Александра Лисина

Трое в долине

© А. Лисина, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Вам когда-нибудь доводилось осознавать себя во сне? Не просыпаться, мучительно пытаясь вспомнить детали, не выдыхать с облегчением, выбираясь из паутины ночных кошмаров, а именно находиться во сне, поразительно похожем на реальность?

Со мной, например, такое случилось впервые. Я совершенно точно знала, что сплю. Прекрасно помнила, что было со мной в «той» жизни. Сознавала, что все происходящее как бы понарошку, но при этом обладала свободой воли. Могла делать что хочу: бежать, идти или просто стоять на месте. Ну и выбирать направление, конечно, хотя конкретно в этом сне выбрать было непросто.

Интересно, почему мне не достался какой-нибудь приличный сон? Зеленая лужайка, например? Птички-бабочки? Или просто симпатичная опушка, где было бы приятно остаться? Вместо этого шальное подсознание подсунуло до боли знакомую обстановку: подземелье – темное, глухое. Спасибо, что хоть без нежити. И мне, как и в жизни, во что бы что ни стало нужно было найти из него выход.

Раньше я плохо помнила этот сон. Обычно поутру мне доставались одни обрывки. Но сегодня картина наконец-то прояснилась, и я, прислушавшись к себе, поняла, что уже не раз тут бывала. Более того, все время чего-то опасалась. Однако сейчас бояться мне не хотелось, сгустившаяся вокруг тьма скорее раздражала, чем пугала. Да и устала я бегать по всяким там лабиринтам. Поэтому привычным движением просканировала местность «прозрением» и, обнаружив одну-единственную, ярко горящую во тьме золотую точку, решительно потопала в ту сторону.

Что за «клад» меня ожидает в конце, я не знала, но надо уже до него добраться, иначе, скорее всего, меня так и будет утягивать в этот дурацкий сон. Правда, напрасно я надеялась, что к «кладу» проложат прямую и ровную дорогу: раскинувшееся передо мной подземелье и впрямь было похоже на лабиринт. Коридоры бесконечно виляли, кружили, путались. На моем пути, как и в жизни, попадалось множество развилок, некоторые из которых упорно возвращали меня на исходную точку.

Но я не сдалась. Нет. С каждым ложным ответвлением подземелье вызывало все большее желание с ним покончить, поэтому я упрямо топала дальше, мысленно отмечая на карте «пустышки». И через какое-то… не знаю точно какое… время все-таки добралась до последнего, прямого, как стрела, и абсолютно пустого коридора, в конце которого меня ждала заветная дверь.

Дверь, кстати, оказалась самой обычной. Деревянной. С простой железной ручкой, за которую я и взялась, пристально отслеживая «прозрением» ту самую точку, что от меня так долго пряталась.

Однако она больше не собиралась убегать. Напротив, даже засветилась ярче, словно поторапливая и намекая, что разгадка близка.

Открыв дверь, я некоторое время просто стояла на пороге, пытаясь нащупать заклинанием то, что так настойчиво меня звало. А потом увидела загоревшиеся на уровне моего лица два ярко-желтых глаза с узкими вертикальными зрачками и непроизвольно вздрогнула.

Саан… да что ж меня повсюду преследует этот образ?!

Впрочем, за последние сутки мое отношение к мрону несколько изменилось, поэтому я взяла себя в руки и все-таки сделала шаг навстречу, надеясь, что хотя бы так, во сне, он даст мне долгожданные разъяснения.

– Мастер Миррт? – настороженно позвала я, силясь разглядеть притаившийся во тьме силуэт.

Тот явственно дрогнул, однако не захотел отвечать. Ну а поскольку ждать и сомневаться мне надоело, то я так и продолжала идти вперед. Быстро, уверенно. Ровно до тех пор, пока не добралась до спрятанного во тьме предмета и не осознала, что вижу самое обыкновенное зеркало!

При виде появившегося в нем отражения я озадаченно замерла, никак не ожидая, что когда-нибудь решусь обрезать косу до пояса, смело распущу волосы и сменю простую дорожную одежду на слегка нескромный, но весьма эффектный костюм из темно-серой кожи.

Однако больше всего меня поразили глаза – мои же собственные глаза, которые вдруг полыхнули знакомыми ярко-желтыми огнями и обзавелись узкими, вытянутыми, как у химер, вертикальными зрачками.

Глава 1

Когда я открыла глаза, то не сразу сообразила, почему вместо беленых каменных плит вижу перед собой некрашеный деревянный потолок.

Ах да, мы же не в академии. И вообще не в столице, а за тридевять земель, среди Норейских гор, в гостях у самых загадочных оборотней нашего мира.

Когда грифоны прибыли в Норн, мастер Миррт отвел нас в какой-то дом и сдал с рук на руки хозяйке… нэле Арти, как он ее представил. Дамой нэла оказалась весьма необычной, в чем-то даже удивительной. Но честное слово, к тому времени я уже так вымоталась, что мечтала лишь об одном – выспаться.

И нам дали выспаться. Судя по тому, что за окном снова утро, продрыхла я весь вчерашний день, ночь, а если бы не странный сон, то и еще бы поспала, потому что устали мы с ребятами знатно.

Сев на постели и убрав с лица разметавшиеся волосы, я покосилась по сторонам и против воли улыбнулась, обнаружив, что Ланка и Ник все еще беззаботно дрыхнут. Причем подушка у них оказалась одна на двоих, потому что рыжая выключилась практически сразу, как только добралась до постели, а Линнелю, похоже, было все равно, куда ложиться, так что он упал куда смог, а сейчас бережно обнимал свернувшуюся у него под боком ведьмачку, словно любимую девушку.

При этом смотрелись они настолько гармонично, что я не стала их будить, а лишь тихонько выбралась из-под одеяла и, на ходу расплетая лохматую косу, побрела на поиски санузла.

Еще через полчаса, уже умытая и причесанная, я спустилась на первый этаж и смогла осмотреть дом, в котором нас приютили.

Как ни странно, он был построен полностью из дерева, хотя в суровых местных условиях проще и дешевле использовать камень. В глубине старых гор, в затерянной среди скал и многовековых льдов долине, которую облюбовали мроны, дерево являлось слишком дорогим материалом, чтобы вот так щедро его расходовать. Но, вероятно, у нелюдей бытовала иная система ценностей. Или же они добывали все необходимое с помощью грифонов, поэтому дом оказался не только двухэтажным, просторным и добротным, но еще и поразительно теплым, так что я, даже будучи босой и в одной ночнушке, совсем не замерзла.

Нэла Арти, хозяйка дома, встретила нас вчера так, словно мы были давними друзьями. Худощавая, черноволосая, статная, она оказалась настолько похожей на мою бабулю, что в самый первый миг я решила, что брежу. Потом подумала, что у бабули есть сестра-близнец. Но на расспросы ни сил, ни времени не осталось, да и сама нэла не позволила: при виде чумазых нас она всплеснула руками и, решительно прекратив расспросы, захлопотала по хозяйству. Накормила, напоила, нагрела воды для помывки, а также обеспечила чистой одеждой и расстелила постель, куда в приказном порядке отправила всех троих. Но вот теперь я выспалась, отдохнула и была не прочь с ней пообщаться, но, как назло, в доме никого не оказалось.

На всякий случай дважды проверив все здание «прозрением», я огорчилась отсутствию живых, однако, зайдя на кухню и обнаружив на столе еще теплый завтрак, успокоилась. Раз есть завтрак, значит, и хозяйка скоро появится.

Кстати, на лавке возле входной двери я обнаружила еще и три комплекта зимней одежды. Теплые штаны, рубахи, шерстяные безрукавки и овечьи тулупы на пару с варежками, сапогами и меховыми шапками.

Недолго думая, я решила обождать с завтраком, пока не проснутся Ник с Ланкой, после чего быстренько оделась и, толкнув скрипучую дверь, высунула нос на улицу.

Снаружи царила зима… Правда, не свирепая или лютая, как у нас в Рино, а такая, знаете, когда и солнце ярко светит, и морозец явственно кусает за щеки, зато нет пронизывающего до костей ветра, поэтому в такую погоду совсем не хочется сидеть дома. Напротив, при виде сверкающих и переливающихся на солнце сугробов на губах сама собой расползается улыбка. Морозный воздух кажется особенно свежим, а по выбеленным дорожкам так и хочется пробежаться, собирая ладонями свежий снежок.

Такую зиму я любила. Свежо, чисто, красиво… И улица, на которую я вскоре выбралась, тоже была красивой. С массивными деревянными домами, двумя рядами убегающими куда-то вдаль. С заснеженными крышами, покрытыми изморозью окнами и утопающими в сугробах заборами, возле которых с визгом и хохотом возилась многочисленная детвора.

Норн, как я уже заметила, оказался мало похож на полноценный город. Слишком маленький. Слишком тесный. Да и как иначе, если долина, где обитали мроны, была со всех сторон стиснута высокими скалами и для полноценного поселения попросту не хватало места? А внутри этих самых скал еще и обитала целая стая грифонов, чьи тени то и дело проносились над землей?

Впрочем, нелюдям их близость, по-видимому, беспокойства не доставляла. Пока я любовалась видами, мимо нашего дома прошло сразу несколько закутанных в меха молодых женщин, но при виде проносящихся по земле крылатых теней никто из них даже глаз к небу не поднял.

– Уже проснулись? – вдруг отвлек меня от созерцания знакомый голос.

Я вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, непонимающе уставилась на невесть откуда взявшегося мастера Миррта. Саан меня задери… как ему это удается? До ближайшего здания шагов сорок! Под сапогами снег скрипит так, что оглохнуть можно! Да и солнце светит в спину. Как я могла его пропустить?! Или он на крыльях сюда спустился?!

– Доброе утро, эрта, – вежливо поздоровался мрон, сделав вид, что не заметил моей оторопи.

– Д-доброе, – промямлила я, с трудом отведя от него взгляд. И вот как ему не холодно в одной кожаной куртке, да еще и без шапки? Дамы вон до самого носа в меха укутались, чтобы не замерзнуть, а этому хоть бы что! – Вы всегда так тихо подкрадываетесь?

Мужчина в ответ улыбнулся.

– Я просто был неподалеку. А насчет поступи… привычка. Прошу прощения, если напугал. Хотите, я покажу вам Норн?

– Хочу. Но попозже, когда мои друзья проснутся.

– Кажется, вы собирались меня о чем-то спросить? – не стал настаивать он.

Я от неожиданности снова смешалась. Если честно, не ожидала, что он сам предложит, да еще так скоро. Но потом все-таки набралась мужества и кивнула.

– В последнее время вокруг нас происходит столько странного, что у меня просто голова кругом. И так уж получилось, что многие из моих вопросов почему-то связаны с вами.

– Что конкретно вас интересует? – ничуть не удивился мрон.

– Если честно, то все, – опустила глаза и на всякий случай добавила: – Если, конечно, вы не сочтете это наглостью с моей стороны.

Мрон снова улыбнулся.

– Многое из того, что я вам расскажу, не подлежит распространению среди простых людей, эрта. Но вам как раз стоит об этом узнать. Надеюсь, вы умеете хранить секреты?

– От друзей я ничего не скрываю.

– От друзей скрывать и не потребуется. Однако до остальных, включая вашего куратора, эта информация дойти не должна. По крайней мере, не от вас. И не в ближайшее время.

Я недолго подумала, но потом снова кивнула.

– Полагаю, что смогу обеспечить сохранность этих сведений. Даже в том случае, если кто-то захочет использовать на нашей тройке магию разума.

– В таком случае спрашивайте. Постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

– Кто вы? – не стала тянуть кота за хвост я. – В смысле не только вы, а вообще…

– Имеете в виду нашу расу? Мне казалось, в империи это известно: мы оборотни.

– В учебниках вас относят к промежуточным видам.

– Неправда, – тут же отреагировал мрон. – Вернее, не совсем правда, потому что изначально мы действительно были чистокровными со всеми вытекающими последствиями. И только в последнюю тысячу лет… Впрочем, лучше начать с самого начала. Что вам известно о Лазоревой долине?

Я на мгновение растерялась.

– Честно говоря, не очень много.

– Хорошо. Вы знаете, как в нашем мире появилась первая нежить?

– Да, Вилли рассказывал.

– Значит, вы уже в курсе, что сам он пришел к нам еще с тех времен? – снова уточнил мужчина.

– Да. Он сказал, что ему больше шести тысяч лет и что он видел, как зарождалась первая скверна.

– А то, что это произошло здесь, в этой самой долине, он вам тоже сообщил?

Я наморщила лоб.

Впрямую нам никто об этом, конечно, не говорил, но после недолгих размышлений я пришла к выводу, что намеки на эту тему действительно были. Вилли сказал, что нам непременно надо попасть в Лазоревую долину. И что это очень важно. А еще он утверждал, что знает, где находится первая скверна. И если сложить два этих факта, то получалось, что правду нам все-таки сообщили. Да и Норр на что-то такое намекал. Правда, пока было сложно понять, что из этого следует.

Поняв по моему лицу, что ответ мне уже известен, мастер Миррт удовлетворенно хмыкнул.

– Очень хорошо. Значит, самое главное вам объяснять не потребуется. Когда-то ведьмы совершили ошибку, затеяв войну друг с другом и рискнув использовать слишком мощное заклинание. Итогом этой ошибки стало то, что живописная долина, которую теперь называют не иначе как проклятой, превратилась Саан знает во что. Вместо живых там народилась нежить. Потом эта нежить ринулась во все окрестные земли. И она непременно заполонила бы все доступное пространство, если бы оставшиеся в живых ведьмы не выставили вокруг нее стражу и не накрыли долину магическим барьером. Ночью, когда стемнеет, вы даже сможете его увидеть, если подниметесь повыше.

– Лазоревая долина находится здесь? – удивилась я.

– Грифоны способны домчать вас туда меньше чем за двадцать минут.

– И вы решили поселиться рядом с ней?!

– Мы – стражи долины, – спокойно сообщил мрон. – Нас создали для того, чтобы ее защищать.

Я замерла.

– К-как это создали?!

– Ведьмы обладали особой магией, – пожал плечами мужчина. – Когда долину отгородили от всего остального мира, рвущееся оттуда проклятие притихло, но до конца не исчезло, поэтому за сохранностью барьера нужно было следить. Условия здесь, как видите, суровые. В горах довольно сложно организовывать регулярные патрули и еще сложнее вылавливать нарушителей. Да и барьер при всей своей мощи довольно хрупок. Любое магическое воздействие способно его разрушить, поэтому охрана должна нестись неусыпно, по всему периметру. И поскольку люди на это оказались неспособны, то ведьмы создали нас.

– Я не знала, что оборотней можно создавать. Даже чисто технически… представить не могу, как такое возможно!

– Мне нечего вам на это ответить, эрта, подробностей я не знаю. За исключением того, что в отличие от простых оборотней, в которых присутствует звериное начало от одного-единственного вида, нам таких видов досталось несколько.

– То есть у вас не один прародитель?!

– Да, – засмотрелся куда-то вдаль мрон. – В нас оказалось так много всего намешано, что у оборотней моего вида появилась возможность принимать практически любое обличье. Бьерн, волк, змея, птица… Это позволило нам без помех контролировать весь периметр и оберегать долину от чужаков как на земле, так и в воздухе. И мы делали это веками. Тысячелетиями. Поскольку мы не стремились о себе заявлять всему миру, то о нас долгое время никто не знал. Ну а когда слухи все-таки просочились, нам так и не смогли дать полноценное определение…

– Химеры, – прошептала я, во все глаза уставившись на мрона. – Вот почему вас так назвали! У вас просто не было единой формы!

Мужчина медленно наклонил голову.

– Нам было доступно небо и подземелье, горы и реки… Мы были созданы, чтобы выживать при любых условиях и в бою с любым противником, включая высшую нежить.

– Вы говорите «были»… – нахмурилась я.

– Примерно тысячу лет назад нас прокляли, и вот с тех пор большую часть своих способностей мы утратили.

– Кто вас проклял? Как?! Зачем?!

– Сейчас это уже не так важно. Но факт в том, что проклятие нас изменило. Те, кто в момент его использования находился в зверином облике, больше не смогли обратиться в человека. А те, кто пребывал в личине человека, практически утратили способность становиться зверем.

– Хотите сказать, грифоны…

Мрон в ответ тихо вздохнул.

– Мы всегда предпочитали крылатую форму – по воздуху легче перемещаться, поэтому грифоны, которых вы видели, являются прямыми потомками чистокровных химер, которых проклятие заперло в зверином теле. К несчастью, мы не сразу поняли, что с каждым поколением наши братья и сестры постепенно отдаляются от нас и все больше становятся похожими на обычных зверей. Да и принимать какой-либо иной облик им не дано: они рождаются и умирают грифонами. И я не знаю, через сколько поколений их разум окончательно угаснет, а нам придется разводить их как обычных животных, с горечью вспоминая, что когда-то они были такими, как мы.

– А что случилось с остальными? – поежившись от набежавшего холодка, спросила я.

– Поначалу нам было сложно. Двуногая форма гораздо более уязвима к холоду, голоду и ранам, поэтому мы больше не могли полноценно охранять барьер. К тому времени он заметно ослаб. Заклятие ведьм, хоть и было рассчитано на века, с годами все же утратило силу. И нам пришлось выбирать: остаться здесь, в горах, храня верность многовековым традициям, или же смирить гордыню и обратиться за помощью к людям. Мы выбрали второе, – после небольшой паузы признался мрон. – И заключили с империей договор в обмен на помощь и сохранение некоторых привилегий. С тех самых пор император не стремится вмешиваться в нашу жизнь и примерно раз в тридцать-сорок лет жрецы… а их можно смело назвать преемниками ведьм… проводят обряд, позволяющий сохранить барьер над долиной, а мы взамен обязались стеречь не только ее, но и всю северную границу империи. А еще служители храма испросили для нас благословение у светлых богинь, благодаря чему нависшее над нами проклятие удалось ослабить.

– А они не пытались проникнуть в долину, когда узнали, почему вы ее охраняете? – осторожно поинтересовалась я.

– Была у них такая мысль. Все-таки там стоит первохрам. Там же когда-то пролилась кровь наших богов. Оттуда пришло проклятие Саана. И если бы удалось его уничтожить… Пожалуй, это – единственный вопрос, по которому у нас нет полного согласия с империей. Проникнуть через барьер не дано никому, включая нас самих, жрецов или простых магов. Говорят, он пропустит только тех, в ком течет кровь ведьм, а чужаки сумеют его преодолеть, лишь полностью разрушив. Но ведьм давно не осталось в нашем мире. Их наследие рассеялось, магия почти исчезла, и носителей чистой крови уже не найти. Но жрецы полагают, что это не так важно и что если они привезут сюда достаточно алтарей, то сумеют противостоять находящемуся в долине божественному проклятию. Мы, разумеется, не согласны. И считаем, что не имеем права так рисковать, поэтому в свое время и отказались предоставить людям императора право прохода к Лазоревой долине. С тех пор переговоры с империей зашли в тупик, и только в последние несколько недель дело сдвинулось с мертвой точки.

Я помолчала.

Обсуждать решение императора мне было не с руки. Не того я полета птица. Да и, если честно, судьба оборотней меня сейчас волновала гораздо больше.

– А что произошло с другими химерами? После проклятия? – спросила я, немного собравшись с мыслями.

– Как и грифоны, наши женщины утратили способность менять облик навсегда, сохранив лишь некоторые общие особенности, свойственные нашему виду, – ровно отозвался мастер Миррт. – А вот мужчинам богини все-таки сумели помочь, поэтому менять облик мы по-прежнему способны. Звериный дух в нас тоже остался. Однако чтобы его пробудить, приходится прилагать массу усилий. А если это все-таки удается, то еще не факт, что с ним удастся договориться.

– Простите, я не понимаю…

– Обычный оборотень всегда ощущает себя цельным, – пояснил мрон. – В любом облике, зверем или человеком – неважно. Его разум всегда един. Его зверь – отражение него. Они неделимы. Тогда как мы утратили контроль над собственным зверем, и теперь он если и просыпается, то становится во всех смыслах слова самостоятельным.

Я вздрогнула и уставилась на оборотня расширенными глазами.

– Что?!

– Процесс разделения довольно сложный, местами даже опасный и крайне болезненный для обоих, – усмехнулся мастер Миррт. – Но так уж повелось, что с некоторых пор химеры гуляют отдельно от нас, несмотря на то что они плоть от нашей плоти и кровь от нашей крови.

– Так, значит, Злюка?..

– Да, – кивнул он. – Мой зверь. Та самая химера, которой досталась большая часть наших способностей. Может, она мала ростом и не выглядит опасной, зато она умеет менять облики как захочет. У нее сохранилась природная способность создавать недоступные другим видам порталы. Она способна меня призвать и выдернуть таким порталом из любого уголка света. А если захочет, то может слиться со мной в единое целое. Так, как сделала вчера.

Я чуть не поперхнулась от неожиданности.

Саан меня возьми… да как же это?! Что за странные оборотни эти мроны?!

– Наверное, для вас это звучит дико, но мы живем так уже тысячу лет, – понимающе улыбнулся мастер Миррт. – Даже сумели приспособиться и нашли способ ускорить пробуждение химеры. Обычно для этого нужно совсем немного: манящий запах добычи, неминуемая угроза смерти… Но разбудить химеру вовсе не означает ее приручить. Наши звери своевольны, упрямы, порой даже агрессивны. Силой тут ничего не добиться, иначе химера просто уйдет. Поэтому иногда могут пройти годы, прежде чем мрон и его зверь сумеют найти общий язык. И еще больше времени, прежде чем у них получится стать одним целым.

– А как Злюка оказалась у нас? – все еще будучи в некотором шоке от такой правды, поинтересовалась я. – Почему она не осталась с вами?

Мастер Миррт снова хмыкнул.

– Вы помните нашу первую встречу, эрта?

– Еще бы. Вы же выпали из портала в долине Нол-Рохх!

– На тот момент химеры у меня еще не было, – признался он. – В тот день мы устроили облаву в дальних подземельях. Нежити вокруг Лазоревой долины всегда обитало немало, но в последнее время она стала проявлять повышенную активность, поэтому было принято решение зачистить нижние уровни, пока там не завелось чего-нибудь посерьезнее зомби. Во время зачистки мне не повезло – в одном из ответвлений отряд нарвался на высшую нежить, а большое количество химер сделало пространство внутри коридора неустойчивым. Из-за этого в самый разгар схватки меня оттуда буквально вышвырнуло, вместе с гортами и измами. И вероятно, именно это послужило толчком для пробуждения Злюки… Правда, я почти не помню, как это произошло и что случилось после того, как меня утянуло в портал, – после еще одной паузы добавил мужчина. – Все связные воспоминания заканчиваются на том моменте, как в меня вцепилось сразу несколько тварей.

– Вы упали, – вздохнула я. – Мы с ребятами как раз находились неподалеку и видели, как вы появились в лагере, а горты принялись рвать вас на куски. Потом подоспел куратор. Измов уничтожили. Гортов тоже добили. Портал удалось закрыть. А вскоре прибежали целители и унесли вас в лагерь, пока эрт Ларун заканчивал с зачисткой.

– Он сказал, что я обязан вашей тройке жизнью. Это ведь вы уничтожили нежить?

Я качнула головой.

– Без него мы бы не справились. А по поводу вас… честно говоря, я чуть было не решила, что мы вас не спасем.

– Вы бы и не спасли, – ошарашил меня мрон. – Я знаю свои возможности, эрта, – с теми ранами, что я получил, шансов выкарабкаться было немного. А после того, как проснулась химера, они вообще скатились к нулю. Поэтому, признаться, я был сильно удивлен, когда очнулся живым, более или менее здоровым, да еще и с отчетливым привкусом лунного корня на языке.

– Лунный корень?

– Вы называете его кошачьим. Травка не то чтобы редкая, но весьма непопулярная среди других рас. Просто потому, что для вас она бесполезна. Вы ее даже за лекарство не считаете. Однако на нас она действует подобно сильнейшему стимулятору, и порой с ее помощью можно выжить, даже находясь на волосок от смерти.

– Я не знала…

– И ваши целители не знали, поэтому с самого начала было ясно, что с того света меня вытащили не они. И лишь когда эрт Ларун сообщил, что это вы имели неосторожность первой ко мне приблизиться…

Мрон пристально на меня посмотрел.

– Каким зельем вы меня напоили? Это ведь было ваше зелье?

– Нет, – помотала головой я. – Мне его бабушка дала в дорогу. Сказала, чтобы я использовала его только в крайнем случае.

– А вам известен его состав?

– По большей части. Хотя про кошачий корень я, признаться, не догадывалась. Он у травников не в почете.

– Зато мы его очень ценим. Магические эликсиры для нас бесполезны, как и целительная магия. А вот лунный корень… Дав мне то зелье, вы спасли мне жизнь, эрта. И окончательно разбудили химеру, облегчив, так сказать, ее рождение.

– Эм, а как она могла… ну в смысле – как это вообще происходит? – с некоторым трудом сформулировала я крутящуюся в голове мысль. – Ваши химеры – реальные создания из плоти и крови. Но я, если честно, не могу даже предположить, как она может… э-э… родиться.

Мрон понимающе улыбнулся.

– Для этого достаточно нескольких капель крови и совсем немного плоти хозяина, которую новорожденная химера меняет потом как захочет. Сразу после рождения они совсем слабые и очень уязвимые, поэтому обычно прячутся, пока не выберут подходящую форму. Зато они умеют быстро расти. Для этого нужно всего лишь немного времени и достаточное количество пищи. Ну а поскольку химеры всеядны…

– Ясно, – дрогнувшим голосом отозвалась я, силясь уложить в голове эту невероятную картину. – Но мне все равно непонятно, почему Злюка ушла? Почему не осталась с вами?

Мастер Миррт пожал плечами.

– Когда она родилась, я физически не мог ей помешать. Собственно, я даже не сразу понял, что у меня появилась химера. Все, что я помнил, это боль, пустоту в груди и запах… ваш запах, эрта. Вернее, запах вашей крови, который остался у меня на когтях. Целители не сумели ее отмыть – для этого им пришлось бы отрезать мне пальцы. Только я тогда не знал, кто вы, и не видел вашего лица.

Я смутилась.

– Вообще-то видели. Там, на полигоне, был момент, когда вы пришли в себя. Да и потом… Кстати, у вас тогда глаза были желтыми. Да и вели вы себя совсем как… простите, не совсем обычно.

– Я вас обидел? – нахмурился мастер Миррт.

– Нет, что вы! Вы были ранены, поэтому не могли себя контролировать и наверняка приняли меня за кого-то из тварей. А потом, в лагере, вы меня просто… обнюхали, – еще больше смутилась я. – После чего сразу ушли, и вплоть до возвращения в академию я вас больше не видела.

– Этого я тоже не помню, – задумчиво проговорил мрон. – Скорее всего, вы встретили не меня, а химеру, эрта. В тот самый момент, когда она уже проснулась и осознала себя, но от меня еще не отделилась. Как я уже говорил, в первые часы после пробуждения наши звери проявляют осторожность. Так что, вероятно, когда Злюка обнаружила себя в окружении незнакомых людей, то не захотела себя демонстрировать. Быть может, пыталась защититься. Но при этом она запомнила вас, учуяла запах вашей крови. Вероятно, вы ее заинтересовали, поэтому, как только появилась возможность, она пошла за вами.

– А вы, значит, за ней? – догадалась я.

– Куда ж я без нее? Но главное не в этом. Есть иная причина, по которой Злюка обратила на вас внимание. Вы – одна из нас, Ниэль. В вас течет кровь моего народа. В противном случае химера вам бы не доверилась.

– Этого не может быть, – твердо ответила я, на всякий случай отступив на шаг. – Понимаю, к чему вы клоните, но мне прекрасно известны законы наследования. Так что даже если когда-то у нас в роду и промелькнул кто-то из ваших родичей, то это было очень давно, иначе я не смогла бы родиться колдуньей. А раз у меня есть магический дар, значит, крови оборотней во мне однозначно не осталось. Это доказано давно и не мной, поэтому вы, скорее всего, ошиблись.

Мрон лишь невесело улыбнулся.

– Я помню вкус вашей крови. Я не мог ошибиться. А моя химера – тем более.

– Но я ведь уже сказала…

– Я не собираюсь с вами спорить, – на удивление быстро отступился мастер Миррт. – Давайте я просто расскажу, что знаю, а вы уже сами решите, верить мне или нет?

От такого предложения я опешила.

Что он может мне рассказать? Откуда ему вообще может быть что-то известно обо мне и моем прошлом?! Хотя, с другой стороны, что я теряю? Уверена, у него не найдется ни одного достойного аргумента, который я не смогла бы оспорить.

– Кровь химер попала в ваш род пять поколений назад, – тем временем уверенно начал мужчина, заставив меня обратиться в слух. – Это была случайная связь. Быть может, вы об этом не знаете, но мужчины моего вида, у которых еще нет пары, нередко сходятся с людьми. На время, разумеется. Очень короткое. Порой даже на одну ночь. И результатом таких связей обычно становится появление девочек-полукровок. Мальчики в подобных союзах не рождаются – для этого необходимо наличие крови химер у обоих родителей. Точно так же, как появление девочек – крайне редкое событие у полноценной пары. Это тоже одно из последствий обрушившегося на нас проклятия, не удивляйтесь, поэтому случайные связи у нас не порицаются. Напротив, каждый мужчина, не связанный узами брака, обязан оставить после себя потомство. Для нас это вопрос выживания.

– Понимаю, – прошептала я, опустив взгляд на заснеженную землю. – Но даже если вы и правы насчет моих предков, то это не имеет значения. Ведь начиная с четвертого поколения…

– Да, – кивнул он. – Законы наследования едины для всех, поэтому через три поколения кровь оборотней перестает доминировать. Но отдельные признаки, характерные для нашего вида, можно отыскать и спустя гораздо большее время. Такие девочки всегда отличаются твердым характером. Из них не вырастают цветочницы, подавальщицы в трактирах или любительницы вышивать крестиком. Они непоседливы, склонны к авантюрам и порой сами не знают, что именно гонит их с насиженного места. При этом выглядят они совершенно обычно, у них нет клыков, желтых глаз, и даже чистокровный мрон неспособен распознать своего отдаленного потомка, если, конечно, ему не доведется попробовать его крови.

Я вскинула голову.

– При чем тут я?

– Я видел ваше досье, эрта. И досье вашей матери. Все признаки, которые я перечислил, очень характерны для женщин вашего рода. А еще мне известно, что ваша бабушка, будучи в довольно юном возрасте, не только сбежала из дома, но и сделала это ради человека, который оказался ее недостоин. После этого нэла Оли возненавидела весь род мужской и предпочла стать отшельницей, лишь бы не дать кому-нибудь повод еще раз ее предать. Для полукровок такое поведение в порядке вещей – женщины-химеры весьма эмоциональны. Правда, со временем ваша бабушка смягчилась. Подрастающая дочь заставила ее переключиться на более насущные проблемы. А вскоре после того как та, в точности повторив судьбу матери, сбежала учиться в академию, нэле Оли принесли на лечение человека… вернее, тяжело раненного мрона, который, едва ее увидев, сделал ей предложение.

Я вздрогнула.

Что-о?! Моя бабуля и какой-то оборотень?! Да не может этого быть!

– Разумеется, нэла ответила ему отказом, – успокоил меня мастер Миррт. – Ее ненависть к мужчинам, хоть и попритихла за годы спокойной жизни, все же не угасла до конца. Будучи вспыльчивой и подозрительной, ваша бабушка не поверила незнакомцу, который осмелился назвать ее парой, и, как только он встал на ноги, поспешила выгнать из дома. Тем не менее кое-какие вещи он успел ей рассказать, поэтому она прекрасно знала о лунном корне. О наших повадках. Знала о том, что в ее (а значит, и в ваших) жилах течет наша кровь. А когда спустя некоторое время к ее дому из лесу вышла приблудившаяся кошка, то безошибочно распознала в ней химеру.

Вот уж когда я впала в шок по-настоящему.

Моя бабуля?! И она не сказала об этом мне?!

– А как же мрон… он что, вот так и ушел?!

– Он погиб, – спокойно отозвался мастер Миррт. – Причину я не знаю, но в любом другом случае он бы непременно вернулся. А раз вместо него пришла химера, значит, он умер.

У меня перед глазами как наяву встала пушистая рыжая кошка, которую бабуля упорно гоняла со двора. Мурлыка… моя усатая помощница. Преданный друг и самая первая наставница, дружбу с которой я старательно скрывала от непримиримой нэлы.

Я не спрашивала, почему она так не любит Мурлыку, но при виде нее бабушка буквально закипала. А со временем и вовсе запретила упоминать ее имя, словно несчастная кошка чем-то перед ней провинилась.

Впрочем, Мурлыка не огрызалась и не шипела, даже если в нее с размаху прилетал старый башмак. Она просто была рядом. Терпеливая. Незаметная. Молчаливая. Однако представить, что первые семь лет моей жизни рядом со мной находилась не просто кошка, а потерявшая хозяина, не принятая его избранницей, отчаянно горюющая химера…

Как же ей, наверное, было тяжело! И я прекрасно помню, как вернулась однажды из Рино и в голос разрыдалась, узнав, что моя добрая и верная Мурлыка умерла.

У меня и сейчас от воспоминаний слезы навернулись на глаза. А когда мрон замолчал, давая мне время успокоиться, я мотнула головой и нашла в себе силы прошептать:

– Откуда вы это знаете?!

– Ваша бабушка рассказала. Она, как оказалось, тоже знает законы наследования, поэтому и не сказала, кем была ваша прапрабабка. Но, помня о том, как погибла ваша мать, она на всякий случай все же приготовила настой из кошачьего корня, который мог бы однажды спасти вам жизнь.

Я ошеломленно моргнула.

– Вы что, говорили с моей бабушкой?!

– Да. Хотя она и оказалась на редкость неразговорчивой нэлой.

– Но когда вы успели? И как она вообще рискнула с вами откровенничать…

Я осеклась, а мастер Миррт грустно улыбнулся.

– Я узнал о том, что вы в Рино, от химеры. Иногда она позволяет мне видеть ее глазами и слышать ее ушами. Поэтому я знал, где вы находитесь и что с вами произошло. Только добраться туда, к сожалению, не успел. А вот к нэле Оли все-таки заглянул. Заодно убедился, что наша кровь в ней достаточно сильна, чтобы можно было смело отнести вашу бабушку к третьему поколению. Заодно заполучил целую кучу угроз и проклятий. Но когда я рассказал ей то же, что и вам, она едва не расплакалась.

Я шмыгнула носом.

– Значит, она его не забыла…

– Свою пару невозможно забыть.

– Мне всегда казалось, что за ее отшельничеством стоит не только история дедушкиного предательства. Ох, бедная бабуля… Но если тот мрон действительно был ее парой и она со временем это поняла, то почему же так ненавидела его кошку?

– Потому что он не вернулся, хоть и обещал. Вроде как тоже ее обманул. Ваша бабушка не знала, что он погиб. Весь ее прежний опыт говорил именно о предательстве. А химера одним своим видом напоминала об этом. Вы, полукровки, плохо чувствуете зов крови. Поэтому нэла Оли ничего не поняла. А если и ощутила что-то этакое, то страх заглушил эмоции. И только спустя многие годы она сумела хотя бы себе признаться, что совершила ошибку.

– А я? – тихо спросила я. – Что вы узнали насчет меня?

Мастер Миррт улыбнулся.

– Вы – пятое поколение в своем роду, эрта. Внешне уже не так на нас похожая, с более спокойным нравом, да еще и одаренная благодаря отцу. Но я не сказал вам одной важной вещи – кровь химер, как и их самих, можно разбудить. И судя по тому, что я вижу, вы сумели это сделать.

– Я?!

– Полагаю, недавно пройденное испытание вас к этому подтолкнуло. Неужели вы не заметили в себе никаких перемен?

Я вздрогнула.

Саан меня забери…

– Эрт Ларун обмолвился, что во время вашего испытания в лабиринте случился серьезный сбой, – тем временем продолжил мрон, внимательно отслеживая мою реакцию. – Из-за этого ваша группа едва не погибла. Ваш дар оказался на грани выгорания, сами вы были истощены и, вероятно, успели не раз проститься с жизнью.

– Я была уверена, что умру, – прошептала я. – А когда мы все-таки выбрались, то словно заново родилась и вскоре после этого заметила, что стала намного сильнее.

– А еще быстрее, ловчее, да и раны на вас стали заживать на порядок легче?

– Да. Меня это поразило, но целители не смогли дать внятного объяснения.

– А что произошло с вашим даром, эрта? – неожиданно поинтересовался мастер Миррт.

И вот тогда я замерла. А затем лихорадочно порылась в воспоминаниях и с ужасом поняла: правда. Все это – чистая правда. Более того, именно после рассказа мрона все странные, непонятные и казавшиеся невероятными события, которые со мной произошли, внезапно выстроились в совершенно четкую и абсолютно логичную цепочку. Мое странное детство, дикарские привычки, неистребимая тяга к одиночеству, которая сошла на нет лишь с появлением в моей жизни второй верной (рыжей!) подруги. А еще был магический дар, мое поведение в лабиринте… Саан! Даже, наверное, тот факт, что только мы с бабулей смогли без помех увидеть кольцо, которое не заметил ни один из преподавателей!

Норр как-то сказал, что мроны видят потустороннее. Вот, выходит, откуда у меня такие способности? И вот почему на меня плохо действовала магия кольца? Ну а то, что я родилась одаренной… так в пятом поколении это и неудивительно. Дар отца оказался сильнее разбавленной крови химер. И если бы я не захотела учиться на боевом факультете, то, быть может, до самой смерти так ничего и не узнала бы.

Однако последняя практика ознаменовалась для меня нешуточной встряской. В замке Нол-Рохх я испугалась и много часов магичила на пределе возможностей. И если уж химеры пробуждаются во время подобных перегрузок, то чем хуже моя кровь? А по мере того, как химера во мне набирала силу, сама я начала меняться и одновременно утрачивать магический дар. И если бы не Ник и не наша феноменальная совместимость, то уже в начале четвертого курса я растеряла бы большую часть возможностей и с позором вылетела бы из академии. Однако Линнель стал для меня новым источником. Мы объединили магию, разумы и души. Только поэтому магия, хоть и чужая, осталась мне доступна. И только благодаря Нику я все еще студентка, все еще колдунья и, хвала богиням, все еще жива-здорова, хотя сто раз могла бы умереть.

Кстати, я только сейчас вспомнила еще одну вещь, которая доказывала, что мастер Миррт не ошибся: эрт Нородо однажды осчастливил нас предсказанием, и мы долго не могли понять, что же он имел в виду. Химера, бьерн и змея… Выходит, он уже тогда знал?! Или же он и впрямь хороший провидец, раз сумел с такой точностью нас распознать?

– Теперь вы мне верите, эрта? – с легкой улыбкой спросил мрон, когда я потрясенно выдохнула и непроизвольным жестом вцепилась в переброшенную через плечо косу.

– Да… именно теперь все сходится!

Действительно все! Даже мои странные сны!

На этот раз мастер Миррт улыбнулся гораздо отчетливее, отчего из-под верхней губы показались кончики клыков.

– Рад, что мы разобрались. А теперь, если позволите, я хотел бы попросить вас об услуге.

– Какой?

– Не могли бы вы пригласить сюда вашу кошку?

Я спохватилась.

Ой, и в самом деле. Он же не просто так столько времени преследовал нас по всей империи! Вон даже в Рино его занесло. Потом прямиком в Даман. В академию. И вовсе не ради наших красивых глаз, а лишь потому, что следом за нами увязалась его химера, которую мрон, надо полагать, очень хотел вернуть.

Я быстро огляделась, только сейчас сообразив, что со вчерашнего дня не видела Злюку. Но как только открыла рот, чтобы ее окликнуть, в доме послышался страшный грохот, а следом – яростная ругань на два голоса, при звуках которой я прикрыла глаза и, ненадолго позабыв даже про мрона, негромко простонала:

– Богини, ну когда же это закончится?!

Глава 2

– Не смей от меня убегать! – благим матом орала невидимая Ланка, попутно кидаясь в обидчика чем-то тяжелым. – А ну стой… стой, трус несчастный!

– Еще чего, – ответил ей на редкость спокойный голос нашего мага. – Кстати, это не бегство, а тактическое отступление.

– Я тебе щас покажу отступление! Ты у меня вовек не забудешь, как соваться к девушке со всякими нехорошими намерениями…

– Рыжик, и почему ты с утра всегда такая нервная?

– Не смей меня так называть!

Бамс! – звякнуло опрокинутое кем-то из этой ненормальной парочки ведро.

– Барашек, стой… не делай этого… даже не вздумай! – вдруг не на шутку встревожился маг, а в окне первого этажа заметались неясные тени, которые, судя по всему, кружили вокруг накрытого стола, словно голодный бьерн и его ускользающая добыча. – И не смей кидать в меня этот таз!

Бум! Бам! Дзанг!

– Ну вот, промазала, – с укором заметил Ник, когда вышеупомянутый таз загрохотал по деревянному полу. – И не стыдно тебе, а?

– ЛИННЕЛЬ! – в бешенстве взревела Ланка, и в доме стало настолько шумно, что я всерьез обеспокоилась за сохранность чужого имущества. Но потом до меня донесся увещевающий голос мага, прерываемый неистовым грохотом. Ему вторил яростный рев нашей маленькой подруги. Потом к грохоту присоединился непонятный лязг, после чего дверь на улицу распахнулась и оттуда, как ошпаренный, выскочил полуголый маг, вооруженный лопаткой для переворачивания блинов и с натянутой на голову большой железной кастрюлей.

На фоне белых подштанников, лохматых тапочек и наспех наброшенной на голый торс безрукавки надетая на уши кастрюля смотрелась просто роскошно. Но когда следом за магом на мороз выскочила взбешенная, такая же полуодетая Ланка и принялась размахивать тяжелым половником, я осознала, что маг не напрасно принял меры предосторожности. Даже так, в растоптанных сапогах на три размера больше и в длинной ночнушке, разъяренная ведьмачка представляла собой нешуточную опасность для дурной головы Линнеля. Да и тяжелый половник успел не раз громко лязгнуть по кастрюле, лишь чудом не вбив ее в парня по самые плечи.

Вырвавшись на простор, Ник поспешил разорвать дистанцию со взбесившейся Ланкой, но, к сожалению, сразу возле крыльца его ждал огромный сугроб, куда тот по неосторожности тут же и вляпался. Поскольку тапки не могли защитить его ноги от снега, то от неожиданности Линнель ойкнул, попытался отпрыгнуть в другую сторону, но споткнулся и свалился в соседний сугроб. Да так неудачно, что оттуда теперь торчали только его голые ноги.

Ланка при виде барахтающегося в снегу противника радостно заулюлюкала и, запрыгав вокруг мага, принялась с чувством охаживать его половником, время от времени оглашая улицу громким звоном. Кастрюля на голове Ника ощутимо промялась, а сам он придушенно взвыл и забарахтался еще активнее.

– Я тебе покажу, как ко мне по утрам подкатывать, пока никто не видит! – кричала Ланка, лупя его по всем доступным частям тела. – Будешь знать, как честных девушек лапать! Я тебе этот поцелуй ни за что в жизни не прощу!

Я мысленно охнула.

Ох, зря я оставила их одних. Надо было сразу их будить, не дожидаясь, пока они сами проснутся. Небось Линнель, как всегда, первым открыл глаза и по обыкновению захотел пошутить над притулившейся у него под боком девчонкой. А Ланка с утра шутки плохо понимает, вот и взбеленилась. Хотя… кастрюля ведь все еще цела. Да и у Линнеля нет ни одной сломанной кости. Так что силу подруга все же дозирует. Помнит про отсутствующие утяжелители. Бережет дурную голову нашего мага. А значит, злится не так уж сильно. Соответственно, все не так плохо, как я подумала, и спасать парня от неминуемой смерти, скорее всего, не придется.

– Стой! – пропыхтел посиневший от холода Ник, и из сугроба высунулась облепленная снегом рука, размахивая лопаткой, словно белым флагом. – Барашек, хватит… прекрати. Ну прости, что я тебя поцеловал. Не в себе был. Я просто с Ниэль тебя перепутал!

– Ах, перепутал?!

– Ну да. Спросонья все девушки похожи.

– Что-о?! – еще больше взбеленилась рыжая, а потом снова замахнулась. – Я тебе покажу похожих! Ты у меня вообще больше на девушек смотреть не сможешь!

– Ниэль, спаси меня-а-а! Она же совсем ненормальная-а-а! – взвыл отчаявшийся вымолить прощение маг. Но прежде чем я успела напомнить, что Ланка давно бы его прибила, если б захотела, возле крыльца взвихрился небольшой смерч, а когда снежинки опали, на том месте возникла невесть откуда взявшаяся Злюка, из пасти которой торчал тонкий длинный шнурок.

– Пф! – сообщила она, выронив добычу на землю. Прямо перед носом у отпрянувшей ведьмачки.

Ланка при этом так озадачилась, что ее очередной удар прошел мимо. Ник тут же шустро отполз в сторону и поспешил вскочить, пока его не забили до смерти. Тогда как я удивленно воззрилась на добычу Злюки и чуть не подпрыгнула, когда «шнурок» внезапно шевельнулся и раззявил немаленькую пасть, огласив заснеженный двор негодующим шипением.

– Эт-то что… з-змея? – дрогнувшим голосом спросила ведьмачка, до побелевших костяшек сжав изрядно погнувшийся половник.

Ник шмыгнул носом.

– Похоже на болотную гадюку.

– Ш-ш-ш! – подтвердила змеюка.

Ланка громко икнула.

– М-мама…

Я даже моргнуть не успела, как наша грозная воительница вдруг высоко подпрыгнула. Одновременно с этим несчастный половник улетел в одну сторону, меховые сапоги – в другую. Тогда как сама Ланка невесть каким образом вдруг оказалась у Ника на руках и, вцепившись ему в шею, со всей мочи завизжала:

– Аа-а-а! Змея! Спаси меня от нее!

Линнель от неожиданности как стоял, так и сел в сугроб вместе с истошно вопящей ведьмачкой. Но, к его чести, надо признать, он почти сразу опомнился (а может, и холодный снежок этому поспособствовал), довольно живенько вскочил и, прижав к груди неистово голосящую рыжую, со всех ног помчался к крыльцу.

– Щас! Щас я тебя спасу! Только умоляю, в ухо не кричи, иначе я оглохну!

Последние слова он почти проорал в попытке перекрыть Ланкин визг. Да еще и встряхнул ее, чтобы пришла в себя.

Та, как ни странно, послушалась – умолкла. И лишь следила расширенными со страху глазами за извивающейся на снегу змеюкой, которая не то что напасть – на таком морозе даже ползать толком не могла.

Когда за ними захлопнулась дверь, я перевела шокированный взор на спокойно сидящую возле сугроба кошку.

– Похоже, она нашла самый действенный способ примирить ваших друзей, – со смешком заявил мастер Миррт, который тоже стал свидетелем этой сцены. – И надо сказать, он сработал, хотя, насколько я вижу, это не гадюка, а самая обычная веретенница. Они неядовитые.

– Спасибо, Ник! – донесся из дома приглушенный, откровенно дрожащий Ланкин голос, подтверждая слова мрона. – Ты мне просто жизнь спас!

– Да пустяки, – с напускной небрежностью отозвался Линнель. – Постой тут, я сейчас совсем ее прогоню, и больше никто не тебя не покусится. Обещаю!

В доме снова скрипнула дверь, после чего на улицу просунулась хитрая физиономия мага, на которой при виде вяло шевелящейся змеи и сидящей рядом химеры нарисовалась озорная улыбка. Потом он ткнул в совершенно безобидное создание пальцем, выразительно взглянул на Злюку и, умоляюще сложив ладони перед собой, одними губами прошептал:

– Убери ее отсюда, пожалуйста!

Химера, хитро сощурившись, цапнула несчастную змеюку зубами и снова исчезла. А когда вернулась, то никакой змеюки с ней уже не было, после чего Ник радостно оскалился и исчез, а из дома снова донесся его голос:

– Ланк, все! Кусачая гадина ликвидирована, поэтому можешь спать спокойно!

– Да-а? – шмыгнула носом невидимая ведьмачка. – А если она вернется?

– Не вернется. Злюка ее съела.

– Какое счастье! Где моя одежда?

– Где и положено – наверху, – сообщил маг и со вздохом добавил: – Кто ж на мороз в одном белье выскакивает? Да еще и босиком… эх ты, упрямый мой барашек. На, возьми мою безрукавку, и пойдем наверх. Я тебе ноги разотру, чтобы поскорее оттаяли.

Я перехватила довольный взгляд Злюки и тихонько прыснула.

Вот ведь хитрюга. Сидит, понимаешь, лыбится. Надо думать, в следующий раз она Ланке что-нибудь пострашнее принесет, лишь бы та перестала делать глупости.

– У вас очень интересные друзья, эрта, – со смешком заключил мастер Миррт, когда все стихло. – Нити сердца им, судя по всему, видеть не дано, но они друг к другу явно неравнодушны.

Я против воли улыбнулась, а потом спохватилась.

– Ой, а вы не хотите зайти, мастер Миррт? В доме намного теплее, да и разговаривать там сподручнее.

Мрон странно на меня посмотрел.

– Я…

– Амра Миррт! – заставил его осечься веселый голос, в котором я узнала нашу энергичную хозяйку. – Доброе утро! А вас аму Нарин ищет!

– Значит, не судьба, – с сожалением развел руками мрон, отступая на шаг. – Извините, эрта. Я скоро вернусь. Мы ведь еще не договорили.

– Хорошо, – тихо сказала я, когда он отвернулся и быстро пошел прочь. – Я буду ждать.

* * *

Нэла Арти вернулась домой с большой корзиной, из-под крышки которой вкусно пахло хлебом и молоком.

– Ну что? Проголодалась? – хитро подмигнула она, когда мы занесли корзину в дом и поставили на лавку. – А где твои друзья? Неужто еще спят?

Я против воли улыбнулась.

– Нет, они скоро будут… если, конечно, снова не подерутся. Нэла Арти, а вы давно живете в Норне?

Нэла кивнула.

– Уже лет тридцать.

– А как вы сюда попали?

– Как и ты, – усмехнулась она, начав выгружать содержимое корзины. – Меня мрон нашел. Правда, это случилось, когда я совсем еще девчонкой была. Жила себе, жила, а потом р-раз…

– Тук-тук… тук-тук… – неожиданно прервал ее шум за окном.

Женщина усмехнулась снова, подошла к окну и, распахнув створку, посторонилась, пропуская внутрь необычного гостя, которым оказалась довольно крупная птица с удивительно ярким оперением и поразительно длинным хвостом. Ворвавшись внутрь, она красно-желтой молнией закружилась у меня над головой, после чего ловко приземлилась на плечо нэлы Арти и, наклонив голову, что-то проворковала.

– Ах ты, мой хороший, – ласково погладила птицу женщина. – Где сегодня летал? Что видел?

– Урр-р-р!

– Вот оно что… ну ничего. Завтра еще посмотришь. Вдруг что-то да изменится? Кстати, познакомься с нашей гостьей – это Ниэль Корно. Она какое-то время поживет с нами.

На меня внимательно уставился круглый птичий глаз.

– Кто это? – почти шепотом спросила я, во все глаза разглядывая удивительное создание.

– Его зовут Кори, – улыбнулась нэла Арти и снова погладила смирно сидящую птицу. – Моя химера. В смысле не моя… разумеется, это химера мужа. Но сам Кори считает иначе.

– Курр! – охотно подтвердила птица, прильнув к хозяйке и зажмурившись от удовольствия.

Я ошарашенно моргнула.

– Химера?!

– Я выросла на юге, у самой границы с Шэйром, – пояснила нэла Арти. – Мой отец разводил экзотических птиц на продажу и исколесил полмира, разыскивая редкие виды. Когда мне было семь, к нам в дом прилетело вот это чудо, а вскоре после него появился мрон… Я, правда, тогда ничего не понимала, в том числе и в оборотнях, да и Ноэн, мой муж, не торопил события. Однако птицы – моя страсть, я с детства их обожаю, поэтому Кори, хитрюга, специально выбрал именно эту форму.

Я медленно опустилась на лавку, все еще будучи не в силах оторвать взгляд от птицы.

– То есть это мрон его к вам отправил?

– Нет, конечно, – рассмеялась женщина. – Кори нашел меня сам. А Ноэн пришел позже. Я как его увидела, так и обмерла: такой красивый, статный и строгий-строгий, почти как батюшка… я влюбилась с первого взгляда, как дурочка. Будто уже тогда знала, что именно он – моя судьба. Вот только на него так много женщин засматривалось, что мне, пацанке, казалось: он на такую, как я, даже не посмотрит. Но как только мне исполнилось семнадцать…

Нэла мечтательно прикрыла глаза.

– Эх… Это было самое красивое признание, какое я только слышала. Ноэн все о себе рассказал. И обо мне заодно, хотя даже батюшка не знал, что у нас в роду вот уже два поколения как дремала кровь химер. И вот с тех пор мы вместе. Свой дом, семья, четверо сыновей, которых тоже давно женить пора… Наверное, это и есть счастье?

Я тихо вздохнула.

– А кто такой амра? Там, на улице, вы назвали так мастера Миррта.

– Когда мроны входят в силу, мы называем их аму, – пояснила нэла Арти. – Обычно это происходит годам к шестнадцати, хотя иногда бывает раньше или позже. Внешне аму не отличаются от простых людей. Оборотней в них выдает только сила. И если не повезет, то в таком состоянии они могут прожить всю жизнь, ни разу не сменив облик. Но если в них вдруг проснется зверь, то мрон становится гораздо сильнее, быстрее, выносливее, чем раньше, и получает право называться амрой. То есть зрелым, взрослым. Такие мужчины способны к частичному обороту – к примеру, когти могут по желанию отращивать или клыки, но полностью сменить облик даже им не под силу. И только если мрону удается укротить свою химеру, его называют ари. То есть полноценный. Именно ари стерегут барьер вокруг Лазоревой долины. И мой муж – один из них.

– Почему вы считаете, что мастер Миррт все еще амра? – осмелилась полюбопытствовать я.

Нэла Арти хмыкнула.

– Да просто сам факт того, что у Миррта появилась химера, относится к разряду чудес.

– Почему? Разве Миррты – слабый род?

– Напротив. Они испокон веков стояли во главе нашего народа.

Нэла со вздохом присела рядом.

– Дело в другом, милая. Химеры по сути своей – эмоциональные создания. Даже женщины, которым второго облика не досталось, отличаются довольно неуравновешенным нравом. Причем чем сильнее кровь, тем мы более импульсивные, взрывные. Отсюда наша категоричность, резкость суждений и много чего еще. Что же касается мужчин, то им в этом плане гораздо сложнее – кровь оборотня делает их агрессивными, порой даже против их воли. Не зря к раненому или беспамятному мрону нельзя приближаться. В звериной же форме наши мужчины опасны вдвойне, поскольку в такие моменты над ними всецело довлеют инстинкты. Они живут и чувствуют себя как звери, не помнят, кто для них друг или враг, а человеческое начало в них становится настолько слабо, что это может привести к беде. Вот что с нами сделало проклятие, – грустно добавила женщина. – И вот почему мы не пускаем сюда чужаков. В горах случайности происходят регулярно, а рядом с обезумевшим мроном может без опаски находиться только его пара. А еще, как и любой зверь, химера не тронет вожака. И вот тут-то как раз и будет уместным вспомнить о Мирртах.

– Что в них такого особенного? – навострила уши я.

– До того, как нас прокляли, у химер было три рода, из которых выходили вожаки. Теперь остался один. Вожак – это… сложно объяснить, – ненадолго задумалась нэла. – Когда ты его встречаешь, то сразу понимаешь, кто перед тобой. Его внешность, взгляд, голос и даже запах… все в нем заставляет проявить послушание. Это заложено в нас настолько глубоко, что никто не может ему отказать. Но, наверное, это и правильно – когда вокруг так много оборотней, которые в звериной форме себя практически не контролируют, должен быть кто-то, кто сможет держать их в узде. Проблема в том, что с некоторых пор руководить химерами стало возможно лишь в человеческой форме. Просто потому, что она меньше подвержена перепадам настроения и влиянию инстинктов. Именно поэтому Миррты – единственные, кто вот уже целое тысячелетие не стремится пробудить в себе зверя умышленно. Среди них за это время почти не было амр и не родилось ни одного ари. Они отказались от самих себя, от собственной природы… пожертвовали всем ради того, чтобы мы сохранили себя как единый народ. Но сейчас в роду Мирртов осталось всего двое взрослых мужчин: аму Нарин, который вот уже сорок лет отвечает за Норн, и Адан, который должен был в скором времени взять на себя обязанности вожака.

Я замерла.

– То есть он – последний?!

– Да, – кивнула нэла Арти. – Из-за отсутствия химер у вожаков нет возможности найти свою пару, поэтому в таких союзах не рождаются сыновья, и род вожаков продолжают женщины, забирая в мужья мужчин из других родов. Из-за этого их кровь постоянно разбавляется, слабеет. Однако аму Нарину не повезло вдвойне – из трех его дочерей ни одна не смогла родить ему внука. А у его сестры появился на свет лишь один-единственный сын, на которого возлагали массу надежд. Как ты понимаешь, без звериной формы вожаки очень уязвимы. Но поскольку ни один крупный бой без них не обходится, то у них просто нет выбора. Стоит хотя бы одному амре перекинуться, как в отряде тут же воцаряется хаос. А если кого-то из них еще и ранят… Именно так девять лет назад мы потеряли отца Адана. Тогда же аму Нарин был искалечен и больше не смог водить за собой амр. Тогда как Адан…

Женщина прерывисто вздохнула.

– Мой Ноэн видел его последний бой. И то, как его, раненого, затянуло в портал вместе с толпой нежити. Но видно, сами богини вмешались в его судьбу, подарив ему шанс уцелеть. А заодно позволили пробудиться его крови, которая мертвым сном спала вот уже целое тысячелетие.

– Ему это чем-то грозит? – беспокойно заерзала я, не зная, чем обернется мое вмешательство в судьбу мастера Миррта.

– Кроме того, что ему будет сложнее найти общий язык с химерой, и того, что аму Нарин теперь долго не покинет свой пост? Вряд ли.

– А почему ему должно стать сложнее?

Нэла невесело улыбнулась.

– Да потому что в его роду никто не умеет договариваться со своим зверем. Вожаки не просто не будят химер – они годами пьют специальный отвар, чтобы этого ни при каких условиях не случилось. Понимаешь? Они умышленно давят в себе звериное начало! И Адан – не исключение.

– Почему же тогда его химера проснулась?!

Женщина хитро на меня покосилась.

– Это у тебя нужно спросить. Миррт, конечно, подробностями со мной не делился, но судя по тому, что он привел сюда тебя, это ведь ты ему помогла?

Я отвела глаза.

– Я не знала, что у лунного корня бывают побочные эффекты…

– Мяу! – вдруг важно заявила из-под стола Злюка и, запрыгнув мне на колени, потерлась носом о мой подбородок.

– Ах ты, хитрюга, – неожиданно рассмеялась нэла Арти. – Но раз уж ты после стольких лет и вопреки всем законам природы решила стать самостоятельной, то послушай доброго совета – береги эту девочку. И как можно скорее вернись к Миррту. Пока вы не станете одним целым, он будет находиться в еще более уязвимом положении, чем до твоего появления.

– Вообще-то они уже один раз сливались, – спохватилась я, вспомнив пещеру Гнора и то, как там появился мрон.

– Когда это? – вздрогнула нэла.

– Вчера. Когда на нас нежить напала, мне пришлось звать его через химеру. И он откликнулся.

– Что-о?! – ошарашенно воззрилась на меня женщина. – Он пришел на твой зов?! Да еще и облик сменил?!

– А что в этом плохого?

– Матушка моя родная! Как же вы уцелели?! И это что же, Миррт у нас теперь?..

Она вдруг осеклась, побледнела, покраснела, а потом подхватилась и вихрем вылетела за дверь, толком даже не одевшись. Снаружи донесся быстрый топот, хруст снега, потом громко скрипнула калитка, и все снова стихло, оставив меня с озадаченным видом сидеть на опустевшей кухне.

Что случилось? Чего она сорвалась? И что плохого в том, что мастер Миррт стал не амрой, а сразу ари, то есть полноценным оборотнем?

– Пф-ф, – пренебрежительно фыркнула Злюка и боднула меня носом, словно советуя не зацикливаться на таких мелочах. А еще через пару минут на лестнице раздался дробный топот, после чего вниз один за другим сбежали развеселившийся Ник на пару со смущенной ведьмачкой.

– Привет, Ниэль! Как спалось?

Очень вовремя.

Надо было срочно поговорить.

Глава 3

– Вот это да! – присвистнул маг, когда я замолчала.

– Ничего себе новости с утра пораньше, – озадаченно кашлянула Ланка. – Это что же получается, в долине Нол-Рохх мы спасли местного принца?

– Не в этом дело, рыжик, – задумчиво проговорил Ник. – Насколько я понял, главная проблема Миррта в том, что он теперь как все. В смысле такой же неуравновешенный, особенно в зверином облике. А это, в свою очередь, означает, что королем ему уже не быть.

– Зато он оборотнем стал, – не согласилась ведьмачка. – Это чего-то да значит?

Линнель покачал головой.

– Если для него нет замены, то химерам придется несладко: без вожака они не смогут нормально воевать с нежитью. Если они не смогут воевать, то тварей в горах скоро станет больше. Рано или поздно здесь начнут образовываться темные пятна. А что происходит с магией вблизи скверны, вам известно не хуже меня. Тебе напомнить, что скрывается в Лазоревой долине и что произойдет, если защитный барьер вокруг нее рухнет?

Я тяжело вздохнула.

– Ты не виновата, – тут же отреагировал Линнель. – Все это не более чем совпадение.

– Да, но это ведь я подтолкнула Миррта к переменам.

– Ты спасла ему жизнь. И если бы не ты, у нас не было бы Злюки. Разве оно того не стоило?

Я опустила взгляд на внимательно изучающую меня кошку и признала:

– Злюка уже давно полноценный член нашей команды. Но меня все равно тревожат слова нэлы Арти. Почему она так испугалась, узнав, что мастер Миррт не амра, а ари? Дорогая, ты, случайно, не знаешь?

Химера вместо ответа с урчанием потерлась о мою руку.

– Видимо, она не считает это катастрофой, – задумчиво обронил Линнель, не сводя глаз с нежничающей кошки.

– А может, наоборот? – предположила Ланка. – Может, это даже хорошо, что мрон стал нормальным? Злюка у нас – девушка умная. Зачем ей делать плохо мастеру Миррту? Они же связаны. Наверное, чувствуют друг друга? Быть может, даже мысли один у другого читают. И вообще, в пещере у того кошмарного зомби с ними ничего плохого не случилось.

Ник так же замедленно кивнул.

– Там Миррт впервые сменил форму и никого из нас не поранил. И это, как мне кажется, хороший признак.

Я запоздало вспомнила, каким был мрон сразу после того, как вернул человеческий облик, и то, каким озабоченным выглядел Вилли, когда тот к нам подошел. Мрону тогда потребовалось время, чтобы прийти в себя. Да и Вестника он едва не убил. Но все же справился, переборол инстинкты и не тронул даже вампиров.

– Значит, вы все-таки нашли с ним общий язык, – сделала я единственно возможный вывод, а затем приподняла кошку и заглянула в ее прищуренные глаза. – Без твоей помощи Миррт не смог бы сменить обличье. Без тебя он не сохранил бы память о случившемся. И не смог бы себя контролировать ни будучи зверем, ни сразу после того, как стал человеком. Но если это так, то почему ты все еще здесь? Почему осталась с нами, а не с ним?

– Курр! – насмешливо отозвался притаившийся под потолком Кори, о котором, признаться, я едва не позабыла.

– Пф, – фыркнула в ответ Злюка. После чего вывернулась, выкрутилась и, спрыгнув на пол, с гордым видом удалилась в соседнюю комнату.

Мы проводили ее недоумевающими взглядами.

– Давайте завтракать, что ли? – со вздохом предложила Ланка, когда стало ясно, что химера не собирается нам помогать. – А потом прогуляемся по Норну. Про него столько слухов ходит, что мне прямо не терпится все их проверить. А там кто знает? Может, нам удастся что-нибудь выяснить?

– Так тебе и рассказали все местные тайны, – хмыкнул маг, первым усаживаясь за стол. – Но вот к грифонам я бы точно сходил. Как думаете, дядюшка сильно удивится, если я по ним курсовую напишу?

Я непроизвольно улыбнулась.

– Не знаю насчет курсовой, но то письмо он тебе точно не простит.

– Да и Саан с ним, – легкомысленно отмахнул Ник.

– Кто здесь поминает темного бога? – вдруг сгустилось над столом зловещее черное облачко.

– Привет, Норр! – хором поздоровались мы, когда на месте облачка сформировался знакомый силуэт.

Призрак по очереди нас оглядел и усмехнулся.

– Ну и крепко же вы спите. Я за это время успел везде полетать, все изучить и даже кое-что подслушать.

– Да? – удивилась Ланка, первой потянувшись за блинами. – Ну тогда рассказывай. Надо же нам знать, к чему готовиться…

* * *

Спустя полчаса мы все-таки выбрались на улицу и, покрутив головами, потопали в сторону виднеющейся неподалеку площади. Площадь, как и в Нэме, была здесь всего одна, правда, по размерам прилично побольше, да и улица тут была не одна, а целых семь. Причем только на той, где мы находились, я насчитала больше двух с половиной десятков домов.

И все же до полноценного города Норн откровенно не дотягивал. Но лишь потому, что по давней традиции дома предоставлялись лишь семейным мронам, а семьи тут, насколько я поняла, было принято заводить большие, чтоб по трое-четверо детей, не меньше. Вот для детей и создавались наилучшие условия. Тогда как остальные жили по соседству. Тут, рядом. Прямо внутри тех самых скал, что возвышались над нами черными громадами.

Я, когда подключила «прозрение» и увидела то, о чем нам уже успел поведать Норр, пораженно покачала головой: вот уж и правда, скрытный народ. Все горы, насколько доставало заклинание, напоминали муравейник! Наверху, там, куда человеку было сложно добраться, целыми стаями гнездились грифоны, а чуть ниже в скалах было проделано множество ходов, по которым сновало такое количество ярко-салатовых аур, что мне стало слегка не по себе.

А нам говорили, что мронов совсем немного…

Угу, щас. Я только навскидку сотни две аур углядела! И это помимо тех, кто нес службу рядом с долиной. Сколько же их тогда всего?!

– Ты посмотри, сколько здесь детей, – вполголоса обронила Ланка, когда мимо нас с хохотом и визгом промчалась ватага мальчишек. Хотя нет, не только мальчишек – первой, воинственно размахивая деревянным кинжалом, бежала высокая, крепко сбитая и бойкая девочка лет десяти, которую сопровождал довольно крупный пес. При виде нас он мгновенно насторожился и предупреждающе оскалился, но быстро понял, что угрозы нет, и снова принялся беззаботно скакать вокруг хозяйки, словно самая обычная собака. А девочка, мельком на нас покосившись, что-то звонко скомандовала, и вся ватага с удвоенной прытью помчалась в конец улицы, на бегу переговариваясь и обсуждая, как они будут ловить какого-то Лорти.

– Ты же говорила, что девчонок здесь нет, – обернулся в мою сторону Ник, когда дети пробежали мимо. – В полноценных союзах у мронов рождаются только мальчики. Разве нет?

Я пожала плечами.

– Скорее всего, в малышке кто-то признал свою пару и теперь просто ждет, пока она вырастет.

– А-а-а… ну и долго же ему придется ждать.

– Поэтому-то ее сюда и привезли, балда, – пренебрежительно фыркнула Ланка.

Маг на это ничего не сказал – просто кивнул. А я поискала глазами, однако вопреки ожиданиям Злюки нигде не увидела. Та как ушла полчаса назад из дому, так до сих пор и не объявилась. Хотя у меня было стойкое ощущение, что химера по-прежнему находится где-то неподалеку, только почему-то не хочет этого показывать.

А вот химеру нэлы Арти я, к собственному удивлению, приметила – оказывается, пока мы гуляли, хитрая бестия потихоньку следовала за нами, прячась за печными трубами, незаметно перелетая с одной крыши на другую. Зачем? Вопрос, конечно, интересный. Но очень надеюсь, что всего лишь из любопытства. Ну или на случай, если мы заберемся куда-нибудь не туда.

– Ого, какой домина, – присвистнул Ник, когда мы добрались до площади и посторонились, пропуская еще одну стайку мальчишек, кинувшуюся вдогонку за первой.

Дом, который привлек его внимание, и впрямь выглядел внушительно: просторный, высотой аж в четыре этажа, что для Норна было нетипично, весь какой-то торжественно-нарядный, да еще и стоящий на видном месте.

Наверное, тут и живет загадочный аму Нарин, являющийся главой этого странного народа? Вот только почему вокруг ни души? Если бы не дети, можно было бы вообще сказать, что Норн вымер.

– Смотрите, грифон! – вдруг прошептала Ланка и ткнула пальцем на очищенный от снега пятачок, где с невозмутимым видом чистило перья на редкость крупное, покрытое ослепительно-белой шерстью создание, при виде которого наша ведьмачка восхищенно выдохнула: – Ух ты-ы! Какой красавец! Вот бы на таком прокатиться!

– Тебе же летать не понравилось, – не преминул уколоть ее Ник. – Неужели не помнишь, как вцепилась мне в шею и как в голос вопила, когда мы сюда летели?

– Ничего я не вопила! Просто на такой высоте голова закружилась. И вообще, можно же не лететь, а просто шагом пройтись. Чем грифон хуже лошади?

Я со скепсисом оглядела прихорашивающегося летуна, который был способен одним ударом клюва раздробить голову любому личу, когтями мог бы разодрать стальной доспех, а при взлете, наверное, поднимал крыльями целую бурю. Но поскольку возле него нашлась невесть откуда взявшаяся, абсолютно спокойная Злюка, то я не стала возражать, когда Ланка направилась в ту сторону.

– Здравствуйте, уважаемый нэл, – торжественно проговорила она, остановившись неподалеку от громадного зверя. – Можно к вам обратиться?

Ник, услышав это, прыснул в кулак, да и я, признаться, заулыбалась. Грифон же тем временем опустил крыло и с нескрываемым удивлением уставился на странную гостью.

– Я вас не обижу, – по-своему расценила его поведение Ланка, заставив мага сдавленно хрюкнуть. – Просто вы очень красивый. Мне еще не доводилось видеть таких удивительных созданий. И у меня к вам есть небольшая просьба.

– Хр-р, – задумчиво оглядел ее грифон.

– Рыжик, ты что, серьезно решила на нем покататься? – все еще неверяще спросил Ник.

– А что такого? – на мгновение обернулась Ланка. – Он же умный. И добрый. А я маленькая и легкая. Ну что ему стоит разрешить мне немного на нем посидеть?

У грифона после таких слов глаза стали как два блюдца. Он даже про перышки свои позабыл и так странно изогнул шею, рассматривая дерзкую малявку, что я едва не посоветовала подруге отойти подальше. Однако как только я раскрыла рот, грифон неожиданно встрепенулся и курлыкнул.

– Что? О… так вы не против?! Здорово! – тут же просияла Ланка и со всех ног ринулась к белоснежному красавцу.

– Стой! – ахнул маг, попытавшись цапнуть ее за рукав. – С ума сошла?! А вдруг он необъезженный?!

– Это ты необъезженный! – огрызнулась на бегу ведьмачка. – Отстань! Он меня не обидит! Он сам сказал, что покатает!

У грифона от такого заявления челюсть отвисла чуть ли не до земли. А когда Ланка, едва не оставив в руках мага свою куртку, с горящими глазами ринулась в его сторону, ничего не понимающий зверь даже попятился, на всякий случай раскрывая крылья. Хорошо еще, что Ник ринулся вдогонку, и рыжей снова пришлось от него уворачиваться. Исключительно поэтому на грифона она все-таки не запрыгнула, после чего они вдвоем с Ником принялись носиться вокруг совершенно обалдевшего животного, продолжая при этом яростно препираться.

– Ланка, не смей! – прошипел Линнель, в очередной раз досадно промахнувшись. – Не смей к нему подходишь, слышишь?!

– Да чего ты привязался?! – возмутилась в ответ рыжая, чудом успев юркнуть под крыло. – Отстань! Мы и без тебя распрекрасно договоримся!

– Да с чего ты решила, что он тебя слушать будет? Это, между прочим, не твой грифон!

– Ну и что? Может, он передумает и захочет стать моим! – отозвалась откуда-то из-под брюха Ланка.

Сам грифон при этом сложил крылья, чтобы лучше видеть обоих спорщиков, после чего наклонился, просунул голову между передних лап и в немом изумлении уставился на сидящую под ним нахалку.

– А что? Я хорошая, добрая. Буду тебя кормить, поить, чесать. Даже готовить научусь… наверное, – пробормотала она в качестве оправдания. А заметив, что Ник снова решительно к ней потянулся, торопливо выбралась по другую сторону от грифона, прикрылась им, как скалой, и уже оттуда показала магу язык. – Что, съел?

Ник в сердцах выругался, а я тихонько хихикнула. Ситуация прямо на глазах превращалась в комическую, да и рассерженный, не на шутку встревожившийся за подругу маг выглядел презабавно.

