабинет министров. 8 ноября государственный секретарь США Гамильтон Фиш встретился с испанским послом Хосе Поло де Барнабе и выразил ему свою обеспокоенность. 11 ноября кабинет министров США принял решение о возможности американской интервенции на Кубу. Несколько бывших командиров Гражданской войны, как южан, так и северян, обратились к президенту Гранту с предложениями организовать отряды американских добровольцев для высадки на Кубе.

Госсекретарь Гамильтон Фиш приказал американскому послу в Мадриде Дэниэлу Сиклзу требовать от испанского правительства выдачи уцелевших арестованных и уплаты репараций. 14 ноября кабинет министров США решил разорвать дипломатические отношения с Испанией, если Испания откажется платить репарации. Президент Грант объявил о приведении флота США в боевую готовность, военно-морской министр Джордж Робсон распорядился сосредоточить в Ки-Уэсте основную часть американской Северо-Атлантической эскадры.

От испанцев потребовали вернуть «Вирджиниус», освободить всех оставшихся в живых арестованных, принести официальные извинения, а главное — наказать ответственных за казни и выплатить компенсации семьям казненных.

28 ноября 1873 года Гамильтон Фиш и испанский посол Хосе Поло де Барнабе заключили соглашение, по которому «Вирджиниус» и его экипаж возвращались в США, а обе стороны обязались провести расследование законности действий хозяев парохода и испанских властей на Кубе.

3 декабря группа оставшихся в живых моряков с «Вирджиниуса» была доставлена на британский шлюп «Ниобе». 17 декабря 1873 года «Вирджиниус» был передан американцам и отбуксирован в Ки-Уэст.

18 декабря все оставшиеся в живых с «Вирджиниуса» (102 человека, включая кубинцев) были приведены на американский корвет «Хуанита», а тот доставил их в Нью-Йорк.

После долгих переговоров Испания согласилась выплатить компенсации семьям казненных. При этом семьи чернокожих британцев получили меньше, чем семьи белых, семьи же американцев получили равные компенсации вне зависимости от цвета кожи. Приказ о расстреле захваченных на «Вирджиниусе» испанские власти признали преступным, коменданта Хуана Бурриэля отдали под суд, но он умер 22 декабря 1877 года, то есть до начала процесса.

Игнасио Аграмонте-и-Лойнас в апреле 1870 года из-за разногласий с Сеспедесом о способах ведения войны подал в отставку, хотя и продолжил участвовать в боях. В начале 1871 года Карлос Мануэль де Сеспедес вновь предложил ему возглавить военный штаб Камагуэя. 17 января отважный Аграмонте приступил к исполнению своих обязанностей, и вскоре в боевых действиях стало наблюдаться прогрессирующее улучшение. Силы повстанцев перешли от обороны к наступлению.

Однако тут в лагере повстанцев наметился раскол: Сеспедес склонялся к установлению диктатуры, Аграмонте выступал за сохранение республики. Но вмешался народ, и благодаря этому вмешательству республика была сохранена. Карлос Мануэль де Сеспедес был смещен, и его место занял Аграмонте. Хосе Марти высоко оценил этот подвиг народа: «Требуя уважения к законам свободы, он без страха и сомнений выбил меч из рук самых прославленных полководцев, претендовавших на захват власти» [59, с. 20].

Впрочем, готовя наступление на провинцию Лас-Вильяс, Игнасио Аграмонте-и-Лойнас был убит в бою 11 мая 1873 года. Это стало тяжелейшим ударом для всего повстанческого движения. Тело героя было доставлено испанцами в Пуэрто-Принсипе и там сожжено, а пепел развеян.

Игнасио Аграмонте-и-Лойнас

После этого собрание, уже имевшее ряд разногласий с Сеспедесом, заменило его Сальвадором Сиснеросом Бетанкуром. Сам же Карлос Мануэль де Сеспедес позже попал в плен в горах Сьерра-Маэстра и был расстрелян 27 февраля 1874 года, после того как кубинское правительство отказало ему в просьбе выехать в США, где он намеревался привлечь добровольцев для помощи восставшим.

После 1873 года действия повстанцев были ограничены провинциями Камагуэй и Орьенте.

В 1875 году Максимо Гомес-и‑Баэс предпринял поход в западные провинции Кубы, но не получил там поддержки и в 1876 году вынужден был прекратить боевые действия. Одновременно, после окончания гражданской войны в Испании, новые войска прибыли из метрополии на Кубу, их численность была доведена до 250 тысяч человек. И получилось так, что ни одна из сторон не была в состоянии обеспечить быструю победу в войне, однако перспективы Испании теперь были явно лучше.

А кончилось все тем, что Томас Эстрада Пальма, будущий (с 20 мая 1902 года) первый президент независимой Кубы, заменил Сиснероса на посту президента самопровозглашенной военной республики.

19 октября 1877 года он был взят в плен испанскими войсками.

8 февраля 1878 года органы власти Кубы были распущены, и начались переговоры с колониальными властями в Занхоне.

10 февраля 1878 года сторонами был подписан Занхонский договор. Война формально была окончена 28 мая 1878 года, после того как части восставших в Лос-Мангос-де-Барагуа, возглавляемые Антонио Масео, прекратили сопротивление из-за его бессмысленности. Отметим, что многие участники Десятилетней войны стали потом центральными фигурами двух следующих войн за независимость Кубы.

Тот же Антонио Масео, родившийся в семье венесуэльского крестьянина-садовода и прошедший путь от рядового до генерал-майора Освободительной армии, имевший на счету участие в 500 сражениях и 25 шрамов на теле, в апреле 1895 года высадится вместе с Хосе Марти и другими патриотами на Кубе и возглавит повстанческие силы провинции Орьенте.

Мануэль де Кесада, бывший одним из главных кубинских военачальников в Десятилетней войне, эмигрировал в США. Он был фактическим агентом кубинских повстанцев по доставке оружия, а его сына расстреляли за доставку контрабандного оружия. Позже Кесада эмигрировал в Коста-Рику, где первоначально включился в организацию работ по строительству железной дороги. Он умер в коста-риканской столице в 1884 или в 1886 году в полной нищете.

Максимо Гомес-и‑Баэс, одержавший ряд крупных побед над испанцами, после окончания Десятилетней войны также эмигрировал.

Что же касается Занхонского договора, положившего конец Десятилетней войне на Кубе, то он поставил крест на двух главных целях восставших: независимости Кубы и отмене рабства.

Причин капитуляции было несколько; наиболее важными стали нарастающий регионализм в освободительной армии, небольшая поддержка со стороны эмигрантов, а также постоянные конфликты и разногласия между Палатой представителей, правительством и среди полевых командиров.

После того как Томас Эстрада Пальма был взят испанцами в плен 19 октября 1877 года, его пост занял Франсиско Хавьер де Сеспедес (брат знаменитого кубинского революционера Карлоса Мануэля де Сеспедеса), который, в свою очередь, был заменен генералом Висенте Гарсиа Гонсалесом. В этих условиях военное руководство провинции Камагуэй предложило испанскому генералу Арсенио Мартинесу де Кампосу, командовавшему испанскими войсками на Кубе, заключить перемирие, имея целью перегруппировать войска и продолжать войну. Но в Палате представителей распространился скептицизм, и некоторые из ее членов потеряли веру в победу. Они инициировали отмену указа, запрещавшего любые переговоры с врагом, и 21 декабря на встрече с испанским командованием было заключено перемирие.

После этих переговоров Висенте Гарсиа Гонсалес вступил в должность президента военной республики 15 января 1878 года. Он-то и вынужден был подписать Занхонский договор. А уже 16 марта 1878 года он покинул пост президента и стал главнокомандующим республиканской армией. 6 июня 1878 года повстанческая армия официально капитулировала, а 7 июня Винсенте Гарсия Гонсалес покинул Кубу и поселился в Венесуэле, где и скончался восемь лет спустя.

По договору, подписанному 10 февраля 1878 года, антииспанские повстанцы приняли следующие условия:

• безоговрочная капитуляция кубинских сил перед испанской армией;

• содействие ослаблению и деморализации всех антииспанских сил на Кубе;

• признание испанской администрации высшим органом власти на Кубе;

• разрешение создавать политические партии — при условии, что те не станут бороться против испанской власти;

• свобода только для тех рабов, которые сражались в рядах антииспанских сил;

• свобода печати и собраний, если они не направлены против Испании.

Предположительно, за время Десятилетней войны погибли около 200 тысяч человек. Экономике острова был нанесен огромный ущерб.

Малая война

Десятилетняя война за независимость завершила первый этап кубинского национально-освободительного движения, которое возглавили либерально настроенные помещики-креолы. «В связи с тем, что в эту войну были вовлечены широкие народные массы, она приобрела народный характер и явно вышла за рамки, которыми хотели ограничить ее либеральные помещики; недаром повстанцев назвали “мамби” — словом народного, по-видимому африканского, происхождения. Интересы мамби представляли и активно защищали генералы Антонио Maceo, Максимо Гомес и Каликсто Гарсиа, ставшие впоследствии ближайшими соратниками Хосе Марти» [59, с. 19–20].

Испания, ослабленная в результате Десятилетней войны, вынуждена была пойти на некоторые уступки. В связи с этим Хосе Марти написал: «Реформы были обещаны Кубе для того, чтобы задержать революцию» [85, т. 1, с. 60].

За Десятилетней войной практически тут же последовала Малая война (Guerra Chiquita). Она началась 26 августа 1879 года и продолжалась до поражения восставших в сентябре 1880 года.

Война имела те же причины, что и Десятилетняя война, и в значительной степени была ее продолжением. К сожалению, оказалось, что Хосе Марти был прав, а Испания совершенно неспособна вести сколько-нибудь разумную политику на Кубе. Она пообещала населению Кубы массу реформ, улучшение администрации, введение самого широкого самоуправления и т. д., но ограничилась одними обещаниями.

По сути, десять лет шла кровопролитная война, но ее уроки не принесли никакой пользы. По-прежнему хозяином Кубы был губернатор, назначаемый Испанией из числа своих генералов. Он пользовался такими широкими полномочиями, что они открывали ему полную возможность управлять Кубой по-военному. Полиция и жандармерия, комплектуемые из испанцев, под начальством военного губернатора тоже вели себя по-военному. Не зная границ своему произволу, они практиковали политику откровенного грабежа. Что же касается гражданских чиновников, то их несметное число разбивалось на две «армии», по очереди являющиеся на Кубу из Испании.

Дело в том, что в Испании менялись только два министерства — Антонио Кановаса дель Кастильо и Пракседеса Мариано Матео Сагасты. Министерство Кановаса падало, его сменяло министерство Сагасты. Падало министерство Сагасты, его сменяло министерство Кановаса и т. д. Когда был у власти Сагаста, все его креатуры отправлялись чиновниками на Кубу; падало министерство Сагасты, и все поставленные им на Кубе чиновники отзывались со своих мест и заменялись креатурами Кановаса. И наоборот. И так много раз подряд.

Продажность и взяточничество среди этих сменяющихся чиновников развились до просто чудовищных размеров. Вороха разных дел в течение многих лет лежали без движения. Просьбы годами оставались нерешенными. Одним словом, испанская чиновничья армия делала все возможное для того, чтобы задерживать культурное и экономическое развитие Кубы. Торговля уничтожалась непроходимой стеной преград и обременений.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что население Кубы при таких условиях утратило всякую надежду на то, что Испания когда-либо сдержит свои обещания, данные в феврале 1878 года.

Немаловажен и тот факт, что большое число кубинских оппозиционеров были исключены из политического процесса. Многие из них предпочли эмигрировать в США, Латинскую Америку и Европу. Из-за этого кубинская эмиграция была чрезвычайно радикализирована и не готова идти на компромисс с испанцами. Это выразилось в создании большого количества революционных обществ и патриотических хунт. Кубинские эмигранты рассматривали свое положение как временное и готовились к войне с Испанией. Так, например, в Нью-Йорке Каликсто Гарсия-и‑Иньигес, родившийся в семье кубинских креолов, организовал в начале 1879 года Кубинский революционный комитет, целью которого была подготовка вооруженного восстания. Он также издал манифест, направленный против испанского присутствия на Кубе, нашедший отклик среди других революционных лидеров в эмиграции. В августе Гарсия с вооруженным отрядом отправился на Кубу и 26 августа 1879 года начал новую войну.

Каликсто Гарсия

Однако с самого начала восстание пошло неудачно. Дело в том, что, прибыв на Кубу, революционеры не нашли там ожидавшейся поддержки местного населения. Заговоры в Камагуэйе и Орьенте, организованные в поддержку восстания, были раскрыты еще до его начала. Нормальная связь между отдельными центрами восстания так и не была установлена. Недоставало опытных командиров и не хватало амуниции. Плюс лидеры восстания не смогли заручиться реальной поддержкой зарубежных держав.

Политическая инфраструктура, разработанная в эмиграции, оказалась недостаточной для того, чтобы успешно командовать восстанием. Генерал Антонио Масео, герой Десятилетней войны, которому изначально было обещано командование Восточной армией, не получил этот пост из-за боязни, что наличие в армии чернокожего генерала лишит восставших поддержки белого населения Западной Кубы. Плюс через несколько недель после начала восстания Каликсто Гарсия-и‑Иньигес попал в плен[7] к испанским военным властям. Большинство лидеров восстания были арестованы в 1879 году и в начале 1880 года, и к сентябрю 1880 года восстание было полностью подавлено.

Хотя Испания, как уже говорилось, обещала провести реформы и в 1881 году на Кубу распространилось действие конституции Испании 1876 года, это почти не изменило ситуацию на острове. Куба получила право посылать представителей в испанский парламент, но на практике это были наиболее консервативные из политиков.

Все это привело к тому, что через пятнадцать лет началась Война за независимость Кубы (Guerra de Independencia cubana), в конечном итоге позволившая добиться независимости острова.

Война за независимость Кубы

Война за независимость Кубы длилась три года и закончилась вмешательством США и полным разгромом Испании. Но до этого, в октябре 1886 года, на Кубе было отменено рабство, и бывшие рабы присоединились к категории фермеров и городского рабочего класса. С отменой рабства состоятельные слои кубинского общества потеряли свое имущество и вынуждены были стать, по сути, средним классом. Количество сахарных заводов резко сократилось, и на рынке осталось лишь несколько промышленных гигантов. В то же время число фермеров‑арендаторов существенно увеличилось.

К этому времени США начали инвестиции в Кубу, главным образом — в сахарную, табачную и горнорудную промышленность. Приток капитала достиг 50 миллионов долларов, что было весьма значительной суммой для кубинской экономики тех лет. Несмотря на то что Куба оставалась испанской колонией политически, экономически она постепенно стала сильно зависеть от американцев, которые, в частности, превратились в главных потребителей кубинского сахара.

В 1890 году Испания, видя опасность потери влияния в своих колониях в пользу США, повысила на Кубе на 25 % ввозные пошлины на иностранные товары. Понятно, что эти пошлины были выгодны для Испании, но не для населения Кубы. И уж точно они не были выгодны для США — крупного экспортера товаров на остров. Ответом США стало повышение пошлины на табак и сахар-сырец — основные статьи доходов кубинского экспорта. В результате торговой войны между США и метрополией испанские колонии Куба и Пуэрто-Рико рисковали остаться без крупного рынка сбыта, что поставило бы их на грань экономической катастрофы.

Испания была вынуждена пойти на уступки, 31 июля 1891 года было заключено соглашение Кановаса — Фостера. Экономическая война между Испанией и США прекратилась, американские товары и деньги вновь стали поступать на Кубу, а кубинский сахар начал свободно доставляться в США. Однако в 1894 году торговое соглашение Кановаса — Фостера потеряло силу. Цены на сахар на Кубе резко упали, кубинские фермеры стали массово разоряться, нищета и безработица охватила значительную часть населения.

15 февраля 1895 года Испания издала указ о создании на Кубе Консультативного совета при генерал-губернаторе. Этот указ на Кубе восприняли как нарушение прежнего обещания, данного кубинцам правительством метрополии о предоставлении острову более широкой автономии.

24 февраля 1895 года на востоке Кубы началось восстание против испанского владычества.

В марте того же года вспыхнуло восстание в провинции Камагуэй, а затем в провинциях Пинар-дель-Рио и Лас-Вильяс. Главная цель восстания заключалась в полном изгнании испанцев. Революция сразу же получила поддержку основной массы населения. Вдохновителем восстания был поэт, журналист и переводчик Хосе Хулиан Марти-и-Перес, ставший идеологом Кубинской революции.

Этот человек родился в 1853 году в Гаване в семье армейского сержанта. Когда ему было четыре года, семья перебралась в Валенсию, но через два года вернулась назад на Кубу, где Хосе Марти получил первоначальное образование в школе в районе Санта-Клара.

Хосе Марти очень рано столкнулся с печальными картинами тогдашней кубинской действительности. С детских лет наблюдая произвол испанской колониальной администрации, бесправие народа и страдания чернокожих рабов, он проникся горячей любовью к угнетенным и дал себе клятву «отомстить за тех, кто жизнь влачит в неволе» [35, с. 112].

Хосе Марти

В 1865 году он поступил в училище «Сан-Пабло», директор которого, Рафаэль Мария де Мендиве, сторонник реформ и независимости Кубы, оказал большое влияние на становление его политической философии. Узнав из новостей об убийстве Авраама Линкольна, Хосе Марти и другие ученики устроили траур в знак уважения к заслугам президента США в искоренении рабства.

В пятнадцать лет Хосе Марти уже опубликовал несколько своих поэм, а в шестнадцать — основал народно-патриотическую газету La Patria Libre («Свободная Родина»).

Он восторженно встретил известие о начале революции 1868 года, опубликовав в рукописном школьном журнале сонет такого содержания:

Сбылась моя мечта… Воспрянул мой народ,

Народ моей страны, народ любимой Кубы!

Три века он страдал, до боли стиснув зубы,

Три века он терпел насилья черный гнет…

И, цепи разорвав, народ мой величаво

Теперь идет путем свободы и побед.

Сбылась моя мечта, ее прекрасней нет!

[35, с. 125]

А 23 января 1869 года на страницах первого (и единственного) номера газеты La Patria Libre появилась патриотическая революционно-романтическая драма в стихах Хосе Марти «Абдала». Герой этой драмы, мужественный нубийский вождь Абдала, решительно заявляет:

Кто страстно хочет родине помочь,

Ни смерти, ни препятствий не страшится.

Тирана ярость презирает он,

Встречает грудью каждую угрозу,

И если с неба надо взять победу,

Он явится без страха и на небо!

[35, с. 31]

Нетрудно догадаться, что Абдала — это собирательный образ восставшего кубинского народа, борющегося за свою свободу и национальную независимость.

В 1869 году в обстановке реакции усилились преследования борцов за независимость. Хосе Марти был арестован и предан суду военного трибунала за его революционные стихи, и прежде всего за драму «Абдала». 4 марта 1870 года военный трибунал приговорил Хосе Марти к шести годам каторжных работ. На суде прокурор требовал для непокорного юноши, открыто симпатизировавшего восставшим, высшей меры наказания, впрочем, и каторга фактически означала осуждение на медленную смерть. Марти заковали в кандалы и отправили в каменоломни Сан-Ласаро (остров Пинос), где большинство заключенных гибли на тяжелой и изнурительной работе. Однако трудности каторжной жизни не сломили духа Хосе Марти.

Почти полтора года пробыл Хосе Марти в заключении, пока его друзьям удалось добиться замены каторги высылкой в Испанию. Прибыв в начале 1871 года в Мадрид, Хосе Марти с грустью написал: «Я вышел наконец из этого кладбища, населенного живыми тенями» [59, с. 25].

Знаменитости, много говорящие и мало делающие, быстро и бесследно исчезают. Действие — вот достоинство величия.

ХОСЕ МАРТИ

В Испании он продолжил образование: учился в Мадридском, а затем в Сарагосском университете, который окончил в 1874 году. После окончания университета ему присвоили звание лиценциата гражданского права, философии и литературы. При этом он не прерывал связей с политической деятельностью (с его балкона впервые в Мадриде был вывешен флаг Кубы).

В эти годы Хосе Марти написал очерк «Политическая тюрьма на Кубе» (El presidio político en Cuba), а также важную политическую статью «Испанская республика перед лицом кубинской революции» (La República Española ante la revolución cubana), в которых были заложены основы его революционно-демократического мировоззрения.

Находясь в Испании, Хосе Марти в 1873 году писал: «Испания — страна разъединенная, разобщенная, с ее лживыми политиками и продажным чиновничеством, с отсталой промышленностью и пришедшей в упадок торговлей, страна, опустошенная и разоренная, не может вести Кубу туда, куда влекут ее молодые силы, куда торговые и культурные связи с новыми и процветающими странами притягивают ее с непреодолимой силой» [35, с. 235].

В 1874 году Хосе Марти покинул Испанию. Несколько последующих лет он провел во Франции, Мексике, Гватемале и Венесуэле.

В 1875 году он возглавлял отдел информации в мексиканском правительственном журнале Revista Universal («Всеобщее обозрение»).

В январе 1877 года Хосе Марти в связи с военным переворотом в Мексике под чужим именем вернулся на Кубу, но уже через 48 дней был вынужден перебраться в Гватемалу, где преподавал историю философии и западноевропейскую литературу в Центральной школе местной столицы.

Вновь возвратившись на Кубу 31 августа 1878 года со своей соотечественницей Кармен Сайяс Басан-и-Идальго, ставшей в Мексике его женой, Хосе Марти получил отказ в просьбе заниматься адвокатской практикой. Он устроился секретарем отделения литературы в лицее Гуанабакоа и участвовал в подготовке восстания против испанской колониальной администрации, за что 25 сентября 1879 года был снова выслан в Испанию.

В 1880–1895 годах Хосе Марти находился в основном в США, где был корреспондентом латиноамериканских газет, писал статьи, книги и занимался преподавательской деятельностью.

Он был избран на должность президента Кубинского революционного комитета в Нью-Йорке после отъезда на Кубу генерала Каликсто Гарсии. Хосе Марти развернул активную деятельность по подготовке нового восстания на Кубе. В июле 1882 года генералы Максимо Гомес-и-Баэс и Антонио Масео получили от него послания с призывом продолжить борьбу за свободу родины.

Из разрозненных эмигрантских организаций Хосе Марти создал Кубинскую революционную партию (КРП), объединившую представителей различных социальных слоев и сыгравшую решающую роль в организации начавшегося 24 февраля 1895 года национально-освободительного восстания на Кубе. Центральным печатным органом КРП была основанная Хосе Марти газета Pátria («Отечество»).

Род человеческий состоит из людей двух видов: первые любят и создают, вторые ненавидят и разрушают.

ХОСЕ МАРТИ

Авторитет Хосе Марти, патриота и интернационалиста, признанного «апостола революции», способствовал единению восставшего народа Кубы. Он писал: «Революция на Кубе — это воздух, которым дышат все <…> Ничего не может помешать ее триумфу» [43, с. 70].

Максимо Гомес-и-Баэс

25 марта 1895 года лидер КРП Хосе Марти и командующий повстанческими силами генерал Максимо Гомес-и-Баэс в селении Монте-Кристи (Доминиканская Республика) подписали совместный «Манифест Монте-Кристи» (Manifiesto de Monte-Cristi), обосновавший борьбу за независимость Кубы, права и свободы всего народа и обнародованный у них на родине и в других странах.

В нем Хосе Марти обрисовал в общих чертах, какую политику должна вести Куба для того, чтобы добиться независимости:

• участие в войне чернокожих очень важно для победы;

• испанцы, которые не против усиления Кубы, не должны пострадать;

• частные сельские угодья не должны быть испорчены или разграблены;

• главная задача революции — принести новую экономическую жизнь на Кубу.

В «Манифесте Монте-Кристи» Хосе Марти показал причины, побудившие Кубу вести борьбу против Испании для достижения независимости и освобождения от экономического или военного контроля извне. Он также содержал объяснение, что освободительная война должна вестись не против Испании как таковой, а против колониального режима, установившегося на острове. По сути, это был призыв к вооруженному восстанию, а также подробное описание программы кубинского революционного движения.

Марти не был марксистом, потому что в ту эпоху, в которой он жил, и в тех исторических условиях, в которых развертывалась его замечательная борьба, он не мог быть марксистом. В те времена мы были бы такими же, как они, а сегодня они были бы такими же, как мы!

ФИДЕЛЬ КАСТРО

Оба лидера, подписавшие «Манифест Монте-Кристи», стали высшим руководством революции: Хосе Марти стал верховным главнокомандующим, а Максимо Гомес-и-Баэс — генералом повстанческих сил.

11 апреля 1895 года Хосе Марти вернулся на Кубу для непосредственного участия в восстании, высадившись с небольшим отрядом партизан в провинции Орьенте.

«Великое счастье», — занес тогда он в свой дневник. «Я поцеловал эту землю, словно Колумб», — записал Максимо Гомес [56].

14 апреля они встретились с крупным партизанским отрядом. На следующий день Гомес на собрании офицеров объявил о присвоении Хосе Марти звания генерал-майора освободительной армии. Марти был очень рад этому признанию своих заслуг. Солдаты называли его «президентом».

5 мая Марти и Гомес встретились с Антонио Масео, который, высадившись на Кубу еще в марте, собрал вокруг себя трехтысячную армию и успешно вел боевые действия.

«На войне, — писал Хосе Марти, — все смотрели в глаза смерти, все были одинаково наги и босы и не было разницы между негром и белым, война их уравняла и породнила» [35, с. 269].

Так что совершенно не случайно имена белого потомка испанцев Xосе Марти и мулата, потомка негров‑рабов, Антонио Maceo стали «не только образцами героизма в борьбе за национальное освобождение Кубы, но и символами единства складывающейся из разноплеменного населения молодой кубинской нации» [59, с. 15–16].

Антонио Maceo

Командиры требовали от Хосе Марти, чтобы он вернулся в США, чтобы там вербовать людей, собирать деньги, организовывать снабжение. Марти не соглашался и утверждал, что обязательно должен побывать в настоящем бою. Он говорил: «Я не дам клеветникам повода говорить, что я толкнул народ на жертвы, а сам остался вне досягаемости вражеских пуль» [56].

И бой не заставил себя долго ждать. Около ранчо «Дос-Риос» («Две реки»), недалеко от места слияния рек Контрамаэстре и Кауто, отряд нарвался на испанскую засаду. Оказавшись лицом к лицу с противником, Хосе Марти дал шпоры коню и с пистолетом в руке помчался в атаку…

Хосе Марти погиб 19 мая 1895 года.

В одном из своих стихотворений он писал:

Я хочу умереть так же просто,

Как трава умирает в полях,

Вместо свеч надо мной будут звезды,

Усыпальницей станет земля.

Пусть предателей прячут от света

Под холодный, под каменный свод.

Был я честным, в награду за это

Я умру лицом на восход.

(Перевод В. С. Столбова)

Именно так он и умер — как воин, как боец революции, до конца выполнивший долг перед своей родиной.

В современной Кубе Хосе Марти рассматривают как предтечу Кубинской революции.

Памятник Хосе Марти в центре Гаваны

Газета Noticias de Ноу («Новости сегодняшнего дня») от 7 апреля 1961 года, оценивая историческое значение Хосе Марти, писала: «Марти, верно понимавший исторические задачи своего народа, стал апостолом независимости и свободы Кубы от испанского колониализма и американского империализма <…> В этом состояла основная историческая миссия Марти. Все, что он сделал и написал, продиктовано стремлением выполнить ее» [59, с. 70–71].

Следует отметить, что в апреле 1895 года на Кубе находилось примерно 200 тысяч испанских солдат и офицеров. Вроде бы цифра довольно солидная и достаточная для того, чтобы усмирить какое-то туземное восстание. Между тем 200 тысяч человек на Кубе — совершенно недостаточно. Это сделается понятным, если произвести следующий приблизительный расчет, основанный на достоверных данных. Из всего числа надо вычесть, во‑первых, около 20 % больных, лежачих или числящихся в различных госпиталях; затем около 5–6 тысяч умерших от желтой лихорадки и, наконец, 40–45 тысяч человек, стоявших в гарнизонах различных городов и населенных пунктов. Тогда станет ясно, что испанский главнокомандующий располагал для чисто военных наступательных операций едва ли сотней тысяч человек — а этого недостаточно для того, чтобы подавить восстание, которое велось партизанскими методами. А главное — местные не болели желтой лихорадкой, и она стала, таким образом, союзницей мятежников. Если же принять во внимание еще и помощь, получаемую восставшими извне, то станет понятно, насколько безнадежно и печально было положение испанцев в их богатейшей и плодороднейшей колонии.

Благодаря тому, что революция вызвала симпатию у сельских жителей Кубы, в повстанческую армию влились десятки тысяч добровольцев. Также усилению кубинской повстанческой армии способствовали кубинские богачи. Под страхом репрессий они «добровольно» отпускали на войну против испанцев своих работников. В целом на 1895 год силы сторон можно было назвать примерно равными. Но в дальнейшем Испания увеличила свой контингент на Кубе: к концу 1897 года на острове было 240 тысяч регулярных и 60 тысяч нерегулярных войск.

Хосе Гомес де ла Каррера.

Испанские войска на Кубе. 1897

Новые испанские войска были перевезены на Кубу на кораблях субсидированной правительством Трансатлантической компании (Compania Trаѕаtlantica) из Барселоны. Серьезное внимание следует обратить на то обстоятельство, что в сравнительно небольшой промежуток времени Испания осуществила через Трансатлантическую компанию то, что, например, Франция оказалась не в состоянии сделать в Мадагаскарской экспедиции для 15 тысяч человек, то есть перевести свои войска к месту военных операций, не прибегая к содействию иностранного наемного транспорта. Флот Трансатлантической компании состоял из двух десятков пароходов, и в начале марта маркиз де Томилиас, один из директоров компании, не просто предложил правительству все эти пароходы, но и порекомендовал вооружить восемь пароходов и отдать их под начальство морских офицеров.