– Ланка, вернись! – повысил голос парень, поняв, что в догонялки с ней безнадежно проигрывает.

– А то что?

– А то я тебя…

К сожалению, что он планировал сделать с упрямой девчонкой, мы так и не узнали, потому что в этот самый момент в доме открылась дверь и на крыльцо вышла нэла Арти в сопровождении мастера Миррта и незнакомого пожилого мрона с деревяшкой вместо левой ноги.

– Что здесь происходит? – осведомился он, грозно оглядев площадку перед домом.

Я на всякий случай шагнула поближе к друзьям, а Ник с Ланкой сконфуженно умолкли.

– Эрты? – по очереди оглядел нас мастер Миррт.

– Что вы собрались делать с Алозалем? – удивилась следом за ним и нэла Арти.

– Алозаль? – с недоверием переспросила Ланка, вопросительно уставившись на старика. Но тут грифон, на котором скрестились все взгляды, с готовностью приосанился, и она огорченно вздохнула. – Эх. Значит, это ваш грифон?

Незнакомый мрон кивнул на стоящего рядом Миррта.

– Вообще-то его. И я искренне удивлен, что вас до сих пор не съели. Обычно Алозаль не подпускает к себе чужаков.

– Мяу, – скромно напомнила о себе Злюка и спрыгнула с крыльца, встав между нами так, чтобы ее заметили.

Старик при виде нее хмыкнул.

– Ах, вот в чем дело… значит, это ты его предупредила? Ну-ка подойди. Дай на тебя взглянуть поближе.

Однако химера не захотела приблизиться… ну, видимо, к местному вождю. Нэла Арти вроде говорила, что у него нет ноги? А если учесть, что никому другому такой большой и красивый дом принадлежать не мог, думаю, я правильно догадалась, что перед нами стоял не кто иной, как аму Нарин собственной персоной.

Когда Злюка не сдвинулась с места, старик как-то по-особенному прищурился и, глядя ей в глаза, с нажимом повторил:

– Подойди. Ко мне.

Причем сказал он это таким тоном, что даже я поневоле качнулась вперед. Что-то было такое в его голосе… властное, требовательное. То, чему очень сложно противиться и от чего в груди требовательно зазвенела невидимая струна. Однако наша Злюка даже ухом не повела и вместо того, чтобы послушаться, лишь вздыбила шерсть на загривке и сердито зашипела.

– Упрямая, – беззлобно хмыкнул старик и вдруг толкнул локтем мастера Миррта. – Совсем как ты. Никто другой не посмел бы мне отказать.

– На нее глас вожака не действует, – спокойно отозвался тот. – Даже я не могу ей приказывать.

Аму Нарин остро на него посмотрел.

– Совсем не можешь?

– Только попросить. И то без гарантии.

– Мда-а, – протянул пожилой мрон, пристально изучая рассерженную кошку. – С другой стороны, теперь у тебя не будет возможности отмалчиваться: все, чего не расскажешь ты, мне охотно продемонстрирует она.

Мастер Миррт только усмехнулся.

– Не больно на это рассчитывай. Характеры-то у нас схожие. И существует не так уж много вещей, в которых она со мной солидарна.

– Ничего, разберемся. Эрты, кто из вас леди Корно?

Я, поколебавшись, подняла руку.

– Нам нужно поговорить, – не терпящим возражений тоном заявил старик и повелительным жестом указал на дверь.

– Ш-ш-ш! – еще пуще ощетинилась Злюка, решительно загородив меня собой. Но мрон только отмахнулся.

– Да не съем я ее. Не дергайся. И ты не дергайся, – снова повернулся он к заметно напрягшемуся Миррту. – Ее надо подготовить. А от тебя в этом плане мало проку.

Я наклонилась и подняла с земли кошку.

– К чему вы хотите меня подготовить?

– К тому, что очень скоро вы станете одной из нас. И это накладывает определенные обязательства.

– Без нас она никуда не пойдет, – спокойно произнес Ник, становясь рядом со мной плечом к плечу. Ланка, подтверждая его слова, молча заняла место с другой стороны. А следом за этим мне в затылок дохнуло горячим, после чего нас сразу с двух сторон обняли белоснежные крылья.

– Однако… – озадаченно пробормотал аму Нарин, когда неслышно приблизившийся Алозаль грозно заворчал. – И как я должен это понимать? Адан?

Мастер Миррт тихо хмыкнул.

– Я предупреждал: их нельзя разлучать.

– А сам-то ты как собираешься потом?..

– Это уже мои проблемы, – непонятно отозвался наш странный препод. – Кстати, разговаривать с ними будешь в моем присутствии. И это не обсуждается.

Аму Нарин нахмурился и некоторое время молчал, однако потом все-таки неохотно кивнул и, развернувшись в нашу сторону, еще неохотнее бросил:

– Идемте. Эла, спасибо за помощь. Дальше мы сами разберемся.

– Удачи, – одними губами шепнула нам нэла Арти и спустилась с крыльца.

Однако прежде чем мы успели сдвинуться с места, откуда-то с крыши вдруг с пронзительным криком взвился Кори. Практически одновременно с ним сидящая у меня на руках Злюка вскинула усатую морду к небу и тоже беспокойно мявкнула. Секундой позже в соседнем дворе завыли сразу два невидимых пса. Где-то высоко в небе тревожно закурлыкало несколько грифонов.

Заслышав их, нэла Арти разом поменялась в лице. Мастер Миррт помрачнел. А аму Нарин повелительно махнул рукой, дождался, пока на его плечо приземлится взъерошенный Кори. Коснулся ладонью его головы, ненадолго прикрыл глаза, словно к чему-то прислушивался, а затем внезапно севшим голосом уронил:

– Адан, надо собрать стаю. С нашими братьями в подземельях случилась беда.

* * *

Слова пожилого мрона меня неприятно удивили, насторожили и одновременно встревожили. Однако прежде чем я успела прийти в себя, аму Нарин отвернулся и, вскинув голову, издал какой-то странный, тихий, но пронизывающий до костей горловой звук.

Это было что-то среднее между рычанием и пением. Какой-то зов. Вроде бы и тихий, шагов с двадцати уже не услышишь, но при этом его можно было ощутить буквально кожей, всем своим существом. Как беззвучный приказ. Тревожная весть. Призыв откликнуться, который нес в себе так много противоречивых эмоций, что я от неожиданности даже растерялась.

– Вам нужно вернуться в дом, – неестественно ровным тоном сообщил мастер Миррт, тем самым заставив очнуться от наваждения. – Так безопаснее.

– Если у вас проблемы, мы можем помочь, – вместо меня ответил Ник. – Мы умеем сражаться.

Но мрон только покачал головой.

– Не в этот раз. Простая магия здесь не работает. Вблизи барьера любые заклинания мгновенно гаснут. Порталов у вас тоже нет. Но даже если бы и были, то рядом с химерами вам делать нечего. Это слишком опасно, а мы не вправе так рисковать.

– У вас другая задача, – хмуро подтвердил его слова аму Нарин. – Уходите. Эла, уведи их!

Нэла Арти, так и не успевшая уйти, протянула руку к своей химере и, как только Кори взлетел на ее плечо, тихонько шепнула:

– Лети к Ноэну, родной. Сбереги его и наших сыновей. Им без тебя не справиться.

Птица нахохлилась, сердито заклекотала, но потом перехватила умоляющий взгляд женщины и свечой взвилась в небо, где с легким хлопком и исчезла, уронив с хвоста одно-единственное перо.

Сверкнув ярко-красным лучом, оно, мерно покачиваясь, спланировало вниз, но буквально за миг до того, как оно коснулось земли, рядом с нами с такими же тихими хлопками стали одна за другой появляться химеры. Сперва возле крыльца возник крупный черный кот с белоснежными усами и аккуратными белыми «носочками» на лапах. Потом в небе над домом закружилось сразу два рыже-черных грифончика. Следом из-за угла выскочила целая стая разномастных кошек. Откуда-то из-под снега вынырнула здоровенная крыса. Почти одновременно с ней на перила спикировало несколько десятков птиц…

А потом на площадку перед домом стали выходить и люди.

У меня аж глаза разбежались при виде сопровождавшего их зверья: химеры были повсюду. Крылатые, мохнатые, чешуйчатые и даже ползучие… правда, как и говорил мастер Миррт, все они были некрупными. Даже, наверное, мелкими, если сравнивать с обычными животными. Зато рядом с каждой из них вышагивал рослый незнакомец, от которого ощутимо веяло угрозой.

Мроны, как я и предполагала, и впрямь были очень похожими. Физически крепкие, плечистые, поразительно легко одетые для сурового местного климата. Все как один простоволосые, черногривые. Многие с неуловимо изменившимися, как у оборотней в преддверии трансформации, лицами и с такими же желтыми глазами, как у сопровождающих их зверей.

При этом никто из мронов не произнес ни единого слова. Они быстрым шагом выходили из домов, выныривали из проходов между скалами, спешно покидали жилища, расположенные глубоко внутри гор, просто возникали из воздуха. И при этом словно уже знали, что произошло. Они не задавали вопросов. Не спорили. Не возмущались. Не обсуждали случившееся и не выясняли подробности. А просто подходили, вставали на свободное место, молча обменивались взглядами и терпеливо ждали, когда подойдут остальные.

Много времени это не заняло – всего за несколько минут площадь перед домом вожака оказалась заполнена до отказа. Сто человек… двести… вот уже двести пятьдесят крепких мужчин в полной силе откликнулись на призыв аму Нарина. Но что поразило меня больше всего – я почти ни у кого из них не увидела оружия. Максимум – короткие ножи на поясе. Совсем не для схватки с нежитью. У кого-то был в руках меч, лук и даже арбалет, однако ни копий, ни алебард… Впрочем, если все они амры или даже ари, то ни копья, ни мечи им не нужны – химеры сражаются совсем другим оружием. Да и доспехи им, наверное, без надобности.

Мельком порадовавшись, что аму Нарин на время про нас забыл, я отступила в сторонку и снова активировала «прозрение».

Ох… да что же это такое?!

«Видишь? – шепнул у меня в голове знакомый голос. – Понимаешь теперь, почему они так сильны?»

Я оторопело кивнула, хотя еще толком не осознала, что именно вижу.

Как оказалось, у мронов прямо на ходу менялись ауры – они становились ярче, насыщеннее, шире, причем у всех одновременно! Да и их оттенок приобретал абсолютно одинаковый характер, хотя я никогда не слышала, что такое вообще возможно. Люди ведь все разные. И ауры у них чуть-чуть, но все же отличаются: у кого размером, у кого равномерностью или интенсивностью окраса, который может меняться еще и в зависимости от эмоционального состояния.

А тут они все приобретали совершенно одинаковые характеристики!

Больше скажу – когда я взглянула на аму Нарина, то поняла, что это неспроста. От ауры вожака в сторону мронов протянулись тончайшие, едва заметные зеленоватые нити. И как только они касались аур мронов, те начинали стремительно меняться и одна за другой приобретать те параметры, которые были свойственны ауре вожака!

С ума сойти!

«Смотри: он превращает их в одно целое, – снова шепнул у меня в голове Норр. – Вот как вожаки управляют стаей! Они просто делают мронов частью себя. Весь народ – как одно целое. Удивительно, да?»

Я пораженно кивнула.

«Это что же, получается, аму Нарин может их всех контролировать?!»

«Не контролировать. Направлять. Отдавать приказы. Причем мгновенно и на любом расстоянии. Просто поразительная способность!»

«Наверное, им иначе нельзя? Если в зверином облике химерами управляют инстинкты, то кто-то должен быть выше их», – тревожно подумала я. А потом заметила, как вперед выступил мастер Миррт, и замерла.

Ой, мама. Надеюсь, это не то, о чем я подумала?!

– Отойди, – тихо сказал наш преподаватель по физподготовке, положив руку на плечо аму Нарина. – Ты не сможешь туда пойти. Да этого и не нужно.

– Нет, – так же тихо ответил старик. – Если я не справлюсь, ты займешь мое место.

– Мое время пришло…

– Нет! – упрямо повторил аму Нарин. – Не сегодня! И не так! Ты нужен мне здесь!

Но тут мастер Миррт что-то сделал, и я, как во сне, уставилась на его резко полыхнувшую ауру, которая выпустила наружу целый сонм таких же длинных отростков, как и аура старика, а затем попросту оттеснила его в сторону, накрыв всю площадь перед домом и перехватив управление стаей.

– Адан, не надо, – как-то обреченно опустил плечи старый мрон. – Прошу: остановись! Ты погубишь нас всех!

– Ты видел, что творится внизу. Иначе нам их не одолеть. Ты уже слаб… прости. И пойми, если сможешь.

Коротко глянув на резко осунувшегося старика, Миррт отдал мронам какой-то мысленный приказ, отчего его аура коротко вспыхнула, а по связывающим ее со стаей отросткам пробежала такая же короткая дрожь. Собравшийся на площади народ тут же зашевелился. Еще через миг тут и там стали раздаваться короткие хлопки открывающихся порталов. Мужчины один за другим стали исчезать, а вместе с ними начали уходить и многочисленные химеры.

– Сберегите ее, эрта, – тихо сказал мастер Миррт, подойдя к нам и взглядом указав на нахохлившуюся кошку. – И, если нетрудно… сохраните это для меня.

Я растерянно моргнула, когда мрон наклонился и вложил в мою руку что-то некрупное, но довольно увесистое. После чего распрямился, коротко глянул на Злюку и отступил к двум своим сородичам, которые, казалось, ждали только его. Стоило ему подойти, как один из них протянул руку и обхватил ладонью предплечье нового вожака. Обвившая шею незнакомца змея беззвучно разинула клыкастую пасть. После чего на площади раздались два последних хлопка; мои глаза, все еще находящиеся под «прозрением», резанула яркая вспышка. А когда я проморгалась, площадка перед домом практически опустела. Даже поднявшиеся в воздух многочисленные грифоны куда-то исчезли. Там, где совсем недавно стоял Алозаль, тоже было пусто. И только вытоптанный до черноты снег наглядно доказывал, что совсем недавно тут находилась стая химер, отправившаяся на войну со своим извечным врагом.

Глава 4

Из растерянности меня вывел грохот распахнувшейся двери и оглушительный девчоночий визг:

– Деда-а! Как ты мог это допусти-и-ить?!

Аму Нарин от неожиданности аж вздрогнул, а мы с ребятами с недоумением уставились на показавшую на крыльце девушку. Лет шестнадцати или семнадцати. Стройная, симпатичная, в простом синем платьице и аккуратном белом передничке. По всем признакам – химера в энном поколении с длинной, почти как у меня, черной косой и совершенно отчетливой желтизной в гневно прищуренных глазах.

Она стояла, высоко вскинув подбородок, и с яростью смотрела на вожака, требуя от него немедленного ответа.

Аму Нарин при виде нее тяжело вздохнул.

– Ана… мне сейчас не до тебя, честное слово. Прошу: не лезь в то, чего не понимаешь.

– Что-о?! Да как ты мог?! – выкрикнула девчонка, буквально слетев с крыльца и накинувшись на старика с кулаками. – Ты убил его! Убил, понимаешь?!

– Ана… – перехватив ее руки, попытался оправдаться мрон. – Перестань. Сейчас не время для споров.

– Он же в первый раз, забыл?! – рявкнула юная химера в голос, продолжая осыпать плечи деда градом неумелых ударов. – Он никогда этого не делал! Даже ты за столько всю стаю никогда на себя не брал, да еще вот так, сразу! А у него даже опыта никакого нет!

– Ничего. Опыт – дело наживное…

– Да что ты говоришь?! Ты хоть понимаешь, что это значит для него?! Из-за тебя он сойдет с ума! Он погибнет там, внизу, а ты… ты даже не попытался его остановить!

– Он принял решение, – возразил аму, наконец-то справившись с буйной внучкой. – И был в своем праве – я ведь действительно уже стар. Рано или поздно это все равно бы случилось.

– Да, но не сегодня, Саан вас всех забери! Он к этому не готов!

Девчонка в силой раз ударила его кулачками в грудь и вдруг так же неожиданно разрыдалась.

– Я не хочу, что он умира-а-ал! – провыла она, уткнувшись деду лицом в грудь. – Без химеры он сла-аб, а с ней убьется еще быстре-е! И остальных за собой утащит, потому что она сведет его с ума-а-а! Она его поглотит! А потом поглотит всех остальны-ы-ых! Ты сам говори-и-ил!

Аму Нарин бережно погладил черную макушку.

– Ничего с ними не случится, глупенькая. Адан сильный, он справится. Хоть с химерой, хоть без. Да и помощники у него достойные. Дядя Орвин, дядя Ноэн… если что, они его удержат. Втроем они сильнее даже меня.

– Ты – не Адан, – хлюпнула носом девушка. – Его линия чище твоей. Это все знают. Поэтому даже ты не можешь ему противостоять. Что ему тогда твои Ноэн с Орвином? Сомнет и не заметит. Тем более теперь, когда у него есть зверь.

– Все будет хорошо, милая. Не плачь. Адан знает и умеет все, что положено знать и уметь вожаку. Он вернется… А откуда ты узнала, что и кому я говорил?

– Я подслу-ушала! – снова хлюпнула носом девчонка. – Еще вчера, потому что Адан обещал ко мне зайти и не прише-о-ол! Я его искала! Весь вечер у дверей карау-у-улила! А теперь ты его на верную смерть отправи-и-ил, и я его больше не увижу-у-у! Как ты мог, деда-а?!

Я неловко кашлянула.

Вот ведь… похоже, у мастера Миррта нашлась преданная поклонница. А то, может, и невеста. Да еще такая эмоциональная. Хотя, признаться, после всего случившегося даже мне было не по себе.

Что там произошло, внизу? Как много нежити на этот раз пришло к барьеру? Мастер Миррт сказал, что в подземельях уже давно беспокойно. А сегодня, наверное, там совсем беда случилась, раз он счел необходимым воспротивиться приказу аму Нарина, взять власть в свои руки, да еще так бесцеремонно, и забрал все боеспособное население Норна, оставив женщин и детей под прикрытием скал.

– Пф, – сердито фыркнула Злюка, деловито усевшись у меня в ногах.

– Кто это? – тут же встрепенулась Ана и, оторвавшись от рубахи деда, торопливо закрутила головой. Увидев нас, она на мгновение замерла, поспешно вытерла слезы, а потом заметила Злюку и почему-то шепотом спросила у аму Нарина: – Это она, да? Деда, это химера Адана?

Старик почему-то виновато на меня покосился.

– Да. Это тот самый зверь, который не послушался даже меня.

– А кольцо? – возбужденно раздула ноздри девушка. – Ари не могут носить украшения. Но тогда где оно? Адан отдал его тебе, да?!

– Ана…

– Отдай! – внезапно потребовала она. – Я его сберегу для Адана!

– Тебе никто и ничего не обещал, – попытался отвертеться аму Нарин. – И мы с тобой на эту тему уже говорили: не надо торопить события, твое время еще придет. И необязательно оно будет связано именно с Аданом.

Но девчонка даже слушать ничего не захотела и, топнув ногой, сердито выдала:

– Я сама решу, с кем связать свою судьбу! Кольцо Адана должно быть у меня! Отдай! Он никому больше его бы не доверил!

Ник с Ланкой выразительно переглянулись, а я опустила глаза, медленно раскрыла ладонь и с сомнением уставилась на смирно лежащий на руке перстень. Тот самый, золотой, поразительно широкий и с затейливой гравировкой. В первый раз мрон продемонстрировал его еще в лагере. Я тогда подумала: какое неудобное кольцо. Слишком широкое, слишком толстое, наверняка в кожу краями впивается, если посильнее сжать кулак. Потом, если честно, не присматривалась, поэтому не помню, носил он его или нет. А вот сегодня…

Кольцо, загадочно блеснув на солнце, мгновенно притянуло к себе все без исключения взгляды. Ник при виде него как-то хитро прищурился. Ланка озадаченно поскребла затылок. Нэла Арти грустно улыбнулась. Аму Нарин вздохнул еще тяжелее. Тогда как Ана… Ана внезапно побледнела, ее глаза, наоборот, потемнели, расширились, а с губ против воли сорвался горестный стон:

– Нет!

Она вскинула голову и уставилась на меня с таким выражением, что мне отчего-то стало неуютно. Была в ее взгляде и обида, и боль, и целая гамма чувств, какая только может возникнуть у разочаровавшейся в своих надеждах женщины.

– Вот оно как, – помертвевшим голосом уронила она, глядя мне в глаза. – Значит, он уже выбрал.

– Ур-р! – предупреждающе заворчала Злюка.

– Да, – совсем сникла Ана. – Я поняла: выбор был твоим. Ему оставалось только его принять, и он, судя по всему, только что это сделал.

Она постояла, горестно прикрыв глаза. Помолчала, время от времени хлюпая носом. А затем гордо вскинула подбородок и, с трудом сдерживая набегающие слезы, подчеркнуто спокойным шагом поднялась обратно на крыльцо. Однако у самой двери все-таки не выдержала – обернулась и, кинув в мою сторону еще один долгий взгляд, тихо добавила:

– Береги его, сестра. Он еще очень неопытный вожак. Если останется со стаей один на один, то умрет, и ты никогда себе этого не простишь. Так же, как не прощу и я.

С этими словами Ана тихонько скользнула в дом и так же тихо прикрыла за собой дверь. А я, убрав чужой перстень в карман, вопросительно обернулась к аму Нарину, после чего ему ничего не оставалось, как обреченно кивнуть:

– Идемте, эрты. Нужно поговорить. И после этого, я надеюсь, вы начнете осознавать, во что ввязались.

* * *

– То, что вы сегодня увидели, не должно выйти за пределы города, – устало произнес аму Нарин, когда мы поднялись в дом и устроились в просторной столовой. Кроме нас, если верить «прозрению», в здании осталось всего несколько женщин и трое малолетних детей в дальних покоях. – Формально запретить я вам ничего не могу. Вы все же подданные империи, а не полноправные жители Норна. И тем не менее я вынужден просить вас хранить молчание. Особенно в той его части, что касается нашего нового вожака.

– Почему он решил уйти вместо вас? – первой рискнула задать вопрос Ланка.

– Потому что держать в узде такую большую стаю – это огромная нагрузка. Магия ведьм одарила некоторых из нас этим даром, но разделила ответственность на три сильнейших рода. И это было мудро. Более того, жизненно необходимо. Почему? Очень просто. Скажите, эрта, сколько сил вы тратите на поддержание заклинаний? – обратился ко мне старый мрон.

Под его пронизывающим взглядом я непроизвольно поежилась.

– Вы имеете в виду простые заклинания или нечто более серьезное?

– У вас на левой руке находится необычное украшение, – не моргнув глазом сообщил аму Нарин. – А внутри его скрывается еще более необычный обитатель. Кстати, он может уже не прятаться – мужчинам моего рода его защита не помеха.

– Ну и пожалуйста, – негромко фыркнул Норр, материализуясь над столом в виде темного облачка. – Я всего лишь не хотел нагнетать обстановку. А то вы, нелюди, бываете нервными, да еще и, по слухам, склонны принимать поспешные решения…

Старик остро на него взглянул.

– Поспешные решения мы перестали принимать примерно тысячу лет назад.

– Мда? – скептически хмыкнул призрак. – Похвально. Жаль только, что вы додумались до этого, лишь когда изменить стало ничего нельзя.

– Ты знаешь? – быстро спросил мрон, игнорируя наши недоумевающие взгляды.

Норр кивнул.

– Мы успели пообщаться с Вильгельмом.

– Значит, того… второго… ты тоже видел? – обронил еще более непонятную фразу старик.

– Ты, похоже, тоже. Поэтому и не переживаешь по поводу моего появления.

Аму Нарин, все еще пребывая в своих мыслях, замедленно кивнул.

– Некоторое время назад Вестник изволил нас навестить, и мы, можно сказать, пообщались, несмотря на прежние… хм… разногласия. Тогда же он дал нам исчерпывающую информацию насчет барьера. И вот с тех пор мы не подпускаем к нему жрецов ближе и дольше необходимого.

– Все верно: барьер признает только ведьмину кровь.

– Да. Но лишь в том случае, если она будет отдана добровольно. А мы, к сожалению, когда-то пролили ее насильно, и это навсегда закрыло смертным дорогу на ту сторону.

– Что на этот счет говорит сам Вильгельм?

– За тысячу лет барьер не открылся даже для него.

– Но он знает решение? – настойчиво переспросил Норр.

– Да, – спокойно кивнул аму Нарин и обвел нас троих выразительным взглядом. – Он считает, что ключ к проклятию – вы трое. Почему? Думаю, тут и так все прозрачно… Так вот, что касается заклинаний, – так же внезапно вернулся он к прерванной теме и снова быстро глянул в мою сторону. – Полагаю, эрта Корно хорошо знает, сколько усилий нужно приложить, чтобы взять под контроль какой-либо артефакт. Но артефакт, каким бы могущественным ни был, это всего лишь предмет. У него нет собственной воли, он не испытывает страха, злости и, пока есть подпитка, будет исправно выполнять приказы. С людьми… а уж тем более с оборотнями… все намного сложнее.

– Мастер Миррт контролирует их всех? – тихонько спросила я, машинально поглаживая присмиревшую кошку. Как ни странно, но ее присутствие меня успокаивало. Заставляло отвлечься от гнетущих мыслей и связанных с мастером Мирртом тревог. После его ухода сердце до сих пор было не на месте. Но мне очень хотелось думать… пусть даже и необоснованно… что пока спокойна химера, за ее хозяина тоже можно не волноваться.

– Это не контроль, – качнул головой старик. – Он сейчас – главная связующая сила стаи. Ее мысли роятся у него в голове. Он видит мир глазами сотен своих собратьев. Тех, что остались на земле. Тех, кто сражается рядом с ним в подземельях. И даже тех, кто остался в воздухе. Он слышит все, что слышат они. Осязает одновременно тысячи запахов. Совершает тысячи движений. Сражается. Отступает. Снова нападает. Он слышит биение множества сердец. Мои собратья для него – это дополнительные лапы, зубы, когти. Он ощущает их как себя самого и сражается с нежитью так, словно стая – это и есть он.

– Но тогда, наверное, он ощущает и их эмоции? Злость, страх…

– Совершенно верно, – ровно отозвался мрон. – Сейчас Адан чувствует все – их раны, их боль. Особенно смерть. И должен суметь пережить каждую из них, если хочет уцелеть сам.

– Но это невозможно, – вдруг нахмурился Ник. – Ни одному человеку не вынести такой нагрузки!

– У каждого вожака свой предел возможностей. Когда-то я мог водить за собой стаю в сто голов. Отец Адана однажды смог взять на себя на полсотни химер больше. Тогда как Адан… предела его возможностей не знает никто. Просто потому, что сегодня он встал во главе стаи в первый раз.

– Чем ему это грозит? – осведомился Норр, опередив меня буквально на миг.

– Он может потерять контроль, и тогда химеры начнут грызться между собой. Он может упустить из виду какую-нибудь тварь, и та разорвет его на части, пока он будет пытаться понять, чьими глазами сейчас смотрит и какой лапой ему нужно ударить. Вожак должен быть всеми нами одновременно, – тихо добавил мрон. – Каждый миг. Каждую секунду. И у него нет права на ошибку, потому что только пока он силен, стая может действовать слаженно. Но чем больше химер, тем сложнее их удерживать…

– И чем меньше опыта, тем больше шансов, что вожак оплошает, – кивнул призрак, а у меня снова сердце беспокойно екнуло. – Что еще?

– Он с высокой долей вероятности может сойти с ума, – все тем же ровным голосом сообщил аму Нарин, словно не заметив, как я напряглась. – Умереть вместе с одним из своих братьев окончательно. Потерять контроль, почувствовав чужую боль или поддавшись панике. Он может расщепить свою личность и навсегда остаться в осколке чьего-нибудь разума. При этом он способен свести с ума или убить одним словом любого оборотня в стае. Вожак – это абсолютная власть. Оборотни исполнят любой его приказ и уничтожат все, что он захочет, даже на задумавшись, зачем и почему.

– Это… страшно, – пробормотала Ланка.

– Да. Но так мы, вожаки, расплачиваемся за ошибку, которую совершили тысячу лет назад. Два рода уже не выдержали этой гонки и исчезли. Мы – последние. Вернее, Адан – последний. Если его не станет, наш народ обречен.

– Чем мы можем помочь? – после небольшой паузы спросил Ник, ободряюще сжав под столом мою ладонь.

Старый вожак только усмехнулся.

– Даже я без помощи братьев не смогу воспользоваться порталом. А вас и химеры с собой не проведут – наши порталы рассчитаны только на тех, в ком есть наша кровь. Разделиться вы тоже вряд ли захотите, поэтому нам остается только сидеть и ждать, чем все закончится. А после или умирать самим, или же оплакивать погибших.

– Так что же там все-таки произошло? – снова не выдержала Ланка. – Что это за нежить? Откуда взялась? Если вы контролируете территории вокруг барьера, то как они могли прорваться?

– Я покажу, – шепнул Норр, наклонившись вперед и положив руку мне на лоб. – Смотри, Ниэль… и ты, Ник, тоже. Это все, что мне сейчас доступно, но думаю, вам будет достаточно.

Мертвая тишина…

Темнота. Стремительно сменяющие друг друга тесные каменные тоннели. Неровный пол. Низкие потолки. И угловатые кривые стены с торчащими тут и там острыми выступами, словно в подземных коридорах поработала не кирка рудокопа, а чьи-то острые и крепкие когти.

Чьи?

Догадаться нетрудно – повсюду, куда ни кинешь взор, в тоннелях кишмя кишит всевозможная нежить. От мелких, похожих на тараканов тварей до здоровенных криволапых уродцев с чудовищными челюстями вроде тех, от которых мы в замке Нол-Рохх чудом ноги унесли.

Сейчас, глядя на них со стороны, я смогла рассмотреть этих монстров получше. А пообщавшись с сумасшедшим Гнором, поняла, что их еще и собирали по кускам: туловище от одного зверя, лапа от другого, морда и зубы от третьего. Поэтому-то они и выглядели такими жуткими. Неестественными. Мерзкими. В нормальном мире такие чудища попросту не могли и не должны были существовать.

Но откуда они взялись? Наконец, почему их оказалось так много?!

– Слушай, – шепнул возле самого уха знакомый голос. А потом меня, словно пушинку, вынесло из подземелий, выбросило посреди гигантского ущелья, окружившего со всех сторон такой же гигантский горный массив. А над этим самым ущельем я вдруг с замиранием сердца увидела стену… Величественную, гигантскую, белоснежную и покрытую полупрозрачными кристалликами чашу, накрывшую собой, будто колпаком, спрятанную среди скал легендарную долину.

Вот, выходит, какой он? Барьер?

Честно говоря, издалека он показался мне безупречным. Этаким блистающим щитом, под прикрытием которого мирно дремало самое загадочное место нашего мира. Колыбель человечества. Место, где когда-то жила одна из самых могущественных ведьм. И, разумеется, место, откуда к нам пришла самая большая из самых возможных бед.

Так странно. Противоречиво. Такая красота, и вдруг – такая огромная угроза.

Кстати, небо возле нее не пустовало – вдалеке я заметила мелькание множества салатовых аур. Вот, наверное, куда делись грифоны Норна.

Хм. А это что? Там, внизу, под самыми скалами?

«И здесь нежить, – с неожиданной грустью поняла я, разглядев множество серых точек, к которым устремилась стая замеченных мною грифонов. – Значит, и тут война. И тут горе. А ведь как здесь могло быть красиво…»

Порыв невесть откуда взявшегося ветра без малейших усилий подтащил меня к загадочно мерцающей ледяной стене вплотную. Правда, не рядом с местом закипающей схватки, а немного в сторону. Туда, где пока еще было тихо. После чего вежливо подвел к самому барьеру и легонько подтолкнул, словно советуя дотронуться.

И я дотронулась… на свою голову.

Чем именно меня в этот момент накрыло, я даже толком не поняла. И далеко не сразу сообразила, почему вдруг потемнело в глазах, а в груди все сжалось, словно в ожидании удара. А потом я услышала крик… бесконечно долгий, застывший на одной пронзительной ноте, надрывный женский крик, который, как обухом, ударил по голове, заставив зажмуриться и поспешно отстраниться.

Этот крик был воистину страшен. Горький, отчаянный, зовущий. Так, наверное, могла бы кричать смертельно раненная, оказавшаяся на пороге темного царства человеческая душа. А точнее, женщина, на коленях умоляющая, но так и не дождавшаяся помощи. Но в то же время в этом крике слышалась и бессильная ярость. Даже, наверное, бешенство, перерастающее в безумие. Причем бесконечно долгое безумие. Как если бы та женщина… где-то там… в долине… все еще была жива и по-прежнему страдала.

Вот уж когда мне стало по-настоящему страшно.

– Она кричит так вот уже семь тысячелетий, – тяжело уронил Норр, незримо присутствующий за моей спиной. – Преданная. Обманутая. Оставшаяся и без тела, и без души. Не мертвая, но и не живая. И все еще не смирившаяся с поражением.

– Королева? – дрогнувшим голосом спросила я, поневоле вспомнив рассказанную Вестником невеселую историю.

– То, что от нее осталось.

– Так это она призывает сюда нежить?!

– Она жаждет отмщения, – согласился призрак. – Тем, кто ей не помог. Тем, кто остался равнодушен. И даже тем, кто сам не был повинен в ее смерти, но является потомками людей, которые заставили ее продать душу Саану.

– Разве темному богу нужны наши души?

– Нет, вы ему без надобности. Но за все в этом мире нужно платить. А человеческая душа – тот самый ресурс, ради которого некоторые обитатели царства теней готовы пойти на все.

– Ты говоришь о себе? – осторожно покосилась я за спину, однако тени там так и не увидела.

– Я всего лишь хочу вернуться домой, – вздохнул невидимый Норр. – И поглощать ради этого души мне не требуется.

– А первая скверна? Она тоже находится где-то там?

– Не совсем. Но уничтожить ее можно только в долине. Точнее, в храме. В присутствии жрецов или абсолютного мага. Но до храма еще нужно добраться. А крик, что ты слышала, не только заставляет сюда стекаться всю окрестную нежить – он ее порождает. Вернее, пробуждает дремлющие семена скверны, ускоряет процесс трансформации, меняет простых людей, если им не повезет сюда добраться… В том числе и поэтому мроны так ревностно оберегают барьер от смертных. Особенно от магов.

Я вздрогнула.

– Думаешь, близость к барьеру способна оказать на людей такой же эффект, какой был в Рино?!

– Хуже, Ниэль. Он ускоряет этот процесс в разы. Всего одна ночь, и человек может измениться навсегда. Трупы перерождаются в этих местах за считаные часы. Люди, звери… Долина меняет всех. Поэтому, кроме мронов, жрецов и людей с освященными в храме амулетами, другим здесь опасно находиться. Спасения нет даже птицам и насекомым. Поэтому же за пределами Норна ты почти не увидишь обычной живности. Та, что забредает сюда случайно, вскоре погибает. Ну а ту, что успела заразиться, находят и убивают химеры. Собственно, окрестности Лазоревой долины представляют собой не что иное, как огромную, прямо-таки гигантскую, очень старую и на редкость глубокую скверну, которую сдерживает лишь присутствие оборотней. И если их вдруг не станет…

– Богини! А наш император об этом знает?!

– Думаешь, почему он столько веков опасался давить на мронов и ни разу не попытался прорваться силой? Долина – ключ ко всему. Нежить стремится туда, чтобы стать еще сильнее. Люди, напротив, мечтают ее уничтожить. Вот только никто не знает, как туда войти, не разрушив при этом барьер и не выпустив на волю заключенное там божественное проклятие. Вернее, Вилли знает, но у него в этом деле свой интерес.

Я закусила губу и попросила:

– Покажи мне мастера Миррта, пожалуйста.

– Ты и сама знаешь, как его найти, – с тихим вздохом отозвался Норр. Но все же не отказал в помощи, и спустя несколько мгновений беспорядочного мельтешения в глазах я с замиранием сердца увидела огромную пещеру, в которой кипел нешуточной бой.

Наверное, даже хорошо, что у меня не получилось рассмотреть все детали, – слишком уж это было тяжелое зрелище. Однако залитый кровью и слизью пол я, на свою беду, все же рассмотрела. Как успела заметить и бродящих по колено в кровавом месиве медлительных зомби, шмыгающих туда и сюда здоровенных крысопсов, каких-то невообразимо мерзких, покрытых густой склизкой пленкой каракатиц и все тех же многолапых чудищ, тяжело ворочающихся меж тесных стен.

А еще я наконец-то смогла посмотреть на истинный облик химер и испытала целую гамму противоречивых чувств, когда осознала, что какой-то единой формы у них действительно не существует. В зверином облике они походили на смесь бьернов с громадными котами – массивные, мохнатые, зубастые, но при этом поразительно быстрые и ловкие. Некоторые, несмотря на внушительные размеры, умудрялись взбираться на стены и даже на потолок, падая оттуда на загривки неповоротливых тварей и в клочья разрывая мертвую плоть. Кто-то, если я правильно рассмотрела, вгрызался в мертвецов не обычными зубами, а жутковатой, подозрительно похожей на змеиную пастью, в которой зубов оказалось больше, чем я могла бы себе представить. У кого-то было пять лап вместо четырех. Кто-то сверкал на боках прочной чешуей. Однажды мне даже показалось, что я заметила одновременно две головы, торчащие из одного туловища…

И все это находилось в непрерывном движении. В какой-то адской круговерти, где изменения в телах оборотней случались ежесекундно и именно так, как было химерам выгодно в тот или мной момент. Человек, кот или бьерн… с человеческими руками или же со звериными лапами. Со змеиной чешуей на боках. С когтями. Клыками и даже с увенчанными костяными шипами хвостами.

Но что самое поразительное, химеры менялись даже в процессе боя! То у одного зверя вдруг резко удлинится морда и изменится прикус, чтобы половчее вцепиться в какую-нибудь тварь. То у другого в нужный момент отрастет дополнительная лапа или же, напротив, костяная броня, если приходилось принимать удар на себя… Причем это было везде. Вдоль всего барьера, сразу на нескольких уровнях подземелий, где кипела яростная схватка. Тогда как оборотней-химер на самом деле оказалось намного больше, чем мы видели в Норне. Вместе с патрулями, разведчиками и всеми, кто этим утром там не появился, получалась целая армия. А с такими способностями, которые они демонстрировали во время боя, это была не просто армия, а очень даже грозная сила, против которой далеко не каждый император решится пойти.

Пожалуй, именно тогда меня дошло, что химеры – это нечто совсем иное, чем обычные оборотни, и их попросту нельзя сравнивать с кем-либо еще. Они не просто меняли облик – они умели изменять любую часть своего тела. Мгновенно. Строго под те задачи, которые казались им первостепенными. И точно так же возвращали все на место, если задача была решена или же надобность в том или ином действии отпала.

Самое же поразительное, что при этом в действиях множества химер отчетливо ощущался некий алгоритм. Они перемещались по подземельям вовсе не хаотично, как это могло бы показаться на первый взгляд. Никто не бросался на рожон и не действовал в одиночку. Наоборот, даже не глядя друг на друга, они прикрывали соседям спины, словно видели и чувствовали один другого на расстоянии. Или же были ведомы умным, проницательным, на редкость грамотным вожаком, который успевал отслеживать обстановку во всех местах одновременно и всеми силами стремился сберечь своих подчиненных.

Подумав о вожаке, я вдруг ощутила, как что-то легонько затянуло в груди, и прошептала:

– Мастер Миррт…

Отклика, разумеется, не ждала, поэтому чуть не растерялась, когда он все-таки пришел – на удивление четкий, настойчиво звучащий в ушах зов, к которому почти сразу присоединилось такое же четкое ощущение направления.

– Туда! – охнула я и, не дожидаясь Норра, метнулась к выходу из пещеры.

Вихрем промчавшись сквозь запруженный нежитью и химерами коридор, выскочила сперва в одну подземную комнату. Затем в другую, третью. Ведомая стремительно усиливающимся чувством, безошибочно отыскала еще один узкий коридор. Попетляв в просторном лабиринте тоннелей, так же уверенно выбрала нужное ответвление. И именно там… посреди еще одной яростной схватки… наконец-то увидела его.

Мрон сидел у стены, бессильно уронив руки и склонив голову на грудь. Живой. Чудом уместившийся на единственном свободном пятачке, который отчаянно защищали сразу несколько крупных химер, не давая прорваться к тяжело дышащему вожаку каким-то непонятным тварям.

Он был белым как мел. С виду вроде казался целым, однако его аура выглядела истерзанной и слабой, словно ее только что рвал на части бешеный зверь. Из его ушей, глаз и ноздрей непрерывно сочились тоненькие струйки крови. А на его груди, как раз напротив сердца, мгновенно истаивало крохотное золотистое облачко, от которого в мою сторону ненадолго протянулась и тут же угасла такая же крохотная, едва заметная, но все же отчетливая золотая нить.

Удивляться сил уже не было. В тот момент меня аж в пот бросило от мысли, что аму Нарин был не прав, когда утверждал, что Миррт все выдержит.

Он не выдерживал! Для него стая в больше чем в две сотни голов оказалась неподъемным грузом. Это было слишком для первого раза. Да и вообще, наверное, слишком для него одного. Поэтому он сейчас лежал здесь и медленно умирал, до последнего стараясь сберечь как можно больше своих собратьев.

– Мастер Миррт! – вскрикнула я, подлетев к самому его лицу, и, сама не зная зачем, протянула к нему полупрозрачные руки, которые, разумеется, прошли через его тело насквозь. Ни обнять, ни поддержать, ни силами поделиться…

«Ему нужно уходить, – с ужасом поняла я. – Один он не справится!»

И тут же осознала: нет, он не уйдет. Мроны не бросают тех, кто им дорог.

Я заметалась взглядом по сторонам, но нежити не было видно ни конца ни края. Надо было вытащить Миррта отсюда. И других оборотней увести. Хотя бы на время. Дать перегруппироваться. Придумать что-нибудь, наконец! Никому не станет лучше, если их вожак умрет! А я тем более себе не прощу, если немедленно что-нибудь не предприму!

– Адан… – не зная, куда бежать и кого позвать, сглотнула я. Но потом все же собралась с силами и рявкнула во весь голос: – Адан Миррт! Очнитесь немедленно!

И это неожиданно возымело эффект: безучастно сидящий мрон дрогнул и с усилием приподнял голову, не на шутку испугав меня абсолютно красными, как у вампира, глазами. Какое-то время он пытался сфокусировать мутный взгляд. Зачем-то приложил руку в левой стороне груди. К чему-то прислушался. Мотнул головой. А потом вдруг втянул ноздрями душный воздух, замер, взглянул прямо мне в глаза и, растянув побелевшие губы в слабом подобии улыбки, с неимоверным облегчением прошептал:

– Ниэль… наконец-то ты меня услышала…

Глава 5

– Злюка-а! – едва мое сознание вышвырнуло обратно в физическое тело, взвыла я. И, чуть на свернув набок лавку, подхватила беспокойно дернувшую хвостом химеру на руки. – Злюка, милая… Знаю, ты с ним не очень-то ладишь. И, наверное, для этого даже есть причины. Но он умирает сейчас! Там, внизу! Он не справляется без тебя!

А потом заглянула в желтые кошачьи глаза и умоляюще выдохнула:

– Помоги ему! Прошу!

– Нет! – с грохотом отодвинув стул, поднялся аму Нарин. – Им нельзя находиться рядом! Они неустойчивы!

– Ниэль права, – спокойно загородил ему дорогу Ник, а следом и Норр на всякий случай подлетел ближе. – Я видел, что творится внизу. Если Миррту не помочь сейчас, он умрет. А вместе с ним погибнет и стая. Химера – его единственная надежда.

– Если они объединятся, он умрет!

Я снова всмотрелась в глаза нашей верной кошки. А Злюка тем временем напряженно о чем-то раздумывала. Что-то взвешивала про себя, сомневалась. И по-прежнему не могла решиться.

– Вы – одно, – тихо сказала я, поднеся ее к своему лицу и аккуратно поцеловав в розовый нос. – Он – это ты, а ты – неотъемлемая его часть. Очень важная часть, без которой он станет ущербным. Вы, как и раньше, неделимы, кто бы что ни говорил. Не будет тебя, он, конечно, выживет, но превратится в калеку. Не станет его, ты тоже уцелеешь, но всю оставшуюся жизнь проживешь, сожалея о том, что бросила его умирать. Наверное, это нелегко – объединить тела и разумы. Довериться друг другу полностью, когда есть так много вещей, в которых вы все еще не можете обрести согласия. Быть может, ты полагаешь, что он способен отнять у тебя свободу. Попробует запереть, подчинить – так, как делали это многие оборотни до него. Но Адан не такой. Я видела. Знаю. А еще я знаю тебя. И раз уж вы одно целое, то твои мысли он тоже ощущает. Так же, как и ты сейчас, сомневается. Но поодиночке вам нельзя. Не сегодня. Не сейчас. Сегодняшний бой решает все. Поэтому умоляю тебя, родная: помоги! Дай ему шанс!

Химера недовольно сморщила нос, а потом дернула хвостом и с легким хлопком исчезла. Вот только что была у меня в руках, а в следующий миг мои пальцы схватили только воздух.

– Вот теперь и правда остается только ждать, – негромко заметил Ник, подойдя и обняв меня за плечи. – Все будет хорошо, Ниэль. Не переживай. Я тоже его видел и уверен: он справится.

– Злюка его не тронет, – поддержала его Ланка. – Она хорошая. И на нее всегда можно положиться.

Признаться, после этих слов мне самую капельку полегчало. Не знаю, правильно ли я поступила, но на душе и впрямь стало гораздо спокойнее. Мерзкое тянущее чувство куда-то исчезло, предчувствие большой беды тоже ушло. Так что, надеюсь, я сегодня все сделала правильно, а Злюка и ее хозяин сумеют вдвоем сделать то, с чем ни за что не справились бы поодиночке.

– Что вы наделали?! – горестно воскликнул аму Нарин, выскочив из-за стола и схватившись за голову. – Вы хоть представляете, что натворили?! На что обрекли наших женщин! Детей! Весь народ!

– Смерть ваших мужчин уничтожит Норн так же верно, как и орды нежити, – ровно отозвался маг. – А Злюка подарит им шанс выжить. Если уцелеет Миррт, уцелеют и остальные. Если он справится, то приведет их сюда.

– Вот именно!

– Сейчас это меньшее из зол, так что не хороните себя раньше времени. Миррт справится. А если нет, то вот тогда мы и будем решать, что с этим делать.

– Глупцы! Наивные дети, не удосужившиеся разобраться в причинах! Да если бы вы знали…

– Хватит причитать! – вдруг грубо оборвал старого вожака резко увеличившийся в размерах призрак, оттесняя его к стене. – Не время лаяться и искать виноватых. Эти ребята сделали, что могли. Точно так же, как делают это те, кто остался внизу. Помочь мы им не можем, но нежить в подземельях – далеко не все трудности, которые вас сегодня ждут!

Я встревоженно обернулась.

– В чем дело? Ты что-то заметил?!

– Пространство волнуется, Ниэль, – напряженным голосом отозвался Норр. – И мне это не нравится.

– Думаешь, нам и здесь стоит ожидать спонтанных порталов? – замерла я, а у Ланки вдруг вытянулось лицо.

– Саан меня задери… там, внизу, сейчас сотни химер, которые почти одновременно рвут своими порталами ткань мироздания!

– Это может создать проблемы, – озабоченно сдвинул брови Ник. – Аму Нарин… Нарин! Эй, да очнитесь вы уже, демона вам в пятку!

Замерший у стены мрон раздраженно дернул щекой, но на окрик все-таки среагировал.

– Что?

– Сколько мужчин осталось в Норне? – отрывисто спросил его Линнель.

– В каком смысле?

– Сколько мужчин, спрашиваю, здесь еще осталось?! Вы можете это почувствовать? Да или нет?!

– Могу, – хмуро отозвался старик и ненадолго прикрыл глаза. – Не считая нас с вами, в городе осталось несколько подростков, полторы сотни женщин и дети.

– Где в вашем городе можно быстро укрыть такую толпу народа?!

– Почему ты об этом спрашиваешь? – забывшись, перешел на ты бывший вожак.

– Потому что Норр зря не скажет. Потому что он чувствует тьму лучше всех. Такова уж его природа. И потому, что если из-за ваших собратьев пространство в подземельях начнет рваться на части, то один Саан знает, куда откроются порталы, которых, судя по всему, там скоро может открыться великое множество.

– Нежить не создает порталов, – нахмурился оборотень, неловко стукнув по полу костылем. – А наши никак не влияют на магический фон.

– Зато скверна влияет, и еще как. Вы ее, конечно, знатно вычистили, но от этого скверной она быть не перестала. Тогда как внутри любой скверны резко ослабляются границы между миром живых и миром мертвых. И если мы с Ниэль все правильно увидели, то нам следует себя обезопасить. Так где тут у вас можно спрятать женщин и детей?

Аму Нарин недоверчиво перевел взгляд с Ника на меня, затем на Ланку и обратно на Ника.

– За все годы, что мы живем в Норне, здесь не открывались спонтанные порталы. Ни разу за семь тысячелетий.

А потом повернулся к призраку.

– Ты действительно полагаешь, что в абсолютно амагической зоне такое возможно?

– Времена меняются, мрон, – хмуро отозвался Норр. – Жрецы теряют веру, боги меняют паству, и даже вы учитесь договариваться с теми, кого не так давно умели только убивать. А нежить учится искать и убивать вас, потому что только вы стоите между ней и Лазоревой долиной.

Старик беспокойно дернул щекой, но спорить, к счастью, не стал.

– Самое надежное место – это жилища внутри скал. Прямо под гнездами грифонов. Там удобно прятаться. Удобно обороняться. Внутри есть большой зал на случай обвалов или общего сбора. У него всего один выход, который легко перекрыть.

– Главное, чтобы спонтанный портал не открылся внутри этого самого зала, куда вы соберете своих женщин и детей, – пробурчала ведьмачка, машинально проверяя наличие кинжалов на поясе. – Ладно. Я так понимаю, других вариантов все равно нет. Так что трубите тревогу. Собирайте народ. А я пока за мечами сбегаю. Не с голыми же руками с тварями воевать.

Мы с Ником только переглянуться успели, как Ланка выскочила за дверь и со всех ног помчалась к нашему временному жилищу. А аму Нарин вскинул голову и во второй раз за утро издал тот странный то ли рык, то ли вой, от которого у меня мурашки побежали по коже.

«Тревога… тревога… тревога…» – вот что я услышала в его безмолвном зове. Впрочем, услышала не только я – где-то внутри дома раздался торопливый стук каблучков, хлопнула дверь, после чего в столовую ворвалась Ана и, отыскав глазами деда, тревожно замерла.

– Что случилось? С кем опять беда? Адан?!.

– Он живой, я его чувствую, – повел плечом аму Нарин, словно сбрасывая невидимую ношу. – Зови мать и сестер. Возьмите самое необходимое и укройтесь в скале. Живо!

Последнее слово он буквально прорычал, не глядя на внучку. Но той и этого оказалось достаточно – она вздрогнула, опалила нас взглядом и выскочила вон, а еще секунду спустя по дому разнесся ее звонкий голос.

Я мельком выглянула в окно и приятно удивилась: на улице снова стали появляться люди. Дисциплинированно, группами или поодиночке, женщины-химеры стекались к дому вожака, ведя за собой растрепанных, наспех одетых детей. При этом, как и у мужчин, на их лицах не было видно признаков паники. Тревога, беспокойство – да. Но никто не причитал, не рыдал в платок и не убивался в голос о судьбе ушедшего на войну мужа. Даже дети вели себя смирно и не закатывали истерику из-за того, что их подняли из постели или оторвали от увлекательной игры.

Честное слово, при виде такого единодушия я вдруг почувствовала гордость за необычный народ, к которому, как оказалось, тоже немного принадлежала. И так же неожиданно поняла, что с такими женщинами Норн не пропадет. Настоящие боевые подруги. Достойные своих мужчин жены, сестры и матери. Решительные. Собранные. Сильные духом. Те самые женщины, ради которых их братья, отцы и мужья будут сражаться до последнего вздоха.

– Ниэль, поспешите, – дохнул мне в затылок призрак. – Пространство волнуется все сильнее. Вам не стоит находиться вблизи от эпицентра.

– Где он? – резко повернулась к нему я. – Где его ждать?

– Самый большой будет здесь, – указала на площадь перед домом вожака тень. – И еще как минимум два откроются на соседних улицах. Там и там. Для простого совпадения это слишком невероятно, так что, полагаю, и нашествие в подземелье, и порталы… все это было спланировано заранее.

– Скверна явно умнеет, – задумчиво уронил Ник, услышав тревожные вести. – Раньше твари не действовали так осознанно.

– Раньше вблизи от долины не появлялось абсолютных магов.

– Хочешь сказать, это мы спровоцировали нападение?

– Нет. Скверна готовилась к этому уже давно. А вы, нашумев в пещерах, только ускорили этот процесс.

– Надо увести людей. Все за мной, – скрипнул зубами аму Нарин и, больше не сомневаясь в способностях нашего темного друга, похромал к выходу.

Мы с Ником тоже поспешили на улицу, но в отличие от начавшего раздавать приказы мрона не стали спешить с отходом. Сперва следовало убедиться, что все женщины и дети покинули дома и направились в безопасное место. И только после того, как «прозрение» показало отсутствие салатовых аур поблизости, мы двинулись следом за остальными.

– Быстрее… быстрее! – поторопил отстающих идущий последним вожак. – И вы не отставайте!

Это он уже нам.

Но, разумеется, никто из нас на окрик даже ухом не повел. Еще не хватало – отсиживаться в укрытии, когда вокруг творится такое. Да и кто их защитит, если не мы? Пусть мы не оборотни и второго облика, как химеры, не имеем, но нам есть чем ответить нежити. Да и отступать по большому счету было некуда.

– Вовремя, – напряженно сообщил Норр, когда последние беженцы скрылись внутри скалы, мы с Ником остановились возле входа, а перед моим внутренним взором появилась пока еще крохотная синяя точка. – Кажется, начинается.

– Все! Я вернулась! – запыхавшись, отрапортовала примчавшаяся с соседней улицы Ланка и тут же заняла свое место в тройке. – Надеюсь, вы без меня ничего не успели натворить?!

– Как мы могли? – рассеянно отозвался Ник. – Ты же у нас – главный зачинщик драк и разборок. Без тебя мы бы не начали.

– Вот и славно, – заметно повеселела рыжая и, крутанув мечи в обеих руках, кровожадно оскалилась.

* * *

Больше всего на свете я не люблю ждать.

Ждать окончания лекции, результатов экзаменов, ждать, пока Ланка вдосталь наплещется в ванной… Как выяснилось, ждать начала боя – почти такое же утомительное занятие, особенно если не знаешь, кто именно придет по твою душу и что сейчас происходит с теми, кто тебе дорог.

– Злюка в порядке, – нагло подслушав мои мысли, сообщил Норр. – Насколько я могу судить, они с мроном пока живые и очень даже неплохо справляются.

Я благодарно улыбнулась и почувствовала, как с души упал еще один камень. Они в порядке… как же это здорово. Значит, хотя бы об этом мне не нужно беспокоиться.

– Так, первый портал созрел, – не меняя тона, доложил призрак. – Пространство уже рвется, так что скоро твари будут здесь.

Я растянула «прозрение» на максимально доступное расстояние, охватив весь Норн и прилегающие к нему скалы, и кивнула. Да, я тоже вижу, что на главной площади уже не поблескивает, а буквально пылает синим огнем неровный шрам, вокруг которого пространство прямо-таки плывет.

А вот и первый надрыв…

Саан, какой же он крупный! Пожалуй, раза в два шире и выше, чем тот, что мы видели возле замка Нол-Рохх. А немного в стороне, на соседней улице, уже зреет второй такой же нарыв. Чуть поодаль третий… четвертый… пятый…

– В чем дело, Норр? – напряженным голосом спросил Ник, который через меня видел все, что происходит в городе. – Ты же говорил, что нужно ждать всего три прорыва.

Призрак тревожно дернулся.

– Я не знаю. Что-то не так. Их не должно было быть так много!

– Вот там сейчас откроется еще один, – беспокойно переступила я по скрипучему снегу. – Хотя нет, уже два… три! Саан, что это вообще такое?! Откуда они берутся?!

– Пространство нестабильно, – прошептал зависший перед нами призрак. – Я почувствовал это, но не думал, что все зайдет настолько далеко. Ниэль, ты видишь эти волны?

– Да. Мне показалось или разрывы стремятся объединиться?

– Не просто стремятся – они уже это делают! Так что через полчаса ткань мироздания начнет расползаться на куски, как старая простыня!

– Это что же, нас ждет еще один разлом? – беспокойно уточнила Ланка, которой, единственной из всех, «прозрение» оказалось недоступно.

Ник скрипнул зубами.

– Не один. Все пространство вокруг долины покроется дырами, откуда полезет нежить со всей округи. Ниэль, возьми меня за руку! Больше ждать нельзя!

Я молча подошла и обхватила его ладонь похолодевшими пальцами.

– Ваша магия здесь работать не будет, – неестественно ровным тоном напомнила тень. – Огонь, воздух… ни одна из стихий не сможет вам помочь. Барьер блокирует все, кроме магии ведьм и божественной энергии.

– Что же нам тогда делать?! – вздрогнула Ланка. – Ведьм среди нас нет!

– Нет, – согласился Норр. – Но ты забыла, откуда они черпали свои силы. И кто именно вложил в каждую из них магический дар.

Мы с Ником быстро переглянулись.

– Богини…

– Вы, может быть, и не потомки ведьм, – по очереди оглядел нас призрак. – Но сила в вас та же самая. За исключением того, что каждая из ведьм владела цельным даром, тогда как для вас, простых смертных, его пришлось раздробить.

– Маг, колдун и ведьмак… – словно во сне, прошептала я.

– Именно. Поэтому вблизи барьера вам не удастся использовать стихии по отдельности. Их даже объединить толком не получится – магия ведьм блокирует все. Но вы способны преобразовать его и сотворить тот самый свет, которого эти земли не видели уже много тысячелетий.

Я прикусила губу.

Все это, конечно, так, но есть одна вещь, которая меня тревожила.

Свет мы с Ником призывали дважды: тогда, в Рино, и буквально на днях, в пещере сумасшедшего зомби. В первый раз нам помогли храм, алтарь и светлые богини, сумевшие направить нашу магию в нужное русло. Во второй мы справились сами. Но я не дурочка: прекрасно понимаю разницу между тем, что мы сделали в самый первый раз, и тем, что произошло в пещерах. Да и Вилли не зря сказал, что во второй раз наш свет был совсем слабеньким. Если в Рино он сумел уничтожить всех без исключения перерожденных и спалил дотла темное сердце, то позавчера его силы не хватило даже на одного дряхлого зомби.

Получается, наш свет бывает разным? Или, может, у него есть какие-то градации? Уровни силы? Или еще какие-то свойства, которые делают его воистину божественным лишь при определенных условиях?

– Лариана, бросай свои железки, они тебе сегодня не понадобятся, – скомандовал тем временем призрак. – Подойди, обними Ника и Ниэль за плечи и молись…

– Чего-о?! – округлила глаза ведьмачка.

– Молись, – спокойно повторил Норр. – Только свет, наполненный силой богинь, способен справиться с высшей нежитью. Ниэль и Нику будет не до молитв, поэтому молись ты. Истово. Искренне. Как только сможешь. Быть может, богини и покинули этот мир, но связь с ним у них есть. Если вы трое сумеете пробудить эту связь, как сделали это в Рино, в Норне сегодня никто не умрет.

– Но в прошлый раз у нас был храм. И намоленный алтарь, – напомнила ему я.

– Свет живет не в храмах, а в ваших душах. Свет – это вера, Ниэль. Ваша вера в первую очередь в себя. Помнишь, что я сказал вам, когда вы объединили души в первый раз?

Да. Вера… как и тогда, вера – это все, что нам оставалось.

В этот самый момент где-то на периферии зрения полыхнула яркая синяя вспышка, следом донесся оглушительный рев сразу на несколько десятков голосов, но я все-таки поняла, что хотел сказать Норр. Мы оба с Ником поняли. Даже, наверное, Ланка что-то такое ощутила и, решительно отбросив мечи, крепко обняла нас за плечи. После чего мы с магом сцепили руки. Уже привычно объединили души. А потом без колебаний открыли ту самую дверь, которую при любых других обстоятельствах постарались бы не открывать.

Практически сразу вокруг нас вдруг стало жарко. Потом, наоборот, холодно. Мои волосы рванул порыв сильного ветра, после чего все так же неожиданно стихло. При этом разноцветного водоворота вокруг нас не появилось. Да и мощного выброса, как на тренировках, тоже не произошло. Ни разрушений, ни вспышек света: как и обещал Норр, обычная магия в этих местах не работала, и даже первородные стихии не смогли ничего поделать с заклятием древних ведьм. Заклинания попросту не сплетались. Рунные знаки тут же утрачивали силу. Даже вербальные конструкции наотрез отказывались работать, словно силу из них кто-то стремительно вытягивал.

Однако я все же чувствовала, что магия во мне по-прежнему осталась. Ощущала ее в виде легкой щекотки на коже. Мимолетного ощущения холодка в заиндевевших волосах. И крохотным теплым комочком, спрятанным где-то глубоко внутри, который наглядно доказывал, что все это мне не приснилось.

– Ниэль, давай, – велел Ник, открыв глаза и глянув на стоящие неподалеку дома, между которыми показались первые уродливые фигуры. – Они уже здесь! Заметили нас. Сейчас побегут.

– Смотрите-ка, – неприятно удивилась Ланка, когда сгустившийся воздух вновь разрезал утробный рев. – Опять горты! И зомби! И те лохматые шестиногие уроды, прямо как тот, которому я в прошлый раз челюсть так и не успела доломать. А еще измы… фу! Терпеть не могу этих тварей!

Я же тем временем обратилась к притаившейся внутри меня магии и потянулась мыслью сразу ко всем четырем стихиям. Давайте, родные, помогайте, объединяйтесь, как тогда, в Рино. А еще лучше дайте нам сразу свет… тот самый волшебный, воистину божественный свет, который нежить на дух не переносит…

– Ланка! – прикрикнул маг, когда обожающая драки ведьмачка кровожадно уставилась на подступающую нежить.

– Да молюсь, молюсь я, – проворчала она, неохотно отводя глаза. – Прямо уж и помечтать нельзя.

Я мысленно улыбнулась. Стихии, улыбнувшись следом, откликнулись, и вот тогда вокруг нас полыхнуло.

На этот раз свет оказался настолько ярким, что на мгновение я чуть было не решила, что меня опять вышвырнуло из тела и утащило в преддверие царства теней. Да и ощущения, которые меня посетили, очень уж напоминали те, что были в Рино. Слишком ярко. Слишком мощно. Пожалуй, только бешеный вой нежити и рука Ника наглядно доказывали, что мы все еще здесь и все еще в своих телах.

«Прозрения» я, разумеется, снова лишилась – при такой концентрации света оно попросту отключилось. Однако замена ему быстро нашлась, и как только глаза немного привыкли, я почувствовала, как на мои плечи легли холодные ладони, а знакомый голос тихо произнес:

– Смотри.

Это и впрямь было почти как в Рино – меня снова куда-то унесло и позволило взглянуть на горы с высоты птичьего полета.

Весь Норн был затоплен светом. Теплым, лучащимся, на удивление ярким и смертельно опасным для обитателей скверны. Свет был повсюду: в домах, в подвалах и даже внутри стен. Разойдясь во все стороны благодатной волной, он в мгновение ока вымел с близлежащих улиц успевшую просочиться туда нежить, вычистил дворы, сжег недавно образованные порталы и широким морем разлился по всей округе, заживляя нанесенные скверной раны. А заодно напитывая ее божественной благодатью так же, как сделал это разбуженный нами алтарь в полуразрушенном храме.

Внутрь горы свет тоже проник, заглянув в каждый уголок и ненавязчиво обласкав всех, кто там находился. Кого-то исцелив, кому-то подарив новую надежду… а потом бесшумно прошел дальше, сверкающим морем растекшись по узким коридорам и до краев наполнив гору, словно пустой бокал. Более того, с каждым мгновением его становилось все больше. Еще минута-другая, и не только гора – весь Норн вспыхнет, словно освященный молитвой храм…

– Надо увести его вниз, в подземелья, пока тут все не пропиталось насквозь, – обронил Ник, и я быстро кивнула. – Вряд ли мронам понравится, что мы создали из их города новую святыню. Да и внизу помощь не помешает.

Само собой. Там же еще кипит бой, и нам нужно постараться его закончить.

В Норне после этого стало намного комфортнее, дома перестали сверкать на солнце и источать болезненно яркий свет, да и скала за нашей спиной больше не походила на зажженную во тьме свечу: повинуясь нашему общему приказу, свет ушел, оставив после себя горы пепла, начисто обглоданные кости и стремительно затягивающиеся шрамы на месте недавних порталов. А затем устремился вниз, в подземелья, и неудержимой волной помчался прочь, безжалостно вычищая их от нежити.

– К барьеру только не подпускайте, – снова посоветовал Норр и удовлетворенно кивнул, когда мы с Ником направили сразу две волны света в обход проклятой долины. – Молодцы. Бой идет по всему периметру, поэтому пройдитесь по краю. Вычистите там все, насколько дотянетесь. Но не распыляйтесь на мелочи и не трогайте защиту – для встречи с тем, что под ней, вы пока не готовы.

Мы молча повиновались.

Это было так странно – ощущать себя в двух местах одновременно. Мы стояли в Норне, но при этом прекрасно видели, что творится глубоко под землей. Спокойно наблюдали, как одна за другой осыпаются прахом застигнутые врасплох твари. Как с облегчением отступают и прячут глаза от излишне ярких вспышек израненные химеры. Как очищается от грязи и пыли воздух в тесных коридорах. И как две гигантские волны, вырвавшись из каменных тисков на свободу, уже и на земле, и под землей, клещами охватывают Лазоревую долину, сияющим на солнце ножом отрезая ее от остального мира.

Так. И что теперь? Вокруг долины, насколько я могла видеть, действительно стало чисто, однако нежить в горах наверняка осталась. Где-нибудь глубоко под землей, куда мы не дотянулись, или за дальними скалами. А если даже ее и немного, то рано или поздно новые твари все равно подтянутся. И химерам вновь придется сражаться, пытаясь уберечь барьер от разрушения.

Вопрос второй: куда нам девать лишний свет? Это ведь не свечка, одним щелчком не погасишь. В Рино нам, если помните, помог алтарь. В пещере зомби излишки забрали на себя темные артефакты. А что использовать в качестве резервуара тут?

– Я знаю, что делать, – хмыкнул Ник. – Заодно и долину от тварей прикроем, и свет не нужно будет гасить. Когда придет время, он сам угаснет, но чует мое сердце, это будет еще очень и очень не скоро… Прикрой меня, Ниэль.

Признаться, я не сразу поняла, что именно он придумал, поэтому, когда оба потока обошли долину и ринулись друг к другу, стремясь замкнуть гигантское кольцо, снова встревожилась. Однако Линнель действительно знал, что делал, и вместо того, чтобы их остановить, он, напротив, подтолкнул обе волны друг к другу, а как только они схлестнулись, попросту их закольцевал. Причем не только на земле, но и сверху, и даже внизу, умудрившись в считаные минуты создать из кольца сперва обычный купол, а затем сотворил из него… прямо поверх барьера… полноценную сферу, внутри которой и замкнул божественный свет, словно обычный магический поток. А вернее, щит. Намного более надежный и долговечный, нежели созданный ведьмами барьер.

– Отличная идея, – усмехнулся Норр, когда маг шумно выдохнул и, тряхнув головой, открыл глаза. Свет в его ладонях тут же погас, да и вокруг меня светопреставление быстро закончилось. – Но все же я предпочел бы, чтобы вы не использовали уловки, а освоили работу с этим видом энергии как положено.

– Как положено – это, по-твоему, как? – устало отер блестящее от пота лицо Ник. Но ответить призраку помешала повисшая на его шее Ланка.

– Йюху-у! Это великолепно! Бесподобно! Просто замечательно!

– Эй, рыжик, осторожнее! Задушишь!

– Мне Норр показал, что вы там натворили. И это было действительно потрясающе! Не думала, что когда-нибудь это скажу, но, Линнель, ты – превосходный маг! Даже не побоюсь этого слова – великий. Вы оба самые лучшие маго-колдуны на свете! И я горжусь тем, что мы с вами в одной тройке! Вот!

– Ты тоже неплохо поработала, – отозвался вместо мага призрак. – Вон какую молитву сотворила.

Я с удивлением покосилась сперва на тень, потом на раскрасневшуюся подругу, но потом подумала, что Норр, скорее всего, прав. Быть может, Ланкина молитва была не слышна и невидима, но, судя по уровню света, отголоски которого до сих пор бродили по улицам, свою часть работы подруга сделала на отлично. И помолилась искренне, с чувством, с душой. Так, что Наа и Раа снова ее услышали. Странно, да? Она, конечно, девушка набожная, но чтобы вот так сразу, на одном дыхании, суметь дотянуться молитвой до самих богинь… это, я вам скажу, намного большее достижение, чем то, что сделали мы с магом.

– И что, это все? – отцепившись наконец от Ника, радостно заулыбалась Ланка, не подозревая, какие мысли бродят по ее поводу в моей голове. – Мы уничтожили скверну и больше в этих горах никто не умрет?

– Если бы все было так просто… – качнул полупрозрачной головой Норр. – Нежить мы действительно уничтожили, так что какое-то время тут действительно будет тихо.

– То есть ты считаешь, что они вернутся?

– Лазоревая долина – как дерево с ядовитыми цветами. Да, вы очистили землю вокруг него. Сожгли сухие ветки, убрали мертвецов. Даже накрыли крону прочным колпаком, чтобы смертоносные споры не рассеивались по всей округе. Но до тех пор, пока у дерева остаются корни, оно не умрет. А со временем ствол подрастет, раздобреет, крона постепенно разрастется, начнет давить на купол и рано или поздно все равно его продавит. Скверна под ним тоже не умерла – она всего лишь отступила. Однако когда-нибудь снова соберется с силами, и вот тогда на этих землях снова будет неспокойно.

– Но какое-то время у нас все-таки есть? – нахмурился Ник.

– Несколько веков. Может, даже тысячелетий.

– А потом все вернется? Споры, нежить, спонтанные порталы?

– Пока в долине остается то, что делает ее проклятой, да, – подтвердил Норр. – Зло обязательно вернется.

– Значит, мы идем его бить, – заключила Ланка, снова положив руки нам на плечи. – Правда, ребята? Мы ведь идем?

Мы с Ником переглянулись и одновременно кивнули:

– Конечно!

Глава 6

– И все-таки жаль, что вы так быстро всех уделали, – вздохнула Ланка, пряча мечи в ножны. – Хоть бы одного изма оставили мне размяться. Без утяжелителей он бы у меня как миленький… я бы его… ух!

– Ничего, останутся еще на твой век твари, – успокоил ее Ник. – В крайнем случае выйдешь замуж и стукнешь мужа.

– Лучше я тебя стукну! – угрожающе развернулась к нему ведьмачка и демонстративно закатала рукава.

Впрочем, угрозу ей помешал выполнить аму Нарин – выбравшись из укрытия и быстро оценив обстановку, он с чрезвычайно хмурым видом направился к нам, а следом за ним вышло несколько стариков, полтора десятка решительно настроенных подростков и почти столько же не менее решительно выглядящих женщин с арбалетами наперевес.

Заметив среди дам Ану и даже почтенную нэлу Арти, я ощутила, как на сердце явственно потеплело. Но помахать им не успела, потому что аму Нарин, когда приблизился, выглядел до крайности рассерженным и вместо благодарности с ходу прошипел:

– Я кому велел укрыться, а?! Вы что, совсем разум потеряли?! Или вас приказы не учили исполнять?!

Ник демонстративно отряхнул руки.

– Всегда пожалуйста. Обращайтесь. Хоть мы и не жители Норна, но помогать людям нас учили прежде всего.

У старика в глазах мелькнул и пропал опасный огонек. Он явно хотел сказать что-то еще, не менее резкое, но неожиданно передумал. И вместо ругани почему-то с досадой посмотрел на меня:

– Мне казалось, что хотя бы вы, леди, проявите благоразумие! Вы поступили опрометчиво, решив остаться с нежитью один на один!

Я пожала плечами.

– Нам не впервой. Да и с магией, как вы могли заметить, у нас все в полном порядке.

– Об абсолюте, судя по всему, мне сообщили не все, – поджал вдруг губы аму Нарин и тут же сменил тон: – Прошу прощения, эрты. Я не хотел вас обидеть. Безусловно, я благодарен вам за помощь, но сегодня вы заставили меня знатно понервничать. В том числе и потому, что вашу потерю новый вожак мне бы не простил.

– Спасибо за заботу, – отсалютовал ему Ник. – Но мы способны за себя постоять. Уж кому-кому, а ари Миррту это должно быть хорошо известно.

Мрон скривился.

– В некоторых ситуациях разум может уступить место эмоциям, юноша. Но вы – не химера и о последствиях можете не знать. Просто поверьте мне на слово – сегодняшний день мог стать последним не только в вашей жизни. И я не вправе рисковать благополучием целого народа, особенно там, где риска можно было бы избежать.

– Это вы сейчас о чем? – полюбопытствовала Ланка, попеременно переводя взгляд с одного на другого. – Нам о чем-то не сказали? У нас наклевываются еще какие-нибудь проблемы?

Аму Нарин внезапно помрачнел и кивнул куда-то в сторону:

– Вон там. Целых три с лишним сотни проблем. И если их немедленно не решить, от города останется мокрое место.

Мы одновременно обернулись и дружно присвистнули.

Оказывается, пока мы препирались, в Норне снова стало многолюдно. А точнее, многохимерно, потому что когда нежить в подземельях передохла, то все, кто там недавно сражался, дружно решили вернуться домой. Прямо так, в зверином облике. Все две… хотя нет, уже три с чем-то сотни взбудораженных, быть может, раненых, ослабленных, но все еще воинственно раздувающих ноздри химер. И теперь они огромной стаей приближались к убежищу, буравя сотнями глаз наш небольшой и, признаться, слегка оторопевший отряд.

– Все назад! – быстро скомандовал аму Нарин, пока мы с ребятами соображали, что к чему и почему у старика так изменилось лицо. – Из укрытия не выходить! Не стрелять… пока что. И чтоб ни звука мне, ясно?!

– Дедушка, – прошептала Ана. – Как же это? Ты ведь этого боялся, да? Это ОНО?!

– Да, – хмуро отозвался мрон. – Не уверен, что наши братья будут в состоянии отличать друзей от врагов, поэтому марш внутрь и даже носу оттуда чтоб никто не казал!

Я снова взглянула на медленно приближающуюся стаю, и мне отчего-то не понравилось то, как они себя ведут. Химеры шли в нашу сторону уверенно, мягко переступая подушечками огромных лап. Они не смотрели по сторонам. Двигались настолько слаженно и ровно, словно кто-то невидимый отдавал им приказы. А когда до скалы осталось не больше пары сотен шагов, они в полнейшем молчании перестроились, и перед нами оказалась не просто стая, а полноценный боевой клин, на острие которого встали самые крупные и опасные звери.

Когда же я, спохватившись, подключила «прозрение» и взглянула на их ауры, мне стало не по себе.

– Кажется, они все еще – одно целое, – озабоченно пробормотал откуда-то из-за спины Норр. – Этого не должно было случиться. Вне боя химерам нет смысла объединять разумы.

Я прикусила губу.

Да, не было. Но Саан… они действительно не разъединились! А их ауры не просто выглядели одинаково – они превратились в одну огромную ауру, которая цепями держала каждого зверя в стае, словно винтик внутри огромного, смертельно опасного механизма. Поэтому-то они и двигались как единое целое. Наверное, у них даже мысли были сейчас одни на всех!

Это было неестественно. А еще пугающе и откровенно тревожно.

– Как-то они выглядят зловеще, – беспокойно поежилась Ланка. – Надеюсь, они не надумали с нами сражаться?

Норр обдал мой затылок легким холодком, отчего сердце резануло тревогой.

– Я уже ни в чем не уверен. Но Миррта среди них не видно.

– Вот об этом я и говорил, – горестно вздохнул аму Нарин. – Неопытный вожак может оступиться, и тогда не он будет управлять стаей, а стая поглотит его без остатка!

– Чем нам это грозит? – быстро спросил Ник, на всякий случай придвинувшись ближе.

– Когда стая теряет вожака, она становится неуправляемой.

– То есть они и правда могут на нас напасть?

– Они сейчас способны напасть на кого угодно, если им покажется, что этот «кто-то» представляет угрозу.

– А как же кровные узы? – нахмурилась я, старательно давя подступающую панику. – А связь с парой? Они что, и ее проигнорируют?!

– Богини! – тихо ахнула позади нэла Арти. – Нарин, я его не чувствую! Мой Ноэн… он не реагирует на зов!

– Он и не будет реагировать, – мрачно отозвался мрон. – Пока его держит стая, ты до него не достучишься. Разве что всем вместе попробовать? Может, хотя бы так мы сумеем разбить эту связь?

В этот момент над нашими головами раздались громкие хлопки, а затем и пронзительный крик, в котором мне тоже почудилась угроза.

– Грифоны… – зачарованно выдохнула Ланка, запрокинув голову. – Летят сюда. Быстро.

Я вскинула голову и обнаружила, что в нашу сторону со всей доступной скоростью мчатся крылатые родичи химер. По-видимому, когда возле барьера не осталось нежити, они тоже поспешили домой. А увидев, как на нас надвигаются их бескрылые братья, не на шутку встревожились.

Они, правда, не умели создавать порталы, поэтому времени на возвращение им понадобилось гораздо больше, чем оборотням. Однако, едва домчавшись до Норна, они один за другим спикировали вниз и буквально рухнули неподалеку, без раздумий заняв позицию между людьми и неторопливо приближающимися химерами.

Причем ни один из них даже не усомнился в том, что поступает правильно: исходящую от сородичей опасность они ощущали, наверное, даже лучше, чем мы. Даже Алозаль… грифон мастера Миррта… не остался в стороне и, едва приземлившись, тут же прикрыл нас широкими крыльями.

При виде такой реакции я ощутила холодок между лопатками, однако в это самое время химеры неожиданно остановились. Не знаю точно, сколько их тут было, просто не успела подсчитать, но даже навскидку можно было с уверенностью сказать, что в бою они потеряли немногих. Вот только если час или два назад я бы сказала, что это прекрасно, то сейчас меня обуревали сомнения. И воцарившаяся в Норне оглушительная, прямо-таки мертвая тишина их только усиливала.

Недаром воинственные женщины Норна попятились, не отрывая взглядов от своих… когда-то близких и родных, а теперь вдруг кажущихся чужими мужчин. Недаром грифоны все теснее смыкали строй, красноречиво демонстрируя, что будут биться с ними до последнего вздоха. С их появлением обстановка в городе еще больше накалилась. Силы, можно сказать, уравнялись, однако облегчения это не принесло. Напротив, лично мне стало еще тревожнее. Казалось, что вот-вот кто-то не выдержит и все полетит в тартарары. Брат на брата… отец на сына… богини, кто бы только знал, как это остановить?! Грифоны уже от нетерпения начали рыть лапами землю. Кто-то грозно заворчал. Кто-то даже качнулся вперед, словно специально нарываясь на трепку…

Однако химеры по-прежнему не двигались. А у меня в какой-то момент возникло стойкое ощущение, что со стороны стаи нас буравят не сотни, а всего лишь один напряженный взгляд. Причем знакомый взгляд. Очень и очень тяжелый, но все же не яростный и отнюдь не ненавидящий, а скорее… ищущий? Даже, я бы сказала, ждущий.

– Ниэль, ты куда?! – ахнула Ланка, когда я достала из кармана чужой перстень и, сжав его в руке, решительно зашагала вперед.

– Оставь ее, рыжик, – остановил ее спокойный голос Ника. – Она знает, что делает.

– А вдруг ее там съедят?!

– Не съедят. Голову даю на заклание, что даже пальцем не тронут.

– Это еще почему?!

– Потому что химеры ведут себя слишком терпеливо. Безумцам такой самоконтроль не под силу. А значит, они отнюдь не безумны. Просто над ними по-прежнему довлеет воля вожака. А вот над ним, как ты понимаешь, не довлеет никто и ничто… кроме его собственной пары.

– Чего-о?! Какая еще пара?! И при чем тут наша Ниэль?!

– Ох, рыжик, какая же ты у нас глупенькая…

– Я тебе щас как дам больно! – яростно прошипела Ланка. – Ну-ка, быстро пошел и вернул ее обратно! Она же твоя девушка! Как ты можешь просто стоять и смотреть?!

– Ты, между прочим, тоже в каком-то смысле моя девушка, – фыркнул маг, даже не подумав сдвинуться с места. – А Ниэль… она лучше нас чувствует, как правильнее поступить. Поэтому не мешай ей, будь так добра.

Дальше я уже не прислушивалась. Просто потому, что почти добралась до строя молчаливо изучающих меня химер, вот только почему-то не могла найти того единственного зверя, который был для меня важен. Все они казались какими-то одинаково чужими. Здоровенные, зубастые, клыкастые. Одинаково молчаливые. Какие-то настороженные. Со свалявшей и местами окровавленной шерстью…

Заметив среди них химеру с поразительно знакомым ярко-красным окрасом, я задумалась, а не Кори ли перед собой вижу. Но если так, то, наверное, мне нужно искать химеру с пепельно-серой шкурой. Вот только, если мне не изменяет зрение, здесь таковой не наблюдалось.

– Адан Миррт? – неуверенно позвала я, вызвав среди зверей легкое волнение. А когда никто ко мне так и не вышел, сообразила, что же я делаю не так, и позвала его иначе. Так, как сделала в пещере безумца Гнора – тихим, но твердым голосом, в котором звучал уже не вопрос, а утверждение:

– Адан Мии-и-ир-рт…

Ой. А вот рычать я раньше не умела! Хотя так получилось даже внушительнее, потому что, когда его имя прозвучало в таком исполнении, даже у меня в груди что-то задрожало. И вроде говорила я негромко, и вроде никто не мог меня услышать. Однако что-то все же произошло. Я вдруг почувствовала отклик. То, как мой зов не просто ушел, а еще и был подхвачен. Узнан и принят. А в следующий миг воздух за моей спиной явственно потеплел, и появилось стойкое чувство, что я уже не одна.

Медленно обернувшись, я в некоторой оторопи воззрилась на бесшумно появившегося зверя. Здоровенный, раза в полтора крупнее своих сородичей, мохнатый, с густой жесткой темно-серой шерстью, он возвышался надо мной настоящей горой. Вот уж и правда, вожак… Зубастая пасть слегка приоткрыта. Из-под черных губ проглядывают кончики длинных клыков. Ноздри широко раздуты, совсем как у хищника при виде добычи… Но глаза я все-таки узнала. На удивление спокойные, испытующие, слегка прищуренные и определенно кошачьи глаза, при виде которых я с облегчением выдохнула.

Надо же, получилось!

Завидев свой перстень, химера опустила голову и тихонько фыркнула. А когда я подошла вплотную, она осторожно подалась навстречу, позволив мне обхватить руками страшноватую морду. Не знаю, было ли это проявлением инстинктов, или же оно само так получилось, но в тот момент, когда мы соприкоснулись, меня посетило совершенно новое чувство. Пока еще незнакомое. Непривычное. Ощущение необычайной легкости и одновременно близости. Так, словно я всю жизнь этого ждала и вот наконец-то мое желание исполнилось.

С Ником у меня было нечто похожее, но до такой степени я не ощущала даже его. Это было словно потерянную душу встретить. Обрести то, чего у тебя раньше не было, но без чего ты больше не сможешь жить.

Надо же, и это Адан Миррт? Человек, которого я почти не знала и к которому светлые богини по какой-то причине накрепко привязали нить моей судьбы? Признаться, я не очень много знаю об обычаях оборотней, но думаю, что-то этакое ощущала уже давно. Наверное, с самой первой встречи. Только не понимала. Не догадывалась. Наверное, и реагировала так остро именно поэтому – свою пару трудно не узнать. Правда, у нас, полукровок, с этим бывают проблемы, но сегодня все наконец-то встало на свои места.

Не знаю, сколько бы я так еще стояла, перебирая пальцами жесткую шерсть и привыкая к неведомым прежде ощущениям, но тут в химере что-то изменилось. Ее массивные плечи вздрогнули. Шерсть под моими руками стала стремительно укорачиваться. По пальцам побежали теплые водяные струйки, как если бы на нас вдруг хлынул настоящий ливень. Но, говорят, с оборотнями такое бывает – излишек массы при смене облика приходится куда-то девать, особенно если зверь был достаточно крупным. Вот этот излишек и уходит с водой. А заодно смывает звериный облик, очищает тело и душу. После чего на месте зверя остается самый обычный человек, который отличается от себя прежнего лишь личиной.

Я, правда, так и не решилась взглянуть, как происходит обратная трансформация – полагаю, к этому зрелищу я была пока не готова. Однако ауру мрона, каюсь, все же подсмотрела одним глазком. И это оказалось до крайности интересно.

Как выяснилось, в процессе смены облика она сперва поблекла и сильно ужалась, перестав довлеть над взволнованно зашевелившейся стаей. Затем стали заметны тянущиеся от нее нити к аурам других оборотней. Еще через миг эти нити истончились, ослабли, тем самым ознаменовав освобождение разумов химер от власти вожака. Ну а когда они окончательно исчезли, передо мной уже стояла не сплоченная стая, а достаточно разнородная группа оборотней, где каждый получил право распоряжаться своим телом, как раньше.

Когда это произошло, по всему Норну раздался многоголосый вздох облегчения. А потом откуда-то издалека послышался радостный возглас:

– Ноэн!

Почти сразу в стае раздался приглушенный рык, какая-то возня, после чего мимо нас промчалось что-то большое и до крайности быстрое.

– Хвала богиням! Вы живы! Мальчики мои… Наконец-то!

Следом за нэлой Арти и другие женщины принялись звать своих мужей, братьев и сыновей. Стая вокруг нас резко поредела. Химеры одна за другой исчезали с места, телепортировались на голос близких и, судя по всему, практически сразу возвращались в человеческий облик.

– Кошмар какой! – донесся до меня потрясенный голос Ланки. – Нет, ну хоть бы кто вообще устыдился!

– А что в этом такого? – философски отозвался невидимый Ник. – Подумаешь, вокруг нас стоит толпа голых мужиков…

– Вот именно! Голых!

– И что в этом страшного? Ниже пояса мы все одинаковые.

– Так, Линнель… – внезапно вскипела Ланка. – У тебя совесть есть или как?!

– Ох ты ж, боже мой! Ладно, иди сюда, я тебе глаза закрою!

– То-то же, – пробормотала ведьмачка, и после этого я перестала различать в поднявшемся гомоне их раздраженные голоса.

– Как ты? – тихо спросил меня пока еще хрипловатый, но вполне узнаваемый голос, когда шум немного поутих. А может, когда раздался голос мастера Миррта, мне просто не стало до других никакого дела?

Я осторожно подняла голову.

Мрон выглядел совершенно обычно. Заметно уставший, какой-то исхудавший, побледневший, но вроде бы здоровый. По крайней мере, не раненый и без жутковатых кровавых разводов на коже, как в подземелье. Его заострившееся лицо все еще влажно блестело. На обнаженных плечах и на груди тоже посверкивали водяные капельки. Растрепанные волосы почему-то оказались мокрыми. Но все же это был он. Живой. Настоящий. А на руках у него, свернувшись в клубок, мирно дремала пушистая серая кошка.

Я даже успела заметить, что в самые первые мгновения у них еще оставалась общая аура. Но потом они разделились окончательно, и всего через несколько секунд никто не смог бы сказать, что именно эта кошка и именно этот мрон только что были единым целым.

Когда Злюка тихонько вздохнула, я непроизвольно качнулась вперед, все еще сжимая в одной руке перстень. Но потом опомнилась. Остановилась, пожалуй, впервые в жизни осознав, что химера – это не просто зверь Адана Миррта. Думаю, правильнее было бы сказать, что это часть его души. Причем очень важная часть, без которой он никогда не стал бы тем, кем должен. И вот так просто взять и кому-то ее отдать – это все равно что безвозвратно отдать часть себя. Проявить немыслимое, абсолютное, просто невероятное доверие, которого далеко не каждый достоин.

Однако мрон, похоже, был далек от сомнений, потому что, улыбнувшись, протянул Злюку сам. Тем самым заставив меня смутиться от мысли, насколько же личным, даже интимным являлся этот простой с виду жест. И заодно напомнив, что я удостоилась его уже во второй раз, поскольку некоторое время назад, в академии, Адан Миррт у всех на виду вручил мне вот эту самую кошку. Можно сказать, сделал своеобразное признание. Или предложение? Хотя не мог не знать, что тогда я была не в состоянии осознать истинный смысл этого дара. Да и сейчас, если честно, до меня не сразу дошло.

– Я… пока не знаю, как к этому относиться, – неловко отвела глаза я, забирая Злюку и крепко прижимая ее к груди.

– Понимаю, – спокойно ответил мрон. – Но так всегда бывает, и со временем осознание придет само собой. Нужно только подождать.

«А вы сможете подождать?» – чуть было не ляпнула я вслух. Но почти сразу поняла: он и так ждет. Молча. Терпеливо. И, как бы невероятно это ни звучало, будет ждать столько, сколько потребуется.

Что на это можно ответить, я, если честно, не смогла придумать. Но мрон мгновенно разрешил все мои затруднения, просто взяв меня за руку и отведя туда, где нас с нетерпением ждали.

– Так, рыжик, стой смирно и не вздумай поворачиваться! – скомандовал Ник, когда мы подошли.

– Почему это? – с подозрением осведомилась Ланка, которой он настойчиво прикрывал глаза ладонью.

– Потому что так надо. Погоди. Я сейчас.

Торопливо стащив с себя куртку, Линнель бросил ее Миррту и, лишь когда тот с благодарным кивком повязал ее вокруг бедер, тронул ведьмачку за плечо:

– Все. Можешь открывать. Ужасы на сегодня закончились.

– Правда? – Ланка осторожно приоткрыла один глаз, но, убедившись, что рядом больше нет ни одной обнаженной сверх меры особи противоположного пола, шумно выдохнула. – Ф-у-у… какое счастье! Вот уж не думала, что именно в Норне мой моральный дух подвергнется такому испытанию!

Мрон сдержанно усмехнулся.

– Прошу прощения, что вам довелось это увидеть, эрта. Но поверьте, мы бы искренне порадовались, если бы узнали, что во время трансформации одежда перестает рваться в клочья.

Ланка метнула на него настороженный взгляд.

– Ладно-ладно, не оправдывайтесь. Я же не дурочка и кое-что понимаю в оборотнях. А еще вас, по-моему, аму Нарин ждет. И что-то мне подсказывает, что он опять недоволен.

Я быстро огляделась и среди немаленькой толпы гомонящих химер увидела стоящую подчеркнуто в стороне от остальных кособокую фигуру. Лицо у бывшего вожака было откровенно хмурым, глаза метали молнии, а тяжелый взгляд так и буравил мастера Миррта, словно тот успел сделать ему какую-то гадость.

– У него всегда был сложный характер, – снова усмехнулся мрон, одновременно с этим наконец-то выпустив мою руку. – Но будет лучше, если мы пообщаемся до того, как в его голове зародятся ненужные сомнения.

– Он, наверное, кого-то недосчитался, поэтому-то и смотрит на вас зверем? – предположила Ланка.

Но мужчина лишь качнул головой.

– Я привел назад почти всех. Потери единичные, да и те среди одиночек. Так что, скорее, он недоволен тем, что я все сделал по-своему. Вернее, тем, как я это сделал. Эрты…

Коротко наклонив голову и одарив меня теплым взглядом, мрон отошел в сторону. По дороге к Нарину наткнулся на неуверенно топчущегося грифона. Кажется, вспомнил, что каких-то несколько минут назад Алозаль был готов биться с ним насмерть. Но не осерчал. Наоборот, благодарно погладил покрытый перьями бок, после чего совершенно спокойно двинулся дальше, словно ничего не случилось.

Едва дождавшись, пока он отойдет, Ланка развернулась и, без предупреждения пихнув Линнеля кулачком в бок, тут же наябедничала:

– Ниэль, а этот негодяй отказывался тебя спасать! Я его уже и пинала, и била, а он все равно не пошел! Да еще и меня не пустил! Представляешь?!

– Правильно, – менторским тоном отозвался маг. – Нечего тебе было делать рядом с химерами.

– А Ниэль, получается, было?!

– Она одна из них. Да и с Мирртом у нее особый разговор.

– Злюка, ага, – закивала ведьмачка и, глянув на нашу кошку, намного тише спросила: – Как она, кстати? Этот коварный нелюдь ничего плохого с нашей Злюченькой не сделал?

Я только хмыкнула.

– Думаю, они поладили. И нам больше не надо беспокоиться, что кто-то из них подавит личность другого или сведет его с ума.

– Это хорошо. Значит, у мронов все-таки будет сильный вожак, а у местных тварей не останется ни единого шанса.

– Урр, – тихонько проурчал незаметно приблизившийся Алозаль, а потом наклонился и осторожно обнюхал спящую кошку.

– Спасибо тебе, – улыбнулась я, коснувшись его морды кончиками пальцев. – И от нее тоже – спасибо.

Грифон хоть и не говорил, но, как мне показалось, прекрасно понял, что я имела в виду. После чего звонко щелкнул клювом, аккуратно ткнулся носом в мою щеку и, отойдя на несколько шагов, расправил широкие крылья.

– Нам, наверное, тоже пора, – обронил Ник, когда крылатый зверь с шумом поднялся в воздух, а вместе с ним с земли один за другим стали покидать город и остальные грифоны. Следом к своим домам потянулись мроны с женами и детьми. Многие уходили сразу порталами. А потом ушли и аму Нарин на пару с мастером Мирртом, за которым я продолжала следить, пока его силуэт не затерялся в толпе. – Ниэль, ты меня слышишь? Ниэ-эль?

– Да, – отозвалась я, с трудом отведя от мрона взгляд. – Ты прав: надо вернуться домой. Хотя мне отчего-то кажется, что на этом наши проблемы не закончатся.

Глава 7

Когда мы вернулись в дом нэлы Арти, там было многолюдно. Ари Ноэн, которого я сегодня увидела впервые, выглядел как скала – широкоплечий, высоченный, с грубоватыми чертами лица, он едва не царапал растрепанной макушкой потолок. Да и сыновья оказались ему под стать – такие же рослые, могучие, все как один черноволосые, лохматые и бородатые. Хорошо хоть в штанах, иначе не знаю, как бы я им в глаза потом смотрела. Впрочем, даже так, босоногие, простоволосые и полураздетые, они смотрелись как горные великаны в тесной клетушке. Так что когда мы зашли в дом, то оказалось, что внутри просто яблоку некуда упасть, а все доступное пространство заняли эти здоровяки, по сравнению с которыми нэла Арти выглядела совсем крохотной.

– Ну все, все! – прикрикнула она, когда кто-то из мужчин сунул нос в печь на предмет чем бы поживиться. – Живо мыться и переодеваться, а то на вас смотреть страшно!

Оборотни, кожа которых и впрямь была перемазана богини знает в чем, смущенно потупились.

– Да ладно, мам, – пробасил один из них. – Мы ж только что с караула. Голодные.

– Вот именно, – отрезала нэла, уперев кулачки в бока. – За стол я вас в таком виде не пущу, так что марш мыться и приводить себя в порядок, пока я вас полотенцем туда не погнала!

Ари Ноэн на это лишь гулко расхохотался, после чего с чувством чмокнул супругу в щечку и, подавая пример сыновьям, первым направился в глубь дома. При виде неловко замерших у двери нас лихо подмигнул, следующие за ним сыновья кивнули нам, как старым знакомым, а потом один за другим скрылись из виду, и вскоре до нас донесся шум льющейся воды.

– Проходите, не стойте на пороге, – все еще ворчливо бросила нэла, когда столовая опустела, а откуда-то из-под потолка на ее плечо спикировал Кори. – С этими мальчишками вечная беда – куда ни пойдут, везде умудряются грязь найти. Уж сколько я их гоняю… считай, до седин уже дожили, а до сих пор ничего не поменялось!

Мы, не сговариваясь, крякнули.

Мальчишки?! Да самому младшему из ее сыновей я бы навскидку дала лет сорок, не меньше, а старшему, наверное, все пятьдесят! И это при том, что в шевелюре ее мужа не имелось ни единого седого волоска! Да и сама она выглядела не старше собственных детей, хотя по идее лет ей сейчас должно быть ого-го как немало.

Неужто не врут слухи о том, что мроны бессмертны?!

– Да идите уже за стол, – устало отмахнулась она при виде нашего общего изумления. – Небось тоже за сегодня намаялись. И это… спасибо вам. За мужа, за детей, за наш Норн. Если бы не вы… А Нарина не слушайте – он по жизни ужасный ворчун. Когда отойдет, первым вам до земли поклонится. Помяните мое слово.

Мы неловко потупились, а потом все же бочком-бочком прошли к столу и уселись в сторонке, продолжая недоверчиво рассматривать хлопочущую на кухне женщину.

Сколько ей лет? Шестьдесят? Семьдесят? Больше? А ее мужу? Он ведь был уже взрослым, когда ее нашел. Значит, как минимум лет на двадцать старше. И все же внешне они выглядели почти ровесниками, причем преступно молодыми для родителей четырех давным-давно перешагнувших порог взросления сыновей.

– Кровь химер дает немало преимуществ, – словно прочитав наши мысли, сообщила нэла Арти, ловко выставляя на стол горшки из печи. – Силу, ловкость, долголетие… Но вся эта благодать только здесь, вблизи барьера, тогда как вдали от него мы становимся обычными смертными. Не знаю, что уж за магию в него вложили ведьмы, но до тех пор, пока стоит барьер, живем и мы.

– Значит, вы поэтому его бережете? – тихонько спросила Ланка, во все глаза глядя на нэлу Арти.

Та нахмурилась.

– Барьер для нас – источник силы, который позволяет сохранить наши способности. Здесь мы быстрее, ловчее. Только здесь мы можем беспрепятственно создавать свои порталы. Здесь же мы живем и сохраняем молодость гораздо дольше любого смертного. Однако так было не всегда.

– То есть какое-то время вы от него не зависели?

– Раньше у нас не было большой необходимости спускаться в человеческие города, а теперь мы вынуждены это делать, даже зная, что нас это ослабляет. Раньше у наших мужчин не было причин заводить связи на стороне, а теперь без этого мы обречены на вымирание. Проклятие сделало нас другими, перевернуло нашу жизнь с ног на голову и в том числе привязало к барьеру так, как не сумели привязать даже ведьмы. Поэтому теперь если мы хотим жить, то должны его охранять.

«Так вот почему они не могли найти общий язык с императором… – присвистнул у меня в голове Норр. – Если разрушить барьер, то химеры в худшем случае вымрут, а в лучшем – останутся без подаренных ведьмами привилегий. Неудивительно, что они никого сюда не пускают и стремятся держать дистанцию с остальными расами».

«Получается, тот, кто их проклял, не только нарушил связь между химерами и их хозяевами, но и вынудил жить именно здесь, в горах? – проговорила я, рассеянно поглаживая спящую Злюку. – Выходит, он их искусственно изолировал. Превратил в изгоев. А если бы жрецы не сумели ослабить проклятие, то он их фактически уничтожил бы. Если не физически, то уж морально точно».

«Интересно, чем химеры ему так насолили?»

«Нарин говорил о какой-то ошибке… – припомнила я. – И о том, что каждый расплачивается за нее по-своему. Даже вожаки».

«Жестокое наказание, – согласился со мной призрак. – Но, вероятно, заслуженное, раз даже вождь говорит о нем скорее с сожалением, нежели с ненавистью».

– Ниэль, проснись! – вдруг толкнула меня локтем в бок Ланка.

Я поспешно подняла взгляд.

– А? Чего?

– Ты опять отключилась, – прошептала подруга, указав на накрытый стол и на заходящих в столовую оборотней, возвращение которых я едва не пропустила. – Норр узнал что-то срочное?

– Да нет, все в порядке.

– Ну тогда не спи на ходу. Это невежливо.

Когда оборотни расселись, нэла Арти представила нас друг другу как положено. Правда, поначалу это выглядело несколько официально и поэтому натянуто, но потом ари Ноэн взял дело в свои руки и быстро снял напряжение удачной шуткой, поэтому обед прошел в довольно теплой, я бы даже сказала – дружеской обстановке, которая еще раз доказала – мроны только выглядят мрачными и нелюдимыми, тогда как на деле они довольно приятные собеседники, образованные и начитанные. Вдобавок очень живо интересующиеся новостями империи и обладающие прекрасным чувством юмора.

Когда же обед подходил к концу, у меня по телу прошла волна необъяснимой дрожи. Но я только через пару мгновений поняла, что это не просто дрожь, а зов. Точнее, зов вожака, который, кроме химер, никто не слышал.

– Нам пора, – с сожалением сказал ари Ноэн, поднимаясь из-за стола вместе с двумя старшими сыновьями. – Мы с Даром и Ноем до ночи в караул, а Дин с Шином нас потом сменят.

– Кур-р? – вопросительно курлыкнул сидящий на спинке его стула Кори и глянул в сторону хозяйки.

– Нет, – качнул головой глава семьи. – Внизу может быть неспокойно, так что я заберу тебя с собой.

Птица без возражений перелетела на плечо мужчины, а нэла Арти тяжело вздохнула.

– Вот и закончилась передышка… но возле барьера всегда неспокойно, так что берегите себя и вернитесь домой хотя бы к ужину.

Ари Ноэн, наклонившись, с нежностью поцеловал супругу, после чего бодро кивнул нам и, отступив на шаг, с легким хлопком исчез, даже не успев толком попрощаться. Следом за ним в воздухе растворились и двое из четырех его сыновей, хотя лично я за время обеда так и не сумела рассмотреть, как выглядят их химеры. То ли они были еще маленькими, то ли в принципе не захотели показываться чужакам…

Я, если честно, уже была готова открыто об этом спросить, но нэла Арти в приказном порядке отправила сыновей наверх, отсыпаться. День у них выдался сложным, бой в подземельях тоже получился нешуточным. Ну а поскольку им скоро снова придется идти в караул, то отдых был им жизненно необходим.

Когда они ушли, я огорченно вздохнула. Эх… казалось бы, мы всего второй день в Норне, а уже так много узнали. И еще больше не узнали, хотя вопросов осталось хоть отбавляй. О том же мастере Миррте, о вожаках, о химерах, барьере и подземелье…

Я, например, очень хотела бы выяснить, почему химеры такие маленькие. Злюка, Кори, тот щенок на улице… Почему проклятие разделило оборотней так неравномерно? Физическая сила досталась одним, а удивительные возможности – другим…

– Мы не знаем причин, – отозвалась нэла Арти, когда я рискнула об этом спросить. – Но в одном ты права: все способности, заложенные в нас ведьмами, достались нашим зверям, тогда как люди, напротив, стали нечувствительными к магии вообще.

– А когда химера и ее хозяин объединяются, их способности как-то меняются?

Нэла кивнула и, встав из-за стола, занялась уборкой посуды.

– Они усиливаются. Химеры получают физическую силу, которой лишены в своем обычном состоянии, тогда как мы приобретаем те свойства, которые нам недоступны в человеческой форме. Только устойчивость к магии сохраняется неизменной, поэтому можно сказать, что когда химера объединяется с хозяином, она становится практически неуязвимой.

– Даже вдалеке от барьера? – снова спросила я, оставив Злюку спать на лавочке и тоже взявшись за уборку.

– Да. В звериной форме наши мужчины могут путешествовать где угодно и сколь угодно долго – барьер на них не влияет. Но люди суеверны. Многие боятся неизведанного, так что сама понимаешь… в подобном виде нам лучше на глаза никому не показываться. Тем более что обычные оборотни химер на дух не переносят.

– Это еще почему? – удивленно обернулся Ник, едва не выронив из рук стопку глиняных мисок. Хорошо, что Ланка стояла рядом и вовремя их придержала, не дав разбиться о пол.

Женщина в ответ только грустно улыбнулась.

– Потому что мы не такие, как они. Потому что нас создали искусственно. Ну и потому, что мы сильнее, выносливее и намного дольше живем. До открытых конфликтов, правда, дело доходит редко, но возле поселений простых оборотней нам лучше не появляться.

Ланка, аккуратно сгрузив миски в мойку, пораженно покачала головой.

– Надо же…

Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент снаружи послышался шум, а спустя пару мгновений входная дверь распахнулась и на пороге появилась растрепанная, взбудораженная и откровенно встревоженная внучка аму Нарина.

– Скорей! – выдохнула она, найдя меня взглядом, и от ее тона сердце аж резануло дурным предчувствием. – Ниэль, там Адан! Он…

– Что с ним?! – вздрогнула я, чуть не выпустив из рук тяжелое блюдо.

Ана тихонько всхлипнула.

– Кажется, он не дышит!

* * *

По Норну мы мчались так, словно за нами несся сам Саан вместе со своей мертвой свитой. Наверное, я настоящий рекорд по бегу на короткие дистанции поставила, потому умудрилась обогнать не только Ника, но и оставшуюся без утяжелителей Ланку, и даже Ану, что в любой другой ситуации показалось бы мне забавным.

Однако сейчас мне было не до смеха. Весть о том, что с мастером Мирртом, возможно, случилась беда, меня напугала. Поэтому до дома аму Нарина я добежала первой. И первой же влетела внутрь, благо Ана чуть раньше крикнула, что мастер Миррт находится тут.

Его самого я отыскала на втором этаже, в одной из комнат, по-видимому, отведенной для гостей. Сама по себе комната выглядела безликой, в ней не было ни шкафа, ни полок, ни личных вещей, поэтому я и решила, что в ней никто не живет. А единственным заметным предметом интерьера являлась самая обычная кровать, на которой лежал тот самый мрон, судьба которого с самой первой встречи была мне небезразлична.

Признаться, когда я ворвалась внутрь, то в самый первый миг мое сердце болезненно сжалось. Но тут я увидела его и… в некоторой растерянности замерла.

Мастер Миррт лежал на боку, заботливо укрытый до плеч толстым шерстяным одеялом. Рядом не было ни тазика с окровавленной водой, ни перепачканных кровью повязок. Все выглядело более чем спокойным. Да и сам Миррт, хоть был бледным и казался безмерно уставшим, казался вполне обычным. К тому же когда я жила у бабушки, то много на своем веку повидала больных и умирающих, поэтому могла с уверенностью сказать, что люди, которые с трудом доживают свои последние часы и минуты, никогда не ложатся в постель, по-детски подложив под щеку ладошку. А мрон лежал именно так – лицом к двери, на боку и подложив сразу обе ладони под правую щеку. Лежал совершенно неподвижно, словно очень крепко спал, и выглядел так, что моя тревога чуточку улеглась.

– Ну что там?! – чуть не снеся меня с ног, с грохотом влетела в комнату Ланка.

– Он живой?! – следом за ней спросил встревоженно озирающийся Ник. Причем так громко, что от такого шума не только я… даже глухой бы проснулся и, подскочив на месте, злобно поинтересовался бы, какого Саана кто-то врывается в его комнату без разрешения.

Признаться, я ждала этого и сейчас. Однако, к нашему общему удивлению, мастер Миррт никак не отреагировал на вторжение. Он даже глаз не открыл. Не пошевелился и не ругнулся, хотя был бы полностью в своем праве.

И это мне показалось неправильным.

Быстро подойдя к кровати, я наклонилась, но, как ни прислушивалась, так и не смогла уловить дыхания мрона. Он что, совсем не дышит?! Затем откинула в сторону одеяло, убедилась, что ран на его теле действительно нет. Потрогала лоб… теплый, хвала богиням… затем пощупала живчик на шее. И только убедившись, что, несмотря на отсутствие дыхания, сердце у оборотня все еще билось, с неимоверным облегчением выдохнула.

– Я же вам говорила, – прошептала от двери Ана, устало оперевшись спиной о косяк. – Он не дышит. Хотя и смертью от него не пахнет… по крайней мере, пока.

Я задумчиво опустилась возле мрона на колени и еще раз к нему присмотрелась. Но Ана была права: умирающие и мертвые пахнут совершенно особенно, и от Миррта пока не исходил этот характерный запах. Его сердце билось размеренно и абсолютно ровно. Сам он выглядел нормальным. Даже, пожалуй, умиротворенным. Однако при этом, как ни парадоксально, упорно не дышал и на наше присутствие никак не реагировал. Даже тогда, когда Ник окликнул его по имени, а я рискнула потрясти за плечо.

– Бесполезно, – снова удрученно сказала внучка аму Нарина, когда мы друг за другом принялись теребить безучастно лежащего мрона. – Я уж и кричала, и толкала, и по щекам пробовала бить…

– Для химер это нормально? – так и не придя к какому-то определенному выводу, спросила я.

– Нет, – шмыгнула носом девушка. – Ну то есть наши мужчины, если их сильно ранят, иногда впадают в спячку, но обычно это происходит в звериной форме и длится лишь до тех пор, пока раны не заживут. А у Адана не было серьезных ран. Он просто сидел за столом, говорил с дедом, а потом сказал, что устал, и быстро ушел.

– Так, – нахмурился Ник. – А твой дед по этому поводу что думает?

Ана снова шмыгнула носом.

– Ничего. Он еще полчаса назад улетел в Нэм – говорят, там кто-то важный прибыл, и дедушка полетел его встретить. На Алозале. А Адана велел не будить – у него был трудный день.

– Зачем же ты к нему пошла, если дед не велел?

Девушка потупилась.

– Я… ну… поговорить хотела. Когда он вернется, им всем будет не до меня. Мне подумалось, что другой возможности уже не будет, вот я и решила прийти. Да только добудиться его не смогла. А когда поняла, что он не дышит, то решила, что, может, ваша кошка ему поможет? Вдруг это как-то связано с тем, что они сегодня сливались?

Я машинально посмотрела на мирно дремлющую на моем плече Злюку и была вынуждена признать, что идея разумная. И мрон, и химера одинаково крепко спали. Она, правда, дышала нормально. Но обычно у Злюки очень чуткий сон. Чаще всего она открывала глаза при малейшем подозрительном шорохе, а тут ни во время окрика нэлы Арти не проснулась, ни на запахи пищи не отреагировала… может, Ана и впрямь права? И странный недуг Злюки и мастера Миррта вызван одними и теми же причинами?

– Тогда, наверное, будет лучше, если мы их положим вместе, – осторожно предположила Ланка. – Вдруг их, как и нас, теперь тоже нельзя разлучать?

Я поколебалась, но потом подумала, что подруга может быть права, тогда как мастер Миррт мог об этом и не знать, после чего аккуратно приподняла спящую Злюку, сняла ее с плеча и положила на постель к такому же спящему оборотню.

Кошка, как и следовало ожидать, не стала возражать, однако мне все же показалось, что ее розовый нос и усы шевельнулись. Тогда как мрон… мрон наконец-то вздохнул. После чего мы с ребятами быстро переглянулись и дружно перевели дух.

– Фу-у… выходит, и впрямь живой, – осенила себя охранным знаком Ланка. – Ну и напугала же ты нас, подруга!

– Да я и сама испугалась, – поспешила стереть со щеки предательскую слезинку Ана. – Захожу, зову его, зову, а он даже не шевелится и вообще словно неживой лежит!

– Все хорошо, что хорошо кончается, – заключил Ник, отступая от постели. – Пошли домой. Надо дать ему отдохнуть. Управление такой большой стаей, наверное, нелегко дается даже вожакам.

– Пошли, – с готовностью развернулась к выходу Ланка. – А то вдруг он проснется и ка-а-ак даст нам по шее за самоуправство?

– Не даст. В отличие от некоторых мастер Миррт спросонья кулаками не машет.

– Эй! Ты на что это намекаешь, а?!

Я только головой покачала, услышав, как эта неугомонная парочка снова яростно заспорила в коридоре. А когда уже собралась уходить и на прощание решила погладить Злюку, то неожиданно обнаружила, что ее густая серая шерсть как-то подозрительно посветлела на кончиках.

Что это? Седина? Какой-то налет? Может, пыль?

Я снова наклонилась над кроватью, пытаясь разобраться в причинах, и тут с удивлением обнаружила, что волосы мрона тоже подозрительно посветлели. Хотя нет, погодите! Они не посветлели, а словно бы стали… тоньше? Вернее, прозрачнее! Так, как если бы он вдруг решил…

– Держи его! – ахнула вдруг от двери Ана. – Держи скорей, пока он не исчез!

– Куда исчез? – непонимающе обернулась я.

– Молодые и неопытные химеры иногда теряют над собой контроль! – крикнула она и опрометью кинулась к мрону, после чего навалилась на него и буквально вцепилась пальцами в его плечи. – И тогда они начинают перемещаться… мерцать… бессистемно, бесконтрольно, пока не истощат себя полностью! А Адан сейчас совершенно беззащитен!

«Точно! – запоздало сообразила я. – Его же может закинуть куда угодно: в степь, к диким зверям, в подземелья к нежити, а он даже не поймет, что находится в опасности!»

«Вообще-то тут лучше подошел бы специальный артефакт, – скупо заметил Норр, когда я следом за Аной ухватила мрона за руки, которые, как и остальное тело, начали стремительно утрачивать первоначальный цвет. – Мрона бы под замок убрать. Или под купол, который блокирует создание порталов».

Я в панике посмотрела на мрона, но тот стал прозрачным уже весь. А как только я подумала, что каким-то чудом его еще держу и пальцы пока не проваливаются в пустоту, то обнаружила, что и мои руки начали с устрашающей скоростью исчезать из виду.

Хлоп!

Резкий звук открывшегося портала практически совпал с моим протестующим возгласом и испуганным вскриком Аны. А в следующее мгновение перед глазами полыхнула ярко-синяя вспышка, деревянные стены дома куда-то исчезли, а вместо этого я почувствовала, что с ужасающей скоростью куда-то лечу, при этом понятия не имея, куда именно и в каком виде приземлюсь.

Глава 8

С приземлением нам, как назло, не повезло – нас выбросило посреди какого-то поля, заросшего бурьяном, колючками и прочими сорняками. Причем приземлились мы скверно – нас попросту вышвырнуло из мгновенно схлопнувшегося портала, да еще на пару-тройку ладоней выше поверхности земли.

В итоге я неудачно шлепнулась на камень, пребольно ударилась коленками и едва успела шарахнуться прочь, прежде чем рядом рухнула громадная лохматая туша.

Как оказалось, во время перемещения мастер Миррт успел объединиться со Злюкой, и теперь передо мной лежал не мрон на пару с нашей кошкой, а здоровенная зверюга с жутковатыми когтями и наполовину распахнутой пастью, откуда свисал ярко-красный язык. А сверху, все еще всхлипывая и причитая, на зверюге пиявкой висела растрепанная Ана, которая даже после приземления не удосужилась открыть зажмуренные глаза и упорно продолжала цепляться за шерсть.

Несмотря на жесткую «посадку», мастер Миррт в себя так и не пришел. На его задних лапах все еще болтались обрывки штанов. Где-то в районе холки жалкими клочками повисло несколько белых лоскутов – все, что осталось от рубахи. Глаза оборотня были плотно закрыты. А порадовало меня только одно – в звериной форме он все-таки дышал. Причем довольно шумно, тяжело, словно видел тревожный сон или только что проделал нелегкую работу.

– Ана… – позвала я, поднявшись на ноги и потерев ушибленную коленку. – Ана! Да Саан тебя возьми… хватит ныть, и возьми себя в руки!

– А? Что? – испуганно дернулась девушка и раскрыла глаза. – Ой, и тебя тоже затянуло?

А едва обнаружила себя лежащей на беспамятном оборотне, как тут же подскочила и кубарем скатилась вниз.

– Мамочка моя! Это он что же… когда же он… богини, только этого не хватало!

Я наскоро огляделась.

Куда нас занес портал, было неясно – вокруг, насколько хватало глаз, тянулось бескрайнее, давным-давно заброшенное поле. Ни деревни поблизости, ни дороги. Только далеко-далеко на севере, почти на краю видимости, зеленела тонкая полоска леса, до которого, впрочем, с такой ношей, как спящая химера, нам при всем желании было не добраться.

Но что самое неприятное, куда бы нас ни занесло, в этом месте определенно вечерело. Воздух все еще был теплым, однако клонящееся к горизонту солнце и треплющий мою косу ветерок недвусмысленно намекали, что скоро стемнеет. Да еще и подтягивающиеся с запада черные тучи грозили пролиться на наши головы нешуточным дождем, который на открытом пространстве не только вымочит нас насквозь, но наверняка принесет с собой и простуду.

– Скверно-то как, – пробормотала я, вернувшись взглядом к неподвижному оборотню. – Ана, ты знаешь, как его разбудить?

– Нет, – помотала головой девушка. – Я все перепробовала, даже стукнула его пару раз, но все без толку.

– Надо попробовать еще, – твердо сказала я. – Кричать, толкать… что угодно. Пока он в таком виде, нам отсюда не выбраться.

«Норр, ты сможешь пролететь по округе и проверить, что тут и как? Может, жилье рядом найдется или какое-нибудь укрытие?»

Призрак, на мгновение материализовавшись темным облачком, молча умчался, а я поспешила к мастеру Миррту и вместе с Аной попробовала его растормошить. Но как мы ни бились, как ни теребили, все оказалось тщетно – мрон наших усилий попросту не заметил. Он даже на щипки не отреагировал, не говоря уж про тычки, пинки и дерганье за ухо.

– Бесполезно, – спустя пару минут выдохнула распаренная девчонка. – Его сейчас можно на куски резать, а он все равно не проснется.

Я отерла со лба выступивший пот.

– Но как-то с этим можно бороться? Может, есть лекарство? Как насчет лунного корня?

– А у тебя что, есть?

– Нет, но сам факт.

– Понятия не имею, – снова качнула головой Ана, устало прислонившись к боку оборотня. – Дед говорил, что если такое случается с кем-то из ари, остальные его приковывали цепями к скале. А оковы делали из специального сплава, на который наносили ведьмины знаки.

– Химеры же не поддаются магии…

– Да. Но на порталы магия воздействовать может. И если лишить химеру возможности открыть портал, то она уже никуда не денется.

«А я говорил, что тут артефакт нужен, – заметил внезапно вернувшийся призрак. – Так, хороших новостей у меня нет – людского жилья я поблизости не нашел. Но, судя по временной разнице, нас занесло довольно далеко от Норейских гор. Судя по всему, мы даже не в империи – вряд ли император позволил бы так грубо обращаться с пашнями. Сама посмотри – земля здесь богатая, плодородная. Такую просто так не бросают».

«Почему же люди бросили эту?»

«Похоже, что-то согнало их с насиженного места. Причем не так давно – это поле не трогали всего пару лет. На нем только-только начали пробиваться молодые кустики и деревца. Живых я, правда, нигде не увидел – ни в поле, ни под землей. Мышиные норы пусты. Так что, похоже, не только люди, но и дичь отсюда ушла. И еще мне очень не понравились кучи костей, которых не видно за здешними лопухами».

«Чьи кости?» – встрепенулась я.

«Да похоже, что человеческие, – не стал жалеть меня Норр. – И судя по следам зубов, с тем, что убило местных жителей, вам точно не стоит встречаться».

Я на мгновение прикрыла глаза.

«Ты знаешь способ разбудить Миррта?»

«Знал бы, уже сказал».

«Но, может, у тебя есть какие-нибудь идеи?»

Призрак немного помолчал, а потом вздохнул.

«Идея пока только одна – Ана обмолвилась, что химеры в таком состоянии перемещаются бессистемно, и это означает, что перемещений обычно несколько. То есть шанс выбраться отсюда у вас есть. Нужно лишь дождаться следующего портала, и тогда Миррт сам вас отсюда выведет».

«Да, но куда?! И как скоро он сможет создать новый портал?»

«Кто б тебе сказал…»

– По-разному бывает, – ответила Ана, когда я задала этот вопрос вслух. – Кто-то создает два-три портала, кто-то пару десятков. И угадать, куда они приведут, невозможно. Говорят, химеры при этом видят сны и перемещаются инстинктивно. В те места, где или когда-то бывали сами, или же хотели бы побывать.

Я в затруднении огляделась.

Сложно представить, что мастеру Миррту когда-либо хотелось оказаться на этом заросшем поле. Хотя, возможно, он не хотел попасть конкретно сюда, а просто видел во сне нечто похожее?

– Ты что-нибудь знаешь о том, каким образом химеры перемещаются в пространстве? – спросила я. – Как они выбирают нужную точку? Что вообще такое – их личные порталы?

Ана пожала плечами.

– Знаю только, что они представляют это место в уме. И оно как-то само туда переносится. Якобы это связано с магией ведьм, но так это или нет, уже никто не скажет.

– Так. А если оборотень в том месте раньше не был? Как он может туда попасть?

– В таких случаях ему обычно помогает стая. Он может попросить кого-то, кто видел нужное место, его представить и таким образом получает нужный образ.

– И что, это вот так просто работает?! – изумилась я.

Ана спокойно кивнула.

– Когда ари приобретают звериную форму, они очень хорошо чувствуют друг друга и при желании могут обмениваться мыслями. А если у стаи есть вожак, то обычно он их направляет. Просто потому, что способен увидеть мысли каждого и из множества возможных вариантов выбрать лучший.

– Так, значит, Адан мог увидеть это поле в чьих-то мыслях, пока был в стае, и отсюда тоже способен переместиться куда угодно… Это плохо, – огорчилась я. – Значит, мы никак не сможем на него повлиять.

– Ну вообще-то ты, наверное, можешь, – внимательно посмотрела на меня Ана. – Ты ведь его пара. Он тебя признал.

– И что с того?

– Внутри пары устанавливается особая связь. При желании вы тоже можете слышать мысли друг друга.

Я замерла.

Саан… и правда. Тогда, во время боя в подземельях, я ведь его нашла. Почувствовала. И он позвал меня точно так же, как я недавно завала его!

– Так… так… – лихорадочно заметалась я. – Идея здравая, но как это использовать? Если ты права, то Миррт вполне способен меня услышать. Но тогда почему он не отозвался сразу? Я ведь пыталась…

– Потому что вы еще не полноценная пара, – с грустью отозвалась Ана. – В том смысле, что уже нашли друг друга, да, но по-настоящему пока не полюбили.

Я резко остановилась.

– Чего?

– Любовь, – совсем печально посмотрела на меня девушка. – Именно она связывает химер прочнее любых цепей. Как и всех оборотней, впрочем. Как и обычных людей. Говорят, за любящими душами присматривают светлые богини. Поэтому те, кто искренне любит, и чувствуют друг друга совершенно по-особенному. У оборотней эта связь гораздо более выраженная – так уж мы устроены. Но найти свою пару вовсе не означает ее полюбить. Даже для оборотня. А пока нет любви, ваша связь слаба и ее в любой момент можно разорвать.

Я как стояла, так и села.

– Но я думала…

– Знаешь, почему оборотни так привязаны к своим половинкам? – неожиданно спросила Ана. – Потому что они так или иначе могут ощущать нити сердца и нити судьбы. Когда оборотень встречает свою половинку, он это чувствует. Его тянет к такому человеку с непреодолимой силой. А мы, химеры, эти нити не только чувствуем, но еще и видим. Женщины похуже, мужчины получше. Поэтому-то они и уходят из Норна – они ищут, сестра. Идут вслед за золотой нитью и рано или поздно, но находят ту единственную, которую богини предназначили им в пару.

– А потом? – с замиранием сердца спросила я.

– Потом мужчина просто ждет, – вздохнула Ана. – Женщина может его не узнать при встрече, не принять, она в это время может любить другого… Однако как только в ней проснется химера, все изменится. Вернее, обычно все меняется, хотя, конечно, и не всегда. Но никто и никого не заставляет. Нам лишь указывают путь, но не вынуждают по нему идти. Предопределенности нет, понимаешь? И нас никто не обязывает любить именно этого мужчину – богини просто подсказывают, с кем наш союз будет прочнее и лучше, от кого родятся крепкие и здоровые дети, с кем нам будет легко по жизни… нити создаются именно для этого. Они – лишь помощь, подсказка. Тогда как выбор мы делаем сами. Сами влюбляемся, сами принимаем или, наоборот, отказываемся…

Услышав про отказ, я насторожилась.

– Зачем ты мне об этом говоришь?

Ана тяжело вздохнула и опустила взгляд на спящего оборотня.

– Мне было двенадцать, когда мой приемный отец впервые приехал в Нэм. Он торговец и очень хороший человек, а я всегда была непоседой, поэтому сделала глупость, полезла куда не следует и едва не погибла, а Адан меня спас. Когда это произошло, я начала ощущать мир совсем иначе. Более ярко, что ли? Как будто долго-долго была слепой и внезапно прозрела. А потом мне сказали, что это проснулась кровь химеры и что мне лучше хотя бы первое время остаться в Норне. Отец хоть и переживал сильно, но все-таки меня отпустил, а аму Нарин, как увидел, сразу признал. Сказал, что я, скорее всего, ему родная по крови, и стал относиться как к внучке. Тогда как Адан… я всегда считала, что проснувшаяся химера – это знак свыше и что я правильно его распознала. Она проснулась рядом с ним. Из-за него. И он всегда был ко мне добр, так что я даже не сомневалась… думала, он просто ждет, пока я вырасту. Я так радовалась, узнав, что он теперь ари, полагая, что уж теперь-то он точно меня узнает и выберет. И вдруг в Норне появилась ты…

Она помолчала.

– Мне и сейчас не хочется в это верить, и порой я думаю, что он все-таки ошибся. Говорят, чувства не лгут. И раз вы все еще не вместе… раз ты пока еще не решила… то, может, у нас еще есть шанс?

Я отвела глаза.

Все верно: большого чувства между мной и Аданом Мирртом и впрямь пока не сформировалось. Я видела связывающие нас нити, совершенно точно знала, что богини предназначили нас друг другу, всем сердцем успела полюбить его химеру, но в отношении него самого пока не определилась. Наверное, для этого просто не настало время? Да и сколько мы знакомы? Разве за такой срок можно полноценно кого-то узнать?

Мне всегда казалось, что предназначение – это унизительно, а отсутствие выбора – ужасно что в жизни, что в любви. Мне всегда хотелось выбирать самой. Самой очароваться кем-то и потом влюбиться. Самой признаться и совершенно точно знать, что это не навязанные чувства, а нечто настоящее, наше общее. То, что мы создали, пережили и преумножили вместе.

– Прости, – быстро отвернулась Ана, когда увидела мое изменившееся лицо. – Я дура, да? Тешу себя напрасными надеждами?

Я тихонько вздохнула и, приблизившись, положила руку ей на плечо.

– Я не считаю тебя дурой. И в чем-то ты действительно права. Но давай не будем его делить, ладно? Когда он очнется, мы спросим, что он думает по этому поводу, ну а пока просто попробуем помочь… ему и себе.

– Что ты предлагаешь? – не поднимая глаз, прошелестела она.

– Я еще не очень хорошо его ощущаю, но он, наверное, сделает это лучше. Пока я рядом, ему нет нужды куда-то перемещаться. Но если я попробую отойти и позвать его, как утром… как думаешь, он откликнется? Он за мной пойдет?

– Зачем ты хочешь уйти?

– Здесь открытое место, – пояснила я. – Мы тут как на ладони. Скоро стемнеет окончательно. А в здешних лесах наверняка водятся крупные хищники, тогда как ты явно не боец, а я в одиночку смогу сдерживать их очень недолго. У меня скудный резерв, и без Ника мне его не наполнить.

– Ник – это твой друг?

– Он – абсолютный маг. И мы с ним связаны нитями судьбы, поэтому он будет искать меня так же, как мрон – свою пару. Но это может занять какое-то время, поэтому нам нужно найти укрытие и хотя бы на время спрятать мастера Миррта от солнца, хищников и прочей напасти.

Ана ненадолго задумалась.

– Частые перемещения могут ему навредить, поэтому тебе придется отойти подальше, если ты не хочешь, чтобы он быстро истощился.

– Хорошо, тогда ты останешься с ним и, если что, крикнешь.

«Я прослежу, – скупо заметил Норр, когда я отвернулась и быстрым шагом направилась прочь, прикидывая про себя, как побыстрее добраться до леса. – На случай, если девушка была не очень честна и умышленно забудет тебя предупредить, если мрон опять замерцает».

«Думаешь, она захочет меня обмануть?» – несколько напряглась я.

«Оставить тебя здесь было бы неплохой идеей для соперницы».

«Когда Миррт придет в себя, он все равно узнает и найдет меня, если, конечно, Ник не сделает этого раньше».

«Влюбленные женщины способны на любую глупость, – мысленно пожал плечами призрак. – Иногда их решения не поддаются логике, так что совсем уж далеко от мрона не уходи».

Я послушалась и, отойдя на пару сотен шагов, решила, что для эксперимента этого хватит. Если мастер Миррт способен меня услышать, то расстояние для него не помеха, а я в случае чего смогу вернуться к нему в считаные секунды.

Ну начнем, пожалуй…

– Адан Ми-и-ир-р-рт!

В стремительно сгущающихся сумерках было хорошо видно, как вокруг неподвижной туши оборотня возникла легкая сероватая дымка. Его шерсть явственно засветилась. Затем над спящим оборотнем задрожал воздух. Еще через миг что-то неразборчиво вскрикнула Ана, после чего огромный зверь несильно вздрогнул и… исчез. А спустя миг тяжелой тушей рухнул у моих ног, едва не смяв громадной мордой меховые сапоги.

Я только икнула, когда поняла, какую ошибку только что совершила. Вернее, даже не одну, а целых две, потому что, во-первых, не подумала, что порталы мрон может делать практически мгновенно. И во-вторых, забыла предупредить Ану, поэтому та не успела схватиться за оборотня и теперь растерянно озиралась посреди поля, кажется, решив, что осталась одна.

Я торопливо ей помахала, и девчонка, с облегчением выдохнув, со всех ног ринулась к нам.

– Извини, – сконфуженно пробормотала я, когда она до нас добралась. – Но в целом эксперимент можно считать успешным. По крайней мере, мы выяснили, что мастер Миррт меня слышит.

«Угу. Похоже, у химер это на уровне инстинктов – следовать за своей парой».

– Попробуем еще раз?

– Погоди, – остановила меня Ана, стоило мне прикинуть расстояние до леса и отойти на несколько шагов. – Раз уж он на тебя реагирует, то, может, нам и не понадобятся жертвы?

– В каком смысле?

– Попробуй представить какое-нибудь место, куда ты хотела бы попасть. Попробуй мысленно показать ему это место. Он же вожак. Да еще и в звериной форме. Возможно, сейчас он сможет ощущать твои мысли лучше обычного и реагировать на них так же, как и на любого оборотня в стае?

Что ж, еще одна дельная мысль. По крайней мере, попробовать точно стоит.

Я послушно закрыла глаза и постаралась представить ту самую комнату в доме аму Нарина, откуда мы недавно переместились. Деревянные стены, высокий потолок, разворошенная постель, которая, наверное, еще остыть не успела… Ник с Ланкой там небось уже с ума сходят, не зная, куда мы подевались. Да и весь остальной Норн наверняка успели поднять на ноги.

Интересно, а кто-то из ари сможет последовать за своим вожаком? Может, между ними и сейчас сохранилась какая-то связь?

– Уа-у-у! – вдруг некстати выдернул меня из размышлений раздавшийся вдалеке многоголосый вой. – Уу-у-у! Ау-у-у!

– В-волки… – тревожно замерла Ана. – А мы не только без оружия и без магии, но еще и со спящей химерой на руках.

Я суматошно заозиралась.

Ох, как же все это не вовремя! Нет, на один удар моей магии точно хватит. Ну или на полноценный щит, который я смогу без проблем поддерживать пару-тройку часов. Но дальше-то что? Но опыту знаю, что волки – создания упрямые. Если понадобится, они всю ночь нас караулить будут, особенно если мне не удастся уничтожить или напугать вожака. А когда закончится магия, что мы будем делать потом?

– Давай быстрее! – нервно велела Ана, когда я еще активнее завертела головой, пытаясь понять, с какой стороны ждать гостей, но даже с помощью «прозрения» не смогла отыскать ни одного зверя. – Их много, они еще далеко, но вряд ли нам удастся удержать их в стороне, когда рядом лежит гора свежего мяса, неспособная оказать сопротивление.

– Уа-у-у! – хором подтвердили ее слова волки.

Десять, двадцать… сколько же их всего?!

А потом их вой перекрыл могучий, идущий откуда-то очень издалека рев, при звуках которого моя кожа покрылась мурашками.

– Оборотень. Похоже, дикий, раз идет вместе со стаей, – побледнела Ана. – В любом другом случае они бы не рискнули к нему приблизиться, да и он бы с ними церемониться не стал.

– Вот только безумного оборотня нам не хватало, – пробормотала я, остро жалея, что у «прозрения» есть предел дальности, из-за чего было сложно понять, насколько велики наши проблемы. – Саан… да где же они?! Ничего не вижу! Похоже, придется использовать магию.

– Давай, – потребовала вдруг Ана. – Подожги траву. Скорее всего, огонь их притормозит.

Или, наоборот, привлечет внимание. Хотя если оборотень дикий, то на какое-то время это поможет его удержать.

Все еще сомневаясь, я потянулась к резервам и сформировала в уме простое, экономичное, но довольно эффективное заклинание. Просто так разбрасываться магией не хотелось – в отсутствие Ника это был невосполнимый ресурс. Так что я рассудила, что надо попробовать обойтись минимумом, после чего вырвавшаяся из моих рук огненная волна широкой полосой прошлась по заброшенному полю и заключила нас с Аной и мроном в широкое кольцо.

И, надо сказать, вовремя – повторно раздавшийся рев, в котором на этот раз ощущалось торжество, послышался в такой неприятной близи, что я похолодела. Саан забери этого оборотня – как успел так быстро здесь оказаться?! У него что, крылья выросли?! Или он, как химеры, умеет создавать порталы?! И почему, демоновы копыта, я все еще не могу его увидеть?!

– Уа-у-у! Ар-р-р! Уау! – следом за ним завыли остальные звери. Причем и вдалеке, у леса, и прямо тут, чуть ли не у нас под носом! Но что самое мерзкое – обычным зрением я их тоже увидела: огромных зверей, раза в полтора-два крупнее обычных волков, которые при виде моего огня должны были еще только-только брать разгон от края поля, но на самом деле УЖЕ оказались здесь! Причем когда-то успели нас окружить и теперь мчались огромными прыжками, ничуть не смущаясь выросшим на их пути пламенем!

При виде почти трех десятков монстров у меня аж сердце захолонуло.

Богини, кажется, огонь им не страшен, а я смертельно ошиблась и очень даже напрасно не взяла более затратный, но надежный стихийный щит!

– Раа милосердная… – прошептала Ана, одновременно со мной увидев этот кошмар наяву. – Как же их много! И они такие здоровые, будто это и не волки вовсе, а оборотни все до одного!

«Она права, – озабоченно отозвался в моей голове призрак. – Только это не просто оборотни, а зараженные. Как в Рино, помнишь? Не живые и не мертвые. Поэтому аур у них уже нет, а запах нежити еще не появился. Вот почему ни ты, ни даже я ничего плохого не заметили».

– Значит, огонь их не удержит, – сглотнула я, признав правоту тени, после чего создала вокруг нас небольшой, но мощный щит, истратив на него всю магию, которая у меня еще оставалась.

На поле при этом стало светло, как днем. Застигнутые врасплох оборотни сперва отпрянули от неожиданности, попытались обогнуть непонятную преграду, однако почти сразу опомнились, вернулись, после чего дружно ринулись на искрящийся всеми цветами радуги купол защитного заклинания и… разочарованно взвыли, получив по носу кто молнией, кто магией льда, а кто и влипнув в землю всеми четырьмя лапами.

Я смахнула со лба выступившую испарину.

Держать щит эрта Нородо было нелегко. Тварей он, конечно, отогнал, однако откат… Еще пара-тройка таких атак, и мне станет совсем тяжко. А потом закончится магия, и нас совершенно точно сожрут.

– Долго мне их не удержать, – признала я очевидное, в очередной раз пожалев, что тут нет ни Ника, ни Ланки. – Как только щит ослабнет, нам крышка. Надо что-то решать.

Ана досадливо сморщилась.

– Да что решать? Давай спасай своего мужчину, а я постараюсь дать вам немного времени.

– Сдурела?! – возмутилась я, когда девчонка достала из-под коротенького тулупа пару узких кинжалов и, оскалив мелкие клычки, решительно двинулась в сторону купола. – Ты им на один зуб! Что оборотню твои кинжалы?! А мертвецам они и подавно не угроза!

Ана вскинула на меня отчетливо пожелтевшие глаза.

– Как ты сказала?! Нежить?!

Ах да, Норр же говорил только со мной…

– Тогда тебе нужно поспешить, – на удивление спокойно отозвалась юная химера, когда я кивнула. А потом встала так, чтобы, как только рухнет щит, успеть меня прикрыть хотя бы пару секунд.

Я тихо выругалась, не постеснявшись для этого использовать пару любимых Ланкиных словечек. А потом заставила себя закрыть глаза и, постаравшись отрешиться от происходящего, с чувством подумала, что очень-очень хотела бы сейчас оказаться подальше отсюда. Где угодно, с кем угодно, но только не в этом поле, не посреди умирающего огненного кольца, не в окружении остервенело щелкающих зубами монстров, которые совсем недавно были обычными разумными.

Неудивительно, что мы не нашли следов пребывания людей: у оборотней редко бывают нормальные села. Но все же до поры до времени они тут жили, растили хлеб, следили за порядком… а потом к ним занесло несколько проклятых семян, и никого живого в округе не осталось. Мыши, крысы, птицы, звери, люди и даже оборотни успели заразиться. А если здесь все пошло по тому же сценарию, как и в Рино, то где-то неподалеку вполне себе может дозревать самое настоящее темное сердце, которое нужно во что бы то ни стало уничтожить…

– Ниэ-эль! – словно обухом ударил меня отчаянный крик Аны.

Я распахнула глаза и ахнула, увидев, что лежащий перед нами оборотень снова засветился.

– Живо сюда! – рявкнула я, бухнувшись возле мастера Миррта на колени и вцепившись одной рукой в начавший стремительно бледнеть мех. – Бегом! Он сейчас исчезнет!

Ана заколебалась, закрутила головой, явно выбирая между шансом сохранить себе жизнь и долгом перед вожаком, но тут я не выдержала – зарычала, причем с такой яростью, что даже мечущиеся по ту сторону пламени монстры на миг замедлились.

Одно хорошо – Ана, изумленно моргнув, вдруг выпрямилась и как сомнамбула двинулась в мою сторону, не выпуская из рук кинжалы. А как только она оказалась в пределах досягаемости, я проворно цапнула ее за подол и резко дернула, опрокидывая на себя.

В итоге на бедного мастера Миррта мы свалились сразу обе, и он, словно только этого и ждал, засветился уже весь. После чего по глазам ударила уже знакомая синяя вспышка. Я непроизвольно зажмурилась и, вцепившись в него и в девчонку покрепче, мысленно взмолилась, чтобы на этот раз мрон закинул нас в какое-нибудь более спокойное место.

Хлоп! – больно ударил по ушам звук резко распахнувшегося портала.

Я внутренне сжалась. Но все закончилось так же быстро, как и началось. Все исчезло: и рев бушующего пламени, и рык оборотней, и бешеный свист ветра. Взамен пришла благословенная, почти что мертвая тишина, которая недвусмысленно подсказывала, что мы все-таки переместились. А вот куда на этот раз забросил нас портал, оставалось только догадываться.

Глава 9

– Слезь с меня… – первое, что я услышала, когда окончательно пришла в себя. Голос был сиплым, полузадушенным, так что я не смогла его достоверно опознать. – Ох, Ниэль, слезь скорее, ты меня сейчас сломаешь!

Я поспешила распахнуть глаза, но и это ясности не принесло – вокруг оказалось темно, хоть глаз выколи, так что я только на ощупь могла определить происхождение вяло барахтающегося подо мной тела… ну и с помощью «прозрения», конечно.

Ага. Большое бледно-зеленое и неподвижно лежащее рядом чудище – это, судя по всему, мастер Миррт. А вот мелкое и сердито сопящее, которое тщетно пытается из-под меня выбраться, это, наверное, Ана.

– Спасибо, – уже нормальным голосом буркнула девица, когда я отползла в сторону. – У нас две новости: хорошая – это то, что мы нашли способ убраться подальше от нежити, и плохая – нас опять забросило Саан знает куда.

Я пару раз моргнула, давая глазам время привыкнуть к темноте, а затем осторожно покрутила головой.

– Похоже, мы в какой-то пещере…

– Ты о чем думала перед тем, как мы переместились? – поинтересовалась девушка, поднимаясь на ноги.

– Да не помню… хотела, чтобы мы оказались как можно дальше.

– Ну тогда я тебя поздравляю – мы действительно оказались далеко от того поля. Но что-то мне подсказывает, что это вовсе не Норн.

Я прочесала «прозрением» ближайшие окрестности и приуныла.

Что правда, то правда – судя по всему, нас зашвырнуло в какую-то природную каверну, расположенную где-то очень глубоко под землей. Ни входов, ни выходов… низкий потолок, кривые стены, ужасающе неровный пол… да и воздух душный, спертый, настолько сухой, что в горло проходит с трудом. Похоже, нам не повезло оказаться в плотно запечатанном каменном мешке, в котором чудом сохранилось некоторое количество пригодного для дыхания воздуха.

Одно хорошо: на пещеру Гнора это место не походило. К тому же шагах в двадцати левее «прозрение» подсветило несколько маленьких салатовых аур… то ли жучки, то ли паучки… а значит, насчет нежити можно было не волноваться.

– Как выбираться будем, сестра? – осведомилась Ана, чуть не чиркнув макушкой потолок.

Я глянула на мирно сопящего зверя и вздохнула.

– Как-как… проверенным способом. Попробую представить что-нибудь знакомое.

– Норн представь. Своих друзей. Других химер. Грифонов. А то и деда моего, который надает нам по шее сразу, как только увидит…

«Вот уж деда твоего точно представлять не хочу», – мельком подумала я, честно стараясь нарисовать в уме Норн. Ровными рядами стоящие дома, заснеженные улицы, тепло одетых людей, испещренную норами скалу, облюбованную грифонами, и горы… красивые, древние, заснеженные горы, вершины которых не так давно имела удовольствие лицезреть из окна…

Хлоп!

На этот раз перемещение оказалось еще быстрее, чем раньше. Ни тебе свечения, ни других прелюдий… просто бац, и мы вместо душной пещеры уже вываливаемся в совершенно другом месте.

– Аа-а-а! – тонким голоском взвыла девчонка, по пояс оказавшись в рыхлом снегу. – Ниэль, ты что наделала-а?!

– Тьфу, – выплюнув невесть как оказавшийся во рту холодный липкий ком, я смахнула с ресниц свежий снежок и с чувством выругалась. Уже во второй раз за этот дурацкий день.

Как… ну как могло получиться, что вместо города мы опять угодили Саан знает куда?! Вместо домов и людей нас окружали горы… по-видимому, те самые, которые привиделись мне напоследок. Красивые, величественные, замечательно прекрасные, но, демон их забери, холодные, как сердце темного бога! Вокруг нас лежали целые залежи снега! Огроменные, попросту ужасающе большие и безумно холодные сугробы, в один из которых нам и «повезло» угодить с размаху!

Это мрону хорошо – у него шуба теплая! Лежит себе и сопит в две дырки, словно вовсе ни при чем!

– Н-ниэль, п-представляй, п-пожалуйста, что-нибудь еще, т-только поб-быстрее! – пролязгала зубами мгновенно окоченевшая Ана. – Тут же ок-колеть можно!

Я на пробу шевельнула пальцами ног и, порадовавшись тому, что не потеряла сапоги, попыталась вылезти из сугроба. Попытки с третьей мне это, к счастью, удалось. Но к тому времени, как я доползла до мастера Миррта, который умудрился не проснуться даже в столь экстремальной ситуации, и впрямь чуть не околела.

Холод царил такой, что в отсутствие перчаток у меня перестали гнуться пальцы на руках. На ресницах налип густой слой инея, дышать было больно, словно сам воздух оказался насквозь пропитан невидимыми, неимоверно острыми ледяными кристалликами, которые при каждом вдохе так и норовили поранить горло.

– Д-домой… – еле ворочая языком, прошептала я, почти что рухнув на неподвижное тело мрона. – Я хочу попасть домой!

– И я, – громко хлюпнула носом Ана, подползая к химере с другой стороны. – Туда, где тепло, где люди, где нам помогут.

Я, как во сне, увидела большой и просторный дом нэлы Арти, который не так давно покинула. Жарко натопленный камин, сидящих за столом друзей, дружное семейство мронов, которые согласились нас приютить… а впрочем, нет. Глава семейства и старшие сыновья снова ушли в караул, Ник с Ланкой небось в мыле носятся по всему городу, не зная, что делать и где нас искать. Так что тот дом сейчас, скорее всего, пуст. И очаг в нем давно погас. Зато я точно знаю место, где всегда тепло и где меня точно встретят родные лица… мой настоящий дом – самый любимый, самый уютный и самый лучший…

– Ой! – непроизвольно вырвалось у меня, когда земля в буквальном смысле ушла у меня из-под ног. А потом мир словно перевернулся, и приличный пласт снега, на котором мы находились, без предупреждения рухнул куда-то вниз. Причем так быстро и резко, что ничего кроме «ой» я произнести попросту не успела.

Почему-то на этот раз не было ни хлопков, ни вспышек… вообще ничего, что помогло бы вовремя сориентироваться. Мы просто находились в одном месте. Потом вдруг оказались в другом. И это стало для меня такой неожиданностью, что первое время я просто сидела, будто громом пораженная, таращила глаза на совершенно другую обстановку. А заодно пыталась осмыслить происходящее и очень старалась сохранить присущее мне спокойствие.