Что же касается испанского флота, то тут можно утверждать, что, если бы он в самом начале был на высоте своего положения, восстание было бы подавлено за недостатком оружия и средств. Между тем блокада была настолько неэффективна, что случаи захвата нарушителей ее бывали весьма редки. Да, с самого начала восстания повстанцам мешало отсутствие подходящего оружия. Но они компенсировали это использованием методов партизанских боев, основанных на быстрых конных набегах и уходе в недоступную местность, элементом внезапности, использованием мачете против регулярных войск на марше. Также значительную часть оружия и боеприпасов они приобрели во время налетов на испанцев.

По всей видимости, испанская администрация не ожидала такого взрыва страстей угнетенного народа. В столице острова чиновная аристократия и сытое купечество весело готовились к карнавалу, но тут вдруг пришло известие о восстании в трех провинциях. Генерал-губернатор объявил эти три провинции находящимися в осадном положении. В то же самое время он выпустил воззвание, в котором обещалась полная амнистия всем тем восставшим и их вождям, которые явятся и добровольно сдадутся. Некоторые вожди, испугавшиеся ответственности за начавшееся кровопролитие, решились явиться в указанный срок, надеясь, что начинавшееся восстание несколько отрезвит Испанию. И, надо сказать, губернатор поступил по-рыцарски — он сдержал свое слово. Правда, по-своему, ибо одни из вождей были им заперты в казематах крепостей Эль-Морро и Кабана, другие высланы под присмотр в Испанию. Подобный поступок губернатора лишь подлил масла в огонь. Восставшие сплотились и в громадном числе объявились в провинции Сантьяго-де-Куба.

Первые бои испанских войск с восставшими обнаружили, что восстание приняло весьма серьезный оборот и что приходится вести серьезную войну.

4 апреля 1895 года из Кадиса на Кубу выехал генерал Арсенио Мартинес де Кампос — тот самый, кто покончил в 1878 году с Кубинской революцией. Теперь он стал на Кубе главнокомандующим испанскими войсками и губернатором с неограниченными полномочиями.

Федерико Мадрасо. Портрет Арсенио Мартинеса де Кампоса. 1889

Этот человек родился в 1831 году в Сеговии. В 1881 году при его помощи было свергнуто министерство Антонио Кановаса дель Кастильо. После этого он принял в новом кабинете военное министерство и удержал его до октября 1883 года. Позже не раз был избираем президентом Сената. И вот теперь на Кубе генерал сразу же столкнулся с большими затруднениями.

19 мая 1895 года Хосе Марти погиб, но его соратники Максимо Гомес и Антонио Масео продолжали сражаться, ведя войну во всей провинции Орьенте. Революция обретала все большую популярность в стране. К концу июня провинция Камагуэй также была охвачена войной.

Антонио Масео как-то сказал: «Свободу не выпрашивают, а завоевывают с лезвием мачете» [43, с. 71]. И эти его слова стали девизом для десятков тысяч кубинцев, участвовавших в войне за независимость 1895–1898 годов.

13 июля в боях при Пералехо повстанцы, используя сложную партизанскую тактику, нанесли поражение генералу Арсенио Мартинесу де Кампосу.

Уже к сентябрю 1895 года кубинцы освободили всю восточную часть острова.

Арсенио Мартинес де Кампос, появившись на Кубе, попытался оправдать присвоенное ему прозвище Pacificador (Миротворец). Он изо всех сил принялся за улучшение администрации. Около 60 чиновников (главным образом таможенного ведомства) были им представлены к увольнению. Найденные им под сукном прошения о разрешении открыть школы были удовлетворены немедленно. Была разрешена постройка двух железных дорог. Словом, Миротворец хотел при помощи уступок подорвать престиж восставших. Но ветераны революции 1868–1878 годов прекрасно знали его, равно как знали они и цену испанским обещаниям.

Максимо Гомес-и-Баэс, Антонио Масео, Томас Эстрада Пальма — эти вожди восставших были старыми знакомыми Мартинеса де Кампоса. И никто из них не перешел на сторону Миротворца.

В боях погиб не только Хосе Марти. Например, Франсиско Адольфо «Флор» Кромбет Техера, его соратник, пал в стычке с отрядом гражданской гвардии… от руки десятилетнего мальчика. Он с небольшим отрядом восставших напал на пост гражданской гвардии с целью захватить оружие и патроны. Пост защищался всего пятью солдатами под начальством сержанта и, конечно, был смят нападавшими. В окне восставшие не заметили десятилетнего сына сержанта с револьвером в руке. Мальчик целился прямо в Кромбета и уложил его на месте.

7 декабря 1896 года был убит около Сан-Педро Антонио Масео, за цвет кожи и физическую силу получивший от товарищей прозвище Бронзовый Титан (El Titan de Bronce). Он шел с небольшим отрядом соратников и попал под интенсивный огонь обнаруживших его испанцев. Вместе с ним был убит сын Максимо Гомеса, который пытался вытащить его из-под огня.

Армандо Менокаль. Смерть Антонио Масео.

Конец XIX века

Но самую крупную утрату восставшие, конечно же, понесли в лице Хосе Марти. Он погиб 19 мая 1895 года около ранчо «Дос-Риос», попав в испанскую засаду. А в середине сентября представители пяти отрядов освободительной армии собрались в Химагуаю, в провинции Камагуэй, чтобы утвердить Конституцию Химагуаю. Они создали центральное правительство, которое объединило исполнительную и законодательную власть в одном органе под названием «Правительственный совет», возглавляемом Сальвадором Сиснеросом Бетанкуром и Бартоломе де Хесусом Масо. Высшая военная власть была возложена на Максимо Гомеса и еще живого тогда Антонио Масео.

Повстанцы считали, что им необходимо перенести военные действия в более богатые западные провинции Матансас, Гавана и Пинар-дель-Рио. Они понимали, что предыдущая, Десятилетняя, война провалилась, потому что им не удалось выйти за пределы восточных провинций.

В октябре 1895 — январе 1896 года прошло вторжение повстанцев в центральную и западную части острова, где ранее властям удалось подавить восстание.

За неполных сто дней бойцы Гомеса и Масео прошли более 1800 километров по длинной и узкой территории острова, прорезанной многочисленными реками, дав бои у форта Игуара (3 декабря), на высотах Манакаля (10 декабря), у Маль-Тьемпо (15 декабря), возле Матансаса (23 декабря), и 22 января 1896 года они подняли кубинский флаг в Мантуе, самом западном городе Кубы.

Валериано Вейлер-и-Николау.

Ок. 1980

В январе 1896 года губернатор Арсенио Мартинес де Кампос был заменен испанскими властями на генерала Валериано Вейлер-и-Николау, который в дальнейшем получит прозвище Carnicero (Мясник).

Ранее этот человек, родившийся в семье мадридского военного врача немецкого происхождения, был генерал-губернатором Филиппин. Его дальние предки по отцовской линии имели прусское происхождение и служили в испанской армии в течение нескольких поколений. В 16 лет он окончил пехотное училище в Толедо, потом воевал в Доминиканской Республике. Несмотря на крайне невысокий рост (152 см), он отличался физической силой и бойцовским характером. Во время Десятилетней войны в звании полковника он служил под командованием генерала Арсенио Мартинеса де Кампоса, потом вернулся в Испанию и командовал дивизией в Каталонии. За проявленные военные заслуги ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

В 1895 году Вейлер был назначен командующим войсками на Кубе, а в 1896–1897 годах он был губернатором и генерал-капитаном Кубы. Он получил известность благодаря решению создать на западе острова из полностью огороженных деревень — фактически то, что позднее стали называть концентрационными лагерями. К концу 1896 года Вейлер разделил остров на несколько секторов и вынудил более 300 тысяч мужчин, женщин и детей переселиться в районы близ городов.

Это было сделано для того, чтобы отделить кубинские партизанские отряды от гражданского населения и лишить их доступа к оружию, пище, медикаментам, одежде и военной информации. При этом Вейлер объявил, что любой житель за пределами укрепленных военных линий будет считаться повстанцем со всеми вытекающими из этого последствиями.

Хотя приказ о принудительном переселении, называемый в официальной терминологии reconcentración, первоначально относился только к западной части острова, эта мера по борьбе с партизанами к концу мая 1897 года была постепенно перенесена во все провинции. Со временем появилось более 80 укрепленных городов и деревень, в которые было интернировано не менее 400 тысяч человек, которые влачили там жалкое существование в убогих бараках и старых складах. А так как испанская колониальная администрация не смогла обеспечить необходимую гигиену, а также надлежащие поставки продовольствия и медикаментов, многие тысячи интернированных умерли от недоедания и эпидемий (самые последние исследования говорят о примерно 170 тысячах жертв, что составило 10 % населения острова).

Еще одной мерой испанской армии была укрепленная линия длиной около 80 километров и шириной 200 метров, пересекавшая остров от Хукаро до Морона в центральной кубинской провинции Пуэрто-Принсипе, с помощью которой испанцы пытались предотвратить продвижение освободительной армии в западные районы Кубы.

Как уже говорилось, 7 декабря 1896 года был убит Антонио Масео, и боевые действия на западе острова стали стихать. Но на остальной территории война с испанцами продолжалась. Максимо Гомес-и-Баэс стремился обесценить Кубу в глазах испанцев, уничтожая все подряд. Повстанцы жгли плантации, сахарные заводы, уничтожали маленькие городки, разрушали железные дороги. Генерал Каликсто Гарсия-и-Иньигес добился больших успехов, заняв Виктория-де-лас-Тунас и Гуиса — важные центры снабжения испанской армии.

Среди испанских солдат и офицеров широко распространились тропические болезни, массовая дизентерия, так как люди, прибывавшие на Кубу из Испании, не успев акклиматизироваться, попадали в напряженную боевую обстановку, вынуждены были жить в сырых блокгаузах, подолгу находиться в очагах малярии. В результате на одного убитого в испанской армии приходилось четверо раненых и умерших от болезней.

Несмотря на всю проявленную жестокость, Мясник Вейлер не смог подавить восстание и в 1897 году был отозван, а его место занял Рамон Бланко-и-Эренас, маркиз де Пенья-Плата. В свое время он был правой рукой генерала Арсенио Мартинеса де Кампоса и своей разумной примирительной политикой во многом способствовал успокоению Каталонии. Потом он был сенатором, затем — генерал-губернатором на Филиппинах.

Рамон Бланко стал генерал-капитаном Кубы 9 октября 1897 года. Как человек рациональный и относительно гуманный, он был сторонником умиротворения острова путем введения необходимых, давно назревших реформ, начиная с дарования ему полной автономии. Рамон Бланко отменил многие жестокие меры своего предшественника. Одновременно им были приняты меры к улучшению положения самой армии, страдавшей от болезней и подолгу не получавшей жалованья.

Рамон Бланко-и-Эренас. 1899

Репрессии против мирных жителей при Рамоне Бланко постепенно прекратились.

10 октября 1897 года в провинции Камагуэй собралась вторая Конституционная ассамблея сражающейся Кубы. Согласно принятой конституции, военное командование было подчинено гражданскому правлению. Было утверждено правительство. Бартоломе де Хесус Масо был назначен президентом, а Доминго Мендес Капоте — вице-президентом.

* * *

Следует отметить, что население США испытывало большие симпатии к повстанцам. Американская пресса постоянно сообщала о зверствах испанцев на Кубе, а также о том, что испанское правительство намеренно морит кубинцев голодом.

В целом освободительная борьба кубинцев привлекала и международные симпатии. Среди известных добровольцев некубинского происхождения были доминиканец Максимо Гомес-и-Баэс, поляк Кароль Ролов‑Мяловский, североамериканец Генри Рив и даже русские: Петр Платонович Стрельцов, Евстафий Иосифович Константинович и Николай Герасимович Мелентьев.

Биографии этих трех русских людей подробно изучил врач, краевед и писатель В. А. Кислов, создавший блестящий очерк под названием «Приключения трех гатчинцев на Кубе».

По его данным, эти трое русских воевали добровольцами в армии Антонио Масео, и были они бывшими воспитанниками Гатчинского сиротского института. В апреле 1896 года Стрельцов, Константинович и Мелентьев выехали из России в Нью-Йорк, чтобы оттуда отправиться на Кубу. В Нью-Йорке друзья сразу же обратились к представителю Кубинской революционной хунты, а документы от имени всех троих написал Евстафий Константинович (он был архитектором и отличался аккуратным почерком).

Петр Стрельцов родился в 1875 году и происходил из небогатых дворян. Его отец к концу жизни был полицейским надзирателем в Шлиссельбурге и имел чин титулярного советника, что соответствовало армейскому чину капитана. После окончания Сиротского института Стрельцов стал служить в 163‑м пехотном полку, дислоцированном в Симбирске. В октябре 1894 года он в чине прапорщика вышел в запас, после чего стал служить на Петербургско-Варшавской железной дороге.

Евстафий Константинович родился в 1874 году в семье майора пограничной стражи на острове Даго (ныне Хийумаа) в Эстляндии. После окончания Сиротского института он поступил на архитектурное отделение Высшего художественного училища при Академии художеств. Его материальное положение было тяжелым, и он после перехода на второй курс подал прошение о выдаче ему ежемесячного пособия.

Николай Мелентьев родился в 1874 году в семье коллежского регистратора в Санкт-Петербурге (по другим данным — в Новгородской губернии). После окончания Сиротского института он служил в Государственном контроле. На Кубе он фигурировал под фамилией Цекус (Nicolas Caecus, что в переводе значит «слепой»). Этот же псевдоним он носил и в дальнейшем, участвуя в революционной борьбе в России.

С первых дней путешествия в Америку Стрельцов вел дневник, из которого и стало известно о деталях участия трех друзей-гатчинцев в освободительной войне кубинского народа (он был опубликован в 1897–1898 годах в журнале «Вестник Европы»).

В своем дневнике Стрельцов писал:

«Хунта согласилась на нашу просьбу не без некоторого колебания и после более близкого с нами знакомства, для чего мы поселились в кубинской семье» [57, с. 131].

Это позволило русским немного выучить испанский язык. А в сентябре 1896 года все трое уже находились в армии Антонио Масео, и вот впечатление Стрельцова о встрече с ним:

«Интеллигентная внешность Масео невольно обращала на себя внимание. Это был высокий, плотный мужчина с энергичными крупными чертами лица, казавшегося смуглым скорее от загара, чем потому, что обладатель его был мулат. Несмотря на морщины и небольшую проседь, Масео смотрел гораздо моложе своих 48 лет. В разговоре все его лицо как-то улыбалось и светилось чисто кубинским добродушием. В отличие от некоторых своих приближенных, он относился ко всем как равный к равному и никогда не возвышал голоса. Такое отношение создало ему популярность среди кубинцев, характерно выразившуюся в том факте, что большинство восстававших негров присоединилось именно к его отряду. Если бы он дождался того времени, когда Куба будет свободна, то ему пришлось бы выступить вторым Спартаком. Даже в костюме Масео избегал всяких отличий и ограничился только кубинской кокардой, до неузнаваемости полинявшей от солнца и непогоды. Я ни разу не слышал от инсургентов дурного отзыва о Масео: все рассказывали чудеса о его храбрости, находчивости, и как-то не верилось, чтобы такой здоровый на вид человек был ранен 24 раза <…> Масео принял нас очень любезно и, между прочим, сказал, что ему очень приятно видеть у себя людей такой далекой и великой нации, как Россия. Каждый свежий иностранец, заметил он, дает мне новую надежду на скорое освобождение нашей несчастной родины, так как с симпатиями всего мира мы не проиграем» [57, с. 138].

Уже в сентябре 1896 года Стрельцов, Константинович и Мелентьев приняли участие в боях с испанскими войсками (русские добровольцы воевали в качестве артиллеристов).

Армия Антонио Масео за три месяца (с 22 октября 1895 года по 22 января 1896 года) прошла с боями весь остров — от Барагуа в провинции Орьенте на востоке Кубы до Мантуа на западе в провинции Пинар-дель-Рио, проделав путь в 1700 километров. «Кампания вторжения сыграла решающую роль в освободительной войне 1895–1898 годов. Охватив всю территорию острова и подняв на борьбу западные провинции Кубы, бывшие оплотом испанского господства, она содействовала тому, что борьба приняла широкий общенациональный характер» [19, с. 195].

Чтобы запереть войска Масео в крайней западной провинции Кубы Пинар-дель-Рио, по приказанию испанского генерал-губернатора Кубы Вейлера на западе острова была сооружена серия фортов, связанных между собой траншеями, а также был возведен ряд укреплений. «Троча» (trocha) Вейлера, упираясь своими фланговыми фортами в море, перерезала остров в самой узкой его части и заняла в длину примерно 24 мили.

В своем дневнике Стрельцов писал:

«На таком небольшом пространстве было сосредоточено 60‑тысячное войско с целью воспрепятствовать 4‑тысячному отряду Масео выбраться обратно из этой бесплодной провинции» [57, с. 137].

Переход «трочи» повстанческой армией был невозможен без кровопролитных боев.

В одном из сражений Константинович был ранен в ногу, а Мелентьев заболел сразу двумя болезнями — лихорадкой и дизентерией. Произошло это на территории префектуры Франсиско. Стрельцов остался со своими товарищами в ожидании их выздоровления, и они прожили во Франсиско около двух недель. Врачей не было, и Стрельцов сам делал перевязки раненым и ухаживал за больными.

Однако в середине октября трое русских попали в руки испанцев и были под конвоем отправлены в город Пинар-дель-Рио, а оттуда — в Гавану, в распоряжение генерал-капитана Валериано Вейлера. В Гаване русских добровольцев поместили в крепость Эль-Морро.

1 ноября 1896 года испанские власти сообщили русскому внештатному консулу в Гаване Франсуа дю Репер де Трюфену о трех русских, сражавшихся в армии повстанцев. Через несколько дней Стрельцов и его товарищи были переданы в распоряжение консула, который 5 ноября отправил их на американском пароходе в Нью-Йорк, снабдив одеждой и деньгами на проезд.

Участие в революционной борьбе на Кубе не прошло для русских добровольцев даром. Они в той или иной степени боролись против царского самодержавия в рядах русского революционного движения.

Так, например, Евстафий Константинович после возвращения в 1898 году на родину окончил в 1907 году Высшее художественное училище при Академии художеств и получил диплом художника-архитектора. Он участвовал в революции 1905–1907 годов, а в полицейском деле, заведенном на него, значилось, что Константинович во время нахождения на острове Куба принимал участие в происходившем там мятеже.

Николай Мелентьев после возвращения на родину сразу же установил связи с социал-демократами и стал профессиональным революционером. Его несколько раз арестовывали и ссылали — сначала в Тамбов, а потом — в Вятскую губернию. После освобождения он продолжил революционную работу, перейдя на нелегальное положение, жил в Финляндии, Закавказье, Персии и Китае. После революции 1917 года Мелентьев вернулся в Россию. Ему довелось принять участие в Гражданской войне и бороться с басмачами в Средней Азии. Потом он работал экономистом в Москве и умер в 1955 году.

Петр Стрельцов после возвращения на родину поселился в родной Витебской губернии. Потом он переехал в Витебск и стал работать репортером в газете «Витебские губернские ведомости». С 1906 года он исполнял обязанности редактора и заведовал губернской типографией, но его вынудили подать в отставку. В марте — апреле 1907 года Стрельцов находился под негласным надзором полиции за принадлежность к Социал-демократической рабочей партии. Во время Первой мировой войны он находился в армии. Революцию он не поддержал, хотя и был социал-демократом. Во время Гражданской войны Стрельцов служил в чине подпоручика командиром роты Добровольческой армии белых. Он умер осенью 1931 года. Где это произошло, сведений нет.

* * *

Война за независимость Кубы длилась три года, и в ней Испания потеряла, по оценкам, около 9500 солдат и офицеров убитыми плюс 53 500 солдат и офицеров умершими от болезней. Со своей стороны, Куба потеряла около 5200 солдат и офицеров убитыми плюс 3500 солдат и офицеров умершими от болезней. Еще погибло примерно 250 тысяч мирных жителей. Некоторые демографы полагают, что на Кубе было убито 300 тысяч человек (50 тысяч солдат и офицеров, а также 250 тысяч мирных жителей).

В декабре 1896 года президент США Гровер Кливленд заявил, что США не проявят безграничного терпения по отношению к Испании. В своем ежегодном послании 1897 года следующий президент США Уильям Мак-Кинли заявил, что США могут быть вынуждены вмешаться перед лицом продолжающихся репрессий со стороны испанцев. В марте 1898 года несколько политиков и советников сообщили президенту Мак-Кинли, что многие американские бизнесмены настаивают на быстром решении кубинской проблемы из-за своих экономических интересов. И 27 марта 1898 года Мак-Кинли выдвинул Испании ультиматум с требованием перемирия.

Испания пыталась противодействовать давлению США, но с конца 1897 года испанские власти все же вынуждены были пойти на ряд уступок. В ноябре 1897 года была объявлена амнистия всем политическим заключенным, а также предоставлено всеобщее избирательное право для кубинцев мужского пола старше 25 лет.

1 января 1898 года власти Испании сформировали временное автономное правительство Кубы, а 19 марта того же года на острове прошли первые выборы в испанские кортесы на основе всеобщего избирательного права. А в апреле того же года был избран местный парламент, где большинство получили сторонники автономии.

Гибель броненосца «Мэн»

15 февраля 1898 года, в 21:40 вечера, на американском броненосце «Мэн», прибывшем в Гавану с дружественным визитом, произошел мощный взрыв. Носовая часть корабля была практически уничтожена. Позже следствие установило, что взорвалось более пяти тонн пороховых зарядов для орудий главного и вспомогательного калибров. Останки броненосца погрузились на дно бухты. Большая часть экипажа в это время находилась в жилых отсеках, расположенных, за исключением кают комсостава, в носовой части. 260 человек погибли практически сразу, еще шестеро скончались позже от полученных ранений. Командир корабля Чарльз Сигсби и большинство офицеров уцелели, поскольку находились в кормовой части. 28 марта 1898 года военно-морской трибунал установил, что причиной взрыва стала мина, которую подорвали под днищем броненосца. От ее взрыва сдетонировал боекомплект в корабельных пороховых погребах.

Броненосец «Мэн» входит в Гаванскую гавань. Январь 1898

Американские газеты утверждали, что это была провокация Испании.

Германский адмирал и военный историк Альфред Штенцель по этому поводу написал так:

«Весь мир приписал это несчастье покушению со стороны испанцев, будь то путем подведения какой-нибудь мины или же преступного действия внутри самого корабля <…> Немедленно была назначена следственная комиссия, а частные лица в Америке назначили высокие премии за разоблачение преступников. Комиссии не пришли к соглашению; ближе всего к истине оказались испанцы, предполагавшие только взрыв внутри корабля в одном из пороховых погребов» [68].

Однако до сегодняшнего дня точная причина взрыва неизвестна.

5 августа 1910 года Конгресс одобрил проведение аварийно-спасательных работ по подьему останков «Мэна», представлявших угрозу судоходству в гавани. 2 февраля 1912 года останки корабля подняли, а затем поднятое отбуксировали в открытое море, где произвели затопление со всеми подобающими почестями.

В 1976 году американский адмирал Хаймэн Риковер опубликовал результаты собственного расследования обстоятельств гибели броненосца, в ходе которого он пришел к выводу, что причиной взрыва стало не внешнее воздействие (взрыв мины), а внутреннее (пожар в угольных бункерах). Историки не согласились с выводами адмирала, утверждая, что невозможно самовозгорание угля без того, чтобы это кто-нибудь не заметил. Нашлись и такие, кто заявил о том, что все это были козни политиков США, искавших повод для того, чтобы начать войну против Испании.

В 1998 году Национальное географическое общество США организовало экспедицию, исследовавшую останки броненосца «Мэн», и направило результаты в компанию Advanced Marine Enterprises для проведения всестороннего анализа. Компьютерный анализ показал, что взрыв вполне мог быть вызван внутренними причинами, например тем самым возгоранием угля, о котором говорил адмирал Риковер. Уголь мог начать тлеть, а затем от высокой температуры произошел взрыв угольной пыли, от которого сдетонировали заряды в пороховых погребах. Однако специалисты Advanced Marine Enterprises добавили в своем заключении, что повреждения днища броненосца вполне могут свидетельствовать и о внешнем взрыве.

Так что, как видим, причины гибели броненосца так и остались загадкой. Однако если это была мина, то кто ее установил? Боевых пловцов в те времена еще не существовало, мини-подлодок — тоже, а представить себе команду водолазов в громоздких тяжеленных костюмах, волокущих к днищу «Мэна» не менее тяжелую мину, практически невозможно.

«Взорван Испанией! Все доказательства говорят о том, что в “Мэн” попала торпеда». Заголовок американской газеты The Evening Times от 16 февраля 1898 года

В любом случае, правительство США развернуло широкую пропаганду в поддержку национально-освободительного движения в испанских колониях. Плюс примерно за неделю до взрыва в газете New York Journal было опубликовано похищенное письмо испанского посла в США, в котором он пренебрежительно отзывался о президенте США Уильяме Мак-Кинли и выражал уверенность в том, что Испания готова сражаться, если война все же произойдет. На фоне этого требования о помощи повстанцам (с красочными описаниями зверств испанцев) плюс пропагандистская кампания в американской прессе достигли результата: в апреле 1898 года США объявили войну Испании. И гибель «Мэна» стала для этого формальным поводом.

Испано-американская война

По сути, Испано-американская война (Guerra Hispano-Estadounidense) стала продолжением Войны за независимость Кубы.

Дело в том, что США давно хотели доминировать в Карибском регионе, а для этого нужно было захватить тихоокеанские владения Испании. А на Кубе в течение многих лет происходили восстания против испанского правления, и интересы совпали: США поддержали эти восстания.

Карта Испании с остававшимися у нее на тот момент колониальными владениями. 1895

Германский адмирал и военный историк Альфред Штенцель пишет:

«Испания, разбогатевшая за счет своих колоний и жившая их доходами, значительно ухудшила свое положение в колониях многолетним беспорядочным хозяйничанием в них и потеряла уже большинство из них благодаря именно своей системе управления. Особенно часто возникали волнения на Кубе благодаря близости большой американской республики, имевшей там финансовые интересы и усердно раздувавшей народное недовольство. Чем яснее обрисовывалась полная неспособность испанского правительства водворить порядок на этом острове, тем более укреплялось в Соединенных Штатах мнение о необходимости вмешательства» [68].

Президент США Уильям Мак-Кинли стремился к мирному урегулированию, но взрыв на броненосце «Мэн» подтолкнул его к войне, которой ему лично так хотелось избежать.

Ф. Б. Джонстон. Уильям Мак-Кинли. 1897

20 апреля 1898 года Мак-Кинли подписал совместную резолюцию Конгресса, требующую вывода испанских войск и разрешающую президенту использовать военную силу, чтобы помочь Кубе обрести независимость. В ответ 21 апреля Испания разорвала дипломатические отношения с США. В тот же день военные корабли США начали блокаду Кубы. И обе стороны 23 апреля объявили друг другу войну.

Нейтральные страны немедленно выпустили свои заранее заготовленные объявления о нейтралитете.

Эта десятинедельная война велась как на Карибах, так и в Тихом океане.

В «Истории войн на море» Альфреда Штенцеля читаем:

«С самого начала положение Испании было очень затрудненным: хотя на Кубе и находились довольно большие массы войск, посланные туда для подавления восстания, но они уже потерпели сильную убыль от болезней, а на добровольцев нельзя было положиться. Америка могла всегда перебросить из ближайших портов свежие войска, между тем как для Испании это оказывалось невозможным при слабости ее флота и длинном морском пути» [68].

Весной 1898 года на Кубе у Испании имелось 150 тысяч человек, но из них находились в строю всего 80 тысяч, из которых только 22 тысячи составляли регулярные войска. В Пуэрто-Рико имелось еще 6 тысяч человек. Но военная подготовка всех этих войск была довольно посредственной, а дисциплина оставляла желать лучшего. Военных запасов, безусловно, не хватило бы для продолжительной войны.

Кубинские повстанцы, представлявшие собой иррегулярные массы, значительно превосходили числом регулярные испанские войска на острове, но у них не было какой-либо военной организации. Плюс все были довольно хорошими стрелками, но при этом главным оружием служили все-таки мачете, похожие на широкую саблю.

Кубинские солдаты. 1898

Со своей стороны, регулярная армия Соединенных Штатов состояла из 26 тысяч человек, причем не было предусмотрено соединение их в более крупные тактические единицы на случай войны. Но с приближением возможности таковой американцы принялись за развертывание своей армии. Уже 9 марта 1898 года Конгресс единогласно постановил выделить для военных целей 50 миллионов долларов. Вскоре последовала мобилизация флота. А 25 апреля Конгресс уполномочил президента сформировать армию добровольцев в 125 тысяч человек, на что требовалось несколько недель или даже месяцев.

А вот Испания в начале 1898 года не сделала почти ничего, чтобы приготовиться к надвигавшейся войне. Почему? Да потому что у страны был явный недостаток средств, а также не имелось энергичного правительства.

Германский адмирал и военный историк Альфред Штенцель описывает состояние испанского флота так:

«Общий упадок могущества Испании заметно отозвался и на ее флоте; в нем ярко проявились результаты неудачной внутренней политики. Поэтому испанский флот, подобно американской армии, был совершенно не подготовлен к войне вдали от метрополии, и личный состав и материальная часть не были готовы к серьезной войне. В общем, флот можно было почти что назвать совершенно негодным» [68].

Военные действия в Вест-Индии начались с того, что американская эскадра контр-адмирала Уильяма Томаса Сэмпсона (2 броненосца, 9 крейсеров, 3 миноносца и 11 вспомогательных канонерок), вышедшая в половине восьмого утра из Ки-Уэста, прошла на внешний рейд Гаваны и открыла огонь по испанским береговым батареям. Также во время своего перехода американцы захватили первое призовое судно — груженный лесом испанский пароход «Буэнавентура».

Флагманским кораблем был броненосный крейсер «Нью-Йорк», а вскоре эскадра получила подкрепление, и у контр-адмирала Сэмпсона стало 42 корабля и 5 миноносцев. Но при этом эскадра эта была крайне разношерстной и насчитывала в своем составе совсем немного сильных боевых единиц.

Американское командование предписывало своим боевым соединениям избегать перестрелок с испанскими береговыми укреплениями, считая приоритетной задачей уничтожение основных сил испанского флота. Поэтому американцы попытались организовать блокаду основных кубинских портов, привлекая для этой цели в основном реквизированные после начала войны и вооруженные коммерческие пароходы.

Также для защиты своего атлантического побережья американское командование сформировало «летучую эскадру» под командованием коммодора Уинфилда Шлея. Она включала в себя один броненосный крейсер, два линейных корабля и три крейсера.

Американская сторона предусматривала завоевание господства на море, и лишь после этого предполагалось перейти к десантным операциям. Поэтому действия американской блокирующей эскадры на первом этапе войны сводились к осторожному прощупыванию испанской обороны на северном побережье Кубы.

Несмотря на слабость испанской флотилии Антильских островов, состоявшей в основном из старых канонерских лодок, и нерешительность ее командующего адмирала Висенте Мантеролы, в апреле — мае испанцам трижды удалось отразить атаки американских крейсеров и миноносцев в районе порта Карденас.

11 мая американцы попытались высадить десант в бухте Сьенфуэгос на южном побережье Кубы с целью уничтожить кабельную станцию подводного телеграфа, связывавшего Кубу с внешним миром. Испанской береговой охране удалось отразить десант с потерями для противника.

18 мая вспомогательный крейсер «Сент-Луис» перерезал телеграфный кабель, соединявший Сантьяго-де-Куба с Ямайкой. Но никакого значения эта акция не имела, так как владевшие линией британцы сбежали в самом начале войны, частью опечатав, а частью демонтировав оборудование. Оставалась действующей французская линия от Сантьяго через Гуантанамо на Гаити. Чтобы перерезать и ее, крейсер «Сент-Луис» в сопровождении буксира «Вэмпэтук» направился ко входу в Гуантанамскую бухту, расположенную 50 милями восточнее. Однако охранявшая вход испанская канонерка, поддержанная единственной береговой пушкой, сумела отогнать американцев.

Еще до начала войны испанцы решили послать на Кубу эскадру под командованием адмирала Паскуаля Сервера-и-Топете.

Эту эскадру начали собирать у Сен-Винсента, на островах Зеленого Мыса, но на ней не хватало полного запаса снарядов. На одном корабле вообще не были поставлены крупные орудия, а другой продолжительное время не посещал доки. Плюс на Кубе находились четыре старых крейсера (два из них были совершенно негодны), четыре минных крейсера и около шести старых канонерок. Плюс в Пуэрто-Рико — еще два старых крейсера.

12 марта адмирал Сервера, имевший опыт боевых действий на побережье Марокко, у Филиппин и во время первой кубинской войны, прибыл со своей эскадрой в Фор-де-Франс на Мартинике, но там ему не позволили пополнить запас угля. Он получил небольшой запас угля в Виллемстаде на острове Кюрасао.

Посылка эскадры Серверы была во всяком случае очень рискованным предприятием. Никаких приготовлений не было сделано — Испания просто жертвовала своими морскими силами. Приведя все суда в боевую готовность, усилив флот приобретением других и послав тогда более внушительную эскадру, скажем в Пуэрто-Рико, Испания могла бы дать совсем другое направление ходу всей войны.

АЛЬФРЕД ШТЕНЦЕЛЬ

германский адмирал и историк

Опытный адмирал Сервера с самого начала весьма критически оценивал качества вверенного ему флота, что видно из его писем, опубликованных после окончания войны.

Гравюра Бернардо Рико по фотографии Эдгардо Деба. Паскуаль Сервера-и-Топете. 1893

Совершив переход через Атлантический океан, его флот из-за нехватки угля не смог дойти до укрепленной Гаваны и укрылся в Сантьяго-де-Куба, где его заперли американцы. По сути, уже 27–28 мая «летучая эскадра» коммодора Уинфилда Шлея установила морскую блокаду Сантьяго-де-Куба.

28 мая контр-адмирал Сэмпсон получил, наконец, приказ перейти со своей позиции у Гаваны к Сантьяго-де-Куба, куда он прибыл 1 июля и принял командование над обеими эскадрами. Оставшиеся у Гаваны суда поступили в распоряжение коммодора Хоуэлла.

А 23 мая был объявлен новый набор в 75 тысяч человек для обеспечения необходимого количества резервов. Вновь сформированные полки обучали и снаряжали в разных лагерях. Регулярная армия собиралась там же; на границах ее сменили новые полки, составленные из добровольцев. К началу июня армия должна была иметь 275 тысяч человек, а флот — 25 тысяч человек, но в армии не хватало еще около 40 тысяч человек.

Адмирал Сервера, укрывшись в плохо оборудованном порту Сантьяго-де-Куба, укрепил оборону новыми береговыми батареями и установил в проходе в бухту минные заграждения. Однако старый замок там никуда не годился в качестве укрепления. Сервера установил орудия за деревянными ящиками, наполненными цементом. Этот бруствер усилили мешками с песком. Примерно так же были оборудованы еще две батареи.

Через месяц на берегу стояло 18 орудий, но это были гаубицы, заряжавшиеся со стороны дула. Вообще все вооружение было очень низкого качества. Имелось всего шесть легких современных пушек, а всем остальным было более ста лет, а одна даже была отлита в 1668 году, то есть 230 лет тому назад. Плюс все эти орудия не стреляли дальше 750 метров. Но все же это было хоть что-то, и американцы, не рискуя атаковать эскадру Серверы в укрепленной бухте, решили взять Сантьяго-де-Куба с суши.

20 июня туда подошел транспорт с американским десантным корпусом. Всего там было 35 транспортов и четыре буксира, сопровождаемых 14 военными судами. Они прибыли к Сантьяго при великолепной погоде. Там они встретили эскадру Сэмпсона из пяти броненосцев, двух броненосных крейсеров, трех бронепалубных крейсеров и большого количества мелких судов. По числу судов эта эскадра вдвое превосходила эскадру противника. На 35 американских транспортах находилось 18 тысяч человек десанта.

22–24 июня эти войска были высажены у Дайкири, и 26 июня совместно с кубинскими повстанцами они осадили Сантьяго с суши. 25‑го числа начался штурм. Для участия в обороне города с кораблей испанской эскадры было отправлено около 450 человек (не считая команд, работавших на строительстве укреплений). Продвижение противника кое-как удалось остановить — в основном из-за неудобного для высадки берега и недисциплинированного поведения капитанов транспортных судов, вызвавшего среди нападавших форменный хаос. Условия высадки, кстати, были как нельзя хуже: шлюпки могли приставать только поодиночке, многие были выброшены на берег, никаких вспомогательных приспособлений предусмотрено не было. Плюс на берегу никто не руководил высадкой, хотя контр-адмирал Сэмпсон и предоставил для нее большое количество мелких судов и шлюпок.

Некоторые очевидцы назвали потом то, что происходило, «вавилонским столпотворением, в котором каждый думал лишь о самом себе».

Как бы то ни было, в первый день удалось высадить 6 тысяч человек, в последующие дни — еще меньше. Только через четыре дня высадили большую часть войск, однако из-за недостатка барж почти все оборудование осталось на судах. В результате часть полевых орудий выгружали до конца июня, а тяжелую осадную артиллерию сгрузили на берег так поздно, что ее уже не удалось применить. В таких условиях даже слабый и лишь чуть-чуть энергичный противник мог бы нанести экспедиционной армии тяжелое поражение. И это высаживающимся еще повезло, что на море не было сильного волнения.

Наступление на Сантьяго-де-Куба повели по разным дорогам, но везде его энергично отразили небольшие отряды испанцев. При этом стоявшие к северу от Гуантанамо 8 тысяч испанцев почему-то не беспокоили наступавших.

1 июля американцы и кубинцы разбили 8 тысяч испанцев у Эль-Каней-Сан-Хуан к востоку от Сантьяго, понеся при этом большие потери: 104 убитых и 800 раненых. Вскоре войска подошли к Сантьяго, где наступило некоторое затишье, так как испанцы, несмотря на подкрепление в 3 тысячи человек, не решались перейти в контрнаступление.

2 июля адмирал Сервера, понимая бесперспективность морского сражения, предложил использовать ресурсы эскадры для сухопутной обороны Сантьяго. Однако в городе остро ощущался недостаток продовольствия, и комендант попросил Серверу покинуть порт. Адмирал вернул на суда свои десанты и решил прорываться в Гавану на следующий день, так как ночью светила луна и слишком слепили неприятельские прожекторы.

Утром адмирал Сервера узнал, что перед самым выходом находятся пять вражеских кораблей, вооруженных 14 крупными, 46 средними и 130 мелкими скорострельными пушками. Этому испанцы могли противопоставить только 6 крупных, 10 средних и 90 мелких скорострельных пушек. Кроме того, три американских броненосца имели гораздо более сильную броню, чем испанские корабли.

В таких условиях начался морской бой у Сантьяго-де-Куба. Он происходил 3 июля 1898 года.

Адмирал Сервера имел четыре броненосных крейсера («Инфанта Мария Тереза», «Альмиранте Окендо», «Бискайя» и построенный в Италии «Кристобаль Колон»). Также в составе испанской эскадры были два эсминца («Фурор» и «Плутон»). Плюс в Сантьяго базировался безбронный крейсер «Рейна Мерседес», который был на две трети разоружен и к тому же ранее получил повреждения в перестрелке с американскими кораблями.

Момент для прорыва оказался благоприятным для испанцев. Блокировавшая Сантьяго американская эскадра была значительно ослаблена. Броненосцы «Массачусетс», бронепалубные крейсера «Нью-Орлеан» и «Ньюарк» ушли на загрузку угля, а флагманский броненосный крейсер «Нью-Йорк» должен был доставить адмирала Уильяма Томаса Сэмпсона на переговоры с командующим армейским корпусом генералом Уильямом Шафтером. Командование оставшимися для блокады Сантьяго силами было временно возложено на коммодора Шлея. Под его началом был броненосный крейсер «Бруклин», три броненосца 1‑го класса («Айова», «Индиана» и «Орегон»), броненосец 2‑го класса «Техас», а также вспомогательный крейсер (вооруженная яхта) «Глочестер».

Уинфилд Скотт Шлей. Ок. 1899

Серьезно уступая американской эскадре в общем тоннаже, силе вооружения и броневой защите, эскадра адмирала Серверы теоретически обладала преимуществом в скорости: из американских кораблей только крейсер «Бруклин» мог догнать испанские крейсера. Поэтому адмирал Сервера делал ставку на то, чтобы нейтрализовать «Бруклин» пусть даже ценой одного из своих кораблей. Остальные тогда получали шанс оторваться от тихоходных американских броненосцев. Однако на деле скорость испанских крейсеров оказалась существенно ниже проектной из-за обрастания в тропических водах ракушками подводной части корпусов и плохого качества угля. Плюс испанские боеприпасы были плохого качества, а многие орудия неисправны.

3 июля, в 9:30 утра, идущий впереди испанской эскадры флагманский крейсер «Инфанта Мария Тереза» вышел из залива Сантьяго-де-Куба. За ним с интервалами в 700 метров следовали «Бискайя», «Кристобаль Колон» и идущий последним из крейсеров «Адмирал Окендо», который покинул гавань в 9:50. В 10:00 из бухты вышли миноносцы «Фурор» и «Плутон».

Американские корабли располагались полукругом у выхода из гавани Сантьяго на расстоянии 5,5 километра.

При появлении испанцев американские корабли стали сразу сниматься с якорей и поднимать давление в котлах.

В 9:35 «Техас» сделал первый выстрел по «Инфанте Марии Терезе».

В 9:40 открыла огонь главным калибром «Айова». Броненосец начал с 5 тысяч метров отвечать на огонь испанцев и повернул влево для стрельбы всем бортом.

Члены экипажа броненосца «Айова» позируют на фоне передней орудийной башни корабля. 1898

Адмирал Сервера на головной «Инфанте Марии Терезе» двинулся прямо на «Бруклин», чтобы с короткой дистанции вывести из строя самый быстроходный американский крейсер. «Бруклин», на котором находился коммодор Шлей, сам пошел навстречу испанскому флагману. При этом строй испанцев сразу же нарушился, потому что более быстроходные корабли обогнали другие.

Когда до «Инфанты Марии Терезы» оставалось около мили, капитан «Бруклина» приказал положить руль вправо, так что американский крейсер, развернувшись бортом, смог обрушить на испанский весь свой бортовой залп.

Не выдержав обстрела, «Инфанта Мария Тереза» отвернула в сторону и взяла курс параллельно берегу на запад. Вслед за ней туда устремились и остальные испанские корабли.

По сути, у американцев каждый корабль действовал самостоятельно. Маневр «Бруклина» едва не привел его в столкновение с «Техасом», которому пришлось спешно давать задний ход. Затем меньшему американскому броненосцу пришлось уклоняться от обогнавшего его «Орегона». Тот прошел в опасной близости и от «Айовы», которая тоже устремилась на пересечение курса испанской эскадре, несколько раз совершая повороты, чтобы давать по противнику бортовые залпы.

Альфонсо Санс. Битва при Сантьяго-де-Куба. 1899

«Айове» удалось поразить «Инфанту Марию Терезу» двумя 12‑дюймовыми снарядами (это были единственные попадания главным калибром американских броненосцев). На корме флагмана адмирала Серверы вспыхнул сильный пожар, и он стал терять ход.

Строй испанской эскадры окончательно рассыпался. Обогнав «Инфанту», крейсера «Бискайя» и «Кристобаль Колон» устремились вперед, оставив своего флагмана вместе с имевшим самую низкую скорость «Адмиралом Окендо» сражаться против всех американских кораблей.

Первыми у испанцев были уничтожены эсминцы «Фурор» и «Плутон», которые вышли из гавани уже в разгар боя и так и не успели воспользоваться своей высокой скоростью.

«Фурор» был охвачен пожаром с носа до кормы, половина экипажа была ранена или убита, остальные искали спасения, бросаясь в воду.

В 10:10 «Фурор» взорвался и затонул.

Через пять минут «Плутон», который начал тонуть после взрыва 6‑дюймового снаряда в котельном отсеке, выбросился на берег. Часть его команды была перебита подоспевшими кубинскими повстанцами.

В это время «Инфанта Мария Тереза» и «Адмирал Окендо» вели жестокий бой сразу с несколькими американскими броненосными кораблями. Вся кормовая часть испанского флагмана была охвачена пламенем, которое невозможно было тушить из-за разрушения пожарных систем. К огню добавился обжигающий пар из пробитого паропровода, который заставил расчет покинуть кормовую башню 11‑дюймового орудия «Инфанты».

На «Адмирале Окендо» прямым попаданием была выведена из строя носовая башня. Оказалась сбита и часть бортовых орудий. Из-за поломок механизмов прекратилась подача снарядов.

Воспользовавшись тем, что испанские корабли практически не стреляли, «Бруклин» и «Айова» подошли к ним на близкую дистанцию и открыли огонь из малокалиберных орудий. Это вызвало на испанских кораблях новые пожары, охватившие их уже почти целиком.

В 10:10 на «Адмирале Окендо» произошел взрыв бортового торпедного аппарата, из-за угрозы пожара был затоплен кормовой погреб боеприпасов.

Всего «Инфанта Мария Тереза» получила 22 попадания, а «Адмирал Окендо» — 68. И хотя броневой пояс и броневая палуба крейсеров не были пробиты и жизненные центры не были затронуты, корабли оказались полностью выведенными из строя.

Командование «Инфантой» после ранения ее капитана принял сам адмирал Сервера. Он провел короткое совещание с офицерами и принял решение направить корабль к берегу.

В 10:31 испанский флагман оказался на мели вблизи от берега в 6,5 мили к западу от Сантьяго. Вскоре в полумиле от него сел на камни в 700 метрах от берега и «Адмирал Окендо». На кораблях продолжались пожары и внутренние взрывы. Команды спасались вплавь и на уцелевших шлюпках.

Сам адмирал Паскуаль Сервера-и‑Топете попал в плен, и его доставили на «Айову».

Дальнейшее сражение представляло собой погоню за двумя оставшимися испанскими крейсерами — «Бискайя» и «Кристобаль Колон». Погоню вели «Бруклин», а также быстро набиравшие скорость за счет роста давления в котлах «Орегон» и «Техас».

Кончилось все это тем, что один из американских снарядов взорвался в носовом торпедном отделении «Бискайи», и там образовалась огромная надводная пробоина.

У. Р. Хирст. Обломки «Бискайи». 1898

Крейсер «Бискайя» попытался протаранить «Бруклин», однако тот уклонился от столкновения, продолжая вместе с «Орегоном» вести разрушительный огонь по испанскому кораблю. Всего «Бискайя» получил в бою 23 попадания, и в 11:05 охваченный огнем крейсер наскочил на рифы в 21 миле восточней Сантьяго.

Последний оставшийся у испанцев броненосный крейсер «Кристобаль Колон» успел оторваться от ближайшего преследователя — крейсера «Бруклин» — на 6 миль. «Бруклин», на котором работало лишь две машины из четырех, не мог дать скорости более 16 узлов, а «Колон» вначале шел 17‑узловым[8] ходом. Однако постепенно первоначально высокая скорость испанского крейсера начала падать. Дело в том, что употреблявшийся в начале боя высококачественный уголь, загруженный еще в Испании, закончился и в ход пошел низкосортный местный, а кочегары уже были вымотаны тяжелой работой. В конце концов, вместо положенных 20 узлов «Колон» стал развивать всего лишь 13. А американские корабли, напротив, только наращивали скорость.

В 11:50 «Бруклин» сблизился с «Кристобалем Колоном», и завязалась перестрелка. И единственный раз за все сражение испанцы показали, что могут вести бой на равных. «Колон» был новейшим крейсером итальянской постройки с отличной британской артиллерией среднего калибра. Правда, у «Колона» отсутствовала артиллерия главного калибра, которую итальянцы не успели установить перед войной. Противники обменялись практически одинаковым числом попаданий: «Бруклин» поразил «Колон» четырьмя снарядами среднего калибра, а сам получил три попадания (всего во время сражения «Бруклин» имел 20 попаданий вражеских снарядов, больше всех из американских кораблей).

Испанский крейсер не имел серьезных повреждений, его боевая мощь не была исчерпана. Тем не менее в случае продолжения боя «Колон» выглядел обреченным: он оказался под огнем еще и «Орегона», и противостоять этому «Колон» не имел никаких шансов.

В 13:15 крейсер наскочил на прибрежный риф в 48 милях к западу от Сантьяго-де-Куба и спустил флаг. Однако, прежде чем призовая команда с «Бруклина» подошла к «Колону», на нем были взорваны кингстоны, и крейсер сел на дно (позднее, при попытке стащить его с отмели, «Колон» перевернулся и лег на борт).

Пленные испанские моряки. 1899

Сражение у Сантьяго-де-Куба закончилось полной и почти бескровной победой американского флота. Американцы потеряли всего одного матроса (Джорджа Эллиса). Плюс 10 человек было ранено и травмировано. Испанские потери были несопоставимо выше: 323 погибших (включая убитых кубинцами на берегу) и 151 раненый. 1600 человек во главе с адмиралом Серверой попали в плен. Лишь 150 моряков смогли вернуться в Сантьяго, где вскоре тоже вынуждены были сдаться вместе с гарнизоном.

Германский адмирал и военный историк Альфред Штенцель пишет:

«Испанцы потеряли на всей эскадре 400 человек убитыми и 150 ранеными; свыше 1800 человек попало в плен. Сервера и все командиры были ранены, два из них убиты» [68].

Адмирал Паскуаль Сервера-и‑Топете потом написал:

«День 3 июля стал самой ужасной катастрофой, которую я видел, даже несмотря на то, что число погибших оказалось меньшим, чем я опасался».

После окончания войны и освобождения из плена адмирал Сервера вернулся на родину, где он и его капитаны были преданы военному суду за сдачу в плен, но потом оправданы. В 1902 году Сервера стал командующим испанским флотом, а в 1903 году — пожизненным сенатором.

* * *

10 июля началась американская бомбардировка Сантьяго-де-Куба, и через четыре дня город сдался.

Город Сантьяго окружили разными временными укреплениями, кроме фортов у входа, отстоявших на 7 километров от города. Но вскоре уже почувствовался недостаток в съестных припасах. Для большей безопасности в проходе затопили стоявший там малый крейсер. Американцы решили взять город, не имевший уже больше никакого значения для них после гибели эскадры, исключительно чтобы спасти репутацию своей армии и несмотря на то, что среди солдат появились серьезные болезни. После поражения Серверы критическое положение армии миновало, и у солдат появилась опять большая бодрость духа. 1 июля 30 тысяч жителей покинули город, а 10 июля началась бомбардировка. Через четыре дня город сдался из-за недостатка съестных припасов, немедленно доставленных американцами после сдачи. В общем, на юге Кубы сдалось 24 тысячи человек, из которых половина даже не видела неприятеля — факт, свидетельствующий о полном моральном упадке.

АЛЬФРЕД ШТЕНЦЕЛЬ

германский адмирал и историк

В начале августа американцы совместно с кубинскими повстанцами овладели всей Кубой.

В конце июля на юге Пуэрто-Рико было высажено 16 тысяч американских солдат под командованием генерала Нельсона Эплтона Майлза. 8 августа он начал наступление и занял в скором времени всю западную часть острова. На Пуэрто-Рико американцы потеряли всего пять человек убитыми и 28 ранеными.

Кроме того, одновременно с этим еще одна испанская эскадра под командованием адмирала Патрисио Монтохо-и‑Писарона была разбита американцами в Манильском заливе.

И Мадрид запросил мир.

12 августа США и Испания заключили перемирие.

Американские солдаты после получения известия о капитуляции испанских войск. Сантьяго-де-Куба, 1898

Результатом войны стал Парижский договор 1898 года, заключенный на условиях, выгодных для США, которые получили Пуэрто-Рико, Гуам и Филиппинские острова, а также смогли временно контролировать Кубу. Передача Филиппин включала выплату американцами 20 миллионов долларов США для возмещения расходов на инфраструктуру, принадлежавшую Испании.

Поражение и потеря последних остатков Испанской империи стали глубоким шоком для национального сознания тогдашнего испанского общества. Это был страшный удар по национальному самолюбию, свидетельствующий об отсталости страны.

* * *

Что же касается Кубы, то в этой войне активное участие принял генерал-креол Каликсто Гарсия-и‑Иньигес. Он помогал американцам высадиться на Кубе, подготовив плацдармы для десантирования около Сантьяго. Его солдаты оказывали эффективную поддержку американским морским пехотинцам у Гуантанамо, которые находились вне зоны огневой поддержки со стороны своих кораблей. Однако, хоть Гарсия и помогал американским войскам в их боевых действиях, те отказались пустить его в Сантьяго-де-Куба после того, как испанцы сдались.

После оккупации острова американской армией там был фактически установлен военный протекторат, чтобы наблюдать за становлением Кубинской республики. Но недовольство кубинцев было настолько велико, что Соединенные Штаты согласились на предоставление Кубе независимости, в отличие от других бывших испанских колоний, ограничив ее так называемой поправкой Платта, гарантировавшей возможность нового вмешательства в форме «обеспечения независимости».

В этом документе, автором которого был председатель комиссии Конгресса США по делам Кубы, сенатор от штата Коннектикут Орвиль Платт, содержалось восемь пунктов.

Первый запрещал властям Кубы передавать часть кубинской территории какой-либо другой стране.

Второй пункт обязывал власти новой республики не брать чрезмерных займов, «для выплаты процентов по которым и окончательного их погашения после покрытия текущих расходов правительства обычные доходы острова окажутся недостаточными» [20, с. 255].

Третий пункт давал США право на интервенцию «для охраны независимости Кубы, поддержания правительства, способного защитить жизнь, собственность и свободу личности» [20, с. 256].

Четвертый пункт предусматривал признание Кубой всех акций, осуществленных в период военной оккупации, и всех прав, приобретенных в этот период.

Пятый пункт обязывал Кубу соблюдать уже введенные санитарные правила.

Шестой и седьмой пункты касались территориальных вопросов: остров Пинос отходил от Кубы, и его судьба должна была решиться отдельным соглашением, также Гавана обязалась предоставить США земли для военно-морских баз и угольных концессий.

Восьмой пункт обязывал Кубу включить поправку Платта в договор с США.

По окончании Испано-американской войны Каликсто Гарсия-и‑Иньигес в декабре 1898 года выехал в США во главе делегации для выяснения вопроса о дальнейшей судьбе кубинской освободительной армии. Но 11 декабря 1898 года он умер от пневмонии, так и не дождавшись приема американского президента. Кубинский герой был временно похоронен на Арлингтонском национальном кладбище в США. Впоследствии его тело на военном корабле «Нэшвилл» было перевезено на Кубу для перезахоронения.

Что же касается поправки Платта, то она была включена в Конституцию Кубы 12 июня 1901 года, разработанную Конституционной ассамблеей Кубы.

1 января 1902 года первым президентом Кубы был избран Томас Эстрада Пальма. А 20 мая 1902 года Республика Куба родилась официально, когда ее первый президент вступил в должность. До этого же Куба находилась под протекторатом Соединенных Штатов, и в ней управляли делами сначала Джон Брук, а потом (с 23 декабря 1899 года до 20 мая 1902 года) — Леонард Вуд.

Глава четырнадцатая

Республика куба. От Томаса Эстрады Пальмы до Карлоса Мануэля де Сеспедеса

Образование Республики Куба означало окончание американской оккупации.

Поднятие флага Кубы над дворцом генерал-губернатора в Гаване произошло 20 мая 1902 года, и именно эта дата считается датой образования республики.

Целью первого правительства Томаса Эстрады Пальмы стало укрепление связей с США.

Этот человек учился на юридическом факультете Севильского университета. Он принимал активное участие в борьбе за независимость острова от Испании и в чине генерала командовал войсками в период Десятилетней войны 1868–1878 годов. После победы Испании он эмигрировал в Нью-Йорк, где сотрудничал с Хосе Марти. После гибели последнего Томас Эстрада Пальма был избран лидером Кубинской революционной партии.

Поднятие кубинского флага 20 мая 1902 года

В 1895 году провозглашенное революционное правительство направило его своим представителем в Вашингтон, и там он с помощью американских финансистов разработал план выкупа острова у Испании за 150 миллионов долларов. Но план этот не был осуществлен.

Томас Эстрада Пальма способствовал началу Испано-американской войны.

В 1901 году генерал Леонард Вуд, управлявший Кубой после ее захвата США, объявил о проведении президентских выборов. Республиканская либеральная партия под руководством Хосе Мигеля Гомеса и Национально-либеральная партия Альфредо Сайяса объявили о поддержке Эстрады, кандидата Умеренной партии, который не вел предвыборной кампании, проживая в США и являясь американским гражданином.

В декабре 1901 года на Кубе состоялись первые президентские выборы, в результате которых президентом стал связанный с правящими кругами США Томас Эстрада Пальма. Его единственный соперник генерал Бартоломе Масо снял свою кандидатуру в знак протеста против откровенной поддержки конкурента оккупационными властями. В результате 31 декабря 1901 года Томас Эстрада Пальма стал первым президентом Кубы.

20 мая 1902 года Куба объявила независимость, а уже 26 мая того же года ее первый президент направил российскому императору Николаю II просьбу об установлении дипломатических отношений. 6 июля российский император ответил согласием. Первым консулом Российской империи в Гаване был назначен француз Франсуа-Режи де Ля Валад дю Репер де Трюффен, получивший экзекватуру[9] со всеми полномочиями для исполнения консульских функций на Кубе. С учетом того, что Куба назначила Паскуаля Гойкочеа-и‑Диаса своим консулом в Санкт-Петербурге лишь в 1913 году, то до 27 августа 1913 года интересы Кубы и ее граждан в Российской империи представляло консульское учреждение США в России.

Томас Эстрада Пальма

Политика Томаса Эстрады Пальмы, естественно, была проамериканской. С его подачи Куба приняла законы о снижении таможенных тарифов на американскую продукцию и внесла в свою конституцию поправку, позволявшую США держать военные базы на острове. Плюс его правительство покровительствовало деятельности американских компаний на Кубе и подписало 16 февраля 1903 года договор, передававший США в аренду под военную базу бухту Гуантанамо.

Несмотря на то что проамериканская политика Пальмы критиковалась в стране, он добился переизбрания на второй срок в 1906 году. Это спровоцировало мятеж оппозиционной Либеральной партии, что привело к очередному введению американских войск на остров. А Томас Эстрада Пальма, которому к тому времени был уже 71 год, 28 сентября ушел в отставку, оставив страну без преемника.

Новые выборы в 1908 году принесли победу Либеральной партии, которая находилась у власти с 1909 по 1913 год.

Правление президента Хосе Мигеля Гомеса сопровождалось ростом коррупции и финансовыми скандалами. Впрочем, в народе его очень любили и считали добрым президентом.

На выборах в ноябре 1912 года победил кандидат Консервативной партии Аурелио Марио Гарсиа Менокаль, который стал известен своей решительной поддержкой бизнеса и корпораций. Он был переизбран в 1916 году, и в ответ на его переизбрание либералы восстали, однако их выступление было подавлено американской морской пехотой. В этот раз американские войска оставались на острове вплоть до 1922 года.

Аурелио Марио Гарсиа Менокаль

Возможно, самым заметным из действий президента Менокаля стало санкционирование им объявления Кубой войны Германии 7 апреля 1917 года. В это время шла Первая мировая война, и Куба вступила в нее вслед за США, желая заставить Соединенные Штаты оказать больше поддержки кубинскому правительству. В декабре также была объявлена война Австро-Венгрии.

Что же касается России, то после победы Октябрьской революции в ноябре 1917 года Куба разорвала с ней дипломатические отношения и после этого (как и почти все латиноамериканские страны) долгое время не признавала Советскую Россию.

Участие Кубы в Первой мировой войне было чисто символическим, однако после войны экономика Кубы стала расти ускоренными темпами, и все это — благодаря сложившейся благоприятной конъюнктуре на рынке сахара. Экономический бум пришелся как раз на время правления Аурелио Марио Гарсиа Менокаля. Тем не менее этот рост был однобоким, потому что практически все держалось на отношениях с США.

Очевидно, что такое «экономическое благополучие» было чрезвычайно хрупким, что и обнаружилось уже в 1920 году. Резкое падение спекулятивной цены на сахар привело к банковскому краху и обанкротило кубинские финансовые институты.