Не знаю, конечно, на какие слова или мысли ориентировался мастер Миррт, однако на этот раз нам действительно повезло: мы оказались на открытом пространстве, не в горах, не в снегах и не в окружении толпы голодных тварей. Вокруг простирался совершенно мирный пейзаж: на улице ярко светило солнце, воздух был упоительно свежим и по-летнему теплым, хотя прохладный ветерок недвусмысленно намекал на то, что бабье лето скоро закончится. Неподалеку от нас виднелся самый настоящий лес, между ним и нами стоял любовно подправленный забор с подозрительно знакомыми досочками. Чуть дальше виднелась добротная банька, несколько сараев с кудахтающей, хрюкающей и даже мычащей живностью. А прямо перед нами возвышался дом… тот самый дом, который я частенько видела во снах и куда приезжала с неизменной радостью. В два этажа. Уже немолодой, но все еще добротно выглядящий, недавно подновленный, с аккуратно вышитыми занавесками на окнах и до боли знакомым крылечком, на котором, разинув рот от изумления, стояла красивая черноволосая женщина и во все глаза таращилась на огромную кучу снега, внезапно свалившуюся с небес на ее драгоценный огород.

– Н-ниэлюшка?! – все еще не веря сама себе, пролепетала она, когда мы встретились взглядами.

– Б-бабуля?!

Мгновение молчания ознаменовалось торопливым осмыслением всего случившегося. Но потом нэла Оли все-таки выронила зажатое в руках полотенце и кинулась вперед. Я, приглушенно ругаясь, на карачках выбралась из сугроба. Потом мы с бабулей крепко обнялись, она с чувством расцеловала меня в обе щеки, снова обняла, пряча подозрительно заблестевшие глаза… а потом заметила изумленно замершую Ану, разглядела рядом с ней безучастно лежащего зверя, сообразила, каким именно способом мы свалились с неба, буквально как снег на голову. После чего резко отстранилась, свела брови к переносице и грозно осведомилась:

– Ну и как ты можешь это объяснить?!

* * *

– Я не знаю, как ему помочь, – поджала губы бабуля после моих сбивчивых объяснений и совсем уж краткой версии нашего появления в ее драгоценном огороде. – По мронам я не специалист. Да и лунного корня у меня больше нет – в наших краях он не растет, а специально я его не искала.

– Но что-то же можно сделать? – пискнула Ана, не на шутку впечатленная суровым видом нэлы Оли.

Та отрицательно качнула головой.

– Травами и примочками тут не справиться. Здесь настоящая ведьма нужна.

Я приуныла.

Саан! Да где мы сейчас ведьму отыщем?! Они же вымерли много лет назад!

– Ну или тот, в ком течет кровь ведьм, – поправилась бабуля. – И кто точно знает, как использовать ведьмины знаки. Но поскольку большая часть их магии была основана на магии крови, которая в империи уже много веков запрещена, то… сама понимаешь.

Что? Магия крови, говорите?

Я навострила уши.

Кажется, я знаю одного человека, кто неплохо в этом разбирается и кто достоверно помнит, каким был мир, когда им правили ведьмы.

– Ниэль, что ты делаешь? – с нескрываемым подозрением осведомилась бабуля, когда я порылась за пазухой и достала оттуда ничем не примечательный «камушек», покрытый снаружи чем-то вроде позолоты. Ни рун на нем, ни знаков, да и «прозрением» он никак не определялся. Но я уже видела однажды, как эта штуковина работает, и была настроена снова ее испытать.

– Вилли, ты мне нужен, – твердо сказала я, сжав в ладони подаренный Вестником амулет.

Тот тихо хрустнул, а в следующее мгновение нэла Оли на пару с Аной отшатнулись от полыхнувшей рядом со мной вспышки.

– Ниэль? Ты меня звала? – буквально в паре шагов раздался спокойный голос Вилли.

Я с трудом проморгалась и, смахнув с ресниц невольно выступившие слезы, быстро кивнула на безучастно лежащего мрона:

– Ты можешь ему помочь?

Мальчик оценивающе прищурился. Затем мельком взглянул на обалдевшее лицо моей бабушки, хмыкнул при виде неописуемого выражения на лице Аны. Наконец изучил лежащее перед ним тело и деловито осведомился:

– И давно он в таком виде?

– Около часа.

– Бессистемные перемещения, беспробудный сон и абсолютная беспомощность в житейских вопросах?

– Да! – с облегчением выдохнула я.

Вестник задумчиво качнул головой. Затем сделал шаг навстречу, но услышал предостерегающее рычание сразу на три голоса и со смешком отступил назад.

– Вот что мне нравится в химерах, так это бесподобное чутье на нежить, – сказал он, иронично поклонившись нэле Оли, чуть ли не зашипевшей на невинного с виду мальчика, и подскочившей на ноги Ане, на лице которой выражение удивления быстро сменилось исступленной ненавистью.

– Ты!.. – процедила она, сжимая кулаки. – Пошел прочь!

Но Вестник даже бровью не повел.

– Спокойно, дамы. Да, вы правы: я не совсем живой, но и не мертвый, кто бы что ни говорил. С нежитью не дружу. Живых не ем. И даже вам вреда не причиню. А одному конкретному мрону даже способен помочь, если, конечно, вы меня к нему подпустите.

Я во второй раз услышала сорвавшееся с губ мастера Миррта рычание и ощутила, как под шерстью напряглись могучие мышцы, словно мрон пытался вырваться из оков сна и вот-вот собирался вскочить.

– Он тебя чует, – прошептала я, вскинув на Вестника взгляд.

– Как и тебя, – кивнул мальчик. – Глубокая привязанность к собственной паре у химер практически равняется глубине их ненависти к таким, как я. Так что он не совсем спит. Что-то он, судя по всему, даже слышит. И совершенно точно способен воспринимать информацию. Видишь?

Глухое рычание зверя постепенно затихло, и химера снова расслабилась, тем самым приведя и бабушку, и Ану в недоумение.

– Он помнит меня даже в таком состоянии. И знает, что я могу ему помочь.

– Что надо делать? – решительно поднялась и я.

– Вам – ничего. Разве что я посоветовал бы вам перенести это клыкастое чудище в какое-нибудь более подходящее место. Там я его закрою в ведьмином круге. И там же он будет спать до тех пор, пока процесс трансформации полностью не завершится.

– Какой еще трансформации? – настороженно осведомилась Ана.

– Ты вообще кто такой? – с подозрением спросила нэла Оли.

– Кто я – вопрос, конечно, интересный, хотя и не такой животрепещущий, как состояние здоровья нашего общего знакомого. А вот насчет трансформации вам, химерам, должно быть и так все прекрасно известно.

– Мне лично неизвестно, – буркнула я, с укором покосившись на бабушку. – От меня вообще, как оказалось, многое скрыли, так что давай перенесем мастера Миррта в сарай, а по пути ты меня просветишь, что происходит с ним и с нашей Злюкой.

Вилли окинул могучую тушу мрона скептическим взглядом.

– Кажется, нам понадобится телега. И человек двадцать, чтобы его туда закинуть. Впрочем, если ты уже в полной мере осознала, что такое пара для оборотня…

– Я смогу его позвать, – кивнула я. – Бабуль, у тебя стойло от Маркиза еще пустое?

Под моим требовательным взглядом бабушка неожиданно смешалась. И вместо гневной тирады, которая, видят богини, была готова сорваться с ее губ, она лишь скупо кивнула.

Я после этого просто двинулась к сараю и, наскоро там все подготовив, отправила своей паре зов. Ну а когда на свежепостеленную солому опустилось тяжелое тело, присела рядом, со смешанным чувством разглядывая грязную, мокрую и местами уже свалявшуюся шерсть, которую подтаявший сугроб и бабулин огород лишили немалой части красоты и прежнего блеска.

Сняв с бока химеры прилипшую травинку, я огляделась в поисках скребка или щетки, но в этот момент в стойло заглянул Вилли и все тем же спокойным голосом заметил:

– Это лишнее. Выйди на минутку. Мне нужно кое-что сделать.

Я молча повиновалась и, наткнувшись в коридоре на неловко отводящую глаза бабушку на пару с беспокойно мнущейся Аной, знаком показала, что по поводу Вестника тревожиться не нужно.

– Думаю, нам пора поговорить, – чуть ли не впервые на моей памяти проявила неуверенность бабушка.

– Это не к спеху. Вилли, тебе помощь нужна?

– Да, – отозвался из-за загородки мальчик. – Не мешайте. Большего от вас не требуется.

– Что он там делает? – еще больше занервничала Ана. – Вдруг он что-то сотворит с Аданом? Вестнику нельзя доверять.

– Он помогал нам раньше. Поможет и сейчас.

– Кому это помогал?!

– Нам троим, – нахмурилась я. – И не раз.

– Да? А ты знаешь, что это он нас проклял?! Мне дедушка рассказывал! Так что это все из-за него! И барьер, и нежить, и мы… это он виноват, что мы стали такими! Он едва нас не уничтожил!

Вот уж когда у меня в груди что-то екнуло.

– Ч-что?!

– Да, – приглушенно подтвердил из стойла Вилли. – Мы, скажем так, не сошлись во взглядах. Они приняли меня за нежить, я был не согласен. На этой почве мы слегка… эм… повздорили. В процессе я потерял одного хорошего человека и счел справедливым наказать тех, кто это сделал. Вот только наказание получилось слишком грубым. Всеобъемлющим. Я этого не планировал. А может, не рассчитал сил. В общем, в кои-то веки проявил излишнюю эмоциональность. Потом, правда, попытался вмешаться, что-то исправить, но не смог. Только и всего, что посредником поработал, когда со жрецами договаривался. С их помощью нам удалось ослабить проклятие, однако остальное, увы, оказалось не в моих силах.

– Неправда! – гневно воскликнула Ана, чуть не ринувшись через порог. Хорошо, я успела ее придержать за локоть. – Все было не так! Мне дед говорил!

– Человеческая память коротка. А я в отличие от вас не умею забывать.

– И все равно ты врешь!

– Он не умеет врать, – неожиданно вступился за Вестника невидимо присутствующий призрак. – На нас с ним лежит одинаковое проклятие, поэтому готов на алтаре подтвердить: все, что он рассказал, правда.

Услышав его голос, бабуля аж подпрыгнула на месте.

– Кто здесь?!

– Не пугайся, это друг, – мысленно погрозив тени кулаком, поспешила успокоить я бабушку. – Еще один… да. Он, правда, давно умер и долгое время находился взаперти, зато он много знает, частенько нас выручает и даже за обучение взялся, потому что никто в академии толком не понимает, как обучать нашу тройку. Он нам жизни спас в Рино. Научил меня и Ника объединять силы. Если бы не он, мы бы не выбрались оттуда. Так что ему просто нет смысла нам вредить. Напротив, он очень-очень старается сохранить нам жизнь, чтобы однажды мы смогли вернуть его душу в царство теней. У нас договор.

Бабуля после этого смотрела на меня долго-долго. И так внимательно, что мне даже стало неуютно. Но, как ни странно, бури не случилось, и после продолжительной паузы она лишь скупо повторила:

– Нам точно пора поговорить.

– Все, – выдохнул Вилли, внезапно показываясь на пороге. – Круг я закончил. Для надежности сделал его двойным, так что ваш мрон теперь ни при каких обстоятельствах отсюда не переместится. По крайней мере, пока не проснется. На его здоровье это не повлияет, способностей не лишит, просто на время ограничит в перемещениях.

Я осторожно заглянула через его плечо и удивленно округлила глаза.

Ого!

Вокруг спящей химеры Вестник умудрился создать целую сеть из множества нарисованных кровью знаков… а может, и рун… большинство из которых я сегодня увидела впервые.

– Старая магия, – кивнул мальчик, когда я шокированно на него воззрилась. – Не требует никакого дара – только кровь и знания.

– Значит, ты и правда потомок ведьм?

– Чистокровный, – не стал отрицать он. – Можно сказать, единственный прямой наследник. Хотя знания мне в готовом виде не достались – когда не стало ведьм, я был слегка не в себе, но получить нужную информацию не так уж сложно. Для этого нужны деньги, упорство и время. Как ты понимаешь, у меня этого добра было в достатке. Так о чем ты хотела меня спросить?

– Я… сама не знаю, – шумно перевела я дух. – О трансформации, об этом странном сне, о твоих рунах и магии крови. В прошлый раз ты многого не договорил.

– В прошлый раз мы разговаривали о другом.

Вилли с насмешкой глянул на мою бабушку.

– Но разговор в любом случае получится до-олгим…

– Пойдемте в дом, – поколебавшись, все-таки предложила она. – Если ты готов поклясться, что не причинишь вреда ни мне, ни моей семье, ни моим гостям, я согласна тебя впустить.

Вилли неожиданно рассмеялся, продемонстрировав ровные белые зубы.

– Вы все еще верите в сказки, нэла? Полноте, я не вампир. А даже если бы и был им, то ваше разрешение мне было бы без надобности.

Бабушка прикусила губу, но тут я тронула ее за руку.

– Он нам не враг, бабуль. Поверь. Он пытается уничтожить скверну, он поклялся.

– Ну а поскольку без вашей тройки сделать это не получится, то в моих интересах всячески вам помогать и дать возможность добраться до первохрама, где вы сможете сделать то, ради чего боги свели вас вместе. Кстати, жрецы уже получили знамение, вы в курсе?

– Да, – подтвердила я, к вящему удивлению бабушки. – Мы на днях общались с отцом-настоятелем. Он многое нам рассказал. В том числе и о сквернах.

– Интересный дядька, – кивнул Вилли. – Много знает. Еще больше подозревает, да еще и истинно верует, но при этом готов к компромиссам. Редкое сочетание. Меня он, правда, почему-то опасается, о моих птенцах тоже давно подозревает, но возможность избавиться от скверны для него превыше личных антипатий.

– Ты разговаривал с отцом Рионом?!

– И не раз. Ты меня, кстати, из храма выдернула. Эх, а я так хотел попробовать храмовое вино… Лет триста назад они его делать толком не умели, но я подсказал им нужный рецепт и… Что? – опомнился мальчик, когда на него со странным выражением уставились уже все.

– Ни-че-го, – по слогам ответила бабуля. После чего развернулась и нетвердой походкой двинулась к выходу.

– Ты уж как-нибудь поаккуратнее, – шепотом попросила я, косясь на широко ухмыльнувшегося мальчишку. – Вряд ли моя бабуля готова к таким откровениям.

– Уговорила. Тогда не буду ей рассказывать о своем кровавом прошлом. Она наверняка этого не оценит.

Я сердито посмотрела в спину беззаботно насвистывающего мальчишки, все еще с трудом веря, что ему намного больше лет, чем кажется. Но когда он ушел, я все же не сразу направилась следом – сперва нужно было позаботиться о мастере Миррте и сделать так, чтобы его пребывание в нашем сарае было как можно более комфортным.

Глава 10

На то, чтобы высушить и привести в порядок густую шерсть, у меня ушло около получаса. Ана поначалу пыталась мне помогать, даже взялась за конский скребок, однако выходило у нее из рук вон плохо. То скребок падал и тонул в звериной шубе, то сама шерсть безнадежно запутывалась, да так, что ее приходилось выстригать, то острые на концах ворсинки больно впивались в пальцы… Несколько раз ошибившись и заполучив массу неглубоких, но неприятных царапин, девушка в конце концов отступилась и, извинившись, ушла.

Меня это ничуть не расстроило. Напротив, в моих руках работа настолько спорилась, что вскоре я даже заподозрила спящего зверя в немыслимом коварстве. Его шерсть, которая так и норовила уколоть Ану, ко мне буквально льнула. Сама собой укладывалась ровными прядями и даже не порывалась царапнуть. Казалось, ее и вычесывать-то особо не требовалось – стоило просто провести рукой, как грязь отваливалась сама собой. Но что самое интересное, даже такое монотонное действие оказывало на меня благоприятное воздействие. Я, сама того не заметив, успокоилась, увлеклась. Расслабилась. А затем поняла, что даже простое прикосновение к зверю приносит мне удовольствие.

Да, мне действительно это нравилось и не составило никакого труда поухаживать за спящим мроном, хотя со стороны, наверное, это и смотрелось странно. В какой-то момент я забылась и даже начала напевать под нос старую детскую песенку. А потом ощутила под пальцами едва уловимую вибрацию и пораженно застыла.

Нет, это что… он мурлыкает?! Правда?! Да еще и умудряется в такт мелодии попасть?!

Поначалу я была настолько шокирована этим открытием, что даже застыла, боясь поверить в происходящее. Мрон тоже замолчал, словно и не он только что мурчал наподобие большого сытого кота. Мне поначалу показалось, он это нарочно. И вообще, может, и не спит давно. Но потом я вспомнила – в этом могучем теле находится не только Адан Миррт, но и наша замечательная Злюка. И вот ей-то даже в сонном состоянии мурчать не возбранялось.

Успокоив себя таким образом, я закончила с чисткой, уборкой и, погладив напоследок страшноватую морду, тихонько шепнула химере на ухо:

– Выздоравливай поскорее, ладно?

Зверь в ответ проворчал что-то неразборчивое, после чего свернулся калачиком и, приткнувшись к моему боку, тихо засопел, словно ничего иного ему было не нужно.

Постояв рядом какое-то время и рассеянно погладив мягкую шерсть, я все же попрощалась и ушла, чувствуя, как намокла куртка и как чавкает в сапогах набившийся внутрь, но уже успевший подтаять снег. Бабуля, если увидит, за такие вещи ого-го какой нагоняй могла дать, поэтому я не стала искушать судьбу – действительно вернулась в дом, умылась и сменила одежду. А когда спустилась вниз и, застав всю троицу за обеденным столом, встретила их вопрошающие взгляды, сразу поняла: вот смерть-то моя и пришла. Теперь бабуля ни за что не отцепится – слишком уж многое я успела ей показать.

– Ладно уж, садись, – буркнула нэла Оли, когда я нерешительно замерла на пороге. – На твое счастье, Вильгельм уже ввел меня в курс дела. Вместе с этим твоим, новым другом.

Причем слово «друг» она выделила отдельно, при этом выразительно покосившись на зависшего под потолком призрака.

– Ругать уже не буду, – тем временем продолжила бабуля. – Вернее, буду, но не очень сильно.

«И на том спасибо», – мельком подумала я, присаживаясь на лавку рядом с Аной. Та выглядела несколько пришибленной. Видимо, бабулин непререкаемый авторитет и на нее успел произвести неизгладимое впечатление. С дедом-то девчонка вон как спорила. Только искры летели. А тут даже глаза лишний раз от стола поднять не осмеливалась.

– Тебе необязательно выходить за него замуж, – без всяких предисловий начала бабуля, едва я решила, что буря миновала. – Пара – это еще не семья, а так, зачаток. Если мрон тебе не люб, всегда можешь отказаться.

«Как сделала ты?» – чуть не брякнула вслух я, но вовремя прикусила язык.

– Ниэль…

– Бабуль, я все знаю, – умоляюще взглянула я на нэлу Оли. – Честное слово, меня уже просветили по этому поводу, и мы не собираемся никуда спешить. Да и глупостей делать тоже не будем. Я только сегодня узнала, что он – моя пара, и вообще пока не готова к отношениям, какими бы замечательными они ни были.

– Вот и правильно, – неожиданно успокоилась бабушка. – Узнайте сперва друг друга как следует, познакомьтесь, пообщайтесь. Душевная близость, она ведь не просто так дается и порой значит не меньше физической. Ну а если уж вы характерами не сойдетесь, то еще не поздно отыграть все назад.

Я нерешительно на нее посмотрела.

– То есть в принципе ты… не против?

– Оборотня вдали от его пары может удержать только смерть, – буркнула бабуля, снова нахмуриваясь. – Поэтому хочешь – не хочешь, а он уже никуда не уйдет, если только ты сама его не прогонишь. Но ты у меня девочка неглупая, поэтому в целом – да, я не против, раз уж так произошло и раз уж в тебе проснулась наша кровь. Но надеюсь, что замуж ты пойдешь по зову сердца, а не плоти. И вовсе не потому, что смогла увидеть какие-то там божественные нити.

Вилли, услышав про богинь, выразительно закатил глаза и изобразил на лице такую гримасу, что я едва не прыснула. Норр так и вовсе скептически хмыкнул, но тут же ушел в тень, стоило бабуле с грозным видом обернуться и поискать глазами смельчака, который вздумал над ней насмехаться.

– Собственно, надеюсь, вы закончили воспитательный процесс, уважаемая нэла, – подчеркнуто строгим тоном заявил мальчик, когда нэла Оли с досадой поджала губы. – Ниэль – полноценная химера. Ее лучший друг – абсолютный маг, а избранником, скорее всего, станет оборотень из древнего рода, который я когда-то сам же и проклял… Мда, – кашлянул он, когда на нем снова скрестились все взгляды. – Не больно-то оптимистично это прозвучало. Ну да ничего. Есть шанс, что когда мы снимем проклятие с Лазоревой долины, светлые богини снова вернутся, и тогда последствия моего решения можно будет попробовать устранить насовсем. Но до этого, как говорится, надо еще дожить.

– Что ты собрался делать с детьми? – подозрительно прищурилась бабуля.

– Хочу помочь им уничтожить первую скверну. Поскольку именно она – та сила, которая поддерживает существование всех остальных скверн, то с высокой долей вероятности через некоторое время человечество сможет избавиться от нежити полностью. Имею в виду не только империю, а везде, осознаете масштаб?

– И как ты себе это представляешь?

– Очень просто, – с готовностью отозвался мальчик. – Я помогу ребятам пройти барьер и доведу до первохрама. Норр… вон то просвечивающее недоразумение, которое даже сущностью-то полноценной не является… подскажет им, как уничтожить саму скверну. Без абсолютного мага там делать нечего. Ну а поскольку Ниэль и ее подруга имеют несчастье находиться с ним в одной тройке, то им придется пойти с ним. Вот, собственно, и все дела.

– Почему именно абсолютный маг? – еще больше нахмурилась нэла Оли.

– Потому что только у него есть возможность призывать стихии без ограничений. И только вместе со связанной с ним колдуньей он способен их объединять. Наконец только в храме… в нашем случае в первохраме… у них появится возможность сделать это с максимальной отдачей и создать из обычной магии то, что раньше умели делать только ведьмы.

– Имеешь в виду божественную магию? – тихо спросила я.

Вилли пристально на меня посмотрел.

– Да, Ниэль. Жрецы никогда этого не расскажут, но на самом деле вся ваша магия – есть не что иное, как обрывки… частицы одной-единственной силы, которая когда-то создала и до сих пор оберегает этот мир от разрушений. Ведьмы в свое время не оправдали доверия богинь, поэтому дар у них был изъят. Вам, людям нового мира, оказали честь и сделали носителями не чистого, не цельного, а расколотого дара. Чтобы было меньше соблазнов использовать его не по назначению. Но при этом оставили возможность снова сделать его божественным. И вы сделаете это, потому что только так можно исправить то, что некогда сотворили с Лазоревой долиной.

– Мне показалось или свет на самом деле бывает разным? – осторожно спросила я.

– Бывает, – кивнул мальчик. – Когда он силен, ни одно создание тени, включая нежить, перед ним не устоит.

– Сегодня нам снова довелось его использовать…

– Да, темный уже рассказал. Но даже это – вовсе не тот свет, который нам будет нужен.

Под его взглядом я поневоле поежилась.

– Разве бывает еще сильнее?

– Намного, – без тени улыбки подтвердил он. – Свет может быть как огонь… огонь лучины, огонь в очаге или же огонь лесного пожара. Но бывает и иной свет – всепоглощающий, жгучий, беспощадный к малейшим проявлениям тьмы. Именно он – единственное оружие против богов и их проклятий. И именно его вам придется призвать, если вы хотите закончить эту войну.

– Я не знаю, сможем ли мы потянуть такой уровень, – беспокойно заерзала я. – Вернее, нас этому пока не учили.

– Этому невозможно научить. Божественный свет – это прежде всего свет души. Чистый, яркий, обжигающий. Вы трое – светлые до глубины души, поэтому у вас получится. По крайней мере, я сделаю для этого все возможное. И темный, думаю, постарается. Для него это вопрос выживания.

Я мельком покосилась наверх.

– Если мы справимся, ты умрешь?

– В вашем понимании – да, – не стал отрицать Норр. – Но без смерти не бывает перерождения, поэтому я не в претензии. Напротив, вернуться в тень – моя первоочередная задача.

– Мне это не нравится, – сердито буркнула нэла Оли. – Почему такие вещи должны делать вы, дети, а не маги или жрецы?

– Потому что у жрецов есть лишь капля божественной благодати, – ответил призрак. – Как у магов, колдунов и ведьмаков. Немного иная, но частичка все той же силы, которая когда-то создала вас всех. Ценность абсолютного мага заключается вовсе не в том, что он способен движением бровей обрушить Норейские горы, а в том, что он может объединить магию стихий. Задача колдуна – помочь ему в этом, стабилизировать объединенные потоки и использовать их так, как умеет только одаренный, назубок знающий формулы и руны человек. Ну а ведьмак должен сохранить трезвую голову и удержать их обоих от соблазна раствориться в свете. Ведьмак – их опора, поддержка. Тот самый столп, который убережет тройку от окончательного распада. Именно поэтому вы и были созданы такими разными. Поэтому вы всегда воюете тройками. И поэтому вы, несмотря на все свои различия, так удивительно похожи.

– А что за сила тогда у жрецов? – не поняла я. – Если свет мы с Ником можем сотворить сами, зачем тогда были созданы они?

– Искренняя молитва способна усилить вас в десятки, в сотни и даже в тысячи раз. Вера в нашем мире – это не просто слово. А кто умеет лучше всех молиться? Конечно же, жрецы. Собственно, они учатся этому всю жизнь. Они живут ради этого. Готовятся, причем уже много веков. Поэтому возле Лазоревой долины вы будете не одни, Ниэль. Думаю, уже сейчас туда подтягиваются не только лучшие имперские войска, но и жреческий орден в полном составе. Или ты думаешь, отец Рион просто так хотел вас увидеть? Всего лишь по-дружески пообщаться и за жизнь поболтать?

Я озадаченно кашлянула.

– Ну нет, конечно.

– За вами будет стоять такая сила, что с ее помощью можно завоевать целый мир. Но задача у нее совсем иная. И если вы не справитесь, а барьер все-таки будет разрушен…

У меня что-то екнуло в груди.

– …то они постараются исправить нашу ошибку! Химеры, Фениксы, жрецы…

– У вас будет всего одна попытка, – подтвердил Вилли, когда я в шоке повернулась к нему. – А если вы вдруг оплошаете и проклятие Лазоревой долины вырвется на свободу, то император просто сотрет с лица земли всю долину вместе с теми, кто там окажется.

* * *

От слов Вестника повеяло такой жутью, что, наверное, лишь сейчас до меня дошла вся мера ответственности, которую империя, химеры и сам Вилли пытались на нас возложить. Не знаю, что скажет Ник, когда об этом узнает, но, может, именно поэтому его дядя… не последний, между прочим, в империи человек, да еще и приближенный к императору… был так строг и порой даже жесток с племянником?

Цель оправдывает средства. Так он вроде любил повторять?

Что ж, когда на кону стоит судьба всего человечества, наверное, мнение отдельных его представителей можно не учитывать. И его не учитывают. Вообще. В принципе. Потому что задача вырастить и обучить абсолютного мага для эрта Торано гораздо важнее ненависти племянника. Поэтому на нас изъявили желание взглянуть глава службы имперской безопасности и высшее лицо в иерархии жреческого ордена. Вот, оказывается, истинная причина, по которой с нами так себя вели. А заодно оценивали, присматривались, планировали… для всех них мы – лишь инструмент, не более чем пешки в большой игре. Поэтому же и для господина ректора, и тем более для императора возможное недовольство Ника, Ланки или мое не имеет ни малейшего значения.

Мы должны быть сильны, уверены в себе и нацелены на выполнение одной-единственной задачи. Да, мы живые люди, а не просто имена на бумаге, но, по сути, этим можно пренебречь, ведь именно мы – единственная надежда империи. Учитывая, что абсолюты рождаются раз в несколько сотен лет, император никак не может себе позволить нас потерять или позволить в отношении нас хоть какую-то слабость. Поэтому, наверное, после того, как мы не захотели возвращаться, а Ник еще и написал дяде то дерзкое письмо… Ох, боюсь представить, что испытал господин ректор, когда понял, что до нас уже не дотянется. А что подумал по этому поводу император? Не для того ли к Норейским горам подтягивается армия, чтобы, если мы заупрямимся, попытаться выковырять нас силой?

– Раа милосердная… – пролепетала я, в полной мере осознав последствия нашего легкомысленного поступка. – Если мы не вернемся в империю, Норн ждет война!

– Да, – все тем же невозмутимым тоном согласился Вилли. – И будь уверена – химеры прекрасно это понимают. Более того, в этой войне они выступят на вашей стороне. Просто потому, что ты – химера, Ник – твой названый брат, а их новый вожак – твоя пара.

– Мы должны срочно вернуться! – всполошилась я, вскочив с лавки. – Немедленно, слышите?!

Вестник только усмехнулся.

– Пока Миррт не проспится, никуда вы отсюда не денетесь. Давать ему сейчас возможность использовать порталы – все равно что вычерпывать из источника последние капли родниковой воды. Если перестараться, можно вовсе остаться ни с чем. Так что не суетись, Ниэль. За несколько дней мир не рухнет, а император уж точно не помрет от нетерпения. Химеры тоже не торопятся менять порядок вещей – для них исчезновение барьера может стать еще более разрушающим, чем для всех остальных – скверна. Долина же как стояла все эти тысячелетия, так и еще столько же простоит. Мы не двинемся туда до тех пор, пока вы не будете к этому готовы. А уж пара-тройка часов тем более никакой роли не сыграет.

Я пару раз глубоко вдохнула-выдохнула и медленно села.

– Ты прав. Но все же нам стоит вернуться в Норн как можно скорее.

– Что, неуютно тебе без Линнеля?

– Все время кажется, что меня надвое разрубили, – призналась я. – Места себе не нахожу. Готова хоть сейчас сорваться на бег, лишь бы вернуться к нему поскорее. Если бы не мастер Миррт, я бы уже умчалась.

– Не переживай, он сам тебя найдет. Чувства-то у вас теперь одни на двоих. А нить судьбы сослужит для него хорошую службу. Так что он точно не ошибется дорогой.

– Да, но сколько его придется ждать? И когда еще мастер Миррт придет в себя?

– Он сильный. Думаю, к утру очнется.

– Ты говорил про какую-то трансформацию, – внезапно подала голос Ана. – Мне о ней ничего не известно, поэтому я переживаю за… за вожака.

– У вашей расы есть интересная особенность, – охотно взялся прояснить этот момент Вилли. – Вернее, особенностей у вас хоть отбавляй, но после проклятия появилось кое-что новенькое: когда у мужчин вашего рода появляется химера, им, скажем так, нужно какое-то время, чтобы объединить звериное и человеческое начало. Поскольку их разделение произошло по неестественным причинам, то и воссоединение происходит трудно. Обычно процесс занимает несколько месяцев. Чем чаще мрон и химера объединяются, тем быстрее и проще у них это выходит. Однако иногда… обычно в силу острой необходимости… процесс ускоряется и требует всего несколько часов для завершения. И вот на это-то время мрон как бы отключается от реальности и полностью сосредотачивается на себе. Он, можно сказать, крепко спит и видит сон… о чем – по-разному бывает. Как правило, в этом сне оборотни сражаются сами с собой, пытаясь взять под контроль звериное начало. Все остальное видится им как мираж: родные, близкие… ну разве что собственную пару они ощущают по-прежнему остро. И только ей могут откликнуться. А до всего остального им нет дела: землетрясение, пожар… даже нападение на себя любимых могут проспать, пока не станет слишком поздно.

– Почему? Это же прямая угроза жизни. Они должны реагировать!

– Они там бьются не на жизнь, а на смерть, – напомнил Вилли. – И ни один не рискнет отвлечься, опасаясь проигрыша.

– А без сражения когда-нибудь бывает? – беспокойно дернулась я.

– Я о таком не слышал, – честно признался мальчик. – Но я недостаточно хорошо изучил химер. Мы долго не могли найти точек соприкосновения, подопытного материала не хватало. После того как их прокляли, оборотни меня возненавидели еще больше, чем когда считали просто нежитью. Ну а я… какое-то время мне было не до них. И только спустя пару десятилетий, когда мне на глаза попалась умирающая химера в самом что ни на есть зверином обличье, я смог более или менее удовлетворить свой научный интерес.

– Ты ее убил? – враждебно посмотрела на него Ана.

– Зачем? Просто исследовал. А заодно поговорил. Правда, на то, чтобы получить внятный ответ, у меня ушло несколько месяцев, но со временем мрон все же перестал пытаться меня убить, сменил облик на человеческий и соизволил ответить. А там мало-помалу и до истины добрались. Это, кстати, был один из ваших вожаков. Миррт, если точнее. Забавно, что когда-то этот род меня почти убил, а потом такой же Миррт первым из химер сделал шаг мне навстречу. С тех пор у нас что-то вроде нейтралитета – они не пытаются меня убить, а я не стремлюсь раньше времени попасть за барьер. Условием перемирия также было снятие проклятия, но тут я сделал все, что смог, – с сожалением добавил Вестник. – Я все же не колдун. Магия ведьм мне в полном объеме не дается. Только магия крови, да и то не вся. А этого для снятия проклятия недостаточно. Собственно, если бы не оно, я бы давно пробрался за барьер и попытался вернуть все как было. Но та же самая магия крови, которая сделала меня таким, с определенного времени закрыла для меня Лазоревую долину так же, как и для всех остальных. Заклятие, правда, слабеет. За последнюю тысячу лет с ним случились заметные подвижки к лучшему… то есть для остального мира к худшему, конечно. Но недалек тот день, когда оно окончательно спадет, и в том числе поэтому империя начала стягивать сюда войска, опасаясь, что очень скоро даже жрецы не смогут удержать магический щит от разрушения.

– Ты думаешь, божественное проклятие можно удержать силами людей? – впервые за долгое время решила подать голос бабушка.

– Само проклятие – нет, а вот нежить – можно попробовать.

– Они же сами попадут под проклятие, – непонимающе посмотрела на Вестника Ана. – Неужто император этого не понимает? Как только их коснется дыхание живущего там зла, вся его армия обратится в ту самую нежить, с которой они пытаются бороться.

– Жрецы помогут им выстоять. Говорят, они достигли кое-каких успехов в изучении проклятий.

– Не без твоей помощи, хочешь сказать? – прищурилась вдруг бабушка.

– Естественно, – хмыкнул мальчик. – Я ведь слово дал. И всеми силами стараюсь исполнить свое обещание.

Мне неожиданно стало душно и так тоскливо, что хоть вой. Просто накатило волной и принесло с собой чувства, которые я старательно гнала от себя последние полчаса.

Быть может, я просто устала? Последние дни выдались у нас особенно сложными. Всего два дня назад мы опасались за сохранность столицы, потом угодили в ловушку Гнора, чуть не погибли в пещерах, чудом выкарабкались, завернули в гости к химерам в надежде хоть немного передохнуть от этой сумасшедшей гонки… однако легче не стало. За два дня, что мы провели в Норне, я столько всего узнала и так много пережила, что, наверное, это действительно усталость. Проклятие долины, обретение пары, теперь вот это…

А еще вдобавок мне было плохо без Ника и Ланки. Все время казалось, что не хватает чего-то важного. Ощущение было таким, как если ты вдруг лишился правой руки и потерял возможность жить как обычно. Оно вроде и не болит, только поднывает временами тихонько, но как только пытаешься начать что-то делать, сразу понимаешь, что стал калекой.

Вот и я так же. Страдаю, мечусь мыслями от одного к другому, старательно глушу в себе чувство потери, однако оно не утихает. Напротив, с каждой минутой становится все сильнее, а я даже с места сдвинуться не могу, потому что мастера Миррта здесь одного не оставлю.

– Ниэль, ты куда? – встрепенулась бабушка, когда я встала из-за стола и направилась к двери.

– Воздухом подышу. Что-то мне тяжко в доме.

– С мроном побудь, – посоветовал Норр. – С ним тебе должно быть полегче: золотая нить всегда сильнее серебряной.

Я рассеянно кивнула и, накинув на плечи куртку, вышла на улицу. Все равно туда собиралась – за разговорами время летит быстро, на улице уже стало вечереть. Да и прав призрак – меня тянуло в сарай с неменьшей силой, чем в Норн. Просто Норейские горы далеко, а сарай – вот он, под боком. И я совершенно точно знаю, что одна уже не засну. А так хоть оборотня покараулю на случай, если что-то пойдет не так.

Когда я вошла в стойло бедняги Маркиза, мастер Миррт все еще крепко спал, свернувшись по-кошачьи в клубок. Однако при моем приближении явственно замер, потом задышал чаще, а как только я остановилась рядом, мохнатый клубок развернулся, и между могучих лап образовалось достаточное место, чтобы я могла там с комфортом устроиться.

О том, что это не совсем прилично, я в тот момент уже не думала – потребность быть рядом была настолько острой, что я даже не могла ей сопротивляться. А когда уселась на широкую лапу и ощутила горячее дыхание на шее, то быстро успокоилась.

Все было правильно. Именно так, как и должно было быть.

С этими мыслями я снова взялась перебирать густую шерсть и неожиданно сама для себя заговорила. Обо всем подряд – о собственном детстве, о Мурлыке, о верном Маркизе и строгой, но все равно горячо любимой бабушке… Не знаю, слышал ли меня мастер Миррт, но это в общем-то было неважно. Главное, что мне хотелось ему об этом рассказать, а он, даже если был против, оказался не в состоянии возражать.

Я так и уснула там, в сарае, полусидя в кольце мохнатых лап и ощущая на щеке и на шее чужое дыхание. А во сне мне почему-то привиделся Норн. Грифоньи скалы. Ворчливый аму Нарин. Улыбчивая нэла Арти… а еще Ланка. И Ник, настойчиво пытающийся до меня дотянуться сквозь далекую и густую тьму.

Его я, правда, не видела, а скорее чувствовала. Как незримого друга… то самое теплое одеяло, в которое хотелось завернуться и задремать до утра. Кажется, он тоже меня ощущал. Тянулся сквозь ночь. Настойчиво звал. А серебряная нить, которая нас связывала, с каждым мгновением становилась все толще и светилась во тьме все ярче.

Коснувшись ее кончиками пальцев, я неожиданно остро ощутила, насколько сильно она напряжена. И как звенит, как буквально поет серебряная струна, покой которой я потревожила. У нее, как оказалось, была своя, совершенно особенная мелодия – тонкая, высокая, чистая… совсем не то, что зов вожака или осторожное прикосновение пары.

Услышав ее, я знала, что больше ни за что ее не перепутаю, и настойчиво потянулась навстречу. Вперед. В темноту, точно так же, как Ник, протягивая навстречу руки. Мне было очень важно до него дотянуться. Важно, чтобы он услышал, нащупал…

И он действительно меня услышал!

– Ниэль! – с неимоверным облегчением выдохнул кто-то совсем рядом.

Я вздрогнула, ощутив, как мои руки обхватили теплые пальцы.

Сжала их в ответ.

Только потом проснулась и в немом изумлении воззрилась на уставшее, откровенно осунувшееся лицо Ника, который сидел напротив меня на корточках и, как во сне, крепко держал меня за руки.

Глава 11

Появление Линнеля стало для меня такой неожиданностью, что первые несколько мгновений я даже говорить не могла – только сидела, смотрела на него во все глаза и тщетно старалась поверить, что это уже по-настоящему.

Ник тоже молчал. Просто улыбался и ждал, пока поднявшаяся в моей душе круговерть мыслей и догадок хоть немного угомонится.

– Но как?! – только и спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.

Ник поднялся сам и заодно поднял на ноги меня.

– Сейчас покажу.

Я недоверчиво прищурилась, но неожиданно заметила, что вокруг меня что-то изменилось, и тихо ойкнула, обнаружив, что мастер Миррт куда-то исчез. Следов разрушений, правда, не было видно. Да и находились мы почему-то не в стойле Маркиза, а у меня дома, в той самой комнатушке, где мы когда-то ночевали на пару с Ланкой. За окном уже начало светать. На улице пока еще мерно стрекотали сверчки, но сквозь неплотно зашторенные окна упрямо пробивались первые солнечные лучи, однако мрона рядом действительно не было. И это настораживало.

Где он? Что с ним? Неужто, пока я спала, он опять куда-то переместился?!

Впрочем, я вовремя вспомнила о нити сердца и, прежде чем поддаться паническим мыслям, активировала «прозрение». Почти сразу обнаружила, что на первом этаже дома находятся трое разумных: судя по всему, женщины – одна постарше и две помоложе. Нэла Оли, Ана и… наверное, Ланка? Фигушки она бы Линнеля одного отпустила. Небось еще его же и подгоняла, чтобы быстрее искал. А во дворе, неподалеку от калитки, заклинание подсветило еще два стоящих рядом салатовых силуэта. На этот раз – рослых, широкоплечих, явно мужских. Именно к одному из них и привела меня золотая ниточка.

Фух. Значит, Вилли был прав, и мастер Миррт очнулся как раз к рассвету. Судя по его ауре, он был спокоен и абсолютно здоров, быть может, немного ослаб, однако в общем и целом с ним все было в порядке.

А вот кто второй, я так и не поняла. Может, к бабуле на ночь глядя какого-то больного привезли? Хотя нет, аура и у него нормальная. Ни хворей, ни явной слабины в ней не оказалось. И это был явно не Вилли – у того аура серая, неприметная… вот она, кстати, на крыльце. Похоже, Вестник сидел на верхней ступеньке и прислушивался к разговору. А может, просто звезды считал, пока они окончательно не исчезли с бледнеющего неба.

Впрочем, это тоже было сейчас неважно.

– Как ты меня нашел? – спросила я, подняв глаза на Ника.

– По нити, конечно. Я, если помнишь, тоже ее теперь вижу, так что использовал ее вместо указателя.

– Но отсюда до Норейских гор огромное расстояние! Химеры тебя сюда не перенесли бы. Ты что, где-то нашел и настроил на меня индивидуальный портал?

– Лучше, – приглушенно рассмеялся маг. – Я нашел средство передвижения.

– Какое еще средство?

Ник вместо ответа просто подтолкнул меня к окну и отдернул штору, чтобы было лучше видно.

Я, все еще недоумевая, подошла. Окинула изучающим взглядом просторный бабулин двор. Мельком отметила стоящие поодаль амбар на пару с сараем. Скромный коровник. Еще один сарайчик, где она держала кур и коз. Рядом с калиткой действительно отыскала глазами живого и невредимого мрона, который беседовал с каким-то мужчиной, однако лица мужчины снова не разглядела – тот стоял к дому спиной, был одет в длинный плащ, да еще и капюшон на голову зачем-то накинул, так что я при всем желании не смогла бы его опознать.

При этом никаких лошадей, экипажа или иного доступного транспортного средства в обозримом пространстве почему-то не наблюдалось. В какой-то момент я даже решила, что чем Саан не шутит – может, ребята в качестве транспорта решили начать осваивать метлы? Но вот беда – я и такого количества метелок нигде не заметила. И только когда услышала снаружи мощные хлопки крыльев, с досадой сообразила, что к чему.

Грифоны! Ну конечно!

– Мы летели сюда целую ночь, – приобняв меня сзади за плечи, признался Ник. – Спали по очереди, ели на лету, все зады себе отсидели, потому что остановок почти не делали. Пока Миррт был в отключке, его ни один ари не смог дозваться. Мы не знали, где вы, с кем, что вообще произошло, поэтому, когда нить задергалась и показала, что вас швыряет где-то по окраинам империи, я был готов все бросить и мчаться за вами немедленно. Аму Нарин сказал, что у Миррта с химерой, похоже, наступил перелом в отношениях, и посоветовал не срываться с места, а сперва дождаться, пока их хаотичные перемещения прекратятся. Но я не мог ждать. Да и Ланка вся извелась. Поэтому, как только стало ясно, что вас перестало кидать туда-сюда, мы тут же запрыгнули в седла и полетели.

– Это аму Нарин уговорил грифонов вам помочь?

– Нет, – снова рассмеялся Ник. – Право вывести со скал трех самых быстрых летунов взял на себя другой разумный.

– Кто же? Нэла Арти? Ее муж? Кто-то из друзей Адана?

Линнель вместо ответа только махнул рукой, советуя мне посмотреть вниз. А я, увидев стремительно пикирующего на двор белоснежного грифона, на спине которого с чрезвычайно гордым видом восседала обычная серая кошка, не могла не рассмеяться в ответ.

– Ну кто бы сомневался… Алозаль! Наверное, у Злюки и с ним есть кровная связь. И это она его позвала, когда мастер Миррт очнулся.

Честное слово, зрелище приземляющегося грифона с маленькой кошкой на спине стоило того, чтобы его увидеть. Злюка была неподражаема – ни дать ни взять грифонья принцесса. Да и Алозаль не подвел – приземлился на редкость величественно и грациозно. Вот только поднятая его крыльями небольшая пыльная буря несколько подпортила торжественность момента и заодно заставила обернуться того мужика в плаще. Прикрыв лицо рукой, чтобы песок в глаза не попал, он что-то приглушенно сказал. Вроде как ругнулся, судя по тону. И вот тогда я его все-таки узнала. Изумилась. Непонимающе повернулась к Нику, но тот при виде моего удивления только кивнул.

– Да, я тоже обомлел, когда его увидел. Оказалось, его вроде как послом в Норн назначили для налаживания более тесных связей. Мроны императору договор предложили, обязались пропустить к долине в обмен на помощь армии и жрецов. Посольство все еще в Дамане, последние детали в процессе обсуждения, но Первый экспедиционный корпус и северное боевое крыло уже выдвинули на позиции, тогда как Ларун вчера поутру явился в Нэм, собираясь дождаться аму Нарина там. А тут увидел зарево, которое мы с тобой устроили над долиной, сообразил, что дело нечисто, и, само собой, засуетился. Отправил в Норн почтового голубя, настоял, чтобы его просьбу о встрече удовлетворили немедленно. Аму Нарин сразу после этого полетел в Нэм… ну а когда вернулся на пару с гостем, то застал нас в дикой панике. И так же, как ты сейчас, изумился, когда Ларун, узнав, что мы планируем лететь вам на помощь, с наглой мордой обратился к Алозалю, а тот уговорил одного из сородичей взять чужака на спину. Все же наш куратор – маг не из последних, а помощь мага нам бы в любом случае пригодилась. Так что аму Нарин не возражал, да и мне так было спокойнее.

Я пораженно покачала головой.

Надо же, Ларун – и вдруг посол?

Похоже, мы многого о нем не знаем. Впрочем, для бывшего следователя, чей старший брат и ныне является главой сильнейшего имперского ведомства… для посвященного в тайну происхождения единственного в империи абсолюта… для сильного мага, близкого друга ректора и, наверное, приближенного самого императора нет… полагаю, ничего невозможного. Хотя лично мне кажется, что его новая должность – не более чем прикрытие и на самом деле Ларун явился сюда не ради налаживания каких-то там связей (посольство-то в Дамане на что?), а исключительно из-за нас. Как куратор, контролер или даже надзиратель. Император ведь не может оставить нас без присмотра, верно?

– Верно, – спокойно ответил на мои мысли Ник. – Но если Вилли прав насчет Лазоревой долины и состояния барьера, то присутствие Ларуна будет только кстати.

Я мельком на него покосилась: уже все прочел? В том числе и насчет Миррта?

– Я с ним тоже поговорил, – так же спокойно согласился маг. – Но он и сам в курсе наших с тобой отношений. Поэтому ревновать не будет. Собственно, пока у него нет на это никакого права. Вы ведь еще не семья. Ну а потом… посмотрим. Весьма вероятно, что вскоре наша тройка разрастется, но думаю, это к лучшему.

Я отвела глаза.

Вот честно, даже представить не могу, как мы с нашей привязанностью друг к другу сможем ужиться вместе. С химерой-то вопросов нет – Злюка и без того в нашу команду прекрасно вписалась. И наши совместные ночевки ей нипочем. А вот мастер Миррт…

Я машинально перевела взгляд на вышеупомянутого мрона и вздрогнула, когда увидела, что он больше не отвечает Ларуну, а поднял голову и неотрывно смотрит на меня, словно откуда-то зная, что мои сумбурные мысли крутятся вокруг него. Впрочем, наверное, он действительно знает. Чувствует. Быть может, даже слышит их отголоски. И это смущает. Настолько тесные связи, эта странная близость… я и с Ником-то еще не до конца привыкла, а с ним – тем более не знаю, как себя вести.

– Никто не требует от тебя принимать решение немедленно, – тихо сказал Ник, заставив меня отвлечься от оборотня. – Поэтому веди себя с ним как раньше.

– Как раньше – это как? Как с учителем? Как с другом? Как с вожаком?

– Как считаешь нужным. Если помнишь, в свое время я предложил тебе выбор – бороться с чувствами или же принять их. Так вот Миррт предлагает то же самое. И примет любой твой выбор, каким бы он ни оказался.

– Это он тебе сказал? – недоверчиво обернулась я.

– Да.

– Ну тогда, наверное… пойдем вниз? – со вздохом предложила я. – Надо жить с тем, что есть, и привыкать к мысли, что однажды это изменится.

– Какая ты у нас мудрая, – в шутку посетовал маг, когда я отступила от окна и первой двинулась к лестнице. – Кажется, эрт Нородо ошибся: в его предсказании именно ты должна была стать змеей, а не я.

Я только фыркнула.

– Может, он не ошибся. Химеры вообще-то имеют несколько прародителей, так почему бы среди них не быть и змее?

Ник немного подумал, а потом вынужденно согласился:

– Твоя правда.

После чего быстро меня нагнал и заметно повеселевшим голосом добавил:

– И вообще, быть только бьерном или змеей ужасно скучно, согласись? Интересно, здесь где-нибудь в химеры принимают? Если да, то бы, честное слово, не отказался.

– От чего бы ты там не отказался, а?! – вдруг раздался снизу громогласный возглас Ланки, полный неподдельного подозрения.

– От тебя, лапушка. От тебя, – с притворным вздохом отозвался Ник.

– Линне-э-эль, сколько раз можно повторять…

«Опять двадцать пять, – со смешком подумала я, когда в голосе подруги появились грозные нотки, а у Линнеля, напротив, вспыхнул азарт в глазах. – Хотя с другой стороны, если они спорят, значит, у них все прекрасно. А раз у них все хорошо, то и мне не на что жаловаться».

* * *

У бабули в гостях мы пробыли еще два дня – чтобы лететь обратно в Норн, и грифонам, и людям нужно было время отдохнуть. И только Ану мастер Миррт отвел домой тем же утром – для нее-то в отличие от Ника, Ланки и Ларуна можно было использовать портал химер. И еще мне показалось, что она откровенно тяготилась близостью вожака, поэтому покинула нас с облегчением.

– Так будет лучше, – сказал по возвращении мрон. – Тем более дома ее ждет не только дед, но и тот, кто предназначен ей в пару.

– Как?! Так у нее все-таки есть избранник?! – воскликнула я, но тут же засомневалась. – Или… она еще не знает?

Мастер Миррт загадочно улыбнулся.

– Насколько я знаю, нет. Но думаю, нэла Арти скоро устанет ждать и отправит Дина свататься. Он, правда, пока упирается. Все еще надеется, что Ана сама его заметит. Но девчонка втемяшила себе в голову, что уже нашла свою пару, поэтому в его сторону даже не смотрела, и только теперь… В общем, я попросил его позаботиться о мелкой и очень надеюсь, что к нашему возвращению она все-таки прозреет.

Вот оно что!

Что ж, тогда это правильное решение, и для Аны так действительно будет лучше. А вот я без друзей возвращаться в Норн не собиралась, так что эти два дня мы провели с пользой. С некоторым опозданием, но все же мы рассказали бабуле о наших приключениях, раскрыли детали произошедшего в Рино. Признались, что по своей воле полезли в разлом в Дамане. Поделились подробностями о Гноре и Вилли, так как не только нэла Оли, но и эрт Ларун изъявил желание послушать. После чего были сразу с двух сторон отруганы, пристыжены за безрассудство и ненужный авантюризм, но в итоге все-таки прощены. Ведь нэла Оли была дамой хоть и суровой, но отходчивой. А Ларун просто обрадовался, что мы умудрились выбраться из этой передряги живыми, да и в Норне не посрамили ни честь империи, ни своего учителя.

С Вилли они тоже более или менее поладили. Ларун, правда, поначалу сомневался, что встретил именно Вестника, но одного короткого разговора ему хватило, чтобы изменить первоначальное мнение и начать относиться к улыбчивому мальчику если не с опаской, то как минимум с осторожностью.

В отношении мастера Миррта он тоже проявил вполне оправданную настороженность. Особенно после того, как узнал, что тот стал новым вожаком.

А вот бабулю титулы мрона совершенно не смущали. Она терпела его как неудобного гостя, которого вроде и не за что пока привечать, но и выгнать взашей повода нет. А заодно старалась сделать все возможное, чтобы мы с ним не оставались наедине. К примеру, если я находилась в доме, то оборотень, как правило, отсылался в лес или во двор с каким-нибудь важным поручением. Если мы с Ланкой отправлялись в сарай прибрать за скотиной, то мастера Миррта настойчиво просили помочь с чем-нибудь в доме.

Сам мастер Миррт на это ничего не говорил. Он, конечно, все видел, понимал, но я ни разу не замечала, чтобы они с бабулей поспорили или чтобы он просто повысил на нее голос. Напротив, он был неизменно вежлив, спокоен, даже невозмутим. Да и во всем остальном вел себя с таким редким достоинством, поэтому в конце концов бабуля сдалась.

– Ладно, – со вздохом признала она уже перед самым отъездом. – Готова признать, что не все мужики – сволочи. По крайней мере, тебе повезло встретить более или менее годный экземпляр.

– Бабуль, он может тебя слышать, – с укором произнесла я и выразительно покосилась на сидящую рядом кошку.

– Ну и пусть. Все, что хотела, я ему и так уже сказала. А ты… будь осторожна, девочка моя. Кроме тебя, у меня никого не осталось, и эту потерю я попросту не переживу.

Я вместо ответа лишь подошла и крепко ее обняла, и мы пару минут просто постояли вот так, молча, без слов говоря друг другу все то, что не всегда бывает удобно сказать вслух. Но тут… как обычно, не вовремя… в дом зашел эрт Ларун и тихо напомнил:

– Пора.

– Пора… – эхом повторила бабушка, выпуская меня из объятий. Затем с чувством меня оглядела, погладила по щеке, поправила выбившуюся из прически прядку, стряхнула пылинку с плеча… просто не хотела отпускать. Но я должна была уйти, просто должна. И бабуле пришлось с этим смириться. – Удачи, девочка моя. И помни: у тебя всегда будет дом, куда можно вернуться.

– Спасибо, бабуль. Спасибо тебе за все. – Чмокнув ее в щеку, я подхватила с любовью собранную ею сумку и шагнула к выходу. Остальные уже давно ждали на улице, Ник с Ланкой, как обычно, спорили… даже с улицы до меня доносились их голоса. Грифоны начали отчетливо проявлять нетерпение. Да и Злюка пару раз призывно мяукнула с крыльца. Оттягивать отъезд дальше уже было неприлично, поэтому я наконец-то вышла на улицу и несказанно удивилась, обнаружив, что куратор со мной почему-то не пошел.

Он, правда, надолго не задержался, но все-таки это выглядело странно. Поэтому я на всякий случай оглянулась, прочесала весь дом «прозрением» и вот тогда уже изумилась по-настоящему. Не тому, что бабуля, оставшись с малознакомым мужчиной наедине, в кои-то веки вела себя спокойно, а тому, что вокруг нее и нашего куратора прямо на моих глазах начали проступать тончайшие, едва заметные, но все же узнаваемые нити. Да не серебряные, а, Саан меня задери, самые настоящие золотые! Которые медленно, но неумолимо обволокли неожиданно образовавшуюся пару и в тот момент, когда эрт Ларун наклонился, чтобы деликатно поцеловать бабуле руку, накрепко привязали их друг к другу.

Моя бабуля и эрт Ларун – пара?!

Это открытие настолько меня шокировало, что я в совершеннейшей прострации спустилась с крыльца и подошла к Алозалю, возле которого меня дожидался мастер Миррт. Все еще действующее «прозрение» с готовностью подсветило и наши с ним нити. Затем без разрешения перескочило на Ника и Ланку. Но тут до моего слуха донеслись скрип открываемой двери и быстрые шаги куратора, и я поспешила отключить заклятие, потому что пока не была готова еще раз увидеть несомненные признаки божественного вмешательства в жизнь двух очень важных для меня людей, о которых я и подумать не смела в подобном ключе.

Бабуля и Ларун, вместе…

С ума сойти можно!

И ведь ни одного знака не было… ни единого, так сказать, симптома! Хотя… пожалуй, эрт Ларун стал единственным мужчиной на моей памяти, которого бабуля встретила приветливо, как старого знакомого. Я, помнится, тогда еще удивилась, что они знакомы, но потом забыла. Не до них мне было. После этого… нет, ничего необычного в поведении бабушки я не замечала. Да и куратор вел себя с ней всего лишь учтиво. Но все же божественные нити на пустом месте не возникают. Не будь бабуля химерой, я бы подумала, что мне просто померещилось. И пусть она не видит нити так, как я… пусть она не колдунья и не владеет магией крови… но все же она определенно что-то знала. Иначе не позволила бы Ларуну оказать даже такой незначительный знак внимания, как этот целомудренный, почти что официальный, но так много значащий поцелуй.

– Я с вами не пойду, – вдруг заявил держащийся в стороне от грифонов Вилли, тем самым вырвав меня из глубокой задумчивости. – У меня еще дела, но завтра к вечеру ждите в Норне. Миррт, ты предупреди своих, чтобы не получилось как в первый раз.

– Иди уж, – поморщился мрон, которого присутствие Вестника все еще напрягало. – Можно подумать, наша неприязнь тебя хоть когда-нибудь заботила.

– Само собой, нет, но для порядка спросить было нужно. Все, я ушел, – усмехнулся мальчик и, коротко махнув рукой, с пальцев которой сорвалось несколько алых капелек, открыл перед собой… не портал, нет. Скорее, пространственную щель, куда тут же и юркнул, умудрившись почти мгновенно ее за собой захлопнуть, так что я даже «прозрением» воспользоваться не успела, чтобы изучить этот редкий феномен повнимательнее.

– Ладно, едем, – скомандовал Ларун, когда мы остались впятером. – Кто какого грифона забирает?

– Мы на Сером, он нас уже знает, – тут же отозвался Линнель, утягивая возмущенно вскинувшуюся Ланку к заинтересованно повернувшему голову зверю.

– Это почему это «мы»?! – прошипела ведьмачка. – Что ты за меня опять решаешь?! Может, я не хочу на Сером? Может, еще не потеряла надежду соблазнить Алозаля?

– Потом его будешь соблазнять, – процедил в ответ Ник, каким-то чудом таща отчаянно упирающуюся девчонку за собой. – Когда хозяина рядом не будет. Ну неужто я еще должен тебя учить, как соблазнять мужиков? До-ожили…

Ланка тут же взвилась, перестала упираться, и дальше к грифону они почти бежали, потому что ни тащить, ни подгонять ее больше не требовалось. Напротив, это Нику пришлось поспешить, чтобы не получить пинок под зад. А когда один за другим забрались в седло, то еще и завозились, продолжая препираться, потому что рыжая пыталась его стукнуть посильнее, а маг вертелся ужом и, перехватив ее руки, старательно отводил от своего лица.

– Как бы они в полете не свалились, с такими-то характерами, – озабоченно пробормотал эрт Ларун, глядя на эту возню.

– Это временно, – заверила его я. – Ланка высоты боится, поэтому, как только Серый взлетит, она, скорее всего, умолкнет.

– Будем надеяться, что вы правы, иначе в империю мне лучше не возвращаться.

С этими словами куратор направился к свободному грифону, на котором, судя по всему, сюда и прилетел. Ну а я повернулась к мрону и, привычно приняв его руку, без колебаний взобралась на спину Алозалю. Злюка, само собой, запрыгнула следом. Последним в седло забрался мастер Миррт. После чего грифоны расправили крылья, мощно оттолкнулись, и спустя пару мгновений земля вместе с нашим домом и вышедшей на крыльцо бабулей начали быстро отдаляться.

Я, разумеется, не просто так решила полететь именно с мроном. Искусственно создаваемая нэлой Оли дистанция дала мне время поразмыслить, но она же и не позволяла нам нормально поговорить. А вот сейчас, когда рядом не было ни одного постороннего, время для разговора пришло. Несмотря на то что грифон – не лошадь и что при таком встречном ветре вести степенную беседу было не очень-то удобно. Чтобы мне сказать, а оборотню услышать, нам нужно было сидеть очень близко, почти вплотную. Но я опасалась, что по возвращении в Норн мрон будет слишком занят, да и мне Ларун не даст времени на полноценный разговор.

– Вас что-то беспокоит, Ниэль? – мгновенно отреагировал мастер Миррт, когда я повернула к нему голову. – Вы хотите о чем-то спросить?

– Откуда вы знаете?

– Когда вы тревожитесь, у вас меняется запах, – ответил он. – Как и тогда, когда вы боитесь, радуетесь или горюете.

– Эм… это что, все химеры чувствуют? – слегка растерялась я.

– Нет, конечно. Но мы очень остро воспринимаем все, что происходит с нашей парой. Вы тоже этому научитесь. Со временем. Если захотите, конечно. Так о чем вы все не решаетесь меня спросить?

Я собралась с мыслями.

– Вилли говорил, что когда вы крепко уснули, то это была своего рода трансформация. И во время нее вы со Злюкой… ну… вроде как сражались. Это правда?

– Нет, – спокойно отозвался мрон, ненавязчиво придерживая меня за талию. – Мы не сражались – нам со Злюкой нечего делить. Но мы старались решить тот единственный вопрос, в котором она со мной была принципиально не согласна.

– Какой вопрос?

– Вы, Ниэль. – Мне показалось, что оборотень в этот момент улыбнулся, но поскольку я сидела к нему спиной, то не была уверена. – Знаете, у нас всегда было принято, что когда мужчина и женщина образуют семью, они придерживаются некоторых правил. Мужчина обычно ждет – женщина выбирает. Но в целом их роли в формировании пары равнозначны. Если помните, я уже рассказывал, как именно мы находим пару, как и о том, что мужчины обычно начинают чувствовать ее первыми. Чаще всего к моменту их встречи женщина или слишком молода, или не готова к отношениям. А точнее, обычно мы находим своих женщин еще в то время, пока они совсем девочки. Такие нередко появляются в Норне. Они растут, взрослеют, привыкают к нашим обычаям. И к тому моменту, как они достигают зрелости, обычно само собой выходит, что их пара постоянно держится рядом. Именно поэтому наши мужчины привыкли ждать. Но в отношении вас Злюка посчитала, что это неверное решение.

Я опешила.

– Она что, на вас из-за этого сердилась?!

– Ей казалось, что я неоправданно медлю с разговором. И возможно, так оно и есть. Но когда мы встретились первый раз… имею в виду, когда я был в состоянии оценивать свои действия… то оказалось, что ваша химера проснулась в достаточной степени, чтобы меня почувствовать. И я подумал, что не стоит ее торопить, ведь много времени это, скорее всего, не займет, поэтому наше сближение произойдет естественным, так сказать, путем. А мне не хотелось на вас давить.

– Мяу! – недовольно буркнула сидящая у меня на руках кошка.

Я задумчиво на нее покосилась, а потом снова повернулась к мрону и с чувством сказала:

– Спасибо. А почему вы решили, что моя химера тоже проснулась?

– Потому что во время нашего первого занятия вы мне ответили, – уже гораздо отчетливее улыбнулся оборотень. – Ваш зверь очень осторожен. Но при этом и удивительно мудр. Однако на зов пары он не мог не отреагировать, поэтому на какое-то время вышел из-под контроля. А потом снова спрятался. Причем вы так легко его сперва отпустили, а потом приняли обратно, словно с вами это уже когда-то было. И словно вы свою трансформацию давным-давно прошли, хотя для женщины это крайне редкое явление.

– Возможно, вы правы, – задумчиво отозвалась я. – Когда я была маленькой, со мной такое случалось. Бабушка всегда меня учила сдерживать чувства, держать желания под контролем. Боялась, что я следом за мамой сорвусь в какую-нибудь авантюру и погибну. Помните, вы говорили о моем неслучившемся дедушке и его химере? Так вот Мурлыка многое мне дала. Мы жили душа в душу. И порой мне кажется, что мы понимали друг друга лучше, чем иные люди.

– Возможно, она и подготовила вас к тому, что случилось потом. Тогда, на испытании в лабиринте, вы что-нибудь необычное почувствовали?

– Пожалуй, что нет. У меня даже страха смерти как такового не было.

– А как насчет этого? – оборотень обхватил мою левую ладонь пальцами и аккуратно приподнял руку, показывая обхватившее мой палец тонкое костяное колечко.

Я пожала плечами.

– Оно мне не мешает. Но к нему привязан Норр, поэтому мы договорились, что я его не сниму.

– Эй, темный… – вскинул вдруг голову мастер Миррт. – Ты здесь? Кольцо – то, о чем я думаю?

– Я понятия не имею, о чем ты думаешь, – хмыкнул над ухом незримо присутствующий рядом призрак. – Вернее, твоя магия закрывает от меня твои мысли, и даже кольцо тут не помощник.

– Какая магия? – встрепенулась я. – Химеры же ей не поддаются. По крайней мере, пока находятся в человеческой форме.

– Порой бывает так, что человек или предмет не подлежит магическому воздействию не потому, что нечувствителен к магии, а потому, что этой самой магией настолько перенасыщен, что она просто перестает на него действовать.

У меня аж дыхание перехватило от новой догадки.

– Барьер?!

– Да, – со смешком подтвердил Норр, ненадолго проступив в воздухе и тут же растаяв, как разогнанное сильным ветром облако. – Химеры не только были созданы с помощью магии, но и много тысячелетий живут возле перенасыщенного магией барьера. Они настолько привыкли к его воздействию, что почти его не чувствуют. Вот и магия кольца не подействовала. Кстати, Миррт, раз уж ты решил быть откровенным… расскажи, к чему еще приводит трансформация у химер.

Оборотень скосил глаза на заинтересованно приподнявшуюся кошку.

– Секрета тут никакого нет. Мы практически слились разумами. Примерно как вы с абсолютом. Все, что видит и слышит она, могу теперь без труда услышать и увидеть я. Злюка мне в этом больше не препятствует.

Я машинально погладила заурчавшую кошку.

– Значит, вам стало легче понимать друг друга?

– Мне даже говорить вслух больше не нужно, – признался мрон. – Мы общаемся мысленно и слышим не только мысли, но и эмоции.

– Мур-р, – хитро прищурилась Злюка и, извернувшись, подставила мне шейку почесать. А потом ушко. Лапку. И даже мохнатое пузико.

И вот когда мои пальцы добрались до мягкого животика, мастер Миррт как-то ощутимо напрягся. После чего наклонился, прижался ко мне щекой и глубоко вдохнул. А на выдохе издал такое тихое, но настолько проникновенное то ли рычание, то ли мурлыканье, что я испуганно замерла.

– Осторожнее, Ниэль, – хихикнул все еще невидимый призрак. – Он забыл сказать, что теперь еще и чувствует все, что происходит с его кошкой. А если начнет прислушиваться слишком сильно, то может на себе ощутить все, что происходит с ней.

– Ч-что?! – пролепетала я, опустив глаза на нахально развалившуюся на моих коленях Злюку, которой я так смело почесывала и грудь, и живот, и спинку. От мысли, что это чувствует не только она, мои пальцы испуганно замерли. Злюка в ответ на реплику тени недовольно дернула хвостом. Мастер Миррт за моей спиной тихо вздохнул, а потом так же тихо признался:

– Я еще не слишком хорошо это контролирую. Для меня это тоже внове. Но мне нравится, Ниэль. И вы мне очень нравитесь, поэтому я бы не хотел, чтобы вы… ты… меня боялась.

– Я не боюсь, – почему-то прошептала я, все еще не в силах взглянуть на него прямо. – Но мне нужно привыкнуть.

– У тебя будет время, – еще тише ответил мрон, бережно сжимая мои пальцы. А потом умолк, действительно давая мне время не только подумать, но и принять то, что между нами происходило.

Глава 12

До Норна мы добрались лишь к обеду следующего дня, так как не особенно торопились и позволили себе по пути сделать несколько привалов. Все-таки полет на грифоне – не чета прогулке в экипаже. В седле сильно трясло, на большой высоте было жутко холодно, да и встречный ветер не добавлял приятных впечатлений… Все это, как оказалось, быстро выматывало. Так что в итоге я пришла к выводу, что на грифонах хорошо перемещаться лишь на короткие дистанции. К примеру, от Норна до Нэма и обратно. А вот на большие расстояния лучше использовать самый обычный портал. Жаль, что из-за перебоев с магией в Норейских горах такой имелся всего один, а его работа была распланирована на недели вперед. Так что если бы мы и нашли поблизости от Рино второй портал или же по-быстрому метнулись в Оррено, то в Нэм бы по-любому раньше чем через несколько дней не попали.

Наше возвращение в Норн прошло, можно сказать, буднично и почти незаметно. Скорее всего потому, что мастер Миррт уже навестил аму Нарина, когда отводил Ану, и оборотни знали, что с их вожаком все в полном порядке.

– Вот ведь гулены, – добродушно проворчала нэла Арти, когда мы гурьбой ввалились в ее дом и хором поздоровались. – Умчались, ничего не сообщив, три дня где-то болтались… Ну-ка, марш умываться, переодеваться – и за стол! Сейчас пироги поспеют, и будем уже обедать.

Ларун и мастер Миррт, правда, на обед не остались – им надо было о чем-то срочно переговорить с аму Нарином, поэтому, сдав нас с рук на руки многоуважаемой нэле, они быстро ушли, оставив нас наедине с хозяйкой.

Я как-то сказала, что нэла Арти чем-то похожа на мою бабулю. Так вот, я была права – они оказались ОЧЕНЬ похожи, потому что сразу после пирогов нас во второй раз за последние дни подвергли жесточайшему допросу, а потом еще и отругали за то, что мы не торопились с возвращением. Да еще так, что я про себя решила – надо их непременно познакомить. Чем Саан не шутит – вдруг они и правда родственницы?

– Нарин уже вторые сутки рвет и мечет, – сообщила нэла Арти, когда перестала нас бранить. – Два дня назад рядом с долиной заметили крупный отряд имперской разведки. Вчера следом за ними сюда начала подтягиваться основная армия, включая магов и жрецов. Сегодня утром в Нэме тоже объявились чужаки. И немало. Следом за ними в Норн прилетел почтовый голубь со срочным донесением от старосты. Два часа назад вернулись наши послы, которые были отправлены к императору на переговоры по Лазоревой долине. Причем не все, а только половина. А всего полчаса назад вернулся один из аму, отправленных следить за перемещениями имперцев, доложил, что войска встали лагерем в опасной близости от долины, после чего маги начали спешно уничтожать ту часть горы, которая перекрывает к ней доступ.

Мы тревожно переглянулись.

– Неужели переговоры провалились?!

– Нет, – качнула головой нэла Арти. – Но мы ждали имперцев только через месяц. И уж тем более никто не давал им права распоряжаться в этих горах, как у себя дома. Барьер крайне чувствителен к любой магии, кроме магии ведьм. Если они его зацепят…

– Раа милосердная… – пролепетала я, а потом в панике обернулась к Нику. – А может, дело не в барьере? Вряд ли император решил просто так нарушить договоренности. Скорее всего, его что-то вынудило поспешить. И мне кажется, я знаю, что именно.

– Что?

– Мы же с тобой отгородили барьер от гор светом. Как раз на подобный случай. Если император еще не знает, зачем мы это сделали…

– То когда разведка доложила, что рядом с долиной видна магия абсолюта, его величество наверняка посчитал, что мы уже внутри, – с хмурым видом закончил Ник. – Точнее, что я внутри. Быть может, уже мертвый или же трачу последние силы, сражаясь с непонятной угрозой.

– Так они что, пытаются вас оттуда вытащить?! – разинула рот Ланка. – Считают, что вас нужно срочно спасать, и поэтому… Богини! А у нас даже переговорных амулетов нет, чтобы сообщить им, что с нами все в порядке!

– У Ларуна есть, – спохватилась я, но потом тут же сникла. – Только он наверняка не работает.

– Ну тогда правильно Миррт и этот ваш Ларун умчались, – кивнула нэла Арти. – Небось Алозаль уже на полпути к лагерю, а там и переговорные амулеты заработают, так что беды может и не случиться. Если, конечно, Миррт не опоздает.

– Не опоздает, – со скрипом отворив дверь, в дом, хромая, зашел аму Нарин собственной персоной. Взъерошенный, весь какой-то всклокоченный, чем-то сильно раздраженный и откровенно уставший. – Я еще полчаса назад отправил туда несколько ари с сообщением для местного командира. А Миррт и ваш наставник должны уладить остальное.

– Фу-у… – мы дружно перевели дух, а старик тем временем устало опустился на первую попавшуюся лавку.

– Из-за вас троих все переговоры чуть не сорвались. Барьер в последние годы ведет себя неспокойно. Нежити вокруг собирается все больше. Попытки прорыва участились настолько, что мы уже просто не успеваем их останавливать. Последний, которому вы стали свидетелями, это уже десятый за год. За это время мы потеряли столько славных парней… В предпоследний могли потерять даже Миррта. В этот, если бы не вы и ваша магия, мы бы потеряли и Норн…

Он тяжело вздохнул.

– Еще полгода назад стало очевидно, что без помощи имперцев периметр нам больше не удержать, поэтому переговоры готовились долго, посольство собиралось с умом, из тех аму, которых специально готовили на подобный случай и без которых город не потерял бы в защитниках. Я даже ари с ними отправил всего одного, в качестве связного на самый крайний случай. И все бы ничего, но как только мы достигли предварительных договоренностей в отношении даты официального визита в Даман, Миррта… нашу последнюю надежду… угораздило попасть в спонтанный портал. Через две недели он, правда, вернулся, но буквально сразу опять ушел, потому что нежданно-негаданно обрел свою пару. Да еще и химеру получил, а потом ее потерял, поскольку эта упрямица решила сама сберечь его избранницу, пока Миррт не в форме. А в итоге они покинули Норн оба. Ослабленные, разделенные, зато упертые оба, как норейские бараны!

Аму Нарин с досадой на меня покосился.

– Пришлось составлять целое прошение императору, чтобы тот позволил Миррту официально находиться в империи в качестве гостя. Изворачиваться, чтобы не сказать всей правды. Юлить. Но там уже и так много про нас знают, так что правду, думаю, все равно утаить не удалось. Поэтому Миррту надо было как можно быстрее тебя найти, схватить и под любым предлогом притащить в Норн. Но оказалось, что ты не просто колдунья, а еще и связанная с абсолютным магом, которого ни император, ни орден из рук бы не выпустили. Я когда об этом узнал, обругал Адана последними словами. Неужто он не мог найти кого попроще?! На одной паре белый свет клином не сошелся… Но он уперся. Да и я бы на его месте уперся, – с неожиданной грустью добавил вдруг старик. – Для вожака найти себе пару – это настолько несбыточная мечта, что если появляется хоть один шанс…

Он тяжело вздохнул.

– Мне пришлось его отпустить. Да и не смог бы я его остановить. Ради тебя он был готов остаться в империи насовсем. Но то, что ты колдунья, да еще и в паре с абсолютом, еще полбеды. Если бы вы тихо-спокойно сидели на месте… но нет. Вас то в Рино в эпицентр зарождающейся скверны занесло, то вы в драку в самом сердце академии лезете, то с вампирами якшаетесь, то лезете в полноценный разлом… Я вот сижу и думаю: если бы у меня была такая пара, как бы я себя повел?

Я неловко отвела глаза.

Если смотреть с этой точки зрения, то, наверное, да. Не самая я завидная в мире невеста. И с Линнелем у нас больше чем дружба. И разлучать нас с ним и Ланкой нельзя. И в авантюры мы влипаем с завидным постоянством. Но все же мастер Миррт не отступился, правда? А это что-то да значит.

– Я уже стар, – тем временем устало добавил аму Нарин, когда мы дружно промолчали. – Если Адан уйдет, мне не на кого будет оставить Норн и стаю. А если вы останетесь здесь, то договоренности с императором по поводу долины, барьера и прочего окажутся под угрозой срыва. Вас он нам не простит. Но и внука я отпустить не готов. Поэтому сижу тут и изливаю вам душу в надежде… на что? Или на кого? Я теперь уже и сам не знаю.

В гробовом молчании старый мрон с кряхтением поднялся с лавки и, больше не сказав ни слова, похромал к выходу. А когда за ним закрылась дверь, мы с ребятами обменялись тревожными взглядами, однако ни у кого из нас не было готового решения. Если мы уйдем, Норн останется без вожака. Если останемся, между химерами и империей вспыхнет война. Если мастер Миррт от меня откажется и вместо пары выберет долг, ничего хорошего ни ему, ни Злюке это не принесет – химера не простит ему измены.

– Ш-ш-ш! – словно прочитав мои мысли, гневно прошипела Злюка.

Вот об этом я и говорю. Наша кошка упрямая, зато верная. И если уж сразу смогла уйти, то и потом от меня не откажется. А без нее мрон очень быстро сойдет с ума или погибнет, не вынеся бремени вожака.

Если же от него откажусь я… именно сейчас, пока настоящих чувств между нами еще нет и пока симпатия не переросла в нечто большее… ради них, ради Норна и ради того, чтобы у города было хоть какое-то будущее… что тогда будет?

– Не берите в голову, дети, – вдруг махнула полотенцем нэла Арти. – Нарин вечно все не к месту делает. И вас ни за что ни про что обидел, и химеру из себя вывел, и Ниэль зря расстроил. Старый несносный ворчун! Миррт, когда вернется, голову ему отвернет и будет прав! Не расстраивайся, девочка, – ласково посмотрела она на меня. – Вот увидишь – богини свели вас с Аданом не для того, чтобы вот так жестоко разорвать ими же самими сплетенные нити. Когда настанет время, все образуется, поэтому не грусти и даже не вздумай поверить этому престарелому дурню! Слушай свое сердце, успокой разум и запомни: если вам с Мирртом суждено быть вместе, то способ обязательно найдется. И ни один мрон от этого не пострадает.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. А потом опустила взгляд и всмотрелась в полные неподдельного беспокойства глаза Злюки. После чего бережно погладила острые ушки, спинку и, ощутив, как тревожно колотится маленькое сердечко, крепко ее обняла.

Не отдам.

Ни за что.

Ни аму Нарину, ни самому императору, просто потому, что друзей не предают, а родных и любимых – тем более.

– Вот и правильно, – одобрительно кивнула нэла Арти, когда Злюка расслабилась, прижалась ко мне в ответ и благодарно замурчала. – А теперь, дети, доедайте пироги, и будем ждать известий от вожака. Наверняка скоро что-то решится.

Глава 13

Ждать нам пришлось до самого вечера, и это было гораздо утомительнее, чем если бы вопрос с имперцами решился в худшую сторону. Я за это время успела все ноги исходить, чуть ногти не сгрызла от беспокойства. Несколько раз пыталась воспользоваться «прозрением», но в такую даль даже с помощью кольца оно не дотягивалось.

– Не трать силы, – посоветовал Норр, когда я в очередной раз потерпела неудачу с заклинанием. – Скорее, имперцы встали лагерем напротив прохода в долину – это было бы самым логичным. А поскольку он расположен у противоположной стороны горного кольца, ты его отсюда при всем желании не увидишь.

– Что за проход? – тут же встрепенулся Ник. – Нам говорили, что долина закрыта от посторонних.

– Да, почти на всем протяжении она окружена глубоким ущельем, а снаружи его огибают непроходимые горы. Но в одном месте в скалах все-таки остался узкий проход. И ведет к нему один-единственный мост, по которому еще можно пройти.

Я в очередной раз принялась мерить шагами комнату, прекрасно понимая, что ни на что не могу повлиять. И вроде умом все понимала, однако подспудное, непонятно отчего растущее беспокойство не давало просто сесть, сложить руки и смиренно дожидаться результатов.

Повисшее в воздухе напряжение усугублялось еще и тем фактом, что сразу после ухода мастера Миррта Норн практически одномоментно покинуло почти все взрослое мужское население, включая ари, амр, в том числе младших сыновей нэлы Арти и большинство ее соседей. Заклинание показывало, что в домах остались только женщины, дети и старики. Да и скала грифонов опустела – все боеспособное население города, в том числе и крылатое, отправилось на защиту барьера, который мог быть поврежден необдуманными действиями наших коллег.

Фактически это означало начало военного конфликта, спровоцированного нашим легкомысленным уходом из-под опеки эрта Торано, а вместе с ним и императора. Самое время бы туда вернуться, пока не случилось беды, но индивидуальных порталов у нас не было, химеры все ушли, грифонов тоже не осталось, поэтому мы оказались заперты в Норне, как мыши в мышеловке. И абсолютно ни на что не могли повлиять.

Это раздражало.

Порой даже злило.

В том числе и потому, что конфликт было легко погасить, просто вернув нас обратно императору. Но аму Нарин ясно дал понять – химеры, несмотря ни на что, пойдут за своим вожаком. А к чему это могло привести, только богини ведают.

К тому времени, как за окном начало темнеть, моя тревога выросла настолько, что за ужином уже кусок в горло не лез. Я то и дело прислушивалась – не раздастся ли вдалеке грохот обрушиваемых имперцами скал, не послышится ли шум приближающейся лавины, людские крики или хлопки грифоньих крыльев. «Прозрение», разумеется, не отключила – если не живых или мертвых, то хотя бы отголоски магии оно должно было мне помочь увидеть.

Однако в Норне все оставалось спокойным. Никто не паниковал, по соседям с криками не бегал, и раненые в городе тоже не появлялись. Да и вокруг долины было подозрительно тихо: рядом с ней не мелькали вспышки чужих заклинаний, небо не полнилось отголосками жреческой магии. Никто ее не штурмовал. И только созданный нами световой щит горел во тьме, словно намоленный за века алтарь. Причем горел так ярко, что за его светом было почти невозможно рассмотреть что-либо другое. Он отчаянно меня слепил, заставлял отводить взгляд. Но даже если исхитриться и не смотреть на него прямо, то в глазах все равно потом плавали черные и серые точки, от которых было трудно избавиться. Назойливые, многочисленные, мелкие, как пыль, они неустанно кружились, перемещались, сливались друг с другом, а потом снова разбивались на мелкие точечки и этим сбивали с толку.

В конце концов я устала, поэтому начала посматривать на долину урывками и лишь краешком глаза, чтобы не ослепнуть вовсе. Но успокоения это не принесло, а в мельтешащих перед глазами точках мне то и дело чудились полчища кружащих вокруг долины, похожих на голодное воронье тварей.

Наконец снаружи послышались быстрые шаги, и мы дружно повскакивали со своих мест, с надеждой уставившись на закрытую дверь.

Ну? Кто это? Что за вести с собой принес?

– Собирайтесь, – устало сказал эрт Ларун, едва показавшись на пороге. – Штурм долины мы остановили, конфликт между нашими и оборотнями тоже удалось предотвратить, но советник императора хочет видеть вас немедленно. Миррт согласие тоже дал, но только под гарантию вашей полной безопасности. Сейчас как раз начались прямые переговоры с императором по амулетам связи, но вопрос практически решен, так что нам стоит поспешить.

Мы, как вспугнутые воробьи, кинулись наверх за вещами. Вскоре примчались обратно, таща с собой немногочисленный, чудом уцелевший в гостях у Гнора скарб. Под неодобрительным взглядом нэлы Арти торопливо запихали все в мешок, поспешно похватали верхнюю одежду и всего через несколько минут были готовы выступать.

– Берегите себя, – только и сказала нам нэла Арти на прощание.

Мы хором пообещали и следом за Ларуном выскочили на мороз, где нас уже дожидался оседланный Алозаль на пару с собратом.

– Привет, Серенький, давно не виделись, – пробормотала Ланка, уже привычно забираясь в неудобное седло. – И тебе, Алозалюшка, здравствуй. Прости, что я опять тебе изменяю с этим вот белобрысым типом.

– Хр-р, – приглушенно хрюкнул грифон мастера Миррта. Вроде как усмехнулся. После чего охотно подставил спину мне и эрту Ларуну, а как только мы устроились, тут же взлетел.

Короткий перелет, свист ветра в ушах, и вот мы уже делаем круг над потерявшимся среди скал Норном и устремляемся на северо-восток, где сверкает и переливается гигантская жемчужина нашего с Ником щита. Вот так, в ночи, когда не было видно клубящейся под барьером тьмы, это выглядело даже красиво. Даже если знать, что внутри терпеливо дожидается своего часа самое смертоносное проклятие, какое только рождалось в нашем мире.

«И ведь не ослабло за столько времени, – с грустью отозвался на мои мысли Норр. – Семь тысячелетий прошло, а оно и сейчас готово уничтожать все на своем пути, стоит только коснуться».

– Треньк! – вдруг пропиликал в нагрудном кармане Ларуна какой-то амулет. – Треньк! Треньк!

– Корно? – с подозрением проговорил он. – Вы ничего не хотите мне рассказать?

«Что это?» – беспокойно спросила я у тени.

«Похоже, определитель потусторонних сущностей, – приглушенно рассмеялся призрак. – Только не тот, что был раньше, его я давно научился обходить, а какая-то новая модель. Более мощная. И более чувствительная, похоже. В Норне эта штуковина не работала, но как только мы взлетели, тут же проснулась. Похоже, в небе над Норном все-таки осталась свободная от магии барьера зона. Эх, а мне даже и ни к чему…»

– Корно? – снова протянул эрт Ларун, так и не дождавшись ответа. – Вы что-нибудь скажете мне по поводу своего нового друга, или я должен догадываться сам?

– Дети зовут меня Норром, – усмехнулся призрак, на мгновение материализуясь перед моим лицом. – Но ты можешь называть Темным. Это немного ближе к истине… О, нет. Бояться меня не нужно. Вреда я вам не причиню. Наоборот, помогу всем, чем могу, чтобы вы сделали то, что задумали… Погоди, можешь не отвечать – я и так тебя насквозь вижу. Нет, я не мировое зло. И даже не бог. Моих сил хватает лишь на то, чтобы время от времени покидать царство теней и помогать Ниэль с «прозрением»… Ха-ха. И еще раз – нет. Мертвыми я управлять не могу – моя власть распространяется только на живых… Да, ограничение божественное, и за эту черту в том виде, в каком я есть, мне уже не перейти… Откуда, говоришь, взялся? Насчет лабиринта ты правильно догадался: я долгое время был там заперт, но Ниэль меня освободила… Говорю же, мертвыми управлять не могу, только живыми. И то не напрямую, а вот так, подсказками, намеками, знаками и прочими второстепенными вещами. Таково уж мое проклятие. Но ты правильно догадался. И следил за детишками тоже верно. Только не знал, что Ниэль у нас – девушка способная и давно умеет не только снимать чужие щиты, но и обходить всякие неудобные заклятия… Конечно, я же и научил! Что значит зачем? Чтобы жить спокойно. А что? Думаешь, я жить не хочу? Хочу, разумеется, вот только у нас с вами несколько различаются понятия о сути жизни и смерти, поэтому то, чего страшитесь вы, для меня, наоборот, давняя мечта, которая уже близка к осуществлению… Ах, это… Нет, в гибели невинных людей я не повинен. Но Линнеля в его последнее испытание видел, конечно. Однако его тройку не трогал – они бы так далеко не зашли, а вот Ниэль меня заметила сразу, поэтому я и счел, что с этими тремя можно рискнуть. Надо сказать, они меня порадовали, поэтому-то я и помог им выбраться из лабиринта… Да, магия крови. Само собой, иного пути управления мертвыми нет. С ума сошел?! Ниэль от нее не зависит, я за этим слежу строго. Не злись. На самом деле это неопасно. По крайней мере, в том виде, в каком ею пользуется Ниэль. К сожалению, ваши знания по этой ветви магического искусства чрезвычайно скудны, и вы вполне естественно боитесь того, чего не понимаете, хотя по факту в этой ветке магии таится столько скрытых возможностей, что ими способен овладеть даже самый никчемный колдун… Да, если будет время, попробую вас просветить. Нет, ничего обещать не буду. Все по обстоятельствам… На твой следующий вопрос ответ: нет. Снова нет. Да, это можно устроить… Постараюсь… Конечно… Может быть, и расскажу… Что, уже? Вопросов больше нет? Странно, мне казалось, люди твоего склада характера более недоверчивы.

– У меня камень правды под кожу вшит, – после небольшой паузы буркнул Ларун, но я прямо физически ощутила, насколько он сейчас напряжен и встревожен. – Я всегда знаю, когда мне лгут. В том числе и нематериальные сущности.

– Ты когда-то охотился за такими, как я, – задумчиво отозвался Норр, заставив меня удивленно замереть. – И даже охотился успешно, хотя и не слишком долго… Бесполезно. Мысли ты от меня не закроешь – эта техника безнадежно устарела, я давно научился ее обходить. Что значит когда? Пока я чах в замке Нол-Рохх, ко мне приходило много магов. Причем хороших магов, а еще опытных колдунов, ведьмаков, жрецов и прочих личностей, которые мнили себя непробиваемыми. Всех я их сумел прочитать. С кого-то даже снимал перед этим защиту, кому-то ломал амулеты… так что на самом деле я многое о вас знаю.

– Да? – хмуро переспросил Ларун. – А Ниэль об этом в курсе?

– Конечно. Мы даже общаемся мысленно, если понадобится. Могу и тебя научить, если захочешь.

– А о том, что именно благодаря тебе они оказались на шестом уровне лабиринта, ты ей тоже сказал?

– Не впрямую, но да, сказал, – спокойно отозвался призрак. – Ты удивишься, но спонтанными порталами на самом деле легко управлять, особенно в древней скверне, структуру которой я запомнил наизусть. А людьми, как оказалось, управлять еще проще, особенно если знаешь, что кем движет и какую выгоду они надеются получить.

– Корно, а вы что молчите? – вдруг сжал мое плечо куратор. – Вы действительно понимали на тот момент, кого именно вытаскиваете из подземелий?

Я тяжело вздохнула.

– Он помог нам в лабиринте. И не раз. Но о том, что он тоже нашел оттуда выход, мы не знали до самого возвращения. Да и сделку заключили уже наверху, когда он показался мне на глаза и сообщил, что привязан к темному артефакту.

– Какому еще артефакту?!

Я молча сняла перчатку с левой руки и продемонстрировала Ларуну кольцо.

– Раз сущность Норра изначально темная, то я подумала, что и артефакт должен быть темным. Или я не права?

– О-о… – только и сказал наставник, не рискнув дотронуться до подарка лича. – Боюсь, вы ошиблись, эрта, – это не темный артефакт. Это – нечто совсем иное. Искаженная магия. Светлая – иная бы его не сдержала. Причем искажена она, похоже, именно им. Эй, Темный… – обратился он к призраку. – Это действительно то, что я думаю?

– Да, – снова кратко отозвался Норр.

– И ты действительно поклялся Корно, что не причинишь ей вреда?

– Совершенно верно.

– Тогда… наверное, это меняет дело, – ненадолго задумался куратор. – Твоя помощь действительно может пригодиться.

– Без меня им не выжить в долине, – так же спокойно поведала тень. – Там сейчас царят законы того места, в котором я родился. И только в моих силах оградить их от того зла, что медленно, но верно пожирает ваш мир почти семь тысячелетий.

– Я передам это кому следует, – кивнул Ларун, протягивая мне перчатку. – А вы, Корно, не светите колечко перед советником императора и особенно перед жрецами. Если не отнимут, то расспросами замучают точно. Поэтому спрячьте его, а разбираться по этому поводу будем, когда все закончится.

– А оно точно закончится? – тихо спросила я.

– Несомненно. И думается мне, что это произойдет намного раньше, чем нам казалось.

* * *

Приземлялись мы уже почти в сумерках, но благодаря тому, что на земле горели многочисленные костры, видимость с высоты грифоньего полета была отличная.

Даже издалека я смогла рассмотреть, что лагерь имперцев огромен и при этом довольно четко разделен на четыре зоны. В первой, наиболее удаленной от гор, находились большие белые палатки под знаменами империи. Там, вероятно, засело командование. С одной стороны от него и чуть ближе к горам виднелись штандарты жреческого ордена, с другой – знамя ордена магов, а между ними, словно своеобразный буфер, трепетали на ветру штандарты Первого экспедиционного корпуса и северного боевого крыла, в котором, если мне не изменяет память, насчитывалось более пятисот копий и почти тридцать боевых троек, включая знаменитых на всю империю Фениксов.

Первый экспедиционный по количеству разумных крылу почти не уступал, но они больше занимались разведкой, сбором информации в малоизвестных землях, изучением новых видов нежити и темных артефактов, поэтому довольно редко становились ударными частями, но тоже могли за себя постоять.

Напротив же основного лагеря, как раз между полуразрушенной, заметно осевшей горой (в которой уже отчетливо можно было разглядеть контуры будущего сквозного прохода) и имперской армией находилась еще одна часть если не полноценного лагеря, то реальной живой силы. Правда, то оказались уже не люди, а химеры. Навскидку сотни две. Причем палаток в отличие от имперцев они не ставили. Да и незачем – большинство из них находилось в звериной форме, которая не нуждалась в дополнительных удобствах, ну а для немногочисленных двуногих сменить облик было делом нескольких секунд.

Впрочем, особого волнения среди них я не заметила – оборотни с виду беспорядочно бродили между гигантских валунов или просто лежали в сторонке. Грифоны устроились на уцелевших скалах. На первый взгляд казалось, что в этом импровизированном лагере все тихо-мирно и никаких сложностей нет, однако напряжение буквально витало в воздухе. Между оборотнями и имперцами словно кто-то провел невидимую черту. И ее не торопились нарушать ни нетерпеливо порыкивающие химеры, ни тем более люди, которым так явно и безоговорочно перекрыли доступ к Лазоревой долине.

Грифоны, как я и ожидала, приземлились почти посередине между двумя лагерями. Видимо, чтобы не нервировать лишний раз караульных. После этого Алозаль с сородичами взлетели на ближайшие скалы, ну а нас эрт Ларун повел в глубь имперских палаток, среди которых я вдруг с удивлением обнаружила и знамя нашей магической академии.

Это что же, император дозволил привести в такое опасное место обычных студентов?

– С магией здесь туго, – объяснил куратор, когда я его об этом спросила. – Заклятия создавать еще можно, но энергия утекает, как песок сквозь пальцы, поэтому тройкам может понадобиться помощь. В реальном бою от студентов, разумеется, многого не ждут, но в качестве живых источников они подойдут прекрасно. Впрочем, ректор отправил сюда только сильнейших и наиболее успешных старшекурсников. Так что в случае чего они и реальную помощь смогут оказать, да и сами опыта поднаберутся. Правда, ближе того места, где заканчивается лагерь, магия работает уже со сбоями. Гору планировали разрушать одним направленным заклятием с тем расчетом, что по мере приближения к барьеру мощность заклинания будет быстро падать, а вблизи ущелья полностью сойдет на нет. Скорость и примерную величину перепада энергий тоже рассчитали, так что все должно было пройти быстро, тихо и безопасно для барьера.

Я ненадолго обернулась, чтобы еще раз оценить незаконченный проход.

– По-моему, кто-то крупно лопухнулся с этим заклятием, – скупо заметил Ник. – Расчет что, бывшему двоечнику поручили?

– Химеры вмешались, – качнул в ответ головой Ларун. – Часть магии они оттянули на себя, часть отразилась обратно, поэтому проход закончить не удалось, а продолжить его расширять оборотни, как видите, не позволяют.

– Патовая ситуация, – с умным видом прокомментировала происходящее Ланка.

– Совершенно верно. Хорошо еще, что до прямого конфликта дело не дошло, но Миррт и советник императора сумели договориться, так что боевую тревогу по лагерю уже сняли.

– Надеюсь, самого императора тут нет? – снова спросила я, когда куратор умолк.

– Нет. Это не официальное объявление войны. Его величество лишь оказал Норну ту помощь, о которой тот просил.

Я закрутила головой, стараясь рассмотреть и запомнить как можно больше. Все же полевая практика в этом году для нас так и не началась, на передовую эрт Торано нашу тройку по понятным причинам не пустил, поэтому реальный боевой лагерь с реальными бойцами я сегодня увидела впервые, и вживую за ним наблюдать оказалось намного интереснее, чем читать в книжках. То, в каком порядке установлены палатки, как они расположены друг относительно друга и ставки командования. Как отделены друг от друга простые воины, маги и даже жрецы. Куда отведена кавалерия. Где находятся обозы с припасами. И многое, многое другое.

Я так заинтересовалась, что рискнула пойти дальше и подключила «прозрение», пытаясь в сумерках понять, что происходит в отдаленных участках лагеря. Там, где простое зрение пасовало или же ему мешали спешно возведенные строения, заклятие давало превосходный обзор и позволяло заглянуть гораздо дальше.

Правда, насчет сбоев Ларун не преувеличивал – даже здесь, довольно далеко от барьера и от нашего щита, я более или менее видела лишь то, что находилось на поверхности. Лагерь. Снующих по нему людей. Слабые остаточные эманации от недавно использованных или использующихся прямо сейчас заклинаний. Табун лошадей, предусмотрительно отведенный подальше от лагеря. С ленцой прогуливающихся вдоль его границ химер. Неспешно перелетающих с места на место грифонов… Ну и заметно окрепшую, совершенно отчетливую золотую нить, которая наглядно показывала, в какой стороне следует искать мастера Миррта.

Он, как и ожидалось, находился в одной из самых больших палаток почти на другом конце лагеря вместе с несколькими другими разумными. По-видимому, там и заседало командование, с которым мне, если честно, не очень-то хотелось встречаться.

А вот то, что находится у нас под ногами, в смысле под землей, и далеко ли простираются те коридоры, по которым, наверное, и сейчас бродят патрули из химер, я не смогла увидеть от слова «совсем». Под нами словно находился бездонный черный колодец без единого признака живых или, наоборот, мертвых.

Это было непонятно. Обычно заклинание не действовало настолько избирательно. Может, тут каменная порода толще, чем в той же долине Нол-Рохх? Или наш с Ником щит частично блокирует магию кольца? Но почему только в одном направлении? Может, я чего-то не учла? Или из-за барьера тут любая магия работает со сбоями?

– Пришли, – отвлек меня голос куратора, заставив оторваться от размышлений. Большая белая палатка, к которой тянулась золотая нить, и впрямь оказалась в прямой видимости. Топать до нее было еще минут десять, но, по-видимому, на этот раз Ларун посчитал нужным выдать инструкции заранее, поэтому остановился, обернулся и строго на нас посмотрел. – Ведете себя спокойно, на вопросы отвечаете так же, как в Управлении ИСБ. Если не спросят – молчите. Не отсвечивайте. Если спросят, старайтесь говорить по существу. Ваше мнение, домыслы, предположения и сомнения никого не интересуют, поэтому излагаете только факты и ничего, кроме них. Надеюсь, вы понимаете, что даже это не означает, что вы обязаны выложить ожидающим вас господам абсолютно все факты своей биографии?

Под его пристальным взором мы с ребятами дружно кивнули.

Само собой, о Норре мы не расскажем. И о кольце. И о том, что узнали про химер.

– Вот и молодцы, – позволил себе усталую улыбку куратор. – В случае чего просто молчите. Я прикрою. Пусть лучше вы чего-нибудь не договорите, чем ненароком сболтнете лишнее. Кстати, Линнель, вас там ожидает встреча с родственником. Сделайте вид, что испытываете к нему хотя бы толику теплых чувств, чтобы у остальных не возникло ненужных вопросов.

У Ника дернулась щека.

Неужто вместе со старшекурсниками сюда прибыл и господин ректор?!

– Вы меня поняли? – с нажимом повторил куратор, не отводя от Линнеля тяжелого взгляда.

Тот неохотно кивнул.

– Тогда пошли. Эти господа не любят ждать, а мы и так порядком задержались.

Признаться, последние фразы Ларуна мне совершенно не понравились, но все же Ник не зря был командиром нашей тройки. Быстро справившись с собой, он упрямо набычился и, взяв меня за руку, быстрым шагом направился к самой большой палатке.

Мы с Ланкой, выразительно переглянувшись, двинулись следом. Причем подруга, насколько я могла видеть, на всякий случай проверила, легко ли вынимаются кинжалы из ножен на поясе. Затем потерла запястья, на которых вопреки всем законам до сих пор не было утяжелителей, и кровожадно улыбнулась.

Я же обратила внимание на то, что вокруг нас как-то неожиданно стало людно. Казалось бы, в такой близи от ставки командования не должно быть лишнего народу. Однако возле последних палаток толклось довольно много молодежи, которая провожала нас полными любопытства глазами. А уже у первой линии караула – их возле нашей цели имелось целых два – я вдруг с удивлением заметила несколько знакомых лиц.

Ба! А что здесь делает ан Дорио вместе со свой шайкой? Райн? Эстин… ну точно, вся тройка в сборе! И как назло, тоже меня заметили! У Алика при виде нас глаза стали круглыми, как два блюдца. Он толкнул локтем засмотревшегося в сторону ведьмака, тот, в свою очередь, пихнул отвлекшегося колдуна, и через пару мгновений эта троица уставилась на нас так, словно привидение увидела.

– Вот шакалы, – процедила Ланка, которой ан Дорио вдруг исподтишка показал неприличный жест. – Урыла бы гада, да боюсь, за драку в расположении части нас на целые сутки упекут в карцер.

– Не обращай внимания, – вполголоса посоветовала я, на всякий случай прикрыв подругу с правого бока. – Поглумится и отвалится, как коровья лепешка.

– Да уж конечно, такой отвалится… скорее, будет цепляться и вонять до последнего.

– Не отвалит сам – я помогу, – бросил через плечо Ник, даже не глянув в сторону придурков. – Они думают, их сюда позвали, потому что считают лучшими на курсе. Поставили в один ряд с выпускниками. Еще и прибежали сюда на сильных мира сего посмотреть. Из-за палаток подглядывают… ну как дети малые. Думаю, они сильно удивятся, когда узнают, что нужны старшим коллегам лишь в качестве живых накопителей.

Ларун на это ничего не сказал, хотя, полагаю, все прекрасно расслышал. А там уже и нам препираться стало не к месту, потому что мы наконец добрались до цели и, беспрепятственно миновав оба караула, вплотную подошли к злополучной палатке.

Глава 14

Прежде чем зайти, Ларун еще раз остановился и окинул нас придирчивым взглядом. Но, видимо, нашел наш внешний вид приемлемым, поэтому без предупреждения отдернул плотный полог и вошел внутрь.

Мы молча шагнули следом.

Внутри благодаря магическим светильникам оказалось достаточно светло, но из-за многочисленных перегородок доступного обзору пространства оказалось не так уж много. А первое, что мне бросилось в глаза, это большой стол, возле которого почему-то не было стульев, и небольшая группа людей, которые при нашем появлении одновременно повернули головы и кто с любопытством, кто с укором, а кто с одобрением уставились на нашу тройку.

Эрта Торано я, естественно, узнала сразу. Без штатного балахона и в походной одежде он, правда, смотрелся иначе, чем у себя в кабинете, но военная форма лишь подчеркнула его могучую стать и крепкую фигуру, а заодно придала еще больше суровости чертам его лица, сделав похожим на настоящего боевого офицера.

Отца Риона мы тоже уже знали, поэтому на его приветственный кивок, как будто он старых знакомых встретил, я ответила с некоторым смущением.

На мастера Миррта, стоящего дальше всех от двери, только раз посмотрела и тут же отвела глаза – побоялась себя выдать. Злюки, правда, рядом не увидела, но не сомневалась, что наша хитрюга непременно пасется поблизости.

Еще среди присутствующих находился, к моему вящему удивлению, Норман Доверо, старший брат нашего Ларуна, карающая длань императора, как его еще иногда называли, и по совместительству глава из самых могущественных имперских управлений. Он при виде нас вообще расплылся в широчайшей улыбке, и впрямь как добрый дядюшка. Но никто этой улыбкой не обманулся, потому что прекрасно знали, какой за ней скрывался хищный оскал.

А вот последнего мужчину я раньше видела только на картинках в учебниках. Господин Танор Агилар. Военный советник его величества Дамиана Второго. Фактически второе лицо в государстве, высший чиновник, главнокомандующий и человек, обладающий властью не меньшей, а подчас и большей, нежели сам император.

На картинках его, правда, всегда изображали более старшего возраста и намного более грозным, чем в жизни. А на деле выяснилось, что у него и взгляд далеко не такой грозный, и лицо не такое худое, и губы он вовсе не поджимает, словно в преддверии выговора… и вообще господин Агилар оказался очень даже приятным, ухоженным, лишь слегка седеющим мужчиной средних лет с аккуратной бородкой, тонкими чертами лица и проницательными глазами, в которых угадывался вполне ожидаемый вопрос.

– Вот, значит, как выглядят наши герои? – добродушно усмехнулся он, когда мы нерешительно замерли у порога. – Ну заходите… заходите, эрты, не стесняйтесь, мы не кусаемся.

А когда мы приблизились и Ларун отступил в тень, не без удовольствия нас изучал, после чего обернулся к эрту Торано и кивнул:

– Интересные ребята. Как им удалось установить над долиной щит, при этом находясь снаружи, а не внутри его? Я, конечно, не маг и не колдун, но даже мне казалось, что это невозможно.

Ректор мазнул по нам нечитаемым взглядом.

– В отношении абсолюта никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Линнель с некоторых пор работает со стихиями напрямую. Без всякого стопора. А с такой поддержкой, какой способна обеспечить его Корно, у него нет вообще никаких ограничений. Это немного меняет отношение к магии, да и саму магию меняет настолько, что порой она способна принимать самые невообразимые формы.

– Да, – задумчиво проговорил господин военный советник, искоса на меня взглянув. – Наслышан о вас, эрта… и о ваших способностях. Говорят, вам удалось освоить «прозрение»?

Я молча кивнула.

– Очень необычный талант. Особенно для студентки. Эрт Доверо, не напомните нам, сколько колдунов с таким талантом находятся сейчас у вас под наблюдением?

– Восемнадцать, – неожиданно подмигнул мне толстяк.

– Восемнадцать на всю империю… – так же задумчиво обронил господин Агилар. – Вы – девятнадцатая. И это в неполные двадцать лет.

– Если позволите, нэл Агилар, я немного поясню, – вмешался ректор. – В паре с абсолютом способности ребят растут в соотношении примерно два к одному. Чем сильнее маг, тем быстрее растут резервы и возможности связанного с ним колдуна.

Советник остро на него взглянул.

– Полагаете, дело только в этом?

– Нет, конечно. Пребывание в Рино и божественное вмешательство тоже сыграли свою роль. Но возможности Корно сейчас в полтора раза выше, чем были несколько недель назад. И есть предпосылки, что в ближайшее время ее резервы вырастут еще как минимум вдвое. Если, конечно, она за это время не перегорит.

– Надеюсь, этого не случится, – едва заметно нахмурился господин военный советник. – Это – ваша ответственность, эрт Торано. Такие таланты нельзя губить.

– Безусловно. Поэтому мы очень пристально следим за развитием этой тройки.

– Так пристально, что ваши лучшие студенты вдруг пропадают в столице посреди белого дня?

Под внезапно потяжелевшим взглядом господин ректор, к его чести сказать, не дрогнул ни на мгновение.

– Эрт Николас Линнель, – вдруг официально обратился к Нику господин Агилар. – Скажите, чем вы руководствовались, когда очертя голову бросались к разлому и рисковали своей жизнью и жизнями напарниц, когда в Дамане открылся полноценный разлом?

– Я руководствовался здравым смыслом, господин советник, – к его чести сказать, не стушевался наш маг. – И тем фактом, что разлом открылся в густонаселенном квартале столицы, что могло привести к большому количеству жертв.

– Но вы ведь сознавали свою важность для империи? Или вас совсем не заботило, что будет с нашей страной, если вы по глупости своей сложите головы? – продолжал давить на него Агилар.

– Безусловно. Но считаю, что не имею права отсиживаться в кустах, когда у порога моего дома безвозбранно бродит неупокоенная нежить, а над столицей и, значит, над императорским домом нависла угроза тотального уничтожения.

– Вы, эрта Норие, считаете так же? – повернулся к Ланке советник.

Та упрямо набычилась.

– Втроем мы сильнее, чем поодиночке, поэтому друзей я бы не бросила никогда.

– Вы, эрта Корно?

– Я не сомневалась раньше и не сомневаюсь теперь – тогда, в Дамане, мы поступили правильно.

– Вы уверены в этом?

Вот прицепился!

Но тут, к счастью, нам на помощь пришел эрт Торано.

– Наши студенты прекрасно знают, что такое долг и честь, милорд Агилар. Они не испугались трудностей и не отступили в Рино и точно так же решили не отступать в Дамане. На мой взгляд, это заслуживает уважения. Более того, они проявили не только твердость духа и решительность в борьбе с нежитью, но и недюжинную смекалку. Сумели выжить в трудных обстоятельствах сами и вытащили наших людей. Сохранили жизнь многим своим коллегам. Уничтожили опасного противника. Наконец помогли укрепить связи с представителями дружественного нам народа, которому сейчас так много уделяется внимания и со стороны императора, и со стороны жреческого ордена… Не так ли, отец Рион?

Отец-настоятель смиренно сложил руки на груди.

– Истинно так, эрт Торано. Орден в моем лице всецело поддерживает и одобряет вас и ваших воспитанников.

– Так что мне кажется, господин Агилар, нам стоит гордиться такими студентами, – невозмутимо закончил свою длинную речь господин ректор, тем самым донельзя изумив нас, заставив одобрительно кивнуть отца Риона, несколько озадачив Ларуна и заставив скептически приподнять брови эрта Доверо.

– То есть, по-вашему, нам не за что их ругать? – хмыкнул начальник ИСБ.

– Разве что за излишний энтузиазм, – сокрушенно развел руками ректор. – Но для столь юного возраста это вполне простительно.

– Если бы не чрезвычайная важность этих молодых людей для империи, я бы с вами согласился. Но…

– У нас все под контролем, – спокойно ответил эрт Торано. – И в целом молодые люди ведут себя вполне благоразумно. Чрезмерная их изоляция или давление только усложнили бы дело, поэтому считаю необходимым и дальше оставить им некоторую долю свободы. А чтобы их чрезмерная активность не поставила под угрозу планы императора, рядом с ними постоянно находится не только непосредственный куратор, но и в качестве дополнительной меры безопасности их с некоторых пор охраняют наши союзники. Мастер Миррт?

– Мы очень ответственно относимся к просьбам соседей, – медленно наклонил голову мрон, словно давно ждал этого вопроса. – Готов подтвердить, что пребывание молодых людей в Норне носило исключительно добровольный характер и было с самого начала согласовано с руководством академии. Точные сроки мы, правда, с эртом Торано не обговаривали, но раз уж так получилось, что ребята оказались в Норейских горах, мы просто обязаны были оказать им помощь, тем более что союзный договор это подразумевает.

– Когда же вы успели согласовать пребывание студентов в Норне? – сдержанно удивился эрт Доверо.

– Когда устраивался на работу в академию.

Толстяк глубокомысленно покивал.

– А, ну да, ну да… а когда вы известили руководство академии о появлении гостей, позвольте поинтересоваться?

– Сразу, как только появилась возможность.

– Хм… что ж… тогда, пожалуй, у меня больше нет к вам насущных вопросов. Остальное можно уладить позже. А вы, отец Рион, ни о чем не хотите спросить?

– Я бы хотел узнать детали насчет разлома, если позволите, – кротко улыбнулся жрец. – И особенно меня интересует происхождение нежити, которая не так давно угрожала столице. Пускай ее источник уничтожен…

– Ой, – чуть не хлопнула я себя по лбу. – Отец Рион, мы должны вам кое-что передать!

– Что именно, дитя мое?

Я торопливо достала из-за пазухи старательно свернутую тряпицу и протянула жрецу:

– Вот. Нам сказали, что это лучше отдать в храм.

Отец Рион, сдержанно удивившись, развернул тряпицу и заметно нахмурился, обнаружив внутри небольшую почерневшую косточку.

– Откуда это у вас?

– Это останки существа, которое сумело открыть разлом в Дамане и стало тем самым источником, о котором вы только что говорили. Лан, Ник…

Ребята послушно покопались в карманах, и на ладонь жреца легло еще три таких же кости, которые, оказавшись вблизи, явственно шевельнулись и, как притянутые магнитом, потянулись друг к другу.

– Благодарю вас, эрты, это действительно важная улика. Господа, прошу прощения, но мне нужно срочно вас покинуть, ибо эти вещи необходимо как можно скорее доставить в ближайший храм для уничтожения.

– Темные артефакты? – вопросительно посмотрел на нас господин Агилар.

Мы дружно кивнули.

– Мы не смогли от них избавиться своими силами, – добавил Ник. – Но надеялись, что отцу-настоятелю это доступно.

– Да, вы правы… – пробормотал жрец, торопливо двинувшись к выходу. – Вы принесли мне чрезвычайно важную информацию, но мы побеседуем на эту тему чуть позже, в несколько расширенном составе, тем более что, насколько мне известно, вы уже имели честь общаться с Вестником, эрты, а я бы очень хотел его увидеть. Думаю, у него найдется для нас ценная информация. У кого из вас есть способ с ним связаться?

Я неуверенно подняла руку.

Вилли вроде не запрещал об этом говорить, да и с отцом-настоятелем, как я поняла, находился на короткой ноге. Странно только, почему он не отдал отцу Риону амулет сам. Хотя магия крови… да, наверное, жрецу она ни к чему, а Вилли по-любому знал, что скоро мы и так встретимся.

– Благодарю, господа, тогда у меня пока все, – кивнул отец Рион и, прежде чем уйти, обратился в мою сторону: – Эрта Корно, я бы хотел, чтобы вы немного задержались.

– У меня еще остались вопросы, – не согласился с ним эрт Доверо, а как только его святейшество нас покинул, почему-то тоже решил пристать ко мне. – Скажите, эрта, в свете той информации… в том числе и личного характера, которую вам наверняка уже поведал мастер Миррт… как вы видите свое будущее?

Я от неожиданности чуть не растерялась.

– Какой аспект моего будущего вы имеете в виду, эрт Доверо?

– Все вместе. Просто потому, что они тесно связаны и с вышеупомянутым мастером, и с абсолютом, и с судьбой вашей тройки, а значит, и с будущим империи.

Я заметила и, наверное, даже почувствовала, как напрягся мрон, и мысленно посетовала на прямоту господина начальника службы безопасности.

Вот зачем об этом говорить сейчас? При всех? Тем более если я и сама еще не знаю, как сложится наша жизнь. Понятно, что моя судьба тесно связана с судьбой Ника, и мы, как ни повернись, все равно не сможем жить вдали друг от друга. Если я останусь в империи, то и абсолютный маг останется. Если же получится так, что… возможно… мне придется жить в Норне, то и Ник с Ланкой потянутся за мной.

Императора, разумеется, это не устроит.

Эрта Доверо не устроит тем более. Но наши начинающиеся отношения с мроном для него, видимо, уже не секрет… Ларун, кстати, на это тоже намекал… однако вот так сразу я не могу дать ответа на такой сложный вопрос.

Собравшись с мыслями, я вздохнула и, старательно подбирая слова, все же сказала:

– Понимаю, что вопрос очень важный, но все же полагаю, не стоит торопить события. Никто не знает, как повернется жизнь и как именно богини распорядятся нашими судьбами. Сейчас, как мне кажется, важнее заняться первостепенными проблемами. К примеру, проклятием Саана. Ослабевающим барьером. Первой скверной… а там, если все сложится, то придет время решать и другие вещи, которым на войне не место. Да и не решаются они в одиночку, верно? И на это требуется время, которого сейчас нет.

«Хорошо сказала, – одобрительно хмыкнул в моей голове Норр. – Главное, богинь удачно ввернула, вон как Доверо скривился».

И правда – начальник ИСБ выглядел так, словно вместо хорошего вина хлебнул уксуса от души. Эрт Торано на мою речь внешне никак не отреагировал. Нэл Агилар тоже смолчал. А мастер Миррт одарил меня долгим взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

– Что ж, возможно, вы и правы, – неохотно отступился эрт Доверо. – С такими делами не стоит торопиться. Но все же надеюсь, что как только появится возможность, вы уделите моему вопросу более пристальное внимание и примете обдуманное, взвешенное решение.

Я кивнула, а потом снова покосилась в сторону внезапно умолкших мужчин.

Интересно, мне одной показалось, что господин ректор нас внаглую сегодня покрывал и выгораживал, а со стороны мастера Миррта прозвучало недвусмысленное предостережение? Отец Рион, такое впечатление, что все это воспринял как должное, да еще и о Вестнике заговорил. А вот господина Доверо все происходящее откровенно забавляло. По крайней мере, до последнего времени.

– Эрты, я бы попросил вас немного прогуляться, – наконец обернулся в нашу сторону господин Агилар. – Осмотритесь в лагере, пройдитесь… может, знакомых встретите. Но далеко не уходите. Думаю, через полчаса вы нам снова понадобитесь.

Мы с ребятами, перехватив выразительный взгляд Ларуна, одновременно отвесили короткий поклон и гуськом вышли из палатки, оставляя господ чиновников наедине. Ларун с нами на этот раз не пошел. Видимо, к нему у присутствующих тоже возникли вопросы.

Вообще вся эта беседа выглядела до крайности странной. Такое впечатление, что советник императора хотел не столько нас послушать, сколько посмотреть на нашу реакцию. И только после того, как он убедился, что мы не совсем уж наивные дети, нам намекнули на гораздо более серьезный, обстоятельный и, думаю, непростой разговор.

* * *

Когда мы покинули палатку, снаружи ничего не изменилось – караульные все так же бдительно охраняли подступы к командирам, между палатками деловито сновали имперцы всех мастей, должностей и возрастов. А среди них по-прежнему виднелись три ухмыляющиеся рожи, которые при нашем появлении приобрели примерно схожее выражение и всем своим видом говорили: что, влетело вам по первое число?

Со стороны, наверное, так оно и выглядело. Даже у меня осталось впечатление, что нас выпроводили из палатки, как нашкодивших деток, пока взрослые дяди будут обсуждать действительно важные дела.

Это было несколько… обидно, да. Но все же ан Дорио и его дружкам, не зная полного расклада, не следовало обезьянничать и тыкать в нас пальцами, словно в заправских неудачников.

Когда они приглушенно рассмеялись, Ланка скрипнула зубами и отвернулась, чтобы лишний раз не видеть этих идиотов. Ник, напротив, пристально на них посмотрел, словно хотел получше запомнить. Ну а я постаралась сделать вид, что мне их ужимки до лампады, а чтобы хоть как-то себя занять, снова подключила «прозрение». В этом спектре зрения я хотя бы морды придурков видеть не буду, тогда как о том, где они, куда пошли и что делают, мне будет прекрасно известно.

Правда, развлекаться с черно-серо-зеленой реальностью долго мне не дали – как только обнаружилось, что к палатке господина военного советника целеустремленно движутся двое крепких мужчин, как мне тут же захотелось взглянуть на них обычным зрением, чтобы понять, кого еще господин Агилар вознамерился сегодня увидеть.

Ждать пришлось недолго. Несмотря на то что мужчины направлялись к нам с разных сторон, из-за палаток они вывернули почти одновременно.

Первым оказался рослый, похожий на слегка очеловеченного бьерна здоровяк с огненно-рыжей шевелюрой и такой же роскошной, заплетенной в две косицы бородой. Вид у него был откровенно свирепый, широкие ноздри при виде нас шумно раздулись. Карие глаза оценивающе прищурились, разглядывая нас, словно попавшуюся на дороге дичь. После чего этот великан вдруг замер, как соляной столб, и густым сильным басом произнес:

– Лариана?!

Ланка быстро обернулась и вдруг побледнела как полотно.

– От-тец…

У подглядывающих за нами однокурсников дружно вытянулись лица, а я мысленно присвистнула.

Ого. И каким только ветром господина Норие-старшего вдруг занесло так далеко от дома? Впрочем, отец Рион что-то такое говорил про служение Ланкиного рода их ордену. Быть может, жрецы решили, что господину Норие настало время доказать свою преданность богиням, и поэтому призвали его под свои знамена? А может, кто-то умышленно намекнул нэлу о том, что в этом походе он может увидеть свою строптивую дочь?

Ланку, правда, встреча с отцом совершенно не обрадовала. Вместо того чтобы взвизгнуть от радости и кинуться ему на шею, она, напротив, попятилась и поспешила спрятаться за нашими спинами, как будто это могло ее спасти от сурового батюшкиного взора.

– Лариана Норие! – совершенно правильно расценив ее торопливый маневр, грозно нахмурился господин Норие. – По какому праву вы, юная леди, имеете наглость не только меня игнорировать, но и проявлять недостойную вашего славного рода трусость?!

– А вы, собственно, кто такой? – с самым невозмутимым видом осведомился Линнель, с готовностью прикрыв подругу.

– Как это кто?!

– Вот именно, кто? И кто дал вам право повышать голос на моих подчиненных?

Господин Норие уставился на нашего мага так, словно тот только что наступил ему на больную мозоль. Однако о субординации он явно что-то слышал. Да и насчет боевых троек ему, вероятно, какие-то сведения успели доложить. Поэтому он не взревел подобного дикому бьерну, а лишь сверкнул глазищами и гораздо более спокойным тоном заметил:

– Мое имя Андер Норие. И я имею несчастье быть отцом этой несносной девицы, которая в настоящее время прячется за вашей спиной, эрт…

– Линнель. Можете называть меня Николас Линнель. Позвольте представить, наша колдунья – Ниэль Корно. И ведьмачка. Ее, я так полагаю, представлять не нужно.

– Вы – командир этой тройки?

– Совершенно верно, нэл Норие. У вас имеются какие-то претензии к моим подчиненным?

– Еще какие, – проворчал здоровяк, подходя ближе, а потом обвинительно ткнул пальцем в Ланку: – Три с половиной года назад вот эта упрямая пигалица изволила сбежать из дому и без спросу отправилась поступать на боевой факультет. Три года эта бессовестная нахалка не соизволяла даже известить родного отца о том, где она, с кем и жива ли вообще! Хорошо еще, что многоуважаемый эрт Торано, узнав, что она по возрасту не подходит даже для первогодки, отправил мне официальный запрос. А то я бы до сих пор мучился догадками, куда подевалось мое непокорное чадо и не пора ли бежать его спасать!

– Я сбежала потому, что была тебе не нужна, – буркнула из-за спины Ника Ланка, пока мы с магом переваривали неожиданную новость.

Вот так так. Похоже, подруга кое-чего нам недоговорила, когда жаловалась на трудное детство и сурового отца. Вот почему она на самом деле раньше времени решила поступать в академию и вот почему так не хотела нас приглашать к себе домой. Впрочем, если ее отношения с отцом действительно были настолько напряженными, может, оно и правильно, что подруга сбежала. Вот только, глядя на полное искреннего изумления, огорчения и растерянности лицо ее отца, я отчего-то усомнилась в том, что понимала ситуацию правильно.

В ответ на обвинение дочери он едва не отшатнулся.

– Лана! Да кто тебе сказал эту несусветную глупость?!

– Ты сам сказал, что больше не хочешь меня видеть! – чуть ли не в голос выкрикнула Ланка.

– Конечно сказал, – так же внезапно успокоился господин Норие, когда от обиды у нее слезы навернулись на глаза. – После того как ты раскурочила нам приемный зал, затеяла драку с гостями, поломала им об колено церемониальное оружие и довела до полуобморочного состояния потенциального жениха, я был просто вынужден велеть тебе не показываться мне на глаза, иначе велика была вероятность, что я забуду все обещания, данные твоей покойной матушке, и вопреки своим принципам возьмусь за розги.

– А кто тебя просил звать мне каких-то там женихов?! Я об этом просила? Ты хотя бы мнение мое узнал?!

– Таков порядок, – непреклонно отозвался ее батюшка. – Смотрины устраиваются по достижении определенного возраста. Это традиция нашего рода. Традиция наших краев. Тебе ли об этом не знать? К тому же смотрины – это даже не помолвка. Не понравится – никто тебя замуж за нелюбимого не отдаст.

– В прошлый раз ты говорил другое! Ты пообещал меня выдать за первого встречного!

– Если бы ты не перестала вести себя как малолетняя дурочка – да. Пригрозил. И даже сам занялся бы поисками подходящего человека… где-нибудь в Дамане. Среди толковых, зрелых и мудрых ребят, способных утихомирить твой буйный нрав. Но вместо того чтобы одуматься и хотя бы сказать, чем тебя не устроили кандидаты, ты что сделала? Пошла бить им… прости, богини… морды! А мне потом пришлось приносить извинения сразу трем соседям из-за того, что моя единственная дочь, видите ли, дурно воспитана!

Я мысленно крякнула.

Ах вот в чем там было дело… То-то Ланка так нервно реагировала на подколки Ника насчет мужей. А оно вон как. Оказывается, нэл решил заняться немаловажным для отца подрастающей девушки вопросом, но немного не угадал с кандидатами и, наверное, со временем, после чего Ланка… даже сейчас совсем незрелая, а уж тогда-то совсем была дитя дитем… разобиделась на весь белый свет, разнесла ему ползамка, испортила дорогое вооружение и тут же сбежала, испугавшись, что ее выдадут замуж насильно…

Ох, да что же она такая дикая-то?! Обычно оборотни и их потомки рано созревают, а она как не в отца пошла. До сих пор в некоторых вопросах не разбирается, да и вообще взрослеть, откровенно говоря, не торопится.

– Ланка, – странным голосом произнес Ник. – Ты что, правда поверила, что тебя могут выдать замуж силой?

– А что? – шмыгнула носом рыжая, так и не показываясь батюшке на глаза. – У него слова с делом не расходятся, так что когда он сказал… в общем, я и так была на него зла за то, что он мне биться на равных со своими дружинниками запрещал, а после этого решила – гори все огнем. Замуж за первого встречного не пойду! Лучше – в академию. С колдуньей, магичкой или ведьмачкой он бы так гнусно не обошелся!

Линнель закатил глаза и отошел в сторону, за руку вытаскивая эту дуреху и выставляя пред очи строгого батюшки.

– Барашек, твоя вопиющая необразованность в житейских вопросах меня порой поражает.

Ланка настороженно покосилась на отца, но тот благоразумно остановился.

– Это еще почему?

– Потому, рыжик, что в имперских законах уже лет двести прописан запрет на варварские обычаи. Согласия, правда, можно добиться разными способами. Обещаниями, угрозами, шантажом… но, Саан тебя побери… Лариана Норие! Когда мы вернемся, я лично засажу тебя за учебники, и ты мне наизусть прочитаешь все параграфы, в которые я тебя ткну носом. Твоя вопиющая безграмотность – это пятно на репутации не только твоего отца, но и на моей как командира. Поэтому по возвращении ты плотно засядешь в библиотеке и не вылезешь из нее, пока я не разрешу! Приказ понятен?!

– Так точно, – понурилась рыжая.

– Отлично. Нэл Норие, она ваша.

– Что?! – тут же вскинулась Ланка. – Линнель, ты что, отдашь меня ему на растерзание?!

– Дурочка, – неожиданно улыбнулся господин Норие и, быстро подойдя, крепко обнял блудную дочь. – Никому я тебя не отдам, глупышка ты моя. И замуж силком тебя никто не выдаст. Кого выберешь, тому я и буду рад. А если ты мне внуков родишь, я и вовсе буду счастлив.

– Ч-чего? – пролепетала растерявшаяся подруга, подняв на него ошеломленный взгляд. – Что ты сказал?!

– Я дал согласие на твою учебу и даже просил эрта Торано принять тебя раньше времени только ради того, чтобы ты хотя бы семь лет была под присмотром. Далеко от дома, да, но чего только не сделаешь ради ребенка? – ласково погладил ее по голове отец. – Ну? Что? Теперь веришь мне, чудо мое ясноглазое?

– П-папа! П-прости, я… я такая дура… наверное…

У Ланки на глазах заблестели слезы, поэтому она осеклась и спрятала лицо на груди у отца. Тот снова ее обнял и аккуратно поцеловал в макушку, тем самым подтверждая, что давно не сердится и никогда не переставал любить свое своенравное, местами чересчур вспыльчивое, но все же родное чадо.

Уф, как же хорошо, что все хорошо кончается! Вот и Ланке больше не нужно переживать, что она никому не нужна. Недаром ее батюшка примчался сюда по первому зову. Небось знал, что где-то тут и маги будут, и выпускники академии. А там, чем Саан не шутит, может, и беглая дочурка найдется, потому что наверняка не сможет пройти мимо такого приключения.

– А насчет женихов не переживайте, – кашлянул вдруг в сторонке Ник. – Кого попало мы к нашей Ланке не подпустим. Только проверенные люди. Только свои. Так что, надеюсь, разочарованы не будете.

– Линнель! – моментально вскинулась рыжая, да так, что слезы на ее глазах моментально высохли.

– Спокойно, рыжик. Что я, не командир, что ли? А командир обязан заботиться о своих людях, поэтому я готов в присутствии твоего отца гарантировать тебе достойного кандидата. Сделка?

Линнель вдруг нагло протянул Ланкиному отцу руку.

Тот, рассмеявшись, крепко ее пожал.

– Сделка. А ты, дочь моя неразумная… когда придет время, уже не отвертишься. А с такими напарниками я теперь буду за тебя спокоен.

– Да ладно, – смущенно отвернулась подруга. – Ты это… правда, меня извини. Ладно, пап? И ну… ты вроде куда-то шел?

– Ах, Саанов хвост… – спохватился нэл Норие. – Прощу прощения, у меня дела. Наши палатки у западной границы лагеря, рядом со святошами. А теперь мне пора. Позже поговорим.

С этими словами он отстранился и быстрым шагом направился к палатке господина Агилара. Но не успел он скрыться внутри, как сзади кто-то насмешливо заметил:

– Ну надо же… старые знакомые… Линнель, Корно, Норие… а я-то иду и думаю, где уже слышал ваши голоса?

Мы стремительно обернулись и неверяще уставились на второго гостя, которого господин военный советник императора дожидался все в той же палатке.

При виде подтянутого мужчины в дорогой броне, в шлеме и со знаками отличия высшего боевого офицера мы, если честно, даже слегка растерялись. Голос из-под шлема звучал приглушенно. Лица и вовсе не было видно. А вот то, что он носил на себе знак командира северного боевого крыла, было уже серьезно. Причем как для нас, так и для двух адьютантов, и уже тем более для застывших возле дальних палаток студентов.

Собственно, о них я тогда даже не вспомнила, да и зачем нам они, если перед нами стоял командир не просто какой-то там военной части, а командующий доброй трети имперских войск. Причем не обычных войск, а смешанных, включая магов, колдунов, ведьмаков и даже знаменитых Фениксов. Аура у него с виду была обычной, разве что немного ярче и шире, чем у обычного человека. Но кто этот одаренный? И почему заговорил с нами так, будто мы давно знакомы?

В ответ на наше общее недоумение мужчина со смешком снял шлем, и вот тогда мы изумились по-настоящему.

– Эрт Экради!

– Ну здравствуйте, что ли, – широко улыбнулся эрт Лерон Экради, невероятно мужественный человек, превосходный маг, а ныне – еще и командир северного боевого крыла. После чего он быстро подошел, по очереди нас обнял и, отступив на шаг, с чувством добавил: – Как же я рад вас видеть!

Глава 15

Мы искренне порадовались, что эрт Экради полностью исцелился от своей болезни, восстановил магический дар и вскоре после Рино вернулся на службу. Причем не в западное, которым он командовал раньше, а в лучшее во всей империи, почетное северное боевое крыло.

Вот уж и правда – старый друг… Я искренне восхищалась его мужеством и невероятной стойкостью, преклонялась перед твердостью его духа и тем, как он повел себя в Рино. Рискнуть остаться в одиночку в городе, кишащем нежитью, и взять огонь на себя мог только настоящий мужчина. Да что там – герой. Но сегодня мы увидели перед собой по-настоящему счастливого человека. Без прежнего надлома в душе, без тщательно укрываемой тоски. Эрт Экради действительно выздоровел, а его глаза прямо-таки горели, когда он об этом говорил.

Но как же жаль, что у него почти не было свободного времени! Господин военный советник ждал, другие гости ждали…

– Простите, ребята, – с невыразимым сожалением сказал он, когда мы буквально на бегу, вкратце, обменялись новостями. – Мне действительно пора. Найдите меня в лагере. Будет время – обязательно дослушаю вашу историю до конца.

Мы заверили, что непременно его разыщем, и командир северного боевого крыла умчался на совещание, снова оставив нас одних.

– Как… ну вот как могло получиться, что такой потрясающий человек прозябал на окраине в должности обычного городского мага?! – покачала головой Ланка, когда эрт Экради исчез внутри. – Такой маг, такой потрясающий воин… и вдруг на тебе!

– А я, кажется, его понимаю, – задумчиво обронил Ник, тоже не сводя глаз с палатки. – Остаться ущербным – для мага нет большего горя. Калека-маг – это повод для жалости, поэтому я бы тоже не захотел, чтобы меня жалели, и выбрал место службы там, где обо мне никто и ничего не знал. Какую-нибудь глухомань, куда слухи о наших доблестных победах и поражениях доходят с больши-им опозданием.

– И все же это несправедливо, – согласилась я с подругой. – Но нам с вами крупно повезло встретить такого человека. Хорошо, что больше ему не нужно прозябать на окраинах и он снова может делать то, что любит, знает и умеет лучше всего.

Ник так же задумчиво кивнул.

– Пожалуй, когда все это закончится, я напрошусь к нему на стажировку. Как вы к этому относитесь, девчата?

– Если он не погонит тебя в шею, то положительно, – фыркнула ведьмачка.

Я же только улыбнулась, потому что ни капли не сомневалась – эрт Экради, напротив, будет рад с нами поработать. А если мы сможем чему-нибудь у него научиться, то это и вовсе будет замечательно. Эх, еще бы эрта Нородо уговорить… да и Ланка вон какими глазами смотрела на младшего Феникса…

– Ба, знакомые все люди! – в третий раз за вечер кто-то решил нас окликнуть со спины. Голос был довольно молодым, определено мужским, но я не сразу его признала. – Нала, это ведь те же студенты, что навели шороху в замке Нол-Рохх!

– И правда, – ответила ему невесть откуда взявшаяся рядом с нами женщина. – Мы, понимаешь ли, полгоры вознамерились тут раздолбать, наш колдун треть резерва угробил, спасая их от здешних чудовищ, а они – вот они, туточки, стоят себе, живые-невредимые, и в ус не дуют!

Мы аж подпрыгнули от неожиданности, услышав ее голос. А когда стремительно обернулись, то у меня аж сердечко екнуло. Это что, шутка? Или богини каким-то чудом услышали мою просьбу?!

– Ну привет, ребятки, – усмехнулся в усы эрт Ливан Нородо, мой кумир и самый лучший колдун в империи.

– Салют! – лихо подмигнул его напарник-ведьмак, на которого Ланка уставилась восторженными глазами.

– Добрый вечер, – хмыкнула эрта Нала эн Тариа, бессменный лидер и, можно сказать, душа Фениксов. – А вы, я смотрю, еще немного подросли. Вон какой щит поставили. Не чета нашему старому ворчуну.

– Я хоть и старый, но далеко не абсолют, – кашлянул в ответ эрт Нородо. – Но наслышан, наслышан о ваших проделках. В Рино даже своими глазами видел зарубки на камне. Вы, леди Корно, сильно выросли в моих глазах. Еще никому не удавалось повторить мои щиты с такой точностью без долгого ученичества. Мои поздравления, эрта!

Я неловко отвела глаза.

– Спасибо. Но это был скорее экспромт, так что учиться мне еще и учиться.

– Похвальная скромность. Я тут подумал: может, мне пора взять вас на поруки? А? Как вы на это смотрите? – со смешком предложил старый колдун, заставив меня вскинуть загоревшийся безумной надеждой взгляд.

– А возьмете?!

– Такую колдунью грех не взять. Да еще и в паре с абсолютом… думаю, нам всем было бы крайне интересно приложить руку к вашему обучению. А потом посмотреть, что из этого выйдет.

– Какой же ты тщеславный, – притворно вздохнул Орин эн Тариа, тем не менее оценивающе приглядевшись к нашей ведьмачке. – Сколько лет, уже дед дедом, а все к чужой славе примазаться норовишь… Впрочем, девчушка и впрямь интересная. Эрта… кажется, Норие?

– Д-да, – пролепетала обомлевшая от счастья Ланка.

– Пойдете ко мне ученицей? Скажем, на годик или даже на два?

– Да! ДА! Это такая честь!

– И я пойду, – подчеркнуто спокойно сообщил Ник, когда леди эн Тариа вопросительно на него посмотрела. – Но должен сразу предупредить – у нас довольно проблемная команда, в которую входят берсерк, маг без стопора, колдунья с урезанным даром, а также одна воинственная и чрезвычайно умная кошка, к которой прилагается самый настоящий мрон. Вас это не смутит?

Фениксы переглянулись.

О мроне они явно не слышали. Да и информация о Злюке была для них новой.

– Чем сложнее задача – тем интереснее искать решение, – в конце концов философски пожал плечами ведьмак. – С мронами мне раньше не доводилось работать. Думаю, это будет познавательно. Кошку тоже не обидим – Нала без ума от животных. А что касается вашего берсерка…

Он с резко возросшим любопытством оглядел отчаянно покрасневшую Ланку.

– Думаю, мы это уладим. Особенно если в боевой транс ее толкают эмоции, которые можно взять под контроль.

– Вообще-то в последние несколько месяцев она очень хорошо себя контролирует, – сочла нужным я заступиться за подругу. – Мы даже без успокаивающих отваров обходимся. Да и поддаваться на провокации она стала намного меньше.

– Моя заслуга, – шепнул на ухо ведьмачке Ник. – Цени.

Та в ответ пихнула его локтем, но, к счастью, не попала, потому что Линнель уже давно изучил ее повадки и, как обычно, успел вовремя уклониться.

– Держи, – нэла Тариа бросила магу какой-то амулет. – Мой переговорник. Личный. Когда освободимся, сами вас найдем. С ректором тоже все уладим. Ну а работать начнем сразу, как только выберемся из этой заварушки.

Выразительно покосившись на не до конца разрушенную скалу, возле которой бродили раздраженно порыкивающие химеры, она приветственно махнула нам рукой и первой направилась все в ту же палатку, где собралась весьма внушительная компания. Я даже подумала, что для такого количества народу пространства внутри будет маловато. Но Фениксов это явно не смущало, поэтому вскоре они один за другим скрылись внутри, оставив нас в состоянии некоторой оторопи.

– С ума сойти! – прошептала Ланка так тихо, словно боялась спугнуть свое счастье. – Меня будет учить сам Орин эн Тария! Вот наши придурки обзавидуются-а-а…

– Да, такая удача случается раз в жизни, – так же тихо отозвался Ник. – Надо ловить момент.

Я только кивнула, соглашаясь с ними обоими, а потом покосилась по сторонам, заметила совсем уж обалдевшие, порядком вытянувшиеся лица наших одногруппников и вот тогда почувствовала, как стремительно поднимается испортившееся было настроение.

А и пусть завидуют. Хорошего отношения от них ожидать так и так не стоило, но теперь они хотя бы задумаются, прежде чем затевать очередную ссору. По крайней мере я очень на это надеюсь.

«Ниэль, – вдруг шепнул у меня голове призрак. – Подключи „прозрение“. Быстро. Тебе ничего не кажется странным?»

Я обеспокоилась и сделала как сказал Норр.

«Амулет, – подсказал он, заставив меня опустить взгляд на лежащий в ладони Линнеля переговорник. – Видишь? Тебе не кажется, что это неправильно?»

И правда. Светящееся вокруг амулета крохотное разноцветное облачко магического фона выглядело неровным, искаженным и вместо круглой формы имело вытянутую форму. Причем вытянутую как-то однобоко – в одну-единственную сторону, словно шапка у одуванчика, который гнется к земле под сильным ветром.

– Дай-ка сюда, – попросила я и, не дожидаясь разрешения, забрала у Ника амулет. Потом присмотрелась повнимательнее, поднесла к самым глазам и только тогда обнаружила, что фон у амулета не просто вытянут и размазан в пространстве, а выглядит так, как если бы что-то вытягивало из него магию на себя.

Кто это? Что это?

В самый первый момент я не поняла. Но потом вскинула голову и, оглядевшись по сторонам, заметила одну необычную деталь. Над лагерем я и раньше видела следы отработавших или еще действующих заклинаний, но была готова поклясться, что еще полчаса назад ничего необычного в них не было. А теперь над лагерем словно подул невидимый ветер, и цветные «шапки» магического фона начали определенно смещаться. Да не абы куда, а строго в сторону тех самых частично осевших гор, над которыми возвышалась верхушка защитного барьера.

– Ого, – произнес Ник, взяв меня за руку и увидев ту же картину. – Это что-то новенькое.

– Думаешь, барьер? – шепотом произнесла Ланка, взяв меня за вторую руку.

Я быстро на нее покосилась (неужто она и это теперь видит, как маг?!) и кивнула.

– Больше в той стороне ничего важного нет. Может, тут именно поэтому магия всегда сбоит, а вблизи и вовсе не работает?

– Барьер вытягивает ее на себя… – сообразила подруга. – Вот почему химер и их долину так долго никто не трогал – здесь просто невозможно воевать! А без магической поддержки эти горы можно штурмовать веками!

– Да, но почему сейчас? – нахмурилась я. – Я ведь уже пользовалась «прозрением» и ничего подобного раньше не видела?

– Может, не обратила внимания?

– Может, чем дольше маги тут находятся, тем сильнее это действует? – следом за рыжей предположил и Ник.

– А вы посмотрите, куда эта магия уходит, – едва слышно прошелестел призрак. Так, чтобы его услышали только мы трое. – К барьеру ли? Или куда-то еще?

Мы дружно повернули головы, я максимально раздвинула границы заклинания и вот тогда поняла, что имеет в виду тень – согласно законам магии, если бы магию из лагеря тянул на себя барьер, то, будучи довольно крупным образованием, он бы вытягивал ее равномерно, всей поверхностью, и линии искажения магического фона лежали бы почти параллельно земле. Однако они были совершенно отчетливо ориентированы вниз. Под землю. Некоторые имели косое направление и смещались к земле довольно плавно, тогда как другие имели прекрасно угадываемую нисходящую прямую, которая уходила куда-то вниз, причем не в саму долину и окружающий ее барьер, а глубже… намного глубже… как если бы под ней находится пустой, но воистину гигантский накопитель, который и вытягивал здешнюю нашу магию на себя.

Но что самое тревожное, чем больше мы на это смотрели, тем четче и явственнее становилось искажение фона. Неведомый «накопитель» будто просыпался от спячки и, словно разбуженный зверь, внезапно ощутивший сильный голод, начал буквально выкачивать из лагеря магию. Причем если поначалу это касалось лишь свободных остатков и уже готовых заклинаний, то вскоре прямо на глазах начали истощаться все имеющиеся у людей амулеты, а затем и некоторые ауры… самые яркие и широкие… тоже начали смазываться, как если бы невидимый и жадный паук захотел выпить их досуха.

– Оно забирает нашу магию! – в шоке воскликнула я, когда до меня дошел весь смысл происходящего. – Всю, даже у людей!

– Это ауры колдунов? – напряженным голосом спросил Линнель.

– Скорее всего, да. Ведьмаки наверняка уже пусты, а маги не хранят в себе энергию про запас.

– А вон те белые облака – это что? – неожиданно отвлекла нас Ланка и ткнула рукой в сторону той части лагеря, где располагались жрецы. – Смотрите, они пока нетронутые!

– Это походные алтари, – после короткой паузы отозвался маг. – Что бы ни вытягивало нашу магию, магия жрецов ей, похоже, не по вкусу. Ниэль, как ты себя чувствуешь?

– Странно, – призналась я. – Как будто холодок по спине гуляет.

– У тебя аура тоже сместилась.

– У меня резервы почти пустые. Но это не страшно – когда понадобится, ты их наполнишь вновь.

– Надо сказать советнику и остальным, – тихо уронила Ланка, заставив нас обернуться.

Ник несколько мгновений молчал, оценивая про себя ситуацию, а потом кивнул:

– Верно. Надо сказать. И желательно прямо сейчас.

* * *

Пропускать нас обратно в палатку караул, разумеется, без приказа не захотел. Но поскольку время было дорого, в ответ на попытку объяснить ситуацию они ответили «Не положено» и «Без приказа не войдете», то Ланка просто и без затей двинула ближайшего упрямца под дых. А после короткой, но ожесточенной потасовки уложила на лопатки всю пятерку стражей.

Само собой, наша инициатива без внимания не осталась, поэтому, как только завязалась драка, к палатке командующего на всех парах помчались вояки из соседних постов. Так что Ланка, прижав одного бедолагу коленом к земле, кивнула нам на задернутый полог и коротко велела:

– Бегите. Я их задержу.

Само собой, мы с Ником не стали медлить и, рванув к заветной палатке, с ходу ввалились в святая святых, едва не порвав завязки на клапане.

– Господа… – запыхавшись, выдал маг, чуть не упав на пороге. – У нас большие проблемы!

Собравшиеся вокруг стола мужчины и одна леди дружно обернулись и с удивлением воззрились на наши встревоженные лица.

– Линнель… – начал было эрт Торано.

– Да, это уже выходит за всякие рамки, – проворчал эрт Доверо, но эрт Экради, перехватив мой отчаянный взгляд, тут же его перебил:

– Ниэль, ты что-то увидела?

– Да!

– Покажи, – вдруг материализовался перед нами прямо из воздуха мастер Миррт. Вот только что стоял у противоположной стены, а потом р-раз, и уже тут. Причем без хлопков, мерцания и вообще без каких бы то ни было эффектов. Ну разве что на его плече появилась вздыбившая шерсть серая кошка да глаза стали такими же желтыми, как у нее.

Взяв меня за руку, он наклонил голову и чуть тише добавил:

– Представь. Я увижу, если ты позволишь мне заглянуть.

Я послушно прикрыла глаза и, с трудом успокоив бешено колотящееся сердце, постаралась как можно подробнее представить ту самую картину, которую только что видела, одну за другой показывая мрону самые важные детали. В том числе барьер, магов, амулеты, жреческие алтари…

– Они правы: все плохо, – напряженным голосом сообщил мрон, так же быстро отстранившись. – Зря вы не послушали меня сразу. Ваша магия разбудила дремлющее в недрах горы зло, и теперь мы нарвались на мощнейший отлив.