Ушел со своего поста и Аурелио Марио Гарсиа Менокаль.

В 1921 году президентом был избран юрист и поэт Альфредо де Заяс, бывший прокурор и мэр Гаваны, сенатор и вице-президент Кубы в 1908–1913 годах.

Альфредо де Заяс пробыл президентом только один срок, в течение которого он начал процесс предоставления права голоса кубинским женщинам, провел переговоры о возвращении кубинского суверенитета над островом Пайнс (Исла-де-ла-Хувентуд), который был оккупирован США с 1898 года, и впервые предоставил полную свободу слова и прессы.

А в 1925 году к власти на Кубе пришел Херардо Мачадо-и‑Моралес, генерал Кубинской войны за независимость.

Новый режим в своей экономической программе пытался согласовать интересы различных слоев кубинской буржуазии и американского капитала, предлагая гарантии стабильности среднему классу и новые рабочие места народу. И все это — в сочетании с выборочными, но весьма жесткими репрессиями по отношению к любым оппозиционным движениям.

Правительство пыталось положить конец разногласиям между традиционными партиями, однако впоследствии недовольство только возросло. Добившись начального консенсуса в данном вопросе, Херардо Мачадо-и‑Моралес решил внести изменения в конституцию.

Козимо де ла Торриенте-и‑Пераса, президент Генеральной ассамблеи Лиги Наций в 1923–1924 годах, так говорил о происходившем:

«В 1925 году генерал Мачадо сменил доктора Заяса на посту президента. Несмотря на свое обещание не баллотироваться на переизбрание, Мачадо стремился изменить конституцию 1901 года, чтобы он мог сохранить свою власть. В результате всеобщие беспорядки стали почти постоянными. Именно при таких обстоятельствах Мачадо был переизбран без возражений в 1928 году» [77].

В 1926 году президент Мачадо запретил Коммунистическую партию Кубы, и она ушла в подполье.

Херардо Мачадо-и‑Моралес пережил несколько покушений на свою жизнь. Его политика была репрессивной, что выражалось в заключении под стражу и пытках всех противников режима. Начали происходить убийства, в том числе известных политических лидеров. Национальный союз рабочих Кубы был признан нелегальным, другие революционные движения преследовались.

При нем по стране прокатилась волна насилия.

Вот что писал госсекретарю США 9 января 1933 года американский посол на Кубе Гарри Франк Гуггенхайм:

«Сегодня утром я видел президента Мачадо. Он не пытался снять с себя ответственность за недавние убийства студентов, которые он охарактеризовал как глупую ошибку» [75, с. 28].

Согласно информации, предоставленной посольством США, в Гаване и ее окрестностях было совершено несколько убийств. В частности, тайная полиция арестовала молодого человека по имени Карлос Мануэль Фуэртес, который был членом студенческого управления. Позже его тело было найдено на улице Айестаран.

На фоне этих событий общий кризис в стране углубился, особенно после Великой депрессии 1929–1933 годов, которая значительно ухудшила ситуацию в стране и привела к революционным настроениям. Практически все общественные организации и движения объединились, чтобы противостоять политике диктатора Мачадо.

20 марта 1930 года началась всеобщая забастовка, в которой под лозунгом «Свергнуть Мачадо!» приняли участие 200 тысяч рабочих.

Херардо Мачадо на обложке журнала «Тайм». 1933

Эта забастовка считается началом активного революционного движения против Херардо Мачадо наряду со студенческими погромами в сентябре 1933 года. В результате этих действий 12 августа 1933 года Мачадо вынужден был бежать из страны и до конца своей жизни скрываться в США.

После этого американцы продвинули на пост президента Карлоса Мануэля де Сеспедеса, который находился у власти с 13 августа 1933 года по 4 сентября 1933 года.

Этот человек родился в 1871 году в Нью-Йорке, и вступил он в должность в свой 62‑й день рождения.

Уже к 19 августа 1933 года Бенджамин Самнер Уэллс, главный советник президента США по внешней политике, отметил растущее напряжение, которое осталось в кубинской армии после вступления Сеспедеса на пост президента. Причины напряженности в армии включали в себя то, что ряду должностных лиц администрации президента Мачадо было разрешено покинуть страну, а многие высокопоставленные армейские чиновники, входившие в администрацию Мачадо, по-прежнему занимали свои должности в армии.

24 августа 1933 года Бенджамин Самнер Уэллс заметил, что на поддержку армии Сеспедесу можно не рассчитывать, а общий процесс дезинтеграции продолжается.

Глава пятнадцатая

Николай Яворский — основатель балетной школы на Кубе

Это удивительно, но именно в это время, такое непростое для Кубы, гаванское Общество музыкального искусства (Sociedad Pro-Arte Musicale — SPAM) учредило при принадлежавшем ему театре «Аудиториум», построенном в 1928 году, платные курсы чтения и декламации, игры на гитаре, а также собственную балетную школу. За всю историю Кубы эта школа стала первым учебным заведением, профессионально и целенаправленно занявшимся преподаванием классического танца. Руководить школой пригласили случайно оказавшегося в то время в Гаване русского эмигранта Николая Петровича Яворского.

Яворский родился в Одессе 23 февраля 1891 года. В молодости он брал уроки классического танца у солиста Одесского театра Казимирова. В годы Первой мировой войны Н. П. Яворский был офицером-артиллеристом, затем в Гражданскую сражался против Красной армии в составе Вооруженных Сил Юга России. В 1920 году он эмигрировал в Королевство сербов, хорватов и словенцев, где стал танцевать на сцене Белградского народного театра. Потом он принимал участие в «Русской частной опере в Париже». И, наконец, в 1931 году он оказался на Кубе, в Гаване.

С первого дня организации балетной школы Н. П. Яворский активно взялся за работу. Первые уроки у известного иностранного преподавателя, выступавшего на самых знаменитых сценах Европы, надолго врезались в память его кубинских учеников. Многие из них стали впоследствии главными фигурами кубинского национального балета, и среди них выделялась выдающаяся кубинская балерина Алисия Эрнестина де ла Каридад дель Кобре Мартинес дель Ойо, родившаяся в декабре 1921 года в Гаване.

В конечном итоге Н. П. Яворский, благодаря присущим бывшему офицеру дисциплине, настойчивости и энтузиазму, стал настоящим подвижником развития балета на Кубе.

Николай Петрович Яворский. 1939

Уже 29 декабря 1931 года в театре «Аудиториум» с большим успехом прошло первое публичное выступление воспитанниц Н. П. Яворского. 9 января 1932 года в том же театре состоялось их повторное выступление с аналогичной программой. Юные кубинские танцовщицы вновь не подвели своего русского учителя и закрепили прошлогодний успех. Первый сезон балетной школы SPAM завершился 1 июня 1932 года, и тогда столичные газеты опубликовали сообщение о наборе на следующий год. Первым же кубинским балеринам теперь нужно было готовиться к новым постановкам и совершенствовать свое мастерство под неустанным руководством любимого преподавателя.

Ключевым спектаклем следующего сезона стала постановка полной версии балета П. И. Чайковского «Спящая красавица». Премьера состоялась 26 октября 1932 года. Н. П. Яворский адаптировал сложную хореографию Мариуса Петипа к весьма скромным пока еще техническим возможностям своих подопечных. Принцессу Аврору танцевала безусловная фаворитка Н. П. Яворского Дельфина Перес Гурри. Алисия Мартинес дель Ойо, которой едва исполнилось одиннадцать лет, выступала в сольной партии Голубой птицы. По воспоминаниям очевидцев, она прекрасно справилась с этой сложной мужской партией. Уже тогда она поняла, что балет — это вся ее жизнь. Костюмы и декорации кубинского художника Рохелио Далмау, с этого дня оформлявшего практически все балетные спектакли SPAM, добавили постановке изящества и очарования. Фоторепортажи о премьере долго не сходили со страниц модных иллюстрированных журналов «Сосьяль» и «Картелес».

Следующие несколько лет деятельности балетной школы SPAM прошли под знаком развития творческого потенциала прежних и новых учеников и учениц. К 5 ноября 1933 года Н. П. Яворский подготовил новую концертную программу, вновь представленную зрителям театра «Аудиториум». Буквально на глазах совершенствовавшая свою танцевальную технику Алисия Мартинес дель Ойо выступала в хореографических этюдах на музыку разных композиторов. В тот вечер отличились и некоторые из учениц Н. П. Яворского последнего набора: сестры Ольга и Элена Томсон, Хосефина де Карденас, Карола Панераи. В следующем году были поставлены «Голубой Дунай», «Полька-кокет», «Половецкие пляски». Эти спектакли стали свидетельством мощного творческого роста целой плеяды молодых кубинских артистов.

Примерно в то же время, пользуясь краткой остановкой в Гаване одного из бывших директоров «Русской частной оперы в Париже» Василия Григорьевича Воскресенского, руководившего в те годы труппой «Русского балета Монте-Карло» (Ballet Russe de Monte Carlo), Н. П. Яворскому удалось договориться о включении наиболее способных своих воспитанниц в состав русской труппы. Там, по его мнению, они смогли бы окончательно занять позиции профессиональных танцовщиц, приобрести большой опыт выступлений за рубежом и серьезно повысить свой технический уровень. Первой в Европу, согласно подписанному в Гаване соглашению, в конце марта 1935 года отправилась Дельфина Перес Гурри. Примерно тогда же Гавану покинула и Марта Эндрюс, которой предстояло выступать в Нью-Йорке в ансамбле великого испанского танцовщика Висенте Эскудеро.

Оценивая работу Н. П. Яворского в балетной школе SPAM, можно сказать, что его педагогическая деятельность достигла кульминации к весне 1937 года. 10 мая его ученики представили на сцене театра «Аудиториум» «Лебединое озеро» П. И. Чайковского. Впервые в своей артистической карьере Алисия Мартинес дель Ойо исполняла партию Одетты — Одиллии.

Последней крупной работой Н. П. Яворского для гаванского Общества музыкального искусства стала постановка балета-юморески «Времена года», созданного на музыку Фрица Крейслера, Лео Делиба, П. И. Чайковского и некоторых других композиторов. Она состоялась в марте 1938 года.

Закончив очередной курс обучения весной 1939 года, Н. П. Яворский навсегда расстался с гаванским Обществом музыкального искусства. Если смотреть в ретроспективе, то за годы его работы в SPAM через школу прошло около полутора тысяч учеников, многие из которых уже тогда не без успеха начали карьеру профессиональных артистов балета.

Освободившись от опеки SPAM, Н. П. Яворский развернул активную деятельность по созданию собственной балетной школы, основной задачей которой должно было стать создание профессиональных балетных трупп, состоящих из кубинских артистов. Балетная студия Николая Петровича была торжественно открыта 27 июня 1939 года, и уже к осени 1940 года она могла похвастаться определенными успехами. 12 ноября ее ученицы выступали в балетной программе, приуроченной к открытию выставки автомобилей в фешенебельном гаванском отеле «Насьональ». Выпускницы Н. П. Яворского показали хореографическую фантазию на афрокубинские темы «Бабалао» в исполнении Маргариты Лекуона, а также балет-композицию «Автомобили люкс» на музыку разных композиторов. 27 декабря того же года на арендованной сцене театра «Аудиториум» ученицы школы Н. П. Яворского совместно с Гаванским хоровым обществом Марии Муньос де Кеведо показали большую программу, составленную из балетных номеров, чередующихся с выступлениями хора.

Н. П. Яворский руководил собственной частной балетной студией в Гаване до 1941 года. Потом он оставил ее на попечение Марты Эндрюс и уехал в Сантьяго-де-Куба, где ему предложили возглавить балетную школу.

В последние месяцы своей жизни Н. П. Яворский руководил балетной школой в маленьком городке Мансанильо. Там он и умер 9 октября 1947 года.

Считается, что Николая Петровича Яворского нельзя отнести к звездам мирового балета первой величины, однако все специалисты признают его неординарные педагогические заслуги как первого учителя целой плеяды выдающихся кубинских артистов. Фактически именно он стал основателем балетной школы на Кубе, и сделано это было в крайне неблагоприятных условиях, в которых национальная культура, как и все национальное, правительством не поощрялась и не поддерживалась.

В эти годы создание национального балета не было первоочередной задачей. Более того, Куба никогда не имела собственных балетных традиций. Не было известных кубинских балерин. Не было своей школы балетмейстеров. Не было подходящей сцены. Широкие народные массы вообще не были знакомы с этим видом искусства. Работать в таких условиях, естественно, было крайне сложно.

Алисия Алонсо. 1955

Самыми известными учениками Н. П. Яворского стали выдающаяся танцовщица Алисия Мартинес дель Ойо (по мужу она стала Алисией Алонсо) и балетмейстер Альберто Хулио Райнери Алонсо (брат мужа Алисии Мартинес дель Ойо[10]). Именно они в 1948 году организовали национальную труппу «Балет Алисии Алонсо» (с 1959 года — Национальный балет Кубы). Кстати сказать, именно Альберто Хулио Райнери Алонсо в апреле 1967 года по просьбе Майи Плисецкой поставил для нее в Большом театре балет «Кармен-сюита» на музыку Родиона Щедрина, ставший одним из важнейших событий в развитии российского балета середины XX века. В августе того же года он поставил в Гаване другую редакцию балета для Алисии Алонсо (ее партнером выступил брат Майи Плисецкой Азарий Плисецкий).

Алисия Алонсо в 1955–1959 годах, покинув Кубу, танцевала в Русском балете Монте-Карло. Она выступала на сцене Большого и Кировского театров, танцевала в различных ролях классического балетного репертуара в театрах Европы, Азии и Америки. В 1959 году, после победы Кубинской революции, она вернулась на родину и стала создательницей Национального балета Кубы. Она много занималась педагогической деятельностью и умерла 17 октября 2019 года в возрасте 98 лет.

Президент страны Мигель Даис-Канель Бермудес тогда сказал:

«Алисия Алонсо ушла от нас и оставила огромную пустоту, но также и неповторимое наследие. Благодаря ей Куба стала одной из ведущих балетных стран в мире. Спасибо, Алисия, за твой нетленный труд» [62].

Теперь я танцую руками. А еще вернее сказать, что я танцую сердцем. Танец живет в моем теле, и я ничего не могу с этим поделать.

АЛИСИЯ АЛОНСО

Потрясающий факт. Еще в 19‑летнем возрасте балерина начала терять зрение, которое в дальнейшем только ухудшалось. Но это не мешало ей выступать: она разучивала движения через кисти рук, а танцевала, ориентируясь на огни рампы. Чтобы она не натыкалась на декорации, зажигали самый сильный прожектор, чтобы балерина видела центр сцены. Особые проблемы у нее возникали с незнакомыми сценами. Например, в течение первых гастролей в СССР в 1957 году она трижды ранила себе лицо.

В 1972 году Алисии Алонсо угрожала полная слепота. Пришлось делать новую операцию. Уже четвертую! Балерине было уже за пятьдесят, и мало кто верил, что после этого она вернется на сцену. Но Алонсо вернулась! И продолжила свои триумфальные выступления.

Последнее выступление Алисии Алонсо в поставленном ею самой балете «Бабочка» состоялось в 1995 году, когда ей исполнилось 75 лет. Всего за два года до этого она еще танцевала в «Жизели». Конечно, находились и такие, кто говорил, что «политическая марионетка в руках Фиделя Кастро засиделась в своем кресле», но это брюзжание тонуло в общем восхищении неувядающим талантом танцовщицы, которая стала настоящим символом Кубы.

Глава шестнадцатая

Пентархия

3 сентября 1933 года произошло «Восстание сержантов» (Revuelta de los sargentos). Оно началось, когда президент Сеспедес был в Матансасе и Санта-Кларе после того, как ураган опустошил эти регионы.

«Восстание сержантов» свергло правительство Карлоса Мануэля де Сеспедеса. Фактически это был государственный переворот, почти бескровное восстание при молчаливом одобрении США.

Кабинет Сеспедеса подал в отставку, и президент покинул дворец, чтобы отправиться в свой дом. Беспорядков почти не было. Сразу после этого Комитет из пяти человек, известный как Пентархия (La Pentarquía), овладел дворцом в качестве исполнительной власти Кубинской республики. По сути, Пентархия функционировала как коллективный глава государства. Членами Пентархии были:

— Серхио Карбо-и-Морера, журналист;

— Порфирио Франка-и-Альварес де ла Кампа, адвокат, банкир и экономист;

— Рамон Грау Сан-Мартин, преподаватель Гаванского университета;

— Хосе Мигель Ирисарри-и-Гамио, поверенный;

— Гильермо Портела-и-Мёллер, преподаватель Гаванского университета.

Пентархия и Фульхенсио Батиста (крайний справа). 1933

Но это было очень недолговечное президентство пяти человек. Все это были противники Херардо Мачадо, а вот Фульхенсио Батиста не входил в состав Пентархии, но зато он контролировал вооруженные силы Кубы.

Глава семнадцатая

Первый приход к власти Фульхенсио Батисты

Президент Сеспедес был свергнут в результате государственного переворота под предводительством сержанта Фульхенсио Батисты, мулата, в жилах которого, по некоторым данным, также текла и китайская кровь. Этот человек скромного происхождения вскоре стал начальником генерального штаба кубинской армии в звании полковника.

Государственный переворот привел к созданию Пентархии, просуществовавшей всего шесть дней — с 4 по 10 сентября 1933 года. А затем она была преобразована в Стодневное правительство (El Gobierno de los Cien Días).

Стодневное правительство возглавлял доктор Рамон Грау Сан-Мартин, и оно боролось за признание среди народных масс. Оно в основном запомнилось левыми или прогрессивными реформами, такими как введение восьмичасового рабочего дня, повышение минимальной заработной платы, национализация компании Cuban Electric.

Несмотря на большую народную поддержку, «Стодневное правительство» не было признано правительством США. А вот Фульхенсио Батиста в это время вел активные закулисные переговоры с Бенджамином Самнером Уэллсом и другими политическими группами. И кончилось это тем, что Батиста вынудил доктора Рамона Грау Сан-Мартина уйти в отставку 15 января 1934 года.

Фактически Батиста стал контролировать власть в стране. Большинство офицеров было насильственно отправлено на пенсию, многие из них, по некоторым данным, были казнены. В это время Батиста жестоко подавил немалое число попыток борьбы с его явно проамериканским режимом. При этом (о чем уже мало кто помнит) преемником Грау Сан-Мартина стал Карлос Мендиета, правивший 11 месяцев, а последующие кубинские президенты провели в должности и того меньше: Хосе Агрипино Барнет-и-Винагерас — пять месяцев, а Мигель Мариано Гомес — семь месяцев. Наконец, в декабре 1936 года президентом стал юрист Федерико Ларедо Бру. Он был президентом Кубы полный срок — четыре года (с 1936 по 1940 год). Но, по сути, реальная власть в стране все это время принадлежала Фульхенсио Батисте.

Глава восемнадцатая

Первый президентский срок Фульхенсио Батисты

В 1940 году Фульхенсио Батиста занял кресло президента Кубы, став не только де-факто, но и де-юре первым лицом Кубы. При поддержке коалиции политических партий (удивительно, но в нее входила и тогдашняя Коммунистическая партия Кубы) Батиста победил на выборах (первых, прошедших по новой на тот момент конституции Кубы 1940 года) своего соперника Рамона Грау Сан-Мартина.

Фульхенсио Батиста. 1940

Капитал не должен бояться какого-либо уничтожения собственности, но если он не желает уважать права и требования народа, результатом этого явятся беспорядки, которые нанесут ущерб ему же.

ФУЛЬХЕНСИО БАТИСТА

перед выборами 1940 года

Историк В. А. Бородаев пишет:

«Он с самого начала сделал ставку на США и американское посольство на Кубе. Будучи ловким и беспринципным карьеристом, он понимал, где находится его главная опора. Это был почти классический политический “флюгер” и “хамелеон”» [5, с. 111].

Однако уже в 1944 году Батиста проиграл президентские выборы своему давнему сопернику Рамону Грау Сан-Мартину и потерял власть на долгих восемь лет.

Глава девятнадцатая

Куба во Второй мировой войне

Вступление Кубы во Вторую мировую войну последовало сразу же после объявления войны «державам оси» Соединенными Штатами Америки: с 9 декабря 1941 года Куба находилась в состоянии войны с Японией, вступив в нее через два дня после нападения японцев на Перл-Харбор. А с 11 декабря того же года Куба вступила в войну с Германией и Италией. Таким образом, она стала одной из первых латиноамериканских стран, присоединившихся к конфликту.

По «Соглашению о военном сотрудничестве» от 19 июня 1942 года Куба предоставила США во временное пользование военно-воздушные базы Сан-Антонио-де-лос-Баньос, Сан-Хулиан и Камагуэй. Также США получили по «Соглашению о военно-морском сотрудничестве» от 7 сентября 1942 года некоторые объекты в районе базы Гуантанамо и в других удобных бухтах. Благодаря своему расположению и природным ресурсам, Куба стала важным элементом американского театра военных действий.

Тем не менее в течение всей Второй мировой войны искренние симпатии населения Кубы постоянно оставались на стороне советского народа. Это обстоятельство стало одним из поводов установить дипломатические отношения с СССР. Об этом было заявлено в ноте министра иностранных дел Кубы Хосе Агустина Мартинеса наркому иностранных дел СССР В. М. Молотову 5 октября 1942 года.

Кубинские военно-морской и военно-воздушный флоты во время Второй мировой войны занимались в основном тем, что сопровождали суда союзников при проходе через враждебные воды. Однако, хотя вооруженные силы Кубы не участвовали в непосредственных боевых действиях против стран «оси», страна все же испытала на себе последствия войны. По оценке историка Б. В. Соколова, погибло 79 кубинских моряков на пяти торговых судах, потопленных немецкими подводными лодками [52, с. 451]. Эти суда перевозили стратегическое сырье в США. Однако и военная флотилия Кубы потопила одну из немецких подводных лодок — U-176, отомстив таким образом за потопленное этой же подлодкой двумя днями ранее кубинское судно «Мамби». А в 1942 году в Гаване был арестован и расстрелян фашистский разведчик, координировавший действия подводных лодок в Карибском регионе.

КСТАТИ

Интересно, что в борьбе со шпионами на Кубе принял участие и живший в то время на острове великий американский писатель Эрнест Хемингуэй. Он организовал собственные контрразведывательные отряды, названные им «Плутовской фабрикой», которые должны были бороться с любыми проявлениями разведывательной деятельности стран «оси» в Гаване. Правда, ни одного шпиона им так и не удалось поймать. Тогда Хемингуэй решил использовать свое знаменитое рыбацкое судно для того, чтобы патрулировать окрестные воды от немецких подводных лодок. Это предприятие тоже не увенчалось успехом и очень быстро превратилось в повод для обычных морских прогулок.

Одновременно с этим для участия в борьбе с фашистами в армию союзников антигитлеровской коалиции записалось более 250 тысяч кубинских добровольцев. В частности, в Красной армии сражались кубинские интернационалисты-добровольцы — воспитанники Ивановского интернационального детского дома имени Е. Д. Стасовой. Среди них были Эверардо Альварес Мартин, братья Альдо Виво (он погиб на Невском пятачке в блокадном Ленинграде) и Хорхе Виво, а также Энрике Вилар Фигередо (он был командиром взвода и погиб 30 января 1945 года в бою при штурме немецкого города Фюрстенау).

Важнейшим итогом Второй мировой войны стало образование двух враждебных блоков. Конфликт между ними был отражением геополитического, идеологического и социально-экономического противостояния противоположных моделей развития, отстаивавшихся двумя сверхдержавами — США и СССР. Практическим воплощением конфликта стала холодная война. В целях обеспечения своих жизненно важных интересов обе сверхдержавы осуществляли вмешательство во внутренние дела многих государств в различных регионах мира. Формы и методы этого вмешательства от страны к стране разнились. Но их главная задача состояла в том, чтобы изменить баланс сил в свою пользу и одержать победу в глобальном противостоянии.

Если говорить о Кубе, то в годы Второй мировой войны на острове появились демократические антифашистские силы. Под их влиянием в 1940 году была принята демократическая конституция, а 17 октября 1942 года правительство страны установило дипломатические и консульские отношения с СССР.

Значительно расширили свои ряды кубинские коммунисты. Они возглавили мощное рабочее движение, завоевали прочные позиции в органах представительной власти, работали в различных общественных организациях. Коммунисты Хуан Маринельо и Карлос Рафаэль Родригес занимали пост министра без портфеля, соответственно, в 1943 и 1944 годах.

С другой стороны, Куба не могла не стать жертвой процесса, в котором все коммунистические, антиимпериалистические и иные организации, которые проводили политику, входившую в противоречие с интересами правящих кругов США и благоприятствовавшие распространению влияния СССР, рассматривались в качестве «руки Москвы». В соответствии с этой логикой не только Компартия Кубы, но и левые профсоюзы и все организации, находившиеся под их влиянием, становились врагами Вашингтона.

Историк В. А. Бородаев отмечает:

«В годы Второй мировой войны значительно усилились экономические и военно-политические позиции США в мире, особенно в Западном полушарии. Здесь экспансия Вашингтона проявлялась с наибольшей силой» [5, с. 110].

Находясь очень близко от США, Куба стала одной из самых зависимых стран региона в политическом и экономическом плане. Большинство кубинских интеллектуалов в то время характеризовали свою страну как «псевдореспублику» и «неоколонию».

Глава двадцатая

Президент Рамон Грау Сан-Мартин

В январе 1944 года Коммунистическая партия Кубы, основанная в 1925 году, была переименована в Народно-социалистическую партию (НСП).

На выборах 1944 года победу одержала Кубинская революционная партия («аутентиков») — КРП(а), находившаяся в оппозиции к правительству Фульхенсио Батисты, шедшему в фарватере политики Вашингтона.

Кубинская революционная партия (Partido Revolucionario Cubano) имела приписку auténtico, что можно перевести как «подлинная». Она позиционировала себя как первую политическую силу, представлявшую течение национал-реформизма на Кубе.

Получилось так, что Батиста вполне мирно передал власть вновь избранному президенту Рамону Грау Сан-Мартину — лидеру созданной в 1934 году КРП(а), которая сделала своими лозунгами «Национализм, антиимпериализм и социализм» и «Куба для кубинцев».

В США прекрасно знали людей, возглавлявших КРП(а). На практике они проявили себя лояльными к Вашингтону, крупному национальному и иностранному капиталу. Их антиамериканские лозунги все больше превращались в обычную ритуальную маску, зато антикоммунистическая позиция была вполне очевидной и реальной.

Фульхенсио Батиста временно обосновался в США на приобретенной им роскошной вилле в Дейтоне.

В 1945 году Куба присоединилась к Организации Объединенных Наций, в 1948 году — к Организации американских государств. Однако в разгар холодной войны политическое давление Соединенных Штатов на Кубу усилилось. По указанию созданного в 1947 году ЦРУ и при содействии Госдепартамента США в этот период антикоммунистические действия проводились почти во всех странах Западного полушария: запрещались коммунистические партии, разрывались дипломатические отношения с Советским Союзом.

США делали ставку на тех лиц, которые обладали крупной собственностью на острове.

В 1948 году Фульхенсио Батиста, происходивший из низов общества, мулат с примесью китайской крови, окончивший лишь начальную школу и курсы военных телеграфистов, не приезжая на Кубу, выставил свою кандидатуру на пост сенатора, победил и, пользуясь парламентской неприкосновенностью, возвратился в Гавану, где развернул активную работу по объединению своих сторонников.

Рамон Грау Сан-Мартин

Он был от природы человеком талантливым и очень смелым, однако его шансы на поддержку граждан страны, знавших о его тесных связях с представителями элиты США, авторитарных и коррупционных наклонностях, в электоральном процессе были крайне низки. Но именно такой «свой человек в Гаване» мог пригодиться США для недопущения к власти на Кубе реальных противников их имперских интересов.

В первые два года пребывания у власти «аутентиков», с лета 1944 года по осень 1946 года, были осуществлены некоторые меры в духе национал-реформизма. Деятельность этого правительства первоначально пробудила надежды в народных массах.

Рамон Грау Сан-Мартин занимал антикоммунистические позиции.

Коммунисты Кубы, опираясь на рабочее движение и поддержку прогрессивных организаций, возглавляли борьбу за ликвидацию временных военных баз США на острове сразу по окончании войны. Правительство было вынуждено считаться с настроениями масс. В результате в августе 1944 года кубинский министр иностранных дел сделал официальное заявление о том, что базы, предоставленные США на время войны, должны быть возвращены в полную собственность правительству Кубы через полгода после окончания войны со всеми возведенными там установками и сооружениями.

Но по окончании войны выяснилось, что Вашингтон считал, что базы должны быть возвращены через полгода после подписания мирных договоров.

В марте 1946 года в Гавану прибыла специальная миссия из США, целью которой было убедить кубинское правительство оставить базы еще на несколько лет в распоряжении США в «интересах обороны полушария». Однако борьба народных масс за национальную независимость вынудила правительство Рамона Грау Сан-Мартина занять твердую позицию в этом вопросе. США были вынуждены вернуть Кубе временные военные базы и объекты, предоставленные США на острове во время Второй мировой войны.

При этом сохранилась созданная еще в начале века крупная военно-морская и военно-воздушная база в Гуантанамо на востоке страны.

Правящие круги США настораживал рост влияния кубинских коммунистов. В аналитической записке от 29 марта 1946 года американский посол на Кубе Раймонд Генри Норвеб сообщал в Госдепартамент о высокой активности Народно-социалистической партии (НСП). В записке говорилось, что СССР через коммунистов стремится укрепить свое влияние в Латинской Америке. И Раймонд Генри Норвеб призывал Госдепартамент принять меры против распространения коммунистического влияния на Кубе. Особую опасность посол усматривал в возможном союзе коммунистов с левыми «аутентиками» на предстоявших в 1948 году президентских выборах.

И в самом деле, коммунисты смогли упрочить свои позиции на Кубе. На парламентских и муниципальных выборах 1946 года НСП получила 10 % голосов.

Власти США не остались равнодушными к призывам своего посла в Гаване. Антисоветская и антикоммунистическая кампания на Кубе стала усиленно подогреваться американскими средствами массовой информации.