– Объявляйте боевую тревогу! – мгновенно отреагировал эрт Экради и потянулся к сигнальному рожку на поясе. – Милорд…

Под его взглядом господин советник после недолгого колебания разлепил губы:

– Вы верите этим ребятам, эрт?

– Я обязан им жизнью. «Прозрение» Корно не имеет аналогов. По крайней мере, я ничего подобного еще не видел. И оно ни разу не давало сбоев, так что если даже наши союзники не усомнились…

– Подтверждаю, – внезапно поддержал командира северного звена наш куратор. – Благодаря «прозрению» Корно мы сумели предотвратить массовую гибель студентов во время практики. Ее словам можно верить. Готов поклясться в этом перед лицом всех богов.

– Я тоже вижу, – внезапно севшим голосом сообщил эрт Торано. – Мое «прозрение», к сожалению, не доходит до границ лагеря, но девушка права – это действительно отлив. Огромный. Я на своей памяти вижу подобное впервые.

Господин Агилар еще раз оглядел нас с Ником, взглянул на окаменевшее лицо мрона, откровенно встревоженного эрта Экради, напряженно застывших Фениксов, ни один из которых также не усомнился в наших словах, и… неохотно кивнул:

– Хорошо, подтверждаю: боевая тревога по лагерю. Поднимайте людей.

– Благодарю, милорд!

– Твою ж Саанову маму… – вполголоса ругнулся эрт Орин эн Тариа, не постеснявшись присутствующих, и, сняв с пояса прилепленный к ремню шлем, решительно нахлобучил его на голову. – Только отлива нам не хватало!

– Возвращайтесь на позиции, – тут же развернулся к ним эрт Экради. – Пока работают амулеты, используйте для связи их. Как только заряд иссякнет, переходим на сигнальный рог и флажки. Организуйте связных. Пусть уже сейчас будут наготове. Исполнять!

– Есть! – отрапортовали Фениксы и без лишних слов выскочили на улицу.

– Надо предупредить жрецов, – обеспокоенно обернулся к советнику Экради.

– Я сделаю, – подал голос Ланкин отец. – У меня прямая связь с отцом-настоятелем.

Отойдя в сторонку, он достал из-за пазухи какой-то хитрый переговорник, от которого исходила та же энергия, что и от жреческих алтарей, и что-то начал быстро туда наговаривать. Эрт Экради, бросив на нас быстрый взгляд, кивком поблагодарил за информацию и тоже умчался. Эрт Торано, поколебавшись, тоже взялся за переговорник, чтобы предупредить своих. Господин военный советник все еще с сомнением покосился в нашу с Ником сторону. А мастер Миррт, легонько коснувшись моего плеча, сказал только одно:

– Мне тоже пора.

– Берегите себя, оба, – не успела ответить я, как мрон просто размазался в пространстве и исчез, забрав с собой недовольно нахохлившуюся Злюку.

Где-то вдалеке, на самом краю немаленького лагеря тут же раздался встревоженный рев химер. Одновременно с ними снаружи зазвучали отрывистые команды. Послышались зычные крики, хлопки крыльев, отдаленное конское ржание и звяканье железа, а затем и торопливый топот множества ног, означающий, что в лагере началось срочное боевое построение.

– Так, я тоже ушел, – сообщил нам Ланкин батюшка, видимо, закончив передавать жрецам информацию. – Мы будем прикрывать левый фланг. Отец-настоятель уже дал команду. А вы трое… прошу лишь об одном – постарайтесь ни во что не вляпаться.

– Мы постараемся, – спокойно ответил ему Ник, а когда великан с облегчением выдохнул, выбежал на улицу, тихо добавил: – Но ничего не обещаем.

– Так, вы трое, за мной! – сухо скомандовал господин ректор, тоже направляясь к выходу. – Под присмотром сидеть будете. Ларун, под твою ответственность.

– Так точно, – кивнул куратор, одарив нас выразительным взглядом.

Мы, не попрощавшись, покинули палатку, где остались только господин Агилар, с лица которого все еще не ушли сомнения, и эрт Доверо, у которого на поясе один за другим затрезвонили сразу несколько переговорных амулетов.

Впрочем, господина советника можно было понять. Когда к тебе без спросу вваливаются двое студентов и в голос твердят, что сейчас случится что-то плохое, довериться им и поднять на ноги огромный лагерь, привести в движение огромную людскую массу лишь из-за их подозрений – непростое решение. Но благодаря поддержке командира северного боевого крыла, Фениксов и Ларуна он это решение все-таки принял. Хотя видят богини – оно далось ему нелегко.

– Эрт Торано… эрт Торано… – едва поспевая за ректором, спросила Ланка. – Простите за вопрос, но, может, хоть вы нам скажете, что такое «отлив»?

Ректор, не поворачивая головы, прямо на ходу бросил:

– Отлив – это внезапный отток магической энергии из мест ее скопления. Как настоящий отлив перед цунами или наводнением. Отлив такой силы, какой происходит сейчас, не может быть спонтанным явлением.

– А чем нам это грозит?

Господин Торано вдруг резко встал и, обернувшись, оглядел наши встревоженные лица.

Мимо нас то и дело пробегали какие-то люди, бряцали доспехи, туда и сюда метались воины, спешно вооружаясь и готовясь к бою, однако эрт Торано этого будто не замечал. И его голос оставался таким же ровным и размеренным, как и всегда.

– Отлив всегда означает близкое присутствие скверны, эрта Норие. И чем быстрее уходит магия, тем мощнее будет ответ.

– К-какой ответ? – внезапно оробела ведьмачка. – И зачем скверне наша магия?

– Спонтанные порталы не создаются сами по себе. На то, чтобы разорвать пространство, нужна энергия, и силы темных артефактов, заложенных в основании скверны, на это может не хватить. Тогда скверна заимствует магию из окружающего пространства, что как раз сейчас и происходит.

– Скверна? – переглянулись мы с Ником. – Вы хотите сказать…

– Миррт был прав, – с досадой отвернулся ректор и возобновил движение, да так, что уже не только коротконогая Ланка, но и мы с магом едва за ним поспевали. – Лазоревая долина – не то, чем мы ее всегда считали. Проклятие Саана… да богини с ним, пока стоит барьер, долина никуда не денется. Но вот то, что под ней…

«Проклятие бога устроено так, что оно постоянно находится в движении, – шепнул у меня в голове Норр. – Сила бога – та вещь, которую нельзя просто так запереть под колпаком в надежде, что она никогда оттуда не вырвется. С годами эта сила только копится и растет, поэтому-то барьер и разрушается. А там, где появляются трещины, проклятие обязательно отыщет лазейку. А как думаешь, что начнет происходить с окружающими землями?»

«Они пустеют», – вздрогнула я.

«Нет, Ниэль, они тоже становятся проклятыми. Медленно и постепенно пропитываясь той силой, с которой не смогли справиться ни ведьмы, ни светлые богини, они неумолимо меняются. Становятся такими же проклятыми, как и ее создатель. А с проклятыми предметами что со временем происходит? Рано или поздно они порождают темные артефакты. А вокруг темных артефактов вскоре непременно образуется…»

– Скверна! – прошептала я, неожиданно прозревая.

«Но если это так, то это значит, что почти все пространство вокруг долины заражено!»

«За барьером – да. Но за его пределами проклятие быстро слабеет, поэтому оно веками… тысячелетиями пытается поразить эту землю, однако барьер иссушает ее от магии быстрее. Он не оставляет ей пищи, поэтому скверне при всем желании не удается расти вширь».

«И поэтому она растет вглубь, – помертвевшим голосом отозвалась я. – И насколько же глубоко она, по-твоему, успела разрастись?»

«Очень глубоко, Ниэль. Так глубоко, что даже я этого не вижу и даже мне не удается расслышать биение ее сердца».

«Только этого не хватало… темное сердце… но раз оно так глубоко запрятано, значит, и наш свет дотуда мог не дотянуться».

«Именно. По сути все норы, коридоры и тоннели, что охраняют и регулярно чистят от нежити химеры, – лишь вершина айсберга. Вглубь даже мроны не суются, для них это верная смерть. Вся местность вокруг долины – это, по сути, одна гигантская скверна. Древняя… даже древнейшая… могущественная и чрезвычайно опасная. Но пока тут не было посторонних, им еще удавалось поддерживать равновесие. Скверна наплодит новых зомби – мроны их сразу же уничтожат. Потом темное пятно снова поднатужится и вырастит себе новую армию. И вновь, стоит ей подняться к поверхности, как оборотни ее помножат на ноль… На большее у скверны попросту не хватало сил».

«Раньше не хватало. А теперь сюда пришли маги и сами же ее накормили досыта…»

«Поэтому все те, кого она успела наплодить и припрятать в нижние коридоры…»

«Очень скоро окажутся здесь. Потому что люди почти своими руками выстроили для них порталы, которые начнут открываться…»

«ПРЯМО СЕЙЧАС! – вдруг рявкнул призрак, заставив меня испуганно присесть. – Ниэль, берегитесь! ЭТО начнется прямо здесь и сейчас! Отлив закончился!»

Я в панике огляделась, прочесав ближайшие окрестности «прозрением», и побледнела, обнаружив, что амулеты почти во всем лагере потускнели, а магический фон скатился почти к нулю.

Эрт Торано, похоже, не выключал «прозрение» ни на мгновение, поэтому сразу заметил неладное, после чего резко свернул, завел нас в первую попавшуюся палатку и тихо сказал:

– Сидите здесь. Ни во что не вмешивайтесь. После того как вы щелкнули скверну по носу своим светом, вы для нее – самая лакомая мишень. Нельзя дать ей понять, где вы и как до вас добраться. Если честно, я бы предпочел, чтобы вы оказались отсюда как можно дальше. Но мы упустили время – порталы здесь уже не открыть. Поэтому будьте благоразумны – не усугубляйте и без того непростую ситуацию. Дар, оставляю их на тебя и очень надеюсь если не на их, то хотя бы на твое благоразумие.

– Иди уж, – буркнул куратор, встретив напряженный взгляд старого друга. – Студентов своих уведи в безопасное место. Сейчас от них точно проку не будет. А я тут присмотрю.

– Спасибо, – облегчением выдохнул эрт Торано и, обменявшись с Ником долгим взглядом, быстро ушел.

– Почему нам велели сидеть здесь, когда все студенты академии находятся в одинаковой опасности? – непонимающе обернулась к куратору Ланка, как только снаружи стихли шаги.

– Потому что ваше присутствие для них еще опаснее, чем просто близость скверны. Если вы себя выдадите, удар скверны обрушится и на тех, кто окажется рядом. Поэтому Виндор правильно поступил, что отделил вас от остальных. И правильно сказал, чтобы вы не высовывались. Так безопаснее. Причем не только для вас, но и для всех, кто сейчас находится в лагере.

– И все равно – сидеть и ничего не делать, когда остальные готовятся к бою, это не по мне, – насупилась наша воинственная ведьмачка.

– Не переживай, – напряженным голосом отозвался внезапно материализовавшийся рядом призрак. – Нежити на всех хватит. Тем более что именно сейчас рядом с лагерем начнут открываться сотни и тысячи спонтанных порталов.

– Порталы?! Из скверны?! – встрепенулись мы одновременно.

– Да, – тяжело уронил Норр. – Поэтому отсидеться в сторонке вам вряд ли удастся – они наверняка откроются не только по периметру лагеря. Однако у меня появилась мысль, как выйти из ситуации с минимальными потерями. И если вы готовы, то можно попробовать переиграть скверну на ее же поле.

Глава 16

– Нет, нет и еще раз нет! – воскликнул Ларун, когда призрак только начал излагать свою мысль. – Никаких прогулок и новых авантюр! Я вас никуда отсюда не выпущу!

– Что, драться нами будешь? – вдруг по-свойски усмехнулся Ник, который раньше не позволял себе с куратором панибратства.

Ларун в ответ недобро прищурился.

– Зачем? Дам тебе один раз по башке – и все дела. Без тебя эти две пигалицы никуда не сбегут.

– Надеешься, что успеешь вырубить меня с одного удара? Зря. Я уже не тот юнец, которого ты когда-то учил обращаться с обычной палкой. Ну а если даже и успеешь, то тебя вырубит Ланка, а Ниэль быстро поставит меня на ноги, так что ты в любом случае проиграешь.

Наставник скривился.

– И в кого ты только такой уродился? С младых ногтей тебя воспитываю, как сына родного берегу, а ты, поганец, меня моим отношением еще и шантажируешь?!

– Неправда, – вступилась за честь друга Ланка. – Просто мы действительно можем помочь. По сути, только у Ника с Ниэль есть шанс остановить нападение. Но, находясь в центре лагеря, они не смогут призвать свою магию – это приведет к жертвам среди своих, но если нам удастся выбраться за его пределы…

– Это правда, – признала я. – Мне не всегда удается вовремя придержать стихии. Вероятность пятьдесят на пятьдесят, но даже если мы никого не убьем сразу, разрушений будет столько, что господин Агилар нам потом спасибо не скажет.

– Я сказал: нет, – ровно повторил Ларун. Таким тоном, что стало ясно – он не уступит.

– Тогда я вас сама вырублю, – обиженно заявила Ланка и демонстративно закатала рукава. – Командир, можно?

– Нужно, – усмехнулся Ник, и вот тогда куратор не на шутку обеспокоился.

– Эй-эй… постойте, – попятился он, выставив перед собой пустые ладони. – И вообще это нечестно. Трое на одного! Да еще когда я не могу вас своими же руками покалечить даже при попытке к бегству! А без членовредительства точно не обойдется!

– Тогда идемте с нами, – серьезно предложила я. – Если не можешь предотвратить бунт, возглавь его… так вроде вы нас учили?

Ларун только головой покачал.

– Тор меня за это убьет… Хорошо, я готов обсудить детали, и если это осуществимо в принципе, то помогу, чем смогу. Но только при условии, что буду неотлучно находиться рядом!

Ланка тут же повеселела и таким же демонстративным жестом вернула рукава на место.

– О чем разговор… Норр, а теперь договаривай, что ты задумал.

– Перво-наперво вам нужно выбраться из лагеря, – с готовностью отозвался призрак. – Как бы ни повернулось дело, вы для скверны и впрямь первоочередная мишень, поэтому если вас не будет среди простых людей, никто и не пострадает. Подставлять своих – штука неблагодарная, поэтому я и предлагаю свести риски к минимуму. Во-вторых, у вас по-любому не получится уничтожить скверну своими силами – она чересчур древняя и большая, поэтому, чтобы до нее добраться, нужно или лезть в самую глубь, искать ее сердце, или же убрать причину ее появления, что в сложившихся обстоятельствах может быть даже проще, чем просто сражаться с нежитью.

– Замахнуться сразу на долину? – недоверчиво уставился на него куратор. – Ты в своем уме, Темный? Они еще не готовы!

– Без Вилли нам внутрь не попасть, – озабоченно нахмурил брови Ник, словно не услышав.

– Амулет еще у меня, – успокоила его я.

– Даже не вздумайте! – снова встрепенулся Ларун. – Линнель, ты меня понял?

– В-третьих, – продолжил говорить Норр, не обратив на мага ни малейшего внимания, – на данный момент при нулевом магическом фоне колдовать ни Ник, ни Ниэль нормально не смогут. В сложившихся обстоятельствах как маг и колдунья они сейчас так же беспомощны, как и остальные. Поэтому остается только свет. Но тут есть одна проблема: вы еще молоды, и ваши силы далеко не бесконечны. За все в этом мире приходится платить, в том числе и за божественное покровительство. А вы к тому же совсем недавно обращались к этой магии. Не думая о том, что она, как и обычная магия, тоже может привести к преждевременному истощению.

– Что же нам делать? – опешила Ланка. – Оттянуть нежить от лагеря и попытаться вытащить ее на себя?

– У вас уже есть готовое заклинание света, – терпеливо пояснила тень. – Выгляните на улицу. Что вы увидите над горами?

Ведьмачка хлопнула себя по лбу.

– Световой щит! Точно! Значит, новую магию творить нам не понадобится – она и так у нас уже есть! Но как ее оттуда забрать?

– Как обычно – ручками, – усмехнулся Норр. – Но можно попробовать и так ее призвать, хотя я не уверен, что у вас получится.

– Нет, – через пару минут сказала я, попробовав объединить разумы с Ником и сделать то, что предложил призрак. – Отсюда нам до барьера не дотянуться – слишком далеко, да и нулевой фон этому не способствует.

– Тогда нам нужно пойти туда самим и взять… а на барьере это никак не скажется? – вдруг обеспокоилась Ланка.

Призрак качнул головой:

– Не должно. Но все же лучше перебдеть и забрать магию непосредственно из щита. Все же магия есть магия, при нулевом фоне неизвестно, как себя поведет. В первый раз вам дико повезло, что без алтаря она вообще вас послушалась, но во второй все может оказаться гораздо печальнее, поэтому я бы предпочел не рисковать.

Я нахмурилась.

– Так… и как же нам пройти через целый лагерь, незаметно, да еще и так, чтобы обойти химер?

– Ой, мастер Миррт ведь тоже там!

– Вот именно. И к барьеру нас… одаренных… он вряд ли подпустит.

– Значит, надо ему объяснить… хотя нет, это долго и неудобно. Его ж еще найти надо, – задумалась подруга. А потом вдруг расплылась в широченной улыбке и воскликнула: – Знаю! Сейчас! Погодите! Я знаю, кто нас туда отвезет!

Она выскочила на улицу, и уже через пару секунд над лагерем пролетел ее звонкий голос:

– Алоза-а-аль! Алозалюшка-а-а! Услышь меня, ро-одненький! У меня для тебя конфетка есть!

– Ты что, сдурела? – шикнул на нее Ник, высунувшись из палатки и воровато оглядевшись. – Как он тебя отсюда услышит?! Щас тебя слышат все, кроме него!

– Вот поэтому я и кричу про конфету, дурья твоя башка! Никто плохого не подумает! Скажут только – идиотка, какого-то там Алозаля приманивает… а кто он, девяносто процентов имперцев даже не в курсе!

– Все равно он тебя не услышит.

– А вот и услышит! – сердито притопнула Ланка, а затем сложила руки рупором, вскинула голову и снова завопила: – Алоза-а-аль! Ты нам нужен срочно-о-о!

Неожиданно с одной из скал вспорхнули две светлые точки и, взвившись в небо, целеустремленно понеслись в нашу сторону.

– Что, съел?! – Ланка ехидно показала магу язык.

– Теперь молись, чтобы ректор не прибежал на твои вопли, – посрамленно пробормотал Ник. – Про Алозаля он, может, и не знает, а вот твой голос точно слышен даже на другом конце лагеря. И упаси нас богини, чтобы грифоны не прилетели позже, чем сюда доберется «добрый» дядюшка Арно.

– Поддерживаю, – с беспокойством огляделся по сторонам вышедший следом за нами Ларун. – Не хотел бы я иметь с ним разговор, будучи застигнутым на месте преступления.

– Думаете, потом будет легче? – рискнула поинтересоваться я.

– Победителей не судят. Вы эту тактику уже сами многократно применяли. Поэтому единственный мой шанс сохранить голову на плечах – это привести вас обратно живыми и невредимыми. В противном случае проще самому убиться, чем объяснять императору и особенно твоему, Линнель, дяде, почему я не сдержал слова и вас не уберег.

На наше счастье, рядом никого из знакомых не оказалось. Боевое построение уже закончилось, большинство воинов давно заняли свои позиции, центр лагеря остался практически без присмотра, поэтому на наши вопли так никто и не прибежал.

А вот под землей началось нехорошее движение.

«Прозрение» неожиданно подсветило мне множество подземных тоннелей, но я лишь мгновение спустя поняла, что свет там возник отнюдь не сам по себе, а стал результатом множества появившихся там синих вспышек – тех самых спонтанных порталов, появления которых мы ждали вот уже несколько томительно долгих минут.

– Началось, – пробормотал Норр, закружившись над нашими головами подобно маленькой туче. – Будьте внимательны. Расстояние для спонтанного портала значения практически не имеет, так что они могут открыться где угодно и когда угодно. В том числе и прямо у нас перед носом.

– Мы помним, – напряженно отозвался Ник и всмотрелся вдаль. – Все… они уже на поверхности. Атака началась.

Я тоже повернулась в ту сторону и, пользуясь «прозрением» вместо подзорной трубы, с беспокойством заметила, как слаженно сдвинулись ряды химер и как среди них одна за другой стали возникать уже знакомые вспышки. Правда, ни особой суеты, ни паники я среди оборотней не заметила – для них такие сражения наверняка не в новинку. Ряды имперцев, отстоящие от расположения химер всего на несколько десятков шагов, дрогнули, однако в воздух не взвилось ни одной стрелы – стрелять в гущу схватки никто приказа так и не дал, всерьез опасаясь зацепить союзников.

Вот только без дела и нашим оказалось недолго стоять. Не успела я подумать, что, возможно, мы обойдемся малой кровью, как вспышки засверкали не только почти под самыми нашими ногами, но и по всему периметру лагеря. И даже в расположении частей тут и там стало опасно посверкивать, словно скверна поначалу лишь пристреливалась, а теперь начала забрасывать свой десант мертвецов в самую гущу людей.

Там немедленно закипела схватка. Люди сомкнули ряды, ощетинились копьями. Кто-то из колдунов, кто еще сумел сохранить заряд амулетов, огрызнулся шаровой молнией. Маги дружно обратились к стихийной магии, встретив вырвавшуюся из порталов нежить слаженным ударом. Вот только скверна тоже не вчера родилась, поэтому, как только в воздухе появились первые заклинания, магический фон снова рухнул до нуля, а едва созданные заклятия угасли так быстро, словно древняя тварь была не только разумной, но и прекрасно понимала, где ей взять силы для постройки новых порталов.

Для магов, правда, это оказалось не катастрофичным – в отличие от нас, колдунов, как я уже говорила, они не были ограничены размером резервов. Но и их заклинания быстро теряли силу. Приходилось создавать все новые и новые огненные шары, ледяные копья и шаровые молнии. При этом зная, что любое из них не только скоро умрет, но еще и станет новой пищей для древней скверны.

– Это нехорошо, – пробормотал Ник, глядя на кипящую пока еще вдалеке схватку моими глазами. – Это очень нехорошо. Куда смотрит Экради? Он что, не понимает?!

– Ты прав, – подтвердил его предположение Норр. – Пока маги колдуют, порталы так и будут открываться.

– Надо им как-то сказать… остановить…

– Они не могут остановиться, – покачал головой Ларун. – Если войска останутся без магической поддержки, количество убитых тут же резко вырастет. Они берегут людей.

– Нет, – возразил ему Ник. – Они напитывают скверну. Неужели вы не понимаете? Чем больше магии, тем она сильнее. Чем чаще они магичат, тем быстрее она откроет новые порталы. Кто знает, сколько у нее там припасено тварей? За столько тысячелетий она могла их миллионы наштамповать и скрывать до поры до времени!

Ларун помрачнел, а потом порылся в карманах и, достав сразу несколько амулетов связи, совсем потемнел лицом.

– Переговорник сдох. Я даже брата не могу предупредить, чтобы не губил людей. И Торано тоже недоступен. Надо им как-то сообщить, что происходит. Там же почти нет тех, кто владеет «прозрением» такого масштаба. Даже Виндор и то видит меньше, чем вы.

– Бесполезно, – отозвался вместо Линнеля призрак, – до Экради вы сейчас не добежите и не докричитесь, а без приказа маги не остановятся. Пока еще до них дойдет, что они делают только хуже…

В этот момент в воздухе послышались быстрые хлопки, а следом за ними поднялся и нешуточный ветер.

– Вовремя, – с облегчением выдохнула Ланка, когда рядом с нами на землю упало сразу два крупных грифона. – Привет, Алозаль.

– Давно не виделись, Серый, – невесело усмехнулся Ларун. – Ну что, покатаешь меня еще немного? Нам позарез нужно попасть к барьеру, если мы хотим хотя бы на время приостановить эту бойню.

Грифоны переглянулись. Алозаль недоверчиво покрутил головой, пару раз неодобрительно щелкнул клювом, прислушиваясь к тому, что торопливо говорил ему Норр. Но потом все же неохотно припал на передние лапы, дал Нику и Ланке на себя взобраться, тогда как мы с куратором взгромоздились на спину второго зверя, с которого, на наше счастье, не успели снять седло.

– Осторожнее! – вдруг вскрикнул Ник, указав пальцем куда-то мне за спину.

Я обернулась и похолодела – шагах в десяти, прямо у нас на глазах, пространство выгнулось и засветилось пока еще неярким синим светом. Причем не в одном месте, а сразу в трех… нет, в четырех, словно скверна нащупала нас и ударила на этот раз прицельно, да еще отправив в бой лучшие свои силы.

К несчастью, пространство лопнуло до того, как грифоны успели расправить крылья и взлететь. А когда из разверзшихся порталов в нашу сторону хлынула целая толпа измов, моя кожа покрылась ледяными мурашками.

Богини… спасите нас и сохраните в этой мясорубке!

– Летите! Я их задержу! – крикнула Ланка, кубарем слетая со спины Алозаля.

– Куда, ненормальная?! – бессильно выругался Ник и следом за ней оказался на земле.

– Уходите! Вы важнее!

– Вот дурная девчонка… Мне за спину! Живо! – рявкнул он, прикрывая ее собой.

Время на взлет еще оставалось, но бросить друзей в беде я никак не могла, поэтому без раздумий спрыгнула с грифона и ринулась на помощь, прямо на ходу вынимая из ножен свой короткий кинжальчик. Измы там или не измы, горты или еще какая-нибудь гадость… какая разница, насколько их много, если Ник и Ланка в опасности?!

– Корно, куда?! – простонал мне вслед Ларун, который лишь на миг опоздал и не успел меня перехватить. – Сумасшедшие… все вы ненормальные… и я вместе с вами!

Я к этому моменту уже добралась до ребят, заняла место в тройке, схватила Ника за руку, готовая разбомбить тут все до основания, несмотря даже на угрозу еще больше подкормить скверну… и приятно удивилась, обнаружив, что наставник от меня почти не отстал. Более того, он даже попытался загородить нас собой. Его великолепный меч смотрелся на фоне нашего оружия намного внушительнее, да и грифоны в стороне не остались, грамотно прикрыв нам спины. Однако против такого количества высших тварей нам по-любому было не выстоять. И все это прекрасно понимали.

Однако когда измы уже почти до нас добежали и я приготовилась умирать, мимо пронеслось с устрашающей скоростью что-то вроде метеора, отчего первые ряды измов буквально разлетелись в разные стороны, так и не успев до нас добраться. Потом это что-то, оставляя за собой пыльный след, обогнуло нас по кругу. С такой же невероятной скоростью вернулось, грубо сломав строй тварей. Раскидало их еще больше, оставив после себя целые горы раздробленных костей и грузно осевшие безрукие и безногие туши. Еще через миг таких «метеоров» стало уже три. А еще через минуту вместо приличной толпы нежити остались лишь перемолотые в труху желтоватые кости, среди которых стояли две рослых худощавых фигуры в плащах и с подозрительно знакомыми красными огоньками вместо глаз. И рядом – еще одна, совсем уж детская фигурка, которая, утерев рукавом пыль с лица, весело на нас посмотрела и, лихо подмигнув, знакомым голосом поинтересовалась:

– Ну что, вовремя мы, а?

– Вилли! – выдохнули мы, неверяще оглядывая кучи неподвижных костей.

– Ага. Я же сказал, что вернусь? Да и как мы могли пропустить такое веселье?

* * *

– Вилли, – с неимоверным облегчением повторила я, убедившись, что мне действительно это не примерещилось. – Ты очень вовремя, спасибо. А то мы малость растерялись, оказавшись атакованными нежитью посреди военного лагеря.

– Кто там командует? Небось опять Экради?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Ланка.

– Он мне кое-чем обязан. Пойду-ка отыщу его и скажу, чтоб велел магам умолкнуть, пока их совсем не задавили. В этой скверне за последние столетия столько дерь… в смысле нежити скопилось, что тут всей имперской армии не победить, даже если они сгонят всех новичков и заодно тех, кого списали на пенсию. Я там бывал, знаю, так что шансов у них нет… А вы, кстати, куда собрались? Опять на рожон лезете?

Мы сбивчиво объяснили задумку Норра.

– Неплохо, – неожиданно одобрил его идею Вестник. – Только будьте аккуратнее на мосту – он совсем дряхлый, поэтому может обвалиться от любого чиха. И еще – когда щит свой уберете… а его в любом случае пришлось бы снимать, так что почему бы и не сейчас… то к барьеру ни при каких условиях не прикасайтесь. Мне там пока делать нечего, но я очень надеюсь на ваше благоразумие.

– Приняли, – кивнул Ник, а потом с любопытством взглянул на стоящих поодаль молчунов: – Артис, ты, что ли?

– Здорово, мальцы, – жизнерадостно сверкнул клыками вампир. – И тебе, принцесса, привет!

– Щас как зубки-то тебе повышибаю, враз издеваться надо мной перестанешь!

– Ну что ж ты такая грубая, а? – посетовал Артис, не торопясь, впрочем, снимать капюшон. – Отец, откуда они такие берутся? Иные вон с удовольствием дома сидят и детей нянчат, а эта… Вот скажи: ты бы одобрил такую невестку?

– Разумеется, – отозвался второй вампир смутно знакомым голосом, заставив сына несказанно удивиться. – А что? Сильная, бойкая, живучая… самое то, чтоб тебе чересчур длинный язык укорачивать.

– Тьфу. Мог бы хотя бы для виду поддержать!

– Еще успеется, – невозмутимо отозвался… э-э… нэл Нардис, так же, как и сын, не пожелав нам показать лицо. Правда, вряд ли это он нас так застеснялся – полагаю, дело было в Ларуне и в том, как недобро он поджал губы и начал свободной рукой инстинктивно нашаривать на поясе что-нибудь острое. Да и меч не опустил – явно узнал, с кем имеет дело. И судя по тому, каким взглядом он нас одарил, на эту тему нам тоже предстоит очень неприятный разговор.

– Все, мы ушли, – лучезарно улыбнулся Вилли, поняв, что обстановка начала стремительно накаляться. – Ниэль, когда буду нужен – позови. А мои ребятки и так рядом, если что – услышат. Пока-пока.

Когда он успел открыть портал, я, если честно, на этот раз даже не заметила, но вот секунда-две, и Вестник растворился во тьме. Тогда как вампиры, дружно усмехнувшись, стартовали с места практически одновременно и исчезли настолько быстро, что Ларун даже выругаться толком не успел.

– Проклятые твари… сколько мы их били, а все равно откуда-то вылезают…

– Не надо, они хорошие, – опрометчиво решила заступиться за вампиров Ланка. – Артис, конечно, редкостная вредина, но на самом деле они живые. Почти как мы. И людьми не питаются – им только иногда наша кровь нужна, чтобы восстановить силы.

– Мы еще на эту тему поговорим, – недобро покосился на нее куратор. – А теперь – по седлам. Время не ждет.

– Урр, – согласно курлыкнул Алозаль, и мы, опомнившись, заторопились.

На этот раз подняться в воздух нам никто не помешал, поэтому через пару минут мы имели сомнительное удовольствие рассмотреть огромный лагерь сверху. И заодно оценить масштаб развязанной тварями схватки, которая, если бы не химеры, вполне могла закончиться полноценной бойней.

– Вон Вилли, – вдруг ткнула пальцем куда-то вниз Ланка, едва при этом не свалившись с Алозаля. Хорошо еще, Ник придержал, иначе не знаю, что бы мы без нее делали.

Однако насчет Вестника она оказалась права – сверху было прекрасно видно, как нечто с огромной скоростью пересекает бурлящий и кипящий лагерь, по пути безжалостно топча и перемалывая в пыль некстати подвернувшихся тварей. Народ, конечно, удивлялся, начинал крутить головами, но стоило признать, что мальчик и его вампиры существенно облегчили многим жизнь, а уж сколько народу сумели сберечь, пока резвились в самой гуще схватки, вообще сказать не берусь.

– Не страшно им там? – пробормотала я, заметив, как три линии постепенно начинают сходиться. – Вилли же говорил, что вампирам нельзя долго находиться возле скверны. А эта, судя по всему, самая первая. А значит, самая старая, большая и могущественная.

– Если бы был какой-то риск, Вестник их бы сюда не пустил, – безмятежно отозвался Норр, кружа вокруг грифона наподобие хищной птицы. – Видать, за столько лет нашел-таки способ сохранить им разум. Так что не переживай – на своих они не нападут.

– Твои бы слова да Саану в уши…

Я быстро умолкла, заметив, что под нами проносятся ряды отчаянно сражающихся химер. На них, как и ожидалось, пришелся первый и самый мощный удар нежити, поэтому оборотням приходилось туго. Однако я даже с такой высоты безошибочно отыскала среди них огромного серого вожака и, мысленно отправив ему волну поддержки, поспешила отвернуться.

– Приближаемся! – крикнул нам Ник, как только мы перелетели через остатки некогда могучей и цельной скалы. – А вон и мост!

Я проследила за рукой мага и действительно увидела тоненькую ниточку над ущельем, которая вскоре и впрямь стала напоминать подобие узкого каменного моста. Один его край – как раз с нашей стороны – оказался обрушен, поэтому от моста на самом деле осталась хорошо если половина. Тогда как второй, бесследно исчезающий внутри нашего щита, выглядел настолько ветхим, что предостережение Вилли показалось мне совсем не лишним.

«Прозрение» к этому времени мне пришлось отключить, поскольку за светом щита все равно было невозможно что-либо разглядеть. Летающих тварей скверна, хвала богиням, создавать за все эти тысячелетия тоже не научилась, поэтому серьезной опасности для нас не было.

Единственная проблема – как добраться до уцелевшей части моста, если сам он настолько узок, что мог вместить лишь одного человека? И как туда посадить грифона, если одряхлевший мост и впрямь мог обрушиться от любого неосторожного движения?

– Придется прыгать, – с озабоченным видом сказал эрт Ларун, когда мы подлетели почти вплотную. – Корно, пригнитесь. Сперва я попробую сам, и если там достаточно надежно, то следом за мной пойдете и вы. Договорились?

– Имеете в виду, если мост не обрушится вместе с вами?

– Именно. И на этот раз самодеятельности я не потерплю.

Я только вздохнула, расслышав в голосе наставника опасные нотки, и кивнула. Что еще оставалось делать? Тогда как Ларун, крикнув пару слов Алозалю, выдернул ноги из стремян и, как только грифон аккуратно подлетел к мосту, встал позади меня в полный рост и при первой же возможности упруго оттолкнулся.

Я с беспокойством за ним проследила – все же высота была немаленькая, а ущелье, окружившее долину со всех сторон, похоже, не имело дна. Однако Ларун приземлился как заправский прыгун – легко, плавно и на удивление тихо, почти как пушинка.

– Порядок! – махнул он рукой, потопав пару раз для верности и убедившись, что мост достаточно надежен. – Корно, сперва вы. Потом Линнель. И последней – Норие.

– Это почему это последняя я? – скорее угадала я по губам, чем действительно расслышала подругу. Ответ Ника и вовсе не поняла, однако на месте наставника рассудила бы так же – если уж мост выдержит нас троих, то и под Ланкиным весом как-нибудь не развалится. А вот если что-то пойдет не так, рыжая хотя бы успеет сориентироваться и направит грифона в сторону… ну или вниз, если в ее лохматую голову придет мысль поймать нас в полете.

К счастью, на этот раз обошлось без жертв, и вскоре мы гуськом, осторожно, двинулись к сияющей стене из ослепительно белого света. Ник, разумеется, шел впереди. Я сразу за ним, за мной Ланка и самым последним – Ларун, который больше всего мог пострадать от нашей магии и, следовательно, должен был держаться подальше на случай… да на любой, в общем-то, случай, потому что даже сейчас никто и ничего не мог ему гарантировать.

Когда Ник подошел к щиту вплотную и до меня донесся низкий ровный гул, словно от работающего артефакта неимоверной мощности, по моей спине снова пробежал холодок. Саан меня задери… неужто это мы сотворили?! Самое интересное, что щит только издалека казался однородным, тогда как вблизи вдруг выяснилось, что на самом деле свет находился в постоянном движении и был похож на глубокий, почему-то вставший дыбом океан, внутри которого ровно и размеренно текли прозрачные воды.

– Ну, с богинями… – поплевав на ладони, потянулся к щиту Ник. – Простите, дамы, если что не так, но нам очень нужно снова позаимствовать у вас вот эту штуку… ай!

Он вдруг отдернул руку и пожаловался:

– Жжется.

– Давай я попробую, – дернула его за пояс я. – У меня, скорее всего, лучше получится.

Ник пожевал губами, но все же развернулся боком, втянул живот, выдохнул и медленно-медленно просочился на мое место, лишь чудом не сверзившись с края узкого мостика.

– А ну не балуй! – прикрикнула я, когда в ответ на мое движение щит выгнулся и выплюнул навстречу целую армию горячих снежинок. – Я тебя создала, я же тебя и погашу, если что. Так что стой смирно, иначе развею к Саановой бабушке!

Щит, кажется, внял, потому что плеваться перестал и даже поубавил яркость. Но я, прикасаясь к нему, рассудила, что если это все те же стихии, только не целиком и в несколько преобразованном виде, то человеческую речь и эмоции наверняка должны воспринимать даже так. А если у нас и раньше неплохо получалось договориться, то авось и на этот раз все пройдет как надо.

И, как оказалось, это была верная тактика, потому что щит меня не обжег. Напротив, даже обласкал, словно извинившись за первую вспышку, окружил со всех сторон, едва не поглотил… но тут я опомнилась, сжала кулак и, словно невод, принялась тянуть из барьера силу. Ник, сообразив, что именно я делаю, тут же схватился за мои плечи. Ланка, в свою очередь, вцепилась в него. Тогда как Ларун… ему мы посоветовали не вмешиваться и искренне порадовались, когда маг додумался отойти на самый край моста, после чего присел на корточки и на всякий случай прикрыл голову руками.

Это оказалось мудрым решением, потому что как только магия щита переполнила нас до краев, сперва я, а затем и все остальные начали ярко светиться, после чего от нас жахнуло таким упругим потоком света, что мост зашатался и загудел, а над ушами Ларуна словно хлыстом ударила волна неконтролируемой магии.

Правда, довольно быстро я вернула над ней контроль, и вдвоем с Ником мы все-таки сумели развернуть ее в сторону лагеря, после чего позволили ей течь через нас уже беспрепятственно и на время превратились в этакое речное русло… а если точнее, прорванную под избыточным напором дамбу, из которой сплошным потоком изливался настоящий водопад благословенного света, а затем свободно тек в затопленную нежитью долину, смывая ее со своего пути, как поток воды смывает грязевую плотину.

Это было невероятное зрелище. Фантастическое. Я бы даже сказала, сказочное, потому что под напором магии тварей буквально разъедало, разрывало на части. Свет, беспрепятственно обходя наших воинов и нечувствительных к нему химер, вымывал нежить из людских рядов, растворял в себе их останки, а потом, бурля и клокоча, несся дальше, пока не заполонил долину до самых краев и не начал постепенно стекать в подземелья в поисках тех, кто мог там уцелеть.

Печально, но для того, чтобы заполнить подземные коридоры полностью, энергии щита, как и говорил призрак, не хватило. Нет, верхние-то тоннели он заполнил целиком, выбил оттуда всю нежить. Однако дальше четвертого уровня «прозрение» начинало работать со сбоями. Тут и там имелось все больше темных пятен. Все хуже прослеживались изгибы и повороты. И чем ниже я опускала взгляд, тем меньше становилось светлых пятен. А ниже шестого уровня их не было вовсе, хотя что-то подсказывало мне, что таких этажей внизу было намного… намного больше, тогда как на дне… на какой-то совсем уж немыслимой глубине… оставалось живым и невредимым огромное темное сердце, которое мы вознамерились уничтожить.

– Надо помочь им закрыть порталы, – озабоченно проговорил Норр, заставив меня отвлечься, и куда-то исчез.

В долине при этом стало светло, как днем. Скопления света все еще остались между палаток, в выемках скал, капельки света несли на своей шерсти химеры и на крыльях грифоны. При таком освещении зияющие по всей долине порталы стали видны особенно хорошо. Как, впрочем, и то, что в какой-то момент на них налетело черное облачко и, смяв до состояния крохотной точки, помчалось дальше, чтобы лишить скверну возможности прислать сюда новых тварей.

В какой-то момент мне даже показалось, что облако на самом деле не одно, а два, но это, наверное, обман зрения. Норр же не мог раздвоиться, правда? Да и о том, что у него есть брат-близнец, он раньше тоже не упоминал.

Вскоре все было кончено – в долине, кроме живых, никого не осталось. Нежить исчезла. Порталы закрылись. Магический фон начал понемногу восстанавливаться. Световой щит над долиной, к сожалению, исчез, но свое дело он сделал – сберег кучу жизней и подарил нашим воинам передышку.

И быть может, это было опрометчиво, быть может, снимать щит с долины именно сейчас не стоило, но ради такого результата, я считаю, имело смысл рисковать. И ради этого имело смысл бороться.

Глава 17

Когда все успокоилось, мы столкнулись еще с одной проблемой – до щита-то мы добрались, ага, молодцы и все такое. На барьер вблизи тоже посмотрели. Но вот каким образом нам выбраться с огрызка моста на твердую землю, надо было еще придумать.

На этот раз выручил Ник – он, по обыкновению, собираясь на дело, обвязал себя веревкой. И пусть ее длина была не очень велика, но чтобы кинуть ее грифону, создав импровизированный трос, этого хватило.

Вот на этом-то тросе Алозаль с Серым и дотащили нас до противоположного края ущелья. А там, на скале, нас уже с нетерпением ждали, и я даже голову в плечи втянула, обнаружив на той стороне свирепо раздувающую ноздри химеру, одетую в подозрительно знакомую серую шубу.

Когда грифоны опустили нас на землю, из горла мастера Миррта вырвался недовольный рык.

– Простите, – покаянно вздохнула я, подойдя ближе. – И ты, пушистая, за то, что мы нашли себе приключение без тебя, и вы, мастер Миррт…

– Р-р!

– Да, я тоже очень рада вас видеть, – по-своему расценила я его ворчание. Зверь после этого озадаченно тряхнул лохматой головой, но потом постоял, подумал. А когда я протянула руку, не слишком охотно, но все же ткнулся в мою ладонь носом, показывая, что на самом деле уже не так сердится на наше самоуправство.

– Линнель, ты что, вот так это и оставишь?! – громким шепотом возмутилась Ланка. – Тебе что, все равно, что какой-то оборотень пристает к твоей девушке?!

– Да что ты прицепилась? Ниэль мне дорога, верно, и ближе ее у меня еще никого не было, но у химер свои правила общения, да и Миррт ничего ей не сделает, так что у меня нет поводов для беспокойства.

Ланка с подозрением на него покосилась, но Линнель просто отвернулся и демонстративно зевнул.

– Вот вы молодцы, – к счастью для него, отвлек внимание рыжей невесть откуда появившийся Вестник. – Защиту с барьера сняли, сам барьер умудрились не повредить… или все-таки повредили? Что-то он какой-то поеденный…

– Сам ты поеденный, – буркнула в ответ Ланка, посторонившись и дав Вилли возможность подойти к краю скалы. – Когда мы пришли, он уже такой и был.

– Ну-ну. Обычно все так говорят после того, как напортачат, – заставил ее обернуться еще один голос. Правда, на этот раз не сбоку, а сверху.

Мы дружно вскинулись и удивленно воззрились на стоящего на скальном выступе Артиса. Уступ был совсем крохотным, прямо-таки ничтожно маленьким, однако вампир не только умудрялся стоять на нем, сложа руки, но еще и нагло скалился, будто законы природы над ним были не властны.

– Хватит болтать, спускайся, – мягко приземлился рядом с Ником второй вампир. Абсолютно бесшумно, мягко, словно перышко. Причем я его до этого момента вообще не видела. Ни обычным зрением, ни магическим. Так что или у вампиров был какой-то свой, неизвестный нам способ перемещения, или же они действительно очень быстрые.

Нэл Нардис выпрямился, отбросил на спину капюшон и, одарив нас непроницаемым взглядом страшноватых глаз, убрал с лица некстати выбившуюся из хвоста абсолютно седую прядку. Выглядел он, надо сказать, не в пример лучше, чем несколько дней назад, и по возрасту сейчас едва-едва отличался от собственного сына. Если бы не седые волосы, пугающие радужки и взгляд… тяжелый, словно гора… я бы и не сказала, кто из этих двоих реально старше. Однако глаза у нэла Нардиса были жутковатыми даже в спокойном состоянии: темно-алые, почти вишневые, словно напитанные чужой кровью. И они настолько отличали князя от его бесшабашно-лихого сыночка, что это несколько напрягало.

Больше скажу. Даже Ник на всякий случай встал так, чтобы прикрыть нас с Ланкой собой. А уж химера и вовсе вздыбила шерсть и ощутимо напряглась, словно встретила достойного соперника.

– Я не голоден, не бойтесь, – едва заметно качнул головой вампир при виде нашей реакции.

Линнель недоверчиво прищурился.

– Вилли говорил, что рядом со скверной у вас могут возникнуть другие проблемы. Ему я, конечно, верю, но как-то не хотелось бы потом ему сообщать, что мы случайно прибили его подчиненных по причине того, что у них внезапно проснулись хищнические инстинкты.

– Мы люди, а не звери, – с укором посмотрел на нас князь. – Да, возле темного сердца у нас случались некоторые трудности, но с годами мы нашли средство от них избавиться. И сегодня, само собой, тоже приняли необходимые меры.

Вилли едва заметно поморщился.

– Все с ними в порядке, не переживайте. До утра их выдержки точно хватит, а там можно и усилить эффект. Так, у меня вопрос, господа и дамы: что вы планируете делать дальше?

– А у тебя есть какие-нибудь идеи? – настороженно посмотрел на него Ларун.

Мальчик для виду задумался.

– Не то чтобы прямо идеи, но… судите сами. Вы, господа маги, колдуны и ведьмаки, своим поступком поставили себя в крайне неоднозначное положение. С одной стороны, вы действительно молодцы – спасли вон тех ребят кого от смерти, кого от увечий, сохранили в целости лагерь, приструнили скверну… Но при этом грубо нарушили приказ вышестоящего начальства, взяли на себя не только ответственность, но и огромные риски. Проявили крайнее непочтение к руководству и вдобавок совершили поступок, который вряд ли предусматривался генеральным планом. Если бы вы при этом погибли, то вам бы несомненно присвоили звание героев… посмертно. Но поскольку вы живы, как думаете, что вас ожидает по возвращении?

Мы с ребятами дружно помрачнели.

– Выговор от ректора. Как минимум, – похоронным голосом сказала Ланка.

– Персональная выволочка от дядюшки, трое суток изолятора и, скорее всего, прямой портал до академии, – так же хмуро добавил Ник.

Вестник после этого перевел взгляд с него на меня, но я была согласна с друзьями – по возвращении нас точно по головке не погладят, несмотря на то что мы как бы людям жизнь спасли.

– Какие есть еще варианты? – подал голос Ларун, который не больше нашего хотел сейчас оказаться пред суровыми очами господина ректора. – У меня, между прочим, помимо начальства, еще и родственники есть… очень нервные где не надо.

Вилли на это лишь поощрительно улыбнулся.

– Ну, собственно, вариантов не так уж и много. Первый: мы отсиживаемся в горах до ночи и только после того, как вас перестают проклинать на все лады и начинают беспокоиться, а не случилось ли с вами чего недозволенного, решаем показаться им на глаза. И второй: мы не останавливаемся на достигнутом и пробуем закрыть вопрос со скверной сегодня. Вернее, прямо сейчас. В надежде, что сделаем это раз и навсегда.

– Как, сейчас?! – одновременно воскликнули мы с Ником.

– Ну да. Пока скверна переваривает поражение и временно неспособна оказывать сопротивление. Пока люди в относительной безопасности и не нуждаются в вашей защите. Ну и пока никто из вашего руководства не сообразил, что именно вы задумали, и не решил вас остановить. Как вам такая идея?

– Сумасшедшая, – буркнула Ланка, привычно насупившись.

– Неосуществимая, – нахмурился вместе с ней и Ларун.

– Сомнительная, – осторожно высказалась я.

– Зато заманчивая, – неожиданно признался Ник, притянув к себе сразу все взгляды. – Ну да. Время действительно удачное. Мы с тобой еще не устали, барьер – вот он, до него в буквальном смысле рукой подать. Потомок ведьм здесь. Дядюшка и император, наоборот, там… Вы же не думали, что в долину нам удастся войти под фанфары и сразу огромной толпой?

– Много людей зараз я не проведу, – подтвердил его предположение Вилли. – Да и ваш щит – а без него будет не обойтись – не накроет собой целый лагерь. Горстка разумных – это тот максимум, который мы можем себе позволить. И как ни странно, именно сейчас у нас есть подходящая команда: абсолют со своей тройкой, сильный маг, оборотень, я и два вампира. Кто сможет нам противостоять?

– Р-р! – недовольно тряхнул головой упомянутый мальчиком оборотень.

– Да понятно, что без тебя мы никуда не пойдем, – отмахнулся от него Вестник. – Но ты сам подумай, клыкастый: когда, если не сейчас? Уже завтра за барьером нам станет в тысячу раз сложнее, чем сейчас. Что, не веришь? Так давай спросим и вашего темного друга? Эй, как там тебя… Норр!

– Он прав, – не слишком охотно отозвался призрак, материализуясь полностью. – Ребята еще не успели освоить то, что нужно для похода в долину, но лучшего времени действительно может не представиться. Если уже совсем честно, то это идеальный момент. Но если вы скажете, что не готовы…

– Хочешь сказать, струсили? – недобро прищурилась Ланка.

– Нет. Просто не готовы взять на себя такую ответственность, то мы отложим.

– Лет этак на сто, – ухмыльнулся Вилли. – Потому что, зная тебя, я готов с уверенностью сказать, что раньше ты их готовыми и не признаешь.

– Да ну вас, – фыркнула ведьмачка. – Через сто лет я буду дряхлой старушкой с деревянной клюкой вместо меча. – На что я такая сгожусь?

– Как на что? – удивленно посмотрел на нее Ник. – А деда по огороду этой самой клюкой гонять? А детей и внуков поучать, попутно сетуя на то, что старость – не радость?

Ланка тихо зарычала.

– Да чтоб тебя, Линнель… хуже Артиса порой, ей-богу!

– Эй! А что сразу я-то? – возмутился чужими инсинуациями молодой вампир. – Я бы, между прочим, даже замуж тебя позвал, если бы ты не была такой врединой!

– Что?! Это я-то вредина?!

– Отставить замуж, – решительно прекратил перепалку Ник, встав между этой взрывной парочкой и оттеснив их друг от друга, пока ссора не переросла в драку. – Я ее отцу обещание дал, что мужа ей помогу подобрать, так что не лезь, Артис. Зубастый зять ему точно придется не по душе.

Вампир изобразил зверскую гримасу и пробормотал что-то совсем неприличное, вроде «бе-бе-бе», но тут же получил звучный подзатыльник от отца и наконец заткнулся.

– Так что вы решили? – повторил свой вопрос Вилли, когда над ущельем повисла гнетущая тишина. – Рискуем и идем за барьер сейчас или же возвращаемся и делаем вид, что этого разговора не было?

– Лан, Ниэль? – обернулся к нам Ник. – Что вы по этому поводу думаете?

– А что тут думать? – проворчала Ланка. – Куда вы, туда и я.

– Вилли, как считаешь, через сколько времени скверна очнется и повторит попытку? – вместо ответа спросила я.

Вестник даже не задумался.

– Завтра к ночи ждите массированной атаки со всех сторон.

– У них есть шанс ее отразить?

– Без вас? Нет. Ни один имперец, если скверна подтянет к поверхности все свои силы, до следующего утра не доживет.

– А с нами?

– Ну… думаю, что как минимум треть народу вам все-таки удастся сохранить. Однако оборотни в этой схватке полягут все или почти все, потому что, как водится, отступать не приучены, а с таким количеством нежити не справиться даже им. Потом вам придется выбирать – остаться здесь или же отступить обратно к границам империи. Но в любом случае ничего хорошего ждать не приходится. Если вы останетесь, то нападения продолжатся, и раз от раза армия императора будет только сокращаться. Если же вы отступите еще дальше в надежде вскоре вернуться… что ж, шансы на это и впрямь какие-то есть, но за всю свою жизнь (а она, если помните, была длинной) я успел усвоить, что самые важные вещи лучше делать сразу, иначе велик шанс, что вы упустите время и больше к этому моменту уже не вернетесь.

Я прикусила губу и вопросительно посмотрела на мастера Миррта, у которого от последних слов Вестника шерсть на загривке встала дыбом, а в глотке снова зародился глухой рык.

– Думаете, ему есть смысл нас обманывать?

– Он не лжет, – со вздохом признался сверху Норр. – В том-то и дело, что, к сожалению, он говорит правду, и я, если честно, вижу лишь один путь, который позволит вам сохранить людей, – полное и безоговорочное отступление. Причем немедленное.

– Кто бы нам дал это сделать, – невесело хмыкнул Ларун. – Такого приказа император точно не отдаст. По крайней мере, не сегодня.

– Отступить? – невесело усмехнулся Ник. – Хорошо, а потом? Что будет, когда скверна почует свободу и твари полезут наружу из всех щелей? Здесь, в Норне, в самой империи?

– Весь север и северо-восток страны вы, скорее всего, потеряете, – спокойно обрисовал нам перспективы призрак. – Надолго. Быть может, даже навсегда. Армия нежити после этого существенно пополнится. Скверна станет еще сильнее, и наступление на людские земли продолжится до тех пор, пока вы трое не умрете или пока в империи не останется ни одного живого существа. Потом… потом она распространится еще дальше, потому что, кроме вас, ее некому будет сдерживать. Мронов к тому времени уже не останется – как и сказал Вильгельм, они полягут еще раньше в попытках защитить вас и себя. Что будет дальше, я предсказать уже не берусь. Но… сама понимаешь. Все решится именно здесь и в самое ближайшее время.

– Тогда выходит, что выбора-то у нас и нет, – печально улыбнулась я.

– Его никогда нет, – неожиданно тихо сказал нэл Нардис. – Вилли об этом не говорит, но на самом деле так и есть. Тогда как вы все уже для себя решили. Нужно лишь немного смелости, чтобы это озвучить. Не так ли?

Мы с ребятами снова быстро переглянулись, а потом Ник так же тихо сказал:

– Ну что, тогда… колдун за мага?

– И маг за ведьмака! – хором произнесли мы с Ланкой.

– Присоединяюсь, – со вздохом кивнул Ларун, когда мы вопросительно на него посмотрели. – Лично я предпочту четвертованию увлекательную прогулку за барьер. Побывать там в числе первых – это ли не достижение? И потом, без вас мне велели обратно не возвращаться, так что я, можно сказать, все еще выполняю приказ императора. Да и польза от меня, смею надеяться, тоже какая-то будет.

– Р-р! – все еще неодобрительно, но уже без злости кивнул оборотень, ткнувшись носом в мое плечо.

– Мы тоже в деле, – придвинулся к нам нэл Нардис вместе с подозрительно умолкшим сыном.

– Ну а я скромно промолчу, – кашлянул сверху призрак. – Мне по большому счету деваться некуда, но вам это, наверное, неинтересно.

– Мне тоже некуда, – кивнул Вилли, обернувшись к барьеру, и, неуловимо изменившись в лице, задумчиво на него посмотрел. – Надо же, этой магии почти семь тысяч лет, а она до сих пор сопротивляется. Магия крови… магия ведьм… когда-то сильнее их в мире никого не было. Никто не смел заступать им дорогу. И никто не смел бросить им вызов. Но времена меняются. Кто-то уходит, кто-то остается, даже если сам этого не желает. Барьер так долго не желал покоряться, что мои визиты сюда стали почти традицией. Однако сегодня все изменилось. Я больше не один. И что-то мне подсказывает, что вместе мы его пройдем, после чего я наконец закончу то, что начал без малого тысячу лет назад.

* * *

– Клыкастый, а тебя мы с собой в таком виде не возьмем, – внезапно заявил Вилли, когда все уже настроились на новую задачу.

– Р-р?! – с нехорошим прищуром обернулся к нему мрон.

– Ты просто на мосту не поместишься. Да и вряд ли Ниэль сможет растянуть щиты на твою лохматую тушу, так что выбирай – или тут останешься, или голым дальше пойдешь.

Увидев откровенную насмешку на физиономии Вестника, мастер Миррт что-то проворчал, после чего предупреждающе оскалился и… растворился в воздухе. Но уже через пару минут вернулся в человеческом облике, полностью одетый, после чего затянул поясной ремень потуже и, сгрузив мне на руки Злюку, хмуро бросил:

– Без меня вы туда не пойдете. Вздумаешь хитрить – грифонов по тревоге подниму, и тогда ни один из вас к барьеру не приблизится.

– Хех, грозный какой, – фыркнул мальчишка, ничуть не впечатлившись этой тирадой. – Так, один вопрос решили. Теперь обсудим тактику… Первым, что бы ни случилось, пойду я. Барьер, кроме меня, никому не откроется, так что тут без вариантов. Когда я пройду, то придержу его для вас, но дальше вы ни на шаг от меня не отходите и делаете только то, что я скажу.

– Что мы скажем, – поправил его вездесущий Норр.

– Ах да, на тень тоже можете положиться – в долине сейчас, можно сказать, его вотчина. Там он как дома. Так что если он скажет «стоять», вы тут же замрете и будете выполнять все его распоряжения. Надеюсь, это понятно. Далее… – на мгновение задумался Вилли. – Ниэль, мне будет нужно, чтобы вы с Ником по команде установили вокруг нас купол отрицания. Сделать это нужно будет очень быстро. Буквально за секунду. Справитесь?

Я нерешительно посмотрела на мага и, подумав, кивнула.

– Отлично. Это – самая скользкая часть моего плана, потому что если вы оплошаете, я вас там же и похороню. Но если ты уверена в себе и в нем, то ваши шансы на выживание резко возрастут. Имей в виду – до того, как мы пересечем барьер, никакой магии от вас исходить не должно. Это касается и заклинаний, и рун… рыжая, ты слышишь?

– Да слышу, слышу, – пробурчала Ланка. – Что за манера у вас с Линнелем – то и дело поминать цвет моих волос?!

– Рыжие всегда страдают за свою необычность. Так что или терпи, или найди время и перекрасься во что-то менее заметное. Так, что я еще забыл? – во второй раз задумался мальчик. – Вроде бы ничего…

– До барьера-то мы как доберемся? – рискнул подать голос Артис.

Ник пожал плечами.

– Как и в прошлый раз – на грифонах, конечно.

– Я спрашивал насчет нас с отцом и Вильгельма. Вас-то, понятно, крылатые перенесут через пропасть. Но нам-то они наверняка помогать не станут… или же станут?

Он вопросительно покосился на мастера Миррта, но тот лишь хмуро кивнул.

– Я попробую с ними поговорить.

– Я-то по-любому туда дойду, – отмахнулся от него Вилли. – А вот вы… да, про вас я как-то не подумал. С другой стороны, без вас мне будет намного спокойнее, а то Нардис еще от гостеприимства Гнора не отошел, так что я бы предпочел сходить туда один.

– Обойдешься, – спокойно отозвался в ответ на завуалированное предложение нэл Нардис. – Вместе начинали и вместе закончим, так что даже не заикайся.

– Я, может, о тебе беспокоюсь.

– Может, и беспокоишься, – согласился с мальчиком вампир. – Но моего решения это не изменит. Мы идем с тобой, и точка.

– Ну во-от, до-ожил наконец до полноценных нянек, – с унылым видом протянул Вилли, хотя в глазах его блистали лукавые искорки. – Я же вас растил, кормил…

– Клыками обеспечил на пару с долгой жизнью, – в тон ему кивнул нэл Нардис. – Вот теперь и пожинай плоды своей порядочности. Я не говорил, что однажды ты пожалеешь?

Вестник скорчил гримасу, однако больше к этому вопросу возвращаться не стал. Вместо этого он ногтями поранил себе запястье и, стряхнув на землю несколько темно-красных капель, молча исчез в разверзшейся пространственной щели.

На этот раз мне удалось на мгновение подсмотреть, что там, внутри этого странного портала. И оказалось, что там была… пустота. Одна сплошная темень без единого лучика света, где Вилли, беззаботно насвистывая, тут же исчез, чтобы мгновением позже выйти у самого барьера и призывно махнуть нам рукой.

– Ну что вы застряли? До утра ждать, что ли, будете?

Мы спохватились, кинули Алозалю веревку, и тот на пару с Серым в три приема перенес сперва нас, потом мрона со Злюкой и наконец вампиров, насчет которых мрон сумел-таки договориться. Грифоны, правда, морщились, недовольно сопели, пока тащили через ущелье Нардиса с сыном, но все же донесли, не уронили и не поддались соблазну выпустить из клювов веревку.

– Так, теперь моя очередь, – пробормотал Вилли, подходя к барьеру вплотную. – Встаньте подальше, у края, а то мало ли…

Мы послушно отступили на максимально возможное расстояние, а мальчик тем временем еще раз полоснул себя по запястью и, обмакнув ладонь в выступившую кровь, осторожно приложил к барьеру.

Тот неожиданно содрогнулся, словно живое существо. Сперва подался было назад, но быстро вернулся, выгнувшись наружу и прильнув к окровавленной ладони мальчика. А затем пошел крупными волнами, на гребне одной из которых Вестник, изловчившись, двумя пальцами ухватил образовавшуюся складочку и бесцеремонно потянул на себя.

– Ага… так вот как ты, зараза, теперь открываешься! В прошлый раз достаточно было только руку протянуть, а потом ты мне веками голову морочил, пока до меня наконец не дошло!

Он тянул и тянул барьер, словно обычную тряпку, а как только тот истончился в достаточной мере, просто воткнул в самое тонкое место сомкнутые щепоткой пальцы, и те, к нашему удивлению, легко туда вошли, словно барьер – это и не ледяная стена вовсе, а нечто вроде патоки, которую Вилли каким-то образом сумел растопить.

Довольно кивнув, Вестник просунул внутрь руку сперва до локтя, а потом и по самое плечо. Поводил ею туда-сюда, а потом резким движением дернул в сторону, раскрывая барьер, словно занавес на входе в большой обледеневший шатер.

И барьер подался – распахнув непроницаемо-черный зев, он еще раз болезненно содрогнулся, а потом застыл, словно боясь, что бесцеремонный мальчишка сделает что-нибудь еще.

– Быстрее! – крикнул Вилли, на лице которого вдруг выступили мелкие бисеринки пота. – Я его долго не удержу! Он высасывает силы, как голодный вампир – свежую кровь!

Мы тут же сорвались с места и, опасно балансируя на узком мосту, кинулись к открывшемуся проходу.

– По одному, – предупредил Вилли, на висках которого страшновато вздулись черные вены. – Мост на той стороне точно такой же. Может, еще более хрупкий, поэтому не топать, не толкаться и ни в коем случае ничего вслух НЕ ГОВОРИТЬ! Магии это тоже касается. Пока не скажу, не вздумайте колдовать. Далеко от барьера тоже не отходите. До конца моста дошли и встали, а дальше носы свои любопытные не суйте, иначе их откусят и даже имен не спросят.

– Поняли, приняли, – скороговоркой выдал Ник, первым шагнув к барьеру. – Молчать, далеко не отходить, магией не пользоваться… что уж тут не понять?

С этими словами он пригнулся, чтобы не чиркнуть по верхнему краю удерживаемой Вестником дыры, и без единого звука пропал внутри. Ни силуэта, ни тени, ни шороха… тьма поглотила его безвозвратно, словно его тут и не было.

Я, коротко глянув на Вилли, шагнула следом, стараясь двигаться строго по прямой, чтобы на той стороне, где видимость оставалась нулевой, случайно не сверзиться с излишне узкого мостика. На самом переходе даже дыхание задержала, и не напрасно – едва я коснулась царящей в проходе тьмы, как меня таким диким холодом обожгло, что я едва не зашипела.

Злюка на моих руках только вздрогнула, когда ее коснулось ледяное дыхание барьера, но, будучи действительно очень умной кошкой, ни звука не издала. Ее шерсть мгновенно покрылась мелкими кристалликами льда. Из ноздрей вырвалось короткое облачко пара. Маленькое тельце в моих руках напряглось, словно готовясь к самому страшному…

Но тут проход закончился, и я вынырнула в самом странном месте, какое только видела.

Это было все то же ущелье, только какое-то… нереальное. Приглушенные краски, размытые очертания скал, еще более размытые границы моста перед глазами. Воздух здесь был каким-то спертым и сухим, словно в наглухо закрытом подвале, который сто лет никто не проветривал. А еще перед глазами словно повисла какая-то дымка. Тонкая, серая, похожая на то, как если бы что-то мешалось в глазу.

На пробу я даже провела перед лицом рукой, но поняла, что мне не мерещится – в воздухе висела, не оседая, мельчайшая, прямо-таки микроскопическая пыль, сквозь которую надо было идти, как сквозь стену плотного тумана.

Сделав на пробу несколько шагов, я оглянулась назад и, поежившись от жутковатого зрелища абсолютно черной, висящей посреди серой мглы дыры, стала медленно и аккуратно отходить, старательно нащупывая опору под ногами.

Очень хотелось позвать Ника, но, помня о предостережении Вестника, я заставила себя сдержаться. И с облегчением выдохнула только тогда, когда увидела во мгле смутный человеческий силуэт и его протянутую руку, за которую с облегчением и ухватилась.

Ник, пытливо заглянув в мое лицо и убедившись, что я в порядке, кивнул и знаком показал, чтобы я встала по другую сторону моста. Сразу после этого во мгле показался еще один силуэт… судя по росту, мужской… после чего рядом с нами вполне уверенно остановился мастер Миррт, а сразу за ним, цепляясь за его пояс, с моста сошла несколько побледневшая Ланка, которую мрон привел, как козу на веревке, да еще и придерживал ее по пути, чтобы она не грохнулась.

После них к нам присоединились эрт Ларун и оба вампира, которым, казалось, местный воздух и назойливая пелена перед глазами ничуть не мешали.

Ну а последним с моста спустился спокойный и невозмутимый Вестник, который при виде нас сделал одобрительный жест, потом недвусмысленно приложил палец к губам и, отойдя на пару шагов, знаком велел нам с Ником поставить защиту.

Я взглядом переспросила, так ли его поняла и уместно ли в таком месте пользоваться магией. Но Вилли так же молча подтвердил, что все правильно, и демонстративно отошел в сторону, тем самым показывая, что под щит не пойдет.

Ладно. Здесь так здесь…

Мы с магом напряглись и в считаные мгновения сплели сферу отрицания, умудрившись при этом не разогнать сгустившуюся тьму и почти не нашуметь.

Как только сфера встала на место, окружив нас непроницаемым барьером, видимость сразу улучшилась. Витающая в воздухе пыль, резко потяжелев, с шорохом осыпалась на землю. Дышать стало гораздо легче. Камнем лежащая на душе тяжесть тоже исчезла. Ну а когда мы с облегчением перевели дух, снаружи к барьеру кто-то плотно приник и медленно, аккуратно продавил его собой, вскоре оказавшись внутри и стряхнув с себя невидимую пылинку.

– Замечательно, – кивнул Вилли, словно до последнего сомневался, что у нас получится. – Теперь можно расслабиться и обменяться впечатлениями. Ну а потом я покажу вам дорогу к первохраму и уже на месте определимся, что делать дальше.

Глава 18

– Сейчас это мертвый мир, – сказал Вестник, не дожидаясь вопросов. – Видите пыль под ногами? Это – прах. Все, что осталось от некогда живших здесь разумных.

Ланка, глянув себе под ноги, поспешно отступила, но прах был везде, причем в таком количестве, что куда бы ты ни пошел, обязательно будешь топтать чьи-то останки.

– Почему здесь он лежит, а там плавает в воздухе? – поинтересовался Ларун, отряхнув сапоги.

– Потому что внутри сферы время и пространство ведут себя как и должны, – ответил за мальчика Норр. – А вот в долине пространственно-временные потоки изломаны, перекручены. Без защиты там вообще нельзя находиться. Не говоря уж о том, что вся долина наполнена страдающими душами, которые за столько лет совершенно точно преобразовались в нечто весьма нехорошее.

– Например, во что?..

– В демонов? – буквально на мгновение опередила меня Ланка.

– Нет, – качнул головой призрак. – Чтобы вырастить демона, его нужно кормить душами живых на протяжении многих лет. А здесь не осталось живых – только мертвые, причем мертвые и телом, и душой. Это все равно что запереть человека на многие годы в одиночке – многие в изоляции сходят с ума. Вот и с душами так же. Если нам удастся отправить их в царство теней, для них это будет большое благо.

– А сейчас здесь тогда что? – снова спросила подруга.

– Скверна, – сухо отозвался Норр.

– Разве между ними есть разница?

– Как между тобой и зомби, между живым человеком и обезображенным скверной скелетом… Основа вроде бы одна, однако суть совершенно разная. В царстве теней души не страдают – напротив, там они обретают покой. Тогда как здесь…

Призрак с грустью уставился на витающий вокруг сферы пепел.

– Здесь царит боль. И холод. Здесь нет богов. Нет развития. Нет будущего. Только тьма, и она тут воистину вечна.

– Хорошо, что напомнил, – встрепенулся вдруг Вилли и ткнул рукой куда-то в сторону: – Видите вон те тени у самой земли?

Мы дружно повернули головы, и я даже прищурилась в попытках рассмотреть, что именно Вестник имеет в виду. Однако так ничего путного и не увидев – за пределами щита пепел все еще сильно мешал обзору, поэтому я рискнула подойти к щиту вплотную и еще разок присмотрелась.

– «Прозрение» не трогай – ослепнешь, – на всякий случай предупредил меня Норр, но я и так хорошо запомнила, что нам запрещено использовать магию, в том числе и магию крови. Поэтому просто опустилась на корточки и буквально приникла глазами к поверхности щита в надежде разобраться.

И вот тогда, немного привыкнув к мельтешению пепла, я наконец-то начала кое-что различать. В частности, более плотные облака пепла, стелящиеся по земле и чем-то смутно напоминающие барханы. Причем если бы они просто стояли на месте, я бы, наверное, и сейчас не обратила на них внимания, однако они, словно гонимые невидимым ветром, постепенно сдвигались в сторону щита. Но что самое необычное, происходило это вдоль всего периметра, что стало для меня не самым приятным открытием за сегодня.

– Внутри щита безопасно, – вновь предваряя наши вопросы, добавил Вилли. – Но крупные скопления душ нам лучше обойти стороной. Щит все-таки не вечен, а эти создания наверняка будут настойчивыми. Здесь их еще мало – это все-таки окраина. А вот в центре нам придется туго, так что, ребятки, не тратим время попусту, а будем уже двигаться дальше.

Мы молча повиновались, следом за Вилли направившись к виднеющемуся в скалах проходу. Поначалу я, правда, беспокоилась, как поведет себя щит, но все оказалось в порядке – по мере того, как двигались мы, сфера отрицания тоже сдвигалась, поэтому мы шли, можно сказать, накрытые огромным колпаком и могли не беспокоиться о том, что он где-то прохудится.

Как я поняла, место, в котором мы оказались, являлось чем-то вроде преддверия самой долины. Крохотный пятачок возле моста и ущелья, от которого в глубь кольца гор, отделяющего собственно долину от барьера, уводила вполне профессионально сделанная дорога, которую обрамляли ровные, словно бы опиленные по краям, отвесно уходящие вверх скалы.

На что, чтобы их преодолеть, у нас ушло около часа, и за это время вокруг практически ничего не поменялось. Все те же серые камни под ногами, все тот же пепел, то и дело оседающий на сапогах, нависающие сверху скалы и… тишина. Абсолютно мертвая, прямо-таки гробовая тишина, разбавляемая лишь звуками шагов и нашим собственным дыханием.

Пепельные облака нам по дороге не особенно докучали – они постоянно клубились вокруг щита, однако выше колен обычно не поднимались и вплотную не подходили. Каждый раз, когда щит оказывался от них на расстоянии в две ладони, они неизменно отступали и, наползая на соседние «барханы», спешно ретировались, после чего снова смыкались и образовывали сплошной ковер.

Однако по мере того, как мы приближались к выходу, таких «барханов» становилось все больше, и они постепенно начали расти. Сперва по бедро, а потом и по пояс… признаться, бесконечно колыхающиеся, то и дело норовящие сомкнуться вокруг нас волны начинали доставлять определенное беспокойство.

И вот наконец у самого выхода нам стали попадаться горы пепла уже в рост человека. Чуть позже мне показалось, что у некоторых из них есть определенная, вполне узнаваемая форма. При должном воображении уже можно было различить в них вполне сформированные головы, руки, туловище… хорошо еще, что лиц не было видно, иначе это выглядело бы совсем жутко.

Но самое неприятное, что большинство этих горок постоянно находилось в движении. Как волны. Или как беспрестанно перекатывающийся от ветра песок. И вот вместо головы тебе уже чудится чья-то злобная морда. Вместо двух рук в твою сторону начинают тянуться сразу четыре. А вместо ног и вовсе иногда образуется нечто массивное и зловеще шевелящееся, как если бы какой-то злой гений додумался скрестить человека и многолапое морское чудище.

– Фу, гадость какая, – тихо-тихо произнесла Ланка, когда таких уродливых фигур на нашем пути стало попадаться все больше. – Такое впечатление, что они соревнуются, кто из них страшнее.

– Они постоянно меняются, – словно прочитал мои мысли Ник. – Это вообще нормально?

– Для них – да, – отозвался призрак, а потом добавил: – Давайте-ка обойдем вон ту группу душ. Чем-то она мне не нравится.

Мы послушно свернули, огибая восемь тесно стоящих фигур из шевелящегося пепла, благо размеры прохода позволяли маневрировать. Но не тут-то было – стоило нам только сойти с пути, как одна из фигур плавно перетекла в сторону и снова загородила нам дорогу.

– Это уже не похоже на совпадение или простую галлюцинацию, – пробормотал Ларун, останавливаясь и делая остальным знак замереть на месте. – Вильгельм, ты уверен, что мы движемся правильно?

Вестник даже не обернулся.

– Другого пути здесь нет. Идемте. Пока их не слишком много, это неопасно.

Я откровенно заколебалась, прежде чем сделать новый шаг, а когда заметила, что следом за первой фигурой посреди дороги появилась вторая, снова испытала сильное желание обогнуть их стороной. Однако идущий первым мальчик шага не убавлял, поэтому мы волей-неволей пошли следом, то и дело ежась от нехорошего предчувствия.

Когда мы уже были неподалеку от одной из фигур, она вдруг выпростала из-под слоя пепла длинную черную лапу с темно-серыми когтями и со всего маху ударила по щиту. Причем совершенно отчетливо ударила! Это вовсе не было похоже на порыв злого ветра! Да и на глюк совершенно не походило!

Следом за первой фигурой внезапно ожила и вторая, и с противоположной стороны на щит упал еще один сильный удар.

Сфера слегка прогнулась, но тут же упруго выпрямилась и, отбросив корявые щупальца прочь, встала в прежнее положение.

– Главное, чтобы они не додумались делать это медленно, – вполголоса проговорил Вестник, ускоряя шаг.

Меня аж мороз по коже продрал при мысли о том, что это нечто и впрямь додумается повторить маневр Вестника, однако, на наше счастье, мозгов у праха не было, поэтому, пока мы шли мимо, то одна, то другая фигуры продолжали бессистемно лупить по щиту, заставляя его содрогаться до основания.

Мне довольно быстро стал прилетать откат – по-видимому, удары и впрямь были серьезными. Поэтому чем дальше мы шли и чем больше становилось вокруг нас бесформенных фигур, тем сильнее ныли зубы и тем тревожнее становилось на сердце.

В какой-то миг Ник примкнул ко мне с правого бока и крепко сжал руку, даря поддержку и опору. С другой стороны прижалась Ланка, а за спиной выросла молчаливая фигура мрона, присутствие которого на этот раз подействовало на меня успокаивающе.

И все бы ничего… группу агрессивных «пепельных» мы миновали без особых проблем. Но следом за ними откуда-то из мглы начали выныривать другие. Покрупнее, помельче, повыше и пониже росточком… похожие на людей и не похожие на двуногих вовсе… безголовые… безрукие… зубастые. Их было столько, что даже Вилли тяжело вздохнул, однако и сейчас шага не замедлил.

Однажды на нас пыталось напасть какое-то дерево. Здоровенное, с руками-ветками и острыми крючьями на концах.

– И это – чья-то душа? – не поверил Ник, когда эта штуковина так бабахнула по щиту, что у меня дернулся глаз.

– Да, – глухо ответил Норр, тоже старающийся держаться к нам поближе. – Старая, изуродованная проклятием, но в каком-то смысле все еще живая и бесконечно страдающая. Душа, которую можно только пожалеть.

Я недоверчиво покосилась на призрака, но тот уже умолк, продолжая с необъяснимой жалостью смотреть на мелькающие тут и там души. Казалось, при виде них его собственный дух испытывает не меньшие, а то, может, и большее страдания. И это было странно, учитывая его происхождение и то, как порой цинично и удивительно легко он использовал нас, чтобы достичь своих собственных целей.

– Ты прав, – прошептала вдруг тень. – Я действительно их слышу. Они кричат… воют… стонут и плачут от горя… и это нелегко переносить.

– Ничего, скоро доберемся до места, – почти так же глухо отозвался Вилли. Глянув на краешек его щеки, я отчего-то заподозрила, что он тоже нечто такое ощущает, однако мальчик больше ничего не сказал. Только скривился. И шел какой-то напряженный, даже, наверное, встревоженный, как если бы видел и слышал то, что нам с ребятами было по определению недоступно.

Наконец кажущийся бесконечным проход закончился и мы все-таки выбрались на полосу свободного пространства. Но стоило нам только увидеть, где мы оказались, как Ник не выдержал и первым воскликнул:

– Вилли, ты издеваешься! Как ты себе это представляешь?!

* * *

Возмущение мага я прекрасно понимала: проход вывел нас на довольно широкое каменное плато, с которого открывался превосходный вид на Лазоревую долину и откуда было прекрасно видно, что до первохрама мы, скорее всего, не дойдем.

Причина была даже не в том, что внутри долина оказалась намного больше, чем я себе представляла. Древнее королевство и должно быть именно королевством, а не захудалым одиноким городком с крохотной гостиницей в центре. В любое другое время я бы просто удивилась, поразилась и восхищенно замерла, рассматривая издалека целую россыпь стоящих внизу городов и сотни, если не тысячи сел, окружающих их, словно многочисленная свита – великую королеву.

Проблема была в том, что вся долина оказалась покрыта все тем же живым пеплом, через который мы так долго пробирались. Причем не по колено и не по пояс – над пепельными облаками торчали только остовы крыш и одинокие каменные башни! Но даже если не думать о том, сколько времени мы будем добираться хотя бы до ближайшего города, и о том, что у нас ведь собой даже припасов не было, то как Вестник вообще себе представляет процесс перемещения в этой кромешной тьме? Да мы там просто утонем! Нас банально сомнет давлением снаружи! И если мы даже неплохо продвинемся в первые-вторые сутки, то что делать дальше? Рано или поздно мы все равно встанем, а к этому времени путь назад нам точно отрежут, и вопрос, когда угаснет щит, станет лишь делом времени.

– Спокойно, – ровно произнес Вестник, когда Ларун задал ему тот же вопрос, что и Ник, а мастер Миррт выразительно обернулся в сторону заполненного пеплом прохода. – Мы не пойдем через всю долину. Есть способы проще. Но для этого нужно время и свободное пространство, которого возле моста попросту нет.

– Ты хочешь построить портал? – первой догадалась я о намерениях Вилли, особенно когда тот задрал рукава рубахи.

– Да. Но мне нужно знать, куда приземляться. А тут за столько лет так много всего изменилось, что я мог что-то забыть или неправильно рассчитать.

– Куда ты хочешь нас перебросить? – оценивающе прищурился нэл Нардис, когда Вилли ненадолго задумался.

– А мы вообще туда дойдем? – поинтересовался Ларун, с откровенным сомнением глядя на нашего проводника.

– В столицу, поближе к первохраму, – ответил на первый вопрос мальчик. И тут же добавил специально для нашего куратора: – Само собой, пройдете. Сфера отрицания за то и названа так, что способна сдерживать любую негативную для живых магию, включая силу царства теней.

– Значит, ты создаешь свои порталы через него? – сообразила, что к чему, я.

– Да. У меня, можно сказать, есть разрешение.

– И ты считаешь, что мы тоже сможем таким порталом воспользоваться? Но почему ты раньше об этом не говорил?

Вилли ненадолго обернулся, и я поразилась тому, каким уставшим выглядит его лицо.

– Потому что это тяжело. Рисковать лишний раз я не хотел, а тут хотя бы можно увидеть, куда мы выйдем, и я буду точно уверен, что вы не останетесь там навсегда.

– Обнадеживающие новости, – пробормотал Ларун, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Не переживай. Даже если у него что-то сорвется, вас смогу вывести я, – сообщил зависший возле моего левого плеча Норр. – Здесь мне в отличие от того же Вильгельма попроще. Тут моя сила растет. Так что за порталом я присмотрю и готов гарантировать, что там вы уж точно не останетесь.

– Спасибо, – неожиданно сказал Вилли, вымученно улыбнувшись.

– Что, тяжко? – с сочувствием посмотрел на него призрак.

– Я справлюсь. Просто не ожидал, что это будет так… непросто.

– Если ты слышишь то же, что и я, то это действительно непросто. Но я привык, тогда как ты…

Я встрепенулась.

– Это вы о чем? Не про женский ли крик?

Призрак и мальчик одновременно развернулись.

– Откуда ты знаешь?!

– Я услышала его несколько дней назад, в Норне. «Прозрение» иногда меня балует подробностями и, пока я искала мастера Миррта, зачем-то занесло к барьеру. И вот тогда мне показалось… вернее, я думаю, что услышала ее. Женщину. Умоляющую, отчаявшуюся, умирающую от боли. И это было страшно.

У Вилли помертвело лицо.

– Я слышу ее с тех самых пор, как в первый раз прикоснулся к барьеру. В каждой скверне, возле каждого сердца. Она и умоляет меня о помощи, и плачет, и проклинает, зовет и тут же отталкивает… Слышать это просто невыносимо. Не отстраниться, не отвернуться, не забыть. Но я не думал, что зацепит кого-то еще. Простите.

– Сейчас я ее не слышу, – призналась я. – Для этого надо вернуть «прозрение»…

– Не вздумай! – хором воскликнули Вестник и тень.

– Оно сведет тебя с ума, – тихо добавил Вилли. – Так же, как когда-то свело и ее.

– Жуть какая, – зябко поежилась Ланка, когда он умолк. – Какое счастье, что я не маг и таких ужасов не слышу.

– Я тоже не слышу, – отозвался помрачневший Ник. – Но в кои-то веки готов с тобой согласиться – от такого «добра» лучше держаться подальше.

– Вильгельм, не отвлекайся, – напомнил мальчику о важном нэл Нардис. – Ты же хотел все это прекратить.

– Вы-то сами как? – словно не услышал Вилли.

– Пока держимся, – едва заметно дернул щекой старший вампир, однако у Артиса на лице промелькнула болезненная гримаса, и я с ужасом поняла, что и они это слышат. Как Вилли, если не хуже.

– Да, надо спешить, – неестественно ровным тоном бросил в пустоту Вестник, после чего все-таки надрезал ногтями кожу на запястье, на котором после прошлого раза успели исчезнуть все раны, и щедро окропил камень перед собой собственной кровью. – Ниэль, от вас сейчас потребуется немного ужать ваш щит – чем его край будет уже, тем легче вы пройдете в портал. Заднюю часть тоже постарайтесь сузить и оттянуть назад, тогда портал не захлопнется сразу, и у вас будет время пройти.

Мы с Ником одновременно кивнули, меняя конфигурацию заклинания так, как сказал мальчик, а перед Вилли тем временем бесшумно распахнулась все та же непроглядная жуть, только на этот раз ее пасть была не в пример более широка и прямо-таки жаждала нас заглотить всех без исключения.

Вилли, подойдя к самому краю пространственной щели, придержал ее так же, как барьер недавно, и сделал приглашающий знак. Мы с ребятами тут же сдвинулись теснее, что позволило ужать щит еще немного по периметру, а потом дружно пошагали навстречу царству теней, из которого намеревались еще и выбраться живыми.

– Будет холодно, – предупредил Норр, прежде чем мы туда зашли. – Очень холодно, но останавливаться нельзя. Что бы вы ни увидели и ни услышали, никаких остановок, понятно?

– Услышано, – ответил за всех Ник, а Ларун с мастером Мирртом одновременно кивнули. После этого мы ускорили шаг и, непроизвольно задержав дыхание, шагнули в полную неизвестность.

Надо сказать, царство теней меня… удивило.

Было холодно, да. Даже очень холодно, потому что на этот раз не только Злюка – все до одного покрылись тоненьким слоем инея, а изо рта у каждого из нас то и дело вылетали крохотные облачка пара.

Дороги не было видно совсем. Без дураков. Вокруг царила одна сплошная тьма, и мы даже понять не могли, куда ставим ноги. Перед лицом тоже заклубился мрак, поэтому все мои соседи в ней мгновенно потерялись. Если бы не крепкое рукопожатие Ника, не жаркое дыхание мрона, не приглушенная ругань Ланки и сопение Ларуна, я бы могла решить, что и вовсе осталась одна. Но живое присутствие успокаивало. Помогало отстраниться от невесть откуда подкатившей паники. И только благодаря ему я сохранила самообладание, когда откуда-то из тьмы на нас спикировало нечто зубастое и большое.

– Кр-рак! – скрежетнули по щиту чьи-то острые когти.

– Быстрее, – напряженно велел Норр, когда нечто улетело в темноту.

– Я прикрою, – вдруг шепнул кто-то из темноты, и у меня в который уже за сегодня раз мороз продрал по коже, когда мне показалось, что под магическим куполом тьма сгустилась еще больше, а потом густым комком метнулась к щиту и, легко его пройдя, умчалась куда-то во мглу.

– Норр, что это? – дрогнувшим голосом спросила резко напрягшаяся Ланка.

– Не волнуйтесь. Это друг.

– Это твой друг или той твари, что нас сейчас атаковала?

– Это друг Вилли, – последовал ответ. – Он неопасен для вас, но весьма неплохо управляется с мертвыми, поэтому проблем с местными обитателями больше быть не должно.

– Да? А его там, случаем, не сожрут? – снова обеспокоилась подруга.

– Он сам кого хочешь съест, поэтому иди дальше и не думай о плохом.

– Успокоил, – проворчала ведьмачка, на всякий случай прижавшись ко мне потеснее. – Одно хорошо – на крысу или на змею этот твой «друг» совсем не похож, так что будем считать, что ты прав и для нас он неопасен.

– Мудрый подход, – одобрительно бросил Ник с другой стороны. – Взрослеешь, рыжик. Даже приятно, что я дожил-таки до этого великого дня.

– Щас как дам в морду! – мгновенно вскипела Ланка. На что Линнель притворно вздохнул:

– Ах нет, похоже, я поторопился. Ты все такая же шумная, как и раньше.

– Гм… только мне кажется, что между вами двумя что-то происходит? – вдруг задумчиво произнес невидимый во тьме Артис.

– Ничего тут не происходит! – хором рявкнули Ланка и Ник, отчего вампир выразительно кашлянул и умолк.

– Эй, а Вилли-то где? Он вообще с нами? – внезапно спохватилась я.

– Нет, – со смешком отозвался откуда-то сверху призрак. – Он отдельно дойдет. Ему и без щита по этим землям прекрасно ходится. Он даже не мерзнет, представляете?

– Нет, – клацнула зубами ведьмачка. – Не представляем. Зато очень остро завидуем.

Неожиданно впереди тьма снова зашевелилась, и мы дружно напряглись, ощущая себя в кои-то веки уязвимыми. Однако вместо другого чудища это оказался всего лишь Вилли, перед которым сперва очень слабо, а потом все ярче замерцала пространственная щель, к которой мы и устремились с облегчением.

Я тогда еще подумала, что это даже хорошо, что мы ни тварь, ни иных подробностей в царстве теней не разглядели. Не думаю, что была морально готова увидеть ее без прикрас. И очень рада, что это странное путешествие так быстро и, главное, хорошо закончилось.

– Ну вот и прибыли, – странным голосом проговорил Вестник, когда мы выбрались на твердую каменную поверхность. – Добро пожаловать в Алнарок – столицу Лазоревого… а теперь уже мертвого королевства!

Глава 19

Признаться, когда я увидела, куда Вилли нас привел, то чуть не разинула рот от удивления.

Мы оказались у подножия дворца… даже не так, Дворца! Где-то в промежутке между двух лестниц с просто бесчисленным количеством ступеней. Когда-то, наверное, это было величественное, красивое и очень большое здание, к которому вела такая же гигантская лестница. Но сейчас вместо высоких колонн нас встречали лишь обгоревшие камни, а вместо изысканных фресок – лишь жалкие осколки, в изобилии раскатившиеся по всей округе.

На некоторых из них даже виднелись остатки позолоты, которую кто-то словно пытался содрать когда-то острыми когтями. Такие же отметины остались и на перилах, и на валяющихся под ногами камнях… Еще выше, уже перед непосредственно дворцовыми воротами, я увидела останки нескольких больших и прекрасных мраморных статуй. И аж пожалела, что неведомый враг так жестоко их изуродовал, превратив произведения искусства в расколотый на части, местами обгрызенный, с глубокими выбоинами, безнадежно испорченный хлам.

Еще меня поразило то, что над дворцом больше не было крыши – крышу ему заменяло плотное облако пепла, осевшее грузной тучей на остовах стен. Сами стены уцелели лишь частично. Судя по валяющимся тут и там обломкам и по следам на дворцовых плитах, когда-то здесь прогремел мощный взрыв. В результате чего крыша рухнула, похоронив под собой оказавшихся внизу людей, перемычки разлетелись на куски, и только редкие, печально торчащие из пола, все еще не утратившие изящества колонны позволяли представить, как же здесь когда-то было красиво.

С некоторым трудом добравшись до верхней ступеньки, я подняла кусок расколотой фрески и, стерев с ее поверхности многовековую пыль, увидела часть красивейшего рисунка, изображающего две пары женских рук, удерживающих на ладонях солнце.

– Свет есть любовь, – прочитала я вверху чудом уцелевшую надпись. – А любовь есть вера.

– Любовь стала причиной их смерти, – излишне резко бросил, проходя мимо, Вилли, и я с сожалением отложила загубленную красоту. – Идемте. Первохрам внутри, но до него еще надо добраться.

Разрушенный дворец производил угнетающее впечатление. Разбитые вазы, расколотые статуи, давно опустевший фонтан… Когда мы только вошли, то вдоль просторного зала увидели сразу две аллеи окаменевших деревьев, изображения которых мне даже в книгах раньше не попадались.

– Древо жизни, – все так же неприязненно буркнул Вестник, когда Ланка подергала его за рукав. – Творение ведьм. Абсолютно зависящее от магии растение, из цветков которого когда-то варили эликсир долголетия. То самое «лекарство от всех болезней»… несбыточная сказка, чудо… почти легенда, о которой уже почти никто не помнит. Когда-то выведение этой породы деревьев было гордостью ведьм, ведь благодаря им удалось победить многие болезни. Но со смертью последней ведьмы деревья засохли, а эликсиры, которые из них получали, утратили силу.

– А это что? – покрутив головой, ткнула Ланка куда-то пальцем.

Я проследила за ней и вздрогнула – с верхушки одной из колонн на меня мертвыми глазами смотрел небольшой изящный, покрытый мелкой треугольной чешуей каменный змей.

– Василиск, – равнодушно отвернулся Вестник. – Когда-то их разводили ради забавы, ну и еще из-за радужной чешуи. Легкая, прочная, гибкая… самое то для брони. Недаром вся дворцовая стража в таких щеголяла.

– А разве у василисков не было смертоносного взгляда? – недоверчиво спросила подруга.

– Чепуха. Обычные змеи. Но вот их танец действительно мог на время кого-нибудь заворожить.

Ник скептически приподнял одну бровь.

– Танцующие змеи? Хотел бы я на это посмотреть…

– Это все мелочи, – качнул головой перешагивающий через камни мальчик. – На самом деле главное богатство этой земли таилось в садах. В волшебных птицах, которые умели и убаюкать, и одним криком поднять с постели. В плодах, употребление которых убирало боль и давало легкость даже немощному телу. В воздухе, который благодаря магии ведьм отнюдь не просто так считался целебным… из-за него-то в свое время сюда приехало столько народу, что верховной ведьме пришлось искривлять пространство, чтобы оно могло вместить всех желающих.

– Что-что она сделала? – недоверчиво переспросил Артис.

– Растянула пространство, чтобы в долине стало больше места. Вот ты, когда стоял наверху, наверняка подумал, что за пару-тройку дней до ближайшего города доберешься, верно?

– Ну… может, не за два, но за четыре – точно.

– На самом деле простым шагом до столицы мы бы добирались больше месяца.

– Сколько?!

– Когда-то это были благодатные земли, – спокойно кивнул мальчик. – Почти святые. И очень просторные. Ни войн, ни засухи, ни заморозков, ни наводнений… только живи и радуйся. Можете себе представить, сколько народу сюда перебралось из менее благополучных регионов и сколько их в одночасье погибло, когда на долину обрушилось проклятие Саана?

Я обвела глазами лежащий в руинах дворец, в котором наверняка проживала не одна тысяча человек, и тяжело вздохнула. Хорошо хоть костей нигде не было видно, иначе, если бы их не забрала с собой нежить, мы бы небось по щиколотку в них утонули.

– Нам сюда, – внезапно свернул в боковой коридор Вилли и, пройдя несколько разрушенных, пребывающих в ужасающем запустении залов, вышел в еще один окаменевший сад.

Деревья на этот раз были другими, но тоже совершенно неизвестной породы. Тонкие, изящные, с такими же изящными, выточенными из камня листьями и крохотными цветками, на которых мертвым грузом лежали такие же мертвые пчелы.

Наверное, когда сюда пришла беда, в королевстве царила весна. А может, и второе лето, если уж тут, как говорил Вилли, не бывало ни метелей, ни холодов. Это было время цветения. Время начала новой жизни, самое благодатное и прекрасное. Но вот в один из дней все это одномоментно исчезло, а вместо живых деревьев остались мертвые, которые вдобавок еще и окаменели.

– Что же тут такое произошло? – прошептала слегка пришибленная увиденным Ланка. – И почему именно камень?

– Попытка сберечь то, что осталось, – невесело пояснил Вилли, когда мы двинулись между окаменевших реликтов. – В какой-то степени этот сад до конца не умер, но уже и не оживет, так что попытку можно назвать неудачной.

Мы подавленно умолкли, медленно проходя мимо окаменевших стволов, и, довольно быстро добравшись до центра сада, увидели такой же каменный, давно опустевший, наполовину разрушенный фонтан.

Возле него Вилли почему-то остановился, глядя на растрескавшиеся, почерневшие, словно от огня, низкие бортики. Потом наклонился, провел по одной из трещин кончиками пальцев и тихо вздохнул, словно вспомнив о чем-то хорошем.

Спросить о причинах никто так и не осмелился – слишком уж красноречивым было у мальчика лицо. Но вот он встряхнулся, убрал руку, выпрямился и, резко отвернувшись, быстрым шагом направился куда-то вглубь, где виднелось какое-то здание.

Когда мы подошли ближе, то оказалось, что это не совсем здание, а нечто непонятное. Еще одно облако черного пепла, зачем-то решившее принять правильную форму. Насколько я могла судить, конструкция была прямоугольной. Сравнительно небольшой и очень похожей на древний склеп. И только когда я заметила торчащий из тучи тонкий серебряный шпиль, на вершине которого сияло маленькое солнце на пару с такой же крохотной луной, то поняла, что на самом деле вижу храм. Очень маленький, совсем простой, ничем не примечательный и вовсе не похожий на те монументальные строения, которые годами возводил во славу богинь жреческий орден.

Скорее, это было похоже на часовню… а может, даже часовенку, при виде которой я невольно остановилась, а Ларун прерывисто выдохнул:

– Саан меня забери… не может быть!

– Почему? – усмехнулся из-под купола сферы Норр.

– Как-то это… неправильно, что ли? Богини должны иметь достойное их силы и значимости жилище.

– Зачем? Боги живут не в храмах, Вихрь, поэтому просторные хоромы им не нужны. И им нет нужды говорить с нами вслух – они читают души. А для этого, как ты понимаешь, помещения не нужны.

– Да неужели? Вот это и есть самый первый храм, построенный во имя них?! – неверяще прошептала Ланка, во все глаза рассматривая скромную часовенку.

Призрак пожал плечами.

– Да. И все, что нам осталось, – это туда зайти.

* * *

– Как-то слишком просто, – усомнился в реальности происходящего нэл Нардис, не торопясь, впрочем, приближаться к храму. – Нам нужно всего лишь войти туда и на этом все?

– А ты присмотрись повнимательнее, – посоветовал Вестник. – Что видишь? И почему, как думаешь, мы не встретили здесь ни единой души?

А ведь правда. На подступах к долине нас откровенно пытались не пустить, а в самой столице… в средоточии былой силы королевы-ведьмы… нам даже лишней пылинки на глаза не попалось. Ни костей, ни праха, ни душ – ничего.

– Хочешь сказать, они все… здесь? – осторожно спросил Ларун, первым сложив два и два.

Вилли странно улыбнулся, а затем без предупреждения вышел из-под щита. И вот тогда-то мы воочию увидели, что именно он имел в виду, когда советовал нам присмотреться.

То, что произошло потом, можно было описать лишь одним словом – буря.

Мне даже поначалу показалось, что со стен, окон и крыши храма в воздух взвилась огромная туча насекомых. Однако это были всего лишь души… сотни, тысячи, миллионы… неимоверное количество душ, заключенных в такое же огромное количество песчинок, которые сплелись в один чудовищный смерч и буквально утопили в нем неразумного мальчишку.

– Вилли! – ахнула я, неосторожно кинувшись к щиту, но забыв, к кому он был привязан. Сфера отрицания, само собой, качнулась вперед вместе со мной и краешком… самым кончиком, но все-таки задела бушующий вокруг Вестника смерч.

Не знаю почему, но энергия нашей сферы и впрямь оказалась для душ неприятной. Смерч отшатнулся. На мгновение замер, а затем развернулся и буквально рухнул на наши головы, оглушив и ошеломив до такой степени, что не только я – даже вампиры отпрянули.

Быть может, от растерянности или от неожиданности, но «прозрение» в этот момент подключилось само, и я буквально рухнула на колени, зажимая руками уши.

Этот безумный крик…

Наверное, я никогда в жизни его не забуду. Как не забуду и чувство, которое он во мне пробудил, заставив скорчиться на камнях и тихо застонать.

Это был неистовый крик, нечеловеческий, на сотни и тысячи голосов. Как если бы я слышала тот самый неистовый и отчаянный крик не тела, но души, причем буквально за миг до неминуемой смерти. Был в нем и страх, отчаяние, боль, надежда, ярость… так много эмоций, которые едва не разорвали мою собственную душу на части.

Только тогда я поняла, что именно испытывал Вилли, пока вел нас к этому месту. А потом крепко, до слез, зажмурилась и… внезапно поняла, что все закончилось. Неистовый крик исчез, я снова ощутила себя самой собой. Невидимое давление на разум тоже спало. И только мокрые щеки доказывали, что мне это не привиделось.

– Я же говорил, что здесь нельзя использовать магию, – с укором сказал Норр, отводя руку от моего лица.

– Я не сама… это случайность…

– Случайностей в таких делах не бывает. Кому, как не колдунье, положено об этом знать?

– Отстань от нее, – проворчал, помогая мне подняться, мастер Миррт. – Даже у меня в голове гудит. А на Линнеля и вовсе смотреть страшно.

С трудом разлепив веки и повернув голову, я увидела посеревшее лицо Ника, испуганно прижавшуюся к нему Ланку, благодаря которой он только и сохранял равновесие, а затем сделала пару неуверенных шагов и уткнулась носом в его плечо.

– Прости… прости, я этого не хотела…

– Ничего, – прошелестел побелевшими губами маг, не открывая глаз. – Нас же двое. А Вилли один это как-то выдерживает.

– Он не выдерживает, – вдруг тревожно сообщил нэл Нардис. – Пускай он не чувствует боли или страха, но даже для него это слишком!

Мы обернулись и машинально переплели пальцы при виде отчетливо виднеющегося в центре густого облака пепла мальчика, который стоял, гордо вскинув голову и подняв к черным небесам смертельно бледное лицо.

– Надо ему помочь! – вскрикнула Ланка, едва не кинувшись к Вестнику.

– Вот кому туда точно не надо лезть, так это вам, – оттянул ее за шиворот Артис. – Отец…

– Я сам, – сжал губы старший вампир. Но прежде чем он сделал первый шаг, под сферой резко похолодало, а затем чей-то потусторонний голос из-под самого купола едва слышно произнес:

– Остановитесь. Это не ваша битва.

После этого не только я – даже вампиры обратились в камень, будучи не в силах пошевелиться. У меня волосы на затылке встали дыбом, когда самый краешек этой непонятной и опасной силы зацепил нас с Ником. От нее перехватывало горло, немели руки, сводило челюсти… и если бы не Норр, который загородил нас собой, даже не знаю, чем бы все это закончилось.

– Я должен быть там, – снова прошелестел тот же страшноватый голос.

– Иди, – напряженно кивнул наш призрак, напротив которого из воздуха соткалась точно такая же, только намного более крупная и тяжелая сущность. – Мне пока рано вмешиваться.

– Ты прав, – легко согласился второй «Норр», после чего растекся черной кляксой, ушел под землю, а через мгновение уже материализовался возле застывшего, словно в ступоре, мальчишки и, приобретя вполне человеческую фигуру, сделал отгоняющий жест.

Облепившие Вестника души кинулись прочь, словно стайка вспугнутых ястребом птиц. Однако далеко не ушли, нет, а по-прежнему продолжали кружить поблизости, подобно стае воронья, собравшейся в ожидании добычи.

Вилли, оставшись в одиночестве, пошатнулся и чуть не упал, однако полупрозрачная, сотканная, казалось бы, из самой тьмы рука поддержала его под локоть и не позволила осесть на камни.

– Потерпи, мальчик, – донесся до нас приглушенный, тихий, усталый, но отнюдь не злобный голос. – Ты все правильно сделал. Так что позволь, теперь и я тебе помогу.

С этими словами странная сущность мотнула головой, легонько притопнула, после чего кружащие вокруг них души сперва отпрянули еще дальше, а затем одна за другой ринулись к «Норру». Прямо как бабочки на свет зажженной во тьме свечи. А может, и подданные, чье почтительное послушание не стало для него чем-то новым.

Я поначалу думала, что с ним получится как с Вилли, однако души так и не осмелились к нему прикоснуться. Они просто окружили его со всех сторон, а затем без видимых причин сместились за спину и, сбившись в один гигантский шлейф, смиренно улеглись у его ног, словно легчайшая, сотканная искусной мастерицей ткань, из которой оказались пошиты его одежды.

В этот же самый момент то, что мы поначалу приняли за обычную сущность, расправило плечи и глубоко вздохнуло. Затем структура этого существа начала стремительно уплотняться, словно именно души давали ему возможность воплотиться в нашем мире полностью. Еще через миг его полупрозрачное тело стало реальным. После чего преобразование закончилось, и перед нами оказался обычный с виду человек. Среднего роста. Среднего сложения. Самый обычный брюнет с гладко зачесанными назад короткими волосами и одетый в изысканный костюм непроницаемо-черного цвета.

– Пожалуй, настало время расставить фигуры правильно, – ровным, бесстрастным, ничего не выражающим голосом произнес стоящий к нам спиной незнакомец. – Ну что, господа и дамы… – добавил он, без спешки повернувшись. – Давайте знакомиться?

Я, даже стоя под сферой отрицания, ощутила, как внутри что-то сжалось от тяжелого взгляда этого человека. Впрочем, какой человек? Человеком это существо выглядело только внешне. Бледное лицо – словно бесстрастная маска, тонкие черты лица – как искусная резьба по старому дереву. Тогда как глаза… черные, бездонные… принадлежали даже не призраку, не тени, не смертному, а намного более могущественному существу.

– К-кто вы?! – пролепетала Ланка, когда этот жуткий взгляд прошелся по нам по очереди и на мгновение задержался на ней.

Незнакомец растянул бледные губы в усмешке.

– У меня много имен. Некоторые вам известны, некоторые, наоборот, давно стерлись из людской памяти. Но думаю, будет уместным не отступать от старых традиций, так что называйте меня просто: Саан.

Глава 20

– Да какой ты Саан? – буркнул вдруг в наступившей тишине спустившийся Норр, встав так, чтобы оказаться между нами и незнакомцем. – Чтобы иметь право называться темным богом, тебе еще надо собрать себя воедино. А у тебя, если помнишь, кое-чего не хватает.

– Души, – спокойно согласился Саан. – Но мне она пока без надобности. Как только я стану цельным, ваш мир умрет, поэтому торопиться не стоит.

Норр пренебрежительно фыркнул.

– Ну так и стой молча, не пугай детей. Им и без того не по себе.

– Я пока не умею читать людские души так, как ты, – с внезапно проснувшимся интересом оглядел нас бог. – Но это дело будущего, а пока нам пора закончить одно важное дело. Идите за мной.

Мы в полной оторопи уставились на спину Саана, вдоль которой, словно чудовищный плащ, так и висели каким-то чудом переплетенные души, спускаясь до самой земли и выстилая ее непроницаемо-черным полотном. Надо же, человеческие души… а он носит их как простую одежду! Впрочем, до наших переживаний богу, похоже, не было никакого дела – он просто направился к стоящему неподалеку храму, ни разу не оглянувшись и не проверив, следуем ли мы за ним.

Вилли механической походкой двинулся следом, тоже не пожелав ничего объяснить.

– Давайте за ними, – поторопил нас Норр, когда темный бог удалился на некоторое расстояние.

– Ты в своем уме? – покосился на него Ник. – Это же Саан! Враг всего живого!

– Он не сам таким стал и не больше вашего горит желанием уничтожать этот мир.

– Откуда он вообще тут взялся? – настороженно осведомилась Ланка, не сводя взгляда со спины удаляющегося мальчишки. – Он же должен быть в царстве теней, разве нет?

– На самом деле он уже давно тут обитает. А привел его к вам Вилли. Только до поры до времени темный бог сидел тихо и ни во что не вмешивался.

– Вестнику-то он зачем понадобился? – недоуменно переспросила я.

– У них договор. Вилли обязался помочь Саану вернуться в свой мир. Саан в обмен на это пообещал… ну, в общем, тоже помочь. И помогает, как видите.

– Пока мы еще ничего не видим, кроме того, что он уводит Вильгельма демон знает куда, а тот даже не сопротивляется, – неестественно ровно сказал нэл Нардис.

– Не демон знает куда, а в первохрам. Дорога открыта, поэтому больше вам никто не помешает.

– Ну да, конечно, – непримиримо насупилась Ланка. – Никто, кроме темного бога!

Норр тяжело вздохнул.

– Как с вами сложно… Сугубо по этой причине ни я, ни Вилли не говорили вам, кого он носит в себе. Но Саану нет смысла уничтожать этот мир. Напротив, вот уже семь тысячелетий он пытается его сохранить. Для этого и расколол свою душу на тысячи осколков. И добровольно отказался от силы, чтобы она не поглотила ваш мир сразу и навсегда.

Мы в полном обалдении уставились на призрака.

– Вот теперь я совсем ничего не понимаю, – пробормотал эрт Ларун.

– А я, кажется, понимаю, – задумчиво обронил мастер Миррт. – Отец как-то рассказывал легенду, которую одному из наших предков якобы поведал когда-то Вестник. Согласно ей, Саан не сам пришел в этот мир – его призвали. И теперь он не может вернуться, не разрушив при этом все до основания.

– Его сила слишком тяжела для этого слоя реальности, – подтвердил предположение мрона призрак. – И сам он чересчур тяжел для вашего мира. То, что он принес с собой из царства теней, и есть то, что вы называете божественным проклятием. Немного, мелкая горсточка, жалкие остатки царства теней, которые успели прилепиться к его плащу. Но и этого хватило, чтобы все живое здесь начало умирать. Однако это не зло, не умышленное стремление вас уничтожить – таков порядок, что в царстве мертвых не выживают смертные, а в царстве живых не может долго находиться повелитель мертвых. Наши миры не должны соприкасаться. А если это все же случится, то рано или поздно они уничтожат друг друга. Они, можно сказать, антагонисты. Но, как и многие антагонисты, при встрече неизменно притягиваются друг к другу, причем с такой силой, что это может привести к беде. Именно поэтому, когда Саан, решив полюбопытствовать, только высунул нос из своего царства, его сюда попросту утянуло. А его сестер, по закону равновесия, развоплотило. Они и сейчас томятся в ожидании помощи. Тогда как он – здесь. Единственный уцелевший бог, чья сила настолько враждебна всему живому, что по определению уничтожает все, к чему прикоснется.

– Это что же… наши богини на самом деле мертвы?! – испуганно прижала ко рту ладошки ведьмачка.

– Не мертвы – просто ослабли, и все их силы уходят на то, чтобы себя сохранить. Но даже так они иногда вам откликаются, помогают, чем могут, заботятся. Точно так же, как и Саан делает все, чтобы созданный ими мир в его присутствии не погиб.

– Так он для этого разбил свою душу на части? – осенило наконец меня.

Норр тяжело вздохнул.

– Когда стало ясно, что вернуться сам он не сможет, концентрация его силы стала уже такой, что Лазоревая долина буквально пропиталась ею насквозь. Спасать ее было поздно. На ведьм надеяться тоже не приходилось, потому что большая их часть погибла, а оставшиеся еще не отошли от шока. Все местное население было уничтожено, магов, колдунов и жрецов тогда еще не создали. Если бы не горы, которые приняли на себя основной удар, вокруг долины и по сей день лежали бы мертвые земли. Границы мироздания уже трещали по всем швам, поэтому Саан принял единственно верное решение – он раздробил собственную личность… самую свою суть… на множество осколков и раскидал по миру в надежде, что в таком состоянии они не принесут большого вреда. А то, что осталось, удержали в долине ведьмы, поэтому в итоге смерть к нам все-таки пришла, но оказалась не такой разрушительной, как могла бы. Скверны, нежить и прочие трудности – это уже следствие, причем такое, с которым вы и сами способны справиться. Большего темный бог не мог для вас сделать. Но за то, что он совершил, вы в отместку прозвали его проклятым.

– А теперь, получается, он собрал себя заново? – с мрачным видом заключил Ларун.

– Он должен вернуться, – возразил ему мастер Миррт. – Равновесие нужно восстановить. Велик шанс, что после его ухода сюда в полной мере вернутся светлые сестры. Но чтобы это произошло, в царство мертвых должны уйти все частицы темного бога. Только поэтому Вестник ему помог.

– Да, – кивнул вдруг нэл Нардис. – Мы много лет собирали проклятые камни, и Вилли вытягивал из них то, что принадлежало темному богу. Это делало его сильнее, но мы не сразу поняли, что к чему. И только когда Мор начал вспоминать…

– Мор – в смысле Саан?

– Его осколок. Да. Так вот когда он начал наконец вспоминать, Вильгельм согласился и дальше ему помогать. Так, ему показалось, будет правильно, по-человечески… А он очень хотел снова стать человеком. Поэтому мы десятилетиями рыскали по всему миру в поисках тех самых осколков, которые Вилли потом годами хранил внутри себя. Только так, как выяснилось, это было безопасно.

Мастер Миррт со странным чувством посмотрел на часовню, в которой только что скрылся Саан вместе с Вестником. Теперь, когда ее не закрывали чужие души, было видно, что это и впрямь самая обычная постройка. Из камня, да. С узкими оконцами, причудливой резьбой и конусовидной крышей, из которой торчал в небеса острый серебряный шпиль. Но если бы мне раньше сказали, что это и есть легендарный первохрам, я бы ни за что не поверила. Для великой легенды он был слишком уж… обычным.

– Что Саан собирается делать с Вилли? – вновь нарушил сгустившуюся тишину голос Ника.

– Пойдем и посмотрим, – предложил Артис. – Все равно мы в это вляпались по самые уши.

– Да, уйти, не убедившись, что Саан не планирует масштабный бум, было бы несолидно, – чуть ли не впервые согласилась с вампиром Ланка. – И Вилли бросать тоже нельзя. Да и богиням надо помочь. Им там, во тьме, наверное, несладко, а кто им поможет, кроме нас?

Переглянувшись, мы, не сговариваясь, одновременно сдвинулись с места и, подойдя к невысокому каменному крылечку, снова нерешительно остановились.

– Щит уже можно снять, – правильно расценил наши колебания призрак. – Саан изменил границы реальности, поэтому здесь вам больше ничего не грозит.

Мы с Ником с облегчением разомкнули заклятие и, не дожидаясь, пока оно окончательно спадет, осторожно зашли внутрь.

Саан нашелся неподалеку. Буквально у соседней стены, возле которой возвышались две красивейшие статуи из белоснежного камня, а за ними виднелась глубокая ниша, в которой, как мне показалось, клубилась первородная тьма.

Перед статуями, которые, судя по всему, изображали наших богинь… по крайней мере, в обычных храмах статуи выглядели очень похоже… находился невысокий алтарь. А рядом с ним, бок о бок с Сааном, стояла сгорбленная, одетая в просторные черные одежды фигура с воздетыми к небу тонкими руками.

Фигура, кстати, тоже была женской и походила на искусно выполненную статую в траурном облачении. Вот только слеплена она была не из простого камня – строительным материалом для нее послужил тот самый черный пепел, которого на подходах к долине имелось в избытке.

Не знаю, как остальным, но мне в какой-то момент показалось, что женщина на самом деле живая. Пепел, накрывший ее тонким слоем, все время находился в движении, и по мере того, как я смотрела, на ее поверхности сдвигались и перемещались по кругу целые пласты. Из-за чего казалось, что женщина не просто стоит, склонившись над алтарем, но все еще дышит. Мучается. А ее плечи то и дело вздрагивают от старательно сдерживаемых рыданий.

Бочком-бочком, но мы все же приблизились к алтарю и, искоса взглянув на незнакомку, пораженно застыли – в отличие от других фигур из пепла у этой было лицо! И оно оказалось настолько красивым, что, даже будучи искаженным от горя и отчаяния, все еще вызывало искреннее восхищение.

– Королева Элеонора, – не оборачиваясь, бросил Саан, которого гораздо больше занимали не мертвая королева, а две других статуи.

– Здравствуй, мама, – тихо уронил Вестник, с неожиданной тоской посмотрев на женщину в черном. А потом медленно наклонил голову и добавил: – Вот я и дома.

* * *

Наверное, именно в этот момент в моей голове что-то щелкнуло, и все кусочки мозаики внезапно встали на свои места. Лазоревое королевство… обманутая ведьма… предательство и отчаянная попытка защититься, которая привела к тому, что в нашем мире появился темный бог. Все остальное, как и сказал Норр, лишь следствие – уход светлых богинь, гибель ведьм, появление скверн, жрецов и боевых троек…

И лишь одно поначалу никак не вписывалось в картину: Вилли. Странный, невероятно могущественный, удивительно тепло относящийся к людям мальчик, которого на самом деле попросту не могло быть.

– Значит, это ты – мальчик из сказки, – прошептала я, озаренная неожиданной догадкой. – И это тебя когда-то благословил Саан… Вот почему ты выжил!

– Нет, – ровно отозвался Вестник. – На самом деле я тогда тоже умер. Но Саан вернул меня к жизни, хотя до сих пор не ответил почему.

Темный бог отвернулся от статуй своих сестер и невесело улыбнулся.

– Раз уж я тебя благословил, то должен был сделать хоть что-то. Но твоя душа уже отлетела, вернуть ее без сестер я не мог, поэтому ты бы так и остался мертвым, если бы я не вложил в твою грудь один из своих осколков.

– То есть все это время во мне была твоя душа?! – вскинул голову мальчик.

– Да. Поэтому тебе и не суждено было стать человеком. Все, что ты переживал и чувствовал, было слегка… ненастоящим. Не твоим. Но именно это в конечном итоге и привело тебя ко мне.

У Вилли опустились плечи.

– Значит, я все-таки нежить… пускай и с душой темного бога.

– Нет, Вилли, – неожиданно мягко улыбнулся бог. – Ты все еще человек, пусть и лишенный эмоций. Именно тебя я когда-то благословил. Частичка моей души лишь позволила тебе не пропасть, оказавшись в эпицентре моей силы. Сохранила разум. Помогла выбраться. Вернула к свету. Уберегла от нежити. Подарила новую жизнь. Она же подсказала тебе направление, поэтому ты всегда знал… чувствовал, где находятся остальные осколки, и в конечном итоге их все-таки собрал.

– Но все мои усилия были зря. Это были не мои чувства.

Саан качнул головой.

– Быть может, ты напрасно стремился вернуть себе то, что когда-то потерял, однако твои усилия вовсе не были бесполезными – то, чего не смог почувствовать ты, за это время успел почувствовать я. И это не только позволило мне выжить, но и, как ни странно, дало вполне законченное представление, что же это такое – быть человеком.

– Тебе? – недоверчиво прищурился Вилли.

– Что? Думаешь, у такого, как я, не может быть эмоций?

– Может, и могут, но все же ты настолько далек от людей…

– Ты сумел сократить это расстояние, – ласково коснулся его макушки Саан. – Но твое время подходит к концу. Ты ведь понимаешь, что иного быть не может.

– Я готов, – просто сказал мальчик. – Смерть меня никогда не страшила.

– Тогда спи, Вильгельм Алнарокский. И пусть тебе приснятся хорошие сны.

Вилли послушно закрыл глаза и обмяк, однако Саан не позволил ему упасть на пол, а вместо этого ловко подхватил и аккуратно положил бездыханное тело на алтарь.

У меня в груди что-то болезненно сжалось.

Вилли… Ох, Вилли! Ты ведь знал, что так будет! Знал, однако все равно пришел. Да неужели жизнь была тебе настолько в тягость, что ты столь охотно променял ее на смерть?! Впрочем, жизнь без души… возможно, это и не жизнь вовсе. Ты прав. И все же нам с ребятами будет тебя не хватать.

«Прощай», – с тяжелым сердцем подумала я, в последний раз глянув на мертвенно-бледное лицо мальчика.

– Так. Теперь ваша очередь, – на мгновение обернулся в нашу сторону бог, и меня, как ножом, пронзил его тяжелый взгляд.

– Что ты от нас хочешь? – упрямо выдвинув подбородок, набычился Ник, а мы с Ланкой инстинктивно приняли боевое построение. Ларун тоже не отступил, прикрыв Нику правый бок, тогда как мастер Миррт точно так же прикрыл меня и Ланку.

Да и вампиры, как ни странно, в стороне не остались – у нэла Нардиса при виде мертвого мальчика аж клыки наружу полезли. Алые глаза полыхнули настоящей жутью. И даже Артис недвусмысленно ощерился, встав так, словно был не прочь сойтись с Сааном в рукопашной.

– Подойдите… вы трое, – не обратил на них ни малейшего внимания темный бог. – Без вас моих сестер не вызволить. Ну же, живее. Мое время в этом мире ограниченно. Не успеем сейчас, будете еще тысячу лет ждать подходящего момента, и что за это время с вами произойдет, даже я загадать не берусь.

– Что ты сделал с Вильгельмом? – не сдвинулся с места Ник.

– Ничего. Он как был мертвым, так и остался. Но прежде чем вызывать сестер, нужно уничтожить источник скверны, без этого у нас ничего не получится.

– Я думал, первая скверна внизу…

– Нет, – усмехнулся Саан и демонстративно ткнул мальчика в грудь. – Она вот здесь. Это в него попал самый первый осколок. И именно там сформировалась первая в вашем мире скверна. Пока Вильгельм был безумным, он разнес эти семена повсюду, где побывал. В леса, поля, даже в города и села. Первое время он не мог это контролировать. Сила лилась из него подобно прорванной плотине. Поэтому там, куда он приходил, неизменно оживали кладбища, восставали мертвые, умирали живые… Именно поэтому скверн в вашем мире так много и поэтому же они разбросаны так далеко.

– Он?! – ошарашенно воскликнула Ланка.

– Да. Огромная скверна под нами – всего лишь вторая по счету. Просто потому, что мальчик долгое время бродил по долине, как самый обычный безумец, и одним своим присутствием помогал ее создавать. Тысячу лет, две… а может, больше она вытачивала себе место в скалах. Росла, развивалась, ведь источник, который ее подпитывал, всегда находился под рукой. Здесь же мальчик и нацеплял на себя темные семена. А потом открыл для себя спонтанные порталы и унес семена с собой, дав скверне возможность вырасти еще больше. Собственно, это его вина, что в ваших землях появилась нежить. Если бы он остался в долине, то от скверны пострадали бы только химеры.

– Он не понимал, что творит, – нахмурился нэл Нардис.

– Да, но это ничего не меняет.

– Так ты поэтому его убил?!

– Он и так мертв, так что твой вопрос неуместен. Однако первая скверна подпитывает все остальные, поэтому – да, мы должны ее уничтожить. Но прежде нужно забрать у мальчика мой осколок. И вот для этого нам понадобится свет.

– Почему ты просто его оттуда не возьмешь? – нахмурился Артис.

– Потому, – с тяжелым вздохом ответил темный бог, – что это непременно разрушит тело. Осколок пророс мальчишку насквозь, и чтобы вытащить его, мне нужно или превратить его тело в фарш, или ужать осколок с помощью света и только потом осторожно вынимать.

– Зачем так стараться?

Саан усмехнулся.

– Я ведь сказал, что хочу помочь. Да и Вилли, что бы ни натворил в прошлом, все же заслуживает уважения. В том числе и с моей стороны. Или опять не верите?

Я отвела глаза.

– Нас слишком долго учили, что ты – это зло. И нам даже сейчас нелегко поверить в то, что это не так.

– Что ж, вера – это аргумент, – на удивление спокойно кивнул Саан. – Но если вы не верите мне, то прислушайтесь хотя бы к Норру. По крайней мере, он вам никакого зла не принес и все это время, смею надеяться, был полезен.

– Да, – неохотно подтвердил материализовавшийся рядом с нами призрак. – Мальчика, конечно, жаль, но первую скверну нужно уничтожить, иначе все это будет бессмысленным. Пока жива она, остальные будут от нее подпитываться. Но прежде чем вынимать осколок, тебе все же стоит открыть врата. Потом на это времени не будет.

– Да легко, – почти весело отозвался Саан и с силой дунул на склонившуюся над алтарем королеву.

Ее сгорбленная, высохшая от времени и выражающая немыслимую скорбь фигура едва заметно вздрогнула и с шелестом осыпалась на пол, открыв то, что скрывалось под пеплом.

Ну… порталом бы я это не назвала, но вот на пространственную щель вроде тех, что открывал Вилли, это и впрямь было очень похоже. За одним-единственным исключением – в порталы Вестника мы прошли без труда. Да, они пугали, но все же там царили лишь пустота, тишина и холод. Тогда как этот наводил ужас. А еще мне показалось, что в глубине этой тьмы кружит гигантский хоровод из мельчайших пылинок. И я внутренне содрогнулась, сообразив, что каждая пылинка – это чья-то неупокоенная душа. Много… очень много душ. И все они не только с нетерпением ждали возвращения господина, но и были готовы по первому его зову ринуться в наш собственный мир.

– Глупостей только не делайте, – буркнул Саан, отступив к порталу и развернувшись к нему спиной. Шлейф за его спиной радостно рванулся во врата и, опасно натянувшись, потянул бога туда же, но тот все же устоял. Даже рыкнул, чтобы души не переусердствовали. И, наверное, правильно, ведь он должен был уйти туда целиком, не оставив после себя ни кусочка. А у нас до сих пор находился целый осколок, и почему-то Саан не захотел вырывать его из Вестника силой. – Запомните: все надо сделать очень быстро. Когда я заберу осколок, моя сила вырастет в разы. Это может быть опасно.

– Не волнуйся, как только ты до него дотронешься, я сразу тебя запихну обратно во тьму, – хмыкнул Норр. – Так пну, что до самого Черного трона будешь лететь и нигде не задержишься.

– Нет у меня никакого Черного трона, – с укором покосился на него бог. – Сам же знаешь.

– Может, и нет. Я за эти годы тоже, к сожалению, многое подзабыл.

– Ничего, еще вспомнишь.

– Это вы о чем? – с подозрением перевела взгляд с одного на другого Ланка.

– Давайте, ребята, – со вздохом обернулся к нам Норр. – У вас довольно сложная задача: мало высвободить осколок и отправить Саана в царство теней – нужно еще вернуть в свет его сестер. Если боги окажутся на этом слое реальности одновременно, то погибнут все трое. Поэтому у нас всего одна попытка. И вы не должны меня подвести.

– Как же мы, по-твоему, должны помочь богиням?! – опешил Ник.

– Призовите их. Как раньше.

– Как в Рино?!

– Ты справишься, девочка, – тепло улыбнулась мне тень. – Я хорошо тебя изучил и верю: ты со всем справишься. Ведь только истинно светлая душа способна удержать в себе настоящую тьму. Точно так же, как лишь исконно светлый артефакт способен удержать внутри себя темную сущность.

– Норр, о чем ты говоришь?! – пролепетала я, уловив в его голосе те же опасные нотки, что и в Дамане, перед тем как призрак на свой страх и риск ринулся закрывать разлом.

– Мне пора, Ниэль, – снова улыбнулся он и глубоко вздохнул. – Вот теперь действительно пора. А значит, нам пришла пора попрощаться.

Глава 21

Когда мы встретились взглядами, первыми моими мыслями были: «Как, сейчас?!» и «Да ты шутишь!». Но потом я поняла – нет, он не шутит, и момент, о котором я очень старалась не думать, действительно настал.

В то же время я по какому-то странному наитию взглянула на темного бога и неожиданно поняла, что они с Норром… не похожи, нет. Напротив, даже внешне они оказались настолько подчеркнуто разными, что это никак не могло быть простым совпадением.

В то же время Норр сейчас выглядел таким, каким мы с Ником видели его в преддверии царства теней. Там, где, как он и сказал, невозможно солгать и где его внешность именно такая, какая на самом деле. Тогда как Саан… темный бог… прародитель зла, как его нередко называли… мог выглядеть как угодно. И до последнего держать нас в неведении относительно того, кого же мы на самом деле освободили из подземелий замка Нол-Рохх.

А ведь он сам когда-то обмолвился, что только богу доступно читать чужие души. И только бог, наверное, мог привести нас с Линнелем туда, откуда обычные люди не возвращаются. Лишь темному богу могло быть доступно управление спонтанными порталами, да еще так, чтобы незаметно привести нас сразу на шестой уровень и так же аккуратно оттуда вывести. Саан недавно сказал, что у него еще нет души, но, кажется, теперь я знаю, куда она подевалась. И почему Норр не мог воздействовать на мертвых, точно так же как истинно темный бог пока не вернул себе способность воздействовать на живых.

Казалось, это так просто – поверить в то, во что при других обстоятельствах я бы ни за что не поверила. Но это именно Норр когда-то заточил сам себя в кольце. Это он когда-то забросил себя самого в глубокие подземелья. Это он, будучи не в силах контролировать мертвецов, дал своей мрачноватой силе просочиться наружу и окружить его исключительно нежитью.

И тогда, и сейчас он не хотел нам зла. Берег от себя самого. Тогда как мы все это время упорно считали врагом того, кто в действительности так многим ради нас пожертвовал.

Что же касается артефактов…

Я опустила взгляд на левую руку, где тихо-мирно сидело самое обычное, совершенно невзрачное с виду кольцо, которое тысячелетиями удерживало в себе воистину темную сущность.

– Прости, я не понимала, – снова подняв взгляд на тень, прошептала я. – Я совсем ничего не понимала раньше!

– Ты умница, – в третий раз улыбнулся Норр. – И ты во всем права, даже в том, о чем я бы не хотел вам говорить.

– Значит, оно все-таки светлое? – снова спросила я, смахнув с ресниц некстати набежавшую влагу.

– Это – единственное, что связывает меня с сестрами. Единственный мостик, через который их можно вернуть.

– Вот почему в Рино они откликнулись и снова исчезли… Прости еще раз, – я шмыгнула носом и повернулась к терпеливо ждущему Саану. – И спасибо тебе за все.

Он сухо кивнул, бросив выразительный взгляд на алтарь и тем самым недвусмысленно посоветовав поторопиться. Я снова кивнула, отступила на шаг и, нащупав руки Ника и Ланки, тихо вздохнула:

– Действительно, пора… пора наконец вызволить тебя из заточения.

Ник в ответ крепко сжал мои пальцы. Ланка, кажется, хотела что-то сказать, но тут между наших ладоней забрезжили первые искорки до боли знакомого света, и сорвавшийся с ее языка вопрос потонул в ослепительной яркой вспышке.

На этот раз все было почти как в Норне – стихии сами по себе не появились, вокруг нас не закружился разноцветный вихрь. Свет просто пришел на зов и моментально затопил все вокруг. Приятный. Теплый. Яркий, но не обжигающий. Размеренно льющийся во все стороны чистейший свет, который наполнил мою душу небывалым покоем.

Наверное, тогда я ощутила и нечто новое. Взошла но новую ступень наших с Ником взаимоотношений. Никакого страха, никаких сомнений… наши души без всяких препятствий касались одна другой, частично переплетаясь, соединяясь, но все еще сохраняя индивидуальность. Не потому, что так хотелось, нет, но что-то во всем этом было слегка неправильным. И лишь чуть позже я поняла – нам все это время не хватало третьего. Еще одной души, которая всегда и во всем нас поддерживала.

– Лан, не отстраняйся, – то ли шепнул, то ли подумал Ник и привлек вяло сопротивляющуюся ведьмачку.

– Да вы же вдвое… я не… и вообще – третий лишний!

– Дурочка, – рассмеялся маг. – Без тебя мы – ничто. Свет – это не только любовь или вера, но еще и стойкость. А ты, рыжик, из нас самая стойкая. И самая смелая, так что нам без тебя никак.

Ланка пораженно умолкла, но сопротивление все-таки прекратила. И вот когда в наш духовный союз пришла третья душа, вот тогда все стало правильно. Маг, колдун и ведьмак… триединый союз… Абсолютная целостность. То самое божественное начало, которое богини, когда нас создавали, изначально вложили в каждую тройку.

Правда, сейчас мы стали чем-то гораздо большим, чем просто тройка. Чем-то намного большим, чем просто люди. Не трое по отдельности, а одно-единственное существо. Со множеством мыслей, догадок, предположений и одним-единственным стремлением.

Любовь… пожалуй, вот что нас тогда составляло. Любовь к этому миру. К тому, что нас окружает. Любовь к человеку. К свету, к солнцу, друг к другу… да и просто любовь, как невыразимое, всеобъемлющее, воистину неописуемое чувство, которое до этого мига меня еще не касалось.

Быть может, кто-то скажет, что любовь – слишком слабое чувство, чтобы в масштабе целого мира быть по-настоящему значимым. Но я в тот момент ощущала себя воистину всемогущей. И совершенно точно знала, что могу сейчас действительно все: погасить звезды, зажечь солнце, сотворить мир заново или уничтожить его, если он покажется неудачным. Любовь, она ведь может не только созидать, но и разрушать – человеческие отношения, судьбы, души. Болезненно сильная любовь способна жестоко ранить. Поэтому, как и любая сила, она должна идти рука об руку с разумом. Как мужчина и женщина. Как свет и тьма. Как мир живых и царство теней. И как темный бог, который неизменно поддерживает, оберегает и одновременно стережет излишне мягких в каких-то вопросах светлых сестер от принятия неверных решений.

Наверное, это было озарение… или откровение? Не знаю. Но кто бы что ни говорил, а все-таки наш мир устроен мудро. Именно поэтому в нем уживаются разные расы, разные боги и самые разные люди и нелюди. Но так ведь и должно быть: равновесие наиболее устойчиво, когда его составляют несколько элементов. Тогда его сложнее нарушить. И тогда же оно становится залогом стабильности.

Тогда же зрение самым удивительным образом ко мне вернулось, и я снова увидела маленький храм. Алтарь. Объятые светом фигуры, которые крепко держались за руки. Лежащее перед нами неподвижное тело. И ласково омывающий его океан любви, внутри которого, недовольно посверкивая алыми искрами, дрожал и подпрыгивал крохотный черный камушек.

Каким чудом мы оказались рядом, я даже не поняла, но почему-то до Вилли теперь стало рукой подать. Он, как и раньше, не дышал, и я с сожалением подумала, что это неправильно. К тому же в его теле по-прежнему не было души, и мне вдруг показалось это несправедливым. Невинное дитя… одна из жертв войны, причиной которой стала, к несчастью, именно любовь, по ошибке превратившаяся в ненависть.

Но разве Вилли можно винить за то, что он стал ее жертвой? Все эти годы он, хоть и не чувствовал боли, все-таки оставался несчастным. Отчаянно жаждал вернуть утраченные душу и чувства. Одинокий. Не понятый никем, кроме своих же созданий… он тщетно искал в мире живых то, что перестанет делать его мертвым. Но не знал, что мертвую душу уже никто не оживит.

Впрочем, сейчас рассуждать об этом было неуместно, поэтому я наклонилась и, даже не задумавшись, почему алтарь вдруг стал таким низеньким, погрузила в грудь мальчика ладонь, а потом беспрепятственно подхватила спрятанный внутри его камушек и, вытащив на свет божий, легонько подула, возвращая истинному владельцу.

Саан, все так же стоя на пороге врат между мирами, благодарно кивнул. А камушек, проплыв по воздуху, мгновенно растворился в его груди. Казалось бы, тут-то темному богу и настало время вернуться домой, но он отчего-то медлил. И только через пару мгновений я поняла… вернее, откуда-то ко мне пришло совершенно четкое осознание, что это был отнюдь не последний осколок. И где-то там, далеко-далеко, находятся как минимум несколько сотен таких же пылинок, без которых он не станет цельным.

Не знаю, было ли дело в том, что их размеры оказались совсем ничтожными, поэтому Вилли их не заметил, или же причина в том, что кто-то успел подобрать их раньше… однако даже эти частицы следовало вернуть. И не успела я об этом подумать, как Ник (а может, и Ланка или же мы вместе) что-то сделал, и от нас во все стороны потянулись тоненькие лучики света. Чтобы убежать в такие дали, в которых я раньше не бывала. И с такой скоростью, о какой я даже и помыслить не могла.

Безошибочно отыскав там забытые нами пылинки, лучики ловко их подхватили, окутали теплым коконом и так же стремительно вернулись обратно.

Я… мы… тут же отдали их облегченно вздохнувшему Норру.

Но и это было еще не все.

– Простите, детки, это я тоже заберу, зря Вилли с вами ими поделился, – пробормотал он, протянув полупрозрачную руку к замершим неподалеку вампирам. Из его пальцев вырвались такие же лучики, как и из нас, только черные, с силой ударили Нардиса и его сына в грудь. А потом так же быстро вернулись, неся с собой последние два камня, которые призрак быстро сжал в кулаке. – Вот теперь действительно все!

Вампиры, пошатнувшись, дружно охнули и, схватившись за грудь, осели на каменные плиты. Норр, не обратив на них внимания, в который уже раз повернулся к нам. Странно улыбнулся, к чему-то прислушался, кивнул и, обратившись в плотный черный клубок, коротко бросил:

– До встречи!

Наверное, будь мы в тот момент обычными людьми, то и заметить бы не успели, как через весь храм метнулась гудящая черная молния и ударила в грудь явственно скривившегося темного бога. Коротко вспыхнув, душа Саана бесследно растворилась в нем, истаяла и заодно буквально вышибла… вышвырнула бога из нашего мира, отправив его туда, где ему и положено было быть, – в далекое и мрачное царство теней.

В этот же самый момент плиты под нашими ногами явственно содрогнулись. Из зияющих врат плеснуло такой кромешной тьмой, что даже каменные стены первохрама застонали. Широкие черные лизуны, раскинув жадные щупальца, и до нас хотели добраться, однако окруживший нас свет практически сразу откинул их обратно, а напоследок еще и наподдал так, что они с виноватым писком втянулись внутрь и больше не шалили.

Врата после этого с громким треском захлопнулись. В храме пахнуло свежестью, как после грозы. Плиты под нашими ногами перестали ходить ходуном. Стены тоже успокоились. Темный бог больше не порывался вернуться, так что, можно сказать, свой главный долг перед империей мы выполнили. Вот только оказалось, что на ногах после этого остались только мы трое, Ларун, уставившийся на нас огромными глазами снизу вверх, и так же сильно потерявший в росте мрон, которого я отыскала взглядом и не сдержала улыбки, когда он протянул ко мне руку, обвитую вполне отчетливыми, весьма внушительными по толщине золотыми нитями.

В этот момент, беззастенчиво читая его душу и глядя на то, что в ней творилось, я особенно остро смогла почувствовать симпатию, заботу, ласку… причем не только от него, но и идущее из моего собственного сердца… из самой глубины души… пока еще новое, едва окрепшее чувство нежной привязанности к этому суровому, молчаливому, но невероятно мужественному человеку.

А еще меня посетило такое же четкое ощущение, что быть в тройке для меня не самое важное. Ведь в жизни есть и другие вещи, которые я хотела бы испытать. Причем не как всемогущее существо, а просто как человек, как женщина. Просто как Ниэль Корно. Вещи, которыми даже с близкими не всегда поделишься и которые можно разделить только на двоих.

Быть может, я излишне увлеклась этой мыслью. Быть может, что-то в глазах оборотня напомнило мне о прошлом. Но в какой-то момент мне до такой степени захотелось оказаться внизу, с ним, что я всем существом потянулась навстречу и… на удивление легко утратила чувство целостности. Разрушила волшебное единение. А потом буквально вывалилась из состава тройки. Но ничуть этому не огорчилась, потому что в тот же миг почувствовала, как меня подхватили и обняли чьи-то сильные руки, а знакомый голос с чувством произнес:

– Ниэль!

И мне уже не понадобилось объяснять, что за чувство звучало в этом голосе. Я знала это. Видела. Ощущала каждой клеточкой своего тела. Поэтому просто обняла своего мужчину в ответ и так же тихо ему шепнула:

– Я знаю.

* * *

– Нет, я не поняла! – очень некстати разрушил воцарившуюся идиллию возмущенный Ланкин голос. – Линнель, ты что, последний страх потерял?! Как ты мог допустить, чтобы Ниэль обнимал какой-то оборотень?!

– Не какой-то, а полноценный вожак. И очень, между прочим, уважаемый в Норне, – со смешком отозвался живой и невредимый маг, заставив меня оторваться от мрона и с широкой улыбкой обернуться. – Ланк, ну ты что, совсем ничего не замечаешь?! Они же пара! Причем благословленная свыше. Так что у меня с самого начала не было ни единого шанса.

Ланка беспомощно посмотрела сперва на него, потом на меня и наконец на мастера Миррта.

– Да как же это… так ты… вы… и она…

– Неужели ты до сих пор не увидела нити, которые их связывают? – поразился Ник. – Рыжик, это ж надо быть совсем слепой, чтобы такое не заметить! Мы же все вместе на них смотрели! Только что!

– Но я думала, мне показалось… и вообще… – Ланка, окончательно смешавшись, умолкла, по-прежнему переводя взгляд с одного на другого. – Ты же сам говорил, что любишь ее!

– Конечно. Я и тебя люблю. Но любить, глупенькая, можно по-разному.

Ланка только захлопала в ответ ресницами.

– Ох ты ж, горе мое ни разу не грамотное, – сокрушенно покачал головой маг. – Никакого самообразования, никаких предчувствий… полукровка, что с тебя взять. Небось у бьернов тоже такие рождаются. Иди сюда, солнце, я еще раз все тебе покажу. Ниэль, будь добра…

Я, тихонько посмеиваясь, активировала «прозрение», и Ланка тихо ойкнула, когда Ник буквально ткнул ее носом в красующийся на наших с оборотнем руках золотой узор.

– Ну?! Поняла теперь, чудо в перьях? Или тебе еще один такой клубок показать?!

– К-какой еще клубок? – пролепетала совсем уж растерявшаяся ведьмачка.

Ник, все еще находясь под заклинанием, поднял свою и ее руки повыше и выжидательно замолчал, давая подруге увидеть вполне себе оформившиеся, прочно связавшие их запястья нити сердца, которые я видела уже давно, но по молчаливой просьбе брата молчала.

– А-а-а-а… о-о-о-о… Нет! Только не ты! – внезапно отшатнувшись, воскликнула Ланка.

– Почему это? – вопросительно приподнял бровь маг. – Я что, так плох как маг или как мужчина?

– Нет, но ты же… и я… и мы-ы…

– Тоже пара, – пожал плечами он. – Подумаешь, большое дело. Судьба есть судьба. Когда вернемся, я у твоего батюшки сразу твоей руки попрошу. Потому что сдержал данное ему слово и, как обещал, нашел для тебя наилучшего жениха из всех возможных. Себя.

Ланка сперва побледнела, потом позеленела и наконец вспыхнула, как маков цвет.

– Да ни за что на свете!

– Рыжик…

– Отстань от меня! Не подходи! – вдруг взвизгнула наша воинственная ведьмачка, подпрыгнула и, к моему несказанному удивлению, задала позорного стрекача. Да еще так быстро, что даже Ларун не успел ее перехватить. После чего она, все еще что-то крича по дороге, опрометью выскочила из храма и кинулась прочь, словно только что узнала, что выходит замуж за зомби.

– Это у нее от шока, – в качестве оправдания сказал Ник и поспешил следом. – А может, и от радости. Извините, мы ненадолго.

Я проводила его насмешливым взглядом, ничуть не сомневаясь, что гоняться за «невестой» ему придется еще не один месяц, а то и не один год, поскольку моя подруга по-прежнему оставалась ужасно незрелой в этом вопросе.

А потом мои мысли плавно свернули в другую сторону. Правда, не сами по себе, а лишь потому, что я внезапно обнаружила, что стою вовсе не на том месте, на каком находилась совсем недавно.

Когда мы с ребятами были одним целым, я видела храм под совершенно другим углом. Он казался гораздо меньше, теснее, да и к алтарю я наклонялась совсем из другого места. Вон оттуда… с той стороны, где находились статуи. Да и Ланка с Ником, я точно помню, стояли там же. Не знаю, правда, каким чудом мы туда поместились, если алтарь находился к стене почти впритык, но если сопоставить угол наклона и мои собственные ощущения, то получалось… получалось…

– О-ох, бедная моя голова, – вдруг простонал лежащий на алтаре Вилли и с немалым трудом сел, держась обеими руками за виски. – Да что ж это такое… какая сволочь успела ударить меня по башке дубиной и сбежать, чтобы не отвечать за последствия?!

При виде совершенно невредимого Вестника я изумленно разинула рот.

– Вилли?!

– Да-а… ох, как же мне плохо!

– Что с тобой? – засуетившись, подскочила к алтарю я. Боже мой, да неужели с ним все в порядке?! – Тебя тошнит? Тебе больно?!

– Все сразу, – простонал мальчик. Однако после того, как я приложила ладонь к его лбу и чуток поколдовала, нездоровая зеленца с его лица быстро ушла, и он все-таки смог разогнуться. – Какого Саана тут произошло?!

Светлые богини… надо же… спасибо! Спасибо вам за такой подарок!

Я оглядела его измученное лицо.

– Что ты помнишь?

– Как доставал из груди проклятый камень. Как Мор решил без спроса вылезти наружу, а затем вообще воплотился, а еще…

Его взгляд вдруг упал на два распростертых тела неподалеку от алтаря, при виде которых Вилли охнул, моментально спрыгнул на пол и, торопливо добежав до вампиров, настойчиво потряс нэла Нардиса за плечо:

– Нардис… Нардис, поганец, не вздумай в третий раз подряд помереть у меня на глазах! Я тебя для чего создавал, а? Чтобы ты веками портил мне нервы! А ты вместо этого что делаешь?!

У вампира шевельнулись губы.

– Как что? Лежу…

– Тьфу, дурак, опять подловил! – шумно перевел дух мальчик и вдруг от души влепил своему князю очень даже не княжеский подзатыльник. Но почти сразу ойкнул и, отдернув руку, ожесточенно ею затряс. – Проклятие! Больно!

Нардис вдруг открыл глаза… совершенно поразительные, уже не алые, а ярко-зеленые, словно молодая травка… и шумно втянул ноздрями воздух.

– Вилли, ты что, живой? Ты пахнешь, как человек. И кажется, я слышу, как бьется твое сердце!

– Я тоже слышу, – буркнул неподвижно лежащий Артис и поднял руку, неловко потерев левую сторону груди. – И это, скажу я вам, до крайности непривычно.

– А? Что? Это я живой?! – замер мальчишка, и на его бледных щеках появился, наверное, первый за долгие века румянец. После чего, напрочь забыв про руку, пацан торопливо себя ощупал, зачем-то заглянул под рубашку, на всякий случай себя ущипнул. Тут же скривился. Но все же повторил для верности еще два раза, а потом приложил правую ладонь к груди и неверяще прошептал: – Похоже на то!

– Живой, – как-то растерянно повторил нэл Нардис, сев на полу и взъерошив седую шевелюру. А мгновением позже и Артис повторил его движение с поразительной точностью. – С ума сойти! Это Саан тебя так облагодетельствовал?!

– Понятия не имею, – так же ошеломленно ответил мальчик. И, поискав глазами, остановился на нас с мроном. – Так, все живые, все в порядке… Может, вы тогда расскажете, что тут было? А то я ни демона не помню!

Я в некотором затруднении обернулась к наставнику, но тот выглядел таким же обалдевшим, как вампиры и сам Вилли.

– Думаю, я могу тебе подсказать, что случилось, – положив руку мне на плечо, произнес мастер Миррт. – Не уверен, что все правильно понял, но… мне кажется, тебя вернули они.

Он выразительно глянул в мою сторону, но я только головой помотала. Нет! Нет, вы что, мы же не боги! Как мы могли вернуть мальчику душу?!