В итоге правыми силами в руководстве КРП(а) был взят курс на полное сворачивание отношений с Советским Союзом. Понятно, что на Рамона Грау Сан-Мартина оказывали прямое давление, чтобы подвигнуть его к борьбе с коммунистическим влиянием в стране.

В этих целях в Конгрессе США в июле 1947 года было начато обсуждение закона о сахарной квоте. Куба, зависевшая от монокультуры сахара, была крайне уязвима в этом вопросе. В ответ кубинский министр иностранных дел пригрозил, что в случае сокращения квоты Гавана не примет участия в готовившихся конференциях в Рио-де-Жанейро и Боготе. В результате сторонам удалось достичь взаимоприемлемого решения. 8 августа 1948 года президент Трумэн подписал так называемый Сахарный закон, который предусматривал сокращение квот на сахар для тех стран, которые «не обеспечат справедливого отношения к гражданам Соединенных Штатов Америки» [5, с. 113].

Рамон Грау Сан-Мартин и его ближайшее окружение из правого крыла КРП(а) сделали выводы из сигналов, посланных им президентом и Госдепартаментом США. Несколько месяцев спустя президент Кубы выразил удовлетворение тем, как в отношении его страны применяется «Сахарный закон».

Другим шагом в указанном Госдепартаментом направлении стало развертывание массированной антикоммунистической кампании на Кубе. Уже 29 июля 1947 года Министерство труда приняло решение о запрете Конфедерации трудящихся Кубы (КТК), возглавляемой коммунистами. На следующий день полиция штурмовала резиденцию профсоюзов. В ответ началась всеобщая забастовка, которую жестоко подавили войска и полиция. Было арестовано более тысячи профсоюзных активистов. Коммунистов изгоняли из государственных учреждений и предприятий, подвергали репрессиям.

Кубинская почтовая марка с изображением Хесуса Ларрондо Менендеса. 1961

В 1947–1948 годах были убиты без суда и следствия полицейскими агентами и нанятыми правительством гангстерами сотни коммунистов и профсоюзных деятелей. В частности, 2 января 1948 года пал от пули наемного убийцы руководитель рабочих сахарной промышленности Хесус Ларрондо Менендес. Его похороны превратились во внушительную демонстрацию народных масс.

Однако Народно-социалистическая партия (НСП) сумела сохранить влияние в профсоюзах и других общественных организациях. И, кстати, именно в ее составе начал свою политическую деятельность Рауль Кастро. В 1952 году НСП насчитывала 61 тысячу членов партии на 6,5 миллиона человек населения [82, с. 593].

Недовольство политикой Кубинской революционной партии («аутентиков») зрело в средних слоях. Росло раздражение кубинского национального капитала. КРП(а) начала терять свою основную социальную опору. Протест против внутренней и внешней политики правительства к концу правления Рамона Грау Сан-Мартина проявился в рядах самой правящей партии. Это привело к ее расколу.

15 мая 1947 года сторонники последовательного антиимпериалистического направления во главе с сенатором Эдуардо Чибасом создали самостоятельную Партию кубинского народа («ортодоксов») — ПКН(о) или Partido Ortodoxo, которая откололась от КРП(а). И члены этой партии встали в оппозицию к существовавшему режиму.

В книге «Фидель Кастро» Н. С. Леонова и В. А. Бородаева читаем:

«В 1944 году <…> президентом был избран бывший университетский профессор, демагог Грау Сан-Мартин. Его приход в Президентский дворец положил начало такому расцвету коррупции, казнокрадства, которого до сих пор не знала даже эта видавшая виды страна. Кубинское общественное мнение и широкие политические круги отшатнулись от президента, который вскоре вообще стал жалкой игрушкой в руках преступных банд, беззастенчиво грабивших национальное достояние» [33].

Глава двадцать первая

Президент Карлос Прио Сокаррас

На президентских выборах 1 июня 1948 года победу одержал Карлос Прио Сокаррас, опиравшийся на государственный административный ресурс, а также на материальную и пропагандистскую помощь местной олигархии и поддержку США.

Историк В. А. Бородаев пишет:

«История Кубы второй половины ХХ века является практически хрестоматийным примером имперского вмешательства США» [5, с. 109].

Еще до вступления в должность Карлос Прио Сокаррас посетил президента Гарри Трумэна. В состоявшейся беседе новый президент Кубы заверил его в преемственности антисоветскому и антикоммунистическому курсу Рамона Грау Сан-Мартина и подтвердил гарантии американским экономическим интересам на острове. Следующий визит он нанес уже в качестве действующего президента в декабре 1948 года.

Карлос Прио Сокаррас (слева) и президент США Гарри Трумэн.

12 июня 1948

Фидель Кастро позднее отмечал:

«Страна оказалась целиком и полностью проданной империализму» [44, с. 27].

Обвинения в коррупции против Карлоса Прио Сокарраса сделали его непопулярным, и 10 марта 1952 года он был свергнут в результате военного переворота, спровоцированного Фульхенсио Батистой. И Карлос Прио Сокаррас уехал в изгнание в США. И что интересно: скромный адвокат, каким был Карлос Прио Сокаррас еще в начале 40‑х годов, «к концу президентского срока превратился в обладателя многомиллионного состояния», а «коррупция, поразившая руководство партии “аутентиков” и возглавлявшийся ими государственный аппарат, была признаком их полного разложения» [5, с. 115].

И еще один очень важный момент: 25 июня 1950 года началась война в Корее, которая продолжалась до 27 июля 1953 года. И Карлос Прио Сокаррас пообещал президенту Трумэну направить контингент из 25 тысяч кубинцев, которые должны были сражаться вместе с США против коммунизма. Народный протест был настолько велик, что ему не удалось выполнить свое обещание, и ни один кубинский солдат не воевал в Корее во имя интересов американских монополий.

Глава двадцать вторая

Военный переворот Фульхенсио Батисты

За год до очередных президентских выборов, которые были намечены на 1 июня 1952 года, сложившаяся в стране расстановка политических сил благоприятствовала кандидату в президенты Эдуардо Чибасу, сделавшему главной идеей своей политики лозунг: «Совесть против денег».

Именно Чибас выглядел наиболее вероятным победителем на президентских выборах. Он регулярно выступал по радио с разоблачениями коррупции в высших эшелонах власти. При этом его обвинения против конкретных лиц сопровождались зачитыванием финансовых документов, полученных из достоверных, но конфиденциальных источников. Карлос Прио Сокаррас, который был одним из фигурантов разоблачительных речей Чибаса, потребовал от него раскрыть источники информации. В противном случае он угрожал привлечь его к суду за клевету. Эдуардо Чибас получал копии документов от людей, которые ему полностью доверяли, и он никак не мог назвать их имена. Поэтому, выступая 5 августа 1951 года с очередным громким разоблачением, он призвал народ к борьбе. В качестве доказательства того, что его информация полностью достоверна, он сказал, что готов заплатить за правду самым ценным — своей жизнью. Произнеся эти слова, Эдуардо Чибас выстрелил себе в живот. Рана оказалась смертельной, и 16 августа он скончался. Вся страна оплакивала его смерть.

А когда до выборов оставалось меньше трех месяцев, 10 марта 1952 года, Фульхенсио Батиста совершил военный переворот.

Еще за два года до переворота Батисты, в марте 1950 года, Джордж Фрост Кеннан, возглавлявший тогда отдел Госдепартамента США по планированию внешней политики, инструктировал американских послов в латиноамериканских странах следующим образом:

«Коммунисты ни при каких условиях не должны быть допущены к власти <…> Мы не должны этого стесняться. Лучше иметь жесткий режим у власти, чем либеральное правительство, потворствующее коммунистам» [14, с. 242].

Фульхенсио Батиста начал готовить переворот с лета 1951 года. Когда 10 марта 1952 года он осуществил его, на совещании в американском Госдепартаменте утром следующего дня утверждали, что переворот стал для всех полнейшей неожиданностью. Но сразу же начали отмечать достоинства Батисты, его дружеское отношение к США, американским инвестициям и частному капиталу, подчеркивали его стремление разорвать отношения с СССР, принять жесткий закон против коммунистической пропаганды, навести в стране порядок.

За несколько дней до переворота в Гавану прибыл специальный сотрудник ЦРУ, и он имел несколько тайных встреч с Батистой. 10 марта он из отеля «Насьональ» связался с Вашингтоном и передал информацию, что все идет в соответствии с планом. 14 марта он посетил Батисту уже в Президентском дворце.

Военный атташе посольства США в Гаване Фред Хук находился рядом с Батистой в его ставке в крепости Колумбия в ночь переворота и координировал по спецсвязи переговоры мятежного генерала с военными и гражданскими чинами страны. Два американских офицера с базы в Гуантанамо находились в штабе второго по значимости гарнизона Сантьяго-де-Куба 10 марта. Они пробыли там с раннего утра и до того момента, когда Батиста установил полный контроль над страной.

Заинтересованность Вашингтона в установлении диктатуры Батисты проявилась в быстром признании режима де-факто. Официально об этом было объявлено уже 27 марта 1952 года, хотя Батиста произвел военный переворот и отстранил от власти законного президента Карлоса Прио Сокарраса. То есть был признан человек, который отменил конституцию 1940 года и разогнал Конгресс. Президента США Гарри Трумэна это нисколько не смутило.

Если говорить о тогдашней Кубе, то страна с 1947 года переживала экономический кризис. На Кубе выросла безработица, усилилась инфляция, падала заработная плата. Военный переворот лишь усугубил ситуацию. Например, с 1952 по 1956 год заработная плата в среднем по стране сократилась на 30–40 %. При этом доходы монополий увеличились.

Как отмечает историк В. А. Бородаев, «Куба имела характерную периферийную экономику капиталистического типа — слаборазвитую, монокультурную и зависимую от США, выполнявших по отношению к ней роль центра» [5, с. 118–119].

Под контролем американских компаний к началу 50‑х годов оказалась вся горнодобывающая промышленность, телефонная сеть, телеграф, 50 % сферы обслуживания, все предприятия по выработке электроэнергии. 79 % горючего, потребляемого на острове, поставлялось американскими нефтяными концернами. На долю иностранного капитала приходилось 78 % производства основной экспортной культуры (монокультуры) сахара. Более 55 % его производства принадлежало бизнесменам из США. Увеличение американских капиталовложений с 666 миллионов долларов в 1936 году до 1 миллиарда в 1958 году усугубляло полуколониальный и зависимый характер экономики Кубы и способствовало ее ограблению американскими монополиями. Государственный долг возрос с 250 миллионов долларов в 1952 году до 800 миллионов в 1958 году. Государственные золотовалютные резервы, которые в 1952 году составляли 550 миллионов долларов, были израсходованы на 90 % [87, с. 159].

Трущобы Гаваны. 1954

В целом американские монополии контролировали почти 70 % экономики Кубы. 7,5 % землевладельцев владели 46 % обрабатываемых площадей. У 70 % хозяйств было менее 12 % земли. 200 тысяч крестьянских семей вообще земли не имели. Безработица на Кубе десятилетиями держалась на уровне 30 % населения, а в 1958 году достигла 40 % [43, с. 81–82].

Историк В. А. Бородаев делает вывод:

«На Кубе сложилась своеобразная система “внутреннего колониализма”, в которой столица страны выполняла роль внутренней метрополии, а верхушка кубинского господствующего класса являлась младшим партнером американских монополий» [5, с. 119].

Три четверти капитала вращалось в Гаване. 70 % промышленного производства приходилось на столичный регион. Здесь же располагалась «карибская ривьера» с элитными пляжами, клубами, отелями, казино, ночными кабаре, ресторанами, супермаркетами, публичными домами, обслуживавшими американских туристов. Индустрия развлечений давала работу десяткам тысяч кубинцев.

Вернувшись к власти, диктатор Батиста стал на путь личного обогащения. Весь туристический и развлекательный бизнес в стране контролировался американской мафией. На острове «появились банды мафиози, в задачу которых входило похищение девушек и принуждение их к занятию проституцией в публичных домах (только в Гаване их насчитывалось 8550, где работало свыше 22 тысяч человек)» [43, с. 81].

Чуждый самого элементарного революционного содержания, режим Батисты явился для Кубы шагом назад на 20 лет во всех областях. Все дорого заплатили за этот шаг назад, но особенно дорого — неимущие классы, которые голодают и живут в нищете, в то время как диктатура, разорившая страну этими беспорядками, неспособностью и страхом перед расплатой за содеянное, занялась отвратительным политиканством, придумывая всё новые и новые трюки для того, чтобы во что бы то ни стало удержаться у власти, не останавливаясь даже перед горами трупов и морями крови.

ФИДЕЛЬ КАСТРО

Фульхенсио Батиста получал от мафии миллионные взятки в виде золотых и серебряных «подношений». А при этом за блестящей витриной американского образа жизни располагалась другая страна — внутренняя колония, составлявшая бóльшую часть Кубы. И эта другая Куба представляла собой слаборазвитую провинцию с огромным числом безработных, неграмотных, лишенных медицинского обслуживания и доступа к культурным ценностям кубинцев, с экономикой, принадлежавшей в основном иностранному капиталу.

Фульхенсио Батиста тут же начал закручивать гайки. Уже через несколько дней после переворота он спровоцировал разрыв дипломатических отношений с СССР. Он декларировал свою приверженность антикоммунизму и заявил, что Куба никогда не будет служить базой для коммунизма.

Новый посол США Артур Гарднер, прибывший в Гавану 5 октября 1953 года, объявил, что «история Кубы начинается с 10 марта 1952 года» [43, с. 81].

Вице-президент США Ричард Никсон, посетивший Кубу в 1954 году, назвал Батисту «главным защитником принципов свободы и демократии» [54, с. 296].

4 апреля 1952 года была отменена конституция 1940 года.

Выборы, намечавшиеся на 1 июня 1952 года, были перенесены на июнь 1953 года, а позднее — на ноябрь 1954 года. Их проведение в условиях диктатуры стало фарсом.

Глава двадцать третья

Борьба против режима Фульхенсио Батисты. Революция 1959 года

Группа революционеров под руководством Фиделя Кастро, восставшая против режима Батисты с оружием в руках, выступала под лозунгами политической и экономической независимости от США, передачи земли крестьянам и улучшения материального положения всего населения.

В то время многие критиковали диктатора, но делалось это крайне нерешительно, а Фидель Кастро открыто заявил: «Батиста захватил власть силой, и прогнать его надо силой» [38, с. 16–17].

26 июля 1953 года Фидель Кастро и его люди атаковали казармы Монкада.

Накануне штурма Фидель Кастро обратился к своим соратникам: «Если мы победим, мы осуществим чаяния Хосе Марти. Если мы будем побеждены, наша борьба послужит примером народу Кубы, и ее продолжат другие» [38, с. 334].

Фидель Кастро после ареста. Июль 1953

Казармы Монкада — это военные казармы в городе Сантьяго-де-Куба, названные так в честь генерала Гильермо Монкады, героя войны за независимость. Их гарнизон насчитывал 400 солдат и офицеров, а на них напали всего 165 революционеров под командованием Фиделя Кастро. Это нападение положило начало Кубинской революции, но оно оказалось неудачным: 19 убитых и 30 раненых против 61 убитого и 51 взятого в плен.

Историк В. А. Бородаев пишет:

«Нападение на казармы Монкада выдвинуло на национальную политическую сцену группу молодых руководителей, решительных сторонников революционных действий и революционной идеологии» [5, с. 120].

Решительность сторонников революционных действий привела к тому, что около половины повстанцев было убито, остальные, включая самого Фиделя Кастро, были взяты в плен и получили тюремный срок.

16 октября 1953 года на судебном процессе Фидель Кастро сказал:

«Нас научили любить и защищать прекрасное знамя с одинокой звездой и каждый вечер петь гимн, в котором говорится, что жить в цепях — значит жить в позоре и бесчестии и что умереть за родину — значит продолжать жить. Все это мы усвоили и никогда не забудем, хотя сегодня на нашей родине убивают и бросают в тюрьму людей, которые осуществляют идеи, впитанные ими с колыбели. Мы родились в свободной стране, которую нам завещали наши отцы, и скорее наш остров опустится в море, чем мы согласимся быть чьими-то рабами <…>

Я заканчиваю речь в свою защиту. Но я не поступаю так, как поступают все адвокаты, которые просят свободы для подзащитного. Я не могу просить ее, когда мои товарищи уже страдают на острове Пинос в позорном заточении. Пошлите меня к ним разделить их судьбу. Ведь понятно, что честные должны либо погибать, либо сидеть в тюрьме в такой республике, где президентом является преступник и вор.

Господа судьи, приношу вам мою искреннюю благодарность за то, что позволили мне свободно высказаться без мелочных помех. Я не питаю к вам зла, признаю, что в некотором отношении вы были человечными; я знаю, что председатель суда — честный человек, который не может скрыть своего отвращения к такому положению вещей, при котором его заставляют вынести несправедливый приговор <…>

Что касается меня, я знаю, что тюрьма будет для меня тяжелым испытанием, каким не была никогда ни для кого другого. Она полна для меня угроз, низкой и трусливой жестокости. Но я не боюсь тюрьмы, так же как не боюсь ярости презренного тирана, который отнял жизнь моих семидесяти братьев!

Приговорите меня! Это не имеет значения!

История меня оправдает!» [48]

В ответ на нападение на казармы Монкада диктатура обрушила репрессии на рабочий класс и Народно-социалистическую партию, которая была запрещена и стала работать в подполье. Кстати, во время диктатуры Фульхенсио Батисты, по разным оценкам, было убито от 10 до 20 тысяч противников его режима.

В мае 1955 года Фидель Кастро и его выжившие товарищи под давлением общественного мнения были освобождены из тюрьмы. Тем не менее тайная полиция пыталась ликвидировать лидера повстанцев, и ему пришлось эмигрировать в Мексику.

Венесуэльский историк Глория Аналько отмечает, что в США поначалу «серьезно не воспринимали Фиделя и его борьбу против режима Батисты, считая его только современным Робин Гудом» [70, с. 98]. Однако он сразу же после амнистии сформировал новую боевую группу, которой предстояло высадиться на Кубе. А тем временем диктатура на Кубе усилилась.

Атака на казармы Монкада произошла 26 июля, и было создано «Движение 26 июля» (Movimiento 26 de Julio или M-26-7). Так называлась левая революционная организация, созданная и возглавленная Фиделем Кастро, которая в конечном итоге и свергла режим Батисты на Кубе. Наиболее полно цели, ради осуществления которых была начата борьба, были изложены в речи Фиделя Кастро на суде 16 октября 1953 года. Она известна под названием «История меня оправдает». По сути, эта речь стала первой программой «Движения 26 июля», которая предусматривала установление подлинной демократии, национального суверенитета, проведение аграрной реформы и глубоких социальных преобразований в интересах самых широких слоев народных масс.

Главным орудием в борьбе против тирании, по мнению руководства «Движения 26 июля», должна была стать мощная революционная организация, объединяющая в себе как политические, так и военные структуры.

Уже к августу 1955 года «Движение 26 июля» имело довольно стройную структуру и организацию, а еще через год оно превратилось в мощную общенациональную силу, насчитывавшую в своих рядах более 10 тысяч активистов‑подпольщиков. Еще десятки тысяч кубинцев сочувствовали целям «Движения» и готовы были оказать ему поддержку.

Интересно отметить, что Народно-социалистическая партия (НСП) сначала не поддерживала борьбу повстанцев Фиделя Кастро, но уже в 1958 году она выступила в их поддержку. Более того, в 1961 году НСП объединится с «Движением 26 июля» и будут образованы Объединенные революционные организации (Organizaciones Revolucionarias Integradas), которые в 1962–1963 годах будут преобразованы в Единую партию социалистической революции Кубы (Partido Unido de la Revolución Socialista de Cuba). А та в октябре 1965 года будет переименована в Коммунистическую партию Кубы.

Пока же главной целью «Движения 26 июля» было свержение диктатуры Батисты, потому что без этого говорить о чем-то еще было невозможно.

Фидель Кастро и его ближайший соратник Че Гевара были великолепными пропагандистами. Как отмечает историк Э. Э. Шульц, «перед некоторыми их текстами выступлений и агитационных материалов меркнут Ленин и Гитлер: стройное изложение, простые построения, живой язык, доступно о капитализме и эксплуатации» [69, с. 148].

Альберто Корда.

Че Гевара и Фидель Кастро. 1961

Вообще (и это очень важно) личностный фактор сыграл огромную роль в Кубинской революции, и «тандем Кастро — Че Гевара стал существенной причиной привлекательности революционного движения» [69, с. 149].

Известный кубинский деятель культуры и революционер Альфредо Гевара, скончавшийся в Гаване в 2013 году, так писал об этом удивительном тандеме:

«Фидель встречал слишком много зеркал в своей жизни; Че же не был зеркалом, он был образованным и имел свое собственное мнение. Он говорил с ним как с равным, да он и был равным, пожалуй, единственный из нас. Он знал, что Фидель — лидер, а Фидель слушал и уважал Че; они идеально дополняли друг друга» [13, с. 23].

В соответствии с планом руководства «Движения 26 июля» 30 ноября 1956 года вооруженная группа, сформированная в Мексике, должна была высадиться в кубинской провинции Орьенте. Одновременно намечалось поднять восстание в столице этой провинции Сантьяго-де-Куба. Однако из-за ряда неблагоприятных условий яхта «Гранма» (купленная, кстати, у некого Эриксона за 15 тысяч долларов), на которой находились 82 бойца, подошла к берегу лишь 2 декабря.

Что это за неблагоприятные условия? Во-первых, яхта была переполнена (она была рассчитана лишь на 8–12 человек). Во-вторых, начался шторм, и лишь несколько человек не страдали от морской болезни. Плюс судно дало течь, а насос для откачки воды не работал. К тому же, как оказалось, к 2 декабря восстание в Сантьяго-де-Куба уже было подавлено.

Я сделал революцию в компании 82 человек. Если бы мне пришлось пройти через это еще раз, мне бы хватило десяти или пятнадцати людей плюс абсолютная вера в идею. Неважно, насколько вы малы и слабы, если у вас есть вера и план действий — вы можете всё!

ФИДЕЛЬ КАСТРО

Вскоре была разгромлена и вооруженная группа, высадившаяся на кубинском побережье. Лишь 17 человек во главе с Фиделем Кастро смогли укрыться в горах Сьерра-Маэстра. С Фиделем находились его брат Рауль Кастро, Эрнесто Че Гевара и Камило Сьенфуэгос.

Все это сейчас выглядит просто удивительно, но Фиделю Кастро и его друзьям очень повезло, и одной из отличительных особенностей Кубинской революции стала «яркая демонстрация того, как активное меньшинство может свергнуть режим» [69, с. 145].

Фидель Кастро с соратниками в горах Сьерра-Маэстра.

2 декабря 1956

Кучке молодых революционеров‑идеалистов удалось свергнуть военный диктаторский режим. Поверить в это очень трудно, но это факт. Казармы Монкада атаковали всего 165 человек, на яхте «Гранма» на Кубу прибыли всего 82 бойца, а после поражения от правительственных войск их осталось всего 17 человек, но именно они и стали ядром будущего партизанского движения.

Кстати, историки до сих пор спорят о том, сколько осталось повстанцев, ушедших в горы Сьерра-Маэстра. Российский исследователь Н. С. Леонов по этому поводу пишет: «Когда выяснилось, что в отряде всего 12 человек и 7 винтовок, Фидель, обращаясь к товарищам, четко и ясно сказал: “Теперь мы выиграли войну с диктатурой!” Голодные, измученные бойцы потом признавались, что в тот час они подумали, что Фидель просто-напросто свихнулся» [32, с. 5].

Было их 17 человек или 12 — неважно. Важно то, что повстанцам удалось закрепиться в труднодоступном горном районе, и группа Фиделя Кастро была вынуждена продолжать борьбу партизанскими методами.

Историк Э. Э. Шульц пишет:

«Кубинским революционерам не пришлось изобретать ничего нового, они смогли хорошо воспользоваться опытом многих поколений и исследований партизанской борьбы» [69, с. 147].

Революция не постель из роз. Революция — это битва между будущим и прошлым.

ФИДЕЛЬ КАСТРО

В самом деле, прямые атаки были бессмысленны, и Фидель Кастро решил от них отказаться. Позднее он писал:

«От организации сил с целью попытаться захватить власть во фронтальном сражении, не обладая при этом подавляющим превосходством своих вооруженных сил, стали отказываться. Тактика, которую мы проповедовали, была направлена на истощение сил тирании» [22, с. 94].

А силы тирании были весьма мощными. Кроме того, по запросам Фульхенсио Батисты и по рекомендации посольства США в Гаване в течение 1957 года на Кубу были осуществлены дополнительные поставки оружия и боеприпасов, включая бронетехнику и переносные гаубицы для использования в горах и другой труднопроходимой местности.

Кстати, эти поставки вызывали недовольство не только на Кубе, но и в других странах региона, а также в самих США. В результате 31 марта 1958 года Госдепартамент заявил о прекращении военной помощи Кубе, и, как заявил посол США на Кубе Эрл Тейлер Смит, эта мера «вдохновила повстанцев на усиление борьбы» [5, с. 123].

Окрыленное успехами партизанской войны, руководство «Движения 26 июля» в начале апреля 1958 года решило, что настал удачный момент для проведения всеобщей забастовки, которая должна была совпасть с наступлением партизан. Призыв к забастовке был оглашен по радио 9 апреля, но она провалилась. Однако это не означало поражения революции. Со своей стороны, Батиста начал готовить наступление на партизанские районы, и это наступление было предпринято 25 мая 1958 года. Однако «барбудос» Фиделя Кастро (так после победы революции стали называть повстанцев — от испанского слова barbudos — бородачи), используя партизанскую тактику, вначале измотали в боях превосходившие их по численности силы противника, а затем нанесли ему ряд чувствительных поражений.

21 августа 1958 года Фидель Кастро издал приказ о создании двух групп вторжения. Первая (под руководством Че Гевары) прошла вдоль южного побережья страны в центральную провинцию Лас-Вильяс и развернула там активные боевые действия. Вторая (под руководством Камило Сьенфуэгоса) после почти месячного марша достигла партизанской базы НСП в той же провинции. По решению руководства этой партии ее боевые формирования поступили в прямое подчинение командованию Повстанческой армии. По оценкам, НСП поставила под ружье до 20 тысяч коммунистов, которые стали сражаться под руководством Фиделя Кастро. В то время как собственные вооруженные силы «Движения 26 июля» составляли около 3 тысяч бойцов.

Фидель Кастро тогда называл социальной базой революции весь трудящийся народ Кубы, однако рабочие представляли очень малочисленную социальную категорию в крестьянской стране, так что вполне справедливы следующие слова Че Гевары: «Революцию делали главным образом крестьяне» [28, с. 158–159]. Он расшифровывал свою мысль так: «Я думаю, что среди повстанцев было шестьдесят процентов крестьян, десять процентов рабочих и десять процентов представителей буржуазии. Правда, рабочие очень помогли нам забастовочной борьбой. Но все-таки основа революции — крестьяне» [28, с. 158–159].

Ну, а зачинщиками всего выступила молодежь, так как в стране имел место явный конфликт поколений, связанный с тем, что количество безработных молодых людей выросло, по подсчетам Хорхе Ибарры, с цифры чуть меньше 7 тысяч человек в 1907 году до более 82 тысяч, что составляло 2,9 % и 14 %, соответственно, от всей молодежи [83, с. 154–155].

С другой стороны, малочисленный рабочий класс аграрной Кубы поддержал революцию забастовкой в Гаване 1–2 января 1959 года.

С точки зрения Госдепартамента США, на Кубе наступил кризис, и американский посол в Гаване Эрл Тейлер Смит был вызван в Вашингтон для консультаций. По его мнению, вооруженное сопротивление режиму на Кубе быстро распространялось по всей стране и положение Батисты становилось критическим.

13 декабря 1958 года Фидель Кастро отдал приказ Повстанческой армии начать генеральное наступление. Во второй половине декабря партизаны создали кольцо окружения вокруг Санта-Клары. 31 декабря отряд Че Гевары ворвался в этот город и начал вести там уличные бои. 1 января 1959 года гарнизон капитулировал, и дорога на Гавану оказалась открыта.

Боевые группы «Движения 26 июля» захватили в Гаване телевидение и радиостанции и начали передавать приказы командования Повстанческой армии, сообщения о взятии Сантьяго-де-Куба и Санта-Клары, продвижении повстанческих отрядов к столице. Соответственно, народ бросил работу и массово вышел на улицы. Начались беспорядки, и деловая жизнь Кубы была полностью парализована.

Рауль Кастро и Че Гевара. 1958

Солдаты сотнями сдавались в плен или дезертировали. По сути, режим Фульхенсио Батисты был обречен.

В 1958 году диктатор провел «президентские выборы», но его ставленник Андрес Риверо Агуэро даже не успел вступить в должность: партизанские отряды Фиделя Кастро подошли к Гаване. Кончилось все тем, что Батиста на самолете покинул пределы страны, увезя с собой большую часть золотовалютных запасов Центрального банка Кубы. По оценкам, он прихватил с собой 424 миллиона долларов казенных денег и 300 миллионов долларов собственного состояния. Он получил отказ во въезде в США, попросил убежища в Мексике, но там ему тоже было отказано. В дальнейшем ему пришлось скитаться по разным странам (Доминиканская Республика, Португалия, Испания). Он скончался от сердечного приступа 6 августа 1973 года в испанском местечке Гуадальмина под Марбельей.

По сути, 1 января 1959 года Кубинская революция победила.

Как очень верно подметил один из исследователей Кубинской революции Авива Чомски, «когда отряды Фиделя Кастро триумфально вошли в Гавану, война была закончена, но революция только начиналась» [76, с. 43].

Остававшиеся в Гаване ключевые фигуры военно-репрессивного аппарата Батисты были арестованы по приказу Че Гевары. Правительственные войска капитулировали.

2 января 1959 года Фидель Кастро был назначен Верховным главнокомандующим сухопутными, военно-морскими и военно-воздушными силами Республики Куба.

3 января Повстанческая армия установила контроль над всей территорией страны.

4 января было сформировано Временное революционное правительство.

Это положило конец господству США на Кубе.

Я не собираюсь сбривать свою бороду, во-первых, потому что я привык к ней, а во-вторых, моя борода — символ революции. Когда мы выполним все обещания, данные народу, я избавлюсь от бороды.

ФИДЕЛЬ КАСТРО

И тут остается только согласиться с мнением известной российской исследовательницы Латинской Америки Л. С. Окуневой: «Размышляя о Фиделе Кастро, его влиянии на судьбы страны, неизбежно обращаешься к проблеме “роли личности в истории” — вот уж поистине личность, которая, сумев впитать, почувствовать и выразить все противоречия эпохи, изменила сам ход событий» [41, с. 103].

После того как 16 февраля 1959 года Фидель Кастро стал еще и премьер-министром страны, правительство начало быстро и последовательно приобретать черты органа революционной диктатуры. Вопрос о власти был решен в пользу народных антиимпериалистических сил. С неоколониальной зависимостью Кубы было покончено.

Конечно же, уже в первые дни после победы революции Соединенные Штаты обрушились на Фиделя Кастро с обвинениями в нарушении прав человека, в преследовании политических противников и посягательстве на священное право собственности и т. д.

Да, с момента прихода к власти Фиделя Кастро начались репрессии против его политических противников. Первоначально было объявлено, что будут наказаны лишь «военные преступники», то есть те, кто был непосредственно ответственным за пытки и казни. В частности, после занятия города Сантьяго-де-Куба там был устроен показательный суд над 72 полицейскими, обвиненными в «военных преступлениях». Когда защитник начал опровергать утверждения обвинения, председательствующий Рауль Кастро заявил: «Если один виновен, виновны все. Они приговариваются к расстрелу!» [16, с. 224] И все 72 человека были расстреляны.

Казнями в гаванской крепости-тюрьме Ла-Кабанья распоряжался лично Че Гевара, бывший комендантом тюрьмы и руководивший апелляционным трибуналом. Более восьми тысяч человек были расстреляны сразу, многие — без суда и следствия. А всего жертвами расстрелов стали 17 тысяч кубинцев.

Фидель Кастро тогда официально объявил: «Революционная справедливость базируется не на правовых предпосылках, а на моральном осуждении» [16, с. 224].

Но все протесты американцев уже не имели никакого значения: революция на Кубе победила, и с безраздельным господством США в регионе было покончено.

В связи с этим Хуан Мартин Гевара, младший брат Че Гевары, в своих воспоминаниях восклицает:

«Кубу обвиняют в репрессиях. И это Соединенные Штаты смеют осуждать нарушения прав человека, в то время как они сами имели тюремный лагерь в Гуантанамо на Кубе аж с 2002 года и он был центром внесудебного задержания, где арестованные могли содержаться в течение неограниченного времени!» [13, с. 290]

Историк В. А. Бородаев подводит итог:

«Для Вашингтона, привыкшего рассматривать Латинскую Америку в качестве своей вотчины, это явилось серьезным геополитическим вызовом. Противоположный “полюс” тоже быстро сделал свои выводы. Практически сразу после установления революционного режима, 10 января 1959 года, СССР заявил об официальном признании Временного революционного правительства Республики Куба. Начинался новый этап истории биполярного мира» [5, с. 128].

Глава двадцать четвертая

Провал операции в Заливе свиней

Джон Кеннеди в одном из своих выступлений 24 октября 1963 года, то есть уже после того, как произошли инцидент в заливе Свиней и Карибский кризис, сказал:

«Я считаю, что нет ни одной страны в мире, включая все без исключения страны, находящиеся под колониальным господством, где экономическая колонизация, унижение и эксплуатация были бы хуже, чем на Кубе, — отчасти из-за политики моей страны во время режима Батисты <…> Я даже скажу больше: в какой-то степени Батиста был будто бы воплощением американских грехов. Теперь нам придется расплачиваться за эти грехи» [11].

Как видим, Кеннеди постфактум говорил, что Фульхенсио Батиста был далеко не самым лучшим человеком и со стороны США было не самой хорошей идеей столько лет поддерживать коррумпированного кубинского диктатора.

Что же касается Фиделя Кастро и его сподвижников, то они, едва придя к власти, начали конфисковывать землю, находившуюся в частной собственности. Часть ее была кубинской частной собственностью, часть — американской. И их аргумент при этом был следующим — эти богатства были нажиты нечестным путем, и они были результатом диктатуры Батисты.

Естественно, после того как Фидель Кастро захватил власть, началась широкомасштабная эмиграция кубинцев в США, и эмигрировали в первую очередь представители среднего класса, буржуазии, образованные кубинцы, которые действительно боялись конфискации частной собственности и земельных участков. В результате начала формироваться община беглых кубинцев. Они оседали во Флориде, в основном в Майами, и они очень не любили Фиделя Кастро. И это еще мягко сказано…

Джон Кеннеди стал 35‑м президентом США 20 января 1961 года. Это происходило на фоне холодной войны, и США опасались стран, склонявшихся к коммунизму. Для американцев Фидель Кастро был коммунистом, и в США боялись, что он захочет встать на сторону Советского Союза. В результате ЦРУ приняло решение свергнуть Фиделя Кастро, но сделать это так, чтобы никто не понял, что за вторжением стоит Америка. И было решено осуществить вторжение с помощью кубинских эмигрантов.

Как следствие, нашли 1400 кубинских эмигрантов, согласившихся вступить в поддерживаемую ЦРУ и правительством США группу, которая должна была высадиться на Кубе и свергнуть режим Фиделя Кастро.

Весь этот план был основан на предположениях, так как и ЦРУ, и американский президент были окружены людьми, которые говорили: «Мы хорошо понимаем, чего хочет кубинский народ».

Они говорили, что, если начать высадку, Фидель Кастро будет неминуемо свергнут.

И никому и в голову не приходило, что реальность, по крайней мере на тот момент, была совершенно иной.

В начале 60‑х годов Фидель Кастро был очень популярен среди кубинцев, особенно среди бедняков, которые не владели землей. Но «эксперты» убедили ЦРУ в обратном, а ЦРУ убедило Кеннеди, и было дано разрешение планировать операцию.

Джон Кеннеди сказал: «Если мы сможем избавиться от Кастро, то снизим риски появления коммунистического государства у берегов Флориды».

2 января 1961 года США разорвали дипломатические отношения с Кубой.

Планирование высадки десанта шло в полной тайне, потому что задумано было сделать так, чтобы все это выглядело не как американское вторжение, а как чисто кубинская контрреволюция.

К 15 апреля все было подготовлено к военной операции, в которой должны были участвовать 1400 эмигрантов.

План операции в заливе Свиней.

Президентская библиотека-музей Джона Ф. Кеннеди

Затем американские самолеты, с которых удалили опознавательные знаки, чтобы они не выглядели как американские, нанесли бомбовый удар. Эти самолеты поднимались с аэродромов в Никарагуа. А затем 17 апреля в районе Плайя-Хирон (южное побережье Кубы) с американских кораблей была произведена высадка десанта, состоявшего из обученных и хорошо вооруженных кубинских эмигрантов. Плайя-Хирон (Playa Girón) — это пляж в бухте Кочинос (Bahía de los Cochinos), неподалеку от поселка Хирон. А сами события 17 апреля 1961 года вошли в историю как операция в заливе Свиней.

Но предварительно, 16 апреля, началась ложная атака в Байя-Хонда. В ней использовались макеты кораблей с громкоговорителями, которые транслировали звуки стрельбы с целью запутать кубинцев, и Фидель Кастро некоторое время ошибочно думал, что операция началась именно там, где все это происходило.

А настоящая атака началась утром 17 апреля. 1400 кубинских эмигрантов из «бригады 2506» при поддержке ЦРУ и американской армии начали атаку в заливе Свиней.

События должны были разворачиваться по такому сценарию: после высадки бойцов «бригады 2506» и захвата ими плацдарма на него срочно перебрасывался из Майами «Правительственный совет», который должен был начать действовать в качестве «законного правительства» Кубы.

Местные силы самообороны попытались помешать десантной операции, но понесли потери и были вынуждены отступить. Однако уже через три часа о десанте узнало высшее кубинское руководство, и оно сумело быстро сориентироваться в сложившейся ситуации.

В район высадки были направлены отряды народной милиции из районов Крусеса, Сьенфуэгоса, Колона, Агуада-де-Пасахероса, Матансаса, Карденаса и Ховельяноса, а также армейский пехотный батальон численностью в 900 человек. Но положение осложнялось тем, что ближайшие части кубинской армии (пехотный полк, танковый батальон и артиллерийский дивизион) находились в городе Санта-Клара, а это было в 120 километрах от места высадки.

С наступлением рассвета самолеты ВВС Кубы нанесли несколько ударов по месту высадки. Были потоплены два транспортных судна («Хьюстон», на котором находился в полном составе пехотный батальон, и «Рио-Эскондидо», перевозивший большую часть боеприпасов и тяжелого вооружения «бригады 2506»), а также две десантные баржи. В результате взрыва «Рио-Эскондидо» бригада потеряла 145 тонн боеприпасов и 3 тысячи галлонов топлива.

Короче говоря, это была не самая удачная операция. Она была сорвана в результате плохого планирования и некомпетентности на некоторых этапах. Уже в середине дня 17 апреля наступление десантников было остановлено превосходящими силами правительства Фиделя Кастро, которое использовало против них танки, гаубичную артиллерию и авиацию. В этот день тремя выстрелами из противотанковых гранатометов был уничтожен один танк Т‑34–85 (это был единственный уничтоженный танк кубинской армии за все время боевых действий).

18 апреля 11‑й батальон кубинской армии выбил парашютистов из Соплильяра и начал продвижение на Кайо-Рамона. 12‑й кубинский батальон при поддержке танков и артиллерии выбил противника из Плайя-Ларга, а наступавшие из района Кавадонги и Ягуарамаса кубинские армейские части и подразделения народной милиции подошли к Сан-Бласу. К исходу дня силы вторжения были блокированы в треугольнике Плайя-Хирон — Кайо-Рамона — Сан-Блас, и их дальнейшее продвижение сделалось невозможным.

Американский самолет «Дуглас A-26 Инвэйдер», замаскированный под кубинскую модель

19 апреля организаторы вторжения приняли решение о бомбардировке позиций кубинских войск пятью самолетами B‑26. Но так как летчики-гусанос[11] отказались идти на выполнение самоубийственной, по их мнению, задачи, в четыре самолета сели американские пилоты. Бомбардировщики должны были сопровождать американские истребители с авианосца «Эссекс», но самолеты разминулись в воздухе, и два B‑26 были сбиты кубинскими ВВС.

В этот же день кубинские танки Т‑34–85 уничтожили два танка «бригады 2506».

Во второй половине дня два американских эсминца приблизились к побережью залива Свиней с целью эвакуировать остававшихся в живых десантников, но после нескольких выстрелов в их сторону из танковых орудий корабли ушли в открытое море.

19 апреля 1961 года в 17:30 боевые действия были окончены, а «бригада 2506» прекратила сопротивление.

В целом потери кубинских десантников составили 114 человек убитыми и 1202 пленными. Трофеями кубинской армии стали 5 американских танков M41, 10 бронетранспортеров, орудия, стрелковое вооружение. ВВС и ПВО Кубы сбили 12 самолетов B‑26, C‑46 и других типов, осуществлявших прикрытие десанта, в том числе несколько самолетов с экипажами из США. При этом кубинские истребители не понесли потерь [7, с. 69].

По другим данным, в плен попали 1189 человек [10].

Агент ЦРУ по имени Грейстон Линч потом написал: «Впервые за мои тридцать семь лет мне было стыдно за собственную страну» [10].

Правительство Кубы оценило ущерб, причиненный стране вторжением, в 53 миллиона долларов [50, с. 101].

Что же касается пленных, то некоторые были казнены сразу после того, как попали в плен. А по остальным «гусанос» Фидель Кастро заключил сделку с США, по условиям которой он передал пленных Соединенным Штатам в обмен на предоставление помощи и поставки припасов на сумму 53 миллиона долларов.

С военной точки зрения для врагов Кубы это было полное поражение. Обычно в таких ситуациях начинают искать виноватых. Вот и тут ЦРУ и кубинские эмигранты стали обвинять администрацию Кеннеди в том, что не была обеспечена качественная воздушная поддержка операции. Джон Кеннеди, со своей стороны, обвинял ЦРУ в некомпетентности. И вот цитата из заявления Джона Кеннеди после операции в заливе Свиней:

«Первый совет, который я хочу дать моему преемнику, — контролировать генералов, потому что они военные люди и из-за этого их мнения по военным вопросам достойны проклятия».

На Кубе же все обстояло с точностью до наоборот. Власть Фиделя Кастро только окрепла. И его популярность — тоже. Плюс он начал активное сближение с СССР.

Более того, команданте и его брат Рауль стали носить двойную фамилию. Фидель и Рауль Кастро Рус. Кастро они были по отцу, а вот Рус… Когда-то, в 1960‑е годы, отмеченные горячей любовью граждан и руководителей Советского Союза к далекому Острову свободы, по Москве ходила легенда, что Фидель Кастро специально добавил к своей фамилии еще одну составляющую — Рус, чтобы показать, мол, как он ценит русских, помогающих борьбе кубинцев за независимость. На самом же деле и старший из братьев, и младший всегда фигурировали под такой двойной фамилией, потому что вторая ее составляющая — это фамилия их матери: Рус[12].

Как бы то ни было, Фидель Кастро начал открыто говорить о том, что Куба является марксистско-ленинским государством, и из-за того, что кубинцы опасались нового американского вторжения, он разрешил Советскому Союзу разместить на Кубе, рядом с территорией США, баллистические ракеты с ядерными боеголовками, что привело к Карибскому кризису.

Фидель Кастро совершенно справедливо говорил об американцах: «Они не могут нам простить того, что мы находимся у них под носом и что мы совершили социалистическую революцию под носом у Соединенных Штатов».

Глава двадцать пятая

Карибский кризис

Итак, попытка свергнуть революционное правительство Кубы подтолкнула Фиделя Кастро к более тесному сближению с Москвой, и он объявил о переходе своей страны на социалистический путь развития. Надо сказать, что с самого начала кубинские революционеры находились в поиске той модели, которая бы отвечала современным вызовам истории и национальной специфике страны. Формула была провозглашена лидером Кубинской революции Фиделем Кастро 16 апреля 1961 года, на похоронах жертв американской бомбардировки острова: «Товарищи рабочие и крестьяне, наша революция является социалистической и демократической, революцией бедняков, которая делается силами бедняков и в интересах бедняков» [33, с. 228].

1 октября 1965 года партия победившей революции вновь стала называться Коммунистической партией Кубы, а сам Фидель Кастро был избран Первым секретарем ЦК партии. Произошло идеологическое сближение с СССР.

Серьезной проверкой для Кубы стал Карибский кризис, или Кубинский ракетный кризис, как его называли в США (Cuban missile crisis).

Для начала в 1962 году США ввели эмбарго на торговлю с Кубой и добились исключения ее из Организации американских государств (ОАГ). Против правительства Фиделя Кастро было выдвинуто обвинение в том, что оно оказывает содействие революционерам в Венесуэле, после чего ОАГ в 1964 году ввела дипломатические и торговые санкции против Кубы.

Строго говоря, Карибский кризис — это крайне напряженное столкновение между СССР и США 16–28 октября 1962 года, возникшее вследствие размещения Советским Союзом в октябре 1962 года ядерных ракет на Кубе.

Но сначала, в 1961 году, Соединенные Штаты разместили в Турции ракеты средней дальности PGM-19 Jupiter, которые угрожали городам западной части СССР, в том числе и Москве. Они могли достигать объектов на территории СССР за 5–10 минут, советские же межконтинентальные ракеты долетали до США лишь за 25 минут. Поэтому СССР решил воспользоваться случаем, когда к нему обратился Фидель Кастро с просьбой о защите, и Н. С. Хрущев решил установить на Кубе (под боком у Соединенных Штатов, в 250–260 километрах от Флориды) советские ракеты средней дальности Р-12 и Р-14 с ядерными боеголовками.

Операция по переброске на Кубу военнослужащих, техники и ракет получила название «Анадырь».

Это была, без преувеличения, гениальная операция. Американская сторона подсчитала, что на грузовых кораблях на Кубу могут быть доставлены советские войска, но, учитывая количество рейсов, по ее расчетам вышли совсем какие-то незначительные цифры. Однако советское командование все сделало в условиях абсолютной секретности: 85 кораблей за 183 рейса в течение нескольких месяцев перебросили 50 870 военных и еще до 3 тысяч гражданского персонала, огромное количество вооружений, ракетных установок и самих ядерных ракет. И при этом американская разведка и спецслужбы оказались в полном смысле этого выражения «обведены вокруг пальца».

Руководивший операцией маршал И. Х. Баграмян сделал так, что солдаты и офицеры были спрятаны в трюмах. Никаких санитарных норм, питание два раза в сутки, а жара в трюмах доходила до 60 градусов. Команды кораблей и даже капитаны этих кораблей были абсолютно не в курсе того, кого, что и куда они везут. Каждый капитан в черноморском порту получил три конверта. Первый он вскрывал при отплытии, и там была разнарядка плыть до Босфора. Там капитан открывал следующий конверт, и там было указание плыть до Гибралтара. А в Гибралтаре, только в третьем конверте, был обозначен курс на Кубу.

Первые корабли достигли Кубы 25 и 26 июля.

На острове был оборудован якобы «рыболовецкий поселок» для советских моряков. Разведывательные самолеты США кружили сначала над кораблями, потом над постройками на берегу, но ценные грузы и людей удалось переместить на сушу незаметно.

В США в это время заканчивали подготовку военного вторжения на Кубу, и это уже был не масштаб Плайя-Хирон, а нечто куда более значительное: силы вторжения, дислоцированные в портах на юго-востоке США, насчитывали примерно 180 тысяч человек. Судьба Кубы казалась предрешенной, но в конце сентября — начале октября американцы вдруг заметили, что на Кубе появляются площадки для ракетных установок.

2 октября 1962 года президент США Джон Кеннеди приказал привести войска в боевую готовность. Но наступила нелетная погода, и американцы прервали на время разведывательные полеты, а когда 10 октября снова были сделаны аэрофотоснимки, они просто привели американцев в замешательство: вместо проселочных дорог на Кубе появилось огромное количество широких асфальтовых дорог для крупной грузовой техники. А 14 октября были сделаны новые снимки, и на них уже появились ракетные установки, с помощью которых половина штатов могла быть стерта с лица земли буквально за несколько минут.

Как оказалось, на Кубу были тайно доставлены не только ракеты Р-12 и Р-14, но еще и бомбардировщики, способные нести ядерные бомбы. Это решение, принятое на заседании Совета обороны СССР в мае 1962 года, отвечало интересам обеих сторон — Куба получала надежное прикрытие («ядерный зонтик») от любой агрессии со стороны США, а советское военное руководство кардинальным образом сокращало подлетное время своих ракет до американской территории.

Таким образом, 14 октября 1962 года началось то, что потом назвали Карибским кризисом. Президент США Джон Кеннеди немедленно создал особый Исполнительный комитет, где обсуждались пути решения проблемы. Поначалу комитет действовал тайно, но 22 октября Кеннеди выступил с обращением к народу, объявив о наличии на Кубе советских ракет, из-за чего в США едва не началась паника.

23 октября 1962 года было опубликовано заявление правительства СССР, в котором говорилось: «Если агрессоры развяжут войну, то Советский Союз нанесет самый мощный ответный удар» [42, с. 462].

Со своей стороны, Фидель Кастро приказал с вечера 22 октября привести в полную боевую готовность все вооруженные силы своей страны. Сотни тысяч людей заняли боевые позиции. На следующий день Фидель Кастро выступил перед народом с большим обращением в связи с создавшимся положением. Все обращение было проникнуто глубокой уверенностью в том, что кубинский народ выстоит и в этой схватке. «Любую блокаду — выдержим, агрессию — отразим», — говорил команданте. А завершил свое выступление он такими словами: «Мы все теперь как один, одна у нас судьба, и одна будет у всех победа» [33, с. 239].

24 октября 1962 года американское правительство ввело блокаду Кубы. В тот же день пять советских военных кораблей подошли вплотную к зоне блокады и остановились.

Эбби Роу. Встреча Джона Ф. Кеннеди и министра иностранных дел СССР А. А. Громыко в Овальном кабинете.

18 октября 1962

И в этот момент руководство СССР повело себя непоследовательно. Министр иностранных дел А. А. Громыко начал «ломать комедию», утверждая, что на Кубе нет советских ракет. Сам Н. С. Хрущев тоже стал отрицать наличие на острове советского ядерного оружия. Он сказал, что установки, обнаруженные американцами на Кубе, это «исследовательское оборудование». Но 25 октября фотографии ракет были продемонстрированы на заседании Совета Безопасности ООН. И тогда Кремль заявил, что ракеты на Кубе установлены для «сдерживания» США.

В Исполнительном комитете обсуждался силовой вариант решения данной проблемы. Его сторонники убеждали Джона Кеннеди начать бомбардировки Кубы. Однако очередной облет U-2 показал, что несколько советских ракет уже готовы к пуску и атака на остров неминуемо вызовет войну с Советским Союзом. Такая перспектива американцев не устраивала, так как никто не был точно уверен в исходе ставшей вполне реальной ядерной войны.

В свою очередь, руководство Кубы обратилось к народу и объявило массовую мобилизацию. И вся страна вмиг превратилась в четко управляемый и организованный военный лагерь.

Президент Кеннеди предложил Советскому Союзу демонтировать установленные ракеты и развернуть идущие к Кубе корабли в обмен на «джентльменское обязательство» не свергать режим Фиделя Кастро. В ответ Н. С. Хрущев стал убеждать президента США, что СССР не собирается нападать на Америку. Он сказал: «Только сумасшедшие могут так поступать или самоубийцы, желающие и сами погибнуть, и весь мир перед тем уничтожить» [36, с. 204]. Но при этом он выставил свое условие: удалить американские ракеты из Турции. Эти пункты были согласованы буквально за несколько часов до возможного начала войны с оговоркой: вывод советских ракет с Кубы совершится открыто, а американских из Турции — тайно.

Возможное начало войны — это было 27 октября, которое потом назвали «черной субботой» Карибского кризиса. В те дни над Кубой с целью устрашения дважды в сутки проносились эскадрильи американских военных самолетов. И вот 27 октября советские войска на Кубе сбили зенитной ракетой самолет-разведчик США Lockheed U-2. Его пилот Рудольф Андерсон погиб. В тот же день американцы в ходе преследования заставили всплыть две советские подводные лодки.

Ситуация накалилась до предела, а президент США принял решение через двое суток начать бомбардировку советских ракетных баз и военную атаку на остров. План предусматривал 1080 самолето-вылетов в первый же день боевых операций. Силы вторжения, как уже говорилось, насчитывали 180 тысяч человек. Многие американцы покидали крупные города, опасаясь ответного советского удара. Мир действительно оказался на грани ядерной войны. Во всяком случае, так близко к этой грани он никогда еще не был.

Кстати, о силах вторжения. ЦРУ сообщало о присутствии на Кубе 10 тысяч советских военнослужащих, в то время как там их находилось около 50 тысяч. И это — помимо хорошо вооруженной 270‑тысячной кубинской армии. Поэтому советско-кубинские войска, вдобавок вооруженные тактическим ядерным оружием, просто-напросто устроили бы кровавую баню высадившемуся амерканскому десанту, результатом чего неминуемо стала бы неконтролируемая эскалация военного противостояния.

Однако в воскресенье, 28 октября, советское руководство решило принять американские условия. Открытым текстом было передано послание президенту США. В Кремле уже знали о намеченной бомбардировке Кубы. В послании говорилось:

«Мы согласны вывести те средства с Кубы, которые вы считаете наступательными средствами, согласны это осуществить и заявить в ООН об этом обязательстве» [27, с. 261].

Н. С. Хрущев и Джон Кеннеди обменялись письмами о разрешении проблемы, а Фидель Кастро даже не был поставлен в известность о происходящем. Кроме того, Куба не получила реальных гарантий от агрессии, изоляции, экономической блокады и постоянных провокаций. Тридцать лет спустя, в 1992 году, в интервью американскому телевидению Фидель Кастро отметил, что в советско-американском соглашении надо было добавить только одну фразу: «Мы (СССР) готовы вывести ракеты, если США дадут Кубе удовлетворяющие ее гарантии, если Куба сможет принять участие в обсуждении этой проблемы» [89, с. 172–173].

Но решение убрать с Кубы ракеты было принято без согласования с кубинским руководством. Возможно, так поступили намеренно, поскольку Фидель Кастро категорически возражал бы против удаления ракет. А так получилось, что Куба и ее руководитель выступили в качестве разменной монеты. Позднее в интервью испанскому журналисту Игнасио Рамонету Фидель Кастро подчеркнул: «Было сделано очень много военных и политических ошибок. В октябре 1962 года мы не могли сильно возражать против вывода ракет с нашей территории, поскольку тогда бы вступили в конфликт с двумя сверхдержавами, что было бы весьма сложно для Кубы» [73, с. 324–325].

Карибский кризис морально и физически измотал Фиделя Кастро. Вместе с соратниками он уехал в горы, отказавшись от общения с советскими представителями, за исключением А. И. Микояна. В Москве решили реабилитироваться перед Фиделем Кастро, пригласив его посетить Советский Союз. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза, он был избран почетным профессором МГУ. Почти двухмесячное пребывание в СССР сделало его любимцем простых советских людей. Но тем не менее уроки Карибского кризиса повлияли на отношение Фиделя Кастро к советскому руководству.

Подписание Московского договора о запрещении испытания ядерного оружия в августе 1963 года вызвало новое беспокойство команданте, поскольку, по его логике, Куба оказывалась без надежной защиты в виде ответного удара СССР по США. Он был убежден, что обязательствам США не нападать на Кубу доверять никак нельзя. Поэтому на первом же митинге в Гаване в 1966 году Фидель Кастро заявил: «При отражении агрессии кубинцам придется полагаться на свои собственные силы» [23, с. 157].

Демонтаж советских ракет начался 28 октября 1962 года и закончился через несколько недель. 20 ноября была снята блокада Кубы, и поставивший человечество на грань ядерного уничтожения Карибский кризис завершился. После него между Белым домом и Кремлем стала работать постоянная горячая линия для разрешения кризисных ситуаций в будущем.

А в 1963 году Фидель Кастро заявил:

«Если бы не было Советского Союза, империалисты не поколебались бы совершить прямое военное нападение на нашу страну. Именно мощь Советского Союза и всего социалистического лагеря сдержала империалистическую агрессию против нашего отечества» [49, с. 11].

Итак, Карибский кризис был преодолен, свобода и независимость Кубы были спасены, а человечество избежало ужасов термоядерной войны.

Урегулирование было достигнуто, но тогда руководства СССР и США считали себя проигравшими и опозоренными. Отъявленные «ястребы» в США посчитали шаг Кеннеди слабостью, и примерно в том же самом обвиняли чуть позже Хрущева. Ну, а Фидель Кастро был недоволен, что всё решили за его спиной. И лишь в 1975 году, давая оценку итогам Карибского кризиса, Фидель Кастро в отчетном докладе I съезду Компартии Кубы сказал: «В то время нам, кубинцам, нелегко было понять все значение такого решения» [33, с. 238].

Глава двадцать шестая

Судьба Че Гевары

А теперь вернемся в 1959 год. 9 февраля президентским декретом Эрнесто Че Гевара, родившийся в Аргентине, был провозглашен гражданином Кубы с правами урожденного кубинца. Как офицеру повстанческой армии ему было определено жалование в 125 песо. Таким образом, Че Гевара стал своего рода универсальным солдатом революции. Когда революция на Кубе взяла верх, он сказал: «После революции работу делают не революционеры. Ее делают технократы и бюрократы. А они — контрреволюционеры» [40].

И он стал технократом и бюрократом. В 1959–1961 годах Че Гевара был президентом Национального банка Кубы, а в 1961–1965 годах — министром промышленности Кубы. Но весной 1965 года Че Гевара вдруг негласно покинул Кубу.

В биографии Че Гевары Уго Гамбини написал, что Фидель Кастро пытался убедить его остаться. А Че якобы ответил ему так:

«Кубинская революция должна иметь союзника в Латинской Америке, чтобы была другая точка опоры и можно было закрепиться. Союзник, о котором я говорю, может найтись только путем совершения революции где-то в другом месте, и для этого нужно иметь во главе человека с большим опытом партизанской войны и с авторитетом, необходимым для руководства политическим движением. Такой лидер — я. Ты не можешь сделать революцию в другом месте, потому что ты должен продолжать руководить здесь. Я могу, и я сделаю это, черт побери!» [13, с. 185]

Оставалось только определить, в какой стране произойдет следующая революция.

Хуан Мартин Гевара, брат Че Гевары, в своих воспоминаниях пишет:

«Тайна исчезновения Че так и осталась неразгаданной, в том числе и на Кубе <…> Кубинцы были особенно удивлены его отсутствием на похоронах Анибала Эскаланте, важного члена правительства. Тогда мир не знал, что Че послал Фиделю прошение об отставке» [13, с. 187].

Одновременно с этим Че Гевара написал Фиделю Кастро прощальное письмо:

«Фидель, сейчас я вспоминаю о многих вещах: о том, как мы познакомились <…> о том, как ты предложил мне идти с вами, как рассказывал о трудностях приготовлений.

Однажды нас спросили, кого нужно известить в случае смерти и какова реальная возможность всем нам погибнуть. Тогда нам представлялось само собой разумеющимся, что в революции (если она настоящая) либо выходишь победителем, либо мертвецом. На пути к победе много товарищей покинуло нас.

Сегодня для меня все это уже не так трагично, потому что сейчас мы уже стали взрослее, но события повторяются. Чувствую, что я исполнил часть своего долга, связавшего меня с Кубинской революцией на ее территории, и я прощаюсь с тобой, с товарищами, с твоим народом, ставшим и моим тоже.

Я формально отрекся от моих должностей в правлении партии, от своего министерского кресла, от своего чина командующего, от своей кубинской сущности. С Кубой меня связывают не рамки закона, это узы иного рода — они не могут быть разорваны, как должностные.

Оглядываясь на прожитые годы, я думаю, что потрудился достаточно добросовестно и самоотверженно, чтобы закрепить победу революции. Моей единственной ошибкой было то, что я не сразу поверил в тебя, с самых первых минут в Сьерра-Маэстре, что недооценил твои качества революционера и предводителя. Я прожил великолепное время, а когда ты был рядом, чувствовал гордость за принадлежность к твоему народу в те яркие и одновременно печальные дни <…> Редко так высоко блистал государственный деятель, как в те дни, и я также преисполнялся гордостью, когда следовал за тобой без колебаний, отождествлял себя с твоей манерой думать, видеть, определять опасности и принципы.

Другие страны мира настойчиво зовут на помощь. И я могу сделать то, что тебе не позволит твоя ответственность перед Кубой, а посему пришел час нашей разлуки.

Знай, что я поступаю так и с радостью, и с болью: здесь я оставляю самые истинные из всех моих надежд созидателя и самое вожделенное из всех моих человеческих желаний… Оставляю народ, принявший меня как своего сына; и это ранит мою душу. На новые поля сражений я несу с собой веру, которую ты внушил мне, революционный дух моего народа, ощущение исполнения самых святых обязанностей, связанных с борьбой против империализма, где бы то ни было. Это укрепляет дух и залечивает любые раны сердца.

Повторяю еще раз: я освобождаю Кубу от любой ответственности, кроме как служить примером. И если решающий час настигнет меня под другими облаками и другим небом, моей последней мыслью будет мысль о народе Кубы и о тебе. Я благодарен тебе за твои уроки и твой пример, которому постараюсь быть верным до последнего вздоха. Я всегда отождествляю себя с нашей революцией, и так будет и впредь. Где бы я ни оказался, я буду чувствовать ответственность кубинского революционера и буду действовать как таковой. Я не оставил своим детям и жене ничего материального, но я не печалюсь: не прошу ничего для них, так как государство даст им достаточно и для жизни, и для обучения.

Хотел бы многое еще рассказать тебе и нашему народу, но чувствую, что это не нужно; слова не могут выразить то, что бы я пожелал, потому и не стоит исписывать листы чистой бумаги.

До победы, всегда! Родина или смерть!

Обнимаю тебя со всем революционным пылом» [13, с. 187–190].

Че Гевара прилетел в Африку, в Демократическую Республику Конго, в конце апреля — начале мая 1965 года под именем Рамон Бенитес. Там в это время продолжалось антиправительственное восстание Симба.

Слухи о местонахождении Че Гевары не прекращались в 1965–1967 годах. То он был в Танзании, то в Чехословакии, то в Боливии.

Че Гевара в Боливии. 1967

В Боливии он возглавлял партизанский отряд, входивший в состав Армии национального освобождения Боливии (Ejército de Liberación Nacional de Bolivia).

Че Гевара провел несколько успешных операций против регулярных войск в сложной гористой местности региона Камири. Во время своего последнего боя в Кебрада-дель-Юро он был ранен: одним выстрелом в левое бедро, а другим — в правое предплечье. У него закончились боеприпасы, и он был взят в плен. После этого его, истекающего кровью, привели под конвоем к школе, которая служила правительственным войскам в качестве временной тюрьмы для партизан.

8 октября 1967 года Че Гевару весь день допрашивали, а потом был получен приказ уничтожить пленного. Этот приказ, подписанный президентом военного правительства Боливии Рене Баррьентесом Ортуньо, был передан в зашифрованном виде агенту ЦРУ Феликсу Родригесу, кубинскому беженцу, ставшему советником боливийских войск во время охоты на Че Гевару. Палачом стал Марио Теран Салазар, 26‑летний сержант боливийской армии.

Хуан Мартин Гевара, младший брат Че Гевары, в своих воспоминаниях потом описал смерть брата так:

«Я сорок семь лет ждал возможности оказаться на месте смерти моего брата Эрнесто Гевары. Все знают, что он был убит трусливым выстрелом, совершенным 9 октября 1967 года в жалкой классной комнате деревенской школы Ла-Игеры, деревушки, затерянной в южной части Боливии. Он был захвачен накануне, в глубине ущелья Кебрада-дель-Юро, где окопался после того, как понял, что малочисленный отряд партизан, ослабленных голодом и жаждой, полностью окружен правительственными войсками. Говорят, что он погиб с достоинством и что его последние слова звучали так: Póngase sereno y apunte bien. Va a matar a un hombre (“Успокойтесь и цельтесь лучше. Вы сейчас убьете человека”). Марио Теран Салазар, несчастный солдат, которому была поручена эта грязная работа, дрожал. Че, конечно же, вот уже одиннадцать месяцев считался врагом номер один для боливийской армии, а возможно — даже для всего американского континента, но это был легендарный противник, мифический персонаж, окруженный ореолом славы, известный своим чувством справедливости и страстью к равенству, а также выдающейся храбростью. А что, если Че, смотревший на него, не мигая и совсем не делая вид, что осуждает его, действительно друг и защитник униженных, а вовсе не тот чертов революционер, каким его изображает начальство? А что, если его последователи, про которых говорили, что они очень преданы ему, решат прийти и отомстить за его смерть?

Марио Терану Салазару захотелось выпить, чтобы найти в себе мужество нажать на спусковой крючок. Увидев Че, сидящего и спокойно ждущего свершения того, что казалось неизбежным, он выбежал из классной комнаты, весь покрытый потом. Но начальники заставили его вернуться.

Мой брат принял смерть стоя. Они хотели, чтобы это произошло сидя, чтобы унизить его. Он отказался и выиграл эту свою последнюю битву. Помимо прочих его многочисленных качеств и талантов, он владел искусством убеждения» [13, с. 5–6].

Марио Теран Салазар очень нервничал и начал беспорядочно стрелять из своей полуавтоматической винтовки M1, попав Че Геваре в руки и ноги. На несколько секунд Гевара скорчился от боли на земле, прикусив руку, чтобы не закричать. Сержант выстрелил еще несколько раз, смертельно ранив Че в грудь. Всего он выпустил в Че девять пуль: пять в ноги, по одной в правое плечо, руку и грудь, последняя пуля попала в горло.

После этого убийства боливийские военные выставили Че Гевару в назидание другим в прачечной, в саду маленькой местной больницы, на семнадцать часов. Надо было показать, что все «подрывные элементы» будут уничтожены именно так. Че мертв, мертв и еще раз мертв! И пусть его жалкий конец послужит уроком для всех, кто посмеет ввязываться в авантюры, обреченные на неизбежный провал.

В воспоминаниях Хуана Мартина Гевары читаем:

«После 9 октября пятнадцать солдат оставались в Ла-Игере в течение года. Они объясняли крестьянам, что они якобы нужны, чтобы защитить людей от пособников Че, которые неизбежно придут отомстить за его смерть и пожелают всех убить. Ведь это именно они, эти крестьяне, не правда ли, предали Че. Так родился настоящий культ, сопровождаемый перешептываниями и страхом» [13, с. 6–7].

А само тело убитого было привязано к полозьям вертолета и доставлено в соседний городок Вальегранде, где его выставили напоказ прессе. Потом тело захоронили, и никто не знает, где это было сделано.

Глава двадцать седьмая

Последние годы и смерть Фиделя Кастро

Фидель Кастро управлял Кубой до 2008 года.

На государственном уровне он занимал должности премьер-министра (1959–1976) и председателя Совета министров (1976–2008), а также председателя Государственного совета (1976–2008).

При нем у богатых людей Кубы и монополий США были отобраны земля, заводы, фабрики, средства коммуникаций, судоходный флот. Все богатства страны были брошены на решение острых социальных проблем. За первые 30 лет после революции страна совершила гигантский социальный скачок: детская смертность уменьшилась в 5 раз, продолжительность жизни с 58 лет увеличилась до 76 лет, один врач приходился на 303 жителей вместо 1100 в 1959 году, неграмотность была ликвидирована полностью, образование всех уровней, включая университетское, стало бесплатным [86, с. 31].

События, происходившие в советском блоке во второй половине 80‑х годов, имели для Кубы очень большое экономическое, политическое и морально-психологическое значение. Товарооборот Острова свободы со странами Совета экономической взаимопомощи достигал в эти годы 83–85 %. При этом его главная часть (до 75 %) приходилась на Советский Союз. Фидель Кастро, «видя разрушительные процессы, происходившие в них, тем не менее делал все возможное, чтобы сохранить партнерские отношения со всеми государствами — членами СЭВ» [33, с. 384].

Важнейшей вехой в советско-кубинских отношениях стали известные события августа 1991 года.

Фидель Кастро внимательно наблюдал за происходившим в те дни в СССР.

Он последовательно придерживался принципа невмешательства во внутренние дела других стран, и поэтому он не выражал во время тех трагических событий ни поддержки, ни осуждения в адрес противоборствующих сторон. Ну, а появившиеся после ареста членов ГКЧП в некоторых СМИ сообщения о выражении официальной солидарности с ними со стороны Фиделя Кастро — это были не более чем выдумки и провокации, направленные на разрыв двусторонних отношений.

Единственное официальное заявление кубинского правительства по поводу происходивших событий было сделано 20 августа:

«События, происходящие в Советском Союзе в последние два дня, вызывают у народа и правительства Кубы глубокое беспокойство <…> С самого начала процесса реформ и перемен в Советском Союзе правительство Кубы <…> воздерживалось от какого-либо публичного осуждения, которое могло бы содержать в себе вмешательство в его внутренние дела… Неопровержимым доказательством нашего образа действий в течение всего этого периода является тот факт, что на Кубе не было ни одного выступления против какого-либо политического деятеля СССР, независимо от его позиций или партийной принадлежности <…> Именно поэтому не правительству Кубы судить о событиях, происходящих в настоящий момент в Советском Союзе. В нынешней ситуации единственное, чего мы горячо желаем, это чтобы народы Советского Союза могли мирно преодолеть все трудности и чтобы эта великая страна сохранила свое единство и то влияние, которое она по праву оказывала на международные дела как необходимый противовес тем, кто желает навязать миру свое абсолютное господство и гегемонизм. Империализм янки, мирового жандарма и кандидата в хозяева мира, не имеет никакого права извлекать выгоду из этой тяжелейшей ситуации. Оставим же советским людям с высоким чувством патриотизма самим с нужным самообладанием и мудростью преодолеть переживаемый ими глубокий кризис» [45].

После распада СССР от Фиделя Кастро потребовался не меньший героизм, чем при совершении революции. Дело в том, что «Россия, товарооборот с которой уменьшился с 10 млрд доларов до 300 млн (в 30 раз!), фактически предала Кубу, став партнером США. Остановилось 60 % промышленности, пришлось забить 50 % молочного стада коров, из-за нехватки удобрений и запчастей резко упало производство сахара, и, самое главное, возникла острейшая нехватка энергоносителей — нефти, газа, угля. Оппонентам Кубы — США — казалось, что достаточно малейшего толчка, и режим Кастро рухнет сам по себе <…> Но в те непростые времена Кастро не потерял уверенность, спокойствие и, главное, веру в кубинский народ. Фидель честно сказал ему, что стране придется приспосабливаться к глобальному миру, искать и находить иные пути сохранения того, что уже было достигнуто, и развиваться дальше» [67, с. 44].

Фидель — это настоящая сила природы, и никогда не знаешь, чего от него ждать <…> Сила воображения влечет его к непредсказуемому. Умение отдыхать так же важно, как и умение работать. Устав говорить, он отдыхает, разговаривая. Он хорошо пишет, и ему нравится делать это. Главный стимул в его жизни — это риск. Кажется, что трибуна импровизатора — его идеальная экологическая среда. Он всегда начинает говорить едва слышным голосом, на неопределенную тему, но использует любую деталь, чтобы постепенно идти вперед, чуть-чуть, понемногу, пока вдруг не совершает что-то вроде огромного прыжка и не завоевывает аудиторию. Это вдохновение — состояние непреодолимой и ослепляющей благодати, которое отрицают лишь те, кто не имели счастья испытать его. Он абсолютный антидогматик <…> Его взгляд на Латинскую Америку будущего — такой же, как у Боливара и Марти, — единое и автономное сообщество, способное влиять на судьбы мира. Страна, о которой он знает больше всего после Кубы, — это США. Он прекрасно знает нравы этого народа, его властные структуры, намерения их правительств, и это помогало ему уберечься от непрекращающейся бури блокады <…> Его называют Фидель, окружают без страха, обращаются к нему на «ты», с ним спорят, ему противоречат, требуют — непосредственное общение по каналу, где правда течет быстро и беспорядочно. Именно тогда раскрывается этот необычный человек, которого мешает видеть блеск его собственного образа. Это Фидель Кастро, которого, думаю, я знаю. Человек аскетических привычек и неиссякаемых надежд, с солидным образованием в старых традициях, осторожный в словах, с изящными манерами и неспособный замыслить идею, которая не была бы колоссальной.

ГАБРИЭЛЬ ГАРСИА МАРКЕС

колумбийский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе

Обстановка в мире быстро менялась, и Фидель Кастро искал в этом пути совершенствования кубинской модели социализма, которые позволили бы ей встроиться в новый мировой политико-экономический контекст. Жизнь, к пульсу которой он всегда прислушивался, подсказывала: чтобы сохранить революционные завоевания и независимость Кубы, необходимо было устранить пороки, начавшие проникать на остров в предшествующий период. Устранить те самые пороки, которые погубили европейский социализм. То есть надо было убрать «проявления бюрократического маразма во всех сферах общественно-политической, культурной и хозяйственной жизни, жесткую централизацию, извращения в области директивного планирования развития народного хозяйства, подрыв стимулов к творческому производительному труду» [33, с. 409].

Фидель Кастро, как мог, делал это. Менялся мир, рухнули Советский Союз и социалистическая система, но кубинский лидер удивительным образом сумел вывести свою страну из идеального шторма 1990‑х годов.

Однако 31 июля 2006 года Фидель Кастро передал исполнение обязанностей на всех своих ключевых постах своему младшему брату Раулю.

Что же произошло? А произошло то, что 26 июля 2006 года Фидель Кастро был в критическом состоянии доставлен в больницу, и у него было диагностировано кровотечение в области кишечника. Через несколько дней его секретарь Карлос Валенсиаго зачитал в эфире кубинского телевидения письмо команданте, в котором тот сообщил, что ему сделали операцию и что он будет вынужден оставаться в постели еще какое-то время.

То есть поначалу Фидель Кастро временно передал свои полномочия главы государства, главнокомандующего и руководителя Коммунистической партии Кубы своему младшему брату, долгое время находившемуся у него в тени.

Рауль Кастро был на пять лет моложе брата и занимал до этого пост первого заместителя председателя Госсовета, второго секретаря Компартии Кубы и министра обороны. Строго говоря, Фидель Кастро назвал своего брата преемником еще в 2001 году, после того как вдруг потерял сознание на одном из митингов в Гаване. Он тогда сказал: «Рауль лучше всех подготовлен и обладает наибольшим опытом» [25].

А уже 2 августа 2006 года Фидель Кастро объявил, что информация о его здоровье — это государственная тайна.

28 октября 2006 года, после полуторамесячного лечения, кубинское телевидение показало Фиделя Кастро, который обратился к народу и опроверг слухи о своей смерти. Но при этом он так и остался в больнице, причем в тяжелейшем состоянии.

Бежавший с острова доктор Марсело Фернандес сообщил, что в 1989 году в Египте в клинике профессора Ахмеда Шафика Фиделя Кастро прооперировали для ликвидации последствий кровоизлияния в мозг и диагностировали рак прямой кишки.

В ноябре 2005 года появились сведения, что Фидель Кастро с 1998 года страдает болезнью Паркинсона.

В 2006 году во всем мире заговорили о скорой кончине команданте. В США не скрывали своей радости. Официальный представитель Госдепартамента США Шон Маккормак заявил:

«Совершенно очевидно, что недееспособность Фиделя Кастро или его кончина стала бы важной вехой для кубинского народа» [64].

На это несгибаемый Фидель Кастро ответил:

«Враги Кубы не единожды хоронили меня, выдавая желаемое за действительное. Однако никогда я не чувствовал себя лучше, чем сейчас. В очередной раз ЦРУ, поставившее мне диагноз, село в глубокую лужу» [64].

Кстати, в том же 2006 году, в мае, американский журнал «Форбс» включил Фиделя Кастро в список десяти самых богатых политических лидеров планеты, приписав ему 900 миллионов долларов на депозитах в зарубежных банках. Статья привела команданте в ярость: «Найдите на каких-либо счетах хоть один доллар, принадлежащий мне, и я уйду с поста главы государства, подам в отставку после более сорока лет нахождения у власти». Ответ Фиделю Кастро был дан не редакцией «Форбс», а по ее просьбе испанской газетой Rebelión («Восстание»): «Журнал “Форбс” признает сейчас, что не располагает никакими доказательствами, что Кастро имеет деньги в банках за пределами страны» [84, с. 25–27].

В глазах простых кубинцев Железный Фидель был неуязвим. Когда в 2004 году он сломал руку и сильно повредил колено, он отказался от общего наркоза во время трехчасовой операции. Тогда он заявил, что даже на непродолжительное время не хочет терять бразды правления, и медики вынуждены были оперировать под местной анестезией. За годы его правления на него пытались совершить более 600 покушений, и он по этому показателю даже попал в Книгу рекордов Гиннесса.

Тем не менее сообщения о смерти Фиделя Кастро появлялись в средствах массовой информации регулярно. В частности, кубинского лидера «хоронили» в 1986, 1994 и 2007 годах. Очередное сообщение о смерти Кастро пришло 19 ноября 2009 года. Однако 10 июля 2010 года команданте появился на публике, посетив научно-исследовательский центр в Гаване и опровергнув тем самым слухи о своей кончине.

При этом уже в феврале 2008 года Фидель Кастро покинул все государственные посты, а 19 апреля 2011 года ушел и с должности главы правящей партии.

Он держался как мог. От образа крутого революционера с сигарой пришлось отказаться еще в 1985 году: именно тогда Фидель Кастро полностью бросил курить. В одном из интервью команданте даже указал точный день, когда он сделал это: 26 августа 1985 года. В тот день на Кубе стартовала национальная кампания по пропаганде здорового образа жизни, и Фидель Кастро, как обычно, возглавил ее. При этом упрекнуть его в непоследовательности было нельзя: пообещав однажды бросить курить, пламенный революционер выполнил свое обещание, что называется, на все сто процентов.

К сожалению, возраст и перенесенные жизненные испытания брали свое. В октябре 2012 года СМИ сообщили, что Фидель Кастро перенес инсульт и перестал узнавать людей, а также начал испытывать проблемы с речью. Но правительство Кубы и родственники Кастро опровергли эти сведения, а сам Фидель появился на публике 21 октября 2012 года, впервые за несколько месяцев, и даже общался с людьми.

8 апреля 2016 года национальное телевидение Кубы транслировало встречу 89‑летнего команданте со школьниками в образовательном комплексе имени Вильмы Эспин.

19 апреля 2016 года Фидель Кастро выступил с речью на VII съезде Коммунистической партии Кубы. Он тогда сказал:

«Скоро мне исполнится девяносто лет, никогда не подумал бы об этом, и никогда это не было результатом каких-то усилий, а лишь капризом слепого случая, но скоро я буду как все, всем нам приходит свой черед. Но останутся идеи кубинских коммунистов» [12].

13 августа 2016 года на Кубе торжественно отмечалось 90‑летие команданте, а сам он вечером присутствовал в Театре имени Карла Маркса.

25 ноября 2016 года Железный Фидель скончался, и об этом сообщил председатель Государственного совета и Совета министров Рауль Кастро в эфире государственного телевидения. Он сказал: «Я здесь, чтобы сообщить нашему народу, нашим друзьям в Америке и мире, что сегодня, 25 ноября 2016 года, в 22:29 скончался главнокомандующий Кубинской революции Фидель Кастро» [63].

Причина смерти обнародована не была.

На Кубе c 26 ноября по 4 декабря был объявлен девятидневный национальный траур.

Могила Фиделя Кастро сейчас находится на городском кладбище Санта-Ифигения рядом с мавзолеем другого кубинского героя — Хосе Марти.

Когда Фиделя Кастро не стало, на Кубе о нем говорили как об иконе революции, как об одном из самых почитаемых левых лидеров, крупном государственном деятеле и интернационалисте, который более пяти десятилетий боролся против мирового империализма, который собственным примером показывал, как противостоять самым могущественным врагам, которых только может иметь человек или нация. О нем говорили как о человеке, который навсегда останется символом несгибаемого борца за лучший мир, который вдохновляет новые и новые поколения на борьбу за идеи справедливости и гуманистического развития.

Впрочем, были и иные мнения. Например, тогдашний президент США Дональд Трамп заявил:

«Сегодня мир отмечает уход жестокого диктатора, который подавлял собственный народ на протяжении почти шести десятилетий. Наследие Фиделя Кастро — это расстрельные команды, воровство, невообразимые страдания, бедность и отказ людям в их фундаментальных правах» [37].

Фидель не умер, как не умирают борцы за свободу. Фидель не умер, потому что идеи не умирают. Фидель не умер, потому что продолжается борьба с теми, кто стремится разделить человечество.

ЭВО МОРАЛЕС

президент Боливии

Никакие враги не смогли справиться с Фиделем и не смогут справиться с кубинским народом. Он ушел непобежденным, его миссия полностью выполнена, и теперь мы должны поднять знамена независимости и социализма Марти и Боливара. Когда я говорю Фидель, я говорю — революция.

НИКОЛАС МАДУРО

президент Венесуэлы

Директор Латиноамериканского департамента МИД РФ А. В. Щетинин прокомментировал подобное заявление так:

«Что касается различных проявлений и желаний позлословить и высказаться в неуважительной манере в отношении ушедшего из жизни человека, политика, я это оставляю на совести тех людей, которые это делают. Фидель Кастро, как бы ни относились к нему различные политические силы, был великим политическим деятелем современности. И он в абсолютной степени достоин уважения» [37].

Глава двадцать восьмая

Правление Рауля Кастро

Фидель Кастро в последние годы не раз говорил, что намерен передать бразды правления своему младшему брату. На пятом съезде Коммунистической партии Кубы в октябре 1997 года он впервые назвал Рауля своим преемником: «В лице Рауля мы имеем человека, способного заменить любого из нас, и особенно меня» [12].

Воскресенье 24 февраля 2008 года вошло в историю: на Кубе впервые за полвека сменилась верховная власть. В этот день кубинский парламент с результатом в 97,7 % голосов «за» избрал 76‑летнего Рауля Кастро председателем Госсовета страны — так называлась на тот момент высшая государственная должность на Острове свободы.

Рауль Кастро. 2009

В своем первом выступлении в качестве главы государства Рауль Кастро сказал:

«Я принимаю на себя всю возложенную вами ответственность. Однако я убежден, что главнокомандующим Кубинской революции есть и будет только один человек. Фидель — это Фидель. Все мы прекрасно знаем, что Фиделя нам не сможет заменить никто» [58].

Фидель был на пять лет старше Рауля, но между братьями существовали очень близкие и доверительные отношения. Поэтому, когда Фидель решил начать борьбу против диктатора Батисты, Рауль присоединился к нему, не сомневаясь ни секунды. В июле 1953 года братья вместе с единомышленниками предприняли штурм казарм Монкада в Сантьяго-де-Куба. Во время штурма отважный Рауль собственноручно пленил офицера армии Батисты, и сделано это было очень вовремя: в какой-то момент попытка захватить казармы провалилась, и вся группа Фиделя едва не оказалась схвачена. Когда в здание ворвался патруль правительственных войск, чтобы арестовать бунтовщиков, Рауль вырвал пистолет у начальника патруля. Как признавался позднее Фидель Кастро, «если бы Рауль не сделал того, что он сделал в тот момент, нас бы давно уже не было в живых» [47].

Неудача во время штурма казарм Монкада обернулась для Рауля Кастро 15‑летним тюремным сроком. Однако в 1955 году братьев Кастро амнистировали, и они эмигрировали в Мексику.

Рауль к тому времени уже был убежденным коммунистом, в то время как Фидель выступал с умеренно националистических позиций. И, кстати, именно с подачи Рауля в их круг единомышленников вошел аргентинский коммунист Эрнесто Че Гевара.

В 1956 году, когда Фидель Кастро и его соратники высадились на Кубе, начав партизанскую войну против диктатора Батисты, Рауль стал одним из лучших командиров повстанцев. После победы революции Рауль Кастро стал министром Революционных вооруженных сил Кубы, и занимал он этот пост 49 лет. Таким образом он установил мировой рекорд по продолжительности пребывания на посту военного министра.

При Рауле Кастро кубинская армия принимала участие в операциях по защите социалистических правительств в странах третьего мира. Например, в Анголе кубинцы смогли остановить хорошо подготовленную армию ЮАР, и с тех пор армия Кубы стала восприниматься как эффективная силовая структура, с которой необходимо считаться.

По сути, Рауль Кастро был вторым лицом в государстве, «был бессменным дублером Фиделя на всех партийных и государственных постах» [6, с. 32].

Когда 76‑летний Рауль Кастро стал председателем Госсовета Кубы, второе место в кубинской иерархии занял 77‑летний Хосе Рамон Мачадо Вентура, который до назначения был заместителем председателя Госсовета и входил в Политбюро Компартии. И наблюдатели стали говорить, что это означает, что на Кубе при власти остаются старики-технократы, поэтому резких телодвижений с их стороны ожидать и не следует. Якобы с уходом команданте мало что изменится в кубинской политической жизни.

Они хотят смоделировать мир. Вы знаете, кого я имею в виду — США и всех тех, кто их сопровождает. Они хотят подстроить мир под свои интересы, это то, что они хотят делать, и поэтому мы должны быть более осторожными, чем когда-либо.

РАУЛЬ КАСТРО

Но Рауль Кастро сумел без особых потерь для обороноспособности страны сократить кубинскую армию с 300 тысяч человек до 60 тысяч, то есть в пять раз. Такая реформа была вынужденной, так как после развала СССР Гавана практически перестала получать экономическую помощь от Москвы.

Рауль Кастро начал структурные преобразования в экономике и признал, что в стране слишком много запретов для тех, кто хочет заниматься частным бизнесом. По его инициативе на Кубе открылись колхозные рынки для продажи излишков сельхозпродукции. Он пояснил тогда, что Кубе хлеб важнее, чем пушки.

Рауль Кастро в первые месяцы у власти провел ряд мер по либерализации жизни страны. То есть при нем начался новый этап кубинского социализма, ведь именно он стал инициатором реформ на Острове свободы. Оценивая происходившие при Рауле Кастро социально-экономические и политические перемены, историк Э. С. Дабагян назвал их «второй революцией, логическим продолжением и углублением перемен, снявших серьезные препятствия на пути дальнейшего продвижения к социализму» [15, с. 29].

В частности, в марте 2009 года Рауль Кастро значительно перетряс Совет министров, в том числе это коснулось и многих относительно молодых кубинских политиков, которым прочили судьбу «замены историческому поколению».

Эта перестройка Совета министров была осуществлена с целью контроля уже тогда начавшегося процесса смены поколений на самом высоком уровне. Напомним, сам Рауль Кастро родился 3 июня 1931 года, а, скажем, Мигель Диас-Канель Бермудес родился 20 апреля 1960 года, то есть он был представителем уже другого поколения. С поста министра образования Диас-Канель Бермудес ушел в 2012 году, когда его назначили вице-председателем Совета министров. Уже в следующем году этот человек был избран заместителем председателя Государственного совета, то есть фактически стал правой рукой Рауля Кастро — и это всего в 52 года.

Как видим, при Рауле Кастро роль военных оставалась ключевой (тот же Диас-Канель Бермудес хоть и окончил университет и был инженером-электронщиком, тоже служил в армии и даже участвовал в гражданской войне в Никарагуа в качестве кубинского советника), но, с другой стороны, гражданские руководители начали более активно интегрироваться в процесс принятия политических решений.

При Рауле Кастро был снят запрет на использование мобильных телефонов и микроволновых печей, формально всем гражданам был позволен интернет. Кубинцам разрешили останавливаться в гостиницах, брать напрокат машины. В сельском хозяйстве страны государство провело реформу, позволявшую фермерам самим решать, как использовать свою землю, какие делать посевы и что закупать. Куба подписала Международный пакт о гражданских и политических правах. На Кубе была разрешена приватизация (но не перепродажа) государственного жилья.

Более того, 10 декабря 2013 года произошло просто невероятное: Рауль Кастро встретился с президентом США Бараком Обамой и даже пожал ему руку в похоронной процессии умершего Нельсона Манделы. То есть при Рауле Кастро после полувековой экономической блокады улучшились отношения с Соединенными Штатами. Но ненадолго: наметившееся при президентстве Барака Обамы потепление отношений с приходом к власти Дональда Трампа было подорвано. А в 2019 году этот процесс лишь усугубился: даже семья Рауля Кастро попала под санкции США по обвинению в нарушении прав человека и поддержке президента Венесуэлы Николаса Мадуро. В частности, Вашингтон вновь ограничил сумму, которую проживавшие в США кубинцы могли отправить своим родственникам, оставшимся на родине. При Бараке Обаме лимиты были отменены, и в 2016 году, например, благодаря этому шагу общая сумма переводов достигла 3 миллиардов долларов, однако теперь переводить было разрешено не более тысячи долларов на человека в квартал. И сделано это было с целью «увести американские доллары» у режима Кубы, у его военных структур и служб безопасности.

Глава двадцать девятая

Куба сегодня

2019 год стал для несгибаемого Острова свободы важной вехой: на Кубе отметили 60‑летие победы Кубинской революции.

Куба пережила тяжелый социально-экономический кризис 1990‑х годов. Тогда многие специалисты прогнозировали смену политической системы, отказ от социалистических идей, дискредитированных опытом так называемого реального социализма. Тем не менее, пройдя ряд внутренних трансформаций, Куба продолжила существовать, опираясь на революционные традиции и апеллируя к кубинским представлениям о социализме.

В 2019 году можно было увидеть страну, уже значительно изменившуюся. Из важнейших событий внутренней жизни за этот год можно назвать окончательное принятие новой конституции страны: она была одобрена народом Кубы на референдуме 24 февраля, а 10 апреля 2019 года новый основной закон Кубы вступил в силу (за его утверждение проголосовало 6,81 миллиона кубинцев).

И что очень важно, новое законодательство не стало лишь формальной перестановкой мест слагаемых, оно действительно повлекло за собой серьезные изменения. Безусловно, их воплощение в жизнь и эффекты этого процесса не были заметны сиюминутно, однако в перспективе они, как считалось, не могли не оказать влияния на ситуацию в стране.

Вот лишь некоторые из нововведений.

Во-первых, в новой Конституции была отражена новая структура государства. Были созданы посты президента и вице-президента республики. Государственный совет подчинили Национальной ассамблее народной власти (НАНВ), и в его руководство более не могут входить ни президент, ни вице-президент. Нет никаких высших постов и в руководстве правительства, чьи обладатели входили бы в Госсовет. А еще был создан пост премьер-министра как руководителя правительства.

Президент, пост которого отсутствовал по предыдущей конституции 1976 года, стал высшей фазой институционализации революционного процесса. С 2019 года президент, избираемый на пять лет, — это глава государства, и он не может одновременно занимать пост премьер-министра или совмещать этот пост с постом главы Государственного совета.

Во-вторых, наконец-то были введены возрастные ограничения: президентом теперь может быть кубинец старше 35 лет, причем ему должно быть не более 60 лет перед выборами на первый срок, а занимать данный пост можно лишь не больше двух сроков подряд.

В-третьих, был учрежден институт губернаторов и вице-губернаторов, которые теперь занимаются вопросами управления в каждой из пятнадцати провинций страны.

В-четвертых, новая конституция признала иные виды собственности, которые раньше не признавались, включая даже частную собственность и собственность малых и средних предприятий.

Это очень важно, и разрешение частного капитала на Кубе стало непростым решением, вызвавшим большие споры. И, кстати, решение это оказалось во многом вынужденным и связанным с необходимостью оживления производства и торговли, без чего страна не могла существовать при сохраняющейся жесткой экономической блокаде. Плюс это должно помочь решить проблему занятости и дать государству в виде налоговых отчислений средства для накопления и финансирования модернизации страны.

Но не менее важно и другое. Формирование новой социально-экономической модели не означает отступления от первоначальных принципов Кубинской революции. Современная концепция гласит: «Система планового руководства экономикой учитывает наличие рыночных отношений, но она регулирует действие рыночных механизмов и ограничивает их пределы таким образом, чтобы они не стали доминирующими в новой социально-экономической модели» [6, с. 100].

Таким образом, речь на Кубе идет не о возврате к капитализму, а о совершенствовании механизма социалистического планирования и управления, о его адаптации к изменившимся внешним и внутренним условиям. И это все подтверждает тот факт, что марксизм для новых кубинских лидеров является не догмой и уж точно не единственным методом познания и объяснения действительности. Наглядное свидетельство тому — в тексте новой конституции использование марксистско-ленинской терминологии сведено к минимуму.

И это новое законодательство уже начало менять кубинские реалии.

В соответствии с положениями нового основного закона, а также нового избирательного закона 2019 года, 10 октября был избран президент Кубы, которым стал Мигель Марио Диас-Канель Бермудес (здесь Диас-Канель — это фамилия отца, а Бермудес — фамилия матери). Вице-президентом республики в тот же день был избран родившийся в 1945 году Сальвадор Вальдес Меса. Премьер-министром стал родившийся в 1963 году Мануэль Марреро Крус, занимавший до этого должность министра туризма.

Как уже говорилось, президент Диас-Канель Бермудес теперь не может возглавлять Совет министров и Государственный совет, как это было ранее, с тех пор как с 19 апреля 2018 года с этих постов ушел Рауль Кастро.

Должность председателя Государственного совета теперь упразднена, его возглавляет президент НАНВ, которым является родившийся в 1944 году Хуан Эстебан Ласо Эрнандес.

Таким образом, можно констатировать четкую тенденцию: Куба пытается скорректировать изнутри политическую систему, омолодить институт группового лидерства и постепенно внедрить механизм разделения властей.

Президент страны родился в 1960 году, в 2018–2019 годах он был председателем Государственного совета Кубы и председателем Совета министров. С 19 апреля 2021 года он еще и Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Кубы.

Мигель Диас-Канель Бермудес родился в семье заводского рабочего и школьной учительницы. По специальности он инженер-электронщик. В 1982–1985 годах он служил в Революционных вооруженных силах, потом преподавал в родном университете. Одновременно с этим он занимался политической работой по линии Союза молодых коммунистов.

В мае 2009 года он был назначен министром высшего образования Кубы и проработал им до марта 2012 года. В 2012–2013 годах он был заместителем Рауля Кастро, а потом — его первым заместителем. И уже тогда все аналитики считали его наиболее вероятным преемником Рауля Кастро на посту главы государства.

В настоящее время Мигель Диас-Канель Бермудес является самым высокопоставленным государственным деятелем Кубы, не принимавшим участия в Кубинской революции, и уже хотя бы этим его фигура выбивается из типической картины биографий ключевых кубинских лидеров.

Кубу нередко обвиняли в том, что политическая система страны является косной и не трансформируется. Это, по обыкновению, использовалось в качестве аргумента в пользу утверждения об отсутствии в стране демократических начал. В свою очередь, кубинцы всегда говорили и говорят о собственной концепции демократии и своем кубинском социализме.

2 ноября 2019 года Мигель Диас-Канель Бермудес сказал:

«Когда мы говорим о переменах на Кубе, нужно понимать, что речь идет о стране, находящейся в блокаде, в осадном положении, навязанном самой мощной державой в мире <…> Это придало нам сил противостоять, используя наши собственные силы. Это был новый опыт. Объединение общества на новом уровне. Постоянство — вот о чем идет речь. Мое твердое мнение состоит в том, что наше поколение — это поколение постоянства. Постоянства, но не застоя. Постоянства в диалектическом плане, то есть такого, когда вносимые изменения не означают отказ от социализма, от достижений революции» [26].

Когда президента попросили уточнить, что значит «поколение постоянства», он ответил:

«Это поколение, которое не будет развивать страну статично. Мы — люди, сформировавшиеся во время революционных преобразований, понимающие при этом, что изменения необходимы на каждом отдельно взятом отрезке, притом что никуда не делась и блокада. Но также важно, что и сегодня у руля стоит наша Коммунистическая партия, победоносная сила нашего общества под руководством первого секретаря, генерала армии Рауля Кастро. В плане политической системы наша новая конституция — плод изменений и реформ. Ее текст был представлен на обсуждение народу. Думаю, что именно в результате народного обсуждения были внесены важные изменения в текст основного закона страны. По сравнению с первоначальным вариантом конечный получился более жизненным, более современным, более соответствующим нашим реалиям» [26].

В соответствии с этими новыми реалиями глава государства взял курс на частичную либерализацию социалистической экономики. Тем не менее уже в июле 2021 года на Кубе прошла волна массовых антиправительственных выступлений. Протесты начались спонтанно в нескольких городах как ответ на ситуацию в экономике и сфере здравоохранения. Точнее, причиной протестов стали упадок экономики, инфляция, дефицит лекарств и других товаров первой необходимости.

Понятно, что социальную ситуацию на Кубе обострила пандемия коронавирусной инфекции 2020–2021 годов. Она стала большой проблемой для многих стран мира. На Кубе же на состояние экономики сильно повлияли еще и наложенные Соединенными Штатами санкции (было введено около двухсот новых ограничительных мер). В конце 2020 года на Кубе, в частности, закрылись пункты денежных переводов системы Western Union, что ограничило возможности населения получать финансовую поддержку от находящихся за границей родственников.

Мигелю Диас-Канелю Бермудесу досталась страна с ВВП, упавшим за год на 11 %. Кубинская экономика серьезно пострадала от введенных администрацией президента США Дональда Трампа экономических санкций — несмотря на некоторое потепление отношений при президенте Бараке Обаме.

2021 год правительство Кубы начало с реформы финансовой системы, отказавшись от двойной валютной системы: прежде кубинский песо и кубинский конвертируемый песо были в ходу одновременно. Кубинскими песо пользовались жители острова, а конвертируемым песо, стоимость которого приравнивалась к одному доллару, — в основном предприятия в сфере туризма. Во время реформы кубинцы могли обменять конвертируемый песо на обычный по курсу 1:24, что фактически означало девальвацию кубинской валюты.

Кроме того, в стране образовался явный дефицит товаров первой необходимости, в том числе лекарств. Для борьбы с дефицитом правительство открыло магазины, где товары можно было купить за доллары, однако обменять песо на доллары было крайне сложно. В итоге цены взлетели, инфляция составила минимум 500 % в год.

Из-за решения властей закрыть в связи с пандемией для туристов въезд на остров очень серьезно пострадала туристическая отрасль, которая всегда представляла собой один из важнейших источников доходов страны. Ограничительные меры сохранялись и в 2021 году — в большинстве провинций действовал комендантский час, были закрыты развлекательные учреждения, рестораны и кафе.

В ответ на протесты Мигель Диас-Канель Бермудес призвал коммунистов выходить на улицы и давать отпор протестующим. Он заявил, что пришло время защитить революцию.

11 июля 2021 года, выступая в эфире государственного телевидения, президент сказал:

«Мы готовы отдать свою жизнь. Им нужно перешагнуть через наши трупы, если они хотят встретиться с революцией. Мы готовы ко всему и будем драться на улицах» [39].

В Гаване появились автомобили силовых ведомств, оснащенные пулеметами.

12 июля было отмечено массовое присутствие полиции и спецтехники во всех людных местах. Было задержано около сотни участников протестов.

По словам доктора Орландо Гутьерреса-Бороната, живущего в США диссидента из Ассамблеи кубинского сопротивления, протесты прошли более чем в пятнадцати городах Кубы. Оппозиционер попросил правительство США возглавить международную интервенцию, дабы не допустить, чтобы пролилась кровь.

12 июля состоялось собрание высшего руководства Коммунистической партии Кубы с участием бывшего первого секретаря Рауля Кастро, на котором был рассмотрен вопрос протестов. Было заявлено, что «проанализированы провокации, организованные контрреволюционными элементами, организованные и финансируемые из Соединенных Штатов с дестабилизирующими целями» [88].

Президент республики Мигель Диас-Канель Бермудес обвинил США в использовании политики «экономического удушения» с целью вызвать социальные волнения на Кубе, а демонстрантов он назвал «наймитами империалистов из США».

15 июля многочисленные кубинцы, живущие во Флориде, собрались у здания Капитолия штата в поддержку своих соотечественников. А 17 июля прошли массовые акции кубинцев во многих странах мира, в том числе в крупнейших городах США, Канады, Испании и Латинской Америки.

16 июля министр иностранных дел Бруно Родригес Паррилья, много лет работавший до этого постоянным представителем Кубы при ООН, назвал протестующих «вандалами» и заявил, что отключение интернета было «защитной мерой от агрессии» и «консенсусом с народом». Он также сказал, что на Кубе никогда не было голода.

А уже 17 июля более 100 тысяч кубинцев вышли на улицы, чтобы выразить поддержку правительству и осудить прошедшие в стране массовые протесты. Кубинским властям удалось взять ситуацию на улицах под свой контроль.

По состоянию на 25 июля 2021 года число задержанных оценивалось в несколько сот человек, из них 60 человек получили обвинения, причем статьи были, как правило, неполитические — вандализм, нарушение общественного порядка и т. п.

В то же самое время в дни непосредственно после протестов резко выросло число кубинцев, пытавшихся покинуть Кубу по морскому пути. Многие из них были задержаны пограничной службой США и возвращены согласно действующему соглашению, которое выглядит довольно странно: кто успел ступить на землю США — получает убежище, кто был задержан в море — должен быть возвращен.

Сейчас президент Диас-Канель Бермудес продолжает курс на осторожную либерализацию экономики. Согласно новой конституции, он не может оставаться на посту президента больше двух сроков, то есть после 2029 года.

Ему приходится тяжело, ибо пандемия очень сильно подкосила кубинскую экономику, и без того много лет страдавшую от санкций и торгового эмбарго со стороны США. Дошло до того, что в июле 2022 года в столице Кубы решили отключать электроэнергию в дневное время (запланированы четырехчасовые отключения с периодичностью каждые три дня).

24 января 2022 года президент Диас-Канель Бермудес обсудил с российским лидером В. В. Путиным дальнейшую координацию действий в соответствии с принципами стратегического партнерства. Кубинский лидер поблагодарил российского президента за оказываемую республике гуманитарную помощь.

Со своей стороны, президент Соединенных Штатов Джо Байден решил продлить еще на год торговое эмбарго, действующее в отношении Кубы. Американский лидер отметил, что это отвечает национальным интересам Вашингтона. Что же касается военного присутствия России на Кубе, то официальный представитель Госдепартамента Нед Прайс сказал следующее: «Если мы действительно увидим движения на этом направлении, то наш ответ будет быстрым и решительным» [9].

В ответ кубинские власти заявили, что считают снятие ряда ограничений против своей страны со стороны США шагом в правильном направлении. В соответствующем заявлении было отмечено, что ряд введенных против Кубы и неприемлемых для нее санкций все еще продолжают действовать. К таким ограничениям внешнеполитическое ведомство Гаваны отнесло продолжающуюся экономическую блокаду острова, запрет для американцев на посещение региона и включение Кубы в список стран, спонсирующих терроризм. 16 мая 2022 года было объявлено, что Вашингтон восстанавливает полеты американских авиакомпаний на Кубу, разрешает образовательные и профессиональные групповые поездки, восстанавливает программу по воссоединению семей и снимает ограничения на денежные переводы родственникам на острове. Кроме того, Вашингтон объявил, что планирует увеличить число своих дипломатических представителей на острове.

В рамках развития отношений с Россией 8 апреля посольство Кубы в Москве сообщило о том, что страна готовится запустить платежную систему «Мир» на острове, и это будет очень удобно для российских туристов, которых в 2020 году на Кубе побывало всего 74 тысячи человек, что на 58 % меньше, чем годом ранее. А туристы из России имеют большое значение для кубинской экономики, и в 2021 году их уже стало 146 тысяч человек. При этом, по мнению экспертов Министерства туризма, Куба может принять 2,5 миллиона иностранных посетителей.

Литература

На русском языке

1. Александренков Э. Г. Завоевание Америки европейцами: контакт культур или первоначальное накопление капитала?//Исторические исследования. № 11. 2018.

2. Александренков Э. Г. Индейцы Антильских островов до европейского завоевания. М., 1976.

3. Барраль-Монферра Г. Д. От Монро до Рузвельта (1823–1905). М., 1925.

4. Бобров В. Я. Латинская Америка: политико-экономический справочник. Киев, 1963.

5. Бородаев В. А. Вмешательство США в дела Кубы в условиях подъема антиимпериалистической борьбы и победы революции. 1946–1959 годы//Новая и новейшая история. 2015. Вып. 6.

6. Бородаев В. А., Леонов Н. С., Лепешкин А. А. Рауль Кастро: «Меня избрали для того, чтобы я защищал дело социализма». М., 2017.

7. Будаев А. В. Американские технологии «гибридной войны» в Латинской Америке: история и современность//Вестник московского университета. Серия 21. 2015. № 4.

8. Булавина В. В. и др. Загадки истории. Эпоха Возрождения. М., 2014.

9. В Госдепе заявили о реакции в случае военного присутствия РФ на Кубе//Известия. 28.01.2022. URL: https://iz.ru/1283374/2022–01–28.

10. Вейнер Т. ЦРУ. Правдивая история. М.: Центрполиграф, 2013.

11. «Воплощение американских грехов»: как Батиста захватил Кубу//Газета. Ру. 10.03.2022. URL: https://www.gazeta.ru/science/2022/03/10/14614429.shtml.

12. «Всем приходит черед. Но идеи останутся». Непобежденный Фидель Кастро//Аргументы и факты. 13.08.2021. URL: https://aif.ru/society/history/vsem_prihodit_chered_no_idei_ostanutsya_nepobezhdennyy_fidel_kastro.

13. Гевара Х. М. Мой брат — Че. М., 2016.

14. Глазунова Е. Н. США и Гватемальская революция: к вопросу о версиях конфликта//Конфликты и кризисы в международных отношениях: проблемы теории и истории. Вып. 11. М., 2001.

15. Дабагян Э. С. Ипостаси Рауля Кастро//Латинская Америка. 2016. № 6.

16. Джонсон П. Современность. Т. 2. М., 1995.

17. Зенов С. И. «Солдат удачи» Нарцисо Лопес//Северная Америка. Век девятнадцатый. URL: https://america-xix.ru/library.

18. Зорина А. М. Из героического прошлого кубинского народа. М., 1961.

19. Ивкина Л. А. Становление конституционного мышления на Кубе. Первые конституционные проекты//Латиноамериканский исторический альманах. 2021. № 30.

20. Ивкина Л. А. Под дулом оружия: как Кубе была навязана «Поправка Платта»//Латиноамериканский исторический альманах. 2015. № 15.

21. Инвияева В. В. Интересы католических королей в Новом Свете//Исторические исследования. № 12. 2019.

22. Кастро Ф. Избранные произведения, 1952–1986 гг. М., 1986.

23. Кастро Ф. Октябрьская революция и Кубинская революция: речи и выступления 1960–1977 гг. М., 1978.

24. Котилья М. О., Кордоба Д. О трех землетрясениях в Сантьяго-де-Куба//Геология и геофизика. 2010. № 2.

25. Куба осталась при Кастро//Взгляд. 25.02.2008. URL: https://vz.ru/politics/2008/2/25/147533.html.

26. Куда идет Куба. Эксклюзивное интервью Мигеля Диас-Канеля Бермудеса//Вести. 02.11.2019. URL: https://www.vesti.ru/article/1279318.

27. Лавренов С. Я. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. Москва, 2003.

28. Лаврецкий И. Р. Эрнесто Че Гевара. М., 1973.

29. Лакиер А. Б. Остров Куба. Из путевых заметок//Отечественные записки. Т. CXX. СПб., 1858.

30. Ларин Е. А. Какому флагу служил генерал Нарсисо Лопес?//Северная Америка. Век девятнадцатый URL: https://america-xix.ru/library.

31. Лас Касас Б. История Индий. Л., 1968.

32. Леонов Н. С. Исполинская фигура//Латинская Америка. 2006. № 9.

33. Леонов Н. С., Бородаев В. А. Фидель Кастро. Политическая биография. М., 1998.

34. Магидович И. П. История открытия и исследования Центральной и Южной Америки. М., 1965.

35. Марти X. Избранное. М., 1956.

36. Медведев Р. А. Хрущев. Политическая биография. М., 1986.

37. МИД РФ: Высказывания Трампа о кончине Кастро останутся на его совести//Русская газета. 27.11.2016. URL: https://rg.ru/2016/11/27/mid-rf-vyskazyvaniia-trampa-o‑konchine-kastro-ostanutsia-na-ego-sovesti.html.

38. Монкада. Первая битва Фиделя Кастро/под общ. ред. Робера Мерля. М., 1968.

39. На Кубе прошли крупнейшие с начала 1990‑х протесты//РБК. 12.07.2021. URL: https://www.rbc.ru/politics/12/07/2021/60ec06ac9a7947da4d09ea51.

40. «Непременно до победы. Родина или смерть!»//Дилетант. 08.10.2016. URL: https://diletant.media/articles/31281065/.

41. Окунева Л. С. О Фиделе Кастро, политике и человеке//Латинская Америка. 2000. № 12.

42. Очерки истории Кубы. М., 1978.

43. Павлушенко А. М. Влияние внешних факторов на становление национально-освободительного движения на Кубе//Вестник ученых-международников. 2020. № 4 (14).

44. Первый съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976.

45. Последний герой. Из дворян? Фидель Кастро. Личное дело//Новая газета. 2012. № 125.

46. Путешествия Христофора Колумба. М., 1952.

47. Рауль Кастро, которого мало кто знает //Московский комсомолец. 03.06.2021. URL: https://www.mk.ru/politics/2021/06/03/raul-kastro-kotorogo-malo-kto-znaet-byl-nezakonnorozhdennym-synom-oligarkha.html.

48. Речь Фиделя Кастро на судебном процессе по делу участников нападения на казарму Монкадо в городе Сантьяго-де-Куба. URL: https://scepsis.net/library/id_3773.html.

49. Селезнев Г. К. «Доктрина Джонсона» — угроза народам Латинской Америки. М., 1967.

50. Сергеев Ф. А. Тайная война против Кубы. М., 1982.

51. Сиротинская М. М. Флибустьерские экспедиции на Кубу и «Молодая Америка» (середина XIX в.)//Вестник РГГУ. Серия «Политология. История. Международные отношения. Зарубежное регионоведение. Востоковедение». 2015. № 2.

52. Соколов Б. В. Цена войны. М., 2017.

53. Солдатова А. Е. Рецензия на книгу Э. Г. Александренкова «Аборигены Больших Антильских островов в колониальном обществе: конец XV — середина XVI века»//Исторические исследования. № 9. 2018. С. 115.

54. Слезкин Л. Ю. История Кубинской республики. М., 1966.

55. Стингл М. В горы к индейцам Кубы. Путешествие этнографов. М., 1974.

56. Столбов В. С. Поэт. Революционер. Апостол [Предисловие к сборнику Хосе Марти «Избранное». М., 1978]. URL: http://www.agitclub.ru/museum/revolution1/cuba/book/ marti.htm.

57. С[трель]цов П. Два месяца на острове Куба//Вестник Европы. 1898. № 5.

58. Тень Фиделя. 11 фактов из жизни экс-лидера Кубы Рауля Кастро//Аргументы и факты. 3.06.2021. URL: https: // aif.ru/society/history/ten_fidelya_11_faktov_iz_zhizni_eks-lidera_kuby_raulya_kastro.

59. Терновой О. С. Хосе Марти. М., 1966.

60. Томас Х. История. Великая Испанская империя. М., 2018.

61. Уинзор Дж. Христофор Колумб и открытие Америки. СПб., 1893.

62. Умерла прима кубинского балета Алисия Алонсо. 18.10.2019. URL: https://news.myseldon.com/ru/news/index/217732504.

63. Умер Фидель Кастро//ТАСС. 26.11.2016. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/3815794.

64. Фидель Кастро Рус//Коммерсантъ Власть. 25.09.2006. URL: https://www.kommersant.ru/doc/706960.

65. Христофора Колумба обвинили в тирании//Лента. 21.07.2006. URL: https://lenta.ru/news/2006/07/21/columbus/.

66. Хроники открытия Америки. Новая Испания. Книга I. Исторические документы. М., 2000.

67. Челядинский А. А. Феномен Фиделя Кастро//Журнал международного права и международных отношений. 2016. № 3–4.

68. Штенцель А. История войн на море. М., 2002.

69. Шульц Э. Э. Феномен кубинской революции в контексте технологий управления социальным протестом//Приволжский научный вестник. 2014. № 4 (32).

На иностранном языке

70. Analco G. Cuba va a la guerra. Caracas, 2006.

71. Brown Castillo G. Cuba colonial. La Habana, 1952.

72. Caballero J. A. Obras. La Habana, 1999.

73. Castro F. Cien horas con Fidel. Conversaciones con Ignacio Ramonet. La Habana, 2006.

74. Corbett J. S. England in the Seven Years’ War: A Study in Combined Strategy. Vol. II. New York, 1907.

75. Chao R. E. Cuba in 1933. Washington, 2019.

76. Chomsky A. A History of the Cuban Revolution. Singapore, 2010.

77. Cuba, America and the War. 1.10.1940. URL: https://www.foreignaffairs.com.

78. Diefendorf J. City, country, empire: landscapes in environmental history. University of Pittsburgh Press, 2006.

79. El proyecto de Constitución para la isla de Cuba de Joaquín Infante//Aproximaciones histórico-jurídicas a propósito de su bicentenario. La Habana, 2012.

80. Franco J. L. La reacción española contra la libertad. La Habana, 1961.

81. Guerra R. Manual de Historia de Cuba. La Habana, 1971.

82. Hernandez M. Cuba política. 1895–1955. La Habana, 1955.

83. Ibarra J. Prologue to Revolution: Cuba, 1898–1958. Boulder, 1998.

84. Leon Cotayo N. Senora Mentira. La Habana, 2011.

85. Martí J. Obras Completas. 27 vol. La Habana, 1963–1975.

86. Martinez Puentes S. Revolucion Cubana: hechos mas que palabras. La Habana, 2008.

87. Panorama económico latinoamericano. Vol. 1. La Habana, 1961.

88. Participa Raúl en reunión del Buró Político. 12 de Julio de 2021. URL: https://www.pcc.cu/noticias/participa-raul-en-reunion-del-buro-politico.

89. Perez Shelton E. Crisis de Octubre. Alarma de combate. La Habana, 2007.

90. Pocock T. Battle for Empire: The very first World War 1756–1763. London, 1998.

91. Thomas H. Cuba. A History. London, 2013.

Примечания

1

Здесь и далее в квадратных скобках приведены ссылки на список литературы в конце книги.

2

Американский археолог Марк Харрингтон в 20-х годах прошлого века проводил обширные исследовательские работы на востоке Кубы. Именно на его долю пришлось большое количество интереснейших находок. Так, после посещения Кубы он вывез в нью-йоркский Национальный музей американских индейцев 36 контейнеров с бесценными находками, среди которых 400-килограммовый фрагмент из пещеры Cueva de la Patana под Маиси с петроглифами аборигенов Кубы.

3

С королем Фердинандом, так как королева Изабелла, симпатизировавшая Колумбу, умерла 26 ноября 1504 года.

4

В 1508 году Хуан Понсе де Леон основал поселение Капарра, а через год колония была перевезена в место, тогда называвшееся Пуэрто-Рико (в переводе с испанского — «богатый порт»).

5

Эта аудиенсия сохраняла контроль над судебными делами, пока не были образованы новые аудиенсии в Пуэрто-дель-Принсипе (1800) и в Гаване (1838).

6

Йоруба — это группа родственных народов, населяющих Западную Африку (от устья реки Нигер до Гвинейского залива).

7

Первый раз он попал в плен в сентябре 1874 года. В попытке избежать пленения он выстрелил себе под подбородок из пистолета 45-го калибра, но остался в живых — пуля вышла через лоб. Рана, оставив большой шрам, напоминала о себе головными болями в течение всей его жизни. Гарсия был выслан в Испанию, затем он предпринял поездки в Париж и Нью-Йорк.

8

Один узел равен скорости равномерного движения, при которой корабль за один час проходит расстояние в одну морскую милю. По международному определению, один узел равен 1852 м/ч.

9

Консульская экзекватура — это документ, выдаваемый обычно Министерством иностранных дел страны пребывания консулу иностранного государства, удостоверяющий признание его правительством принимающей стороны и разрешение на исполнение им консульских функций.

10

Фернандо Алонсо, муж Алисии Мартинес дель Ойо, тоже был танцовщиком и преподавателем балетного искусства.

11

Термин «гусанос» (gusanos — черви) употреблялся Фиделем Кастро в отношении сторонников вооруженного свержения революционного правительства (в том числе и в отношении участников операции в заливе Свиней), а также членов диверсионно-террористических группировок кубинских эмигрантов.

12

Их отец — Анхель Кастро Аргис — был эмигрантом из Испании, земледельцем, разбогатевшим за счет крупной сахарной плантации. А их мать — Лина Рус Гонсалеc — была кухаркой в его поместье. Много позже Фидель Кастро вспоминал: «Мне повезло, что я был сыном землевладельца, а не его внуком. В противном случае я бы родился в аристократической семье, где бы меня окружала атмосфера сытости, достатка и благополучия. А я вырос в обстановке, когда меня окружали представители бедноты, как и родственники отца, приехавшие к нам из Галисии» (Castro F. Cien horas con Fidel. Conversaciones con Ignacio Ramonet. La Habana, 2006. P. 78).

Content

Рамон Наварете
Куба. Полная история страны

Ключевые даты истории Кубы

Топ‑15. Самые знаменитые персонажи в истории Кубы

Глава первая Доколумбова Куба

Глава вторая Кто открыл Кубу?

Экспедиция Христофора Колумба

«Мнимая Флорида»

А Куба, оказывается, это остров

«Правление» Христофора Колумба

Борьба Диего Колумба, сына Христофора Колумба, за свои права

Глава третья Испанское завоевание Кубы

Глава четвертая Пиратские набеги

Глава пятая Испанское управление на Кубе

Глава шестая Нападения на Кубу со стороны французов

Глава седьмая Раздел территории и экономика Кубы

Глава восьмая Временный захват Гаваны британцами

Глава девятая Становление конституционного мышления на Кубе

Куба при генерал-капитане Сальвадоре Хосе де Муро, маркизе де Сомеруэлосе

Проект автономии Франсиско де Аранго-и-Парреньо

Проект автономии Хосе Агустина Кабальеро

Конституция Хоакина Инфанте

Глава десятая Восстание под руководством Хосе Антонио Апонте

Глава одиннадцатая Новые восстания и заговоры на Кубе

Глава двенадцатая Флибустьерские экспедиции на Кубу Нарсисо Лопеса

Глава тринадцатая Войны за независимость кубы

Десятилетняя война

Малая война

Война за независимость Кубы

Хосе Марти

Гибель броненосца «Мэн»

Испано-американская война

Глава четырнадцатая Республика куба. От Томаса Эстрады Пальмы до Карлоса Мануэля де Сеспедеса

Глава пятнадцатая Николай Яворский — основатель балетной школы на Кубе

Глава шестнадцатая Пентархия

Глава семнадцатая Первый приход к власти Фульхенсио Батисты

Глава восемнадцатая Первый президентский срок Фульхенсио Батисты

Глава девятнадцатая Куба во Второй мировой войне

Глава двадцатая Президент Рамон Грау Сан-Мартин

Глава двадцать первая Президент Карлос Прио Сокаррас

Глава двадцать вторая Военный переворот Фульхенсио Батисты

Глава двадцать третья Борьба против режима Фульхенсио Батисты. Революция 1959 года

Глава двадцать четвертая Провал операции в Заливе свиней

Глава двадцать пятая Карибский кризис

Глава двадцать шестая Судьба Че Гевары

Глава двадцать седьмая Последние годы и смерть Фиделя Кастро

Глава двадцать восьмая Правление Рауля Кастро

Глава двадцать девятая Куба сегодня

Литература

На русском языке

На иностранном языке

Примечания