– Боги не в храмах, – вдруг странным голосом сказал Ларун, изучая меня подозрительно загоревшимися глазами. – Вот что он имел в виду… боги живут не в храмах, а в наших собственных душах! И вы трое только что это доказали!

– Мы что сделали?! – совершенно искренне опешила я.

– Богини… – Ларун обвел рукой замершие поодаль огромные статуи. – Отец Рион твердит это много лет, но, кажется, мы неправильно его понимали!

– О чем это ты? – с недоумением покрутил головой Артис. – Какие боги? Где? И куда, позвольте спросить, подевалась моя принцесса?!

– Она не твоя, – вдруг буркнул от двери Ник, таща за собой отчаянно сопротивляющуюся Ланку. – Кто поймал, тот и съел, а я ее первым поцеловал.

– Ты… ты… – мучительно покраснела подруга, тем не менее перестав брыкаться.

Ник вместо ответа развернулся и, наклонившись, повторил свой геройский подвиг, чмокнув ведьмачку в губы прямо у всех на глазах.

– Линнель! – прошипела она, пунцовая уже до такой степени, что от нее факелы разжигать было можно.

– Я просто хотел сказать, что уже давно схожу от тебя с ума, – невозмутимо сообщил Ник, выпрямляясь. – Любовь, рыжик, она такая… а я тебя теперь даже папке ни за что не отдам.

– Обещаешь?! – вскинула на него полный надежды взгляд подруга.

Тот с самым серьезным видом кивнул:

– Клянусь.

После чего пробежался по нам глазами, одобрительно посмотрел на Вилли, подмигнул огорченно сникшему Артису, кивнул задумчиво хмурящему брови князю, после чего наконец повернулся к Ларуну:

– Так что ты там говорил о богах?

Глава 22

– Я всегда презирал жрецов, – тихо проговорил наставник, когда все без исключения повернули головы в его сторону. – За их показное благочестие, за чрезмерное поклонение, за бездумную трату ресурсов на постройку храмов… да много за что. Мне всегда казалось, что нет смысла кивать на богов или божью волю, если ты сам – трус, глупец или криворукий болван. Все, что мы, люди, имеем, мы взяли и сделали сами. И боги не стояли за нашим плечом, не давали мудрых советов… Но сейчас я понимаю – на самом деле этого и не требовалось. Потому что боги…

Он в затруднении обвел глазами храм и остановил взгляд на статуях у алтаря.

– Это мы в своей наивности пытаемся придать им какую-то форму. Это нам для поклонения нужно что-то конкретное… алтарь, идол… место, куда можно прийти и принести дары. Вещь, к которой можно прикоснуться. Чтобы по-настоящему поверить, нам обязательно нужно нечто конкретное, тогда как вера… она сама по себе и не подразумевает чего-то материального. Вера не в храме. Не на алтарях. Она или есть, или нет, и для этого не нужны ни жрецы, ни статуи, ни специально огороженные места.

– Значит, все это, по-вашему… фальшивка?

– Нет, – мотнул головой Ларун на вполне закономерный Ланкин вопрос. – Но для настоящей веры вещи не нужны. Вера живет внутри нас, и этого уже не изменишь. Мы сами, своими молитвами, просьбами, желаниями творим свою жизнь, а иногда, если очень захотим, способны создать из простых вещей нечто действительно святое. При этом мы сами для себя боготворим облеченный в форму камень, придавая ему божественные свойства. Я всегда думал, что это глупости. И что жрецы от нас что-то скрывают. Однако на самом деле они твердят об этом почти открыто, а мы слепцы, которые за кружевом из слов и пеленой из собственных сомнений давным-давно разучились видеть простые истины. Вот ты, Ниэль… когда вы стали по-настоящему едины… что ты почувствовала? Что увидела? Как себя ощущала?

Я поежилась под внимательными взглядами.

– Трудно сказать. Я как бы была и не совсем я, но в то же время понимала, что по сути ничего не изменилось.

– Вот именно. Вы трое стали едины, вы мыслили как одно целое и поэтому смогли сделать то, на что мы все надеялись, но чего до сих пор не понимали. Вы вернули в наш мир светлых богинь!

– Мы?! – озадачилась я. – Да мы просто врата закрыли! Отдали Саану то, что ему принадлежало, и на этом вроде бы все. Я, если честно, о Наа и Раа даже не вспомнила. И только сейчас подумала… Это что же, мы так и оставили их в царстве теней?!

Куратор на это только улыбнулся.

– Нет, Ниэль. Вы их вернули. Но для этого не нужно было бросать во тьму веревку и тянуть оттуда божественные сущности, словно утопшую в болоте карету.

– Но тогда как?!

– Наши боги не там, Корно, – с улыбкой подошел Ларун и выразительно ткнул меня пальцем в грудь. – Они здесь. Всегда здесь были и будут. До тех пор, пока мы верим в себя и в них.

– Все равно ничего не поняла, – потрясла головой Ланка. – Если они на самом деле никуда не уходили, то зачем тогда Норр нам солгал? Если они все это время оставались здесь, то почему же раньше все не исправили? Почему допустили развитие скверн? Как могли позволить Вилли безвозбранно разносить семена? Почему не предупредили жрецов? И по какой причине вся эта история с нежитью затянулась аж на семь тысячелетий?!

– Потому, рыжая, что некоторые вещи не стоит понимать буквально, – тихо ответил вместо Ларуна Вестник. – Богини ушли из мира не так, как вы это для себя объяснили. С появлением Саана их сила утекла в царство теней, чтобы удержать равновесие по обе стороны разделяющего нас барьера. Сами богини после этого ослабли. Уснули. Оказались на грани того, чтобы окончательно исчезнуть. Но боги вездесущи. Причем вездесущи в буквальном смысле, поэтому, чтобы выжить, они сделали почти то же самое, что и Саан, – распылили свою сущность на миллионы частиц и вложили их в свое лучшее творение – в человека. Вернее, даже не так – они всегда в вас присутствовали, как и во всем живом, что есть в этом мире. Но тогда у них просто не осталось выбора, им пришлось продолжить существование только там, если вы меня понимаете. Они потеряли возможность воплощаться, давать советы… поэтому мы и говорим, что фактически они ушли, хотя на самом деле это не совсем так. Жрецов, как вы, наверное, уже начали догадываться, никто и никогда не создавал – просто некоторые из нас в момент отчаяния услышали некий… ну назовем это голосом. Или мысленным посылом. Просто особое чувство, которое всегда сопровождает зарождение чуда. И эти люди поверили… разбудили в себе божественную пылинку. А потом с помощью молитв и веры помогли и другим ее пробудить.

– То есть первые маги, колдуны и ведьмаки…

– Это самые обычные люди, – кивнул мальчик. – Одаренные, да, поэтому несколько более могущественные, чем остальные. В отличие от жрецов магический дар дает им бо́льшие возможности и реальную силу бороться с нежитью. Но после ошибки с ведьмами богини решили, что отдавать силу в руки одного смертного слишком опасно, поэтому появились тройки. Одаренные, чрезвычайно разные, но при этом невероятно похожие: колдун, маг и ведьмак… три стороны божественного дара… три судьбы, сплетенные воедино… три крохотных искры божественной силы… всегда только три… ведь только вместе боги когда-то сотворили наш с вами мир и только так его можно было сохранить.

– Трое, – дрогнувшим голосом произнес Ларун. – Да. Теперь и до меня дошло. Как и то, почему мы вообще сегодня справились.

– Самое интересное заключается в том, что на самом деле на это способен каждый, – поощрительно улыбнулся мальчик. – Любая тройка… любые маг, колдун и ведьмак, кому удастся найти эту общность и довериться друг другу так, как сделали сегодня эти ребята. Но люди обычно жадны, завистливы, трусливы. Поэтому для них распахнуть настежь душу и дать ей наполниться чем-то новым – невыполнимая задача. Абсолюты – огромная редкость именно поэтому: у них безупречно чистые души. И напарники у абсолюта всегда такие же, в ином случае они просто не способны стать одним целым. А значит, не смогут объединить то самое божественное начало, что дремлет в каждом из нас… вернее, из вас, делая вас не просто живыми и разумными, но способными на настоящее чудо.

Ланка нахмурилась.

– Тебе все это Саан сказал?

– И Саан, и сам я за эти годы успел кое до чего додуматься.

– Почему же ты тогда не говорил об этом раньше?

– Решение соединить жизни, разумы, магию и души должно быть вашим, и только вашим. И оно, что намного важнее, должно быть искренним, – снова улыбнулся Вестник. – Вы должны были захотеть этого сами, стремиться быть ближе друг к другу, довериться полностью, как сегодня. А лишние знания добавляют сомнений. Поэтому я только наблюдал за вами и ждал, пока вы окончательно созреете. Поэтому же и Саан так долго помалкивал, а в нужный момент просто аккуратно вас подтолкнул. Это он научил вас объединять души и разумы. Это он привел вас в то место, куда живым обычно нет хода. Он показал вас друг другу без прикрас. И вы приняли это. Все ваши страсти, ошибки, недостатки. Приняли, и именно это вас объединило. Так что на Саана не сердитесь. Он вовсе не такой, каким его рисует жреческий орден, да и для вас он сделал все, что мог. В итоге мы все от этого выиграли, тогда как боги… боги все еще здесь, в нас… в вас. Они всегда там были. Но если вы трое уже нащупали к ним тропинку, то остальным для этого понадобится время.

– Значит, мне не показалось? – на всякий случай уточнила я и следом за Ларуном покосилась на загадочно молчащие статуи. – Ну что мы на самом деле в какой-то момент стали ими?

– А они – вами, – кивнул Вилли. – Да, так и было. Божественная искра несет в себе невероятное могущество. Но вы доказали, что достойны им владеть, еще в Рино. Именно вы наполнили силой алтарь. И это ваша молитва тогда сотворила полноценное чудо. Вы захотели избавиться от скверны – и вот итог: она мертва. Вы хотели покоя для тех несчастных, кого трансформация застигла в городе, и хвала небу – их души вернулись в небесные чертоги. Еще вы хотели, чтобы человек, который готов был сразиться с тварями в одиночку, каким-нибудь чудом выздоровел – и он действительно исцелился. Богини услышали вас. И дали вам силу вершить чудеса. Хотя, разумеется, это вовсе не означает, что вы теперь будете творить их направо и налево или, чего доброго, запишетесь в мессии.

– То есть больше мы не сможем призвать сюда свет? – недоверчиво переспросил Ник.

– Сможете. Но свет – не собачка, по первому зову не прибежит. Сила действия всегда равна силе противодействия, поэтому в свете для начала должна возникнуть необходимость. И только если она будет достаточно велика, те крохотные частички, что его даруют, снова проснутся.

– С другой стороны, это даже хорошо, иначе святоши тут же порезали бы вас на кусочки в попытке понять, как это работает, – пробормотал Артис.

– Отец Рион – мудрый человек, – не согласился с ним Вестник. – Но даже он скорее надеялся, чем знал, что у вас все получится. Как и любой человек, он подвержен некоторым… скажем так, заблуждениям, поэтому искренне верил, что призыв богинь – это некое механическое действие, которое перед использованием нужно отработать. Но порыв души не может быть втиснут в рамки обучения. Душу нельзя к этому принудить. Вы трое ценны именно этим – порывами души, которых не коснулись ни грязь, ни зависть, ни коварство и которые руководствуются не людскими законами, а тем, что в простонародье называют законами божьими.

– Иными словами, жрецов нам можно не опасаться, – заключил Ник. – Отличная новость. Еще бы с императором и эртом Доверо удалось как-нибудь договориться, чтобы на нас не ставили опыты…

Ларун усмехнулся.

– С этим я вам помогу. Да и ректор, несомненно, поучаствует.

– Думаешь, ему есть до нас какое-то дело?

– Двадцать три с половиной года назад он силой выбил у императора право забрать тебя на воспитание. Из-за этого едва не впал в немилость, но наплевал с высокой башни на монаршее недовольство, выставил ультиматум и сделал все по-своему. За что оказался облагодетельствован сразу тремя магическими контрактами на смерть и одной нешуточной сделкой, которая вынуждает его держаться от тебя подальше.

– Что еще за сделка? – еще сильнее нахмурился Линнель.

– Это уже у него спрашивай. На мне контрактов с императорским домом висит не меньше, чем на Виндоре, так что все, что мог, я вам уже поведал. А остальную информацию вам придется добывать своими силами.

– Ну и ладно, – фыркнула Ланка. – Добудем. За чем вообще дело стало? Вот сейчас вернемся в академию, засядем в библиотеке и ка-а-ак…

– Подождите… – вдруг прошелестел по храму едва слышный, тихий, как пение ветра, женский голос.

Мы дружно замерли. Вампиры, переменившись в лицах, торопливо закрутили головами. Вилли тоже как-то подозрительно дернулся. Ларун и вовсе схватился за меч. И только мастер Миррт остался совершенно невозмутимым, да и мы с ребятами уже сталкивались с этим явлением. Поэтому совершенно правильно опознали незваную гостью и, взглянув на одну из статуй, с почтением преклонили колено.

* * *

– Госпожа Раа… миледи Наа, – уважительно произнес Ник, когда в храме воцарилось благоговейное молчание.

Еще бы – светлейшие богини вдруг изволили лично нас навестить! Да где? В центре самой что ни на есть проклятой земли, в забытом храме, где только что побывал их темный собрат и где трое неумех вдруг нежданно-негаданно сумели пробудить в себе крохотную частицу их силы и тем самым во второй раз в жизни привлечь к себе их божественное внимание!

– Поднимись, мальчик, – прошелестел голос одной из богинь гораздо отчетливее. В храме резко посветлело, а от статуй в разные стороны брызнул белый, яркий, но не ослепительный свет. – И вы, дети, тоже встаньте.

Мы послушно выпрямились, с затаенным восторгом уставившись на новое, непонятное, но такое естественное и долгожданное чудо. Однако статуи и впрямь преобразились, от них больше не исходил прежний холод. Напротив, каменные лица богинь ожили, расцвели, а вместе с ними задышал и весь храм, приветствуя возвращение великих сущностей.

Раа… неведомый скульптор изобразил ее чересчур молодой, почти что девушкой, однако фигура, которая соткалась сейчас из света, принадлежала уже зрелой женщине. Причем не писаной красавице, как кто-то мог подумать, а вполне себе обычной леди, с одухотворенным, немного усталым лицом и мудрыми, все понимающими глазами, в которых крылись и многовековые знания, и глубокая, какая-то всеобъемлющая любовь, которая ощущалась буквально кожей.

Вторая богиня тоже мало походила на свое изваяние. Наа выглядела гораздо моложе сестры, в ее глазах блестели явственные смешинки, и если первую я бы еще могла сравнить с многомудрой матерью, то вторая оставляла ощущение чего-то менее величественного, но не менее важного. Чувство, которое каждый из нас многократно испытывал, когда внезапно встречал в своей жизни родную душу.

– Саан не враг нам, – произнесла Раа, оглядев наши восторженно-недоверчивые лица. – Напротив, его трепетная забота вызвана лишь безграничной привязанностью. Но он забыл, что излишняя опека может привести к беде, поэтому его вмешательство было несвоевременным, хотя и нельзя сказать, что уж совсем беспричинным.

– Твои волнения беспочвенны, – подала голос Наа, пристально взглянув на несколько озадаченного Ларуна. – Эти дети не станут причиной новых бед. И их не ожидают опасности в империи. Безусловно, трудности начнутся, но в твоих силах помочь им и оградить от чрезмерного внимания. К тому же орден жрецов уже сегодня выскажет готовность взять их под свое крыло, а император, конечно, будет недоволен, но с этим ему придется смириться.

– Благодарю, великая, – с неимоверным облегчением наклонил голову куратор. – Безумно рад это слышать.

– Твои проблемы тоже решатся, – улыбнулась ему богиня. – Контракт – это еще не приговор, так что, обойдя один, никто не помешает тебе обмануть другой. И это закроет рану, которую ты, сам того не ведая, носишь в душе уже много лет. Что же касается вас…

Наа обратила на нас свой совсем не величественный, а в чем-то даже озорной взор.

– За то, что вы сделали, я отвечу каждому из вас на самый важный вопрос. Ты…

Ник почтительно наклонил голову.

– Гибель твоей матери была случайной, в том нет твоей вины. Ее имя ты узнаешь, когда вернешься домой, а отец вскоре сам тебя отыщет, и ты будешь рад его увидеть. Ты…

Ланка, оказавшись под взором богини, даже легонько вздрогнула.

– Отец души в тебе не чает, так же, как и тот, кто стоит рядом с тобой. Всегда помни об этом. Теперь ты…

Я со смешанным чувством посмотрела на отчетливо усмехнувшуюся Наа.

– Ты свое счастье уже нашла, но еще не до конца осознала. Полукровки и впрямь довольно сложно к этому привыкают, поэтому иди вперед, ничего не бойся. И постарайся укрепить духовные связи с тройкой, ибо если они крепки, то расстояние не имеет значения.

– Спасибо! – прошептала я, страстно надеясь, что правильно ее поняла.

– Твое же сердце не знает сомнений, – лукаво подмигнула богиня мрону. – Единожды найдя цель, ты больше не отступишь. Но для этого не придется делать болезненный выбор, как не придется поступаться ни долгом, ни честью… Твой народ вскоре поймет, что далеко не все решает проклятие. Даже для вас, химер, опасно долго жить в изоляции. Но при этом только от вас зависит, рискнете ли вы открыться чему-то новому. Поэтому думай и выбирай.

– Что же касается вас, – она окинула задумчивым взглядом напрягшихся вампиров. – Изначально ваше существование не вписывалось в наши планы. Вас не должно было быть, но тем не менее вы появились и даже отвоевали себе место среди людей. Сила души Саана, которой ваш создатель неосмотрительно вас коснулся, рано или поздно разрушила бы вас изнутри, поэтому мы вас от нее избавили. Жажда крови больше не будет мутить ваш разум. Но вместе с этим ваши способности тоже уменьшатся, и однажды придет время, когда вы… или ваши потомки… снова станете людьми. Впрочем, их судьба теперь тесно связана вот с этим юношей…

Наа искоса взглянула на стоящего рядом Вилли.

– И если он сочтет нужным, то кое-какие возможности все-таки вам сохранит.

– А что насчет меня? – не выдержал мальчик. – Кто я теперь? Или же что?

– Ты снова смертный, – тепло улыбнулась ему Раа. – Ошибка нашего брата изменила твою судьбу. Но мы сочли, что украденные проклятием годы нельзя восполнить обычным перерождением, поэтому по просьбе брата вернули тебе душу и дарим возможность прожить эту жизнь заново. Человеком. Восполняя то, что когда-то было утрачено.

– То есть теперь я как бы нормальный? – неожиданно нахмурился мальчик. – Ну и как вы себе это представляете? Я помню во всех подробностях свою прежнюю жизнь. Но при этом мне всего десять лет!

– Это ненадолго. Скоро ты начнешь взрослеть, как все обычные люди.

– Но как прикажете мне жить?! Что я буду делать?!

Богини быстро переглянулись.

– Жизнь смертного непроста, ты прав. И на этом пути тебе многое предстоит узнать и переоценить. Но мы подумали, что именно ты с твоими знаниями и опытом способен возродить эту мертвую землю. Именно у тебя получится сберечь и защитить ее богатства от разграбления. Как ни крути, ты ее единственный владелец. Так что будет справедливо, если твой новый путь начнется там, где он когда-то прервался. А заодно ты откроешь для мира Лазоревую долину уже не как мальчик и не как Вестник, а как Вильгельм Алнарокский. Новый хранитель этих земель, законный наследник, которому еще только предстоит вернуть эту часть мира к жизни… К слову, да. Твоя мать ушла в свет, поэтому не переживай на ее счет. За совершенную ошибку ее душа настрадалась сполна, поэтому ее больше не за что наказывать. Когда придет время, она снова переродится, ну а пока тебе придется справляться самому.

На лице мальчика появилось скептическое выражение.

– А это возможно? Как вообще из камня и пепла можно возродить королевство?! Я ведь даже не маг!

– В тебе течет кровь ведьм. И нам думается, брат был не так уж не прав, когда решил попробовать доверить эту силу мужчине. К тому же не забывай: у тебя есть помощники, – кивнула на бывших вампиров Раа. – В новой для себя реальности им тоже придется ко многому привыкать, а в ситуации, когда ты сам напомнил империи о них, наиболее разумным будет на какое-то время разместить их именно здесь.

Ой. А ведь верно! Наверняка в архивах господина Доверо существует немало свидетельств, доказывающих существование вампиров. И вряд ли такой человек мог не заметить, что именно они творили на поле боя. Опознать их характерный почерк главе ИСБ труда бы не составило, так что у Нардиса и всей вампирской общины вскоре могли начаться нешуточные проблемы.

– Еще одна охота нам не нужна, – был вынужден признать правоту богини мальчик. – Так что, Нардис, готовься. Вы переезжаете ко мне.

– Я бы и так сюда переехал. Теперь, когда ты смертен, защита тебе точно не помешает. Кстати…

Он вдруг над чем-то задумался, а потом взял и исчез. Только короткий вихрь пронесся за нашими спинами и, сделав по храму круг, вернулся на прежнее место.

– Не все мои способности исчезли, – сообщил он скептически приподнявшему брови мальчику. – Сила, скорость… я даже вижу тебя почти так же, за исключением того, что даже при сдохших амулетах мои глаза больше не раздражает свет.

– Изменения будут происходить постепенно, – сочла нужным пояснить Наа. – Силу и скорость вам, скорее всего, удастся сохранить, а вот прежнюю неуязвимость и бессмертие вы обязательно потеряете.

Нэл Нардис ей почтительно поклонился.

– Бессмертие – это ничто. Главное, чтобы мы при жизни не напортачили. Благодарю, великие, вы снова подарили мне цель.

– Ну а насчет бессмертия вопрос спорный, – пробормотал себе под нос Вилли. – Древа жизни-то, скорее всего, когда-нибудь тоже вернутся, а там уже посмотрим, кто кого.

Богини, конечно же, услышали, но ничего на это не сказали. Только улыбнулись загадочно, и свет в храме тут же погас. А когда мы удивленно моргнули, то оказалось, что за алтарем больше нет дополнительных силуэтов, и только слабенькое свечение вокруг статуй подсказывало, что тут недавно и впрямь побывали две могущественные сущности.

– И что? Это все? – в недоумении спросила Ланка, когда ощущение божественного присутствия окончательно исчезло. – Нам можно вернуться домой? Больше никаких скверн, сражений, нежити и прочих неприятностей?

– Скверны просто так не исчезнут, – покачал головой Вилли… то есть Вильгельм Алнарокский. – Я даже сейчас чувствую, как внизу под нами шевелится что-то нехорошее. Но нежить сейчас обезглавлена. С уходом Саана все темные сердца, что успели созреть, погибли. Поэтому твари разобщены, растеряны и деморализованы. А значит, хоть вам и придется немало поработать, с ними будет намного проще справиться, чем раньше.

Ведьмачка кровожадно улыбнулась.

– Очень хорошо. Значит, у меня есть еще шанс кому-нибудь душевно набить морду!

– Есть-есть, – заверил ее Ник. – Я же говорил: скверн на всех хватит. Только ту, что под нами, с месяц, не меньше, зачищать будем.

– Я тоже, пожалуй, поучаствую, – неожиданно подал голос Артис. – У меня эти твари двух хороших друзей покалечили, так что, если отец не против, я, пожалуй, пойду с вами.

– Голову только в империи не оставь, – проворчал Нардис, который, как мне показалось, даже говорить стал как-то иначе. К нему, кажется, тоже вернулись чувства? По крайней мере, эмоции его голос стал выражать намного явственнее, да и клыки, по-моему, стали меньше.

– Ладно, пора возвращаться, – вздохнул Ларун, пряча наконец меч в ножны. – Самое важное мы сделали, Саану уйти помогли, богинь повидали, Лазоревую долину от теней почистили… Пора бы и честь знать.

– Это что же, я тут один останусь? – с несчастным видом обвел нас взглядом бывший Вестник.

Нардис наморщил аристократичный нос.

– Почему же один? Я останусь. Через недельку наших сюда подтянем. Порталы творить ты, может, и разучился, раз уж теперь частички Саана в тебе нет, но обычные-то у нас еще есть. И немало. Поставим тут маячки, кинем клич… думаю, большинство захочет сюда перебраться. По крайней мере, пока буря в империи не утихнет.

– Ладно, топайте тогда, – махнул нам рукой мальчик. – Вас там, наверное, заждались.

– Ой! – воскликнула Ланка, указав на него пальцем. – А это что у тебя такое?!

Вилли опустил взгляд и обескураженно замер, обнаружив, что на тыльной стороне его ладони откуда ни возьмись вдруг вырос крохотный белоснежный цветок.

– Это еще что такое?!

– Запах приятный, – шевельнул ноздрями Нардис. – Но незнакомый. Я таких цветов раньше не встречал.

– Зато я встречал. Когда был маленьким, ими все деревья в садах были усыпаны.

– Какие деревья? – тут же заинтересовалась я.

– Которых и сейчас полно снаружи. Только они каменные… эм… были.

Вилли, толкнув дверь храма, так и замер на пороге. Да и мы слегка оторопели, обнаружив, что у него из-под ног прямо по камням поползли тонкие травяные дорожки. Причем трава была совсем свежей, едва-едва народившейся. Однако она тут же пошла в рост и, ничуть не смутившись наличием камня, принялась шустро разрастаться, с неимоверной скоростью оживляя мертвый сад.

Причем как только она добралась до того места, где когда-то была плодородная почва, под нами раздался облегченный вздох. А по мере того, как травяной ковер расходился все дальше, вместе с ним оживали и деревья, и навеки, казалось бы, застывшие цветы. Каменная пыль с них прямо на глазах осыпалась, бесследно пропадая внизу. Тогда как деревья расправляли ветки, стряхивали с себя остатки многовекового сна и неуверенно, как будто сами еще не поняли, что живые, начинали тянуться к свету… то есть к Вилли, который с совершенно обалдевшим видом стоял на ступеньках храма и в неподдельной оторопи взирал на происходящее.

– Ух ты-ы! – восхищенно воскликнула Ланка. – Так ты теперь и правда хранитель! Для всей этой земли, для всей долины… вот как богини решили ее возродить!

– Я в шоке… – каким-то деревянным голосом произнес мальчик. – Не знаю, что со мной, но, по-моему, мне стоит присесть.

– Это от избытка эмоций, – тут же подхватил его под локоть нэл Нардис и заботливо усадил на крылечко. – Ты столько лет не испытывал их по-настоящему, что сейчас они, наверное, зашкаливают?

Вилли перевел на него такой же остановившийся взгляд, но потом вдруг хмыкнул, прыснул и наконец звонко рассмеялся.

– Нардис… ха-ха… оказывается, я не один такой оцветоченный!

– Чего? – непонимающе моргнул вампир, а потом увидел, как от пальцев мальчика по его рукаву ползет длинная, прямо на глазах покрывающаяся белоснежными цветами лоза, и отшатнулся. – Тьфу на тебя! Только этого мне не хватало! Цветочный вампир… Саан, срамота-то какая!

Торопливо оборвав тоненькие побеги, он брезгливо скинул с себя остатки лианы, однако они не испугались и, тут же выпустив новые веточки, целеустремленно поползли в сторону поспешно отступающего вампира.

– Аха-ха… а-ха… – продолжал надрываться Вилли.

– По-моему, у него истерика, – тихонько сказал нам Артис, бочком-бочком отступая в сторонку. Но тут у него на лбу тоже вырос маленький симпатичный цветочек, и вампир с воплем отпрянул. – Аа-а! Поди прочь от меня, чудище лесное!

– Вот теперь и у тебя тоже… ха-ха… истерика, – сквозь смех выдавил Вилли при виде стремительно покрывающегося цветочками парня. Но потом он все же взял себя в руки, утер выступившие на глазах слезы и шмыгнул носом. – Простите. Не привык еще, что это может быть таким ярким. Просто голова кругом. Нардис… Нардис, стой! Не топчи! Хватит портить мои побеги, слышишь?!

– Так сними их с меня! – последовал от князя гневный вопль.

Вилли снова хихикнул, однако цветочки на вампирах все же расти перестали. И упрямая лоза, которая всего за несколько мгновений превратилась в полноценный клубок, прекратила преследовать отца Артиса и, вернувшись, смиренно улеглась под ногами мальчика, как верный пес, ждущий ласки и внимания.

– Кажется, я начинаю осваиваться, – пробормотал мальчик и глянул на клубок из лиан с каким-то странным прищуром. – Ну-ка, попробуем кое-что проверить…

Лиана неожиданно встрепенулась, еще немного разрослась, как-то по-особенному скрутилась, и всего через пару мгновений это был уже не беспорядочно свернутый клубок, а довольно большая, сплетенная из веток и зелени собака, которая с удовлетворенным вздохом положила голову на мальчишеский сапог и немедленно распустилась множеством мелких цветочков.

– Интересно, а девочку мою я смогу оживить таким образом? – задумчиво проговорил Вилли, изучающе глядя на зеленую псину. – По идее кровь в ней моя, руны я тоже чертил ведьмовские, считай, вечные… Косточка… красавица моя… проснись!

Он ненадолго прикрыл глаза, словно к чему-то прислушивался, а потом так же внезапно просиял.

– Есть! Они все еще мои и все еще слушаются!

– О боже, – вздохнул Нардис, избавляясь от последних цветочков. – Опять ты свое костяное чудовище решил из земли поднять?!

– Не-ет, – с удовольствием протянул Вилли. – Она у меня теперь не костяная, а живая будет. Настоящая. Правда, страшненькая, но я к ней привык и ни на кого другого свою умницу не променяю.

О ком или о чем они вели речь, мы с друзьями допытываться уже не стали. Время и впрямь было поздним, эрт Торано небось уже рвет и мечет, узнав, что мы опять сбежали, да и мастеру Миррту следовало успокоить своих, хотя, судя по тому, что Злюка исчезла, химеры уже знают, что произошло. А то и новый рейд собирают, чтобы зачистить скверну, пока та не очухалась.

– Все, давайте, идите, – словно прочитав мои мысли, скомандовал Вилли и сделал изгоняющий жест. – Пожалуй, портал по старой памяти я вам все-таки открою… да, думаю, что смогу это сделать. По-моему, я начал кое-что вспоминать. А вот через месяц-другой жду вас в гости. За это время мы тут все в порядок приведем и будем готовы принимать посольства… Кстати, Миррт!

Мальчик бесстрашно подошел к мрону и, протянув руку, коснулся пальцами его груди.

– Проклятие с вас тоже снято. Ты сам и те, кто живет в Норне, конечно, этого не почувствуют, но вот ваши дети… В общем, все у вас станет как прежде. И мальчишки-девчонки в семьях, и крылатая форма… нужно только подождать. Конечно, лучше бы нам еще кое-что сделать, поэтому ты, как освоишься, приведи сюда свою малышню. Я им, пожалуй, благословение наколдую, чтобы уж наверняка и чтобы больше к этому вопросу не возвращаться.

– Спасибо, – тихо ответил оборотень.

– И тебе спасибо. С вами, конечно, тяжело, но из тебя получится достойный вожак, так что дерзай, делай что должен. И не забывай, что помимо войны в жизни есть и другие радости.

Мрон на это только усмехнулся и отступил, когда Вилли надрезал руку, намереваясь открыть обычный для себя портал. Однако вместо этого хранитель в последний момент вдруг передумал и, капнув кровью на траву, каким-то непонятным образом сотворил из нее причудливую вязь незнакомых рун. Прямо на наших глазах они сложились в приличный по размерам круг, после чего засветились, а мгновением позже над ними совершенно беззвучно распахнулся самый обычный, магический, довольно большой, но незнамо каким образом созданный и непонятно чем удерживаемый портал, от которого пахнуло ароматом свежескошенных трав.

– Когда понадоблюсь, позовите, – рассмеялся Вилли при виде наших ошеломленных лиц. – У мронов имена тоже не просто так вслух лучше не произносить. Вот и я теперь так же. Так что до встречи, ребята. Буду рад увидеть вас снова.

– Пока, Вилли! – рассмеялись в ответ мы и дружно шагнули вперед. Навстречу новым встречам, старым и новым друзьям и, конечно же, приключениям.

Глава 23

– Ну? И что ты можешь сказать в свое оправдание? – пророкотал эрт Виндор Арно ан Торано, отложив в сторону только что прочитанный рапорт.

– Я вроде ясно все изложил, – ответил эрт Ларун, бестрепетно выдержав тяжелый взгляд ректора. – Согласно приказу императора и своего непосредственного начальства, я все описанное время неотлучно находился рядом с означенными студентами академии, представляющими особый интерес для империи. В моем присутствии и под моим чутким руководством… а также в присутствии официального представителя от наших союзников… нами была проведена тщательно подготовленная, хорошо продуманная и согласованная с высшими санами жреческого ордена (правда, согласованная задним числом, но не в этом суть) сложнейшая и важнейшая в истории спецоперация, итогом которой стало устранение угрозы распространения божественного проклятия за пределы вышеупомянутой долины, устранение собственно проклятия внутри самой долины, а также восстановление первохрама и обретение им нового хранителя. Все.

– Доверо ты, интересно, такой же подробный рапорт настрочил?

Ларун уставился на ректора кристально честными глазами.

– Абсолютно.

– И он поверил?

– Конечно нет, – фыркнул Дар, закинув ногу на ногу. – Но основные вещи я передал предельно правдиво, божественное благословение на своей шкуре тоже принес, насчет Вильгельма информацию ему предоставил, предостережение богинь передал. Я ему даже о вампирах правду рассказал, представляешь?

Эрт Торано скептически хмыкнул.

– Думаешь, она ему поможет, если, по твоим словам, сейчас это бывшие вампиры, да если еще и новый хранитель возьмет их под свое крыло?

– Уже взял, но это не мои заботы. Я давно не служу в ИСБ, поэтому трудности его начальника никоим образом меня не касаются. И вообще, отец Рион мои действия полностью одобрил… после того, как надавал по шее, разумеется… Так что со стороны службы имперской разведки ко мне просто не может быть никаких претензий!

– Так. А императору ты как объяснил, почему его главнокомандующий оказался не в курсе так называемой «спецоперации»?

– Как и всем остальным: в условиях острой нехватки времени я был вынужден принять нестандартное решение и, в полной мере осознавая возможные риски, помог очистить Лазоревую долину от скверны. Во благо императора, империи и всего живого!

– Про богинь не забудь, – проворчал ректор, остывая. – А то его святейшество обидится, что в рапорте ты уделил так мало внимания вопросам незыблемости веры и тому факту, что ваше триумфальное возвращение стало возможным исключительно благодаря высшим силам и вмешательству светлых богинь.

Ларун сделал вид, что обеспокоился.

– Так вот почему он на самом деле разобиделся… А я-то сперва решил, он осерчал, потому что его не пригласили в первохрам раньше других!

– Не паясничай, – едва заметно поморщился эрт Торано. – Орден своего в любом случае не упустит. Поэтому и тебя, и ребят еще будет ждать немало «интересных» встреч. Каждое ваше слово будут проверять, перепроверять, в том числе и на камнях правды… еще не зная, что на вас они больше не действуют. Я прямо рад, что случайно запамятовал об этом сообщить куда следует. Но на днях обязательно вспомню. Как только повестки придут, так и спохвачусь. Не думаю, правда, что это поможет: трясти вас будут знатно. И не только по причине того, что вы решили проблему, с которой лучшие умы империи бились много лет, но и потому, что пока вас не было, у нас такая буча на плато случилась, что если бы вы тогда подвернулись под руку, тебя бы точно отстранили от должности прямо там. А меня и подавно.

– А что там у вас, кстати, произошло? Братец отчего-то был не слишком многословным и не захотел делиться подробностями.

– Конечно, – кивнул ректор. – Это же ему первому влетело, когда выяснилось, что ценнейшие имперские кадры вдруг исчезли с поля боя вместе с непосредственным куратором. А до этого вопреки приказу вновь вмешались в ход сражения, тем самым едва не сорвав строй и привнеся в ряды наших доблестных воинов нешуточную сумятицу. Я как мог вас прикрыл, сумел убедить военного советника, что это не божественное пришествие, а всего лишь мои лучшие студенты хулиганят в сторонке… Экради сообразил сам, так что волнения быстро прекратились. Химеры, когда порвали последних тварей на куски, встали стеной и к ущелью нас пускать наотрез отказались. Фениксы на это и в ус не подули. Нородо вообще прилюдно заявил, что ты и твои детки всем нашим воякам, чинушам и святошам ловко утерли нос. А в довершение всего кто-то из дозорных заметил в горах стаю собачьих скелетов и поднял тревогу, признанную впоследствии ложной.

– Что за скелеты? – отчего-то встрепенулся Ларун.

– Странные. Тела вроде собачьи, черепа – от бьернов… причем много. Штук пятьдесят навскидку. Но командир разведотряда не стал обнародовать эту информацию, потому что скелеты тут же исчезли и ни одно поисковое заклятие их не нашло. А тот парень, что их увидел, еще и заявил, что на костях росли цветочки… цветочки, Саан его задери! Можешь себе представить?! В общем, командир посчитал, что дозорный был не в себе, и запретил об этом рассказывать. Однако слухи все же поползли, Агилару пришлось признать, что его понимание скверны было неполным, а в отношении нее самой в тот же день было принято решение о масштабной зачистке. Только вчера получил донесение, что операция закончилась. Мроны, кстати, в этом тоже участвовали, поэтому потерь практически не было. Но Доверо все равно остался недоволен. В том числе и тем, что его люди проморгали не только ваше исчезновение, но и возвращение, и никто вообще не понял, как именно вы сумели это провернуть. Следов портал после себя не оставил, магический фон ни на единицу не изменился… Но еще больше твой брат огорчился тому факту, что так и не смог доказать или опровергнуть сам факт вашего пребывания в долине. Как оказалось, вас даже поисковые заклинания не смогли засечь, в том числе тебя, бывшего следователя, под шкуру которого в свое время каких только маячков не засунули…

Ректор тяжело вздохнул.

– Одним словом, в тот день я пережил несколько крайне неприятных минут. И находился в одном шаге от увольнения с лишением всех званий и привилегий, как тут по лагерю прошла вторая волна света, а потом среди святош и простых воинов один за другим начали умирать люди… Немного. Десятка три. Вернее, это мы сначала решили, что они мертвы. Но потом из тел начали выпархивать самые настоящие проклятые камни. Вернее, пылинки, после изъятия которых у предателей поголовно случились судороги, падучая, а потом они и вовсе начали нести какой-то бред. Вот после этого у Доверо и у отца Риона, скажем так, появился повод реабилитироваться, поэтому сейчас те, кого тогда уличили в связях с еретиками, уже вовсю дают показания и поголовно сдают всех, кто хотя бы коготком замарался в этом проклятом деле.

– И много вы их нашли по стране?

– Достаточно, чтобы Доверо стало не до тебя. Как только он отдал приказ отслеживать все подобные случаи, то информация полилась со всех сторон. Почти в каждом городе, в каждом селе… хвала богиням, пока только на окраинах… успели обосноваться адепты ложного учения. Военные, ученые, маги, колдуны… даже храмовые служки, у которых в сундуках нашли уже готовые споры и темные семена! Всего через месяц-два у нас заполыхали бы новые города и народилось бы несколько сотен свежих пятен. На наше счастье, среди полноценных жрецов ереси выявлено не было, так что отец Рион может спать спокойно, но в остальные сферы они успели проникнуть на удивление глубоко, так что людям Доверо придется немало поработать, а после того, как все закончится, скорее всего, пересмотреть подход для выявления еретиков.

Ларун нахмурился.

– Вот она, настоящая скверна. Не в темных пятнах, не в головах у тварей, а в наших собственных мыслях. Предать страну, народ… кинуть на алтарь темного бога родных и даже детей… Надеюсь, отец Рион не оплошает и вырвет эту заразу с корнем.

– Он, кстати, тебе отдельную благодарность передавал. Как выяснилось, одежда, в которой ты явился из долины, и амулеты, которые хоть и разрядились, но тоже успели там побывать, жрецы внимательно изучили и обнаружили очень интересную вещь. Оказывается, все они до сих пор отчаянно фонят и, что самое любопытное, в присутствии еретиков, особенно тех, кто плотно контактировал с проклятыми камнями, даже твои сапоги начинают сиять!

– Хорошо, что не подштанники…

– И они тоже, – кивнул ректор. – И вообще все, что ты принес оттуда с собой. Так что всю вашу экипировку святоши изъяли, разобрали по пуговкам и в самое ближайшее время в Норн направится (если император и орден уже не подсуетились, конечно) целая делегация с просьбой передать новому хранителю заверения вечной дружбы и огромнейшую просьбу освятить храмовые амулеты в свете той истинной веры, которой пропитаны стены первохрама.

– Вильгельму какое-то время будет не до них. Да и мроны вряд ли вот так просто кого-то туда пропустят. Мост же еще не восстановили?

– Насколько мне известно, нет. Барьер пока тоже не снят, но переговоры по этому поводу уже ведутся, и на этот раз у оборотней есть весомые аргументы, над которыми императору придется задуматься, прежде чем что-то решать… в том числе и в отношении наших студентов.

– Думаешь, он так легко выпустит из рук абсолюта?

– Нет, – улыбнулся ректор. – Но он может предложить химерам официально войти в состав империи. С сохранением особых привилегий и получением немыслимых льгот, разумеется. Их вожак, если помнишь, все еще числится моим преподавателем – контракт подписан на год. А за это время Миррт может поразмыслить, осмотреться в Дамане, оценить все плюсы такого перехода и сделать выбор, который в итоге определит судьбу его народа. Он ведь от пары не откажется. А Корно, между прочим, присягу давала, поэтому ее уход даже в сопредельное государство может быть расценен императором как дезертирство.

– Миррт не дурак, – задумчиво обронил Ларун. – Он это уже доказал. Полагаю, они уже сейчас со стариком Нарином просчитывают выгоду и, скорее всего, предложат императору другой вариант взаимоотношений. Зная Миррта, я бы предположил, что он уведет своих под руку не императора, а нового хранителя, доверив ему заботу о сородичах. А с учетом того, какие у Вильгельма возможности… с учетом его возраста и полученных за эти века знаний… даже нашим чиновникам не удастся его облапошить. Скорее, он их наизнанку вывернет и сделает так, что они своими руками отдадут все, что он захочет, да еще будут радоваться, что так дешево отделались. Хотя вряд ли до этого дойдет. Почти уверен: если он вдруг потребует взамен на сотрудничество отдать Корно, Линнеля и Норие, то император, поскрипев зубами, согласится, потому что с наследником ведьм, которого трижды благословили наши боги, лучше дружить, чем враждовать.

– И ты об этом, конечно же, всем заинтересованным лицам тоже успел сообщить, не так ли? – прищурился эрт Торано.

Дар притворно вздохнул.

– Все-то ты знаешь… все видишь… прямо такой мудрый, что я даже не знаю, чем тебя еще удивить. Достань, что ли, выпить, раз уж сам все понял и больше не собираешься мучить меня вопросами. Что-то в горле пересохло. Надеюсь, у тебя есть чем его смочить?

Эрт Торано молча поднялся и, достав из шкафа запылившуюся бутылку, с усмешкой поставил ее перед старым другом и заодно добавил к ней пустой бокал.

– Тебе открыть или сам справишься?

Ларун вместо ответа просто отшиб у бутылки горлышко и набулькал себе полный бокал.

– Варвар, – покачал головой ректор, достав из шкафа второй бокал и вернувшись за стол. – Налей уж тогда и мне, а то сердце кровью обливается при виде того, как ты обращаешься с «Императорской лозой» почти двадцатилетней выдержки.

– Ты что, специально ее для меня хранил? – с чувством вдохнув аромат, посмаковал вино Вихрь.

– Нет. Для особых случаев держал, но после того, что случилось, думаю, время как раз пришло.

На некоторое время мужчины замолчали, отдавая дань прекрасному напитку из погребов самого императора.

Эрт Торано был задумчив как никогда. Ларун, напротив, беззаботно, даже как-то по-простецки поглощал изысканное вино. А когда от содержимого бутылки осталась ровно половина, он вдруг откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, обронил в пустоту:

– А все-таки зря ты не сказал Линнелю правду… про его мать и все остальное.

– Я бы сказал, – тоскливо отозвался ректор, – но контракт с императорским домом, да еще и договор этот проклятый…

– Если не хочешь потерять парня, сделай как я – поговори на отвлеченные темы. Ник юноша неглупый. Он поймет.

– Хм. Подумаю… А ты больше ничего не хочешь мне рассказать?

– О чем? – уставился на него мутными глазами Ларун. – О долине? Я вроде все доложил, что хотел, ничего не утаил. Хотя знаешь… Есть одна вещь, которая не дает мне покоя и о которой тебе, как заинтересованному лицу, тоже стоило бы узнать.

– Опасная вещь? – отчего-то насторожился эрт Торано.

– Нет. Не сейчас. Но, если я правильно помню, ты до сих пор не нашел человека, который является настоящим отцом Линнеля.

– Потому что ты сказал мне, что в записях Ванессы о нем не было ни слова.

Ларун залпом допил бокал.

– Я солгал.

– Та-а-ак, – протянул ректор, когда Дар с невозмутимым видом потянулся за бутылкой и снова наполнил бокал до краев. – То есть ты на самом деле все знал и мне ничего не сказал?!

– Так было лучше. Имя я тебе и сейчас не назову. Но если хочешь, могу рассказать одну презанятную историю…

Эрт Торано подобрался.

– Совсем-совсем не правдивую историю?

– Совершенно не правдивую. Об одном дурне из довольно древнего, гордого, но с некоторых пор обнищавшего рода, который когда-то явился покорять столицу и… представь себе… даже поступил когда-то в твое учебное заведение.

Ректор откинулся назад и, сложив руки перед собой, выжидательно уставился на старого друга.

Начало было интригующим. И, зная, насколько ловко Ларун умел играть словами, эрт Торано был почти уверен – нужное имя он все-таки получит. А если и не получит, то вычислит, иначе Вихрь об этом просто не заговорил бы.

– Ну так вот, жил себе этот балбес, жил, доучился аж до третьего курса, – продолжил тем временем эрт Ларун, в который раз потянувшись к бутылке. – И вот тогда оказалось, что дар-то у него сам по себе неплох, да только для него нет ни колдуна, ни ведьмака в пару. Иными словами, парню пришлось забыть о боевом факультете, однако ему вовремя подсказали идею насчет военной академии, куда по давней традиции «перебежчиков» из магической академии зачисляют сразу на третий курс. Для этого, конечно, пришлось побегать, сдать кучу экзаменов… но не в этом суть, – жадно глотнул вина Вихрь. – Главное, что парнишка в военную академию благополучно поступил и через два года с отличием ее окончил. А еще через полтора года получил лычки старшего следователя, благодаря чему достаточно быстро прославился в определенных кругах, и жизнь его стала намного интереснее, чем до этого. Ума ему звание, правда, особо не добавило. Да и какой ум может быть в двадцать с небольшим лет? Поэтому парнишка загордился, новую должность отметил аж дважды, с размахом, причем так, что даже домой не дополз и вместо этого заночевал в ближайшем трактире. Там его и нашла одна девушка… хорошенькая, – неожиданно охрипшим голосом добавил он. – Светленькая, с легкой рыжинкой в волосах, зеленоглазая, бойкая… он перед уходом заказал трактирщику пиво, но вместо пива пришла она… В общем, ночь прошла не зря. А наутро он почти не вспомнил, кто засыпал с ним в одной постели, да и потом не задумался, почему, несмотря на количество выпитого, проявил себя тогда больши-и-им молодцом.

– Что там с ним было дальше, уже не так интересно, – на какое-то время перестав накачиваться спиртным, так же хрипло проговорил Ларун. – Жил, работал, вскоре взялся за ум, имея все шансы быстро продвинуться по служебной лестнице. За год безупречной службы сумел заработать неплохую репутацию. Небезосновательно надеялся на повышение. Но так уж вышло, что сам Саан занес его как-то ночью в родную контору, а туда в то же время поступил срочный вызов. Дело, правда, выглядело сомнительным: какая-то магичка потеряла контроль над даром и по неосторожности спалила собственный дом, но парню деваться было некуда – дело есть дело. Поэтому он использовал служебный портал и, пока другие еще досыпали в постелях, первым пришел на пепелище.

Ларун наконец поднял взгляд на эрта Торано и спокойно добавил:

– Там он увидел убитого горем отца, на руках которого лежал обгоревший младенец. Мать уже находилась в лечебнице при смерти. Сбивчивые показания единственного свидетеля не смогли пролить свет на эту странную ситуацию. Но когда тот следователь явился в лечебницу, где доживала свои последние минуты несчастная магичка… когда он увидел ее, бредящую и умоляющую спасти ее маленького сына… только тогда он вспомнил ту бурную ночь и зеленоглазую красавицу, которая приносила ему пиво. Именно он был рядом, когда она перестала дышать. И это он накрывал чистыми простынями ее бездыханное тело. Он же чуть позже наведался в ее столичный особняк, втайне перерыл все бумаги и нашел прямое доказательство того, что та ночь ему не привиделась. Как выяснилось, девушка опоила его возбудителем, чтобы все получилось наверняка. Он был у нее не первым, но именно с ним она смогла заполучить что хотела – ребенка… очень необычного ребенка с выдающимся даром и ослепительно ярким будущим. К сожалению или счастью, она вела дневник, где подробно описала, зачем и для чего искала беднягу следователя. Все дело было в его крови… в его роде, где когда-то давным-давно мелькнул и пропал один-единственный абсолют. Там же, в дневнике, на последней странице он нашел и список имен, большинство из которых было зачеркнуто. И там же, на соседнем листе, он увидел свою собственную фамилию, обведенную в красный кружочек. А подписан дневник был тем самым именем, которое и так тебе прекрасно известно: девушку звали Ванесса ан Торано.

У ректора на скулах загуляли желваки, но Ларун так же спокойно отвел взгляд и, глотнув еще вина, продолжил:

– Тот лист следователь сжег, поддавшись первому порыву и испугавшись, что участие в сомнительной авантюре, которую задумала и осуществила девчонка, скверно отразится на его репутации. Однако чуть позже, когда стало известно о гибели мальчика, он, будучи неплохим следователем, все же полез копаться в причинах. И это копание снова привело его к отцу девушки, который поначалу не захотел ничего слушать, а потом все же внял предоставленным доказательствам и предложил, если помнишь, выбор.

– Деньги тебя не устроили, – медленно, тщательно подбирая слова и не сводя глаз с сидящего напротив мага, проговорил ректор. – Ты не собирался молчать о том, что мой внук жив, а встал на мою сторону только после того, как император подписал особый указ.

– Да, – пьяно улыбнулся Вихрь. – Так было надежнее всего. Раз уж я должен был подделывать доказательства, фабриковать сразу два дела и водить за нос собственного брата, то лучше уж делать это под прикрытием императора, чем просто ради того, чтобы уберечь мальчишку, которого я и сыном-то не мог назвать.

– Ты долго держался от него в стороне…

– Поначалу мне было не до него. В ту ночь я был пьян. Я вообще не собирался заводить детей раньше определенного возраста. К тому же меня обвели вокруг пальца. Опоили. Использовали. О его рождении мне вообще никто не собирался сообщать. Я был нужен всего лишь как производитель… породистый кобель, который очень удачно подвернулся под руку…

В уголках рта Ларуна пролегли горькие складки.

– Поэтому я не стремился его увидеть и легко подписал все требования, которые выдвинул император. Абсолют так абсолют… Я был готов хранить эту тайну до конца своих дней. Вдали от него. Тем более у меня были и свои заботы. Пять лет я потратил только на то, чтобы грамотно обыграть свой выход из-под плотной опеки брата. Из ИСБ, если помнишь, просто так не уходят…

– Поэтому ты попросил моей помощи и оставил Нормана с носом, и твой брат до сих пор иногда кривится, если кто-то случайно упоминает твое имя.

– Что мне было делать? Рано или поздно он бы докопался до истины. Он и так после того случая начал пристально следить за моими отчетами. Ни куча реально раскрытых дел, ни репутация, ни связи его не убедили, поэтому мне пришлось подать в отставку. И я подумал, что раз уж мы и так с тобой повязаны, то почему бы не уйти к тебе. Тем более у мальчишки проснулся-таки дар, ему требовался хороший наставник, и я сказал себе: почему нет? Заодно взгляну, какого сына смог бы воспитать.

– И что ты решил? – сузив глаза, поинтересовался эрт Торано.

– Сначала, когда я его только увидел, то подумал, что мальчишка совсем на нее не похож. Да и со мной сходства практически не просматривалось, так что я даже усомнился, что в том дневнике была написана правда. Но по мере того как он рос…

Ларун ненадолго задумался.

– Знаешь, со временем в нем стало проявляться так много знакомых черточек… так много того, что мне понравилось… Я ведь семью так и не завел. Все ждал чего-то. Считал, что лучше быть одному, чем ошибиться снова. Но с годами досада на ту девочку все-таки поутихла. Да и какая разница, кто и для чего зачал мальчишку? Главное, каким он стал, каким вырос, во что верил, какие принципы проповедовал и как держал себя с тобой и даже со мной. Однажды я осознал, что родственность душ необязательно связана с кровными узами. Но когда есть и то и то, от родной души грех отказываться. Точно так же как грех винить ее в чужих ошибках. Линнель… таким мальчишкой любой отец мог бы гордиться. Так что вскоре я пожалел, что так много времени потратил впустую. А потом поймал себя на мысли, что был бы счастлив, если бы у меня и правда когда-нибудь вырос такой замечательный сын.

Он ненадолго замолчал, давая другу переварить не слишком приятные известия, а когда у того на скулах перестали играть желваки, совершенно обыденным голосом поинтересовался:

– Ну что? Как тебе моя история?

Эрт Торано помрачнел, как грозовая туча, а потом тяжело вздохнул, качнул головой и устало бросил:

– Иди проспись. У этой истории нет ни одного доказательства, а на твою пьяную болтовню я имею полное право не обращать внимания.

– И правда, – легко согласился Ларун и, пошатнувшись, поднялся на ноги. – У тебя и так много дел, а я тебя своими бреднями утомляю. До завтра, Тор. Спасибо, что выслушал.

– До завтра, – эхом отозвался ректор, глядя, как старый друг нетвердой походкой идет к выходу. А спустя пару минут после того, как за ним закрылась дверь, эрт Торано вдруг тихо, но прочувствованно выругался, не сразу заметив, что потайная дверь в его кабинет приоткрыта и оттуда на него очень внимательно смотрит Ник Линнель. Тот самый юноша, прошлое и будущее которого они так вольно сейчас обсуждали.

– Зайди, – махнул рукой эрт Торано и, еще раз ругнувшись напоследок, указал «племяннику» на стул. – Я выполнил свое обещание?

– Даже с избытком, – дернул щекой Ник, но это была единственная эмоция, которую он себе позволил. – Теперь ты и от меня потребуешь магической клятвы?

– Зачем? Ты парень благоразумный. Магический контракт не разрешает мне разговаривать с тобой на некоторые темы открыто, однако за то, что ты увидел, услышал или узнал сам, я уже не отвечаю.

– Тогда почему ругался? Считаешь, Ларун больше не сможет выполнять свои обязанности?

– А ты хочешь, чтобы я его уволил? – остро взглянул на парня ректор.

Линнель подумал и мотнул головой.

– Напротив, он – лучший наставник, о котором только можно мечтать. Я считал это и год назад, и все десять. Да и сейчас мое мнение не изменилось. Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что он сказал, и осознать, насколько же мало в моей прежней жизни было правды и насколько много вещей, которых я раньше не замечал.

Эрт Торано на мгновение прикрыл глаза.

– Да, Ларун и меня сумел удивить. Этот Саанов сын так ловко спрятал концы, что даже я, видя вас рядом…

– Значит, ты на него не сердишься?

– За что? За то, что он сказал наконец правду? Напротив, это все упростило. К тому же он искренне к тебе привязан. И эта привязанность не изменилась бы даже в том случае, если бы в вас не текла одна кровь.

– Тогда почему ты ругался? – повторил свой вопрос Ник, осторожно присаживаясь в кресло.

Эрт Торано сцедил воздух сквозь зубы.

– Да потому, что этот Саанов сын все-таки меня просчитал! Откуда он мог узнать, что ты здесь, понятия не имею… Кабинет экранирован так, что тут и Нородо бы ничего не светило! Тогда как Ларун… поганец… сумел обставить все так, что он вроде бы ни при чем, но правда до тебя все же дошла, и мне теперь со всем этим разбираться!

– Почему ты решил, что он узнал обо мне? – снова спросил Линнель, еще не до конца отойдя от услышанного.

– Да потому, что этот ушлый маг никогда не пьянеет! Он похмелин утром, днем и вечером вместо травяного настоя пьет! Его даже неразбавленный самогон не берет… Если, конечно, Доверо в свое время мне не соврал.

Ник недоверчиво прищурился.

– То есть то, что он тут сегодня изобразил, всего лишь игра?

– Лицедей, чтоб его… Да, он нас обоих переиграл, – буркнул эрт Торано. – Хотя, может, оно и к лучшему. Теперь у тебя есть полная информация по этому делу и больше нет повода на меня злиться.

– Поводов, напротив, полно, – усмехнулся вдруг Ник. – И в будущем, полагаю, их тоже будет немало. Ты ведь не просто так решил от меня отстраниться? И этой тактики планируешь придерживаться и впредь, верно?

Ректор быстро на него покосился.

Вот уж и правда сообразительный мальчишка…

– У абсолютного мага не должно быть слабостей. По крайней мере, таких, по которым можно ударить. То, что происходит внутри вашей тройки, никого не касается – вы и так уже повязаны, поэтому твои напарницы в любом случае станут мишенью. А вот остальная семья… проще, когда ее у тебя нет. И когда все вокруг уверены, что ты абсолютно свободен.

Ник невесело хмыкнул.

– Значит, ты и дальше планируешь держать меня на коротком поводке и вести себя так, что мне снова захочется тебя ударить?

– Я совершил ошибку, – с усилием вымолвил эрт Торано, взглянув на внука уже открыто. – У тебя всегда были и есть не только обязанности, но и права. Право на самоопределение, право на знания, на чувства… в том числе и право выбора. Раньше мне казалось, что ты не способен это понять и разделять личное и общее. Раньше я думал, что понимать такие вещи ты научишься гораздо позже… Но я ошибся, – спокойно признал он свой промах. – Прости меня за это. И если когда-нибудь тебе покажется, что мне все равно или я слишком занят, знай – это не так. И как бы ни сложились обстоятельства, что бы ни случилось, я всегда найду для тебя время. Обещаю.

– Но на людях я все равно должен вести себя так, словно мы чужие?

Ректор едва заметно улыбнулся.

– На людях будет лучше, если ты продолжишь демонстрировать полнейшее равнодушие. Не за горами тот день, когда весть об абсолютном маге доберется не только в отдаленные уголки империи, но и к нашим соседям. Возможно, будут провокации. Угрозы. Попытки шантажа… Чтобы заполучить абсолюта, сильные мира сего готовы на многое.

– Но зачем? Скверну же уничтожили!

– Лишь самую первую скверну, – напомнил эрт Торано. – Тогда как остальные, хоть и ослабли, все еще живут и здравствуют. Не одно десятилетие пройдет, прежде чем нам удастся вырвать эту дрянь с корнем. Поэтому будь осторожен, мальчик. Не верь никому, кроме самых близких. Всегда береги спину и помни: я во всем тебя поддержу.

Ник слабо улыбнулся.

– Тогда, если позволишь, я и дальше буду тебя ненавидеть.

– Ненавидь, – с легкостью согласился ректор. – Но экзамены, будь добр, сдай на отлично. Прошение Фениксов я уже удовлетворил – примерно раз в неделю они будут гонять вас по особой программе, чтобы вы быстрее освоились. Насчет Экради я, как и обещал, подумаю. Ларун тоже останется. Какие бы мотивы им ни двигали, но лучшего наставника нам не найти. Он, правда, в отпуск запросился. Неделю требует на улаживание каких-то личных дел… но до каникул пусть тут сидит. Успеет еще свои дела доделать. А у вас впереди только учеба, учеба и еще раз учеба… если не считать прогулок по сквернам в свободное время, конечно. Единственная проблема – у меня пока нет для вас приличного помещения. За город вас вывозить без толку – отголоски вашей магии по всей округе будут неделями греметь. Хотя, возможно, мроны пойдут нам навстречу и предоставят в горах какой-нибудь полигон?

– Зачем? – усмехнулся Ник. – Вообще-то мы уже нашли место для тренировок.

– Где?

– Да прямо тут, у тебя под носом. Наши как раз ушли туда заниматься, так что если хочешь…

Эрт Торано без лишних слов поднялся из-за стола.

– Показывай. Хоть взгляну своими глазами на то, как умеет работать с даром мой единственный внук.

Ник быстро на него покосился, однако ректор больше ничего не сказал. Но слово, единожды упав между ними, никуда не делось. Само собой, Линнель не думал, что так скоро его услышит, но… чем Саан не шутит? Может, с «дядей» все же можно иметь дело? И быть может, теперь, когда все карты открыты, в их отношениях наконец-то появится то, чего раньше так не хватало.

Эпилог

– Линне-э-эль! Открой сейчас же! – рявкнула Ланка, сопроводив свой громогласный вопль увесистым пинком, от которого ни в чем не повинная дверь опасно затрещала.

– И не подумаю, – нагло заявил из своей старой комнаты маг. – Что я, дурак – прическу себе портить?

– Какая у тебя прическа?! Ты вообще знаешь, что такое совесть?! Ты почти час проторчал в ванной комнате, а у меня, между прочим, сегодня свидание!

– У меня, представь себе, тоже!

– Да, но ты мужчина! Тебе необязательно по часу занимать единственную ванную и прихорашиваться!

– Как это? – обиженно протянул надежно забаррикадировавшийся Линнель. – А ногти на ногах и руках подстричь? А волосы помыть и уложить? А за… в смысле спинку потереть? Знаешь, как много нужно на это времени?!

Ланка зло выдохнула.

– Все! Я его точно убью!

– Мыться иди, – проворчала я, оттаскивая подругу от двери за шиворот и отправляя ее в нужную сторону. – Пока вы препирались, я уже и собраться успела, и уложиться, и платье новое примерить… Через четверть часа придет Адан, а вы с Ником до сих пор не одеты.

– Как, через четверть часа?! Уже?! – не на шутку перепугалась Ланка и, ойкнув, опрометью кинулась в ванную. – Мамочки мои! Мне же еще кучу дел переделать нужно, и если я не успею…

Линнель из-за двери тихо хмыкнул.

– Куда тебе спешить? Без меня ты на свидание все равно не пойдешь. Так что по-любому вместе выйдем.

На его счастье, Ланка уже захлопнула дверь и включила воду, поэтому провокационное заявление мага не услышала. Однако сам факт того, что Линнель все-таки ее пригласил и она не отказала, говорил о многом.

– И когда вы только перестанете препираться по любому поводу? – нарочито громко посетовала я, возвращаясь в свою… в смысле нашу, конечно, комнату.

– Никогда! – хором крикнули из-за дверей эти двое.

– Так интереснее, – внушительно заявил Ник и только после этого умолк, видимо, все же отправившись собираться.

– С ума сойти, – пожаловалась я развалившейся на подушке Злюке. – Если они сейчас так развлекаются, то какая же у них будет свадьба? А первая брачная ночь? Богини, а что начнется, когда у них появятся дети?! Не-ет, я с ними точно в одном доме жить не буду. Максимум в соседнем, и то чтобы звукоизоляция была! Богини пообещали, что скоро мы сможем разделиться, так что при первом же удобном случае я их отселю!

Кошка лениво шевельнула хвостом, но пока я выбирала туфли к новому платью, неожиданно фыркнула, а потом и сердито зашипела.

– Что? – беспокойно выглянула я из-за дверцы шкафа. – Адан опаздывает? Что-то случилось? Нам уже пора стихии призывать?

– Ш-ш-ш! – резко вскочив, выгнула спину Злюка, вперив напряженный взгляд в соседний со мной угол. Там еще с утра валялись старые сапоги Ника, Ланкины штаны, моя походная куртка… старая, которую жрецы не забрали… но ближе к обеду мне стало совестно, и угол я все-таки разобрала, поэтому за исключением ветхой корзины для белья ничего интересного там не было.

– Что? – На всякий случай отступив, я мысленно позвала Ника.

– Где?! – влетел, едва не снеся с петель дверь, полуголый маг и тут же приготовился атаковать возможного противника.

– Что там у вас опять?! – чуть не сбив его с ног, ворвалась в комнату замотанная в большое полотенце и вооруженная сразу двумя мечами Ланка.

Я молча ткнула пальцем в подозрительный угол и отступила еще дальше, так чтобы прикрыть друзей и заодно иметь возможность мгновенно выставить вокруг нас стихийный щит.

В этот момент Злюка зашипела громче. На дне корзины что-то подозрительно шевельнулось… но тут кошка так же внезапно успокоилась и, недовольно фыркнув, улеглась обратно на подушку.

– Тук-тук-тук! – отвлек нас от глубокомысленного созерцания пустой посудины громкий стук в дверь.

Я, спохватившись, помчалась открывать, но перешагнувшему порог мрону даже объяснять ничего не понадобилось – за последние дни наша связь настолько окрепла, что теперь он даже на расстоянии ощущал мои эмоции. Переживаю ли я, злюсь ли, плачу или смеюсь… и это при том, что ничего особенного мы не делали. Раз в неделю он, как и раньше, вел у нас занятия по физподготовке, по вечерам спускался в подвал и вместе с Фениксами, Ларуном, а иногда в присутствии эрта Нородо помогал нам с тренировками. Но в этом никогда не чувствовалось иного подтекста.

И все же, когда мы встречались взглядами, между нами что-то происходило. Когда он ненавязчиво брал меня за руку. Когда просто смотрел или что-то объяснял… Я каждый раз чувствовала, что даже от таких простых действий мы понемногу становимся ближе. Вот и на вы я научилась его не называть. Вот и для первого свидания наконец-то настало время…

Да, быть может, это происходило небыстро, и кто-то скажет, что сейчас так уже не принято. Но мне было важно узнать его со всех сторон, прежде чем мы сделаем следующий шаг. Интересно просто говорить с ним, слушать, делиться мыслями… Мы, словно два молодых деревца, постепенно прорастали друг в друга, с каждым днем обретая все больше и больше общего. Общие цели, интересы, мысли. Общие чувства, которые тоже крепли день ото дня…

– Подожди, я проверю. – Поняв все без слов, мрон быстрее молнии скользнул в комнату и настороженно огляделся.

Я, поспешив за ним, подключила «прозрение», но поскольку после ухода Саана мои возможности по работе с заклинанием заметно уменьшились, то ничего толкового я так и не обнаружила. Ничего… кроме крохотного, едва заметного темного облачка на дне злополучной корзины, при виде которого у меня вдруг подозрительно знакомо кольнуло левую руку.

Поднеся ее к лицу и увидев на безымянном пальце все то же безыскусное, совсем простое, более чем невзрачное костяное колечко, я поневоле вздрогнула.

Саан… почти месяц прошел с тех пор, как мы вернулись из долины, а я ни разу про него даже не вспомнила!

Самое странное, что теперь кольцо стало не белым, а темным, почти черным, как если бы из него ушел весь свет. Но стоило мне до него дотронуться, как плотно обхватившие палец «лапки» опять чувствительно кольнули кожу, и по ней скользнула одна-единственная, совсем уж крохотная и почти незаметная капелька крови.

– Ну наконец-то! – с облегчением раздалось со дна корзины, и оттуда освобожденно выпорхнуло то самое темное облачко, которое так меня напугало.

– Ш-ш! – предупреждающе шикнула с кровати Злюка.

– И тебе привет, пушистая, – сделало над ней круг облачко.

Пока мы обалдело переглядывались, оно успело облететь всю комнату, зачем-то юркнуло в коридор, к окну, снова к двери. А потом деловито сообщило:

– А вы молодцы. Защита отменная, посторонних нет, так что мы можем без помех продолжить наше знакомство. Ниэль, как там твой дар? Ник, что у вас с единением разумов? Ланка, кончай на меня таращиться – я пока еще даже не материализовался полностью, а ты уже разрушительной руной хочешь меня приложить.

– Норр?! – не смея поверить в невероятное, прошептала я. – В смысле… Саан?! Это и правда ты?!

– А что? – усмехнулся призрак, принимая привычный облик. – Не ожидали?

– Ты что тут делаешь?! – первой отошла от шока Ланка. – Тебе ж не положено… и вообще, от тебя же скверны и всякое другое нехорошее образуется!

– Я здесь не во плоти, – успокоил ее наш странный гость. – Так, самым краешком, даже, можно сказать, осколком… Просто захотел взглянуть, как у вас дела, все ли в порядке, да и вообще убедиться, что без вас меня никто не обидел.

– И все же – как? – отчетливо нахмурился Ник. – И как нам теперь к тебе обращаться?

Саан… или Норр… кто его теперь знает, только отмахнулся.

– Зовите как раньше, я привык. А пришел потому, что у меня в этом мире осталось незаконченное дело.

– Какое еще дело?

– Вы, – негромко рассмеялся Норр. – Не поверите, но законы мироздания таковы, что за невыполнение обещаний даже бога ожидает строгое наказание.

– Что же ты такого наобещал и до сих пор не исполнил?

– Как это что? Я дал слово, что помогу с обучением, и обязался стать для вас полноценным учителем! Но, находясь в царстве теней, у меня нет возможности это делать, поэтому сестрицы подарили мне возможность… нечасто… всего-то раз в неделю… вас навещать. До тех пор, пока не станет ясно, что в присмотре вы уже не нуждаетесь. И само собой, не просто так, а с тем условием, что на время визита к вам я лишаюсь всех своих сил, никому, кроме вас, не показываюсь и вообще не афиширую свое присутствие в мире живых.

– И ты согласился?! – пораженно покрутила головой ведьмачка.

Норр только усмехнулся.

– У меня там, во тьме, несколько скучновато, а благодаря Вилли я совершенно неожиданно узнал, что есть такое человеческое чувство – любопытство. Кстати, как он поживает?

– Еще не знаем, – ответил Ник, озадаченно поскребя затылок. – Говорил, что через пару месяцев в гости ждет. Мы вот на каникулах туда собирались отправиться…

– Тогда я с вами, – тут же напросился бог. – Мне его судьба тоже небезразлична, но, как и раньше, от кольца я далеко отойти не могу, так что как соберетесь, позовите. Думаю, Вильгельм не откажется еще разок повидаться со старым… хм… другом.

– А это не опасно? – все-таки усомнилась я в том, что это хорошая идея. – В смысле вот эти твои прогулки туда-сюда. В прошлый раз врата с трудом закрыли, и то напоследок оттуда гадость какая-то полезла. А если ты каждую неделю будешь их открывать…

– Да такому маленькому осколку не нужны полноценные врата. Достаточно маячка, и он у вас уже есть.

Я снова задумчиво оглядела преобразившееся кольцо.

Интересно, а если…

– Ой, снова работает, – обрадованно вскинулась я, на пробу выключив и включив «прозрение» и убедившись, что на этот раз и его радиус, и уровень видимости вернулись к прежнему уровню. Счастье-то какое! Мне так его не хватало!

Норр только благодушно усмехнулся.

– Пользуйся на здоровье. Даже когда я уйду насовсем, его магия будет тебя слушаться.

– А по-моему, ты все-таки лукавишь, – подал голос Адан Миррт, изучая осколок бога… а точнее, часть его души… с неприкрытым подозрением. – Если тут остался твой маячок и ты в любой момент можешь по нему вернуться, то что помешает тебе сделать это через год? Через три? Или через все сто?

Призрак строго взглянул на него.

– Я свое слово держу. Сказал, что на время, значит, на время. Когда научитесь всему, что нужно, я снова уйду.

– А давай ты будешь помедленнее нас учить? – застенчиво стрельнула в его сторону глазками ведьмачка. – Все же обучение – дело непростое, ответственное, а хорошие друзья на дороге не валяются…

– Ты читаешь мои мысли, милая, – приглушенно рассмеялась тень. – Только, чур, сестрам об этом не говорить, а то они пронюхают про оставленную мной лазейку и быстро все испортят под предлогом того, что я, видите ли, схитрил.

И до того это прозвучало непринужденно, задорно… настолько по-человечески, что я неожиданно успокоилась.

Темный он или не темный… бог или нет, но сейчас перед нами находился не ужасный и могучий Саан, про которого насочиняли кучу страшилок, а просто Норр. Хороший друг, внимательный наставник и, не побоюсь этого слова, просто замечательный человек, которому можно было многое доверить. Хоть и темный по факту, но по сути он оказался честнее и лучше многих. И если даже богини, умеющие читать не только людские души, но и все души вообще, были не против его присутствия, то кто мы такие, чтобы им возражать?

– Правильно мыслишь, сестрицы у меня очень мудрые, – одобрительно кивнул Норр, сделав над нашими головами еще один круг. А потом встряхнулся и скомандовал: – Все, хватит болтать. Давайте уже отправляйтесь на свое двойное свидание. А я, так и быть, за вами присмотрю. Не то мало ли? Вдруг вас опять на край света занесет?

– Не занесет! – хором ответили мы, послушно помчавшись заканчивать сборы.

На что темный бог лишь скептически хмыкнул.

– Лично я в этом не уверен…

Конец первой арки

Content

Александра Лисина
Трое в долине

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог