Гагарина Натали Н.

Дорога в апельсиновый рай

Глава 1

Перед воротами тюрьмы остановились три черных джипа и черная, сверкающая новыми крыльями и капотом ВМW. Из машин никто не выходил. Через затемненные стекла различить кого-либо было невозможно, и если бы не струйки дыма из чуть приоткрытых окон, можно было бы подумать, что внутри никого нет. Вряд ли, конечно, люди в машинах приехали сюда, чтобы здесь покурить. И невозможно было представить себе, что это экскурсия, и они остановились здесь, чтобы рассмотреть тюрьму – серое совдеповское здание, каких по всей стране были тысячи.

Для охраны происходившее было событием. И развлечением. Не часто у ворот останавливался BMW. Прильнувшие к крошечным окнам пропускного пункта охранники переговаривались между собой, гадая, кто эти люди, там, в машинах, почему они не выходят и зачем, собственно говоря, сюда явились.

Время шло. Из машин никто не выходил.

Наконец минут через сорок узкая дверь пропускного пункта распахнулась. В нее протиснулись три охранника с автоматами и встали рядом. За ними вышел улыбающийся бородач в нелепой бейсболке непонятного цвета, с чемоданом в руке и вещмешком на плече.

В ту же минуту одновременно открылись двери всех автомашин, и из них вышли холеные, хорошо одетые мужчины: ни дать ни взять: правительственная делегация. Они по очереди подходили к бородатому, чтобы пожать ему руку, обнять, похлопать по плечу. Все, улыбались, без стеснения громко говорили и шутили. Стало ясно, что они приехали сюда встречать этого бородача, а бородач этот, видно, был не простой человек. Потом все гурьбой подошли к новенькой ВМW:

– Сергей Борисович – прими скромный подарок от нас по случаю освобождения. Да-а-а… уж постарались… думаем, не в обиде будешь… – говорил высокий широкоплечий блондин, показывая на машину.

– А это, – тоже от наших пацанов: золотой Rolex – лучшие швейцарские часы, – протянул ему деревянную коробочку стоявший рядом толстяк.

– Ну спасибо, братва… спасибо… Не ожидал… не ожидал… Спасибо… Бородач обнял одной рукой блондина, другой – толстяка. Их фотографировали. Опять все хлопали его по спине, он отвечал тем же.

Молодые солдаты-охранники с нескрываемой завистью смотрели на новенькую ВМW, да и вообще на всю эту компанию. И каждый думал: «Эх, мне бы так жить». Их не смущало, что бородач, как они знали, был известный криминальный авторитет Сергей Дроздов, проведший за решеткой двенадцать лет.

Бородач огляделся.

– Братишка, ты вроде как вырос! – любовно обнял он молодого парня, с волнением смотрящего на него. – А, Андрей? Совсем пацанчиком был, а сейчас, смотри, какой красавец… заматерел, заматерел…

– Серега! Брат! – Андрей крепко обнял бородатого. В горле стоял ком, он уже не мог сдерживать слезы.

– А ты Леха, – повернулся бородатый к другому человеку, который явно выделялся своим положением среди остальных, – давно освободился?

– Да, как видишь, брат… пообтерся уже порядком. Соскучились мы без тебя. Ну, давай, садись в машину. Поехали. Сегодня гуляем. В «Крокусе» такой стол пацаны приготовили, закачаешься!

– Не-е, Серега, – глядя на старшего брата, твердо сказал Андрей, – давай к матери домой. Она ждет там… Или сначала себя в порядок приведешь?

– Конечно, Андрюха, сначала я к себе домой заеду. Не буду пугать мать своим стремным видом. А потом к ней.

– Да не вопрос. Как скажешь, брат.

– Ну, что? По коням! Давай, Серега, в шесть в «Крокусе»… Ох, и погудим сегодня! Какой день! Какой день!

Захлопали дверцы машин, и, кортеж одновременно рванул с места.

– Ну все… улетел Дрозд, – с облегчением и вместе с тем, с каким-то сожалением выдохнул молодой охранник.

– А тебе-то что? – отозвался другой.

– Не скажи, Порядок при нем был…

– Ты что?! Вот Кривяк услышит – устроит тебе порядок.

– Кривяк? Да много ли твой Кривяк стоит? Вот Дрозда слушали все: и зэки, и Кривяк. Помяни мое слово: этот Дрозд еще задаст всем дрозда, – засмеялся парень. Он хотел еще что-то добавить, но махнул рукой и замолчал.

Сергей Дроздов и его братья, Алексей и Андрей, входили в разряд особой касты. Это не были просто воры и мошенники. Дрозды – как их называли в народе и в милиции, грабили по-крупному. И не только у граждан, но и у государства. Через продажных коррумпированных чиновников они имели все, что хотели. Законы писаны были не для них. Потому что то, что по закону нельзя, за деньги можно. И это – правда. Хотя, многие люди не любят правду. Она слишком тяжела для восприятия. Они хотят слышать и читать что-нибудь легкое, воздушное, карамельное, посыпанное порой горьким, но шоколадом.

Милиция Дроздов боялась. С ней они расправлялись с особой жестокостью: оружием по оружию, силой против силы. Вот как раз сила-то всегда оказывалась на их стороне. У них все было лучше: и машины, и связь, и оружие, и дисциплина. И непонятно, кто руководит городом и областью: администрация во главе с губернатором или Дрозды. Было очевидно, что большинство решений Советов не выполнялось. Деньги утекали через «дыру» в бюджете неизвестно куда, и никакая ревизионная комиссия не могла найти ни концов, ни виноватых.

Серьезная шумиха в МВД и ФСБ поднялась только тогда, когда на охоте был застрелен глава администрации области. Вот уж тут зашевелились все. В прессе не высказывался только ленивый. Даже поместили в газете карикатуру, где толстячок в малиновом пиджаке дает пинок под зад офицеру МВД.

По факту убийства чиновника было возбуждено уголовное дело. Пожалуй, только тогда открыто стали называть братьев Дроздовых организованной преступной группировкой – ОПГ, а по-простому – бандой. А до этого случая не было возбуждено ни одного уголовного дела против Дроздовых, хотя все знали, кто орудует в городе.

Поговаривали, что господин губернатор частенько ездил на охоту с Дроздовым-старшим, где они обсуждали текущие дела. А в этот раз, видимо, что-то не срослось…

После громкого убийства «капканы» на Дроздова-старшего ставили два года. Выследить, задержать, арестовать, уличить Дроздов было невероятно сложно. У них схвачено было все и везде.

Была задействована Федеральная служба безопасности. На спортивный зал, где занимались дроздовцы, был сделан налет собровцев, тоже преступной группировки. В перестрелке погибли пять человек и девять были ранены, в том числе Сергей и Алексей Дроздовы.

Суд был громким. Все газеты и телевидение, не умолкая, трещали о грандиозном успехе в поимке опасных преступников. «Конец Дроздам!» – пестрели заголовками местные газеты. Наконец-то, мы будем жить лучше! Наконец-то, пойман этот Змей Горыныч, который постоянно дырявил наш бюджет.

А некоторые, читая леденящие душу истории о «боевых действиях» Дроздов, невольно задавались вопросом: «А что раньше-то власти бездействовали? Не сегодня же эта банда возникла. Она прекрасно жила и «работала» во времена убитого ныне губернатора, которому подчинялись все те же прокуроры, судьи, менты и прочие ответственные должностные лица. Значит, кому-то очень нужен был Дроздов и его банда. В чьи-то интересах было держать их в неприкосновенности.

Леха Дроздов загремел на шесть лет, Сергей – старший – на двенадцать. Андрей по малолетству отделался испугом. Остальных для острастки посадили на два года за соучастие в совместных «выступлениях» на публике. Судьи и прокурор были очень лояльны: у всех у них рыльце в пушку было, да еще каком!

Вообще, если внимательно наблюдать за тем, что происходит в нашей Российской Федерации и при этом хотя бы немножко думать, становится совершенно очевидным, что у нас стерта грань между организованной преступностью и государством. Сам государственный институт преступен. Кто есть кто? Кто у кого в подчиненных и в начальниках? Сегодня бандитом быть вовсе не стыдно и не позорно. Наоборот, даже престижно.

Порядка в государстве нет. Потому как охранять этот порядок некому. А чем отличаются «стражи порядка» от бандитов? Да они и есть бандиты. Надо наконец назвать вещи своими именами. Кого ловить-то? Кого защищать? Ведь то, как руководят в нашем государстве, это и есть бандитизм. В беспорядочном государстве труднее разобраться с государственными деньгами и имуществом: их дербанят, кто хочет и как хочет. Депутаты тоже ничем не отличаются от бандитов: и методы, и даже жаргон тот же. И ведь честным, умным людям к власти не пробиться, потому что идиоты прочно держат оборону своей идиотской власти в нашей несчастной, идиотской стране.

Глава 2

В семье Ангелины Дрозд росли две дочери от разных браков. Обеих дочерей Ангелина записала на свою фамилию. «Мужья меняются, а мать у девочек всегда одна» – любила она шутить.

Катерина родилась в 1970 году. Ей было десять лет, когда родилась ее сводная сестра, девочка от второго брака Ангелины. Эта крошка своим рождением принесла счастье и радость в дом. Особенно старшей сестре.

– У тебя скоро родится сестренка, – готовила Катерину мать к появлению ребенка. Она очень боялась, как бы Катерина не стала ее ревновать. Но оказалось все наоборот.

– Мама, я хочу маленькую Юльку, – говорила Катя.

– Почему Юльку? Мы можем назвать ее Дашей или Машенькой. Как хорошо: Катя и Даша. Или: Катя и Маша. А?

– Нет, мама. Я хочу Юльку. Я не хочу Дашу. У нас в классе есть Даша и Машка Цветкова. Я не люблю их.

– Господи! Да при чем тут твоя Машка Цветкова? У нас будет маленькая Машенька Дрозд… Такая хорошенькая…

– Ма-а-ма! – расплакалась Катерина, – ма-а-а-ма! Я не хочу Машу-у-у-у… Я хочу Юлечку-у-у-у…

Катерина прикладывала ухо к маминому животу и разговаривала с ребенком: «Юля-я-я… Ты меня слышишь? Юлечка, мы с мамой тебе коляску красивую купили… Я с тобой гулять буду…» Ангелина улыбалась и была счастлива, что ее дочь уже сейчас так заботливо относится к еще не родившейся сестренке. И пусть ее будут звать Юлей; в конце концов не имя красит человека… А девочка должна родиться красивой. Ее второй муж, с которым они прожили в браке всего четыре года, был настоящим мачо. Ангелина ничуть не жалела ни о годах, проведенных с ним в любви, ни о разводе, ни о ребенке. Работа занимала ее больше чем семейные дела. В конце концов, у нее есть старшая дочь – серьезная и ответственная Катерина, которая поможет ей вырастить малышку. Ангелина никогда не сомневалась в этом.

С момента рождения Юлька практически росла на руках Катерины. Ей нравилось ухаживать за малышкой: кормить ее, пеленать, гулять, гордо везя коляску по всем дворам, представляя, что это ее ребенок. «Вторая мама», – называла ее Ангелина.

Мать – Ангелина Дрозд – была публичной личностью: диктором на местном телевидении, можно сказать, «звездой экрана». Красивая, яркая, с прекрасной стрижкой, с тонкой талией и полными бедрами. А грудь у матери была большая и упругая. Ее постоянно приходилось драпировать легкими шарфиками, чтобы она не выпирала так бесстыдно откровенно из любых блузок и платьев. Ангелине исполнилось тридцать два года, когда родилась Юлька.

Родившуюся дочку мать сразу отказалась кормить, потому что боялась, что грудь будет еще больше, и тогда уж насмешек по этому поводу не избежать. И Катерине пришлось регулярно покупать для Юльки детское питание «Пилтти». Кормление новорожденной стало ее обязанностью.

Жизнь десятилетней девочки полностью переменилась с рождением сестры. Мать могла быть с ребенком только в первой половине дня, когда Катерина была в школе. Все остальное время малышка проводила с сестрой. Как она радовалась, широко улыбаясь беззубым ртом, когда Катя приходила из школы! Она молотила ручками и ножками, сбивая под собой все пеленки и довольно гулькала. Катя, как заботливая мамочка, пеленала ее, кормила, купала в ванной и каждый день по часу гуляла с ней в парке. Катерина старалась выучить все уроки, пока малышка спала, и это очень дисциплинировало ее. Девочка уже не представляла свою жизнь без маленькой сестры: она учила ее ходить, учила говорить, играть. Жизнь летела шмелем.

Позже Катерина водила сестренку в детский сад, а когда та подросла, забирала ее после школы. Она же, а не Ангелина, ходила на все родительские собрания.

Ангелина всегда была занята на работе. На экране дочери видели ее чаще, чем дома. Приходила она поздно, когда девочки уже спали, а утром спала она, чтобы к вечеру хорошо выглядеть. Ангелина задаривала подарками младшую дочь, тем самым, как бы заглаживая свою вину, что мало уделяет ей времени. Катя не обижалась, напротив, понимала мать: ведь не просто зарабатывать и растить двух девочек, когда в стране столько безработных, зарплаты мизерные, приличные вещи и продукты стоят бешеных денег.

С мужьями Ангелине не везло в жизни. Глаз «падал» только на «мачо», а такие мужчины в семейной жизни не задерживаются. Катерина любила мать и считала, что понимает ее, как никто другой. Ей всегда хотелось помочь маме – такой красивой, такой веселой и такой беспомощной, как ей казалось. В одиннадцать лет она уже вела все хозяйство в доме.

Жили они в своем собственном особняке, купленном одним из бывших мужей Ангелины. Дом был небольшой, но располагался в красивейшем старом районе города и, конечно, разной работы по дому было всегда много. Катерина взяла на себя всю заботу о младшей сестре. Она обожала ее. Но, как это бывает, залюбленные и заласканные дети вырастают эгоистами. Несмотря на все старания Катерины, Юлька росла маленькой стервочкой с ангельской внешностью, – так говорили о ней и соседи, и воспитатели в детском саду, и учителя в школе. И дело было не в проказах, нормальных в ее возрасте. Она привыкла, чтобы все ее желания немедленно исполнялись. И умела этого добиться, не делая усилий. Она просто считала, что все должны делать то, что она хочет. Потому что она самая красивая. Это сознание своей красоты как права на превосходство Юлька пронесет через всю свою жизнь. Из очаровательной малышки она превратится к двадцати годам в настоящую красавицу с пышными белокурыми волосами, огромными голубыми глазищами и превосходной фигурой. В детстве про нее говорили: «Ну впрямь Мальвина из сказки». Когда она повзрослела, ее сравнивали с знаменитой американкой – с Мерелин Монро.

Юлька искренне считала себя лучшей. Она ненавидела, когда при ней хвалили какую-то другую девочку. И могла потом побить, поцарапать и даже покусать соперницу. Если у девочек появлялись красивые вещи, Юльку просто трясло от зависти, и она требовала немедленно купить себе такие же. И неважно, сколько это стоило или где это можно было достать (в то время купить что-либо было не просто: все нужно было «доставать»).

Невозможно было себе представить, что Катерина и Юлька – сестры. Катю вряд ли можно было назвать красавицей, но было в ней столько очарования и мягкости, столько прелести во взгляде внимательных карих глаз и столько грации в движениях, что, увидев ее, многие мужчины предпочитали ее роскошной Юльке. Миловидная шатенка, Катя отличалась к тому же тихим добрым характером. Рождение Юльки оборвало ее детство, заставив быстро повзрослеть. Катино детство красивой перелетной птицей улетело в нежную студенческую юность, а оттуда, прямиком – в большую и сложную взрослость.

Самостоятельная и ответственная, Катерина никогда не использовала известность матери для получения каких-либо благ. Но, когда при поступлении в вуз ее спросили: «Вы дочь Ангелины Дрозд?» – она не стала этого отрицать. Глупо было бы, имея козырную карту, отрицать это. Она и правда ее дочь. Что ж теперь.

С «красным» дипломом Московского университета факультета иностранных языков она вышла в жизнь в 1991 году. Все друзья морочили ей голову радужными перспективами работы переводчиком в иностранных фирмах. Но, к сожалению, для такой патриотки, как Катерина и, к счастью, может быть, для наших врагов, гигантская империя СССР рушилась буквально на глазах. 1991 год – время развала и глубокого кризиса. Даже такие классные специалисты, как наша Катя, были не нужны родной стране, и не то чтобы не нужны, а просто не до них было… Ну поважнее были дела в СССР, чем это поколение молодежи… Ненужное стране поколение.

За десять лет круговерти в девяностые, именно круговерти, потому что назвать это жизнью в цивилизованном государстве нельзя, произошло столько событий, что другому государству хватило бы с лихвой на сто лет. Только-только закончилась война в Афганистане, и советские войска с позором возвращались домой.

А круговерть эта началась в апреле 1991 года с реформы цен в СССР. Увеличили цены на ряд товаров, практически же цены поползли вверх на все: начиная с жилья и кончая колбасой. Народ с ошалелыми глазами сметал с полок магазинов все, что еще было по ценам за рубль и за три копейки… Люди объезжали дальние поселки и деревни и скупали там все, что нужно и ненужно, что можно было увезти. Предприимчивая молодежь собиралась в группы и объезжала районы, закупая постельное белье, тапки, пижамы, посуду ложки… Магазины опустошались с реактивной скоростью.

Поскольку в городе магазины уже давно опустели, Ангелина на своих «жигулях» тоже сделала несколько рейдов по деревням, потратив свои накопленные рубли. Ей повезло. Она случайно «откопала» сельский магазин, где еще оставались наборы чайной посуды за четырнадцать рублей и какие-то гобеленовые покрывала за восемь. Будь это года три назад, она бы даже не взглянула на них: а сейчас ужасно обрадовалась, будто это был настоящий антиквариат. В каком-то поселке, в покосившемся сарайчике с надписью «Магазин» на пыльных полках лежали только деревянные массажеры за рубль. И больше ничего.

– А что так пусто? – с издевкой спросила она у продавцов.

– Все под чистую размели. Как тайфун пронесся.

«О, какая удача» – подумала Ангелина и спросила:

– Сколько у вас этих массажеров? Я как раз искала такие.

– Вот осталось тридцать.

– Я беру все. У меня группа, – соврала она…

Когда ехала обратно, подумала: «А на черта мне столько массажеров, пусть даже и за рубль? Действительно, какой-то психоз у меня. Торговать ими, что ли? А, ладно… придет время, – вздохнула она, – буду дарить своим приятельницам для сохранения фигуры и здоровья».

Продавалось все! Спешно… без документов! Как будто конец света наступит завтра. А, с другой стороны, если конец света, зачем вообще что-либо покупать? Но это был действительно всеобщий психоз. Старые запасы сигарет, купленные за 30 копеек уже продавали за рубль-два.

Интеллигенция ринулась в челноки. Палатки, ларьки и чепки запрудили всю Россию. Союз нерушимый республик свободных превратился в челночно-палаточную страну.

Повсюду продавали спирт Royal, – дешевое голландское пойло в красивых литровых бутылках. В народе его называли «Рояль». Появилось даже выражение «ударим по клавишам», что означало: «Выпьем!». Но чаще всего этот «рояль» был разлит отнюдь не в Голландии, а в какой-нибудь Пупырловке, Заднеконюшенной области каким-то ТОО «Красный долгоносик». Наварились на нем десятки, а народу померло от этого «рояля» – тысячи.

Выпускники вузов прямиком шли на рынок, пополняя ряды челноков. Слава российским челнокам! Они усердно работали на экономику Турции и Китая. Закупая товары в немыслимых количествах, подняли турецкую и китайскую промышленность. Новый шикарный аэропорт в Стамбуле тоже отгрохали за счет русских челноков. И это правда.

Наша промышленность встала. Какого черта? – спросите вы. Нерентабельные предприятия оказались выгодными. Признав их банкротами, березовские и абрамовичи забирали их за сущие копейки в частные руки. Приятель Ангелины купил у государства всего за двести тысяч рублей целый завод по переработке картофеля, который, между прочим, кормил всю советскую армию… А сейчас впаривает его тому же государству за тридцать миллионов долларов. Бизнес по-русски, мать вашу!

На фоне этого беспредела в августе 1991 в СССР совершается государственный переворот против президента Горбачева. В Кремле будто орудовал дьявол. Вместо Коммунистической партии провозгласили ГКЧП. Что это такое, хорошо это или плохо, толком никто не понимал. Коммунисты в шоке: запрещена деятельность Коммунистической партии. А потом крах: СССР вообще прекращает свое существование. Народ – в полном неведении и не понимает, в какой стране живет. Коммунисты выставлены на посмешище… По всей стране совершаются вполне объяснимые самоубийства партийных работников, посвятивших свою жизнь идеалам коммунизма, партии, Ленину. Поэтесса Юлия Друнина покончила с собой. Любимая певица Ангелины Дрозд: Тамара Милашкина покинула Россию навсегда.

В 90-е у каждого иностранного посольства или консульства в Москве и Питере толпа не уменьшалась ни днем, ни ночью. Люди занимали очередь за визами за месяц и каждый день проверялись, чтобы не пропустить важный момент. Сотни тысяч россиян уехали из страны навсегда.

В магазины можно было не ходить, потому что пустые полки наводили ужас и страх предстоящего голода. Это было время очередей: сумасшедшие очереди по всей стране.

Добрый Дядя Сэм дал кредит СССР на полтора миллиарда на закупку продовольствия. Чтобы как-то сократить пропасть между теми, кто обжирается, и теми, кто умирает от голода, ввели талоны на самые необходимые продукты. Телевидение в СССР врало народу напропалую. Ангелина, как и все дикторы, вещала с экрана то, что ей велели.

Что можно сделать одним пальцем? Ничего. А если их сжать в кулак? Сила! Но, игнорируя простую истину, республики выходят из нерушимого Союза и объявляют себя независимыми.

Мужчины спивались. Женщины скоропостижно старели. Ангелина в свои сорок три года чувствовала себя столетней черепахой, однако это не помешало ей в очередной раз выйти замуж и довольно быстро развестись.

На телевидении – полнейший хаос, в результате которого все пересобачились и кое-кто даже ушел в мир иной, не желая перестраиваться. Одиннадцатилетняя Юлька выматывала матери все нервы и «давала прикурить» не только ей, но и учителям в школе. Одна радость и гордость у Ангелины – это дочь Катя.

Катерина своей серьезностью, ответственностью как бы уравновешивала безбашенную Юльку, которая была абсолютным антиподом своей сестры. Уже в одиннадцать лет Юлька вовсю развлекалась с мальчиками, не пропускала дискотеки и ночные гулянки. Модные шмотки были ее главным интересом. Училась Юлька плохо, часто пропускала уроки. А когда ее вызывали на педсовет за хроническую неуспеваемость, она нагло заявляла: «Вы что? Мою маму не знаете? Одно мое слово, и вы тут неприятностей не оберетесь!» Что правда, то правда: неприятностей в школе хватало и без Юльки Дрозд, поэтому учителя «закрывали глаза» на горе-ученицу.

Катерина, уже имея высшее образование, терпеливо занималась с сестрой, пытаясь объяснить ей все то, что она пропускала на уроках в школе. Но, как говорят – не в коня корм. Насколько легко и с удовольствием училась Катерина, настолько ненавидела учиться Юлька.

Мать, постоянно опаздывающая, лишь изредка, да и то, скорее, для очистки совести, пыталась повлиять на дочь своими нравоучениями. На все слова матери о необходимости образования одиннадцатилетняя Юлька заносчиво отвечала:

– Мам, да кому сейчас нужно это образование?

– Да тебе в первую очередь! Ты же должна расти как личность…

– А я расту, как кто? Личность моя им не нравится…

– Юль, мама правильно говорит, – смеялась Катерина, – хоть какие-то корочки должны быть у тебя. Ну хоть что-то…

– Аттестат о среднем образовании! А всякие корочки никому не нужны. Образование сейчас никто не ценит. Я и без вашего образования получу все, что я хочу…

– А что ты хочешь? Вот скажи нам честно, что ты больше всего хочешь в этой жизни?

– Честно? – сузив свои прекрасные глазки, посмотрела Юлька на мать и на сестру.

– Как на духу. Мы никому! Правда, мам?

– Ну, доча… У тебя нет оснований не доверять нам с Катей.

– Деньги – вот главная цель в моей жизни! И не придуривайтесь передо мной! Вы прекрасно понимаете, что без денег я пока что – ничто!

– Деньги… Ну это реально, – повеселела мать. – Деньги можно заработать....

– Заработать? Глупости. В нашей стране заработать невозможно. Конечно, чтобы не умереть с голоду и платить за билет в трамвае, надо работать, а чтобы нормально жить, надо придумать что-то другое.

– Ба-а-а… Какие мы умные стали! – удивилась Катерина. – А другое – это что? Воровство что ли?

– Не воровство, а всякие умные махинации. Сейчас каждый начальник от самого большого до самого козявочного придумывают, где бы и как бы чего слямзить у государства.

– Нет, ты только посмотри! В шестом классе они уже про махинации рассуждают! – удивилась Ангелина. – А ты считаешь, лямзить у государства это не воровство?

– У государства? Нет, конечно. Правительство же обманывает народ. Ему можно? Значит, и народу обманывать государство можно.

– О, милая моя, ты далеко пойдешь с такой философией…

– Доченька, а что же такое ты хочешь придумать, чтобы жить нормально? И нормально – это, по-твоему, как?

– Ну я сейчас скажу, а вы опять будете смеяться, – надула губки Юлька.

– Ну почему же, глупышка ты наша… И я, и Катя очень серьезно относимся к твоему будущему, а тем более к твоим мечтам.

Юлька прыгнула на диван, уселась, поджав под себя ноги, и сказала:

– Я хочу жениться на миллионере и летать с ним на личном самолете по всему миру. Вот!

– Не жениться, а выйти замуж, – улыбнулась Катерина. – И где это ты миллионера собираешься найти да еще с самолетом?

– Ну я же еще маленькая, а когда вырасту, найду обязательно.

– Господи! – встала с дивана Ангелина, – и чем только голова забита у девчонок! Миллионеры – они ведь не грибы в лесу, чтобы искать их. Пойдемте-ка, лучше, чай пить, девочки мои.

Глава 3

На следующий же день после выпускного гульбища Катерина Дрозд поехала в маленький городок на берегу Балтийского моря, где служил ее любимый мужчина – капитан первого ранга Валерий Гошев. Катерина безумно любила своего капитана и готова была на любые подвиги ради него. Да и как было не любить Гошева? Высокий, чернобровый красавец с безупречной военной выправкой. Таких обычно привыкли видеть веселыми балагурами и выпивохами, рвущими на себе тельник, рассказывая о боевых и постельных победах. Но Гошев был, как мы говорим сейчас, very special man: сдержан по характеру и немногословен. Он был по-мужски бесстрашен, силен и ловок. Его внешность притягивала женщин, как магнитом. Мужское начало пробуждало в женщинах Женщину. Именно такого мужчину рисует в своем воображении каждая девчонка, каждая женщина, думающая о муже и создании семьи.

Валерий был везунчиком. Так считали все его сослуживцы. В двадцать один год – лейтенант, в двадцать три – старлей, а в двадцать шесть уже капраз – таков стремительный карьерный рост потомственного военного, сына генерала Александра Васильевича Гошева

Афган и Чечня устроили боевую проверку парню по полной программе. Он не боялся вражеских пуль и подлых взрывов, казалось, пули боятся его, а взрывы обходят стороной. Но он рыдал как ребенок, когда хоронил боевых друзей. Сжимался в комок нервов от своего бессилия, выполняя абсолютно бессмысленные приказы военных боссов. Ордена доблести и медали за отвагу теснились на его широкой груди, вызывая восхищение младших офицеров. Да что там офицеров! Гошев восхищал всех, кто хоть как-то пересекался с ним по жизни. Он был стержнем. Ему верили, а это дорогого стоит. Особенно сейчас, в наше продажное время, когда популярна присказка «не обманешь – не проживешь». Но у каждого свои принципы, и человеку с честью трудно противостоять обществу, в котором продается все, даже совесть и честь.

Катя Дрозд была покорена мужественной красотой Валерия и влюбилась без памяти. Но более всего она была счастлива, что именно ее выбрал Валерий среди безбрежного моря красавиц. Почему? Видно, судьба. Ее не обойти, не объехать. Катерине, можно сказать, повезло. Ведь именно таким девчонкам было трудно найти себе пару, потому что бессмысленная война в Афганистане, унесла жизни сотни тысяч русских парней. Вернувшиеся с этой позорной войны мужчины, были людьми, разуверившимися в политике своей страны, своего командования, в тех идеалах и идеях, которые им внушали с детских лет. Многие из них вернулись инвалидами, многие – наркоманами и алкоголиками. Они были тоже не нужны своей стране. Не до них было…

Валерий Гошев был старше Катерины на семь лет. Они познакомились, когда Катя училась еще на третьем курсе университета, в 1989 году, и проходила языковую практику в небольшой иностранной компании прибалтийского городка, где служил Гошев. В то время он как раз героем вернулся из Афгана. Хотя сам он героем себя не считал, но всегда готов был защитить честь офицера. Валерий Гошев не любил рассказывать о войне в Афгане. Он считал своим долгом выполнять свой воинский долг, но чувствовал себя виноватым за то, что остался в живых, за действия своих командиров, за амбициозные решения кремлевской верхушки. Познакомившись с Катериной, он довольно быстро понял, что эта девушка стала для него тем светлым и важным, ради чего стоит жить, и тем, что он, будучи военным, обязан беречь и защищать.

Начались звонки, переписка, прилеты, отлеты, встречи, расставания. Вот почему для Катерины не стоял вопрос: куда ехать после окончания университета. К тому же немаловажным было и то, что сама она была родом из города неподалеку, где находился ее родной дом, мама и сестра.

Свадьба была домашней, шумной и тесной. От звезд на погонах рябило в глазах, а тосты звучали почти как приказы.

Через девять месяцев, день в день, у них родилась дочь Алинка. И хотя Гошевы – старший и младший, просто бредили сыном и внуком, крошечная Алинка тут же стала любимицей семьи. Рождение дочери, вопреки распространенным представлениям, не отдалило, а наоборот, еще больше сблизило Катерину и Валерия. Свекровь Светлана Дмитриевна с удовольствием нянчилась с внучкой. Они жили все вместе в просторном, еще довоенной постройки, доме. В свое время власти закрыли глаза на излишки жилплощади у генерала Гошева, и в их двухэтажный особняк никого не подселяли. А могли бы впихнуть три-четыре семьи, как живут все советские коммуналки.

Генерал Александр Васильевич занимал высокий пост в генштабе. Местные власти не только уважали, но и побаивались его за резкую прямолинейность и крепкие слова по поводу любых беспорядков или несправедливости. «Подвесить за задницу» бездельника-бюрократа ему было вполне по плечу. Кстати, слова у него не расходились с делом, и кое-кому крепко доставалось за разгильдяйство. Быть подвешенным за «это самое место» никому не хотелось, и у генерала было полно врагов среди местных гражданских и военных чиновников.

Несмотря на то что в стране царил хаос, дом, даже по тем голодным временам был полной чашей. Генерал отоваривался продуктами в штабе по особой программе. Муж тоже привозил продукты с какого-то секретного военного склада. Однако не это было главным для нее. Она любила своего Валерия до самозабвения, и это чувство наполняло ее жизнь. Любить своего мужа! Какое это счастье, удовольствие и наслаждение для женщины! Уважать его… понимать его… заботиться о нем… Ждать его, скучать без него, спешить на встречу с ним, обнять крепко-крепко и покрывать нежными поцелуями его лицо, ощущая внутри горячую волну желания. Идти рядом с ним и гордиться им и завидовать самой себе, ловя восхищенные взгляды прохожих. Короче – Катя была счастлива в своем замужестве.

Единственное, что омрачало ее жизнь, – это трехмесячные командировки мужа в Чечню. В 1994 году российские войска официально вступили на территорию Чеченской республики. Там шла война. Еще не пришли в себя матери, потерявшие сыновей и мужей в Афганистане, а другие уже получают похоронки. Ребята призывного возраста любыми путями стараются не идти в армию. Они не хотят умирать за чужую нефтяную трубу в Чечне. Кремлевский монстр жаден и ненасытен. Ему независимость Чечни – нож в сердце. Ради наживы ему не жалко бросить под пули жизни тысяч своих парней.

На эти три месяца Катя замыкалась в себе. Внешне спокойная, она не знала ни минуты покоя, терзаемая постоянным страхом за мужа, хотя где-то в глубине души она никогда, ни на секунду не допускала даже мысли, что ее Гошев может не вернуться домой. Она всегда верила и всегда ждала его. И он знал это. Чувствовал. Верил.

– Ты знаешь, Катюха, – говорил он ей, – вот все вокруг рвется, горит и грохочет, а я в себе такую силищу чувствую, что никто пробить ее не может!

– Это я тебя защищаю, любимый мой. Я из любви волшебную сеть плету. Для тебя.

– Катюха… милая, как я тебя люблю! И ты не сомневайся, я всегда тебя любить буду. Давай сына родим?

– Давай.

Он подхватывал ее сильными руками и нес в их спальню на втором этаже. Музыка любви звучала до утра…

Глава 4

Юлька Дрозд ученица седьмого класса была беременна. Вообще-то она и понятия не имела об этом. Но 20 августа 1991 года, сев завтракать, она поняла, что есть ничего не может. Один только вид еды вызывал у нее тошноту, а любой проглоченный кусок – рвоту. Ангелина подумала, что дочь отравилась чем-то и вызвала «скорую». Врачи поставили девочке диагноз: «пищевое отравление» и увезли ее в инфекционку. После промываний и капельниц Юльке лучше не становилось. Просматривая результаты анализов, врач как бы про себя пробурчала:

– Ну, не знаю… ведь не беременная же она.

– А почему бы и нет? – подняла брови молодая медсестра, – они сейчас рано начинают!

– Да ей же только тринадцать исполнилось!

– Ну и что?!

– Сделайте анализ на беременность и покажите ее гинекологу.

Когда гинеколог и тест подтвердили, что девочка беременна, врач немедленно позвонила матери.

– Прошу вас, Ангелина Максимовна, срочно приезжайте ко мне. Есть серьезный разговор.

– Что-нибудь случилось с моей дочерью?

– Да. Случилось.

– Но у меня сейчас эфир. Это очень важно! Более важно, чем вы можете себе представить, – сказала она многозначительно.

– Это уж вы выбирайте, что для вас важнее, – не желая понимать каких-то скрытых намеков, сказала врач. Вам решать – эфир или дочь, – и она положила трубку.

– Черт! Мать твою! – громко выругалась Ангелина и, схватив плащ, помчалась к главному режиссеру.

Через тридцать минут она сидела перед завотделением и врачом. Телезрители не враз узнали бы телеведущую. Ни улыбки, ни победного взгляда.

– Господи, да она ж ребенок совсем! – выпучив накрашенные глаза на врача, говорила Ангелина.

– Если б это было не так, вопрос бы не стоял, – сухо ответила врач.

– А вы с девочкой разговаривали? Может, это изнасилование?!

– Ангелина Максимовна, мы со своей стороны обязаны заявить о случившемся в органы. Следователь Турковский приедет через час. Можете побеседовать с ним и с дочерью.

– Боже мой! Какой скандал! Все! Это конец моей работе! Конец карьере, репутации! Все газеты будут трещать! Что же делать? Что делать? Я прошу вас… пожалуйста, ради всего святого, сохраните это в тайне. У вас же есть клятвы какие-то, сохранять тайны! – И Ангелина разрыдалась, не забыв изящно прикрыть лицо уголком ажурной шали…

– Успокойтесь, Ангелина Максимовна. Успокойтесь. Конечно, мы сохраним в тайне беременность вашей дочери. Но главный вопрос: что же делать с беременностью? Аборт? В этом возрасте это очень опасно. Органы деторождения будут повреждены, как бы аккуратно врачи ни провели операцию, и девушка в дальнейшем вряд ли сможет стать матерью. Это первое. Второе – если допустить рождение ребенка, никто не доверит ей воспитание малыша, ведь она сама еще ребенок, и ей надо окончить хотя бы среднюю школу.

Через час следователь Турковский уже разговаривал с Юлией Дрозд и установил, что факта изнасилования не было. Девочка сама приставала к мальчишкам и, считая себя крутой и взрослой, играла с ними в совсем не детские игры.

– И давно ты этим занимаешься? – спросил следователь Юльку.

– Я ничем не занимаюсь, – испуганно ответила она.

– Юлия, – как можно строже смотрел на нее следователь, – с тобой произошли совсем не детские вещи. Это очень серьезно и будь добра отвечать за свои действия со всей серьезностью. Итак, ты живешь половой жизнью с мужчинами?

– С мужчинами? Жизнью? Какой жизнью? – не понимая, о чем говорит следователь, Юлька вытаращила на него Юлька.

Следователь помолчал, не зная, как начать разговор.

– Ты с мальчиками трусы снимала? А они? Играли с тобой без трусов?

– На дне рождения Гарика Геворкяна… одного мальчика из нашей школы… Мы отмечали на пляже. И в море…

– Так, подробнее, пожалуйста. Расскажи мне, что он делал в море.

– Ну в море… он все время меня обнимал и держал крепко-крепко.

– Ты сопротивлялась?

– Нет… Мне нравилось… А потом другие мальчики тоже в воде также делали со мной. Мы играли…

– А ты понимала тогда, что это за игры?

– А что?.. Ничего же не было… обиженно взвизгнула Юлька. Мы много раз потом обнимались с мальчиками в море без трусов… Это же круто… Мы ж не лохи какие-нибудь…

– М-да-а., – вздохнул следователь, – не лохи… А вот ты-то как раз и лопухнулась. Да еще как круто лопухнулась, девочка!

– Не-е-е-т… Я не лопухнулась! – тоненьким, срывающимся голосом закричала Юлька.

– А то, что ты могла забеременеть, ты понимала?

– Не-е-ет!! – заплакала Юлька. – Мне это не надо! Я всегда так делала, но ничего же не было-о-о-о…

– Всегда? Ты всегда играла с мальчиками без трусов? Ты их трогала? Что ты делала с мальчиками? Или они с тобой? – сыпал вопросами следователь, – Отвечай мне!

– Мы в темноте трогали друг друга… – плакала Юлька. – Мы раздевались и трогали… везде… и целовались… везде… И ничего же не было…

– Не было, потому что ты еще не созрела, и сперма у мальчиков была еще не готова. Вот и не было – твердым голосом, как хирург перед операцией, говорил следователь.

– Не-е-е-т! – опять громко зарыдала Юлька.

– А сейчас ты беременна, девочка!

– Не-е-е-ет!

– И внутри тебя растет человек!

– Не-е-е-ет! Не-е-ет, – еще громче рыдала Юлька.

Следователь вышел из палаты и, сделав какие-то записи в своем журнале, направился в кабинет главврача на встречу с телеведущей.

– Что делать будем, Ангелина? Это скандал! Да еще какой!

– Погоди, Толя. Не гони пургу. Давай решим все сейчас, не выходя из этих стен.

– Ох, Ангелина. Это тебе крупно повезло, что я пришел и мы знаем с тобой друг друга уже тысячу лет. Другой бы на этом такие бабки огреб! Девочка беременна! Беременный ребенок! Глупышка совсем!

– Девочка беременна… Да… Но криминала нет.

– Криминала нет. Еще бы нам криминала не хватало!

– Толик, слушай сюда. Огласка нам не нужна. Ты понимаешь? Не нужна!

– Ну ясное дело. Врачебная тайна, надеюсь, будет сохранена.

– Я уже говорила с заведующей. Она тетка понимающая и трезвонить по инстанциям, надеюсь, не будет. И ты, Толик, – она кокетливо взглянула на него, – я уверена, языком трепать не будешь.

– Ну, Ангелочек… Я-то буду нем, как фиш. За меня не волнуйся. Ты за свою крутую дочечку волнуйся: она, глупышка, сама все растрепит.

– Да уж… Не знаю, что и делать! Толь, что делать?

– Аборт надо делать. Что делать, – проворчал следователь.

– Аборт. Конечно, аборт. Но только не здесь. Я отвезу Юльку подальше отсюда… на год. В школе академку возьмем, потом переведу ее в другую гимназию. В конце концов дело это семейное. Мы сами разберемся.

– Не спеши. Не нервничай. Подумай хорошенько, посоветуйся со спецами. Мне звони, я всегда помогу тебе.

– Спасибо тебе, Толя. Ну что? Договорились? В прессу ничего не должно просочиться!

– Ангелина, ну что ты… я ж понимаю… не беспокойся. Все путем. Ты извини, я пойду. Дел по горло. Говорят, Москва на военном положении. Да ты, лучше, наверное, знаешь… Все-таки телевидение.

Анатолий, поцеловав телеведущей руку и быстрыми шагами поспешил на выход.

Ангелина дождалась заведующую и еще раз поговорила с ней о состоянии дочери.

– Вы полагаете ее уже можно выписать? – спросила она врача.

– Ангелина Максимовна, если вы хотите, я могу ее выписать и сейчас. Но раз уж она к нам попала, то по всем правилам пусть полежит здесь хотя бы три дня… так… для порядка… чтоб персонал не болтал.

– Понимаю, понимаю… Хорошо… я вам полностью доверяю… И, пожалуйста, не пишите диагноз в карточке ребенка. Я вас очень прошу. – Ангелина сделала паузу и пристально посмотрела в глаза заведующей. – Очень, – повторила она.

Ангелина вернулась в студию совершенно убитая. Она достала из маленького холодильника бутылку водки, выпила, потом позвонила старшей дочери. С кем же еще ей было советоваться по такому деликатному вопросу?

– Катерина, добрый вечер. Это мама. У тебя все в порядке? – дикторским голосом начала Ангелина.

– Мама? Что так официально? Что-нибудь случилось? Как ты? Юлька дома? – сыпала вопросами Катерина.

Звонок взволновал ее, и сердце учащенно забилось, потому что мама звонила очень редко и в основном по каким-нибудь Юлькиным делам.

– Ты радио слушаешь?

– Нет.

– А телевизор у вас там работает?

– Нет. А что случилось-то, мама?

– Случилось, Катюш. Я на работе сейчас. Ты не могла бы приехать ко мне. Нам поговорить надо. Это очень важно.

– Мам! С Юлькой что-нибудь опять? Да? Она где? Что случилось-то? Мама!

– Ты приедешь? Ты в курсе, что происходит, Кать?! В стране чрезвычайное положение объявлено. В Москве войска. Все дороги перекрыты! Белый дом окружен войсками! Там люди гибнут!

– Что? Это война?

– Катенька, милая! Никто ничего толком не может объяснить, что происходит! Господи! На улицах Москвы танки!

– Мама, а почему по телевизору ничего нет?!

– Катя! Все передачи прерваны. Я в шоке! И Юлька наша!

– Боже мой! А с Юлькой что? Что случилось, мама?!

– Юлька в больнице. Ей сделали промывание. Думали, что пищевое отравление. Но сейчас с ней все в порядке. Ты приедешь, дочь?

– Конечно, мама, конечно… Ты успокойся… Я приеду. – Катерину всю трясло от волнения, и голос дрожал. – Завтра Валера прилетает. Я вся в подготовке. Времени, как всегда, не хватает. Да и Алинка капризничает.

– В семь тридцать я заканчиваю передачу с экстренным сообщением и буду ждать тебя, – не слушая дочь, жестко сказала Ангелина.

– Что-нибудь захватить?

– Не надо, Катюш… Приезжай, пожалуйста, – и повесила трубку.

Катя стояла растерянная, не зная, что делать. «Да что ж это я?» – спохватилась она и побежала к свекрови.

– Светлана Дмитриевна, мама позвонила. Случилось ужасное! Кажется, началась война…

– Что-о-о? Что ты такое говоришь, девочка? Я сейчас позвоню нашему папе в штаб… Он сегодня как уехал с утра, от него ни слуху ни духу… Господи! Вот беда-то!

– Мама просит срочно приехать. Вы за Алинкой не присмотрите? Ее надо покормить и уложить спать.

– Да-да-да, – стояла в оцепенении Светлана Дмитриевна, – поезжай скорей. Я и покормлю, и уложу, – испуганно глядя на нее, сказала свекровь. – Ты сегодня весь день с Алинкой возишься. Ни присела, ни поела как следует… Поезжай, милая. А я позвоню генералу.

Она набрала телефон мужа, но услышала только короткие гудки…

Ангелина, заломив пальцы рук, нервно ходила по своему кабинету, не зная, как сказать Катерине обрушившиеся новости. Все разом! Эти кошмарные события в Москве и эту новость про сестру. Да… Когда Катерина жила с ними и ухаживала за Юлькой, такого случиться не могло. А вот она мать такая-сякая упустила девочку. Проглядела… Надо же! Дочь – малолетняя потаскушка… Мысли в голове Ангелины путались, они перескакивали с одного на другое, мешая ей сосредоточиться. Так прошло примерно с полчаса. Вдруг дверь распахнулась, и Катерина вихрем ворвалась в кабинет.

– Мама, скажи, ты знаешь: это война? – даже не успев обнять мать, закричала Катерина.

– Девочка моя, – Ангелина заплакала, – все войска в боевой готовности! Что творится в Москве, мы сами узнаем из своих «подпольных» источников. Правительственные танки расстреливают Белый дом… Там море крови и смерть…

– Боже мой… Что же будет?

– Надо ждать сообщений. Все военные в нашем городе наготове. Где наш генерал?

– Мы его сегодня не видели. И дозвониться не можем. Светлана Дмитриевна в панике, но держится пока.

– Если от него какие-то новости поступят, немедленно звони мне!

– А с Юлькой что, мама? Где она?

– Сядь, Катюша, – тихо сказала мать, глядя в глаза дочери. – Юлька беременна.

– Что-о-о-о? Она же девочка… глупенькая, – растерялась Катерина.

– Вот именно… глупенькая…

– Тринадцать лет же…

– Вот именно…

– Ребенок же совсем…

– Именно…

Обе женщины сидели и смотрели друг на друга, понимая, что они вляпались всей семьей во что-то очень-очень серьезное. Обе чувствовали себя виноватыми за Юльку. И обе не могли поверить, что подобное возможно в жизни, тем более в их семье. Для Катерины эта новость прозвучала, как будто ее красавица сестра в одночасье превратилась в жабу.

– Мам, ты с Юлькой разговаривала?

– Так… мимоходом… Она там в палате вся в слезах и соплях лежит.

– Мимоходом?

– Кать… тут такая ситуация… Все эти события в Москве и Юлька еще… Понимаешь… Юлька же малолетка… Сразу следователя вызвали…

– Следователя? Да ты что?!

– Хорошо, что Анатолий Турковский приехал… Слава Богу! Мы с ним обо всем договорились… А то бы растрезвонили сейчас во всех новостях и газетах… Кошмар! Сначала думали – изнасилование…

– Ужас! А что? Нет?

– Да нет… Наша Юлька же крутой себя считает. Они с мальчиками голыми развлекаются. Причем, уже давно....

– А ты что? Не знала?

– Откуда?! Я что, за руку ее вожу?

– Ой, мама!

– Катюш, я уже переговорила и с врачами, и со следователем. Я все улажу. Нам скандал и огласка не нужны, – быстро затараторила мать, с трудом сглатывая слюну в пересыхающем горле. – В школе возьмем академический отпуск, я договорюсь. Отвезу Юльку в Питер к тетке Ешечке. У нее квартира на Литейном. Живет одна. Старуха. Юлька и поможет ей.

Катерина сидела не шевелясь, как под гипнозом, не сводя удивленных глаз с матери.

– Питер – большой, не то, что наш город, – продолжала Ангелина. – Тут меня знает каждая собака. Аборт сделаем там… А, может… я не знаю, конечно, Юлька там родит, и определим ребеночка в Дом малютки. Да еще не известно, что там у нее внутри.

– Как неизвестно? А врач что сказал?

– Врач сказал: «мальчик». Срок десять недель.

– Дура! Дура! Вот дура-то! – как-то механически повторяла Катерина.

– Ага… И, главное, не понимает сама, что с ней происходит. Играли они, видишь ли, с мальчиками… Доигрались… Только бы ничего с собой не сделала эта дурочка! – Ангелина, обхватив руками свою холеную шею, раскачивалась в такт своим мыслям. – А, может, Кать, сделать аборт по-тихому, да и не морочиться?! У меня в областной больнице масса врачей знакомых. Заплатим – и все.

– Дура! Дура! Вот дура, – не переставала повторять Катерина, словно позабыв все другие слова.

– Но, врач сказала, что в этом практически, детском возрасте аборт может навсегда лишить ее возможности стать матерью. И наша Юлька будет бездетной. И не сможет создать семью.

Катя не отвечала, она была в шоковом состоянии.

– Кать! Ну хватит, а? Что тебя заклинило-то? Давай вместе думать, что делать с Юлькой.

– Мама, если не думать о будущем, а переживать только настоящее, то надо делать аборт. А если думать о будущем Юльки, поскольку она сама об этом не в состоянии думать, то…

– Что? – Ангелина вся напряглась.

– Что, что… Сама и будешь растить сына. Как будто это ты родишь. А у нас будет братик.

– Я?! Ты что, Катя?! Нет, нет и нет! Это исключено! Ну что ты! Это абсолютно невозможно! У меня работа. Репутация. И потом, возраст! Ты не забывай, мне уже сорок пять. Да и вообще! Я не хочу никаких детей! Нет, нет! Хватит. Если Юлька родит, ребеночка определят в Дом малютки. Это законно. У нас по закону жениться-то нельзя до восемнадцати лет, не то, что рожать.

– Так что, мам? Будем аборт делать здесь? Или увозим Юльку в Питер?

– Ой, Катенька… Голова кругом. Еще вчера не было проблем, а сегодня… Вот тебе, бабушка Ангелина, и Юрьев день!

– Не надо, мама. Эта проблема случилась не вдруг. Она уже давно назревала, только ты не хотела замечать. Знаешь, завтра вечером Валера прилетает из Чечни. Можно, я расскажу ему? Мне надо посоветоваться с ним.

– Только не очень трепись там. Я не хочу, чтоб мое имя сплетнями обрастало. У нас ведь это быстро: выдумают и то, чего никогда не было.

– Валерка – умница. Он обязательно что-то умное посоветует. А ты не раскисай. Забери завтра Юльку из больницы. Ладно? И не ори на нее, мам! Эту дуру пока жизнь не научит, она никого слушать не будет. Жаль, поздно. Она сама должна платить за свои ошибки. Сама, понимаешь, мам?! Ты поедешь к ней сейчас?

– Да. Хотя уже поздно, но я должна поговорить с ней именно сегодня. Наша Юлечка может сотворить все что угодно. Я очень боюсь за нее.

– Я приеду к ней завтра утром. Ты скажи ей, мама. Скажи, Катя просила обязательно дождаться, ладно? Дура! Вот дура-то! Верно говорят: в семье не без урода… Ну, я поехала. Поздно уже. Свекровь волноваться будет.

Обрушившиеся новости о событиях в Москве и неожиданное известие о беременности сестры так взволновало Катерину, что ночью она не сомкнула глаз. «Как же так, как же так? – повторяла она, думая о Юльке. – И Валеры нет». Сердце щемило при мысли о муже: «Где он? Значит, он не в Чечне… Значит, он в Москве… у Белого дома.. Там убивают… стреляют… Валерочка, милый, только будь живым, каким угодно, но живым. Я так люблю тебя», – плакала Катерина.

На следующий день в восемь утра она уже была в палате у сестры. Они сидели на старой, провисшей кровати, обнявшись, и обе плакали. Катерина гладила Юльку по голове, по плечам, по спине, повторяя:

– Дурочка моя… Маленькая дурочка… Как же ты себя наказала, девочка… Только не думай, пожалуйста, что мы тебя теперь бросим. Ладно? Мы обязательно что-нибудь придумаем… Слышишь, Юль? Ну что делать? Многие ошибаются… Все по-разному…

– Кать, – глядя в глаза сестре, тихо спросила Юлька, – ты больше не любишь меня? Да? За такое нельзя любить, да? Меня теперь все обзывать будут. – И она заплакала.

– Никто тебя обзывать не будет. Об этом никто не знает, кроме нас с мамой. Если ты сама никому не расскажешь, никто и не узнает.

– Кать, – мне сказали, что у меня в животе ребенок. Это что? Правда?

– Это правда, Юля. Не понимаю, почему ты раньше-то об этом никогда не думала. Ты что, не знаешь, как рождаются дети?

– Знаю. Но я же не хотела этого…

– Не хотела, а делала…

– Кать, я не хочу, чтобы там ребенок был, – опять заплакала Юлька и уткнулась в плечо сестры.

– Ну, дорогая, теперь твое хочу или не хочу никого не интересует. Теперь мы с мамой будем решать, что делать. Ты даже не представляешь, как это сложно и серьезно. Теперь тебе нужно только слушаться маму. Что она скажет, так и сделаешь. Поняла?

– Поняла, Кать. Я все сделаю. Только я не хочу там ребенка.

– Не хочешь, значит, сделаем так, чтобы его не было. Поняла?

– Поняла, Кать. А ты меня не бросишь?

– Я тебя, Юля, не брошу. В отличие от тебя, – сказала Катя, решив быть на этот раз строгой, – я всегда прежде думаю, чтоб потом не сожалеть о сделанных глупостях. Мама скоро приедет за тобой, так что жди ее, а мне пора ехать домой. Сегодня Валера прилетает из Чечни. И еще… в Москве началась война…

– Какая война? – оторопела Юлька.

– Такая, – зловещим голосом произнесла Катерина, – как в Чечне.

– А мы? Что мы будем делать?

– А мы будем спасать тебя и нашу семью.

Она поднялась, погладила Юльку по волосам, поцеловала в щеку и ушла, оставив испуганную Юльку в полной растерянности.

Генерал Александр Васильевич и ее любимый муж Валерий Александрович Гошев приехали на следующий день домой одновременно. Валерий вернулся из очередной командировки в Чечню. В связи с событиями в Москве он сразу направился в штаб армии к отцу, узнать подробности происходящего в стране. Как обычно, он прилетел сильно загорелым, даже, скорее, обгоревшим, и смертельно уставшим, но с новым орденом «За отвагу». Отец с восхищением и любовью обнял сына. Обсудив обстановку, они решили не расстраивать жуткими подробностями своих женщин. По-военному, они оба были, как никогда, собраны и немногословны.

Светлана Дмитриевна, радуясь, что вся семья собралась дома, наготовила столько разных блюд, что теперь не знала, как уместить их даже на их большом столе. А Катерина не могла отвести влюбленных глаз от мужа и дождаться той минуты, когда он будет только в ее теплых и любящих руках. Обе женщины были счастливы, что их мужья вернулись домой живыми. Это для них было главным. Валерий не переставал целовать жену, обнимать мать и отца и подбрасывать свою маленькую дочь Алинку. Все были счастливы тем, что они вместе, что все живы и, казалось, ничто и никогда не сможет помешать длиться этому счастью вечно.

После ужина, когда они остались вдвоем, Катерина рассказала мужу о Юльке. Она ждала, что Валерий осудит сестру. Ведь сама она относилась к случившемуся как к чему-то ужасно стыдному, невозможному в их семье и даже преступному. Но он посмотрел на нее добрыми глазами и сказал просто и спокойно:

– Бог дал ребенка, значит, хотел, чтоб он был.

– Мама сказала, что надо что-то придумать.

– Маме надо было раньше думать и раньше поговорить на эту тему с Юлей, а сейчас поздно что-то придумывать.

– Господи! Она же сама ребенок еще!

– Ну если забеременела, значит, уже не ребенок.

– Мама сказала, надо делать аборт. И не здесь, а отвезти Юльку в Питер к тетке. Она не хочет огласки. Здесь же все ее знают.

– Не надо делать аборт. Пусть рожает.

– Да ты что, Валера! Она же ребенок! Ей никто не разрешит воспитывать малыша. Придется отдавать в Дом малютки. У нас в стране и так сирот миллионы… вот из-за таких вот дур!

– А врачи что говорят?

– Врачи говорят: мальчик… десять недель…

Валерий встал с постели, натянул свои спортивки и подошел к окну, будто хотел увидеть там что-то. Потом закурил сигарету и, молча курил, уставившись в одну точку. В этот момент он вспомнил всех пацанов, погибших в Афгане, в Чечне. Многим из них не было еще и двадцати… Они уже никогда не узнают таинства рождения. Валерий верил, что кого-то из погибших мальчишек, Бог вернул на землю через Юльку. И нельзя убивать эту зародившуюся жизнь снова.

Катерина тоже подошла к окну и тоже молчала, чтобы не мешать его мыслям. Потом он будто очнулся, повернулся к жене, нежно обнял ее и тихо сказал:

– Я усыновлю пацана. Не надо в Дом малютки. Мы же с тобой хотели сына?

– Да. Хотели.

– Ну вот, получите. – Прижав нежно Катюху к своей груди, он спросил: – Так, когда в Питер поедешь «рожать?»

– Десять недель у Юльки. Вот и считай… где-то к маю…

– Не-е-е… Лучше в апреле, – улыбнулся повеселевший Валерий.

– Да уж, как Бог даст… не будем загадывать.

Катерина не могла прийти в себя от неожиданного решения мужа. Что-что, а такого поворота событий она никак не ожидала.

– Ага… На Бога надейся, а сама все-таки думай, Катюха…

– Как я люблю тебя, Валерка! Так люблю, что мне кажется, что мы с тобой одно целое. И это целое – большой, страстный и нежный Бог любви.

– И я тебя люблю, родная! Тебя одну до самой смерти!

Глава 5

Первую четверть в школе Юлька Дрозд закончила, как всегда, плохо. По некоторым предметам ее даже не аттестовали за четверть. Обычно директор школы присылала Ангелине официальные повестки с просьбой прийти на беседу на педсовет по поводу успеваемости и поведения дочери.

На этот раз Ангелина пришла к директору школы сама, без вызова и сказала, что переводит Юльку учиться в Питер. Боже! Надо было видеть удивленные радостные глаза директрисы. Она вся медом растеклась перед телеведущей.

– А что такое, Ангелина Максимовна? Что вдруг такие перемены?

– Вы знаете, моя ближайшая родственница – сестра моей матери – совсем больная. Участник войны. Инвалид. Живет в Питере одна, и ухаживать за ней некому.

– Что вы говорите?!

– Да. Вот мы и решили на семейном совете отправить к ней Юлечку. Она там продолжит учебу и за бабушкой присмотрит.

– Да, да, Ангелина Максимовна. Вы абсолютно правильно поступаете, – поддержала ее директриса, – какое мудрое решение! Нашей молодежи так не хватает патриотического воспитания!

– Ну о патриотизме не будем, – оборвала ее телеведущая, – а старушке действительно надо помочь. – Да и потом… надо отвлечь девочку от дурной компании.

Директриса даже не сумела скрыть, казалось бы, излишнего в такой ситуации энтузиазма.

– Да, да, Ангелина Максимовна. Вы абсолютно правильно поступаете. У Юлечки в Питере будет больше возможностей. – Каких – она благоразумно не уточнила.

– Ну естественно: Питер есть Питер! – с достоинством обронила Ангелина, – не у каждого есть такая возможность.

– Мы подготовим все необходимые документы. Рада. Очень была рада видеть вас, Ангелина Максимовна!

Ангелина поблагодарила и пошла к выходу. Если бы она прислушалась, то, возможно, услышала бы, как директриса прошептала: «Ну наконец-то школа избавится от этой паршивой девчонки. Да и одним неуспевающим станет меньше».

Осенний Питер встретил нашу юную беременную героиню неприветливо. Тяжелые серые тучи обиженно надулись, нехотя плывя над городом и нагоняя тоску. Косой дождь застилал глаза. Пронизывающий ветер своими лапами-порывами пытался сорвать шарфы и шляпки с Ангелины и Юльки и жутко лохматил им волосы.

Вера Ивановна, старая и теперь никому не нужная, жила в старом довоенном доме на Литейном. В хорошую погоду можно было бы и пешком пройтись по Невскому от Московского вокзала, – ходьбы-то было минут двадцать пять. Но сейчас они сели на троллейбус. Настроение у Юльки было противнее некуда. Она шла рядом с матерью злая, как бездомная собачонка, обиженная на весь свет. Ангелина же, напротив, обожала свою питерскую тетку-Ешечку, потому что знала, та любит ее как родную дочь. Своих детей у Веры Ивановны никогда не было.

– Мам, а почему ты Веру Ивановну «Ешечкой» называешь? – спросила Юлька, когда они подходили к дому тетки.

– А ты сама поймешь. Не буду объяснять, – задорно тряхнула головой Ангелина.

Открыв тяжелую филенчатую дверь натурального дерева, тетушка вся сияла счастьем. Ангелина тут же на пороге набросилась на нее с поцелуями, объятиями, приговаривая:

– Верочка Ивановна… Здравствуйте, наша дорогая! Как же мы соскучились! Ешечка наша!

Тетушка знала о приезде родственников и готовилась к встрече, забыв про свои недуги. Она украсила квартиру так, будто уже наступал Новый год.

– Ой-ешечки! Гелечка, родная моя, как я рада, что ты приехала! Я же Юлечку твою видела последний раз, когда она только родилась, и вы с Катенькой и этой крошкой приезжали встречать Юрочку из Стокгольма. Сколько времени-то прошло! Ай-яй-яй… И Катенька уже замуж вышла, и вы с Юрочкой разошлись… А я вот все живу… скриплю потихоньку. А Юлечка – какая красавица! Боже мой! Какая красавица получилась! А ты, Гелечка, так на телевидении и работаешь....

Вера Ивановна своим бархатным чуть с хрипотцой голоском говорила и говорила без умолку, шаркая из прихожей в гостиную, усаживаясь в кресло, вставая, снова усаживаясь и суетясь вокруг гостей со счастливой улыбкой.

Юлька кидала на старушку злобные взгляды: «Вот тарахтит, старая, не заткнется. Мне тут жить с ней и слушать эту хрень с утра до вечера… вот жопа! Я есть хочу, а она даже не думает… тарахтит, зараза, нон-стоп… И маман к ней прильнула… слушает, будто ей интересно… Фу, противно даже… Какие все-таки все старые – зануды…» Наконец ей надоело слушать, и она стала бесцельно ходить по квартире, разглядывая старинные фотографии и пыльные картины на стенах.

Ангелина понимала, что тетушка уже долгие годы живет одна и очень скучает без общения, поэтому пристроилась с ней рядом и слушала ее, изредка отвечая на ее вопросы…

Юлька жутко нервничала, когда мать тихонько беседовала с Верой Ивановной, рассказывая тетке все подробности случившегося. Ешечка, пережившая блокаду в Питере и всю страшную войну не выезжавшая из Ленинграда, как никто другой, чутко отзывалась на чужое горе. Она гладила Ангелину по руке, ласково приговаривая:

– Все будет хорошо, Гелечка… Ты не волнуйся… Юлечка со мной будет в безопасности. Я присмотрю за ней… ведь ребенок еще совсем… Все будет хорошо Ой-ешечки! Девочки мои! – спохватилась она, да что же это я вас, ешечки, баснями-то кормлю?! У меня же все приготовлено кормить вас с дороги. Давайте… давайте… на кухню… ой-ешечки… у меня там стол накрыт большой. И самовар, и чай индийский заварен…

«Ну, наконец-то, – думала Юлька, – доперла, старая, что мы есть хотим… а то, растрынделась тут… ешечка, бля».

Пока пили чай с песочными пирожными, решали, как лучше устроить весь процесс совместного проживания Ешечки и Юльки. Выслушав всех, Ангелина четко определила, что к Юльке будут приходить репетиторы – студенты по школьной программе, а к Вере Ивановне – массажист, лечить ее больные ноги и руки, скрюченные еще с войны.

Ангелина взяла на себя все эти заботы. Она нашла хорошего массажиста, договорилась в университете со студентами-репетиторами, накупила кучу разных лекарств и мазей для Ешечки и Юльки. Холодильник у тетки был маленький, старый «Саратов», проржавевший и внутри, и снаружи. В нем не было даже морозильной камеры. Ангелина прикинула свои возможности и купила самый большой по тем временам бытовой холодильник «Мир», какой только смогла найти на Литейном. Выбора все равно не было. Его привезли и установили под радостные причитания Ешечки. Шел 1993 год и продукты «давали» по талонам, по карточкам ветеранов, инвалидов, а в основном, каждый ухитрялся «доставать» продукты как мог: по блату, по связям, по чину и за двойную переплату. Через неделю Ангелина улетела обратно, потому что отпуск за свой счет больше чем на неделю не давали. Юлька осталась у Веры Ивановны.

У нее началась совсем другая жизнь. Взбалмошный характер девочки, привычка подчинять себе всех и потакать всем своим желаниям, капризы по поводу и без повода – все это наткнулось на невидимую и непонятную Юльке преграду. Все ее уловки не действовали. Чары ее красоты не срабатывали. Юлька не понимала почему… Она всегда вела себя так, будто ей все обязаны. И что бы ни случалось плохого, виноватыми были кто угодно, только не сама Юлька. Вот и сейчас, оказавшись в новом для нее положении, она вела себя так, будто это Вера Ивановна виновна в том, что ее тошнит по утрам, что в животе у нее растет ребенок и что она вынуждена тут жить и нюхать старушечью пыль.

Мудрая Ешечка первое время не могла найти подход к девочке. Она никогда не общалась с современной молодежью, и такое поведение казалось ей просто неприличным… Но день за днем они привыкали друг к другу. Правильно говорят, что терпение – лучший воспитатель и учитель…

Юлька наконец-то осознала, в каком положении она находится и, поубавив малость свой гонор и язвительный язычок, как-то сразу посерьезнела, даже повзрослела на глазах. Она молчала целыми днями, лежа на кровати, уткнувшись в подушку, и не желала разговаривать со старушкой. Красивая девочка чувствовала себя брошенной, покинутой и глубоко несчастной. Каждый день Юлька проверяла свой живот, стоя перед зеркалом. Но живота не было видно.

Как психологически эта тринадцатилетняя девочка ощущала себя? Что она чувствовала в это время, когда внутри нее начиналась другая жизнь? Как видела себя в то время, когда появится ребенок? И представляла ли она себе этого будущего ребенка? Нет, нет и нет! Самая величайшая мудрость жизни: «всему свое время». Как невозможно съесть незрелый фрукт, так невозможно девочке, не созревшей психологически, рожать и воспитывать себе подобных. Это социальная катастрофа.

Для Юльки все, что с ней происходило сейчас, было просто дурацким приключением. Она не осознавала понятие и само состояние беременности. Девочка воспринимала это, как что-то временное, как инфекцию, которая обязательно пройдет. Единственное, что было для нее позитивным в ее положении, это то, что она бросила ненавистную ей школу.

Юльке никогда не приходилось ни за кем ухаживать. Все всегда ухаживали только за ней. И сейчас ей было непривычно и ново это состояние, когда кто-то нуждался в ее Юлькиной помощи. Поначалу ее это просто бесило. И она ненавидела старушку за то, что она такая больная и, главное, за то, что за ней надо ухаживать. Она даже делала маленькие пакости старушке: то чай горячий капнет ей на руку, то очки уронит, чтоб ей не достать было, а сама уйдет и делает вид, что не слышит ее причитаний. Ее очень раздражало все, что Вера Ивановна делала не так, как хотелось ей, Юльке. Ее раздражало, что она старая, что инвалид, что ей приходится помогать…

А старушка всегда управлялась сама с такими сложными делами по хозяйству, как постирать белье, приготовить хотя бы самую простейшую еду, а потом еще и вымыть посуду. В доме было все примитивно, но чисто и порядок. Никакой бытовой техники, которая могла бы как-то упростить и помочь больной женщине, в доме не было. Да у нас в России бытовой вопрос и удобства всегда были да и есть до сих пор на самом примитивном уровне.

Вера Ивановна сразу поняла, что за штучка эта Юлька. И решила быть с ней очень терпеливой. Она все делала так, будто Юльки и не было вовсе. Ни о чем ее не спрашивала и ни о чем не просила. Как всегда, старушка ходила на рынок и приносила ровно столько, сколько могла поднять в своей крошечной кошелке. Потом медленно отправлялась на кухню и готовила еду. Простую еду, но очень вкусную. Юлька поначалу с ума сходила от голода, пока старушенция все приготовит. А та никогда не просила ее помочь, молча сама все делала, как и раньше.

И вот однажды, видя, как старушка натягивает свой лисий зипун, старый, как она сама, Юлька предложила:

– Вера Ивановна, а давайте я сама в магазин схожу. Вы мне только скажите, что купить.

– А что мы с тобой варить собираемся, то и купить надо, – ласково улыбнулась Ешечка. – Для супа морковку, пару картошин, луковку, помидорку, капуста еще осталась, я в прошлый раз полкочана притащила… Булочку купи к завтраку и хлеба черного, и сметанки баночку. Да что я тут тебе говорю: что увидишь в магазине, то и купи. Не больно-то там чего и есть. Я вот на Кузнечный рынок хожу. И ты туда иди. Вот денежки тут лежат. Бери. Это твоя мама оставила нам на питание. Юлька ушла, а тетушка уселась в свое кресло и с довольным видом победителя стала ждать девочку.

Поход на рынок оказался довольно забавным и даже интересным занятием. Юлька купила все, что сказала ей бабуля, но только по полкилограмма, а не по одной штучке. И все покупки с трудом донесла до дома. Разложив все это в холодильнике, она сама предложила бабуле помочь приготовить обед. Вера Ивановна рассыпалась в похвалах и без конца благодарила Юльку. Так незаметно, наша красотка втянулась во все домашние дела, и уже Вера Ивановна не так раздражала ее, как в первые дни. И обижаться было не на кого, потому что, как сама сделала, так и принимай работу… Юлька сама придумала себе постоянную обязанность: выносить мусор и ходить в магазин за продуктами.

Раньше поход в магазин или на рынок занимал у Ешечки основную часть времени. Спуститься вниз по лестнице ей требовалось почти десять минут, а подняться вверх – и того больше. До ближайшего магазина было метров сто, а до рынка три троллейбусных остановки, но городской транспорт ходил плохо, и троллейбуса можно было прождать минут сорок. Так что она предпочитала ходить пешком. Шла маленькими шажками с остановками, преодолевая это расстояние примерно те же сорок минут, и столько же тихонько плелась обратно. Это только красиво говорят о помощи старикам и больным, а по всей России миллионы вот таких старушек тихо доживают свою жизнь в беспомощности и нищете.

– Сколько твоя пенсия, бабуль? – как-то спросила Юлька.

– У меня еще большая пенсия, я – ветеран и инвалид войны. Мне приносят больше чем простым пенсионерам. Другие-то как ни экономят, все равно не хватает на нормальную жизнь.

Юлька никогда не интересовалась, сколько денег зарабатывают родители, и хватает ли этого на семью. Родители развелись, Юльке еще и года не было, поэтому отца она не помнила и денег от него на ее содержание тоже.

– Юлечка, ты с денежкой бережно обращайся, – учила ее Ешечка.

– В копилку что ли складывать?

– Ну может, и не в копилку, но денежки только у тех водятся, кто их считать умеет да в красивом кошеле держит.

– Мне мама подарила маленький кошелек, только денег она мне совсем мало дает.

– Не беда. Вырастешь, будешь сама зарабатывать. И денежки у тебя появятся, если ты их любить будешь и уметь считать.

– А в школе учат, что деньги любить – это плохо. А сами только деньги и требуют. Учителя оценки хорошие за четверть ставят тем ученикам, чьи родители им деньги дают.

Разговоры Веры Ивановны с Юлькой о жизни были очень полезны в первую очередь для нее, для Юльки, которая считала себя «крутой» девчонкой, но не знала, откуда берутся ни деньги ни дети. И, главное, как берутся?

Три раза в неделю к Юльке приходили студенты – репетиторы школьной программы по математике, русскому и всем остальным предметам. Знаний у нее не было, и пришлось начинать с самых азов. Но студентки, будущие учителя с педфака, оказались очень настойчивы и терпеливы. Узнав Юлькину тайну и, оказавшись как бы вовлеченными в этот «тайный кружок», девчонки чувствовали себя очень ответственными, будто они выполняли секретное задание. Они понимали, в каком положении оказалась Юлька, и искренне сочувствовали ей, стараясь помочь всем чем могли. Тут уж Юльке действительно повезло.

Ну почему учителя в школе не смогли привить девочке элементарную заинтересованность к обучению? В школе нужно учить детей, как познавать мир, состоящий из математики, истории, русского языка, географии и многого другого. А уж, что познавать, они выберут для себя сами. Обычные студентки так интересно рассказывали и так просто объясняли Юльке все правила в русском языке и теоремы в математике, что она с желанием выполняла все задания. Она училась так старательно, что впервые в ее красивой головке появились какие-то другие мысли, чем о шмотках, дискотеке, сексе и тусовках.

На Старый Новый год приехала мама и сестра Катерина с дочкой Алинкой. Сестра купила Юльке в подарок джинсовый комбинезон.

– Ты что, Кать! Такой огромный! На бегемота что ли?

– Подожди… еще тесный будет через пару месяцев.

– Неужели у меня вырастет такой огромный живот? – вылупилась на сестру Юлька и заплакала. – Я не хочу!.. Не хочу!.. – зарыдала она. – Я не хочу быть с таким животом! Мама! Я не хочу!

С Юлькой случилась просто истерика. Долго не могли успокоить ее. Но все так по-доброму и нежно относились к ней, что мало-помалу, она успокоилась и сидела притихшая в старом, обтрепанном кресле, поджав под себя ноги. Как хорошо, по-семейному, они встретили этот год! Каждый загадал свое сокровенное желание. Написали его на листочках и отдали на хранение Вере Ивановне, чтобы через год она проверила исполнение желаний. Весело они провели эти три дня вместе. Наверное, впервые за многие годы женщины разных поколений почувствовали себя как родные, как самые близкие люди, как семья. Вся жизнь пролетала, как-то набегу… незаметно… второпях… Ведь вроде и все знаешь, как надо делать, но все как-то некогда, некогда, некогда… Но больше всех радовалась тетушка. Она была просто счастлива, находиться в праздник среди родных ей людей. Она даже помолодела… Метаморфоза…

1994 год начался в России чередой террористических актов. Взрывы гремели то там, то тут, унося с собой десятки невинных жертв. Люди боялись ездить в метро, но ездили; боялись садиться в автобусы, но садились, боялись появляться в многолюдных местах, но появлялись… Страх стал неотъемлемой частью их жизни. От этого страха за свою жизнь и за жизнь детей, люди уезжали из страны тысячами. Беженцы… эмигранты… эти слова стали часто слышны в разговорах по радио, телевидению, в прессе…

Незаметно пролетело время. И вот, как обычно, рассматривая себя в зеркале, Юлька вдруг увидела, что ее стройная, изящная фигура заметно округлилась. После новогодних праздников живот прямо на глазах начал расти. Юльку разносило с каждым днем, и никакие брюки и юбки на нее уже не налезали. Вот когда пригодился подаренный комбинезон. Только в нем теперь и могла ходить беременная Юлька.

За месяц до рождения ребенка приехала Катерина. Она бережно ухаживала за растолстевшей сестрой. Кормила ее фруктами и овощами, так необходимыми в это весеннее время. Юлька не знала, что такое схватки, как надо вести себя, поэтому Катерина постоянно интересовалась и спрашивала ее о самочувствии… Заблаговременно она договорилась и отвезла Юльку в районный родильный дом по прописке Веры Ивановны. И тут Ешечка оказала им еще одну услугу. В этом роддоме работала давняя ее подруга: акушерка с вековым стажем Клавдия Ивановна. Она-то и опекала нашу Юльку с самого начала и до выписки.

Катерина безумно волновалась за Юлькины роды. Когда сестру отвезли на каталке в родильную палату, ощущение было такое: будто не Юлька, а она, Катя, сейчас рожает. Она даже чувствовала тянущую боль внизу живота. А когда акушерка Клавдия Ивановна спустилась вниз в вестибюль и объявила, что у Юльки родился замечательный мальчик, Катерина едва не потеряла сознание. Она не уходила из больницы и чуть ли не каждую минуту интересовалась состоянием сестры и ребенка.

Ангелина все это время тоже была на связи, готовая прилететь в любой момент.

В день выписки Катю просто трясло от волнения… В старом, с облупившейся краской здании родильного дома пахло хлоркой, мочой и кипяченым молоком. Этот «букет» запахов кружил голову дежурившим здесь мужчинам, а Катю он просто сводил с ума. Часами, просиживая в этом «инкубаторе», она думала: «Вот он, незаконнорожденный ребенок, который никогда не узнает своего настоящего отца и который не нужен своей матери! И, скорее всего, эта кроха, впервые увидев свет, уже понимает, что она никому не нужна! Никому…» Хотелось куда-то свернуть, что-то изменить, сделать такое, чтобы все увидели, что происходит. «Мы теряем нравственность, – думала Катерина, – теряем ее с самого момента своего рождения. Республика “Шкид” возвращается».

Двери лифта открылись, и Катерина увидела выходившую Юльку с большими пакетами в обеих руках. За ней, сгорбившись, шла Клавдия Ивановна, державшая на руках ребенка в голубом кружевном конверте.

– Кать, возьми его, – тихо сказала Юлька и, обернувшись к акушерке, совсем по-детски пролепетала: – Спасибо большое, теть Клав.

– Катюш, не простудите ребеночка-то, а то намаетесь! Я тут Юляшке молока материнского в бутылочки налила, вам на три дня хватит, а там уж сами решайте, чем кормить будете. Справки на ребенка врач подписал, тут все в полном порядке.

– Спасибо вам, спасибо, Клавдия Ивановна, – сдерживая слезы, надрывно говорила Катерина, принимая ребенка из ее рук.

В распахнувшиеся двери, как ураган, ворвалась Ангелина:

– Боже мой! Чуть не опоздала! Таксист, урод! Как первый раз за рулем! Не знал, как подъехать к роддому! Урод! А?! Ну что?! Дайте посмотреть-то. А что?! Красавчик! – строчила Ангелина, как из пулемета, любуясь крошечным личиком, торчащим из кружевных пеленок. – Клавдия Ивановна, это вам, – плюхнула она букет на грудь акушерки. – И это тоже, – сунула она плотный почтовый конверт в карман халата акушерки. – Спасибо, что за Юлькой приглядели. Что бы мы без вас делали?!

– Да то же самое и сделали бы, – улыбаясь отвечала старая акушерка, неловко теребя в кармане конверт.

– Ну что, девочки? Все взяли? Ничего не забыли? Давайте, давайте, быстренько в такси. Катерина, не урони ребенка. Смотри под ноги. Давай-ка я тебя поддерживать буду. Юля, садись на переднее сиденье, а мы с ребенком все сзади. Вот так… разместились? Ну, поехали!

Подъехав к дому на Литейном и, выйдя из машины, все женщины сразу заметили в окне Ешечку. Она улыбалась и махала им белым платочком. Это было так трогательно, что все трое остановились и тоже стали махать ей руками, будто возвращались из какого-то дальнего путешествия вокруг света.

Посреди гостиной был накрыт праздничный стол. Об этом позаботилась Ангелина, объехав на такси крупные магазины и потратив кучу денег на продукты и вещи, необходимые для малыша.

– Ой, ешечки мои! Ну давайте, показывайте свое сокровище, – радовалась Вера Ивановна. – Да и кормить, наверное, пора.

Катерина бережно распеленала малыша, и все увидели крохотное, скрюченное тельце, красное и морщинистое.

– Фу! Маленький уродец, – брезгливо бросила Юлька и тут же отошла в сторону.

Женщины посмотрели на нее с укором и болью.

– Ты такая же была, когда родилась, – сказала Ангелина.

– Ты дура, Юлька! Была дурой, дурой и осталась! – твердо сказала сестра.

– Ангел! Чистый ангел! – не обращая внимания на возникшую перепалку, восхищалась Вера Ивановна.

– У-у-у… мокренький… и не только мокренький, обкакался маленький… обкакунился… обидели мальчика… обидели, – ласково ворковала Катерина, перепеленывая малыша. – Мама, достань бутылочку в пакете, надо чуть подогреть ее, – и, глядя на маленькое тельце, тихонько продолжала: – Сейчас будешь кушать… Будешь спать… Будешь расти большим, большим… И сильным, сильным, как папа Валера… – прижимая ребенка к себе, и, покачивая его, нежно приговаривала Катерина. – А плохим тетям и дядям мы не дадим нашего Глебушку обидеть, – косясь на Юльку, говорила она.

– Кать, да клади ты этого засранца и давайте уже кушать. Я есть хочу! Я такая голодная! С самого утра ничего не ела! Мам! Мы будем отмечать или как?! – злилась Юлька.

Ангелина принесла с кухни теплую бутылочку с молоком, и Катерина, прижимая к груди малыша, терпеливо кормила ребенка.

– Гляди, как чмокает, – умилялась Вера Ивановна, – верный признак, что здоровый малыш.

– Первый мальчик в нашем роду, – гордо заявила Ангелина.

Малыш, отсосав свою порцию «праздничного обеда», засопел и уснул. Катерина бережно уложила его в коляску и поставила рядом с собой. Все сели за стол, отмечать свершившееся событие. Четыре женщины. Четыре разных поколения. Что было в мыслях у каждой сидящей за этим столом?

– Боже мой! – улыбалась Катерина, – у меня сын! Какое счастье!

«Наконец-то, вся эта “байда” кончилась, – злилась Юлька. – Радуются они… А то, что я тут главная, ноль эмоций», – думала она, но вслух сказать не посмела.

– Ну девочки мои, дай Бог, вырастить вам этого ребенка здоровеньким, – радовалась Вера Ивановна.

– За нового человека! – подняла бокал Ангелина. – Как хорошо, что все разрешилось благополучно.

И комната наполнилась мелодичным звоном, будто колокола звонили в честь маленького человечка, встречая его и приветствуя.

Все было оговорено, решено и оплачено заранее, задолго до того, как появился на свет этот малыш. В свидетельстве о рождении матерью была записана Катерина Гошева, а отцом ребенка – Валерий Гошев. Имя тоже выбрали давно на семейном совете, и единогласно решено было назвать мальчика Глебом. Глеб Гошев.

Юлька же не проявляла никакого интереса к малышу. Ее душила злость и обида: она так мучилась, так страдала! Она перенесла сильнейшее потрясение, и сейчас у нее все болит внутри, а никому нет никакого дела до нее. Все заняты этим маленьким уродцем. Она так жалела себя! Почти год коту под хвост! Ни друзей, ни дискотек, ни… И опять она винила всех вокруг себя, и опять она завидовала подружкам и рвалась быть лучшей среди них. Только вот в чем?

Глава 6

В июне 1995 года Шамиль Басаев совершил налет на Буденовск. Валерий Гошев командовал там отрядом по очистке Буденовска от чеченских боевиков. Нещадно палило солнце. За две недели дьявольских боев в огне, в дыму, в крови Гошев потерял две трети своих ребят. 19 июня боевики ушли из Буденовска на территорию Чечни.

Валерий возвратился домой к семье. Он рвался к жене, дочке и сыну. Как же он был счастлив! Два месяца отпуска быть с ними рядом!

Лето на удивление было жарким. Народ спешил после работы и, особенно в выходные к морю, озеру и вообще к любому водоему.

Нашей Юльке исполнилось четырнадцать лет, и она училась в восьмом классе, но совсем в другой школе. То, что с ней произошло, быстро стерлось из ее памяти. Видимо, умишко-то был еще детский, да и не надо было ей это все.

Ангелина в свои сорок семь выглядела совсем молодой и кружила головы местным кабальеро. На Юльку у нее по-прежнему времени не хватало, и девочка, как и раньше, была предоставлена сама себе.

Катерина пыталась, правда, увлечь сестру бальными танцами и изучением иностранных языков, но за Юлькой нужен был постоянный контроль, а на него времени у Катерины не было. Дети: годовалый Глеб и Алинка, которой только исполнилось три года, поглощали все ее внимание и заботу. Семья Гошевых с рождением Глеба приобрела солидный вес. Мужчин теперь в их семье было трое, как и женщин, и, как гордо говорил генерал, теперь у них был полный боевой комплект. Малыша все обожали, и ни у кого в мыслях не было, что он приемный. Больше всех сына любил Валерий и занимался с ним в свое свободное и несвободное время. Из командировок он просто летел на крыльях, прямиком к Глебу. Ему уже исполнился год. Он твердо стоял на ногах, бойко лопотал и таскал по дому фуражки отца и деда. Всеобщий любимец и душа семьи, Глеб рос необыкновенно смышленым, и уже сейчас в нем угадывался хороший характер. Молодая семья Гошевых строила грандиозные планы на будущее. Они мечтали купить дом на берегу южного моря. Представляли, как их дети будут учиться в самых лучших вузах и какое у них замечательное будущее. Валерий вступил в возраст Христа – тридцать три года, а Катенька была еще такая молодая в свои двадцать пять лет! Она хотела работать, сделать карьеру, а Валерий хотел еще одного ребенка. А мы на что? – говорили родители. Рожайте, делайте карьеру. У вас все впереди. А мы поможем.

В Питере умерла тетка Ешечка, оставив по завещанию свою квартиру Глебу Гошеву. А как же иначе? Ведь он родился по питерскому адресу и был там прописан официально. Все складывалось просто замечательно! Катюха вся светилась от счастья и любви. Любовь переполняла ее.

Однажды в летний жаркий день, как обычно, вся семья Гошевых отдыхала на местном пляже. Свекровь Светлана Дмитриевна сидела в полосатом шезлонге под зонтиком. Старый генерал Александр Васильевич Гошев в зеленом спортивном костюме «Адидас» важно прогуливался по променаду, встречая редких друзей и ведя жаркие разговоры о политике Ельцина. Маленький Глеб сидел в надувном бассейне, черпая ведерком воду из него и радостно взвизгивая, выливал ее на папину спину. Валерий обожал сына. Играть с ним доставляло ему величайшее удовольствие. Дочь Алинка в красных трусиках с оборками и в красной панамке носилась по пляжу под неусыпным контролем бабушки. Светлана Дмитриевна сама сшила внучке пляжный наряд красного цвета, чтобы сразу различать ее среди отдыхающих.

Мускулистое, красивое, загорелое тело Валерия Гошева привлекало внимание женской части пляжа. Катерина распласталась на песке и, закинув одну ногу на ногу мужа, как бы всем давала понять, что это ее мужчина. Ее муж. Отец ее детей. Ее, и только ее! Надвинув на лицо панамку и придавив грудью очередной номер какого-то глянцевого журнала, она время от времени незаметно поглядывала по сторонам, не покушается ли кто на их семейное счастье? Впрочем, Катерина не сомневалась, что даже если и найдутся такие покусительницы, то ей все равно ничто не грозит. «Мы будем жить долго и счастливо, – подумала она. – И умрем в один день, как герои какого-то рассказа Грина».

Внезапно налетел ветер. Как-то сразу посвежело. И море, такое спокойное всего десять минут назад, теперь с шумом катило свои волны.

– Спасите! Спасите! Дети тонут! – вдруг донесся до них женский крик.

Валерий тут же вскочил. Он сразу увидел желтую перевернутую надувную лодку, которая качалась на волнах недалеко от берега. За нее отчаянно цеплялись руки ребенка, а метрах в трех от лодки на волнах барахтались еще двое. Один из них отчаянно работал руками и ногами, гребя к берегу, яростно сопротивляясь волне. Видимо, он умел плавать. Другой уходил под воду, но когда волна поднимала его, он, захлебываясь, кричал: «Ма-ма! А-а-а!! Ма-а-а!!»

Несколько человек, находившихся ближе к морю, уже бежали на помощь.

Оценив ситуацию, Валерий бросился в море, опережая других. Сильными гребками преодолевая вырастающие на пути волны, он доплыл до первого пацана, который с ошалелыми глазами барахтался на волне. Валерий схватил его и поплыл к берегу. Почувствовав дно, он поднял мальчика, защищая его от сильных волн. Тут же чьи-то руки подхватили ребенка и потащили к берегу. Валерий бросился снова в море. Надувную лодку стремительно уносило от берега. Несколько взрослых пытались подплыть к ней, но их отбрасывало волной в другую сторону. Желтая лодка была уже довольно далеко. Тело второго мальчика волной выбросило из глубины прямо на Валерия. Он обхватил его и, преодолевая бушующие волны, поплыл к берегу. Люди, барахтаясь на волнах, пытались помочь Валерию. Море бросало их, не давая расслабиться ни на секунду. Двое мужчин приняли мальчика у спасителя и, захлебываясь, повернули к берегу. Валерий помогал им сзади.

– Там еще девочка! Девочка там! – кричали люди.

– Помогите! Люди! Помогите! – истошно орала женщина на берегу.

Лодка была уже далеко. Гошев, тяжело дыша и откашливаясь, снова повернул в море. Волны кидали его тело то вниз, то вверх. Достигнув места, где прыгала на волнах желтая лодка, он нырнул под волны, ища ребенка. Море неистовствовало. Вынырнув и глотнув воздуха, Валерий снова исчез под водой. Люди на берегу в полном оцепенении, как завороженные, смотрели на море, где разыгрывалась трагедия. И только женщина не переставала истошно кричать: «Оля! Оля! Помогите!! Господи-и-и-и!!» От этого ее душераздирающего крика леденело все внутри. Снова над водой показалась голова Валерия и скрылась опять под воду. Бежали минуты. Валерия не было…

На берегу по щиколотку в воде, крепко прижавшись друг к другу, стояли трое: пожилой мужчина, обняв за плечи женщину, поддерживал ее, прижимая к себе, а молодая женщина, крепко держа за руку притихшую девочку и прижав к груди ребенка, тревожно смотрела на волны, шепча воспаленными губами: «Валера… Валера… Валерочка». «Помоги ему, Бог!», – как заклинание, твердили все трое, не сводя глаз с моря. Откуда-то в море выскочила двухместная, резиновая моторка. Она ловко прыгала по волнам. Парень в моторке кружил вокруг того места, где скрылась под водой голова Валерия. И вот чудо! Из воды среди бушующих волн появилось тело ребенка и обессиленный спаситель. По пляжу в едином порыве пронесся вздох. Некоторые даже закричали «ура!». Другие рванулись в море навстречу моторке. Парень в моторке, подцепив и удерживая девочку одной рукой, другой – направил моторку к берегу. Там уже стояли три машины «скорой помощи». Безжизненное тело девочки быстро занесли в реанимационную машину и подключили к аппаратам. Ее откачали. Вернули к жизни. Толпа сгрудилась возле машин, бурно обсуждая случившееся. Спасенные мальчишки тоже лежали под аппаратами. Один из них даже шутил: «А клево поплавали»…

И только трое людей, сцепившись руками в одно целое, неотрывно продолжали смотреть в море. Валерий из воды не появлялся. Валерочка… Ну давай же… Валерочка… милый… Ну где ты? Валера?.. Господи! Валера!

Нет! Этого не может быть! Нет!

Пожилая женщина, закрыв глаза, как-то вся обмякла и опустилась на песок. Гошев-старший пытался помочь ей. Катерина с бледным лицом, прижав ребенка, не сводила глаз с моря, где только что исчез ее муж.

– А мужик-то где?

– Мужика-то, спасителя нет! – наконец-то заволновались люди на берегу. Утонул, что ли? Да нет… Он вон, какой сильный! Троих спас.

Валерия не было. Гошев-старший по мобильному телефону отдавал какие-то распоряжения.

Прошло полчаса. Подбежавшие врачи занимались Катиной свекровью, и через десять минут санитары, притащив носилки, погрузили ее в машину и под завывание сирены умчали прочь с пляжа.

Небо внезапно просветлело. Ветер унес нависшие тучи, и выплыло, выкатилось большое, яркое солнце. Море послушно улеглось, как будто и не было никаких волн. Спокойная вода сверкала на солнце, переливаясь и снова маня окунуться в прохладную глубину.

Валерия не было.

Вскоре на тихой глади моря появился военный катер. А еще через час нашли Валерия. Его красивое тело вытащили из воды и бережно положили на палубу. Помощь ему уже была не нужна.

Все заботы по похоронам взяла на себя армия. Что-что, а хоронить героев в нашей стране умеют. Любят у нас показуху. Похороны состоялись через пять дней. Никогда маленький городок не видел такого количества людей на похоронах. Пришли и стар, и мал. Детей особенно было много. Прибыло шесть автобусов с военными. Почетный караул в парадной форме замер у гроба в скорбном молчании. По щекам офицеров и солдат текли слезы, и не было ничего, что могло бы более выразить трагичнось всего происходящего, чем эти слезы. Гроб военные несли на руках до могилы… Нескончаемая вереница людей в скорбном молчании шла за гробом. После салюта, каждый ребенок хотел пробраться через плотную массу людей, чтобы положить свой цветок на могилу героя. «Спасибо тебе, Валера!» – плакала мать, спасенной девочки.

Рядом с генералом Гошевым и его женой постоянно находился врач «скорой помощи». Светлана Дмитриевна теряла сознание, и ее тут же приводили в чувство. Гошев-старший держался как мог, и только когда гроб с телом опустили в могилу и раздались первые выстрелы салюта, он не выдержал. Его большое тело сотрясалось от горя. Слезы, не скупые мужские, а горячие, проливные текли по чисто выбритым щекам, шее, скатываясь за воротник кителя. И он чувствовал эти слезы на своей груди. Они прожигали его насквозь, опустошая в груди место, которое занимал его сын.

Катерина, одетая в черное длинное платье, в черной шали, была и страшна и прекрасна в своем горе. Близкие боялись смотреть ей в глаза, столько было отчаяния и скорби в ее устремленном куда-то в пустоту взгляде.

Через месяц после похорон сына генерал Гошев скоропостижно умер от сердечного приступа. На могильной мраморной плите были высечены два портрета: Александр Гошев и Валерий Гошев. И две звезды, отливающие золотым блеском… Зимой и летом на их могиле – живые цветы…

Две женщины Катерина и Светлана Дмитриевна да двое малышей осиротели в одночасье. Их жизнь круто изменилась.

А в стране не прекращалась невидимая война. «Террористы» гробили мирных жителей. Русские парни продолжали гибнуть в Чечне. Матери шли на все, чтобы сохранить жизни своих взрослеющих сыновей.

Катерина и Светлана Дмитриевна теперь постоянно были вместе, занимаясь воспитанием двух малышей. Единственным развлечением для них был телевизор. Новости слушать и смотреть было невыносимо страшно. Перед глазами вставал образ Валерия и генерала Гошева. Каждый день сообщали о нападениях чеченских боевиков то на Кизляр в Дагестане, то на Грозный… сотни погибших. Взрыв жилого дома в Каспийске… в Буйнаксе… Кто следующий?

И Катерине, и Светлане Дмитриевне казалось, что все это происходит где-то далеко, и они вместе со всеми россиянами выражали свое соболезнование родственникам погибших.

Но вот в 1999 году начали взрываться жилые дома в Москве на Гурьяновской улице, на Каширском шоссе, в Волгодонске. Десятки, а то и сотни погибших мирных жителей. Взрывы в городском транспорте. Взрывы в московском метро. Взрывы в поездах, на вокзалах. Страх охватил людей. Страх за жизнь и будущее детей. Кремлю никто больше не верил, потому что говорили и обещали одно, а на деле происходило совсем другое. Народ оказался беззащитным. Было стыдно за вечно полупьяного президента России.

Молодежь пошла вразнос. Стремительно росло поколение алкоголиков, наркоманов, гламурных проституток, воров и бандитов. Зачем создавать семью, если нет возможности купить жилье? Если нет работы? Зачем рожать детей, если их убивают? Зачем работать на страну, если годами не выплачивают нищенские зарплаты?

Предательский дефолт в августе 1998-го превратил семью Катерины в малообеспеченную. Все сбережения, накопленные ее мужем и тестем-генералом, враз обесценились. Экономический кризис в стране резко обострился. Рубль упал до неприличия.

И на фоне всего этого ужаса в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга состоялось захоронение останков последнего российского царя Николая Второго и всей его семьи. Великая страна – Россия!

Глава 7

Так прошло пять лет… Россия вступила в новое тысячелетие. Что оно принесет: конец света или новую жизнь?

Юлька с грехом пополам окончила среднюю школу, но поступать в вуз, как другие, она не желала категорически. У нее вообще не было желания ни учиться, ни работать… Чтобы как-то занять и заинтересовать сестру, Катерина решила отдать ей свою старенькую машину «гольф». После смерти мужа и свекра у нее остались два дорогих автомобиля, а этой она не пользовалась, хотя выглядел «голф» очень прилично. Ангелина оплатила дочери курсы вождения… И Юлька теперь гоняла на «гольфе» сутками. Где уж она подрабатывала на бензин, ее не спрашивали, но ездила постоянно и содержала машину в идеальном порядке и чистоте.

Недавно Юлька отпраздновала свое двадцатилетие и не где-нибудь, а в знаменитом «Крокусе». Там, на дне рождения она познакомилась с парнем, который сидел за соседним столом в большой мужской компании, не то чествовавшей юбиляра, не то обмывавшей какую-то удачную сделку. Она не поняла. Вид у «юбиляра» был солидный, но странный. Выглядел он лет на пятьдесят – пятьдесят пять. Среднего роста, не худенький, однако пиджак сидел на нем мешковато, чувствовалось, что раньше «юбиляр» был солиднее. Вместо рубашки была надета новая фирменная футболка, на которой еще были видны сгибы от упаковки. Седой ежик сливался с неестественно бледной кожей лба и впалых щек. Колючие глаза, смотрели из глубины, из одной точки, и взгляд был настороженный, немного даже злой взгляд. На руке сверкал золотой Rolex, а на среднем пальце левой руки Юлька заметила массивную печатку с черным камнем. На бледной короткой шее красовалась толстая золотая цепь. Типичный портрет российского бизнесмена-уголовника. «Юбиляр» больше молчал и слушал заискивающие речи окружающих в свой адрес. Но Юльку это все мало интересовало, так же как и гости, которых назвала Ангелина. Она смотрела на самого молодого и самого красивого парня в компании за соседним столом. Ему было лет двадцать восемь – тридцать, и выглядел он клево: дорогой прикид, длинные, черные волосы, собранные сзади в хвост. Очень солидные часы и тоже золотая цепь на шее, впрочем, как и у всех мужчин в его компании. Видимо, у них это, как красные галстуки у пионеров.

Начались танцы… Музыканты наяривали изо всех сил. Саксофон эротично стонал и рыдал.

– Иди, Борисыч, потанцуй… – услышала Юлька, как кто-то обращался к «юбиляру». – Ха-ха-ха… Давно девок не обнимал. Пора жизнь, типа, заново начинать.

– Да, заткнись ты, Пуля, у него еще в мозгах и в ушах тюремный скрежет. Он вилку-то разучился держать цивильно, ха-ха-ха, а бабу тем более… А, Сергей Борисыч?

– А ты, Андрей, чего сидишь? Вон та молодая красотка пялится на тебя, все трусы уже мокрые… Ничего штучка…

Тот, кого называли Андреем, посмотрел в сторону Юльки. Комплексов по отношению к женскому полу у него не было, впрочем, как и никаких других, и он пригласил Юльку на танец. Ну «пригласил» – это громко сказано. Вы, наверное, представляете себе, как он подходит к девушке и с галантным поклоном подает ей руку. Ни фига. Он просто подмигнул ей и кивнул в сторону «пятачка», где играли музыканты и отрывалась разгоряченная алкоголем публика. Юлька широко улыбнулась и, выскочив из-за стола, запорхала между столиками к «пятачку». Андрей элегантно-развязной походкой направился за ней. Отвязная и без тени стеснения, она, положив руки ему на плечи, спросила:

– А шея у тебя не устает, носить такую тяжелую цепь?

А у тебя ноги не отваливаются ходить на таких высоких каблуках? – криво усмехнулся он.

Короче, обменялись любезностями…

Юлия и Андрей танцевали весь вечер. Но ни он, ни она даже не спросили имени друг друга. Современные нравы! Однако, узнав, что у нее день рождения, он тут же, в ресторане заказал для нее огромный букет. И перед ее уходом попросил телефон.

За соседним столом Ангелину, конечно, узнали. И тут же послали ей шампанское и коробки конфет. Все это стоило в ресторане столько, что легче застрелиться и не думать об этом. Было весело, шумно, пьяно и как-то козырно что ли. Эти люди могли позволить себе то, чего не могли другие в принципе. И это было для всех очевидно. Ангелина своим наметанным глазом сразу поняла, что за соседним столиком, отмечают что-то не совсем обычное, да и собравшиеся были, конечно, людьми особой касты. «Красивые, сволочи, как бандиты», – подумала Ангелина… и была недалека от истины.

После бурно проведенного дня рождения в ресторане «Крокус», Андрей позвонил Юльке только через месяц, когда она уже потеряла всякую надежду на встречу… Был поздний вечер. Его голос она узнала сразу. Сердечко забилось, затрепыхало… Кровь прилила к щекам… глаза заблестели так, будто вставили новые линзы…

– Ну что? Я заеду за тобой, крошка? – пробаритонил Андрей.

– А не поздно? Беззащитную девушку… на ночь глядя… Я боюсь, – засмеялась Юлька.

– Не бойся. Я тебя не съем, хотя очень голодный. Самое время куда-нибудь съездить поужинать. Я целый день работал, некогда было. Говори адрес.

– Краснопресненская, тридцать два.

– А квартира?

– У нас нет квартиры

– Не понял…

– Это частный дом.

– Я через десять минут буду.

Через десять минут черная, сверкающая в свете уличных фонарей «тойота» стояла у калитки дома. Юлька в короткой, открывающей все ноги юбке, роскошном свитере и на высоких шпильках плюхнулась на переднее сиденье и закинула свои длинные ноги в машину. Выглядела она очень эффектно, и Андрей, щелкнув пальцами, врубил музыку «А белый лебедь на пруду, качает тихую волну… на том пруду, куда тебя я приведу…»

– Значит, ты в этом доме живешь, красавица? Давно?

– Всю жизнь. Я родилась здесь.

– Надеюсь, своей семьи у тебя еще нет… рановато как-то…

– А тебе не все равно?

– Мне нет. Я влюбился в тебя.

– Ха-ха, – сказала Юлька, посмотрев ему прямо в глаза.

– Вот тебе и ха-ха. Не веришь?

– Нет, конечно. Ты даже фамилии моей не знаешь.

– Ты тоже моей не знаешь. Так что? Давай знакомиться: Андрей Дроздов, – повернувшись к ней и протянув руку, весело сказал он.

Юлька хохотала минут пять заливистым смехом, а он не понимал, отчего ей стало так смешно…

– Юля Дрозд, – сквозь смех выговорила она и взяла его руку в свои.

– Слет дроздов, значит, – улыбаясь, заключил Андрей и запел: «Дрозды прилетели, дрозды прилетели, на крыльях любовь принесли…». Юлька опять захохотала:

– Не дрозды, а грачи, не любовь, а весну…

– А-а-а.. Ну, это я проверял тебя, знаешь ли такую песню… Да-а-а… значит, Юлия Дрозд… Прекрасно, Юлия Дрозд. Ну, что едем в ресторан отмечать наше настоящее знакомство!

– Едем! – весело воскликнула Юлька и тряхнула своими пышными волосами.

Они ужинали в одном из самых дорогих ресторанов города, где на входе проверяют посетителей через металлоискатели, а на десерт подают мороженое с огнем. Было уже за полночь, когда Юльке на мобильник позвонила мама:

– Юля! – тревожно начала она, – где ты? Я приехала домой, а тебя еще нет! Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Ой, мам, привет! Меня на день рождения пригласили. Я забыла предупредить тебя.

– Какой день рождения? У кого? Ты знаешь, что уже первый час ночи?

– Мы в ресторане отмечаем. Ты не волнуйся. Я скоро приеду, – чуть заплетающимся языком медленно отвечала Юлька.

– Ты в порядке? Юля? Ты в порядке?

– В полном порядке, мам… А ты? Как программа?

– Сейчас не время об этом. Я дико устала и хочу спать.

– Спокойной ночи, мамочка.

– Надеюсь, ночевать ты придешь домой?

– Конечно… я же не какая-нибудь…

Она выключила мобильник и залпом выпила наполненный вином бокал. В голове уже начинали кружиться люстры и соседние столики… Андрей с интересом наблюдал за ней.

– Юлия Дрозд… А случайно Ангелина Дрозд на телевидении не родственница?

– Случайно? – Юлька, подперев голову руками и медленно раскачиваясь в такт спокойной музыки, бессмысленно улыбалась, глядя на Андрея… – Ангелина Дрозд? Ха… Это моя мамуленция, которая вернулась с работы, вспомнила, что у нее есть дочь, но… не нашла ее… пр-р-р.. не нашла… Где Юлька? А нет Юльки… она гуляет в ресторане с Андреем Дроздовым… – И ее опять разобрал смех, но уже не тот звонкий, что был в машине, а пьяный, развязный, какой-то неестественный…

Андрей расплатился и, подхватив тонкое, стройное тело девушки, повел, а точнее, потащил ее из ресторана к машине. Юлька продолжала смеяться и что-то бессвязно болтать, сидя на переднем сиденье. Андрей думал о том, что все в жизни не случайно происходит. Вот и эта красивая девушка совсем не случайно встретилась ему. В голове у него уже зрел план. Андрей провожал Юльку домой. Она пьяная и веселая обнимала его за шею, целовала и несла всякую чушь… Андрей понимал это и доставил ценный груз по указанному адресу. Подъехав к дому и взяв девушку на руки, он позвонил в звонок. В доме сразу зажегся свет и щелкнул замок на калитке. Из дверей навстречу шла красивая женщина в длинном халате:

– Вижу уже… мою Юльку доставили? Добрый вечер, – поздоровалась она с молодым человеком, – хотя какой вечер, ночь глубокая уже. Ангелина, – протянула она руку, – Юлина мама.

– Здравствуйте. Я – Андрей. Мы день рождения отмечали, – соврал он, слыша, как Юлька разговаривала по мобильнику с матерью, – не волнуйтесь… все хорошо… пусть спит… не ругайте ее.

– Андрей, а вы пройдите в дом… положите ее на диван в гостиной…

Андрей послушно взял Юльку на руки и внес в гостиную.

– Вот так… хорошо… – укутав Юльку пледом, повернулась Ангелина к нему. – Спасибо вам… Чаю не предлагаю, уже слишком поздно.

– Ну что вы? Какой чай. Мне очень приятно познакомиться с вами. Все так неожиданно… так романтично..

– Романтично? Да уж… романтика через край.... До свиданья, Андрей.

– Спокойной ночи, Ангелина. Еще раз, простите за ночное вторжение.

– Ну будет, вам… Давай… Пока… Постойте, Андрей, кажется, вы тоже были в «Крокусе» месяц назад, когда мы отмечали день рождения Юлечки?

– Да, я тоже был там. У вас профессиональная память.

– Не жалуюсь. И что же вы тогда отмечали такой тесной, сугубо мужской компанией?

– А-а-а.. да тоже день рождения… моего старшего брата, – быстро сориентировался Андрей.

– Хорошо погуляли?

– Ну когда такие красивые женщины сидели рядом, скучать не пришлось…

– М-да…

– Простите… Я завтра позвоню… можно? —сделал он легкий поклон в сторону Ангелины.

– Непременно, – весело подмигнула ему телезвезда.

Андрей, улыбаясь, пошел к машине и всю дорогу до своего дома думал только об этой встрече: с Юлькой и ее известной матерью Ангелиной Дрозд. Он снова и снова убеждался, что ничего в жизни не происходит случайно.

Андрей жил в новом элитном доме, в однокомнатной квартире, которая досталась ему от размена огромной родительской «трешки» после смерти отца. Матери – однокомнатную в старом доме и сыну в новом. Матери было семьдесят два года. Мужа она похоронила. Андрей был ее младшим и самым любимым сыном. Родила она его поздно, в сорок четыре года и всегда благодарила Бога за этот подарок в жизни. Все, как в сказке, только наоборот. Три сына: два бандита с уголовным прошлым и настоящим, а третий – умница, красавчик и ее гордость.

Что упустила она в воспитании, мать так и не могла понять и объяснить. Сваливала все на наследственность… Муж ее был осужден за растрату в 1953-м. Его, как молодого специалиста, лихо подставили матерые руководители. Отец ее пятнадцать лет провел в тюрьмах и лагерях за измену Родине, хотя воевал за эту Родину долгих шесть лет, вернувшись из Японии в 1947-м. О войне рассказывать не любил, ранениями не хвалился, наград не требовал и не претендовал ни на что.

Дети почему-то росли хулиганами, хотя сами себя таковыми не считали. На всех «разборках» в школе, в милиции, они всегда, защищая и оправдывая себя, говорили: «Мы – борцы за справедливость». Еще будучи подростками, Серега с Лехой угоняли дорогие машины у чиновников-коррупционеров, делали налеты на дачи богачей. Как они узнавали о них, дело не трудное… Люди все видят и замечают: кто живет не по средствам и каким путем они получают эти блага. Ясно одно: воруют у государства. А кто государство? Это мы с вами. Это наши налоги. Значит, воруют у нас. «А мы за это будем их грабить», – решили «борцы за справедливость».

Народ готов платить налоги, даже если они и слишком высоки, если эти налоги идут во благо государству: на улучшение жизни этого самого народа… Но когда на наши деньги Иванов с Петровым покупают недвижимость за рубежом, ездят на автомобилях за три миллиона и носят часы стоимостью в десятки тысяч… Ну простите… Как-то быть законопослушным в такой стране не хочется. И законы нарушать совсем не стыдно. Короче, «хулиганизм» Дроздов как-то сам собой перерос в бандитизм. Со временем менялись и методы, и оружие. А где оружие, там обязательно смерть.

Любая организация сильна умным руководителем и дисциплиной. Братья Дроздовы самым умным считали своего младшего брата Андрея, который уже в свои тринадцать лет и с компьютерами был на «ты», и любая техника от телефона до автомобиля была ему доступна. Старший Сергей Борисович обладал удивительным свойством, редкой способностью внушать доверие окружающим его людям. Его слушались и выполняли советы или приказы беспрекословно.

Глава 8

С тех пор как Юлька и Андрей встретились впервые на дне ее рождения, который для Андрея был также днем освобождения брата, они не расставались. Андрей влюбился впервые. Никогда подобного чувства он не испытывал, находясь рядом с девушкой. Он влюбился безрассудно, красиво и, как оказалось, навеки. Это было естественное чувство мужчины к женщине. Сейчас, когда Юлька касалась его тела своими пальчиками, он весь напрягался и не мог справиться с волнением. Поэтому первые дни знакомства он не прикасался к Юльке. Привыкал, возможно, побаивался неудачной попытки… А Юлька принимала его поведение за скромность: не то, что нахалы всякие – сразу в постель тащат.

Андрей по своей натуре был в меру общительным, но не болтливым. Умел слушать и всегда о чем-то постоянно думал. Общаться с ним было приятно и интересно. Он поражал своей эрудицией и хорошими манерами. Много курил. Если он вступал в разговор, речь его была четкой, краткой с мужским, немного грубоватым юмором. Одевался он модно и дорого. К своей внешности был очень внимателен. То, что он принадлежал к бандитской группировке, скорее, добавляло ему уважения, чем страха. Но об этом знал лишь ограниченный круг людей. Это, как масонская ложа: никто не знает, что ты состоишь в ней и подчиняешься ее законам. Так и Юлька не могла понять, где работает Андрей: куда-то он ездит, кого-то встречает, неожиданно исчезает.

Юлька очень любила рестораны, и Андрей ей в этом не отказывал. Они часто проводили время в разных развлекательных заведениях, казино, барах, гостевых домах. Андрею нравилась красивая жизнь, и красивая женщина естественно вписывалась в эту жизнь, была ее важной составляющей. Поэтому он довольно быстро сделал Юльке предложение.

– А маму спросить? А руки моей попросить?

– Ладно. Попросим и руку и сердце. Когда Ангелина свободна?

– Спрошу завтра.

– Только не забудь сказать ей о цели моего визита.

Ангелина была свободна в понедельник и назначила встречу, или прием, как она называла это, в шесть вечера. Юлька накрыла чайный стол, предварительно сбегав в магазин за медовым тортом. Она была абсолютно спокойна. Андрей много раз был у них в доме. Они часто готовили вместе обед после длительных кувырканий в Юлькиной спальне.

Андрей пришел ровно в шесть, не опоздав ни на минуту. В руках у него топорщился большой бумажный мешок и букет роз. Розы он при входе подарил Ангелине, а мешок попросил освободить Юльку. Там чего только не было! И семга, и икра, и упаковка перепелиных яиц, и дорогое сливочное и оливковое масло, и орехи, и фрукты всевозможные и шоколад швейцарский, и бутылка шампанского, и плоский бутылек с «Курвуазье». Все это богатство разложили по тарелкам и вазочкам, так что задуманный ранее только чайный стол не получился. В середине «банкета» или, как Ангелина говорила, приема, Андрей встал и тихо спокойно сказал, глядя Ангелине в глаза:

– Я пришел, уважаемая Ангелина Максимовна, чтобы просить руки вашей дочери…

– Так, – Ангелина откинулась на спинку стула, – пришел просить… И притащил все это, – она обвела рукой стол, – чтоб подкупить меня… – Потом налила себе в рюмку коньяку, быстро выпила, и тоже глядя в глаза Андрею спросила: – А ты кто такой? Думаешь, Юлька вот так за встречного поперечного пойдет? Да меня тут весь город знает… Все газеты трещать будут, что я дочь выпихнула замуж неизвестно за кого… Да что вы в самом деле?! Нет, дорогой мой.. Возможно, ты и неплохой парень, но ты никто. Понимаешь? Никто! А выдавать замуж дочь за никого… ну по крайней мере глупо… несерьезно…

Юлька сидела тихо, ошарашенно глядя то на мать, то на Андрея…

– Мам, а может, меня надо спросить? Что я хочу?

– Ну когда ты хотела, ты никого не спрашивала! Так что если уж вы решили спросить меня, а тем более, просить руки моей дочери, – глядя прямо в глаза Андрею, распылялась Ангелина, – то я скажу прямо: «нет». Не готовы вы, молодой человек, к серьезной женитьбе. Это понятно?

– Понятно, – просто ответил Андрей. – А какого жениха вы, Ангелина, хотели бы для своей дочери?

– Стабильное положение должно быть.

– Бизнесмен, депутат или член правительства?

– Ну до депутата надо серьезно расти и иметь хорошие корни.

– Значит, за депутата вы были бы не против?

– Да не хочу я никакого депутата, – злясь на них обоих громко вставила свое «я» Юлька.

– Что ты хочешь и что ты можешь, я знаю, – резко оборвала ее мать. – И потом… нет причин торопиться. Нравится вам быть вместе, вот и будьте, а о замужестве пока рано говорить.

Самолюбие Андрея было, конечно, задето. Но он не привык отступать от того, что задумал…

Юлька не встречалась с Андреем месяца два, а то и больше. Он только звонил ей. По телефону они долго болтали, а больше молчали… Он говорил, что очень занят, что никак не может вырваться даже на полчаса, чтобы обнять и поцеловать любимую девочку. Юлька тоже скучала без него. После школьных пацанов и после того, что с ней случилось, она побаивалась хороводиться с мужчинами, хотя очень любила развеселую жизнь, тусовки, вечеринки, поездки к морю, на природу на шашлыки… Каждый, с кем она знакомилась, непременно пытался затащить ее в постель. Иногда это удавалось, но удовольствия ей не доставляло. Андрей был старше ее, серьезнее и полон загадочности. Главное, ей нравилось, что он всегда выполнял то, что она хотела и что просила.

Итак, через два месяца, Андрей снова появился в их доме и опять с цветами, дорогим вином и тортом…

– Мам, к нам Андрей… Можно?

– Что? Опять руки просить?

– Ну, мам… Он так давно не был… Много работал…

– Ну хорошо. Пусть заходит…

Ангелина, сидя на диване перед телевизором, разбирала какие-то бумаги и фотографии. Юлька сервировала стол к чаю, и Андрей помогал ей. И Юлька, и Андрей были в хорошем настроении, шутили, перемигивались и мимоходом одаривали друг друга поцелуйчиками. Разрезая торт, он спросил ее:

– Девочка моя, а не пора ли тебе заняться бизнесом?

– Бизнесом? Каким?

– А чем бы ты хотела заниматься?

– Я бы хотела иметь свой собственный салон красоты. Чтобы иметь лучших мастеров, массажистов, визажистов… —мечтательно сказала она. – Но это ведь так трудно сделать…

– Вот! – твердо сказал Андрей, как будто он только и ждал этих Юлькиных слов. – Не так уж и трудно, девочка моя. Если ты хочешь, ты его получишь. Обещаю!

– Правда? – вытаращила свои глазища Юлька.

– А я что? Когда-нибудь сотрясал воздух впустую? – Повернувшись в сторону телеведущей, Андрей торжественно произнес:– Ангелина Максимовна, вы приглашаетесь на чай с тортом «Пьяная вишня».

– О! Как заманчиво и красиво звучит, – сказала Ангелина, усаживаясь за стол.

– Мам, мы тут обсуждаем, как открыть свой салон красоты.

– Это ты, что ли открывальщица? Это тебе не коробка с тортом: открыла и получила удовольствие…

– Ангелина Максимовна, – серьезно начал свою речь Андрей, – я, как видите, прихожу в ваш дом каждый раз не случайно. Вот и сегодня есть повод отметить кое-какое событие. – Он выкрутил штопором пробку из бутылки и разлил красное вино по бокалам. – Мы построили и зарегистрировали салон красоты в нашем городе.

– Кто это мы? – оживилась телезвезда.

– Наша частная компания, где я – учредитель и два моих брата.

– Так. Понятно. И где же находится этот салон?

– А прямо на Центральной площади в Торговом центре «Европа». Там и реклама красивая уже висит: салон «Совершенство».

– Что ты говоришь? – Ангелина во все глаза уставилась на Андрея. – Я видела… Мне очень понравилось… Так этот салон принадлежит вашей компании? А кто там директор?

– Вот за этим я и пришел. Вы не возражаете, если директором мы назначим вашу дочь Юлию Дрозд?

Юлька сидела, вернее, не сидела, а ерзала на стуле, довольная и счастливая…

– Да, Господь с тобой, Андрей! Она не справится. Она же никогда не работала и образования у нее нет никакого.

– Научится. Не боги горшки обжигают. Я сам буду вести всю работу. А салон должна представлять такая красивая девушка, как Юля. Она нужна нам.

– Ну раз нужна, берите. Салон красоты – это как раз для нее.

Юльку просто распирало от счастья! Как она соскучилась по Андрею! Это было видно по ее глазам. А как Андрей нежно смотрел на нее. Ангелина все замечала… даже то, что Юлька уже совсем взрослая. Раньше-то как-то некогда было, а вот сейчас вдруг… все вдруг…

Поздно вечером, когда Андрей ушел, Ангелина размышляла о дочери. Работа, конечно, была необходима Юльке, так она считала. Хотя сама Юлька работать и не собиралась. А может, уж пусть замуж выйдет… Выбросит из головы эти пьянки, гулянки… А, с другой стороны, двадцать лет только. Столько полезного, нужного можно сделать для своего самообразования, для карьеры… Ангелина теперь частенько разговаривала с дочерью о ее образовании и карьере. Однако Юлька даже слышать не хотела о продолжении учебы:

– Мам, достала меня эта учеба до почек-печенок… Ни желания у меня нет, ни знаний, чтобы учиться дальше. Чего ты пристаешь ко мне? Ну устроишь ты меня в университет и что? Я все равно учиться не буду… Если уж так надо будет, купим диплом. Сейчас это не проблема. Когда понадобится, купим тот диплом, какой будет нужен. Вон твой Евгений Васильевич – ректор института, не помню, как правильно он называется… мудреное что-то… Он мне сказал: «Юлечка, девочка, любой диплом… в любое удобное для тебя время…» – передразнила Юлька ректора.

– Ладно, балаболка моя, – согласилась мать. – Не хочешь учиться, силком пихать не буду. Только потом сама жалеть будешь, что время упустила… Тебе Андрей нравится? – вдруг серьезно спросила Ангелина.

– Ой, мам… Очень, очень! Мне ни с кем так хорошо не было, как с ним! У нас все серьезно…

– Ну не торопись… Замуж всегда успеешь… Привыкните друг к другу сначала. Узнайте лучше…

– Мам, он предлагает мне переехать к нему. У него однушка своя. Я, наверное, соглашусь. Как ты?

– Нормально. Поживите вместе. Я не против.

На том и порешили.

К этому времени Андрей с братьями уже закончили строительство, ремонт и дизайн элитного салона красоты. Все оборудование было заказано в Германии, и после перечисления денег было доставлено получателю в течение месяца… Нужны были красивые женщины. И надо же такому везению случиться: красотка пришла в руки сама…

Вы спросите: зачем бандюкам салон красоты в центре города? Да еще с таким названием, претендующим на VIP– класс – «Совершенство». Ну что вы! Это же чудное заведение, отмывать в прямом и переносном смысле «грязные» деньги. В этом салоне совершенным действительно было все: от интерьера и оборудования до профессиональных мастеров и молодой и красивой директрисы Юленьки Дрозд.

Наша героиня увлеклась новым бизнесом, как новой игрушкой, хотя не имела ни малейшего понятия о работе и работать не собиралась. Она даже повзрослела, и речь у нее изменилась. Она чувствовала себя настоящей бизнесвумэн, не вкладывая в это понятие настоящего значения. Она «строила из себя» деловую женщину, не будучи таковой. Но тем не менее заказала себе самые шикарные наряды по каталогу.

Глава 9

Катерина без энтузиазма отметила свои тридцать лет в двухтысячном году. Она и не заметила, как провела в страдании эти пять лет после смерти мужа и как постарела. Теперь она работала секретарем-переводчиком генерального директора в морской компании «Звезда». Заработок был не ахти какой высокий, но зато стабильный. И по праздникам подкидывали внушительные премии.

После трагической гибели мужа Катерина замкнулась, как-то вся ушла в себя. Детей воспитывала в строгости. Даже свекровь была мягче с внуками.

Алинка в свои восемь лет уже закончила второй класс школы и радовала своими отличными оценками маму и бабулю. А шустрик Глеб – так его звала бабушка Света, посещал детский сад. Катерина водила его в секцию плавания и готовила к школе, хотя в мае ему исполнилось только шесть лет. Бабушка души не чаяла во внуках, видимо, понимала и чувствовала, что это ее единственные и последние внуки; особенно баловала она Глеба.

Катерина частенько болела и сутками не вставала с постели. Врачи, сделав все необходимые анализы, не могли определить никакого заболевания у нее и ставили всегда один и тот же: депрессия. На работе она целыми днями просиживала за компьютером.

Однажды, в серое межсезонье, когда директор находился в длительной командировке, Катерина от безделья путешествовала по интернету с сайта на сайт. На сайте знакомств она задержалась дольше обычного, читая информацию о русских женщинах и иностранных мужчинах. «А что если и мне попробовать?» – подумала она и занесла свои данные на регистрационный лист сайта знакомств. Фотографии загрузила старые, где она была молода, счастлива, с очаровательной улыбкой на лице. Оказалось, что за прошедшие пять лет после смерти Валеры она ни разу не фотографировалась.

Кто заходил на сайты знакомств знает, как заманивает и как затягивает эта своего рода игра, в которой надежда на счастье движет вперед и вперед, уводит и увлекает дальше и дальше. И даже первые разочарования не пугают, потому что знаешь, уверен, что дальше будет лучше и счастье обязательно найдет тебя… Нашло оно и Катерину.

Американец Фрэд – самый симпатичный из всех виртуальных женихов, что писали ей, затронул сердце Катерины. Он писал ей нежные письма, полные грусти и одиночества без любви. Но больше всего заинтересовало и покорило Катерину то, что он один воспитывал маленькую дочь Клэр. Жена американца погибла. Подробности он не писал. В общем, судьба Фрэда была очень похожа на судьбу Катерины. Именно это сблизило их. Теперь у Катерины появилась надежда. Появился Фрэд, который мало-помалу стал частью ее жизни. И пусть эта жизнь была виртуальной, но, кто знает, где она настоящая, эта жизнь…

Катерина потеряла здесь в России свою любовь. Все, чего бы она ни касалась, на чем бы ни останавливался взгляд, напоминало ей о Валерии. Другая бы женщина, оставшись одна с двумя маленькими детьми, сломалась, поставив на своей жизни жирный крест. Но не Катерина. Сильная женщина плачет. Да, плачет. Но это не слезы слабости. Нет. Оплакивая свое горе, она обретает новые силы.

Несмотря на то что Катерина гордилась своей престижной работой, будущего для себя, а тем более для своих собственных детей она здесь не видела.

С 1996 года теракты охватили практически всю территорию России. Каждый день Катерина ужасалась от прочитанных новостей в интернете.

Взрыв в подземном переходе станции метро «Пушкинская» сто человек в крови и тысячи – в трауре. Взрыв на станции метро «Белорусская»: десятки погибших. Угоны российских самолетов террористами. А Дагестан?! Сколько ни в чем не повинных людей погибло при терроризме в Каспийске, в Ессентуках, в Ставрополье. Бедные, несчастные люди! Начало нового тысячелетия, как и конец 90-х не принес мирной и спокойной жизни населению России. Один за другим падали пассажирские самолеты, взрывались жилые дома, на общественном транспорте ездить стало не только опасно, но и страшно.

Но когда в Соединенных Штатах Америки 11 сентября 2001 года произошел невиданный по своей мощи и жестокости теракт, россияне просто обалдели! И сначала не могли в это поверить! Такого не увидишь ни в одном фильме ужасов! Самолеты врезаются в здания! Летящие из окон люди! Небоскребы Международного торгового центра и офисное здание рассыпаются на глазах миллионов жителей Нью-Йорка!

Что наши взорванные жилые дома на Каширке и Гурьянова с сотнями погибших россиян?! Вот в Америке – это да! Уж взрывать, так небоскреб! И чтоб убивать – так тысячи и тысячи! И чтоб ужас у всех! И чтоб боялись! В Америке все лучше, чем в России: и дороги, и сервис и даже теракты!

Именно в это нестабильное и неспокойное время 2002 года Катерина Гошева получила по интернету письмо от американского гражданина Фрэда Бартера.

У каждого человека до встречи в интернете была своя жизнь и своя история. Была она и у американца Фрэда Бартера. Вот она. Любовная история с трагическим концом.

Глава 10

Жил да был обычный американец Фрэд Бартер. Средний американец: не беден, не богат. Жил поживал он в гигантском мегаполисе Америки: Нью-Йорке.

«Самый огромный город мира?» – спросите вы. – «А вы не знаете?! Двадцать миллионов жителей! Без туристов!»

Ну конечно, знаете, просто, таким образом, заостряю внимание среднего читателя. Должен же он почерпнуть из книги что-то полезное для своего кругозора. Кстати, я ничего не придумываю, все, что я пишу – правда. Это все – вокруг меня и во мне.

Конечно, жил Фрэд не там, где живут богачи: не на Пятой авеню и не на Лонг-Айленде. Но от Манхэттена, где он работал во Международном торговом центре, до своего дома Фрэд доезжал за два часа на личном шикарном джипе.

Жил он в небольшом двухэтажном таунхаузе с двумя гаражами, который снимал в рент и платил ежемесячный моргич банку – две с половиной тысячи долларов. Ну это, чтобы читателю было понятно, где жил среднестатистический американец и как добирался на работу каждый день.

Обычно Фрэд, как и большинство нью-йоркцев, пользовался сабвеем, то есть метро. Доезжая от дома до метро на машине, он парковал ее на стоянке супермаркета, и уже через сорок минут выходил из подземки в пяти минутах ходьбы от башен-близнецов.

Как большинство американцев, жил он в кредит и исправно платил mortgage, а также все другие поборы и проценты банку. Внешне Фрэд был типичным американцем: высокий рост, с длинные прямые ноги, красивое, немного вытянутое лицо с голубыми глазами, ровными белыми зубами и аккуратной темной шевелюрой, уложенной с помощью геля «а-ля Антонио Бандерас». Он носил рубашки с короткими рукавами и галстуки темного цвета. Его черный костюм был всегда безупречен. Это говорило о многом, в частности, о внутренней сущности Фрэда. Он был аккуратен, дисциплинирован и законопослушен, даже слишком. И постоянно во всем стремился к совершенству. Фрэд закончил Wharton Business School Пенсильванского университета. Все четыре года учебы он зарабатывал себе на проживание и учебу сам, работая в ресторане по вечерам и одновременно получая грант и лоунс (grant and loans: деньги, выделяемые правительством на образование по специальной программе, и заемные деньги инвесторов).

Фрэд был человеком целеустремленным и настойчивым и всегда добивался того, чего хотел. Вот и работу в известной торговой компании «Каско плюс», которую выбрал, еще будучи студентом, он получил сразу после окончания университета. Компания находилась на тридцать втором этаже Международного торгового центра или, как мы это называем – в нью-йоркских башнях-близнецах. Платили ему первые два месяца 28 долларов в час. Затем зарплату подняли в два раза. Молодой человек работал и копил money на банковском счете, как это делают все американцы.

Когда Фрэд понял, что материально готов жениться, он целенаправленно занялся поисками невесты. В Америке давно уже подбирают себе пару в интернете. Это считается нормальным и вполне цивилизованным действием. Знакомиться на улицах и в общественных местах в Америке считается не слишком приличным.

На сайтах знакомств можно выбрать себе жениха или невесту по желаемому возрасту, росту, образованию и даже по предпочтениям в еде и одежде. Фрэд разместил на сайте личные данные и описание девушки своей мечты. Каждый день ему приходили мессанджи от красоток, и каждую субботу он ходил на свидания с ними. Так прошел год в любовных поисках и переживаниях. Ни на одной из них Фрэд не остановил свой выбор.

Однажды он принес месячный отчет своему боссу и, открывая дверь в его кабинет, столкнулся с симпатичной девушкой, которая выпорхнула из кабинета. От неожиданности он так растерялся, что выронил все бумаги и, поскользнувшись на них же, растянулся на мраморном полу. Девушка хохотала так, что ее смех катился по залу, как рассыпавшиеся жемчужные бусы. А потом, успокоившись и, видя, как смущен молодой человек, помогла ему собрать бумаги и предложила свою помощь. (Кто знает: может, он серьезно ушибся из-за нее?) Девушка оказалась племянницей босса. Ну надо же такому случиться? Правду говорят: от судьбы не уйдешь… не уплывешь, не скроешься…

Джина, так звали девушку, покорила его сердце навсегда.

О Джина! Она росла, как цветок, в богатой американской семье. Состоятельные и влиятельные родители погибли в автокатастрофе, когда Джине было восемь лет. Девочку взял в свою семью ее дядя, родной брат отца. Он с женой дали племяннице все, что считали своим долгом: хорошее образование и воспитание. С шестнадцати лет Джина водила свой личный «крайслер», подаренный ей дядей на день рождения. Она была избалована вниманием людей, окружавших ее, и всегда считала себя VIP-персоной. Ухажеров разных мастей у Джины было предостаточно. Она даже составляла график: когда и с кем идти на вечеринку, в театр или ресторан.

Если пользоваться астрологическим языком, видимо, Луна была в Деве и под влиянием Венеры в тот момент, когда Джина увидела Фрэда. Девушка влюбилась и, несмотря ни на какие отговорки родственников, хотела непременно быть только с Фрэдом. Навсегда!

Фрэд к этому времени уже пять лет работал бухгалтером в офисе компании «Каско плюс». Когда Джина начала «хороводиться» с Фрэдом, босс тут же повысил его в должности с соответствующей прибавкой к жалованью. Фрэду немало пришлось потрудиться, чтобы произвести хорошее впечатление на родных своей избранницы. Он попал в щекотливое положение, когда родной дядя невесты одновременно является и его боссом.

Но Фрэд был достаточно умным и очень образованным человеком. Он не мог не понравиться боссу. Красивый молодой бухгалтер выглядел всегда респектабельно и всего себя отдавал работе. Он никогда не опаздывал и порой засиживался с отчетами до полуночи. Босс видел это, и ему это нравилось.

После свадьбы молодожены сняли квартиру в престижном районе Нью-Йорка и переехали туда из таунхауза, в котором жил Фрэд до женитьбы. Пять лет они прожили счастливейшую жизнь вместе. Фрэду нравилось в его жене все: женственная фигура с четко обозначенной талией, ее красивые ноги, сильные руки и длинные, тонкие пальцы, говорившие о ее благородном происхождении. Но, особенно его возбуждали ее черные длинные волосы! Они любили друг друга, и, казалось, ничто и никогда не разрушит их любовь. Джина очень гордилась, что ее муж работает в «Каско плюс», где всем заправляет ее дядя. Она часто заезжала к нему в офис на тридцать второй этаж, и они пили кофе у окна, разглядывая Нью-Йорк сверху.

Они были здоровы, молоды и счастливы вместе. Так прошло пять лет. И вот теперь молодая чета ждала появления своего первенца.

Фрэд очень заботился о жене, особенно в последние месяцы беременности и оберегал ее от нагрузок. Какое там! Джина все лето носилась как угорелая по магазинам, закупая все необходимое для малыша, и по-прежнему заезжала к мужу на послеобеденный кофе.

– Джина, милая, любимая моя, послушай, – уговаривал ее Фрэд, —ребенок должен родиться со дня на день. Тебе необходимо лечь в больницу.

– Ни за что! – весело отвечала она. – Я контролирую себя. Будь уверен, Фрэд, я все сделаю как надо.

– О Джина! Ты даже не представляешь, что такое роды! Я прошу тебя, Джина! Ради нашего малыша… Будь благоразумна! Я отвезу тебя в больницу завтра.

– Ты так говоришь, будто рожал сам. Нет необходимости тратить время на бесполезное лежание и ожидание в этой чертовой больнице! Нет, дорогой, в больницу я не буду ложиться. Не хочу.

– Ну хорошо, – глядя на нее с любовью и укором, выдохнул Фрэд. – Но, хотя бы будь дома. Не мотайся в такую жару по магазинам. И ко мне приходить сейчас не надо. Прошу тебя, милая! Я умоляю тебя: береги нашего ребенка! Обещаешь? Скажи мне, скажи: ты обещаешь?

– Обещаю, – целуя его лицо и, ласкаясь к нему, прошептала Джина. – И обещаю тебе родить еще трех, – засмеялась она.

– Любимая моя! – выдохнул Фрэд.

Ребенок родился на неделю раньше, чем его ожидали. Фрэд утром 14 августа, как всегда, выпил кофе, поцеловал жену и уехал на работу. Буквально через двадцать минут после его ухода, Джина почувствовала сильнейшие схватки внизу живота. Она тысячу раз читала и слышала об этих болях, но вот когда эта боль пришла к ней, она просто обезумела. Набрав номер мобильного телефона мужа, она заорала в него:

– Фрэд! Я умираю!! Это кошмар какой-то! Фрэд! Быстрее! Спаси меня!

Фрэд, находясь в это время в утреннем траффике в центре Нью-Йорка, включив аварийные огни, с трудом, под крепкие словечки нью-йоркских водителей, развернул машину и, насколько быстро можно было двигаться в этом потоке машин, поехал обратно к дому.

Бедная Джина не то что кричала от накатившейся боли, она орала во всю силу своих легких, прося помощи у Фрэда и пощады у Бога. Фрэд в бессилии метался вокруг жены, ожидая вызванных медиков. Рядом с их домом на соседней крыше находилась вертолетная площадка для медицинских вертолетов. Врачи прибыли в течение получаса.

Девочка родилась с аутизмом. Выяснилось это буквально в первые недели, поскольку ребенок не плакал, не вертелся и не реагировал на голос. Что за напасть свалилась на Америку, что каждый пятый ребенок рождается с аутизмом?! Джина была страшно разочарована родившимся «аутенком»! Она даже не хотела кормить девочку грудью! Но Фрэд был настолько внимателен и заботлив с малышкой, что мало-помалу Джина привыкла к ребенку и с нежностью прижимала ее к груди. Малышка с жадностью хватала сосок и так умилительно чмокала, что не любить ее было невозможно!

11 сентября 2001 года Фрэд, как обычно, поехал на работу. Джина возилась по дому и краем глаза поглядывала на экран телевизора. Внезапно экран тревожно замигал. Джина переключила канал, но там было то же самое. Все телевизионные каналы вдруг перестали работать. Она мысленно выругалась и пошла в детскую кормить ребенка. И тут телевизор затрещал, засвистел, завопил и на экране появилась мутная картинка. А потом тревожный, заикающийся голос диктора. Джина слушала в пол-уха, занимаясь ребенком: «Атака?! В Нью-Йорке?! Какая к черту атака? С ума сошли?! Идиоты! Ну одни идиоты кругом», – бубнила она, укачивая дочку. Сначала все это казалось шуткой, розыгрышем, фантазией операторов и ведущих.

Покормив и уложив ребенка, она уселась перед телевизором. Все каналы показывали одни и те же телевизионные репортажи с места гигантской катастрофы. Башни-близнецы рухнули одна за другой! Джина просидела почти час перед телевизором, пока до нее наконец-то дошло, что случилось.

«О Господи! – сердце пронзило раскаленной стрелой: – Фрэд! Там же мой Фрэд! Телефон… Где телефон?» Джина судорожно искала телефон, ползая по ковру, под диваном, под креслом… зачем-то открыла шкаф. Где этот чертов телефон? Обессилев, она опять брякнулась на диван и тут же вскочила. Она села на телефон. Схватив его, Джина набрала мобильный номер Фрэда. Она думала, что Фрэд сейчас ответит, как всегда, и тревога уйдет. Но телефон не отвечал.

– Фрэд! Где ты, Фрэд? Где ты, любовь моя? – без конца повторяла она, как в горячечном бреду.

Телефон Фрэда не отвечал. Джина набирала все телефонные номера в компании «Каско плюс», какие она знала. Телефоны секретарей и дяди тоже не отвечали. Все справочные и спасательные службы были переключены на автоматический режим…

«Аутенок», проснувшись, будто чувствуя несчастье, плакала не переставая… Джина не обращала внимания на девочку. Она думала только о муже. Она не могла себе представить его мертвым. Как она будет жить без него?! Зачем ей этот ребенок без него? Зачем ей сама жизнь без него? Джина беспрерывно смотрела на экран. Она не могла оторвать глаз от того, что происходило там, в центре мегаполиса, она видела, как обрушивалось здание, как гибли люди… Как выносили из-под обломков трупы людей, работавших в этих зданиях! В каждом из них она видела своего Фрэда. Ее любимый муж летел вниз с тридцать второго этажа, где работал… Она мысленно старалась спасти его. Лететь рядом с ним и спасти его, во что бы то ни стало! Сохранить его от падения! От смерти! Она мысленно подставляла ему свое «крыло», летя рядом и пытаясь спасти его, и молилась, молилась, молилась…

В свое обычное время Фрэд домой не пришел. Для Джины это был конец жизни! Она оделась, затем наспех одела орущего месячного ребенка, положила его в переносную корзину и вышла из квартиры. Она направилась на автобусную остановку, откуда отходили и куда прибывали автобусы из центра Нью-Йорка. Она решила ехать туда, где исчез ее муж. Жизнь для нее остановилась. Она хотела только одного: быть с ним рядом. Умереть вместе с ним.

Сентябрьская ночь опускалась на город. Дым и пепел накрыли нижний Манхэттен. Пыль висела в воздухе и не оседала. Люди закрывали лица масками, платками, шарфами. Джине было все равно. Подошел автобус из Нью-Йорка. Джина, подхватив корзину с ребенком, вошла в переднюю дверь и, сев у окна, машинально посмотрела на улицу. В эту самую секунду из средней двери автобуса выскочил Фрэд.

– Фрэд?… – не веря своим глазам, прошептала Джина, хватая корзину с ребенком.

Фрэд отходил от автобуса.

– Фрэд! – заорала Джина, стуча изо всей силы в стекло.

Он услышал и оглянулся:

– Джина! Джина!! – закричал Фрэд. – Ты куда, Джина?

Он подбежал к автобусу , и Джина буквально вывалилась из дверей ему на руки.

– О! Джина! – схватил он ее в объятия и зарыдал. Горло сдавил спазм… он не мог ничего сказать… – О! Джина! Джина!

– Ты жив… Ты жив… Ты жив… – плача, повторяла Джина, даже не пытаясь освободиться из его крепких объятий…

Автобус уже отъехал от остановки. Люди разошлись. А они все стояли и не могли оторваться друг от друга. Странно, но ребенок в корзине молчал. Вылупив глаза, и, косясь на родителей, малышка неистово болтала ручонками и ножками.

Светлый костюм и рубашка Фрэда были черными от пыли и копоти. Лицо, волосы, руки – все было перепачкано копотью и кровью. Но Джина не замечала этого. Она целовала его лицо, руки, повторяя: «Фрэд… Фрэд…Фрэд…».

Они пережили вместе эту страшную национальную трагедию. Вся Америка застыла от ужаса. Люди в скорбном молчании боялись смотреть в глаза друг другу. Американцы, никогда не видевшие войны и бомбежек, были в шоке! Это потрясение заставило их прочувствовать смерть и потери. Пережить то же горе, что и люди в других странах, где бомбежки и война не прекращаются никогда! Никогда!

Через месяц Фрэд стал замечать, что с женой что-то происходит. Ее поведение было абсолютно неадекватным. Джина запиралась в ванной и стирала там одну и ту же рубашку в течение двух-трех часов без остановки, изводя на стирку весь стиральный порошок! Когда Фрэд спрашивал ее, зачем она это делает, Джина отвечала, что сейчас она выстирает эту рубашку до конца, и все будет хорошо. Все будет, как прежде. Что хорошо? Фрэд не мог понять.

Джина перестала обращать внимание на ребенка, перестала заботиться о нем, и Фрэд вынужден был нанять няню для малышки. Дальше – больше! Джина, дождавшись, когда Фрэд заснет, выходила во двор их элитного дома в центре Нью-Йорка, раздевалась донага и прыгала по газонам! Узнав об этом, Фрэд обратился к психиатру. Диагноз был страшный: шизофрения. Врач настаивал на госпитализации Джины, и ее положили в психиатрическую клинику в небольшом городке Клемон, в трех часах езды от Нью-Йорка.

Фрэд очень скучал без жены и приезжал к ней каждую субботу. Они гуляли, обнявшись, по парку вокруг клиники. Это был великолепный парк с множеством искусно выложенных газонов, клумб и цветочных бордюров по бокам дорожек.

Прошло два месяца. Фрэду казалось, что Джина абсолютно здорова. Она прижималась к нему и ласково говорила:

– Забери меня, Фрэд! Я так соскучилась по тебе! Я тут умру без тебя, мой любимый…

– Джина.. Джина.. Я поговорю с доктором… Он посмотрит тебя еще раз, милая…

– Я в порядке, Фрэд… Я в полном порядке..

– Знаю, моя дорогая… Я тоже очень скучаю без тебя. И наша Клэр тоже скучает. Она стала такая большая… Такая умница… Она уже многое умеет, Джина. Ты хочешь, чтобы я привез ее к тебе?

– Ко мне? Нет…

– Почему, Джина? Ты не хочешь видеть ребенка?

– Нет. У меня нет ребенка… О каком ребенке ты говоришь, любовь моя?

– О нашем, Джина! У нас с тобой маленькая дочь Клэр.

– Я не знаю ее, Фрэд.

Слышать эти слова для Фрэда было невыносимо. Он бросился к лечащему Джину врачу. Тот был категорически против выписки. Но Фрэд настаивал. И к февралю Джину отпустили.

Снег еще лежал кое-где на газонах, притаившись и, словно заигрывая с дворниками, никак не хотел таять. Но настойчивость мексиканских дворников побеждала любой непорядок на улицах американских городов и, тем более, во дворах, где проживают такие придирчивые американцы.

Джина ходила по дому с отрешенным видом. Казалось, ее ничего не интересует. Даже чуть подросший «аутенок», которому уже исполнилось шесть месяцев, ее мало интересовал.

Малышке было всего полгода, но она уже начала самостоятельно двигаться в кроватке и даже вставать. Клэр подолгу сидела одна, молча, открыв рот и скосив глаза на Джину. О чем думает эта кроха? Какие мысли блуждают в ее головке? Скорее всего, даже в таком молочном возрасте дети все понимают и запоминают. Фрэд видел, что семья рушится, хотя всеми силами старался помочь Джине вернуться к нормальной жизни, к той, что была у них раньше, до ее болезни. Джина, казалось, тоже понимала, что с ней что-то не так. И она тоже хотела вернуть все, как было прежде… Мысль о том, как это сделать, Джина вынашивала всю неделю, и в субботу после ланча, когда Фрэд, довольный и расслабленный занимался с дочерью, она ласково сказала:

– Фрэд, ты не волнуйся за меня. Я сейчас пойду и все исправлю. Все будет хорошо. Все будет, как прежде. Я знаю, что надо сделать.

– Куда это ты пойдешь? Ты не можешь уйти одна.

– Нет, нет. Я должна это сделать сама. Одна.

– Скажи мне, куда ты собираешься идти.

– Я тут рядом. Я ненадолго.

– Можно, я провожу тебя?

– Нет, нет, любимый. Жди меня… Я вернусь, и все будет, как прежде. Только позволь мне уйти и сделать это, Фрэд! Прошу тебя!

Джина говорила так уверенно, так спокойно и разумно, что Фрэд отступил.

Он остался дома с ребенком, а Джина, надев свои лучшие наряды, вышла из дома. Фрэд взглядом проводил ее из окна.

Джина не стала брать свою машину. Она уверенно пошла по своей стрит, где они жили. Нырнула в метро… Вышла в Манхэттене и направилась к отелю «Шератон». Посмотрела вверх… Здание упиралось в небо. Ей показалось, что оно раскачивается. Зайдя в вестибюль отеля, Джина уверенно направилась к лифту, мимо метрдотеля, даже не взглянув на него… В лифте она доехала до тридцать второго этажа, и уверенно пошла по коридору до конца. Она никогда не была здесь раньше, но знала, что там была стеклянная раздвижная дверь на балкон. Джина открыла ее. Вышла на балкон, окунувшись в холодный февральский смог. Внимательно посмотрела вниз… «Я все исправлю… Все будет хорошо… Все будет, как прежде… Я люблю тебя, Фрэд! Я очень люблю тебя! Я всегда буду только с тобой! Я должна спасти тебя и нашу любовь! Я спасу тебя, моя любовь!» И перегнувшись через край балкона, Джина полетела вниз с тридцать второго этажа.

Она оказалась слишком слаба, чтобы вынести испытания, свалившиеся на нее. Она никогда не видела трудностей в жизни. Она понятия не имела о страданиях и лишениях людей и не могла сочувствовать им. Ее мозг «повернулся» при первой неординарной ситуации. Она оказалась не готова жить вне общепринятой американской формулы жизни: всегда наслаждение и никогда – борьба.

После похорон жены Фрэд долго не мог прийти в себя и не находил себе места ни дома, ни на работе. Он понял, что любил Джину по-настоящему. И еще он понял, что никогда, ни одна женщина не сможет заменить ему Джину. Никого он не будет любить так, как Джину.

Клэр было уже полгода. Фрэд нанимал и оплачивал няню для малышки. Ребенок постоянно находился под наблюдением врача. Но, к сожалению, отец не мог уделять внимания ребенку столько, сколько уделяла бы мать своему малышу. А общение с родителями было крайне необходимо для подрастающего аутенка. Няня предупредила Фрэда за четыре месяца, что переезжает в другой штат. Следовательно, нужно было подыскивать другую или…

Или жениться снова. Фрэд по-прежнему работал в своей компании, только теперь ему приходилось ездить в новый офис, который по странному стечению обстоятельств опять оказался на тридцать втором этаже нью-йоркского небоскреба. Жизнь Фрэда проходила практически на работе.

Как-то, зайдя на международный сайт знакомств в интернете, Фрэд заметил фотографию девушки, очень похожей на его погибшую жену Джину: такие же черные, густые волосы по плечам, красивая фигура, такое же лицо, только глаза были чуть светлее, чем у Джины. Он долго смотрел на фотографию. Потом закрыл компьютер и молча сидел, обхватив голову руками, смахивая со щек катившиеся слезы… Через пару недель он вспомнил об этой фотографии, и решил найти эту девушку. Фрэд написал на сайт знакомств и вскоре получил электронный адрес Катерины. Он написал ей большое, подробное письмо.

Переписка Фрэда и Катерины длилась недолго. Они оба были в одинаковом положении. Фрэд – не дурак: сразу понял, что Катерина – особенная женщина. Что именно она поможет ему вырастить Клэр. Катерина тоже понимала, что одной ей в России с двумя детьми будет очень трудно, да и не сможет она дать им все то, о чем мечтали они вдвоем с Валерием.

В октябре 2002 года Фрэд прилетел в Россию, чтобы ускорить получение официальной визы для Катерины и ее детей на легальную иммиграцию в США. Брак они зарегистрировали в Москве, в 4-м отделении загса 23 октября 2002 года. Этот день и Фрэд, и Катя запомнили навсегда.

Именно в этот день террористы захватили заложников в Москве, в Театральном центре на Дубровке. Вся страна с замиранием сердца следила за развитием событий и ждала трагической развязки, которая случилась 26 октября.

Фрэд – простой американский служащий, переживая трагедию на Дубровке, никак не мог понять, почему и зачем российский спецназ, кроме нескольких террористов, также уничтожил газом более ста своих российских граждан? Он так близко к сердцу воспринял это горе, что плакал и только повторял: «They are stupid! Stupid! Stupid!» («Они болваны! Болваны! Болваны!»).

Еще свежи были у Фрэда воспоминания о трагедии в Нью-Йорке 11 сентября, всего лишь год назад. И вот теперь здесь, в России, он впервые прочувствовал, что смерть может настигнуть человека везде, в любом месте, в любой стране. Терроризм не только убивает людей, но и объединяет их, какой бы национальности они ни были. В те памятные черные для России дни Катерина твердо решила уехать и увезти своих детей из России навсегда.

Уже через месяц она с детьми и Фрэдом встречали свой первый Новый год в Америке. Наступил 2003-й год.

Глава 11

Итак, Катерина – жена Фрэда. Они жили в Нью-Йорке, в той же шикарной квартире, где Фрэд жил с Джиной. Катерина и дети, вскоре после приезда в Америку, получили грин-карты, а потом и американское гражданство. Катерина, заботясь о своих двух детях, еще больше внимания уделяла маленькой Клэр, которой было чуть больше года. С первых минут общения они нашли взаимопонимание. Замкнутая, молчаливая девочка очень быстро стала называть ее мамой.

Катерина освоилась в Америке довольно быстро, хотя и была ошеломлена тем, что, как выяснилось, она не понимала американцев. Ее прекрасный и, казалось, совершенный английский в России, здесь в Америке оказался недостаточным. Американцы разговаривают на своем языке, который не изучают в России. С Фрэдом они общались только по вечерам, перекидываясь несколькими словами. В семейной жизни Фрэд оказался совсем не таким, каким она себе его представляла. Да оба они в реальной жизни друг для друга оказались не такими: более замкнутыми, чем каждый был в первом браке. Недаром говорится, что первая жена или первый муж даются от Бога.

Катерина не собиралась сидеть на шее мужа. Даже в браке она ценила свою независимость. Однако найти работу оказалось не просто. Ее диплом переводчика с правом преподавания английского языка в средних и специальных учебных заведениях, а также опыт работы в России, здесь в Америке не принимались и не были востребованы. Бывшему секретарю-переводчику одной из крупных морских компаний предлагали только работу уборщицы в госпиталях, в школах, в дешевых отелях, магазинах и кафе. Но мыть унитазы в прокуренных школьных туалетах Катерина не могла себе позволить.

Она, как бы между делом, окончила в Нью-Йорке курсы по уходу за больными. У нее на личном банковском счете были свои деньги, которые она потратила, оплачивая учебу себе и детям в начальной школе. А на оставшиеся деньги она, можно сказать, одела себя, детей и кое-что досталось и мужу. Фрэда восхищала самостоятельность Кэт, как он ее называл. Особенно его трогало, что Катерина никогда не говорила: «Это – мое». Она всегда говорила: «Это – наше, Фрэд».

Плата за жилье в Нью-Йорке была непомерно высока, и денег на разросшуюся семью и запросы троих детей не хватало, несмотря на то что Фрэд работал с утра до вечера и часто, как и раньше, брал работу домой.

Через год Фрэд купил в кредит большой дом в Пенсильвании, в двух часах езды на автомобиле от Нью-Йорка. Семья переехала туда. Катерина большую часть времени проводила дома, заботясь о детях. Дом она содержала в идеальном порядке. Со стороны могло казаться, что это очень счастливая семья. Соседи так и думали. Катерина заботилась обо всех. Дети отнимали много времени, но они всегда были для нее на первом месте. Видя, как много работает Фрэд, Катерина, переступив через свою гордость, нашла временную работу уборщицы в отеле в шести километрах от дома. Фрэд купил ей хотя и подержанную, но в хорошем состоянии машину, чтобы она могла ездить и на работу, и за продуктами.

Бывшая избалованная девчонка, привыкшая жить в достатке и любви, жена боевого офицера, невестка известного генерала – Катерина ездила убирать номера дешевого отеля три раза в неделю, страдая от этого, но гордая тем, что вносила свой вклад в семейный бюджет.

Дети Катерины учились в школе. Алине было уже одиннадцать, Глебу – девять. Каждое утро от дома их забирал школьный автобус, а после полудня привозил домой. Клэр в свои три года тоже занималась в начальной школе по два часа в день.

Катерина, воспротивилась желанию мужа нанять домработницу и одна содержала в порядке большой дом и палисадник. В этом ей помогали дети. Глебу очень нравилось подстригать газоны электрокосилкой, а с помощью специальной машинки он превращал кусты в зеленые шары. Алина предпочитала ухаживать за цветами на клумбах и на окнах дома.

Каждый день Катерина закидывала в стиральную машину кучу белья и детской одежды. Раз в неделю ездила в супермаркет за продуктами, чтобы потом всю неделю готовить завтрак, обед и ужин на всю семью. Она заботилась о муже и троих детях, отдавая им все силы и свою любовь. Все, казалось, у них утряслось. Отношения между Фрэдом и Кэт были хорошие, хотя, такой любви, как к Валерию, Катерина не испытывала и даже рядом не ставила этих мужчин. Естественно и Фрэд не мог при всем своем уважении к Кэт заставить себя любить ее. Хотя оба мечтали о рождении общего ребенка, Катерина не беременела. Что было тому причиной, они не знали и после года совместной жизни обследовались в клинике по репродуктивному здоровью. Никаких отклонений у них не обнаружили. Они были и оставались совершенно здоровыми молодыми людьми, способными рожать детей.

Глава 12

Время шло. Ангелина не особенно интересовалась, как там живет ее Юлия Дрозд с молодым бизнесменом Андреем Дроздовым. Однако мысль, что ее дочь – директор шикарного салона красоты, тешила самолюбие. Ангелина всем своим многочисленным друзьям и знакомым рассказывала об этом салоне, и гордость просто распирала ее. Она вставляла рекламные ролики о новом салоне красоты «Совершенство» во все программы местного телевидения.

Счастливая Юлька переехала со своим барахлом к Андрею. Жизнь у нее была насыщенной, но какой-то бесцельной. Спала до полудня… потом «чистила перышки» и отправлялась на работу в свое «Совершенство».

Андрей был постоянно занят, приходил домой поздно и в разное время. Юлька не могла понять, где еще, кроме салона, он работает… Но звонил он ей часто, почти каждый час. Если он был свободен вечером, они ездили в ресторан ужинать, причем Андрей никогда не приглашал никого: только он, и только она. В Юльке воплотились его мечты, казалось, что именно ее он ждал столько лет. Да, это была она, Юлька, – девушка, которую он рисовал себе в воображении. И вот, как в песне: мечта стала реальностью.

Андрей был готов ради своей любимой на все. У Юльки теперь есть салон красоты, свой бизнес, и никто не сможет показывать на нее пальцем и говорить, что она бездельница. Она стала пользоваться уважением.

На работу в салон наняли самых лучших специалистов в городе. Естественно, за мастерами перешли и клиенты. Бизнес с самого начала стал успешным. Андрей и его братья, Сергей и Алексей, радовались, что они быстро вернут вложенные в бизнес деньги. Среди компаньонов братьев Дроздовых был и еще один «чувачок». И о нем надо сказать отдельно…

Был он богатый, даже очень богатый, но жадный и хитрый… Все в городе называли его Фокс. Ни имени, ни фамилии, просто – Фокс. По-английски, значит, «хитрый лис». Андрей сам впервые узнал его настоящее имя только при регистрации у нотариуса.

– Вау! Фокс, а тебя, оказывается, Семеном зовут. А фамилия у Семена была Фокин – вот и получился Фокс. И неспроста: никто не мог его провести. Рассказывая о себе, он не мог удержаться, чтобы не похвалиться, что всего в жизни добился сам, своими мозгами и своим трудом. Эти мозги и труд он использовал не на приобретение знаний, а на зарабатывание денег. Фарцовкой начал заниматься еще в школе, которую закончил с трудом, даже не научившись писать без грубейших грамматических ошибок. Потом оттягивался в коммунально-строительном техникуме. Армии избежал, прикупив себе «белый билет». Пока сверстники учились в вузах и служили в армии, Фокс челночил по Турции и Китаю. Имел свою палатку на рынке. Продавал кожу, джинсы и «козырную» обувь. Дрозды «крышевали» Фокса, и он платил им исправно. Но по-настоящему Фокс поднялся на приватизации: скупал ваучеры у обездоленных граждан за бутылку водки… А потом «прихватизировал» у государства фабрику по изготовлению пластиковой тары, потом обувную фабрику. Но ему этого было мало. Фокс оттяпал у государства еще и обанкротившуюся птицефабрику, а также, пару «списанных» зданий по остаточной стоимости в черте города....

Так уж вышло, что пока Дроздов-старший бездействовал двенадцать лет в тюрьме да еще в самое горячее время дележки России, Фокс «откусил» приличную часть приватизационного пирога. Встретившись с Фоксом, Борисыч его не узнал. За двенадцать лет он очень изменился: стал толстым и важным господином. Фоксу было сорок четыре года, но выглядел он намного старше. С большой лысиной, с отвислым животом и двойным подбородком, прикрывавшим шею, он напоминал пивной бочонок. Но было что-то похотливое в его глазках, в красных мокрых губах и поросших рыжеватым пушком пальцах. Фокс был богат, очень богат. Дрозды по-прежнему крышевали его бизнес, поэтому на просьбу братьев дать миллион долларов на салон красоты Фокс отреагировал спокойно и положительно, но поставил условие – быть учредителем. Такие «правильные пацаны», как Фокс и братья Дроздовы, никогда не берут кредитов у государства.

Клиенты «Совершенства» были действительно крутые, и обслуживание им очень нравилось. По местному телевидению постоянно крутили рекламные ролики о чудесах, которые творят мастера салона, так что он быстро завоевал популярность среди новых русских. Директором нового салона красавицу Юльку избрали только для отвода правоохранительных глаз. Основную же работу по контролю и руководству осуществлял Андрей Дроздов. Самой Юльке вести бизнес не доверяли. Во-первых, она ничего не умела, а во-вторых, не очень-то и хотела корячиться каждый день с отчетами да с мастерами. Персонал Дрозды набирали все вместе, устраивая нужных и, главное, надежных, проверенных людей. Юлька, как директор, подписывала какие-то документы, в которых ни черта не смыслила. Андрей был ее мозгом.

Когда за первый год работы посчитали прибыль, выяснилось, что они заработали «грязными» шестьсот тысяч долларов. Это был тот «свечной заводик», который всегда на плаву и который всегда будет давать масло на кусок хлеба… Через салон «пропускались» какие-то огромные суммы, о которых ни Юлька, ни налоговые органы, куда отчислялись копейки, даже не догадывались.

Фокс, вложивший основные деньги в салон, естественно, требовал возвращения своего капитала как можно быстрее. Ждать годы он не собирался. Но у Дроздов была своя позиция и быстрого возвращения миллиона они не гарантировали, объясняя, что в данное время денег нет и все ушло на погашение закупок, зарплату и налоги. Фокс был в ярости. Однако ему дали понять, что «сопротивление» бесполезно. Компаньону пришлось взять только предложенные сто тысяч долларов и ждать до следующего отчетного года…

Юлька знала от Андрея про Фокса, и ей совсем не хотелось отдавать ему миллион. В голове у нее зрел план. Думала она о нем постоянно: днем и ночью. Это было, как болезнь, как наваждение. «Нет, – говорила себе Юлька, – фига ты, Фокс, получишь эти баксы»…

Чистый доход за следующий, 2002 год после уплаты всех налогов, зарплаты и аренды составил более трехсот тысяч долларов, хотя Юлька и Андрей всячески старались занизить эту цифру для Фокса.

Запросы увеличивались по мере роста доходов.

– По доходу и расход, – всегда учила Катерина свою младшую сестру.

– Кать, по твоему доходу и на расход ничего не остается, – отвечала Юлька. Кто сейчас живет на одну зарплату?

– Я живу. Да все честные люди так живут.

– А я не хочу, как все, понимаешь? Не хочу!

– Ты хочешь иметь все сразу. Это я знаю.

– А что? До пенсии ждать что ли?

– Юль, ты все смотришь куда-то не туда.. На каких-то других людей, изводишь себя завистью.

– Потому что я хочу жить лучше других…

– Для этого, Юль, работать надо и мозги нужны. А они у тебя отсутствуют. Ты думаешь только о себе… Тебе наплевать на людей, на экономику, на страну, – говорила правильная Катя. – Главное, себе урвать что-то.

– Кать, мне уже двадцать лет, я о себе заботиться должна, а не о стране с экономикой думать. Мне Дрозды говорят, что надо торопиться сейчас, пока законы не поменялись. У нас ведь сегодня одно, а завтра другое: попробуй с такими ненормальными переменами что-то сделать нужное и полезное… Я через десять лет старухой стану, и никому не нужна буду…

– Юлька, милая, ты живешь одним днем. Пора о будущем как-то подумать…

– О будущем? Что ты имеешь в виду?

– Ну… Будет же у тебя семья, дети… В какой стране они будут жить? Это мое и твое поколение должно думать об этом.

– Еще чего! Пусть об этом Государственная дума думает. Это их работа… И то, я сомневаюсь, что они о будущем думают. Каждый думает, как бы урвать сегодня…

– Да-а, – тяжело вздохнула Катерина, – когда о будущем никто не думает, его и нет…

Андрей купил себе и Юльке шикарные автомобили в самом дорогом автосалоне. «Лексус», конечно. Мобильная связь у них была тоже на самом высоком уровне. А через два года он планировал купить на ее имя новую квартирку в элитном доме в центре города. И понеслось: элитная мебель… натуральные ковры… лучшая посуда… все самое-самое…

Юлька, как с ума сошла: не считая и не жалея денег для себя, она покупала тряпки в самых дорогих бутиках… Потом подумала, а почему бы не одеваться в Лондоне? Или в Париже, как Ксения Собчак? А действительно, почему? И они с Андреем стали регулярно летать то в Париж, то в Рим, то в какую-нибудь еще столицу Европы. Деньги тратились быстрее, чем хотелось бы, что непомерно удивляло и раздражало Юльку.

– А что? У нас денег нет? Я ж бриллианты не покупаю, как некоторые…

– Ой, бедная, несчастная, – с улыбкой подтрунивал над ней Андрей, – да зачем тебе бриллианты – ты сама – бриллиант…

– Вот если бы не Фокс, сволочь такая, не приходилось бы так зажиматься… Это сколько мы будем ему отдавать еще? Он же больше нас получает от салона!

– Так он и вложил больше нас.

– Так у него недвижимости сколько! – не унималась Юлька. – Да производства разные! Вон у него сколько, а у нас только этот салон!

– Никогда не считай чужие деньги – сказал Андрей, а то захочется их отнять…

– Во-во… мне уже хочется…

– Да, кстати, Фокс, больше ждать не хочет. Сколько раз мы переносили встречу с ним? У деловых людей так не делается. Поняла? Он назначил «стрелку» на вторник. Требует принести двести тысяч зеленых наличными.

– С ума сошел, что ли? Откуда такие деньги сейчас? Не конец года еще! Нет у нас таких денег, Андрюша! Мы только и работаем на этого Фокса. Ему все мало…

– Сколько можем отдать?

– Тысяч сорок… ну, шестьдесят…

– Что? Я не понял. А куда ты растратила?

Юлька начала объяснять, куда и сколько она заплатила. Оказалось, большую часть денег она потратила на себя…

– А что я купила-то? Шубку, сапожки да колечко…

– Ты в своем уме, Юля? Кто так бизнес ведет? Не вкладывая в производство, не расширяя его, мы быстро все потеряем, – возмутился Андрей. – Надо сначала долги отдать, а потом тратить. А ты о долге совсем не думаешь! Да сейчас за штуку баксов убивают, а тут серьезные деньги и решать надо все по-серьезному. Как хочешь, маму родную продай, но чтоб ко вторнику деньги были – резко отрезал Андрей и закурил.

Спустя десять минут, он сел в машину и исчез в неизвестном направлении. Он никогда не говорил Юльке, куда и как надолго он уезжает, а она никогда его не спрашивала.

Андрей поехал к брату Сергею Борисовичу. Вопрос на повестке дня стоял один: долг Фоксу. И Андрей, и сам Сергей Борисович были должны кругленькую сумму своему компаньону. Но где это видано, чтоб бандиты отдавали долги? Чтоб бандиты платили за то, что они хотят получить даром? Лет пятнадцать назад Сергей Борисович занял у Фокса пятьдесят кусков зеленых, как тогда говорили. Сумма для деловых пацанов была плевая, Фокс о долге «подзабыл». А потом Дрозда замели на двенадцать лет… За это время денежки стали совсем другие, и отдавать Борисычу надо было с процентами куда как больше: полмиллиона баксов – это уже серьезная сумма. Конечно, затянув поясок, можно было бы и вернуть должок, но… «Нет человека – нет проблем». Дрозды решили по-другому. Фокс был приговорен.

Приструненная Андреем Юлька половину суммы все-таки нашла по карманам, а вторую половину она собрала, продав кое-что из драгоценностей…

До вторника оставалось четыре дня и Юлька готовилась к этому дню особенно тщательно.

Фокс не знал, что Андрей с Юлькой купили новые машины и разъезжали по всему миру… А узнав, потребовал, немедленно вернуть свою долю из бизнеса и двадцать пять процентов сверху! Срок он установил – месяц! И ясно было, что он не шутит.

Во вторник полмиллиона баксов плюс сто двадцать пять тысяч зеленых сверху они должны принести Фоксу. Причем, не в офис, а домой.

Особняк Фокса располагался в самом престижном районе города. Дом был окружен небольшим, но очень ухоженным парком и высокой ажурно-кованой решеткой. Жители так и называли его «Дом Фокса». Он был своего рода ориентиром для местных и приезжих. Фокс заботился об охране своего жилища и постоянно менял и улучшал охранные системы.

Андрей положил пистолет во внутренний карман пиджака. О Юлькиных мыслях и планах он даже не догадывался…

Подъехав к дому, Андрей нажал на кнопку и растянул губы в широкую улыбку. Он знал, что его видят на экране. Юлька сделала то же самое, подмигнув неизвестно кому в камеру.

– Принесли? – спросил Фокс, развалившийся в кресле у столика, где стояла ваза фруктами.

– Что за вопрос? – пожал плечами Андрей.

– Лады. Че пить будем, господа?

– Покрепче что-нибудь…

– Вискарь или водку?

– Давай-ка коньяку по стаканчику шарахнем, – предложил Андрей.

– Давай. Мадам, а вы что предпочитаете?

– То же, что и вы, и кофе, пожалуйста, – ответила Юлька.

Фокс нажал на кнопку под ручкой кресла. Вошла домработница, и он попросил ее сварить кофе. Затем он достал из бара красивую, тяжелую бутылку и три больших хрустальных стакана. Разлив коньяк по стаканам, он уже открыл рот, чтобы произнести тост, как за окном завыла сирена. Оба, и Андрей и Фокс, бросились к окну. Стоя спиной к Юльке, они не видели, как, будто потянувшись к вазе с конфетами, она быстро всыпала порошок в стакан Фокса.

Выяснив, что это выла сирена на чужой машине, Фокс и Андрей вернулись к оставленным стаканам и, едва чокнувшись, привычно опрокинули их. Фокс подцепил гроздь винограда и, жуя, сказал:

– Так… у меня времени в обрез, давай бабки. Их еще пересчитать надо.

– Фокс, – сказала Юлька, – а где ты их пересчитывать будешь? Давай-ка, дорогой, в нашем присутствии… мало ли что. – Голос у Юльки дрожал.

– Хорошо, – Фокс взял мобильник, – я своего буха щас вызову с машинкой, пусть считает при нас… Наливай, Андрюха!

Андрей потянулся было рукой во внутренний карман пиджака, но Фокс вдруг дернулся, глаза его расширились, и он обмяк, сидя в кресле. Со стороны можно было подумать, что он мертвецки пьян. Андрей удивленно смотрел то на подругу, то на Фокса… Юлька, насмотревшаяся детективов, быстро положила три стакана в пакет и убрала в сумку. На столе оставались только три чашечки с недопитым кофе.

– Пошли! – быстро скомандовала Юлька.

Андрей сообразил наконец что произошло. Он проверил пульс на шее у Фокса, посмотрел зрачок. Фокс был мертв. Попрощавшись с охранником на выходе, они сели в машину и поехали в ресторан на другом конце города. Заказав себе роскошный ужин и лучшие вина, они просидели там почти два часа, почти ничего не тронув. Оба молчали. Юлька от ужаса произошедшего, а Андрей от неожиданного поступка Юльки. Это он готов был грохнуть Фокса. Он все продумал. Никто бы никогда, ничего не доказал. Юлька была единственным свидетелем. Да и не впервой ему было проделывать такие штуки. А сейчас все переменилось. Все как-то сбилось и отошло от намеченного плана, который они продумали с братом накануне, как всегда, до мелочей. А теперь? Теперь надо было все обдумывать заново.

«Отпечатки… черт… Юлька стаканы забрала… Надо их уничтожить… так… по дороге… Свидетели?.. Если хотят жить, они будут молчать, как глухонемые. Камеры? Да, заезжали… Да, деловой разговор… Ни о каком отравлении не знаем… Когда уходили, был живой… С ядами дел не имеем…». Он никак не мог собраться с мыслями, точно бегал по кругу.

Загадочная и неожиданная смерть одного из самых богатых людей в городе вызвала много шума. Общество по разному реагировало на смерть Фокса. Простой народ откровенно радовался, а богачи спешно укрепляли свою безопасность.

Андрея вызвали к следователю буквально на следующий день после смерти Фокса и взяли с него подписку о невыезде. Юльку навестили в салоне и, закрывшись с ней в кабинете директора, задали ей кое-какие вопросы. Она отвечала спокойно и уверенно. Красивая, молодая девушка оставила у них самое приятное впечатление и подозрений не вызвала. Она обещала позвонить им, если что-то узнает.

Короче, получилось так, как получилось. Юлька убила Фокса. Она хотела сделать это незаметным для всех… Чтобы никто, даже Андрей, не догадался, что это сделала она…

Как оказалось, и у Юльки, и у Андрея были одни и те же мысли об убийстве, которые они скрывали друг от друга. Виновными в смерти Фокса они себя не считали. Они делали так, как нужно было им. Это было их кредо – вполне в духе времени.

Наступал 2003 год. Юлька на пути Андрея Дроздова – это стечение обстоятельств. Это судьба его, наверное… Слишком долго он думал о девушке, вот такой красивой и молодой, как Юлька. Свободной в общении, даже слишком свободной… даже немного развязной. Да, конечно, она своего никогда не упустит. Эгоистка с головы до пяток. Интриганка, каких свет не видел. По головам, по трупам пройдет, но своего не упустит. Он как будто понимал это. Но, как только он видел Юльку, тут же об этом забывал. Он любил ангела. И этот ангел – нежный и ласковый, с мягким секси-голоском и божественным обаянием был с ним.      Андрей не просто влюбился в Юльку, он впервые любил. То, что он недолюбил раньше, то, что пропустил, не успел за все эти годы, он старался поймать, догнать, наверстать, найти и совершить с Юлькой. Она для него была и сестрой, которой у него никогда не было, и матерью, которая никогда не была с ним ласкова. Она была и дочерью, которую он мечтал иметь вот уже лет десять, и любовницей, страстной и безотказной, и женой, с которой хочется иногда тихого домашнего уюта.

Все женщины для Андрея воплотились в одной Юльке. Он очень дорожил ею. Но особенно он дорожил своим чувством к ней. Когда любят тебя – это, конечно, приятно. Но когда ты сам любишь искренне, по-настоящему, когда готов совершить все, абсолютно все для своей любимой, ты понимаешь, что это чувство тебе ниспослано Богом.

Если Андрей занимался салоном красоты, то старшие братья Дроздовы скупали землю в деревнях. Земельная доля в России на одного селянина равнялась восьми гектарам. В России тысячи семей, которым положена земля по закону. И только единицы имеют возможность обрабатывать эту землю. А сколько опустившихся, спившихся людей на селе, в деревнях, которые рады продать свои законные восемь га даже за бутылку водки. Дроздовы их не обижали: покупали и оформляли землю по-честному: литр водки за гектар. Оформляли через своих людей быстро. Это простому смертному не дождаться документов по два-три года, а Дроздам их делают за два-три дня… Так что компания Дроздовых росла и поднималась.

После неожиданной и загадочной смерти Фокса, практически все его недвижимое имущество странным образом оказалось принадлежащим компании братьев Дроздовых.

Как-то Юлька с Андреем были в гостях у Ангелины. И она случайно увидела у Андрея под пиджаком в кобуре на толстых кожаных ремнях пистолет. Это испугало Ангелину. Однако она долго терпела и не спрашивала ни его, ни Юльку: зачем он носит пистолет. И есть ли у него вообще разрешение носить оружие. Мысль эта не давала ей покоя, так как известно, что оружие когда-нибудь да выстрелит. Наконец, набравшись храбрости она однажды спросила:

– Юлечка, а почему Андрей носит пистолет?

– Так все бизнесмены носят пистолеты, – просто ответила Юлька.

– Правда? Я не знала, – будто камень упал с души.

– Мам, ну ты прям, как с луны свалилась! Сейчас все носят какое-нибудь оружие. Время такое.

– Все? Я ничего не ношу.

– Мам, ты живешь где-то в своем мире, где-то между счастьем и несчастьем – так, кажется, твоя программа на телевидении называется? Ну и откуда тебе знать, кто там что носит? Тебе ведь не надо?

– Нет, мне не надо. Я за вас боюсь. За тебя. Уж больно ты рисковая, Юлька. Какая-то, как бы это сказать… без тормозов.

Юлька рассмеялась.

– Вот за меня, мам, не надо бояться: у меня газовый баллончик есть. Знаешь, какая штука чудная! Супер! Мне брат Андрея Сергей Борисович подарил. Он сказал, что на мой следующий день рождения обязательно подарит мне женский пистолет с лицензией. А Андрей меня научит стрелять. Я очень хочу!

– Да ты все хочешь, что нельзя да опасно. Когда только думать своей головой научишься! И не только о себе…

– Не волнуйся, мамуля. Я думаю всегда о том, что мне надо. И делаю всегда только то, что надо мне, а не кому-то там. И ты прекрасно это знаешь.

Расследование смерти Семена Фокина продолжалось более года. Поскольку Андрей Дроздов и Юлия Дрозд являлись последними, кто видел Фокса живым, и последними, кто встречался с ним перед самой смертью, подозрение пало на них. Юльку после того, первого раза, теперь регулярно вызывали к следователю. И он пытался давить на нее, рассказывал страшилки о восьми или десяти годах тюрьмы за причинение смерти по неосторожности.

Юлька приходила домой и устраивала жуткие истерики Андрею. Но Андрей был спокоен и тверд и однажды предложил ей:

– Любимая моя, может, тебе на время нужно уехать из России. У тебя сестра живет в Америке. Это ведь я давал подписку о невыезде, а с тебя ее не брали. Поезжай к Катерине. Деньги у нас есть. Нуждаться ни в чем не будешь. А то, черт его знает! С этим придурковатым следователем трудно договориться. Он нашего языка не понимает.

–А если тебя посадят?

– Я-то отобьюсь. А вот, если тебя, любимая? Ведь сделала это ты…

– О Андрюша! Что мне делать? Что делать?! – Юлька кинулась на грудь Андрею, обхватила его шею нежными руками и зарыдала, пытаясь вызвать в нем жалость и сочувствие.

– Успокойся, милая… Я сделаю все, чтобы отвести подозрения от тебя. Ну как я могу подставлять мою красивую девочку? Да я сам пойду в тюрьму вместо тебя… если что…

– Андрей… Я люблю тебя! Я просто обожаю тебя! Я не могу жить без тебя! Мне никто не нужен, кроме тебя, любимый!

– Я знаю, Люлек, я знаю… Тебе нужно уехать сейчас… Все утрясется здесь, и ты вернешься. И мы снова будем вместе.

– Я не могу без тебя, Андрюша! – рыдала Юлька.

– Я всегда буду с тобой, Юленька, всегда. Ты одна нужна мне, любовь моя…

Катерина, как обычно, позвонила в Россию маме. Та была необычайно встревожена.

– Мама! Что случилось?

– Ничего, доченька. Все живы-здоровы.

– Мама, я же слышу по голосу, что-то случилось!

– Да, я себя плохо чувствую, – Ангелина заплакала.

– Мама! С Юлькой что-то? Да? С Юлькой?

– Ой, Катя! – к горлу Ангелины подкатил ком. Она не могла справиться со слезами. – Не могу говорить… погоди, дай передохнуть.

Катерина терпеливо выждала, пока мать успокоилась и рассказала, что у Юльки какие-то ужасные проблемы с бизнесом. Известный бизнесмен Фокс, которого Катерина знала достаточно хорошо, неожиданно умер. В его смерти подозревают несколько человек, в том числе и Юлечку с Андреем. Их постоянно вызывают к следователю. Бедную девочку совсем измотали допросами.

– Катенька, – продолжала Ангелина, – тебе Юлька сама все расскажет… Ты подумай, как помочь ей… Если есть такая возможность… Я уж здесь все свои связи подняла, но что-то все боятся… Как всегда на тебя одну надежда…

Повесив трубку, Катерина позвонила Юльке.

– Юля, только честно, и, если это можно говорить по телефону, скажи мне, что случилось, – спокойно спрашивала Юльку сестра.

– Все нормально. Фокса убили, знаешь? Он был нашим партнером по бизнесу. – В этот раз Юлька говорила не так развязно и нагло, как обычно в последнее время. – Андрей под следствием. Меня тоже подозревают, но пока никаких подписок и расписок я не давала. Кать, ты можешь мне срочно выслать приглашение в Америку?

– Приглашение, конечно, могу выслать. Но гарантии, что ты визу получишь нет. Может, тебе лучше тур купить и забронировать гостиницу. Я помогу тебе.

– Ой, Кать! Сделай это. А?! Как быстро ты сможешь, Кать?

– Юля, иди в любое турагентство и закажи путевку в США. Там разные есть: с посещением Диснейленда, Голливуда, Вашингтона… Возьми у них счет, я помогу оплатить его.

– Нет, Кать, что ты?! У меня есть деньги! Достаточно!

– А бизнес? Салон красоты как же?

– Да ну его! Братья Дроздовы найдут замену. Не вопрос.

– Ну тогда действуй. Если что, скинь мне по е-мэйлу.

Турпутевка, виза, билеты – все было сделано в течение трех недель, которые стоили Юльке потери трех килограммов веса и пяти тысяч долларов. В последнее время она просто не находила себе места. Не могла спать, почти ничего не ела, из дома старалась лишний раз не выходить…

Суд состоялся, когда Юлька уже уехала из страны… Все подозрения Андрей взял на себя и категорически отмел их от Юльки. Она не знала, что решил суд. Как говорил следователь, за непреднамеренное убийство виновник получит восемь лет тюрьмы. И Юлька была уверена, что в случае чего, Андрей всю вину возьмет на себя и, скорее всего, его посадят на восемь лет.

Однако, суд за неимением веских доказательств вины Андрея, вынес приговор: два года условно за причинение смерти по неосторожности… Через два года обвинение было снято, и Андрей был полностью реабилитирован. Юлька всего этого не знала да и не могла знать.

Глава 13

Юльке уже исполнилось двадцать четыре года. Многие молодые женщины в этом возрасте способны трезво оценивать ситуацию. И не только отвечать за свои дела и поступки, но и брать на себя ответственность за других. Например, за детей, рожденных ими, за родителей, нуждающихся в опеке. Но все это не про нашу Юльку. Конечно, она далеко не дура и вполне понимает, что хорошо, а что плохо она сделала в своей жизни. Вот только признаться самой себе честно, она боится и все время пытается найти оправдание своим поступкам.

Из Москвы до Нью-Йорка, где живет Катерина, лететь одиннадцать часов. Но Юлька не взяла билет прямо до Нью-Йорка. Она решила «замести следы». У нее в голове был свой план. Она полетела совершенно в противоположную сторону: в Лос-Анджелес. Якобы в турпоездку с посещением Голливуда.

Юлька летела в самолете и размышляла, почему она это сделала. Как ей пришло в голову убить человека? Никаких угрызений совести она не чувствовала. Ну, не нравился ей Фокс! Не нравился, и все! Больше всего ее раздражало и доводило прямо-таки до бешенства, что ему надо было отдавать долг. И не какой-нибудь, а миллион долларов! Она знала, как он богат, и это обстоятельство тоже бесило ее: «Подумаешь, – возмущалась она, – что для него миллион?! У него их много. Мог бы и простить этот долг своим друзьям, тем более, ей – Юльке Дрозд. Не захотел – вот и получил неприятность на свою задницу». Так рассуждала наша героиня, уверенная в полной своей правоте и безнаказанности.

Брать в долг всегда легко, а отдавать… Да какой дурак, да пусть он даже самый хороший человек, расстанется с миллионом? Он только и будет думать, как не отдать этот миллион. Так что наша Юлька совсем не оригинальна в своих размышлениях и действиях. Поставьте себя на ее место: сомневаюсь, что вы бы отдали миллион. Скорее, вы бы поступили так, как Юлька, или придумали что-то более оригинальное в духе Сталина: «Нет человека – нет проблем». Нет? Вы думаете иначе? Поговорим, когда у вас будет миллион.

Сбежав в далекую Америку от российского правосудия, Юлька для себя уже решила, что никогда не вернется в Россию. Наша красавица уже в самолете познакомилась с русским американцем по имени Борис. А так, как полет длился почти полсуток, они за это время стали хорошими друзьями. Он постоянно называл ее Джулией, и как-то само собой получилось, что за время полета она из Юльки действительно превратилась в Джулию.

В голове у нее созрел план: влюбить в себя Бориса и, выйдя за него замуж, получить грин-карту. Об Андрее она уже и не думала. Американец русского разлива по прилете в Лос-Анджелес пригласил девушку к себе в гости. Он уже тридцать лет жил в Америке. Жена умерла три года назад. Взрослый сын, получив юридическое образование, работал в другом штате. Борис был обыкновенным служащим в американском банке. Зарабатывал вполне прилично на нормальную жизнь, имея шикарные по российским меркам апартаменты в Лос-Анджелесе, хорошую машину и хорошую репутацию в обществе. Он любил путешествовать и мечтал познакомиться с красивой девушкой. Мечта его материализовалась в Юльке, и Борис просто опьянел от счастья.

Часа через два после прилета в Лос-Анджелес, Юлька уже демонстрировала Борису свое сексуальное образование. Мужчина, не избалованный женщинами, живя в такой, казалось бы, развращенной стране, как Америка, просто обалдел от суперласк русской красотки…

То обстоятельство, что еще два дня назад Юлька была в жарких объятиях Андрея, нисколько не смущало ее. Вчера – Андрей, сегодня – Борис, а завтра, возможно… Джордж Клуни. А что? Чем черт не шутит, думала Джулия, Голливуд ведь совсем рядом… От этой мысли у нее кружилась голова.

Джулия уже не спешила лететь к сестре в Нью-Йорк. Ее планом была вожделенная грин-карта. Чем она занималась днями в Америке? Да ничем. Борис пропадал целыми днями на работе, обеспечивая все возрастающие потребности своей с небес свалившейся избранницы. Но только Джулии этого было мало. Ей всегда было мало, если она видела, что кто-то живет лучше, чем она. Совсем другой представляла она для себя жизнь в Америке. Ей нужен был богатый избранник, причем обязательно банкир, да, только банкир. Она представляла себя сидящей в роскошных нарядах в казино, в дорогих ресторанах… Однако для достижения своего благополучия она никогда не прилагала никаких усилий, пользуясь своим единственным капиталом – своей красотой.

Средний достаток русского американца нашу Джулию не устроил, и она через месяц, купив тайком от Бориса билет, улетела в Нью-Йорк. Как она сама выразилась: «замела следы».

Катерина с Фрэдом встречали сестру в аэропорту Кеннеди. Боже, как изменилась Юлька за те два года, что они не виделись! Роскошная молодая женщина, со вкусом одетая, уверенной походкой шла навстречу Катерине.

– Юлька! Боже мой! Здравствуй, сестричка!

– Не Юлька я, Кать!

– А кто? – удивилась Катерина.

– В Америке я Джулия, – и она шутя поклонилась.

Катя рассмеялась и представила сестру мужу:

– Знакомься, Фрэд, – это моя сестра Джулия!

– O!!! Very beautiful! Very beautiful! Gorgeous chick!

–Чего он сказал? – расплылась в улыбке Джулия.

– Обалдел, какая ты красавица!

– А-а… Русские девочки – самые красивые, – сказала Юлька, глядя прямо в глаза Фрэда.

Катерина перевела.

– Как надолго ты в Америку? – спросила Катерина

– Знаешь, Кать… Я не вернусь в Россию.

– Как это? Останешься нелегалом? – Катерина сразу прикинула, сколько забот и проблем ляжет на нее. – Юля, ты взрослый человек, ты должна отвечать за свои решения и поступки…

– Ну не надо, не надо, Кать, я все понимаю… Тебе обузой не буду… Мне только на первое время разреши пожить у вас с Фрэдом. А?

– А первое время, это сколько? Неделя, месяц, год?

– Ну-у-у… Я планирую пару месяцев… Потерпишь?

– А дальше что? Юль, я должна знать, что ты задумала. Здесь не Раша, здесь Америка, Юлия-Джулия…

– Кать, ты еще не можешь привыкнуть к тому, что я уже не маленькая. Я другая, Кать! Другая! Ты меня такую не знаешь.

– Как там мама? Расскажи, как она живет? Как чувствует себя?

– Не сейчас, Кать, ладно? Я так устала, спать хочу просто зверски!

Джулия неохотно делилась с сестрой и уж тем более не собиралась рассказывать ей обо всем, что случилось с ней. Пока они говорили, Фрэ молча шел рядом.

Джулии безумно понравился дом, в котором жили Катерина, Фрэд и их дети: трехгодовалая малышка Клэр, Глеб и Алинка.

Катерине исполнилось тридцать четыре года, а Фрэду было тридцать шесть. Они уже два года жили вместе. Джулии казалось, что они – идеальная семья. Но теплоты и тем более любви в отношениях между Катериной и Фрэдом не было. Он ровно относился к ней и к детям. Недостатка в средствах они не ощущали. Катерина выбрала лучшую школу для Алины и Глеба. Дети ни в чем не нуждались. Казалось, что еще надо? Клэр из крошечного цыпленка уже выросла в маленькую девочку. Она очень любила свою маму Кэт. Целыми днями по дому звенел ее голосок: мамми… мамми…

Джулии заново пришлось знакомиться с повзрослевшими племянниками: Алинке исполнилось двенадцать, а Глебу было уже десять. То, что Глеб ее сын, никак не отражалось на ней. «Мать» не реагировала на ребенка. Он для нее был чужим. Даже во внешности мальчика не было никакого сходства с родной матерью. Скорее, Глеб был похож на Валеру. Видимо, Валера являлся его ангелом-хранителем, и душа его жила в этом мальчике. Глеб был каким-то особенным ребенком. Очень заботился о маме и сестрах. Никогда не возражал, никогда не повышал голос на «своих женщин», как он называл их. Катя очень любила мальчика, ценила и уважала его. В нем она видела своего Валеру, и это постоянно напоминало ей о тех чувствах, какие она испытывала к погибшему мужу.

– Джулия, а хочешь, мы тебе сейчас Нью-Йорк покажем? – спросили дети, когда Юлька проснулась после четырнадцатичасового сна.

– Сейчас? Да нет, я, наверное, не готова еще ходить по городу.

– А ходить никуда и не надо. Сиди на диване и смотри.

Они повернули к ней огромный плоский экран телевизора и включили видео. Это была настоящая экскурсия по Нью-Йорку! Все, начиная со статуи Свободы, проходило перед глазами, будто Джулия сидела в открытой машине или пролетала над городом на высоте птичьего полета. Дух захватывало от величия, красоты и соблазна. И она подумала: «А почему бы мне и не жить здесь?» Сказала – сделала.

Деньги у нее были. И немалые. Поэтому она могла позволить себе многое на первых порах. Уже через пару дней по приезде, они с Катей накупили много красивых и оглушительно дорогих шмоток. Для Катерины это была непозволительная роскошь, но Джулия была так по-боевому настроена, так распалена азартом, что остановить ее было невозможно. Катерина не переставала удивляться, как это из бесшабашной, абсолютно безбашенной сестры, которая, казалось, ни к чему никогда не будет приспособлена, получилась такая дама, позволяющая себе покупать дорогие вещи на Пятой авеню.

А Джулия, прогуливаясь неподалеку от Wall Street, не отказывала себе в удовольствии, заглядывать в ресторанчики или дорогие бары, где посетителями были в основном очень богатые американцы. Выбрала она этот район не случайно. Она долго обдумывала свой план. Ее целью было: выйти замуж в Америке в течение того короткого срока, который позволяла туристическая виза. И для осуществления этой цели она готова была на все.

Первое: надо познакомиться с американцем, и не простым, а непременно с банкиром, непременно с банкиром. Ей казалось, что банкиры самые богатые люди в Америке. В надежде на знакомство она посещала только очень респектабельные, дорогие рестораны. Она отчаянно пыталась найти себе жениха.

Джулия жила в доме у сестры уже месяц. Первый раз это произошло между Фрэдом и ею как-то нечаянно, спонтанно, быстро, тайком и оттого очень возбуждающе! Оба испытали сумасшедшее чувство физического наслаждения и удовлетворения. С этого дня Фрэд начал «охотиться» за Джулией. Он выслеживал ее, подкарауливал. Неожиданно оказывался на остановке, когда она возвращалась из Нью-Йорка, и они уезжали в ближайший лесок, где Фрэд удовлетворял свою внезапно нахлынувшую страсть.

Катерина ничего не подозревала, наоборот, просила Фрэда встретить сестру или же отвезти ее, куда той было нужно. Но Джулия уже тяготилась Фрэдом. Она вовсе не собиралась тратить свое ограниченное визой время на шуры-муры с мужем сестры. Она начала избегать Фрэда. Вечерами она отправлялась на Манхэттен и засиживалась там в барах до утра. С ее внешностью и манерами познакомиться с американцем труда не составило, несмотря на то что ее английский был практически на нуле.

Глава 14

Джулия встречалась сразу с тремя американцами, не считая Фрэда. Естественно, в разные дни и в разное время, прикидывая, кого лучше выбрать. И решила, кто первый сделает ей предложение, за того и выйдет замуж. А выйти замуж за американца ей нужно было обязательно в течение этих двух, ну максимум, трех месяцев.

Она придумала себе историю-легенду, которую кое-как, коверкая немногие английские слова, которые знала, рассказывала своим «женихам». Что уж они понимали, неизвестно, но она уверяла их, будто в России ее хотят выдать замуж за старого, страшного мафиози, которого она ужасно боится. И якобы с этим ничего нельзя было поделать, потому что это компромисс: либо выйти замуж и сохранить бизнес, либо бандиты заберут ее бизнес и убьют ее. Она решила сохранить свои честь и достоинство и скрыться от них в Америке. Вот такую легенду придумала себе наша Джулия. Даже если бы она говорила все это на отличном английском языке, американцы все равно верили бы ей, потому что статей о русской мафии и бандитизме в России в американской печати было великое множество. Однако все трое американцев предлагали ей встречаться, но с женитьбой как-то не торопились.

И Джулия родился план. Она пригласила самого молодого из своих ухажеров – Тимоти – в ночной клуб, где они не раз уже проводили время. Но так как по-английски она изъяснялась с трудом, она уговорила Катерину пойти с ней и быть ее личным переводчиком, чтобы, как она выразилась, помочь честно разобраться с джентльменом. Катерина согласилась. Что уж она сказала Фрэду, неизвестно, но он охотно отпустил «своих девочек».

Катерина, Тимоти и Джулия расположились за столиком ночного клуба. Катерина переводила все, что говорила Юлька спокойно, с достоинством, чем вызвала расположение американца не только к Джулии, но и к себе.

В середине «банкета» Джулия обратилась к Тимоти:

– Тим, дорогой мой, я не знаю, что мне делать. Я люблю тебя. У нас не было секса и, возможно, это даже хорошо. Потому что если бы появились проблемы, их нужно было бы решать. А так – проблем нет, кроме одной: у меня заканчивается виза. Мне нужно уезжать обратно в Россию. Я не была замужем и никогда не занималась сексом с мужчиной, думаю, для тебя это важно.

Юлька врала искренне и красиво. Она сделала паузу, одарила американца своей очаровательной улыбкой и, продолжая, на голубом глазу проговорила:

– Ты мне очень дорог, Тим. Я не хочу обманывать тебя. Я буду честна с тобой. Пожалуйста, реши сам, нужна ли я тебе и сможешь ли ты защитить меня и обеспечить как свою королеву. Я очень люблю тебя и согласна выйти замуж. Я буду тебе верной и любящей женой до конца своей жизни.

Катерина смотрела в пол. Потом перевела Юлькин монолог.

Пожалуй, этот избалованный женщинами американец, такого еще не видел и не слышал. Он был настолько ошеломлен, что готов был повести ее под венец прямо сейчас и осыпать всеми земными благами сию же минуту. Он заверил, что ради любви к русской красавице сделает все, что она пожелает, и предложил прямо сейчас из этого ресторанчика лететь в Лас-Вегас – единственное место, где брак можно зарегистрировать сразу.

В душе у Юльки все пело. Тимоти сказал то, что она хотела услышать.

– Ты это серьезно решил, Тим?

– Да. В присутствии твоей сестры Кэт я это подтверждаю.

– И мы полетим прямо сейчас? А это далеко?

– Часов пять лететь…

– Что?! А это в Америке?

– Ну, конечно, девочка. Это Лас-Вегас!

Она встала, взяла Тимоти за руку и, повернувшись к смущенной Катерине, произнесла:

– Я благодарю тебя, сестра, и очень сожалею, что не могу разделить себя на кусочки. Life is life. Sorry. Come on, Tim!

Джулия и Тимоти ушли вдвоем, а Катерина осталась. Пожалуй, впервые она сидела в ночном баре одна. Заказав себе бокал вина, кофе и круасан, она думала о сестре. Вот только что произошло важное событие: она, похоже, выдала Юльку замуж, хотя в серьезность этого шага не верила. «Как это все реактивно! Ну точно секс кроликов, – подумала Катерина. – А с другой стороны, Юлька сама этого хочет. Она сама строит свою жизнь, так почему бы и нет». Катерина мысленно пожелала счастья сестре, допила вино и поехала домой.

Тимоти сдержал свое слово, хотя были моменты, когда Джулия очень сомневалась, что он намерен куда-то полететь. Она думала, что он затащит ее сейчас к себе в дом, использует, как это часто делается в России, и скажет: «Извини, я передумал». И ведь, ничего не сделаешь…

Нет. Тимоти был, несмотря на свою молодость, серьезным мужчиной. Они поехали в аэропорт. По дороге, прямо в машине, он заказал билеты на ближайший рейс до Лас-Вегаса и гостиницу. «Винишен, Винишен», – твердил американец. Джулия думала, он заказывает вино, чтоб отметить это событие, оказалось нет. Он заказывал один из лучших отелей – «Венеция». Из аэропорта Джулия позвонила сестре, чтобы она не ждала ее домой. Катерина все понимала, однако очень волновалась: сестра все-таки! Первый раз в Америке! Английский знает совсем плохо! Полетела неизвестно куда и неизвестно с кем!

Многочасовой полет еще более сблизил русскую девушку и американского парня. Молодым людям достаточно совсем немного времени, чтобы почувствовать себя свободно и раскрепощенно, будто они знакомы уже целую вечность.

Лас-Вегас удивил, ошарашил, очаровал, влюбил и пленил… Такого изыска, сервиса и комфорта Джулия не видела никогда в жизни!

Как только они пришли в отель, Тимоти первым делом связался с одним из многочисленных брачных агентств и назначил день бракосочетания на завтра. Джулия не могла поверить, что все это происходит с ней. И так быстро, будто это кадры нового фильма. Об Андрее она даже не вспомнила. Чужая, полная неожиданностей и развлечений жизнь, захватила и пленила ее.

Тимоти делал все, как он обещал Джулии в ночном клубе. В салоне они взяли в рент изумительной красоты свадебное платье для невесты и белый смокинг для жениха. А также все аксессуары, необходимые для этой свадебной церемонии. Тимоти расплачивался кредитной карточкой.

У Джулии в сумочке лежали десять тысяч долларов наличными, с которыми она чувствовала себя королевой. Но когда она увидела, какие тысячи, ежечасно снимаются с кредитки Тимоти, она как-то сникла.

После двадцатиминутной регистрации и красивейшей брачной церемонии на площади Святого Марка в отеле «Венеция», они плыли на расписной гондоле по всем каналам «Венеции» под звонкие песни гондольера. А потом, взявшись за руки, решили прогуляться по главной улице Лас-Вегаса пешком. Ну так им захотелось. Хотя можно было выбрать и лимузин, и вертолет, и даже золоченую карету под старину. Они шли пешком… Гордые и счастливые! Тимоти чувствовал себя очень уверенно: он знал в Лас-Вегасе «каждую дыру», так он сказал. А Джулия, играя свою роль, чувствовала себя неестественно, будто накачанная наркотиками. Но этого никто не замечал. Все, буквально все улыбались и поздравляли их. Некоторые уличные торговцы выкрикивали с противоположной стороны улицы свои не совсем приличные комментарии. Кто-то даже подзаработал немного танцами и пением перед ними. На пути им встретились пять Элвисов Пресли, и с каждым они сфотографировались. Фланировавшая по улицам публика, а это девяносто девять процентов – туристы, щелкали их на всем пути следования. Многие пристраивались к ним, чтобы сделать фотки с такой очаровательной парой. Это было несравнимо ни с какой свадьбой в России! После ужина в шикарном ресторане отеля «Венеция», где все выступления были только для них, они улетели обратно в Нью-Йорк. Молодой преуспевающий адвокат, Тимоти не мог себе позволить пропустить еще один день.

В Нью-Йорке новоиспеченная пара поехала прямо домой, где жил Тимоти. Джулия не знала, где, как и с кем он жил… Оказалось, что его огромная квартира выходила окнами на Центральный парк. Но все эти сто пятьдесят квадратных метров с красивым паркетом и стенами, затянутыми шелком, были почти пусты, кроме спальни с круглой кроватью, похожей на цирковую арену для лилипутов, и хорошо оборудованной кухни.

Поскольку на первую брачную ночь в Лас-Вегасе у них не было времени, они устроили ее здесь по полной программе, доставив истинное удовольствие и наслаждение друг другу.

Проснувшись утром, новобрачные, казалось, с удивлением обнаружила друг друга. Но уже через минуту они катались по мягкому кроватному «аэродрому», слившись в объятиях и поцелуях. Для молодоженов началась семейная жизнь. Но у каждого из них на нее были свои планы.

Через неделю Джулия позвонила сестре:

– Катя, это я.

– Ты где, Юля? Ты в порядке? – Катерина упорно продолжала называть сестру Юлькой, а не Джулией.

– Кать, когда можно заехать к тебе?

– Да в любое время. У тебя же ключи есть.

– Нет, Кать, мне с тобой поговорить надо.

– Господи! Случилось что?

– Случилось, Кать…

– Ну вот! Я так и думала! С тобой обязательно что-то случается!

– Нет, Кать, – оборвала сестру Джулия, – все нормально. Все супер. Я вещи свои хочу забрать ну, и рассказать кое-что…

– Юля, я сегодня выходная, – зевая протянула Катя, – так что приезжай. Я дома. Валяюсь еще… Дети в школе. Фрэд на работе. Давай, жду.

Из центра Нью-Йорка Джулия приехала к сестре на такси, заплатив 150 долларов, согласно счетчику. Катерина уже накрыла стол, сварила свежемолотый кофе и пекла вафли на электрической вафельнице. Она помнила, как Джулия любила такие вафли. Только раньше они не имели такой печки. А теперь это так быстро: замесил тесто, как на блины, налил на одну сторону, закрыл, перевернул, налил на другую, закрыл перевернул… Быстро, удобно и вкусно получается.

– Катька! Мы завтра с Тимоти пойдем оформлять мой статус и визу здесь в Америке. У меня будет грин-карта, а потом и американский паспорт. Мне Тимоти так сказал.

– Юлька! Тьфу ты, мать твою, Джулия, но ведь ты в Нью-Йорке только два месяца. Два месяца и уже нашла себе мужа?! И замуж вышла! Даже страшно как-то! Ну я не могу сказать, что хорошего получается из таких скоропалительных браков, мы, например, с Фрэдом…

Она замолчала, вспомнила, как они с Фрэдом переписывались по интернету, а потом еще полгода ждали визу, и вот уже третий год живут вместе, а как чужие…

– Да, я смотрю, вы с Фрэдом так и не стали родными. А ты не бойся за меня, Катюха. Нам совсем не нужно становиться родными с Тимоти… Мне просто нужно было выйти замуж. И я вышла. Это, как игра, понимаешь? Я хожу, я ставлю на короля – и выигрываю.

– Я, я, я! Ты только о себе думаешь! Но, он-то не играет. Для Тимоти – это очень серьезный шаг.

– Так ведь он сделал этот шаг, не я.

– Джулия-а-а… Ну ты же стерва… Пользуешься, что ты молодая и красивая… Соблазнила… Вскружила голову парню… Он же поверил тебе…

– Он – мужчина, а я всего лишь – женщина.

– Но, прежде чем подписать брачный контракт, он спрашивал тебя: любишь ли ты его?

– И я сказала «да».

– Согласна ли ты?

– Я сказала «да».

– Клянешься ли ты?

– Я сказала «да».

– И в горе, и в радости?

– Да.

– Джулия, ты, может быть, не представляешь, как это серьезно здесь в Америке?!

– Катюха, у меня выхода нет, понимаешь? Андрея посадили на восемь лет. Нет, ты представь только: восемь лет в тюрьме! Ужас! А я, что же, восемь лет одна болтаться буду? Да еще чего доброго, меня тоже в тюрьму посадят.

– А тебя-то за что?

– А-а-а, найдут за что… У нас в России любят в тюрьму сажать простых граждан. В тюрьмах не только виновные, но и невиновные сидят по десять лет… А здесь мне ничто не угрожает. Я не вернусь в Рашу. Никогда, – уверенно заключила Джулия.

– А признайся, Юль, ты Андрея любишь? Или любила?

– Конечно, любила. Есть за что.

– А разве любят за что-то?

– Конечно. Просто так одни дураки любят.

– Значит, ты его любила за деньги, да?

– Не только за деньги, хотя с ним я их не считала. Он мне бизнес сделал. Шмотки покупал, какие я хотела и сколько хотела. Он ничего не жалел для меня. Ты не поверишь, как он плакал. Представляешь, когда мужик плачет? Жуть! Он просто рыдал, когда мы прощались. Я рядом с ним стояла, за руку его подержала… У него слезы просто ручьем из глаз… Он смотрел на меня, как в последний раз… И только твердил: «Я люблю тебя… Жди меня… Жди меня…» Жалко его… Четыре года вместе…

– Ну а Тимоти этого ты хоть немножечко любишь?

– А зачем? Зачем мне его любить? Ну скажи? Пусть он меня любит.

– Но ты же обещала ему. Клялась.

– А, пустяки. Это все формальности. Ты бы видела, Кать… Он весь трясется, когда я рядом… Для америкосов красивая девушка – это все! Джек-Пот в жизни! Я как посмотрела на женщин здесь в Америке… Толстые, некрасивые коровы. А одеваются как… жуть просто!

– Да уж… красивых американок сразу отлавливают для Голливуда, а тут, что остается: русские в основном, – тихо сказаля Катя, рассматривая свою красивую сестру. – Ну так что, сестренка? Тебя надо поздравить! Да, дорогая, такой стерве, как ты, имя Джулия подходит гораздо больше. Поздравляю!

– Ну наконец-то! Поздравляй свою единственную сестру!

– Давай-ка пить кофе, смотри, какие я вафли напекла: твои любимые.

– А шампанское у тебя есть для поздравления-то?

– Шампанского нет, но вина хорошего мы с тобой выпьем.

Они провели вместе полдня. Впервые за их жизнь две сестры почувствовали, что они действительно родные. Разные, но родные. Джулия собрала свои вещи. За два месяца вещей набралось предостаточно, и чемодан не вмещал все. Катерина дала сестре свой чемодан и помогла собраться.

– А в гости нас позовешь? Или как здесь: молодежь уходит из родительского дома и все: «умерла, так умерла». В лучшем случае общаются по телефону на Рождество и на Пасху, а так, иногда и дни рождения не помнят друг друга.

– Как получится, Кать. Я и сама-то его толком еще не успела узнать. Все так быстро… Ты же знаешь, что мой английский никакой. Так… «Hello!», «I love you!», «I miss you» – да кое-какие слова… Когда Тимоти говорит, я его не понимаю.

Тут зазвенел мобильник Джулии, и Катерина услышала, как в трубке приятный мужской голос спросил: «How are you, baby? I miss you, honey».

– I am okay, Tim. I miss you too, – бойко ответила Джулия.

– May I pick you up, baby at that address, what you gave me?

Джулия вопросительно посмотрела на Катерину.

– Он хочет приехать забрать тебя. Ты ему адрес дала. Скажи «yes».

– Yes, Tim, – нежным голоском пропела Джулия.

Тим подъехал через сорок минут. Влюбленный молодой человек выскочил из машины, схватил Джулию в объятия и долго кружил ее. В это время подъехал автобус с детьми, и из него вышли Алинка и Глеб. Увидев, что их родную тетю кружит какой-то мужчина, они испугались и подбежали к матери. Катерина обняла их, поцеловала каждого и пояснила:

Наша Джулия замуж вышла. Это ее муж Тимоти.

– Привет, Тимоти, – бодро произнес мальчик. – Я Глеб.

– Привет… – Тим запнулся на незнакомо звучащем имени: – Глэп.

– Привет, Тимоти, – улыбнулась ему Алинка. – Я Алина.

– Привет, Алина. Как поживаете, ребятишки?      – Спасибо, хорошо.

– Рад познакомиться, – сказал Тимоти, улыбаясь детям, и, махнув Катерине на прощанье рукой, молодые уехали.

Тимоти устроил жену в университет для изучения английского языка, и она два года три раза в неделю исправно посещала курсы.

Три года пролетели в постоянных развлечениях и поездках. Про Андрея Джулия не вспоминала да и вообще старалась не думать о своей прошлой жизни. Детей у них не было. Джулия не переживала по этому поводу, но Тимоти просто места себе не находил! Он всегда мечтал о семье, поэтому мысль о детях не давала ему покоя.

Джулия своими завидущими глазками видела, как живут богатые, очень состоятельные американцы, и она тоже мечтала так жить. Ей хотелось большего, чем она уже имела с Тимоти… Она не могла смириться с тем, что у кого-то автомобиль круче, чем у нее. Умопомрачительные наряды жен миллионеров не давали ей покоя. Особенно, когда она узнавала, что это женщины из России. Ее просто трясло и колотило: «Господи, боже ж ты мой… – думала Юлия, сидя с Тимоти в каком-нибудь дорогом ресторане или лежа на ковре у телевизора. – Из какого места это тебя принесло и ты тут выпендриваешься? Что, у тебя писька круче, чем у остальных, что ли? Что, у тебя рожа глаже или задница? Да смыть с тебя, дуры, всю косметику и этот дорогой макияж и все… все… Ты, жаба придурошная… уродка… Она постоянно смотрела канал «Светские новости». С одной стороны, он раздражал ее ужасно, а с другой – любопытство перебарывало и хотелось знать: какие они, эти дуры из России, которые расхватывают здесь миллионеров… Чем они лучше ее? И приходила к выводу, что она лучше, красивее и сексуальнее и заслуживает большего, чем они. Джулия с каждым разом напрягала Тимоти все больше. За три года совместной жизни она прекрасно адаптировалась к американской жизни. Да и сама она, согласно паспорту, была американкой. Работать она по-прежнему не хотела, но запросы росли не по дням, а по часам.

Тимоти хоть и работал на Wall Street в одном из самых престижных банков, но ни банкиром, ни миллионером не был. Его адвокатские услуги хорошо оплачивалась, да и вообще он любил свою работу, хотя она отнимала у него много времени. С утра до вечера он был занят делами. Джулия же целыми днями разъезжала на своей машине и шлялась по дорогим ресторанам. Все свое время она проводила в поисках более богатого партнера…

Глава 15

Однажды, проезжая по одной из улиц Нью-Йорка, она не могла отвести своих завистливых глаз от роскошного, черного лимузина, который остановился у смокинг-клуба. Из авто вышел респектабельный джентльмен, будто сошедший с обложки модного журнала, рекламирующего одежду «Calvin Klein». Он вошел в здание, предъявив охраннику какую-то карточку.

Джулия, забыв все на свете, припарковала машину и ринулась за ним. Ее остановили на входе, так как посетителями могли быть только члены клуба.

– Sorry, sorry… Я к боссу… Не могли бы вы проводить меня к боссу… это очень важно… Охранник нажал кнопку переговорного устройства:

– Мистер Бэлли, к вам мисс… – он повернулся к Джулии: – Как ваше имя?      – Джулия Дрозд.

–…Мисс Джулия Росс.

Видимо, босс проверил, что никаких встреч ни с какой Джулией Росс у него не намечено, и попросил охранника отвести ее к администратору клуба.

– Идите за мной, мисс, – сказал учтиво охранник и провел девушку в кабинет администратора.

После обмена приветствиями «How are you?» и «I am fine» администратор, вскинув брови на недосягаемую высоту, спросил:

– Чем могу быть полезен такой красивой особе?

– А могу я вступить в ваш клуб, – спросила она.

– Конечно, мисс. Это честь для нас, когда такая красивая женщина является нашим клиентом. Вы должны заполнить анкету, заплатить вступительный взнос и выкупить членский билет.

– А сколько.

– Минуту, я приглашу менеджера…

Вступительный взнос составлял две тысячи долларов. У нее была банковская карточка, на счету которой были деньги на ее карманные расходы. Тимоти ежемесячно пополнял ее. Необходимая сумма там была, но не больше… И она пошла ва-банк… Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – вспомнила она и, расплатившись банковской картой, получила членский билет.

Все помещения клуба, расположенные на первом этаже, были отделаны натуральным красным деревом. Дорогая мебель, инкрустированная золотом и серебром, кожанные диваны и кресла, бары с дорогими напитками, сигарами и сигаретами. Паркетный пол тоже натурального красного дерева, выложенный особым дизайнерским воображением, – все являло собой богатство, роскошь и комфорт.

Администратор повел Джулию в зал и представил хозяину клуба мистеру Белли… Ей были оказаны почести, как королеве. Хозяин представил ее сидевшим в курительной комнате посетителям и вежливо удалился. Среди сидящих мужчин Джулия оказалась одна женщина, и это пикантное обстоятельство вызывало всеобщий интерес и мужскую озабоченность… Джулия вела себя более чем раскованно. Ее некоторые затруднения с языком даже забавляли американцев, для них это было своего рода развлечением… Они шутили, громко хохотали.. Один из сидящих предложил ей сигару, но, видимо, глаза у нее были такими испуганными, что он тут же открыл перед ней коробку с натуральными сигаретами «Нэт Шерман»… Курить Джулия умела и делала это довольно изящно… Хотя постоянно никогда не увлекалась курением, этой вредной привычкой… Джентльмены курили большие, толстые сигары, запах которых, казался Джулии просто отвратительным. Они пили какие-то напитки из больших хрустальных стаканов… Перед ней поставили бокал и предложили ей что-то, о чем она никогда не слышала. О’кей, – согласно кивнула она и пригубила бокал с напитком… Это оказался гавайский ром довольно приятный на вкус, но уж очень крепкий.

Джулия искала глазами джентльмена, которого увидела у входа в клуб и, собственно, из-за которого она и оказалась здесь… Она уже представляла себя рядом с ним в его шикарном лимузине… Американцы беседовали, задавали Джулии вопросы про Россию. Она что-то понимала, что-то нет, и отвечала так, как могла… Они хохотали и откровенно веселились, подливая ей горячительные напитки в бокал… Хотя все присутствовавшие курили разный табак, от приятного до самого вонючего, удушливого дыма и запаха в помещении не было: кондиционеры с вытяжкой работали замечательно.

Толстяк в желтом пиджаке дал ей свою визитную карточку и пригласил, как он выразился, полетать на его самолете… Другие тоже давали Джулии свои визитки, и она с благодарностью засовывала их в свою сумочку. Однако все это мало интересовало ее, она все ждала появления того, ради которого она здесь… Спросить о нем она не могла, так как не знала, кто он. Через час примерно она направилась в туалетную комнату и, проходя через коридор, из которого выходили стеклянные двери в разные другие кабинеты и маленькие уютные комнаты, она вдруг увидела его. Она заметила, что ее «предмет» о чем-то беседовал с боссом. Оба удобно устроились в больших кожаных креслах. Оба курили сигары. Проходя через пару минут обратно, она как бы случайно задержалась у этих дверей. Она думала, что, заметив ее, они пригласят ее присоединиться к ним. Но они даже не смотрели на дверь, хоть она и была стеклянной. Джулия очень смутилась, что никто не реагируют на нее. Оказалось, стеклянная дверь была тонированной с обратной стороны и, естественно, сидящие внутри помещения люди, не могли видеть, что происходит с другой стороны.

Джулия решила ждать выбранную «жертву» до последнего. В конце концов только ради него она заплатила две тысячи долларов за эту чертову карточку члена клуба. Она опять уселась на свое место в кожаном кресле и, отпив вина из бокала, закурила сигарету… Минут через двадцать появился он в сопровождении босса. Они, видимо, прощались и договаривались о каком-то звонке… Джулия не сводила глаз со своего джентльмена и своей очаровательной улыбкой пыталась соблазнить его и дать понять, что она хочет познакомиться с ним. Он это понял. Проходя мимо нее, чуть нагнувшись, приятным голосом произнес на чистом родном русском языке:

– Ну что, блядь, на съем пришла? Обкурилась? Тащишься? Поаккуратней в нашем клубе, а то, блядь, жопу начистят дорогой сигарой…

Он вышел, а шлейф его дорогих духов еще витал вокруг Джулии.

Юлька была ошарашена. Она впервые в жизни была унижена мужчиной, как она думала, респектабельным американцем, в респектабельной стране и в дорогом, респектабельном элитном клубе! «Вот ужас-то! – думала она. – Да это наш российский бандюган!» А с каким уважением американцы, а особенно босс, обращаются с ним! Хорошо, что сидящие рядом америкосы не понимали русского языка. Они по-прежнему улыбались Джулии и приглашали ее продолжить знакомство… Но у нее уже пропал интерес…

Глава 16

У Катерины с Фрэдом после отъезда Джулии совсем отношения испортились. Фрэда будто подменили. Катерина не могла понять, что случилось с ее мужем. Он совсем замкнулся в себе. Даже с малышкой Клэр перестал играть и гулять, как он делал это с большим удовольствием раньше.

За последние два года Фрэд ни разу не пригласил жену ни в ресторан, ни на концерт и тем более не брал ее с собой на вечеринки к друзьям, объясняя им это тем, что жене нездоровится, или болезнью кого-нибудь из детей.

Как-то ранней весной 2006 года, когда все кругом расцветало и благоухало и Катерина была в прекрасном настроении, Фрэд, придя поздно с работы, пригласил ее на веранду для серьезного разговора. Она не представляла, о чем будет разговор, поэтому разрезала только что испеченный пирог, поставила чашки с крепким, свежим чаем на поднос и принесла все это на веранду. То, что она услышала, повергло ее в шок.

– Кэт, я полюбил женщину. Я хочу жить с ней. Давай разводиться. Без скандала.

– Что-о-о? О чем ты говоришь, Фрэд? Я не понимаю, прости.

– Я говорю, что хочу развестись с тобой.

– Как это развестись? Фрэд!.. А как же обязательства? А дети, Фрэд?

– Ты – сильная. Справишься.

– Я не хочу разводиться с тобой, Фрэд!

– Я хочу! Я! Понимаешь?!

– А как же наша любовь? Обещания?

– Какая любовь, Кэт?! Я никогда не любил тебя!

– Никогда? Никогда не любил меня?! Значит, ты все врал мне? Да? Ты врал только потому, что хотел найти женщину, чтобы вырастить Клэр… Это так? Но ведь в жизни есть обязательства сильнее любви, Фрэд! Наши дети… Мы с тобой можем скрывать свои настоящие чувства, а дети любят тебя и меня по-настоящему! И потом, я не смогу прожить одна без тебя! С тремя детьми!

– А я не могу больше притворяться и жить с тобой и твоими детьми!

– С моими детьми? И Алинка, и Глеб любят тебя и называют папой… Ты для них – отец.

– Я устал. Я не могу больше, Кэт.

– Господи! Да что с тобой случилось, Фрэд?

– Я не люблю тебя больше.

– Фрэд! А как же Клэр? Она так привыкла ко мне! Она зовет меня мамой. Я очень люблю ее, Фрэд! Она – моя дочь, Фрэд!

– Она не твоя дочь. И никогда не будет ею.

– Ты использовал меня, Фрэд, чтобы вырастить Клэр. А теперь она большая и может все делать самостоятельно. – Катерина заплакала.

– Ты подпишешь документы на развод? – настаивал Фрэд.

– Нет! Я должна думать о детях, если ты о них не думаешь.

– Так да или нет?

– Фрэд, милый, успокойся… – сквозь слезы умоляла его Катерина. – Ты в плохом настроении. Ты очень возбужден… Давай не будем пороть горячку сейчас… Фрэд! Успокойся, милый…

– Ну ладно, – зло проговорил Фрэд, – сама уйдешь. Убежишь!

Он накинул плащ и выбежал из дома. Катерина услышала, как открылись автоматические двери гаража и машина Фрэда, взвизгнув, умчалась прочь.

Фрэд не любил Катерину. Никогда. Ему нужна была мать для Клэр, хозяйка в доме (убрать – приготовить еду – постирать) и женщина для секса. Это все, что ему было нужно.

Он забрал машину у Катерины и с этого дня перестал давать ей деньги. Она каждый день ходила на работу пешком: шесть километров туда и столько же обратно. Рейсовых автобусов в их микро-городке близ Нью-Йорка не было. Тяжелые сумки с продуктами она тоже носила на себе.

Идти по дороге было небезопасно, особенно в темное время суток. Кроме машин, пролетавших по дороге на большой скорости, из леса выходили медведи. В лесах Пенсильвании их водится предостаточно. Вот уж смешно, когда американцы говорят, что русские – дикие, и медведи в России ходят по улицам! Там, где жила Катерина, обычно строго по четвергам жители выставляют мусорные баки, которые забирают большие траки-мусоросборщики. Так вот, медведи, да и другие дикие животные, именно по четвергам выходят из леса, переворачивают баки, выгребают из них все съестное и с жадностью поедают.

Тротуаров для пешеходов не было, поэтому Катерина шла вдоль дороги по встречной полосе, освещаемая фарами проезжавших машин. Обида разрывала ей сердце, а слезы текли по щекам, но чтобы не разрыдаться, она пела. Катерина шла и пела. Она пела «Катюшу». Да, ту самую «Катюшу» на русском языке, что помогала нашим бойцам выстоять в самых тяжелейших сражениях. Она пела громко, в такт своим шагам и шла все увереннее и увереннее. Когда песня заканчивалась, она начинала ее снова.

Американцы смотрели на поющую женщину из окон проезжавших авто: улыбались, махали руками, думая, как счастлива эта поющая женщина.

Однажды, закончив работу очень поздно, Катерина шла домой целую ночь. Она не знала, что ждет ее завтра. К утру она так устала, что на ближайшей остановке улеглась на широкой скамье, и, поджав ноги под длинной юбкой, уснула. Так и застал ее рассвет, первые лучи солнца и полицейские. В участке ее допрашивала женщина-полицейский. Катерина честно рассказала ей, что в семье у них не все гладко, и муж подал документы в суд на развод… Проверив Катерину по картотеке, ее отпустили.

Придя домой, она разрыдалась. От унижения, от обиды, от тоски по Валерию. Никогда она так не плакала, никогда не пролила столько слез, сколько сейчас. Хорошо, что дети были в школе, а Фрэд на работе. И только маленькая Клэр, которую некому было отвести в начальную школу, стояла рядом с мамой, гладила ее своими маленькими ручками и тоже сквозь слезы повторяла I love you, mom… I love you, mom… Успокоившись, Катерина села на полу, крепко прижала к себе Клэр и тихо запела, раскачиваясь из стороны в сторону. Девочка тоже успокоилась на теплой груди матери и уснула.

Через месяц Катерину вызвали в суд по заявлению Фрэда и, выслушав обе стороны, оформили им раздельное проживание. В течение двух лет им разрешалось жить в одном доме при условии, что каждый обеспечивал себя самостоятельно. За это время супруги могли либо помириться, либо разъехаться навсегда. Катерине некуда было идти с двумя детьми. Их так же по утрам увозил школьный автобус, а сама она пешком шла на работу, по пути отведя Клэр в спецкласс. Время шло. Проблема не решалась. Фрэд нервничал, не зная, как ускорить развод и разъезд с Катериной.

Катерина часто звонила в Россию, узнать, как поживают мама, а также ее любимая свекровь Светлана Дмитриевна. Чтобы не беспокоить и не расстраивать их, она отчаянно врала им, что они с мужем живут хорошо. Дети в порядке. Учатся. У них большая вилла, а сама она занимается только домом и семьей. Это обстоятельство особенно нравилось свекрови. Она хвалила Фрэда, что он заботится о детях и о своей жене, как о принцессе. Все передавали ему приветы, приглашали в гости. Ангелина с гордостью рассказывала всем, что Катерина живет в Америке, как королева! Их любимая Катерина не работает, а занимается только собой и детьми. У нее большой дом, любящий муж, и она ни в чем не нуждается! Соседи и друзья завидовали, что Катьке так повезло в жизни! О, Америка! Какая же ты манящая и сладкая!

Однажды Фрэд был в ужасно плохом настроении. Волна депрессии накрыла его с головой. Приехав вечером домой, он не находил себе места от той неудовлетворенности, что мучила его постоянно в последнее время. Маленькая Клэр, неуклюже взяв чашку с молоком со стола, опрокинула ее на пол. Это разозлило Фрэда. Но это было только начало.

Катерина, найдя в старых вещах поношенный махровый халат, взяла ножницы и стала разрезать его на ровные тряпки для уборки дома. Черт его знает, откуда она выкопала этот халат? Где он хранился все эти годы? Черт попутал ее, разрезать этот халат, принадлежавший когда-то Джине. Но почему-то именно это обстоятельство сильно взбесило Фрэда:

– Все! – вдруг заорал он, – Я больше не могу! Не могу! Я не люблю тебя! Я не хочу тебя видеть! Убирайся! Убирайся прочь! – Фрэд орал в истерике, как резаный. – Убирайся! Сейчас же! Слышишь? Немедленно! Или я убью тебя! Он весь покрылся липкой испариной, глаза дико вращались. Ему было плохо!

Катерина кинулась к мужу, чтобы успокоить его. Она прекрасно понимала его состояние, и сама очень волновалась, но не столько за себя, сколько за него. Ножницы были у нее в руке, и она нечаянно слегка задела ими Фрэда. Он оттолкнул ее сильно, зло. Вся в слезах, Катерина убежала в комнату к детям и закрылась там.

Тем временем Фрэд вызвал полицию. Приехавшим офицерам он сказал, что Катерина напала на него с ножницами и хотела убить. Он предварительно расцарапал до крови себе грудь и руки, показывая, как сильно она ранила его.

Полиция составила протокол. Так как Фрэд являлся главным хозяином дома, офицер полиции попросил Катерину покинуть жилище, поскольку она представляет опасность для Фрэда.

Катерина, расписавшись в протоколе, собрав вещи и детей, покинула дом в присутствии полиции.

Это было лето 2006 года. Неполных четыре года прожили вместе Катерина и Фрэд. Даже несмотря на то что судьбы у них были очень схожие, создать счастливую семью им не удалось. Не было основы – того цементирующего чувства, каким является Любовь.

Глава 17

Катерина уже думала о возникшей ситуации, поэтому у нее был адрес организации по защите прав женщин. Туда она и направилась с двумя детьми, оставив малышку Клэр дома с отцом. Организация предоставила ей временную возможность пожить с детьми в специально оборудованном для таких семей коттедже, пока она не найдет жилье.

На аренду квартиры денег не было. То, что она получала за уборку отеля, едва хватало на еду и транспортные расходы. Поэтому Катерина решила уехать с детьми из пригорода в Нью-Йорк, где возможностей найти работу было больше.

Ее взяли подсобной рабочей в огромный овощной супермаркет. Работа ей нравилась: все механизировано, кругом стерильная чистота и порядок.

Катерине платили 18 долларов в час, и работала она по десять часов в день с двумя выходными в неделю. Деньги доставались тяжелым трудом, но зато появилась возможность снять квартиру с тремя спальнями, гостиной и комнатой для гостей в приличном кондоминиуме.

Американский кондоминиум – это совсем не то, что мы имеем в России. Позволю занять время читателя: уж больно хочется рассказать об этом жилье, которое арендует Катерина Гошева. Итак, кондоминиум – это комплекс, состоящий из пятнадцати трехэтажных с двумя подъездами домов, занимающих по территории целый квартал между двумя стрит и двумя авеню и окруженный красивым кованым забором. Если сравнить с Россией, то первый этаж располагается на уровне наших подвальных помещений, а второй этаж – это наш первый. В общем, такое впечатление, что всего два этажа в доме. Жители въезжают на территорию своего кондоминиума через ворота, расположенные в трех местах на разных улицах, куда выходит кондоминиум. Ворота открываются автоматически и оборудованы камерами наблюдения на въезд и выезд. На каждую квартиру предусмотрены четыре крытые парковки. Вся территория заасфальтирована, а внутренние дорожки для жителей выложены глазурованным кирпичом или гранитной плиткой. У каждого дома стоит гриль, чтобы готовить барбекю, которое так любят американцы. Это опять же для удобства жителей: чтобы не создавать дыма и запаха в квартире.

Декоративные кустарники и деревья всегда в идеальном состоянии, причем одни отцветают, другие только начинают распускаться. Так что растения цветут круглый год. На территории кондоминиума для жителей оборудован закрытый спортивный зал, тренажерный зал с самым современным оборудованием и беговыми дорожками, две сауны для мужчин и женщин, душевые, туалеты, раздевалки… Два открытых бассейна: один большой с вышкой, другой поменьше с подогретой водой до +30. Два бурлящих джакузи под открытым небом, где круглые сутки температура не опускается ниже +50. Теннисный корт и большой каток, где зимой заливают лед, а летом катаются на роликовых коньках, скейтах, велосипедах и самокатах.

Идеальный порядок на территории кондоминиума поддерживают трое рабочих, которые пылесосом убирают мусор на дорожках, электропилой подрезают кусты и деревья, чистят бассейны и следят за температурой воды. И один руководитель, который следит за оплатой услуг и производит контроль над всеми работами. Да, есть еще два штатных охранника, поэтому если ты ушел и забыл закрыть дверь, можешь не беспокоиться, чужой не войдет. Вообще, надо сказать, что такой вид криминала, как квартирные кражи, в Америке составляет очень маленький процент.

Я спросила Катерину, сколько стоит аренда и коммунальные услуги в таком кондоминиуме. За квартиру 95 кв. метров и все те предоставляемые услуги, что перечислены выше, она платит в месяц: 400 долларов за коммунальные услуги и 1300 долларов – за аренду. Поэтому, – сказала Катерина, – если есть возможность, лучше выкупить жилье в собственность и наслаждаться жизнью в горячей джакузи.

Дети снова начали ходить в школу. Катерина очень уставала на работе и приходила домой совершенно без сил. Алина и Глеб все делали по дому сами. Они очень любили мать, видя, как она старается ради них и какие терпит унижения.

Через год, в августе 2007-го она получила официальное приглашение в суд, где состоялся их развод с Фрэдом. Ему присудили платить алименты, так как у Катерины дети были еще несовершеннолетние. Это была ее победа! Если бы она жила в Пенсильвании, ей бы не удалось отсудить алименты на содержание детей, а в штате Нью-Йорке совсем другие законы. Она поняла, что, уйдя от Фрэда, приняла правильное решение переехать в мегаполис.

Катерина не думала больше о замужестве. Она надеялась только на себя. Да и когда ей думать, если она работает как проклятая каждый день, а в выходные никуда не может пойти, так как отсыпается и приводит в порядок свое здоровье. Если с ней что-то случится, что будет с ее детьми?! Эта мысль приводила ее в ужас и трепет! Нет, нет… Она должна быть здоровой. Она не должна позволять себе не только болеть, но даже думать об этом.

Кому-то пряники мятные, а кому-то дырка от бублика…

Джулия о сестре не думала. Ей даже не приходило в голову помочь Катерине. Отчасти, потому что она вообще не способна была о ком-нибудь думать. Отчасти, потому что привыкла, что это Катя бежит ей на помощь, это Катя выручает ее, защищает, прощает… За все эти годы Джулия ни разу не съездила в Россию навестить мать. Она не искала связи и с Андреем, потому что боялась, что по переписке с ним, даже по интернету, ее могут вычислить российские спецслужбы, найти и арестовать и лучше уж, чтобы за нее сидел Андрей. Она была уверена, что он будет сидеть все восемь лет..

Катерина же откладывала деньги на поездку в Россию и много звонила, почти каждый день. Она подолгу разговаривала то с Ангелиной, то со Светланой Дмитриевной, была в курсе всех их дел и состояния здоровья. Быть близкими ментально, психологически, духовно гораздо важнее, чем физически.

Ангелина держалась очень бодро. Она жила с новым бойфрендом и еще работала, и выглядела намного моложе своих шестидесяти двух лет. А вот Светлана Дмитриевна потихоньку угасала, не жалуясь и никого не прося о помощи. Только по телефону каждый раз просила:

– Катенька, доченька моя… Приезжай домой… Я совсем слабая… Кроме тебя у меня нет никого… Документы на все имущество на тебя оформила… Хочешь сама живи, а хочешь – продай все… Все твое…

Работа не позволяла Катерине уезжать более чем на месяц-полтора… но даже на это время она не могла позволить себе съездить в Россию навестить родных. Деньги были нужны на учебу Глеба и Алины. Расчитывать на чью-либо помощь не приходилось....

Через полгода Катерине действительно несказанно повезло! Она нашла работу по своей специальности, полученной в Америке: «медсестра по уходу за престарелыми». Работа была в одном из лучших реабилитационных центров Нью-Йорка. Это был, как мы называем в Европе – хоспис. Ее заработная плата составляла теперь 35 долларов в час. Средняя зарплата американцев в США составляет примерно сорок тысяч долларов в год. У нашей Кэт будто крылья выросли за спиной! Теперь она может взять хороший кредит на жилье, на машину и на обучение детей. Кроме своей основной работы, Катерина всегда с удовольствием соглашалась на ночные смены, за которые платили в двойном размере. Самое замечательное, что Катерине в силу ее характера, подобного характеру матери Терезы, очень нравилась эта работа. Она получала несказанное удовольствие от того, что ее пациенты чувствуют себя с ней лучше.

На ее попечении было две старушки, которые не могли передвигаться самостоятельно, и высохший старик, похожий на щепу, отодранную от старого, трухлявого пня.

Девяностодвухлетняя Рита – в прошлом: известная чемпионка страны по теннису – очень заботилась о своей внешности. Катерина регулярно возила ее к парикмахеру на модную стрижку «ассиметрия», а также, на маникюр и педикюр.

Восьмидесятидевятилетняя Гейл – не так строго относилась к своему внешнему виду, однако за компанию с Ритой тоже регулярно посещала парикмахера. Гейл обожала быть в курсе всех новостей, поэтому у нее на голове всегда были наушники, в которые вмонтированы радио, телефон и спецсвязь.

Обе дамы: и Гейл, и Рита каждый день плавали в бассейне с подогретой водой, где выполняли простые упражнения с поролоновыми гантелями.

Девяностотрехлетний Джон – в прошлом окружной прокурор – был маленьким, высохшим старикашкой. Интеллигент по своей натуре, немногословен и необщителен, он был полной противоположностью двум дамам. По весу Джон был легче перышка, и Катерине не составляло труда перенести его на руках в душевую или пересадить из обычного кресла в кресло на колесах.

Кстати, все трое подопечных имели индивидуальные передвижные кресла на аккумуляторах и гоняли на них по всей территории хосписа. В обязанности Кэт входила ежедневная зарядка их аккумуляторов и содержание транспортных средств в исправном состоянии.

Катерина была очень внимательна к своим подопечным. Ежедневно делала им массаж, выполняла все их просьбы, порой совершенно абсурдные, возила их на прогулки, отправляла письма их родственникам и друзьям. Никогда не забывала поздравить их с днем рождения и со всеми значимыми праздниками в США. Они были для Кэт скорее родными людьми, а не пациентами.

Рита и Гейл обожали Катерину, а Джон любил ее, как любил бы свою внучку или правнучку, которых у него никогда не было.

Катерина по сей день работает в этом реабилитационном центре. Смены работы не предвидится. Да она и не думает об этом, очень дорожа своим местом. Только вот ее подопечные меняются чаще, чем ей бы хотелось. Уходя в мир иной, некоторые старики в знак благодарности дарят Катерине ценные вещи или небольшие суммы денег. Вот и старый прокурор Джон с необыкновенно добрым сердцем оставил Катерине завещание на свой банковский счет.

Глава 18

Даже выйдя замуж за американца, даже получив вожделенную грин-карту, наша красавица Джулия не оставляла надежду найти миллионера. Вот уже несколько дней она таскала в своей сумочке визитку толстяка в желтом пиджаке из смокинг-клуба, который приглашал ее «прокатиться» на самолете. Она беспрестанно вынимала ее, рассматривала и, наконец, решила позвонить. Их встреча состоялась. Этот толстяк с личным самолетом, которого звали Генри, сразу «положил глаз» на красавицу из России. И в один прекрасный день Джулия улетела с ним на выходные в теплые края, как перелетная птица.

Свое неожиданное отсутствие она объяснила Тимоти тем, что у сестры возникли проблемы и ей срочно пришлось ехать с ней куда-то в тмутаракань, где не было мобильной связи. И Тимоти поверил. Он до такой степени был ослеплен Юлькой, что заглотил эту вопиющую чушь.

В Нью-Йорке Генри пригласил Джулию на night party отметить или, как говорят русские, «обмыть» дорогую покупку своего друга. Миллионеры нового разлива (а Генри был из них) охотно устраивают подобные вечеринки, чтобы похвалиться очередным приобретением и поднять свой рейтинг в глазах общественности. Мексиканский миллионер Карлос Слим прикупил себе роскошный особняк за 44 миллиона долларов на Пятой авеню напротив музея «Метрополитен». Генри тоже пришел, как говорят, не с пустыми руками. Он откровенно хвастался своей новой герл-френд, которая была самой красивой на этой вечеринке. Окружение и друзья банкира-миллионера воспринимали Джулию как его дорогую игрушку. Некоторые так прямо и говорили, увидев Джулию: «О! Поздравляю, Генри! У тебя новая забава!» А Генри целовал Джулию в шею и шептал ей: «My sweet baby…». Конечно, беби: ей всего-то двадцать пять, а ему семьдесят… Он был старше ее матери…

Джулия была в восторге! Ей хотелось визжать от радости и возбуждения. Наконец-то она попала в ту среду, о которой мечтала. Она убедилась, что Генри действительно банкир, действительно миллионер. Видя, что этот американец намного богаче, чем Тимоти, от которого она поначалу была в восторге, Джулия решила осуществить свой новый план. В голове уже прочно обосновалась мысль: развестись с Тимоти и выйти замуж за Генри.

Кроме особняка в Манхэттене, Генри имел собственную виллу во Флориде, где и проводил свое основное время. Именно туда он пригласил Джулию провести с ним последние годы его жизни. О! Как это нравилось Джулии! Ее уши покрывались испариной от красивых, сладких слов американца. Но главное – у Генри был собственный самолет. Она никогда не могла расстаться с этой своей еще детской мечтой. Самолет и решил ее выбор в его пользу.

Ну о мужчинах в семьдесят говорить и объяснять много не надо. Чтобы подтвердить свой сексуальный статус, они готовы на любые «подвиги», даже самые извращенные…

Генри, естественно, был женат и имел троих взрослых сыновей от этого брака. Почему был? Потому что у миллионеров странным образом умирают жены и почему-то именно тогда, когда им необходима «смена обстановки» в жизни. Жена Генри умерла, по моим догадкам, от большого достатка. Все хорошо в меру, а когда меры нет, когда не хватает пальцев для бриллиантов, жизнь становится невыносимой. Бессонница мучает, оттого что не знаешь, куда потратить эти чертовы миллионы. Жуткая депрессия наваливается от одной только мысли: жизнь так коротка, а денег так много! И, главное, хочется еще больше, больше.

Молодая, красивая, сексуальная девушка была просто необходима миллионеру как эскорт, как игрушка на ночь. А почему бы и нет, если деньги позволяют, если есть еще желание покуражиться. Кроме всего прочего, Джулия решила, что ей не помешает получше замести следы, чтобы уж точно никто не нашел ее… Она опять придумала про себя жалостную историю для своего миллионера. Ее муж Тимоти бил ее постоянно и никогда не заботился о ней. Поверил ли Генри в эту историю или нет, неизвестно. Джулия довольно ловко и правдоподобно играла с ним роль любящей и влюбленной девушки. Его это устраивало. Разумеется, жениться на ней он не собирался, но молодая женщина была ему очень нужна. Ему льстило, что везде, где он бывал, с ним видели такую красавицу… С циничной откровенностью Генри сделал Джулии безумно выгодное (и, конечно, унизительное, но этого она не понимала) предложение – ежемесячный чек. Сумма на чеке кружила Юлии голову. Но прежде она должна была расторгнуть свой брак с Тимоти. Он объяснил ей, что она должна принадлежать только ему. Однако он не торопил ее.

Джулия обдумывала, как сообщить мужу о своем уходе. Просто так исчезнуть, надев шапку-невидимку, она не могла, потому что Тимоти поднял бы на уши всю полицию на поиски жены. Она искала повод, который бы послужил причиной развода. И он был найден.

– Тимоти, любимый, – приласкалась Джулия к мужу после страстных любовных игр. – Мне срочно нужно ехать в Россию.

– Зачем? – сонным голосом спросил Тим.

– Мне нужно совершить там две сделки с недвижимостью: продать свой бизнес и дом.

– Продать бизнес? И дом? – Тимоти встрепенулся. Сон, как туман, обволакивающий его, мгновенно улетучился. – Почему так срочно?

– Сейчас самые выгодные цены. Уже в следующем году цены на недвижимость упадут почти вдвое и продавать будет невыгодно.

– Тебе кто-то звонил из России?

– Да, – продолжала врать Джулия. – Мама сказала, что есть очень хороший покупатель на наш дом и на бизнес.

– А что, мама не может сделать это сама?

– Нет. Потому что собственник везде – я. И мне нужно присутствовать лично.

– И что ты собираешься делать с деньгами после продажи недвижимости?

– Переведу все деньги на твой банковский счет, и мы с тобой будем богаче. Сможем вложить куда-то…

– А почему ты не хочешь положить их на свой банковский счет?

– Тим, милый мой, я тебе объясняла уже, что бандиты в России хотят забрать мой бизнес и все остальное. Они и деньги заберут. И потом я все равно не умею обращаться с такими большими деньгами.

– Джулия, любовь моя, – окончательно проснулся Тим, – и когда ты собираешься лететь в Россию?

– О, милый… Сначала нужно все подготовить здесь…

– Что именно?

– Надо оформить наш развод…

– Что? Развод? Зачем?

– Потому что в России жуткая бюрократия. Когда я собственник и не замужем, мне легче оформить документы. Но, так как я замужем, тебе придется лететь вместе со мной и оформлять все бумаги со мной.

– Ну это правильно. Я согласен лететь с тобой и помочь тебе оформить документы. Я же юрист.

– Юрист ты здесь в Америке. А в России свои законы. Это займет много времени.

– Ну я думаю, за неделю-то мы с тобой сделаем все, что требуется.

– Нет, милый, – улыбалась Джулия и гладила рукой его плечи, на это уйдет минимум полгода.

– Полгода? – Тимоти оторопел.

– Я же сказала: в России бюрократия ничего не делает быстро и тем более просто так.

– Так надо заплатить, чтоб оформили быстро.

– Да? Отдать им пятьдесят процентов от суммы?

– Сколько? – подскочил Тим.

– Пятьдесят процентов… Половину… Я, например, не согласна терять такие огромные деньги, а ты?

– Но такого не может быть! Это грабеж!

– Может, – спокойно продолжала заводить мужа Джулия. – Это – Россия. Вся недвижимость под контролем бандитов.

– И ты уедешь надолго?

– Я же сказала: сначала надо оформить развод. Формально.

– В Америке не бывает формально. Развод есть развод.

– Милый, для нас все остается по-прежнему. Ты – мой муж, а я – твоя жена. – Джулия нежно гладила его и ворковала над ним. – Я с тобой… Продам бизнес… Мы с тобой будем богатенькими и счастливенькими… Не переживай… Все будет хорошо…

– О’кей, поговорим об этом завтра. Давай спать, – он принял снотворное и, повернувшись на бок, засопел.

Джулия, как никогда, была с мужем нежной и внимательной. Каждую ночь она одаривала его сумасшедшими ласками. Утром готовила ему завтрак и пила кофе вместе с ним. Потом целовала и провожала на работу со словами: «Я жду тебя. Я жду тебя. Я уже скучаю»…

Усыпив бдительность мужа, Джулия добилась-таки от него оформления развода. Весь процесс занял у Тима один день: ни одна из сторон не претендовала ни на что – это первое, а второе – у них не было детей, за которых кто-то должен быть ответственным. Тимоти сам составил все документы.

Джулия купила три огромных чемодана и складывала туда свой гардероб.

– Дорогая, ты забираешь все свои вещи? Зачем тебе столько в России? – удивился Тимоти.

– Ну, во-первых, я не знаю, как долго я буду там, поэтому мне необходима и зимняя, и летняя одежда. Второе, – я так долго не была в России. Все мои родственники и подруги придут ко мне. Всем нужны подарки. Так что лично моих вещей – только один чемодан, а другие два – это для моих подруг.

Тим был окончательно одурачен, но Джулия не могла лететь на все четыре стороны. Муж обязательно будет провожать ее в аэропорту. Она все продумала. Через интернет она купила билет до Москвы не прямой из Нью-Йорка, а из Вашингтона, объясняя это тем, что самолет из Вашингтона приземляется в том аэропорту, откуда летят самолеты в ее родной город, и ей не нужно будет мотаться между московскими аэропортами, делая пересадку. Тим согласился с ней, похвалив, что она такая сообразительная.

Прощание в аэропорту Нью-Йорка было нежным, со слезами и заверениями в любви.

В Вашингтоне Джулию встречал личный секретарь Генри. Переоформив багаж на рейс частного самолета, красавица уже через два часа летела во Флориду. Все для нее было сказкой и приключением. Частный аэропорт в Палм-Бич встретил дыханием жаркого лета и перспективами красивой жизни. Секретарь распорядился перенести вещи на стоянку номер 25, где в тени дожидался открытый «мерседес». Усадив Джулию, секретарь сел за руль, и они помчались в чудное место под названием «Апельсиновый рай», где жил Генри. Прибыв на место, Джулия увидела великолепный особняк, даже не особняк, а маленький дворец. «Сбылась мечта идиотки!» – подумала она и пошла поздороваться с Генри. Она нашла его в саду, где он сидел в плетеном кресле в тени раскидистого дерева. Генри читал «Уолл-стрит джорнал» и курил сигару. Джулия, неслышно ступая по мягкому ковру газона подошла сзади и обняла его за шею.

– О! Беби! Как долетела? – спросил он, сделав неопределенный жест рукой и почти коснулся сигарой носа Джулии.

– Супер! Все просто супер! – Она поцеловала его в лоб. – Ну что, показывай свой дворец.

– Я, пожалуй, еще посижу тут немного, а ты иди. Джим тебе все покажет. Твоя спальня наверху в левом крыле. Он знает.

– Генри, а как насчет обеда? Я голодная.

– Через час поедем в ресторан, потерпи.

Переступив порог шикарного дома, Джулия опять повторила: «Сбылась мечта идиотки!» – и направилась вслед за секретарем.

На следующий день она позвонила Тимоти:

– Милый, я долетела отлично. Не волнуйся. В Москве дождь и слякоть. Когда куплю новый мобильник, позвоню тебе. Целую. Но она не звонила ему больше. Через две недели ей позвонила сестра Катерина.

– Юлька, ты где сейчас? Тимоти мне звонил, сказал, что ты в России, но он не может найти тебя! Не поверишь, как он кричал и даже заикался от волнения!

– Что он говорил тебе, Кать?

– Он сходит с ума от волнения за тебя! Все твердит про каких-то бандитов. Ты где? С тобой все в порядке?

– Со мной все отлично. Кать, я тебе скажу, но только ты, пожалуйста, никому! Ладно? Обещаешь?

– Обещаю. Ты в Россию к Андрею улетела? Да?

– Нет. Совсем наоборот. Я во Флориде.

– Что?! Так ты никуда не улетела?

– Почему никуда? Я же говорю: я во Флориде, Кать! Ну? Где ты и где Флорида?

– Я в Нью-Йорке. Я на работе сейчас.

– Ну вот. А я во Флориде.

– Что ты там делаешь, ненормальная?

– Живу. Помнишь, я как-то рассказывала тебе про миллионера?

– Про Генри?

– Да, да… У которого самолет… Помнишь?

– Так ты с ним что ли? А Тим как же? Он же весь мир перевернет, чтоб найти тебя!

– Кать… Вот не надо… это… кипятком… Ладно? Я все сделала как надо. Мы с Тимоти оформили официальный развод. Он проводил меня якобы в Россию. А я здесь, в Америке. Но он не должен знать об этом. Поняла?

– Господи! Что ты опять задумала? Ну совсем без тормозов девка!

– Кать, я наконец-то сделала то, что задумала давно. Выйти замуж за миллионера – это моя мечта с детства. Вот я и…

– Развелась с Тимоти и вышла замуж за Генри?

– Нет. Только первое, второе еще впереди. Кать, так ты не выдашь меня? Не проговоришься Тимоти?

– Ой, Джулия, Джулия…

Короче, Джулия стала «прилипалой» у миллионера. Жила с ним в шикарном доме. Разъезжала по миру. Играла с ним в казино. Такая вот, эскорт-леди. И самое интересное – ей нравилась такая жизнь…

Через месяц Катерина снова позвонила сестре:

– Юлька! Готовься к худшему! Твой Тимоти задолбал меня звонками! Он куда только не звонил в России, и никто не может сказать ему ничего о тебе. Он в шоке! Он кричит, что ты обманула его.

– Что ты сказала ему? Ты сказала ему, где я?

– Нет. Я ответила, что сама не знаю ничего. Юлька, надо что-то срочно решать! Он уверен, что ты его использовала, чтобы быстро получить гражданство и паспорт. И пообещал, что через суд добьется, чтобы тебя депортировали назад в Россию… Он угрожал тебе полицией и тюрьмой.

– Кать, если он позвонит тебе снова, не говори ему ничего, ладно? Я тут порешаю со своим, что можно сделать. О’кей?

– Решай. Только без криминала. Чтоб все законно было.

Джулия в панике бросилась на шею своему миллионеру, прося у него защиты. Она, естественно, рассказала ему все в свою пользу. Якобы ее экс-муж Тимоти хочет, чтобы она, Джулия, вернулась к нему и, если она не сделает этого, он через суд добьется ее депортации в Россию. Джулия рыдала, билась в истерике, покрывая своего миллионера бесконечными поцелуями.

Генри прекрасно понимал ситуацию, в которую попала Джулия и спокойно сказал:

– Все решают деньги. Он поручил секретарю урегулировать с Тимоти скандальный вопрос, который оценил в двести тысяч долларов. Генри как бы купил ее у Тима, заплатив «неустойку» мужу за развод. С его точки зрения, это просто была небольшая доплата к тому, что она от него уже получала. Больше звонков от Тимоти не было.

Летели годы. Нашей Джулии двадцать семь лет. Она жила своей роскошной жизнью со старым миллионером, который не отказывал ей ни в чем. Но делить ее ни с кем не собирался. И четко дал ей это понять, открыто сказав, что нанял следоков. Так что Джулия была всегда под контролем. В остальном она его устраивала. С каждым днем он все больше и больше привязывался к ней. Он был без ума от своей русской подруги. Ну еще бы! Мы-то русские не ценим, что имеем… Это так, к слову. Генри покупал ей дорогие наряды и ювелирные украшения, водил на концерты или, скорее, он сам ходил на концерты в ее сопровождении.

Но у Джулии был свой план: женить на себе Генри, а потом избавиться от него. В этом, как мы знаем, у нее тоже был кое-какой опыт… Мысль о том, как отравить Генри, не давала ей покоя. Однажды ей попалась статейка в бульварном журнале о суде над женщиной, отравившей мужа смолой и никотином, оседающими на стенках мундштука. Способ отравления описывался в ней довольно подробно. Может, Юлька и не обратила бы внимание на эту статейку, но тут она вспомнила, что у Генри была целая коллекция мундштуков, и он часто ими пользовался. И Юлькой овладело непреодолимое желание, хотя бы порепетировать. С некоторых пор она стала забирать у Генри мунштуки после курения, и опускала их в банку с небольшим количеством спирта, чтобы растворить остатки смолы. Потом вынимала мундштуки, чистила их ежиком и складывала в коробку. Жидкость в банке была чернющей, тягучей и очень вонючей. Так вот, эту жидкость Джулия добавляла в кофе, своему миллионеру… Не много, по капле, чтобы не привлечь внимания к странному запаху… Ведь она читала, что капля никотина убивает лошадь… Время шло, а ухудшения здоровья Генри не чувствовал… Наоборот, он был тронут заботой Джулии, тем, что она чистит его мундштуки…

Только однажды, когда они летели в его частном самолете на Богамские острова, ему вдруг стало плохо… Он схватился за сердце… «Ну наконец-то, – подумала Джулия, – неужели начинает действовать мое средство?» Но Генри тут же принял какое-то лекарство и, откинувшись на мягкие подушки кресла, задремал, расслабившись и закрыв глаза…

Джулия подумала, что надо бы проверить, что за лекарство он принимает и не пора ли заменить его на что-то другое....

Каждый день Генри после завтрака садился в машину и уезжал в офис банка, не забыв облобызать Джулию своими толстыми, влажными губами. Она нежно улыбалась и с невинностью Мадонны целовала его в щеку. Джулия уже не вставала по утрам с постели, чтоб проводить «любимого», как в первые годы их совместной жизни… После его отъезда в офис, она спала до одиннадцати, а то и до полудня, а потом лениво делала обход всего дома.

К этому времени мексиканка Розалия, выполнявшая домашнюю работу, обычно справлялась со своими обязанностями: все было убрано, почищено и вымыто. Постирано и поглажено. Стекла окон сверкали, отражая солнце. Ручки на дверях и вся массивная позолоченная фурнитура на фасаде дома излучали богатство, роскошь и показуху…

Джулия провожала, а скорее, выпроваживала Розалию и садилась перед телевизором завтракать. Затем, распушив волосы и наведя марафет, она садилась в новенький, подаренный ей на Рождество «лексус», и носилась по городу, пригородным паркам, иногда останавливаясь в каком-нибудь интересном торговом центре поглазеть на витрины… Покупала она что-либо очень редко. Во-первых, у нее все было и даже больше, чем нужно любой распутной девице. Во-вторых, она не тратила на себя «свои» деньги с банковской карточки, которую пополнял ее миллионер, предпочитая, чтобы он тратился на нее со своего счета. В-третьих, она копила деньги для своей будущей жизни. Доллар к доллару, цент к центу, жалея тратить не только на себя любимую, но умудряясь даже машину заправлять за счет Генри, хотя он давал ей на это специальные деньги.

Глава 19

В 2007 году дело Андрея Дроздова было пересмотрено. Обвинение за недостаточностью улик снято, он был полностью реабилитирован и свободен.

В том же году ему исполнилось тридцать пять лет. По этому случаю Дрозды заказали шикарный банкет в своем любимом «Крокусе». Братва особыми фантазиями в выборе подарка не отличалась, поэтому Андрею были традиционно и торжественно вручены ключи от новенькой «тойоты». Его старую машину, как они полагали, пора было менять.

Андрей знал, что его Юлька вот уже три года живет в Америке у сестры и, как он полагал, – нелегалом. Поэтому он терпеливо ждал, когда ему можно будет оформить новый загранпаспорт и получить американскую визу. Каждый день он представлял себе, как встретит свою Юльку и привезет ее домой в Россию.

Но прежде он решил поговорить с Ангелиной. Домой она его не пригласила, но назначила встречу в кафешке неподалеку от телестудии. Ангелина все еще работала и даже вела какие-то курсы для начинающих дикторов. Она была востребована и очень гордилась этим.

Встреча с Андреем встревожила ее не на шутку. И она, и ее дочь Юлия, как думала Ангелина, «переживали» внезапную и странную по обстоятельствам смерть Фокса и то, что в ходе расследования виновным признали именно Андрея, осудив его за смерть, причиненную по неосторожности. Подробности этого дела Ангелине были неизвестны. И уж тем более, она не могла представить себе свою дочь Юлию причастной к этому делу. И вот, не прошло и трех лет, как Андрей, живой и невредимый, предстал перед ней.

Андрею хотел знать только одно: где Юлька? Что с ней? Как она… Он признался Ангелине, что все эти годы думал и любил только Юльку и, благодаря этому чувству, он жил, работал и сумел претерпеть все испытания. Собственно, он и наказание понес вместо нее. Пусть даже и условное. Ангелина всего этого не знала. Она боялась Андрея и одновременно интуитивно чувствовала себя каким-то образом обязанной этому человеку за все то, что он сделал для ее дочери…

– Уехала она, Андрей… Ты же знаешь…

– Знаю. Но где ее искать?

– Не надо ее искать. Она у Катерины живет. Но адрес я тебе не могу дать. Ты уж прости меня, Андрей.

– Да мне все равно нет жизни без нее, – сказал Андрей, глядя в глаза Ангелине. – Я ее и на краю света разыщу.

– Андрей… Сколько лет прошло… Пойми… Все изменилось..

– Это у вас может быть изменилось, а у меня ничего за все эти годы не менялось. Они вычеркнуты из моей жизни… Ангелина, я ничего у вас не прошу, только скажите: с ней все в порядке?

– Да. С ней все хорошо. Я же сказала: она в Америке живет у сестры. Андрей, ты знаешь наши законы… наше положение здесь… Ей нельзя было оставаться в России… мало ли что… Ну ты сам понимаешь, – оправдывала Ангелина дочь.

– Дайте мне ее адрес или хотя бы телефон.

– Нет, Андрей, прости, я не могу. Не могу…

– Ангелина… Вы можете верить мне или не верить. Я очень люблю вашу дочь… Я пытался забыть о ней… Пытался… Но какая-то неведомая мне сила тянет и тянет к ней… Нет мне жизни без нее!

– Послушай меня, Андрей, старую опытную женщину. Ты молодой, умный, красивый парень. Бизнес у тебя хорошо идет. Посмотри, сколько красивых умных женщин и девушек вокруг! Не чета Юльке! Юлька, конечно, красивая девочка, мужики льнут к ней… Но она порочна по своей натуре… Да, да… Не возражай, порочна, видимо, это и притягивает. Порок всегда притягателен. «Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного». Это не я говорю. Это еще Овидий говорил. – Ангелина любила поразить эрудицией. – Грех всегда идет рядом. С самого начала нашей жизни…

– Ангелина, – помолчав сказала Андрей, – я не откажусь от Юльки. Чтобы успокоить вас, я бы согласился со всеми вашими доводами. Но чтобы успокоить себя, мне нужна Юлька. Возможно, я и переболею, переживу… возможно… – Он встал.

– Ну удачи тебе, Андрей. Я надеюсь, у тебя все будет отлично, – только и могла сказать Ангелина.

Кроме салона «Совершенство» Андрей, вот уже два года, занимался недвижимостью, которая раньше принадлежала Фоксу. Работы с переоформлением документов было просто невпроворот. Компания Дроздов разрослась и приобрела известность не только в городе, но и в других регионах страны и ближнего зарубежья.

Но иногда на Андрея нападала такая грусть-тоска, что он не знал, куда себя деть. Слонялся по друзьям, которых не хотелось видеть. Болтался по городу, ездил к морю… В эти периоды депрессии делами и бизнесом заниматься не хотелось… не было ни желания, ни стимула… В такие дни он лежал на диване, закрывал глаза и представлял свою Юльку… как она скучает без него, как одиноко ей без него… что она пережила, бедная девочка… Тело наливалось любовной силой и страстью… Ничто так не возбуждало, как мысль о Юльке. Хотелось бежать к ней… обнять… целовать.. защищать… охранять… Как он ее любит! Любит! Вот когда он по-настоящему оценил это чувство… понял: что же такое любовь… Он не представлял себе: что за чувство – любовь? Так вот она какая – любовь… Как спрут, живет и разрастается внутри, заполняет каждую клетку… Кровь насыщена любовью, как кислородом, это чувство разносится по всему телу, омывает мозг, который не способен думать ни о чем другом, кроме этой любви. Сердце стучит ровно, отсчитывая и отстукивая любовный ритм: лю-блю, лю-блю, лю-блю. «Нет, – думал Андрей, – нет мне жизни без нее. Я должен найти и забрать ее. Она, глупая девчонка, не понимает, что только теряет время. Теряет самою себя, живя где-то в чужой стране… Времена в стране изменились… Да и я тоже изменился… Я – другой. Господи! Как же мне ее не хватает»…

Его братья, особенно Сергей Борисович, были сильно озабочены состоянием Андрея. Они решили отвлечь его от грустных дум и любовной тоски по Юльке. Андрею назначили «стрелку» для серьезного разговора. Он приехал на своей тачке: весь из себя шикарный, независимый и очень серьезный.

Разговор вели двое мужчин, которых Андрей не знал ранее. Они представились. Андрей слышал их имена – бизнесмены далеко не местного масштаба.

– Андрей, мы тут подумали, прикинули: ты пожалуй, лучшая кандидатура на выборы от нашего округа в Думу.

– Что? В Думу? – Андрей был ошеломлен. – Это что? Теперь шутки такие?

– Спокойно– спокойно, – низким, уверенным голосом остановил его тот, что был постарше. – Не завтра… Времени навалом, – он говорил медленно, спокойно, взвешивая каждое слово, – Для начала будешь работать здесь. В Областной думе. Помощником Василенко… Не слышал о таком депутате? Ничего… И услышишь, и увидишь, и узнаешь все.

Он замолчал, затягиваясь сигаретой, а второй продолжал тихим заговорщицким голосом:

– Завтра поедем знакомиться. Он уже в курсе… Характеристика и резюме твое почти готовы. Кое-какие детали надо уточнить, и фотографию твою приложить… Сделай сегодня же…

Андрей сидел, слушал и не вполне понимал даже, что происходит.. «Почему он? Они что – с дуба рухнули? Уголовно-наказуемый. Пусть даже и условно, а, может… А-а-а, так вот почему так странно происходила вся эта судебная свистопляска, – догадался Андрей, – и следователя, который копал под Андрея и Юльку, куда-то выслали за пределы области. Андрея передернуло, он почувствовал себя пешкой. Кто же двигал эту пешку?

– Андрей, нам нужен свой человек во власти, понимаешь? Ты во всех отношениях кандидатура подходящая. Только твое согласие, и все будет.

– Будет что?

– Да все, что хочешь…

– А то, что я в прошлом и сейчас, – начал было он....

– Забудь, – резко оборвал первый. – Забудь, как кошмарный сон. Собака лает, ветер гонит… Мало ли у кого чего было в прошлом… Каждого можно за задницу взять… Каждого можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать, за что… Так что не парься..

– Подумай: какое доверие и честь тебе. Ты ведь сейчас, как заново родился… белый и пушистый…

– Как-то это круто…

– За крутое дело браться, крутые пацаны нужны.

На том разговор и кончился.

Сергей Борисыч на вопросы брата ответил кратко.

– Андрей, дурака отвалял малость со своей любовью, пора и за дело. Я уже перетер с кем надо.

Эта, казалось, безумная идея: стать депутатом Областной, а потом и Государственной думы пришла к Дроздову-старшему не случайно. За двенадцать лет в тюрьме Сергею Борисовичу окончательно вправили мозги, и он понял, что государственная власть со всеми ее институтами: Думой, Федерацией, ФСБ, и особенно, МВД – это все те же бандитские группировки и организации, только масштабнее, с полными правами и полной безнаказанностью. Он понял, как мелко он плавал, и решил во что бы то ни стало отвоевать себе место среди главных бандитов… Мысль «заделаться депутатом» зародилась у него еще в тюряге, и он не видел причин, мешающих ему это сделать… Причем он рассматривал не обязательно свою кандидатуру. Его братья: Алексей или Андрей также могли осуществить задумку Дроздова-старшего. Пожалуй, считал он, Андрей – наилучшая кандидатура в Думу. На воле остались свои пацаны, которые уже тоже подросли умишком и мелкий разбой считали детским баловством… Вот ведь как интересно в жизни – из маленьких музыкантов вырастают великие музыканты. Из мелких хулиганов вырастают серьезные бандиты. И все в этой жизни – игра. Только называют друг друга в этой игре по-разному: группировка – это у одних бандитов. Администрация, или департамент, или Совет Федерации, или Дума – это у других бандитов. Цель у них одна и та же: власть. Методы немного различаются: государственные бандиты воруют в рамках закона, которые под себя же и создают. Законы не работают в стране почему? Да потому, что они пишутся людьми вне закона. И те и другие грабят народ. А что такое государство? Институт власти и рабочая сила. Они зависят друг от друга. Впрочем, законные бандиты в министерстве ничем не отличаются от тех, что вне закона. Разве что папки под мышкой или портфели носят по-другому, как-то по-совковому. И походка у министерских тоже совковая, неуверенная какая-то. Они все боятся, что вот-вот придут за ними и посадят. Видимо, в подсознании осталась память от предков, переживших тридцать седьмой год. А эти незаконные новые пиджаки ни фига никого не боятся и чувствуют себя хозяевами жизни даже больше, чем законные…

В Госдуме у Сергея Борисовича уже «сидели» свои дружки-депутаты, после «отсидки» в других местах… Они-то и помогли брату Андрею снять все обвинения, полностью реабилитироваться и занять место помощника депутата в Областной думе.

После того разговора Андрей спросил своего старшего брата:

– Скажи, брат, что делают депутаты? Чем они занимаются?

– Не забивай мозги, Андрюха, справишься, – уверенно ответил Дроздов-старший. – Главное, создать видимость, что ты постоянно занят, что у тебя нет свободного времени даже прийти на депутатское заседание для принятия решения, или постановления, или закона. Ну нет времени, и все тут! И, самое главное, твердо заучить свои обязанности. А права каждый депутат и так знает: он прав везде и всегда.

Через два месяца у Андрея Дроздова уже была визитная карточка помощника депутата Областной думы.

Он легко освоился со своим новым статусом и быстро вошел в курс дела и круг своих обязанностей. Депутат Василенко поначалу как-то с недоверием относился к своему новому помощнику. Однако, видя его деловую хватку, дисциплинированность, не свойственную депутатам, а также, его исполнительность, даже проникся уважением к молодому помощнику.

Однажды, в субботний день Андрей Дроздов купил шикарный букет и поехал туда, где были его мысли и чувства: к дому, где жила его Юлька и где проживает Ангелина.

– Добрый день, Ангелина, – поздоровался Андрей, вручая цветы. Не волнуйтесь, я пришел просить не руки вашей дочери. Хочу вместе с вами отметить мое назначение.

– Это какое же?

Андрей подал Ангелине свою визитную карточку. На ней солидно был напечатан герб России и надпись: Дроздов Андрей Борисович – помощник депутата Областной Думы Василенко Д. М.

Ангелина как-то странно покосилась на Андрея:

– Ты это серьезно?

– Серьезно, серьезно! Ну что отпразднуем? Отметим?

И тут у них получилось бурное обсуждение: кто да где… Ангелина знала почти всех депутатов очень хорошо… Знала она и Диму, как она его называла, Василенко. Он возглавлял Комитет по международным связям в Думе…

– Не спрашиваю, Андрей, как ты получил назначение, но то, что ты его получил, говорит о многом. Достойно. Ценю. Браво. Ну что ж? Давай выпьем. За это стоит…

После ухода Андрея Ангелина долго ходила по комнате и все повторяла: «Неспроста это. Просто так даже прыщик не вскочит». Потом набрала номер депутата Василенко.

– Димочка, привет, дорогой. Ангелина Дрозд.

– О! Ангелина! Звезда наша, привет! Рад слышать. Что-нибудь случилось?

– Случилось. – Депутат весь напрягся. – А, может, ко мне заедешь? Посидим, поговорим, кофе выпьем…

– Заеду позже обязательно. А сейчас скажи мне: тебе помощники не нужны?

– Ангелиночка, ты опоздала. Мне буквально на днях дали нового помощника. Мой-то, который работал со мной два года, уехал с семьей на ПМЖ в Германию, а мне предложили молодого парня.

– И его имя Андрей Дроздов?

– Да… Ты его знаешь?

– Знаю. И очень хорошо. Это бывший бойфренд моей дочери Юльки.

– Вот как? Неожиданно… Мир тесен, убеждаюсь в этом постоянно. Хотя у меня и были кое-какие вопросы по поводу этого молодого человека, но не было выбора. Сказали взять, я человек подневольный – взял. Кому-то он очень нужен, ваш Андрей Дроздов.

– Вот уж никогда бы не подумала, что вы тут в Думе люди подневольные.

– О, милая моя… – тяжело вздохнул депутат. – Да кто ж может попасть сюда, Ангелиночка? То, что народ на выборах избирает, это только для вида. Им подсовывают, они голосуют… А если нужный кандидат не наберет голосов, его все равно утвердят… потому как нужный. Кому ж хочется чужих.. Надо лоббировать нужные вопросы, законы, назначения. Свой человек нужен, свой. Вот каждый округ и старается в свою пользу…

– А Андрей Дроздов, что, тоже от какого-то бизнеса поставлен? Он говорит, через два года будет сам баллотироваться в депутаты…

– И не сомневайся, Ангелина… Если кому-то надо, то, будь уверена – будет… Да, да. Ты заходи ко мне. Я тебе дам газетенку одну почитать.

– Газетенку? О чем?

– А, давно это было… лет пятнадцать назад. Сейчас уж забыли все это. А тогда… Ну почитаешь на досуге…

– Темнишь ты что-то, Димуля. Не договариваешь.

– Ой, не добивай ты меня, Ангелина… Сама-то с экрана одну правду говоришь? Или только то, что разрешают? Да, ладно-ладно, не трепещи, – догадавшись, как съежилась Ангелина, сказал депутат…

Ангелина жила своей особенной жизнью, в полосе между счастьем и несчастьем. Она по-прежнему пользовалась популярностью в своем городе, хотя молодые и талантливые вытесняли по всем фронтам. Теперь она вела на телевидении только одну передачу, которая так и называлась «Между счастьем и несчастьем». Приглашала знаменитостей, рекламировала не лучшего качества товары и по-прежнему была желанной гостьей на любой светской тусовке.

Месяц спустя, думая о том разговоре с депутатом Василенко, Ангелина вспомнила про газету, которую ей дал Василенко… Стала искать. Куда же она ее положила? Выбросить не могла. Где? Наконец, занимаясь уборкой квартиры, она нашла ее. Сидя на полу, стала листать старую «желтую прессу» и вдруг наткнулась на статью. Именно наткнулась, будто споткнувшись. Шла-шла, споткнулась и упала, именно такое было чувство у нее… Статья была большая, на всю газетную полосу и называлась «Братья-бандиты за решеткой, или конец Дроздам». Вторая статейка – поменьше: «Клетка для Дроздов». Сердце бешено колотилось. От волнения сдавило грудь. Газета пятнадцатилетней давности, но Ангелина узнала на фотографии веселого парня: совсем молодого Андрея, а также, его братьев в окружении жертв. Коллаж был сделан очень искусно.

Ангелина очень хорошо помнила те времена, когда в городе орудовала банда братьев Дроздовых. Но она никогда не думала, что друг ее дочери Андрей Дроздов каким-то образом связан с этой бандой. Банду боялись все – и милиция, и население, и бизнесмены. Дроздовцы действовали всегда неожиданно, быстро и жестоко. Просчитать их было практически невозможно. Они никогда не повторялись. На их совести были сожженные дома, дачи, значимые кражи, убийства. Сначала власти считали все это хулиганством, разбойными нападениями, а потом поняли, дотумкали наконец-то, что это не просто шайка орудует в городе и неспроста ее вычислить и поймать не удается: это организованная преступная группа. Некоторым правоохренительным структурам надо бы поучиться у таких, как надо действовать: быстро и четко. Естественно для этого нужны хорошие машины, с мощными движками, оперативная связь, четкие, слаженные действия… Ну и конечно, мозги, которых не хватает у ментов. Ангелина, оставив все домашние дела и, прочитав статьи, позвонила Василенко:

– Добрый день, Димуля.

– А-а-а.. Здравствуй, Ангелина. Как дела?

– Прочитала я архивы «желтой прессы».

– И как? Освежила память?

– Восхищаюсь нашей доблестной милицией. Молодцы! «Гнездо Дроздов» уничтожили! Как оперативно: не прошло и десяти лет! Нет, ты только подумай: десять лет бандиты свободно орудовали у них под носом, вернее, руководили всем и вся в городе, а те, значит, не знали откуда ветер дул…

– Да уж… Про нашу милицию лучше молчать.

– А почему молчать, Дима? Ведь это действительно очень интересная тема, – оживилась Ангелина. – И чего это мы на телевидении все боимся ворошить ментовские проблемы? Вот какую тему-то надо поднимать с экрана! А мы все вокруг да около.

– Ну вот… и поднимай… А то окопалась там в своем счастье без несчастья. Расскажи всем: что такое наша милиция.

– Ой, Василенко… Ну кто ж даст покуситься на святое? Власть их защищает. А потому что эта самая власть нуждается в таких вот ментах, чтобы они, не думая особенно, защищали эту власть, и тебя в том числе… Какая власть, такие и менты. Вы стоите друг друга.

– Это ты на меня опять нападаешь, звезда моя?

– Ну ты же у нас власть. Да еще какая! Значит, на тебя.

– А если серьезно, Ангелина: подготовь-ка репортажик о людях, которые служат в милиции. Мы его тут у себя внутримышечно пропустим. Пощекочим нервишки кое-кому. А-то, действительно, ты права: зажрались и обнаглели наши менты. И ведь совсем не случайно народ зовет их ментами-то. Надев форму и получив власть, они издеваются над гражданами, как хотят. Меня, депутата, и то вчера остановили…

– Да кто такие менты, Дима? – Ангелина даже встала с пола и удобно уселась с телефоном в кресле, профессионально разложив локти на подлокотники. – Те, кто не сумел поступить в нормальные приличные вузы и получить нормальное образование. А почему? Да, потому что среднюю школу они закончили еле-еле на троечки с двоечкой.

– Да знаю я. В прошлом году занимался этим вопросом, когда в милиции забили подростка насмерть. Наши менты, в основном, это выросшие дети из неблагополучных семей. У них в доме не было элементарного достатка, а иметь его очень хотелось. Ну и амбиции, конечно… «Троечники», которые несут службу в МВД, рассуждают так: «Вы меня считали дураком, серостью, ну так я вам покажу, где раки зимуют»… Девяносто процентов умственно отсталых, с нарушенной психикой, необразованных, закомплексованных, ничего не видевших в жизни мальчишек, с большими амбициями – это наши менты.

– Неужели ничего нельзя изменить?

– Кое-что можно. Тему разговора, например.

– Да знаю, что тебе это все, как серпом…

– Поэтому, приглашаю тебя сегодня вечером в бар «Сицилия». Посидим, расслабимся. Водочки выпьем. Пятница все-таки.

– А почему в «Сицилию»-то? Там одни бандиты собираются.

– А мы что? Хуже?

– Мы не хуже, – рассмеялась Ангелина. – Принимается. Жди…

Андрей, будучи помощником депутата Областной думы и заводя все новые тяжеловесные связи, без труда открывал любые двери. Сам депутат не пользовался таким влиянием и уважением, как его помощник Андрей Дроздов. Ходили слухи, что он сидел в тюрьме. (А кто из наших больших не сидел?) Некоторые шушукались в кулуарах, что за ним стоят бандиты… (А кто нынче не бандит у власти?) В России быть бандитом даже почетно. С уважением все относятся… Милиция наша кто? Да те же бандиты: грабят, насилуют, убивают, угоняют машины… А суд что? А что суд? Ничего. Судьи, они на страже интересов власти. Защищают тех же бандитов. А попробуй какой судья высунуть голову и подать свой голос: и «рясу» снять не успет, как пристрелят…

Глава 20

Алина и Глеб Гошевы закончили очередной учебный год в американской школе с хорошими показателями. Особенно высокие баллы по всем предметам набрал Глеб. У него обнаружились явные математические способности, и в свои четырнадцать лет он уже занимался по программе девятого класса. Алина собиралась в высшую художественную школу.

Катерина, взяв отпуск, решила отдохнуть с детьми у Джулии в жаркой Флориде. Океанское побережье, шикарные пляжи и солнце были просто необходимы и ей, и детям.

Прибыв впервые в «Апельсиновый рай», где жила Джулия, Катерина была поражена увиденным. На этом побережье жили, в основном, очень богатые американцы. Здесь все было по высшему разряду: и дома, и дороги, и пляжи, и поля для гольфа. Охранные предприятия исправно несли свою службу, поэтому все считали «Апельсиновый рай» самым безопасным местом на всем побережье.

Белоснежный дом миллионера Генри был скорее похож на дворец, чем на жилой дом. Крышу венчал купол, вход украшала колоннада. Мраморные ступеньки парадного входа инкрустированы медью, а у тяжелой массивной двери с позолоченной фурнитурой так и виделись лакей и дворецкий. К дому вела аллея, обсаженная кипарисами. Большой сад, примыкавший к дому, сочетал элементы знаменитых садов Дюпона в Пенсильвании и не менее знаменитых японских садов Мориками Флориды. Газоны были идеально причесаны, и ни одна травинка не смела выбиться из своего ряда. Ничто не нарушало тишины, кроме звука льющейся воды – два фонтана были установлены неподалеку от дома.

Сам дом, хоть и роскошный, был небольшим. Кроме апартаментов хозяев, были три спальни для гостей. Две из них выделили Катерине с детьми. Джулии не терпелось показать Катерине интерьеры комнат, похвастаться роскошной мебелью, коврами, самой современной электронной аппаратурой, коллекцией вин и полными холодильниками дорогих продуктов. Катерина была поражена и только и могла повторять: «Как в кино, как в кино».

С восходом солнца она и дети уезжали на пляж и прекрасно проводили там время до самого вечера, посещая ресторанчики, макдональдсы и разные развлекательные клубы. Как-то за ужином, Катерина сказала сестре:

– Джулия, ты не могла бы попросить своего Генри, помочь нам оплатить учебу Глеба в математическом колледже. Ответ Джулии был для нее неожиданным и даже оскорбительным.

– Ты что, Катька! Знаешь, сколько Генри на меня тратит? Я же не прошу ничего, но это кошмарные суммы! Кошмарные!

– А ты не трать на себя, потрать на Глеба, – тихо посоветовала Катерина… Не чужой же…

– Катя, это невозможно, у него все просчитано. И, тем более, сейчас…

– А что сейчас?

– Да он еще на выборы какого-то долбаеба дал двадцать миллионов долларов. Двадцать миллионов! Ты хоть представляешь, какие это деньги! Вот придурок-то! Да, Кать… Мы с тобой раньше и не мечтали о таких деньгах..

– Мы с тобой? Да я думаю, что ты и мечтать-то не способна… А раньше, когда мы были совсем девочками, мы мечтали только об одном, чтобы мама поскорей пришла из телевизора к нам домой… И это было так трогательно…

– Вот я-то как раз и умею мечтать. Ты вспомни, Кать: когда я была маленькой, я хотела «жениться на миллионере»? И хотела иметь свой самолет, помнишь?

– Помню, конечно.

– Ну… – Джулия закурила и, обведя взглядом комнату, горделиво продолжила: – Так кто в итоге прав-то оказался? Я хотела и сделала это.

– Сделала, но какой ценой?

– Не важно. Как говорят: победителей не судят. Не все ли равно, доблестью или подлостью ты победил врага? Здесь в Америке – каждый за себя.... – сказала Джулия.

– Да-а-а… Быстро же ты стала американкой.

Джулия, забыв, что Катерина в курсе ее американской жизни, подробно и в самых мрачных тонах рассказывала сестре, как трудно ей пришлось в Америке. Какие тяжкие испытания она перенесла, чтобы осуществить свою мечту. Сколько унижений она претерпела, пока нашла то, что хотела, вернее, того, кого хотела…

– Ты знаешь, Катя, что я всегда бредила банкиром-миллионером. Вот я его и имею. Его возраст меня не интересует, – продолжала она бахвалиться. – Чем старше, тем лучше. Главное – это не работать и жить в роскоши. И чтоб непременно в доме была прислуга. Да, да, именно, прислуга, а не только домработница. Хотя на этот счет Генри прижимист. Кроме Розалии, есть еще садовник и два раза в неделю приходит кухарка. Но, будь спокойна, я своего добьюсь. И еще я хочу, чтоб на мой день рождения мой миллионер дарил мне подарки не дешевле, чем новый «мерседес». И чтоб самолет… О-о-о…

Видимо, воображение Джулии исчерпывалось самолетом.

– Джулия, милая моя, – возразила Катерина, – в жизни должна быть не только материальная, но и духовная цель и призвание. Каждый человек послан Всевышним на нашу Землю для чего-то, для каких-то определенных ему задач, которые он должен выполнить…

– Кать, а для чего ты послана? А? Твой Валерий ясно для чего: он спас жизни детей на море. Если бы не он, они бы все погибли… А ты, Кать?

– А я, – тихо сказала она, – чтобы спасти жизнь таких уникальных детей, как рожденный тобой ребенок. Ты все забыла, Джулия… Ты так и не поняла ничего....

– Ну-у-у, – вальяжно откинувшись в кресле и затягиваясь сигаретой, сказала Джулия, – я не могу сказать, что у меня был сын. Я, скорее всего, была донором… для тебя… для этого ребенка… Он по праву, твой сын, Катя… И ты можешь гордиться, что я родила здорового и такого умного мальчика, а не дебила какого-нибудь....

– Спасибо тебе, сестричка. Я очень горжусь своим сыном, – сказала Катя с тонкой иронией, которую Джулия не почувствовала.

– Пожалуйста, Кать. А какие у тебя-то планы? – перевела Джулия разговор на другую тему.

– Если честно, и если у меня все получится, я хочу дать образование своим детям здесь в Америке. Для этого я буду работать и стараться изо всех сил.. А потом они пусть сами выбирают себе судьбу: где работать и где жить.

– А ты? Так и будешь корячиться в своем хосписе? Элитный университет и твой красный диплом – все под хвост вонючим старикам, да?

– А я? – она помолчала, глядя куда-то вдаль и, улыбнувшись сказала: – Я вернусь в Россию. Я это точно уже решила..

– Ты что, Катька! С ума съехала? Какая Россия? Интернет не читаешь? Там же сплошной терроризм! Народ пачками гибнет! Нашим бандюкам в Кремле мало войнушки в Чечне, так они еще и в Южной Осетии с грузинами сцепились.

– Я знаю, знаю… Поэтому мой сыночек будет здесь в Америке, а не воевать и умирать в Чечне.

– А ты поедешь в Россию? Да? Грязь месить по дорогам?..

– Да нет… Мне моя свекровь, Светлана Дмитриевна, говорит, что совсем слаба стала… У нее ведь никого не осталось, кроме нас. Она уже и дом и все имущество завещала на меня и детей моих…

– Да, как я помню, у них там дом очень большой и сад, и гаражи, и дача генеральская где-то у моря… да и машины. Живы еще?

– Да все в порядке…Только вот здоровья у нее уже нет.

– А ты – мать Тереза, да? О себе-то думай иногда, Кать. Что ты все о чужих печешься? То чужих детей она нянчит, то старым америкосам памперсы меняет, то о свекрови у нее душа болит… Ну, что ты, Кать, правда? Я вот, кроме средней школы, нигде не училась, никогда толком не работала, а все имею и живу, как королева…

– Ну, девочка моя, каждому свое. Мне как-то приятней «чупа-чупс» сосать, чем…

– Ну и соси свой «чупа-чупс», а что ты меня-то прихватываешь? Прихватка, тоже мне нашлась…

– Ладно, ладно… Прекратим, а то поссоримся. Живи, как живешь. Тебе нравится такая жизнь – и хорошо. Мы с мамой очень рады за тебя. Кстати, не забывай о ней. Звони, хоть иногда.

– Значит, в Рашку собираешься возвращаться… – затягиваясь очередной сигаретой, пробурчала Джулия. – Надеюсь, детей-то хоть здесь оставишь жить или за собой потянешь?

– По моим планам Алина и Глеб здесь закончат свое образование… да и жить, скорее всего, тоже будут здесь. Они ведь американцы. У них и паспорта американские, и мышление, и привычки – им уже трудно будет в России. А ты, Джулия? Скажи мне честно: не надоело морочить голову старому банкиру? Он еще не раскусил тебя?

– Кать, Кать… что ты такое говоришь, – испуганно оглядывалась по сторонам Джулия, как бы кто не подслушивал их разговор. – Он у меня добрый, заботливый, в сексе пыхтит еще очень сильно…

– Но ты же не любишь его совсем…

– Ну и что?! Конечно, у меня нет никаких чувств к нему. А зачем? Пусть он меня любит… Пусть заботится… Тебе одной скажу, Кать, – шепотом продолжала Джулия. – Он на осень назначил помолвку… А? Значит, он серьезно ко мне относится.. А потом женится, и на правах законной супруги я могу поделить все его имущество пополам… если разводиться будем…

– А-а-а… Вот она твоя цель жизни… Глупая ты, – вздохнула Катерина. – Не можешь ты поделить его имущество, даже будучи супругой. Я ведь сама прошла через все это. Все американские законы изучила. Во-первых, контракт он составит с жесткими ограничениями. А во-вторых, у него по закону дети – наследники. Так что не думай, что тебе много обломится даже у миллионера…

На оставшиеся десять дней каникул и отпуска Генри преподнес щедрый подарок Джулии, Катерине и детям – тур на Богамские острова в каютах первого класса.

В последний день перед отъездом своих родственников, Джулия устроила королевский ужин. В этот день она была особенно весела и во всем старалась подчеркнуть свое богатство и преимущество перед сестрой.

– А твой бизнес в России: салон красоты, продолжает работать? Кто там руководит теперь? – спросила Катерина.

– Да какая разница! Меня это абсолютно не волнует. Я пыталась несколько раз звонить туда, но, видимо, они поменяли телефоны… Кому-то привалило это счастье… Хотя Дрозды все держат под своим контролем. Андрей выйдет, все возьмет в свои руки… А мне по закону нужно здесь, как минимум, десять лет отсидеться, чтоб срок давности за преступления прошел… В нашей стране и виновные и невиновные сидят… А я не хочу сидеть… Так что, к мамочке в Россию я поехать никак не могу в ближайшие пять лет.

Катя придвинулась ближе к сестре и совсем тихо, будто шептала на ушко, спросила ее:

– Джулия, а ты уверена, что это Андрей убил вашего компаньона? Я не судья, я просто хочу знать правду. Ты же знаешь, никто никогда не узнает об этом....

Джулия молчала некоторое время, как бы взвешивая все «за» и «против». Но ей всегда хотелось рассказать об этом. Всегда хотелось поделиться с кем-то, принять сочувствие, сопереживание. Пожалуй, сестра была тем единственным для нее человеком, кто мог бы простить ей все. Ну кроме Андрея, конечно.

– Нет, Кать, Андрей не убивал его. Это точно. Можешь мне поверить.

– Значит, это кто-то другой… И, возможно, ты его знаешь? А если знаешь, почему молчала на суде, почему не пыталась помочь своему парню? Выходит, он сидит вместо настоящего виновника? А настоящий убийца на свободе?

Джулия молчала… Катя повернула руками ее лицо к своему и близко заглянула в глаза, будто там сохранилась копия какого-то страшного документа.

– Ты знаешь, кто убил? – твердым, как дамасская сталь, голосом, спросила Катерина.

Джулия молчала, сжимая губы, будто боялась, что с них сама собой соскользнет вся правда…

– Ты знаешь, кто убил, —повторила Катерина, но уже как бы утверждая, а не спрашивая.

– Я – не отводя глаз, тихо ответила Джулия.

– Ты?

– Я, Кать.

– Ты – Юлия Дрозд – убила человека? – Катерина опешила.

Она была не готова к такому повороту событий. Она могла представить сестру в любых дурацких и даже опасных ситуациях, но чтобы представить ее в роли убийцы? Нет, такого просто не могло быть.

– Ты – моя сестра Юлия Дрозд убила человека? – повторила она.

– Да, я – уже увереннее ответила Джулия.

Минут десять обе сидели молча. Каждая думала о своем.

– Мне трудно это представить, но я хочу понять, что тебя заставило? Как ты смогла это сделать? Ты вообще представляла себе, что не ты вправе лишать человека жизни… Юлька, милая, пойми, я не хочу делать тебе еще больнее. Я понимаю, ты и так все это время переживаешь. Не думаю, чтобы тебе было легко на душе с этим грузом. Не полено же ты бесчувственное, в конце-то концов? Один на один со своими переживаниями – это всегда тяжело. Расскажи мне… Расскажи… Тебе легче будет… А мне… – Катерину будто прорвало: – Я понять хочу, что же ты за человек такой… На что способна в твоем возрасте девушка? И как она это делает… Ведь у меня растет дочь. Поверь, сестра, это совсем не просто воспитывать девочку. Алинка уже почти взрослая. Ей шестнадцать лет. Она сейчас как раз в таком возрасте, что слушать никого не желает. Считает, мама не права и ничего не понимает. Если бы не Глеб, который вносит мир и спокойствие в нашу семью, мы бы с ней давно уже расскандалились и разъехались. Не знаю, я всегда боюсь, как бы она не свернула на какую-нибудь левую дорожку. Здесь, в Америке так много соблазнов. Детская психика неустойчива и не может противостоять жестокому обществу, где все есть переплетение добра и зла. Только вот понять, что есть зло, а что добро – не каждому дано… – Катерина замолчала, окунувшись в свои мысли.

Джулия курила. Вся ее веселость разом улетучилась.

– Как ты убила? Это вышло случайно? – строго, как на допросе, спросила Катерина.

– Нет. Я специально его убила. Я готовилась.

– Готовилась?! Значит, ты сознательно все это сделала? Обдумывала… готовила орудие убийства… Кошмар! Да ты опасный человек, Джулия!

– Только давай без нравоучений. Ты спросила – я ответила. Хочешь знать, как я его убила? Ты представляешь, небось, море крови… мои руки в крови… Или я напала на него… с ножом… Нет… Нет, Кать. Все было чинно благородно. Я просто всыпала яд в его бокал с коньяком. Он отключился – и все.

– Благородно всыпала яд… и все…

– Да. И все.

– И все? Тебе не было страшно?

– Да нет. Наоборот, как-то легче стало. Он, сволочь, замордовал нас с деньгами. Мы работаем, а он только свою долю, сволочь, требует. Ненавижу его! Я и сейчас ненавижу его! И нисколько не жалею, что он окочурился… Одним бандитом в стране меньше стало. Об одном жалею, надо было как-то без свидетелей это сделать, чтоб никто не догадался… никогда. Но как-то все вышло само собой, по-дурацки, как-то… Обвинили нас с Андреем, но он всю вину на себя взял. Сказал, что я вообще тут ни при чем. Что я даже не знала и не догадывалась. Короче, он свою вину подтвердил. И за непреднамеренное убийство или, как они там написали, убийство по неосторожности, ему дали восемь лет строгого режима. Он же уже был судим условно… Его легче обвинить… И потом, ему знакома эта система. Но, мне сказали, что дело пересмотрят. У него братаны, знаешь какие крутые?! Они его из тюрьмы вытащат. Еще и оправдают. Я, конечно, могла бы продолжать работать. Красота: напарников ни того, ни другого нет. Вся прибыль идет ко мне. Но без Андрея как-то все рассыпаться стало. Он был главным связующим звеном во всем. Фактически-то, он руководил, а не я. И его все уважали, хотя и побаивались. Его никто не смел надуть, наколоть с деньгами… А я так не умею. Меня тетки в салоне обманывают, хоть я и прижимала их. Пока сама сижу весь день в салоне, – есть выручка. Как только меня нет, все – ни одного клиента, и выручка за день копеечная. А что я, ненормальная что ли, каждый день вставать с утра и идти на работу пасти их? Да провались оно пропадом! Надоело все. Каждый раз эти бабские разборки… Вот и решила все бросить и уехать к тебе в Штаты. Сделала приказ. Назначила исполняющей директора Таньку Горохову – нашего мастера по маникюру… Оставила ей все документы, доверенности, печать… Деньги, естественно, я все выгребла… Ничего… Они сами себе заработают… Но там главные – братья Андрея. Они четко контролируют бизнес.

Говоря все это, Юлька повеселела, интонации стали развязнее и увереннее.

– Андрей провожал меня в Америку. Плакал даже… Он сказал мне, что очень любит меня, и только меня одну. Просил, умолял, чтобы я берегла себя и ждала его… Я обещала… Я и правда, наверное, любила его… или мне только казалось, что любила… Он же все, буквально все для меня делал. За мной ни один парень так не ухаживал, как Андрей. Никто мне столько не сделал, как он. И машину новенькую мне купил в автосалоне. И в деньгах меня не ограничивал… Ой, ты ж не знаешь, Кать, мы с ним летали и на Кипр, и на Красное море, и в Италию… Так прикольно было! Так здорово! Он для меня все, все готов был сделать…

– Да… даже в тюрьму вместо тебя на восемь лет сел… А ты взяла да и бросила его… Пусть там сидит себе… раз так получилось… А?

– А что ж? Восемь лет мне одной сидеть и ждать его?

– А ты только представь, что он там из-за тебя восемь лет! Восемь лет с уголовниками. Баланду ест, на железной кровати спит да ежедневные унижения терпит… А ты? Ты посмотри, как ты сейчас здесь живешь?

– Да я стерва. А мне нравится быть стервой. Понимаешь? Нра-вит-ся! Меня и мужики-то поэтому все любят, потому что я стерва… Они просто балдеют от этого…

– Да-а-а… Хорошей матерью или женой тебе уж точно не быть никогда, – грустно сказала Катерина.

– А у хороших жен, Кать, мужья постоянно болеют, а вот стервы их как раз таки и держат в постоянном тонусе… Мужикам только и жить со стервами, если они мужики настоящие…

– Юль, тебе Андрея совсем не жаль? Ты хоть иногда думаешь о нем? Поставь себя на его место, а? Как ты, моя дорогая сестренка, будешь чувствовать себя? Способна ли ты на такой поступок ради любимого? Способна ли ты выдержать все эти испытания? Похоже, ты и виновной себя не считаешь?

– А ты, Кать, хочешь , чтобы я чувствовала себя виновной и мучалась от сознания своей вины, да? Или ты хочешь снять с меня вину? А, может, ты хочешь, как родственная душа, разделить со мной это чувство вины?

– Нет, моя дорогая Джулия… Снять с тебя вину я не вправе. Не мое это дело… А вот сочувствие во мне ты всегда можешь найти, если захочешь, конечно. Да нужно ли тебе мое сочувствие? Ты и вины будто никакой за собой не чувствуешь. Ой, как трудно… Сама видишь, какие люди злые, завистливые, жадные… Порой кажется, все состоят из одних пороков, а не добродетелей.

Катя говорила еще долго. И со стороны нельзя было понять, святая она, в голове которой просто не умещалось все то, что делала и говорила Юлька, или то был долг крови, сестра ведь…

Наконец она спросила:

– Так какие твои планы, Джулия?

– Сейчас? Или на будущее?

– Твои планы в жизни. Чем ты собираешься заниматься?

– А чем я должна заниматься? Я ничем не хочу заниматься. Мне и так хорошо. Сама видишь…

– Вижу, – вздохнула Катерина… Но что-то полезное, нужное в этой жизни ты должна совершить?! Кому-то помочь.. Кого-то спасти, – гнула Катерина свою линию, не способная мыслить иначе.

– Да не смеши меня, Кать… Ничего и никому я не должна… И не собираюсь я никому помогать. Пусть мне помогают… А вообще-то, – Джулия потянулась и зевнула, – конечно, у меня есть план… Знаешь какой?

– Это какой же? – улыбнулась Катерина.

– Чтоб мой миллионер умер, а мне все наследство оставил. Вот тогда бы я жила себе припеваючи… ни горя, ни забот не зная....

– Уж не отравить ли ты его хочешь? – почти с ужасом сказала Катерина.

– Тихо! Расшумелись тут, – цыкнула Джулия каким-то совсем чужим голосом.

Холодок пробежал по спине Катерины. Ей стало жутко.

– Не-е-ет… Ты не моя сестра Юлька. Ты действительно Джулия. Ну, ладно, Джулия. Все с тобой понятно. Нам ехать пора… Проводишь?

– Не люблю провожать… Вот встречать – другое дело… Встречать всегда легче и проще.

– А ты сумей проводить так, чтобы встречать снова.

– Сложно ты живешь, Катерина. Вот и дети у тебя сложные. А где твоя приемная дочь Клэр? Ты ее навещаешь? А с Фрэдом когда-нибудь виделись после развода?

– Фрэд живет своей жизнью с новой женой… Хорошо, если она не кидается на него с ножницами, а то у него характер в последнее время был просто ужасный… А, может, это только со мной… По дочке его, конечно, скучаю. Она меня очень любит… выросла со мной… другой мамы у нее нет… по крайней мере, она так считает. И я ее очень люблю, моего аутенка. Уж не знаю, что ей Фрэд наговорил про меня… про Глеба с Алинкой…

Они вышли на улицу. Дети, гулявшие по саду, пока мать разговаривала с теткой, уже сидели в машине. Алина с кем-то тихонько беседовала по мобильнику, а Глеб в наушниках слушал музыку. Сестры все стояли рядом с открытой дверкой джипа и, казалось, хотели выговориться напоследок.

– Что-то у меня такое чувство, Джулия…

– Какое чувство?

– Нехорошее какое-то…

– Касательно тебя или меня?

– Понимаешь, тревога какая-то… Будто, туча грозовая нависла и давит… Хочется отогнать ее и осветить солнцем… А она еще больше сгущается…

– Да ладно тебе, Кать… накаркаешь тоже… Давай… Счастливо добраться! Позвони, как прилетишь, а, впрочем, как знаешь…

Весь перелет Катерина думала о Юльке. Осадок от встречи с сестрой у Катерины остался настолько горький, что, казалось, эта горечь жжет ее изнутри. Хотелось напиться свежей воды… продышаться… полежать на облаке… Она думала о своей жизни, о жизни сестры. Как они росли, чему учились, что читали. Вот и интересы с самого детства у них были разные. То, через что прошла сильная Катерина в своей жизни, было абсолютно непосильно для ее сестры Джулии.

Ведя машину из аэропорта, она продолжала думать о сестре, вспоминала, какой она была очаровательной малышкой со своими кудряшками и огромными синими глазами. Незаметно и плавно мысли ее обратились к другой малышке, тоже с огромными глазами и милой всегда немножко удивленной улыбкой – к маленькой Клэр. Сердце ее сжалось. «Где она, моя девочка? Как же я соскучилась по ней». Повернувшись к детям, она спросила:

– Алинка, Глеб, вы по Клэр не скучаете?

– Скучаем! Скучаем! Мама, а давай навестим ее! Мамочка, ну пожалуйста, давай поедем к нашей Клэр! Мы так давно не виделись!

И Катерина резко развернула машину, направив ее по другому маршруту. Будто сразу переменила свои мысли и течение жизни.

Глава 22

До интерната, где жила Клэр, добрались слишком поздно. Дети уже спали. Однако Катерина выяснила у дежурного администратора, действительно ли девочка находится здесь и все ли с ней в порядке. Она потратила более часа, чтобы получить эти сведения. Никакие анкетные данные о детях этого интерната не разглашались и получить их можно было только по официальному запросу. Хорошо, что в документах девочки Клэр Бартер официальной супругой Фрэда Бартера, значилась Катерина Бартер, и родители вместе занимались воспитанием ребенка. Никаких сведений разводе Катерины и Фрэда в документах Клэр не было. Катерина попросила свидания с ребенком на завтрашний день. Дежурная сестра заверила ее, что девочка будет готова после завтрака и утренних занятий в одиннадцать тридцать.

Ночевать пришлось в ближайшем отеле и, кстати, единственном, в этом маленьком городишке. Постояльцев здесь было немного. Большое, построенное с размахом здание, пустовало в это время года. Метрдотель оказался очень любезным и разговорчивым.

После ужина в ресторане отеля Алина и Глеб отправились в номер, а Катерина спустилась вниз на первый этаж пообщаться с Барни, так звали метрдотеля. Он тут же усадил ее в мягкое кресло, распорядился насчет свежего кофе и крекеров. Барни работал в этом отеле уже двадцать два года, со дня его открытия. Он знал все о жителях небольшого городка Чандлер, тем более о специнтернате для детей с различными отклонениями в развитии.

Он с гордостью рассказал Катерине о недавнем визите в этот интернат супруги президента. Готовились к нему особенно тщательно. За короткое время обновили фасады домов на центральных улицах, дорогу от частного аэропорта до интерната закатали в новый асфальт и высадили кусты цветущей гортензии вдоль всего маршрута первой леди. Короче, показуха такого рода прочно живет во всех государствах, будь то Америка, Россия или Африка. Узнав фамилию девочки, Барни даже обрадовался:

– О, я знаю ее отца Фрэда!

– Действительно? – удивилась Катерина. – К сожалению, так получилось, что мы не живем вместе уже некоторое время, – как бы оправдывалась она, – но мы оба скучаем по ребенку.

– Понимаю, понимаю, – успокоил ее Барни. – Фрэд приезжал сюда несколько раз с молодой девицей. Он приводил девочку на обед в ресторан отеля. А потом отводил ее назад. Каждый раз такие визиты заканчивались истерикой ребенка. Она просила забрать ее домой к маме. Больше двух часов они никогда не проводили вместе. По-видимому, у Фрэда, много работы, а молодая леди не очень-то охотно общается с ребенком.

При этих словах сердце Катерины сжалось, и глаза наполнились слезами. Ребенок, который никому не нужен, – самый несчастный человек на свете! Она живо представила Клэр. Ей на днях исполнялось восемь лет. Как хорошо, что они приехали именно в это время. Завтра они устроят настоящий праздник для Клэр.

Она еще поболтала с Барни, но мысли ее были заняты Клэр.

Утром Катерина, Глеб и Алина – нарядные, загорелые и отдохнувшие после каникул во Флориде, стояли в большом вестибюле интерната, ожидая малышку Клэр.

– Мама, а что, если она нас не узнает? – спросил Глеб.

– А что, если ее настроили против нас и она боится к нам выйти? – волновалась Алинка. – Поведение детей с аутизмом может быть очень странным, – добавила она, стараясь показать, что уже взрослая и все понимает.

– Да, вообще дети с различными отклонениями ведут себя непредсказуемо, – пыталась держаться спокойно Катерина. – Ну, что ж… Если так, посмотрим на нее, и все. А если она не захочет видеть нас, просто оставим для нее подарки. И еще купим разной вкуснятины не только для нее, но и для других детей..

И тут они услышали громкий топот. Кто-то бежал, кто-то догонял… Дверь из коридора в вестибюль с шумом распахнулась, и в нее влетела, да, именно влетела, маленькая раскрасневшаяся девочка. Ее удивленные, полные радости глаза, горели::

– Мамми!!! Мамми!

И Клэр на бегу просто врезалась в Катерину, чуть не сбив ее с ног. Хорошо, что рядом стояли Глеб с Алинкой. Они удержали мать от падения… Девочка обхватила обеими руками Катерину, вцепившись в нее, и только повторяла: «Мамми… мамми»… Глеб с Алиной тоже обнимали и целовали сестру. И она отвечала им тем же… «Какая же она милая и смешная! – подумала Катерина. – Какая доверчивая и наивная!»

С разрешения директора они забрали девочку до вечера. Все вместе сели в машину и поехали в парк развлечений у озера. Истратив немалую сумму на аттракционы, они поехали в ресторан обедать. Катерина разговаривала с девочкой ласково, боясь обидеть ее чем-либо. А когда она спросила про папу, Клэр начала рассказывать и расплакалась:

– Папа не любит меня. Папа не хочет забрать меня домой. Папа любит не меня, а Жанну.

Кто такая Жанна Катерина не знала, но догадалась, что это была новая подруга Фрэда.

– Я хорошо учусь. Я стараюсь быть хорошей, чтобы родители забрали меня домой, – рассказывала Клэр.

– А что? Тебя в этот интернат отправили, потому что ты плохая? – спросил ее Глеб.

– Да. Мне моя подружка Меган сказала, что всех плохих детей родители отправляют в интернат.

– Но ты у нас самая хорошая девочка, – сказала Алинка, обняв ее. – Клэр, мы тебя очень любим. Мы хотим забрать тебя, только твой папа должен дать разрешение на это. Ты хочешь жить с мамой и с нами?

– Да-а-а-а! – и она заплакала опять. – Я сейчас поеду с вами. Я не хочу жить здесь, в интернате. Я хочу к маме… Я хочу жить с мамой и папой…

После десерта они решили прогуляться и спокойно настроить девочку на то, что сегодня ей необходимо вернуться в интернат. И Катерина, и Глеб, и Алина объясняли Клэр, чтобы она была немножко терпеливее, что надо чуть-чуть подождать, пока будут оформлены все необходимые документы, чтобы забрать ее домой… Глеб держал девочку за одну руку, Алина за другую. Они весело обсуждали проведенный вместе день, передразнивая друг друга и копируя смешные слова… Катерина шла сзади, наблюдая за ними и радуясь, что дети стали такими большими.

Как быстро растут дети! Кажется, совсем недавно она взяла на руки конверт с новорожденным Глебом, а сейчас он – высокий стройный пятнадцатилетний подросток. Алинка – совсем взрослая девушка. Про Клэр и говорить нечего. Когда Катерина впервые увидела ее, она ползала по ковру с большой соской во рту и еще ничего не говорила. Первым словам, первым шагам учила ее именно Катерина – мама Кэт.

Все беспокоились, что у Клэр опять будет истерика при возвращении в интернат, и они пошли на хитрость..

– Клэр, в твой день рождения ты должна угостить всех детей вкусным печеньем и конфетами. Как ты думаешь: они обрадуются?

– Да-а-а!

– Представляешь, как они будут благодарны тебе за угощение!

– Да-а-а!

– Ну тогда пойдем в магазин и выберем для угощения разных сладостей.

– Здорово! Мама, как это здорово!

Они купили конфет и печенья. Продавец уложил их в два больших нарядных пакета… Малышке Клэр на ее день рождения они подарили красивое платье, туфельки и куклу. Так она и вернулась в интернат: в нарядном платье, туфельках, с куклой под мышкой и с двумя большими пакетами сладостей. Клэр вся сияла от счастья.

– Ты не будешь плакать? – спросила Алина.

– Буду плакать, – озорно ответила Клэр и спряталась за Катерину.

–Ты будешь нас ждать? – спросил Глеб.

– Да, я буду ждать, – отвечала Клэр, держась за маму, и, укрываясь ее подолом. – Я буду хорошо вести себя… Я буду очень послушной девочкой. Я буду ждать маму…

– Ну вот и хорошо, доченька моя, – обняла ее Катерина. – Я очень, очень люблю тебя, и ты должна знать это… Мне тоже плохо без тебя… Понимаешь? Чуть-чуть потерпи, и я приеду за тобой. Хорошо, моя девочка?

– Да, да… Я люблю тебя, мамми. И тебя, Глеб. И тебя, Алина. – Она расцеловала всех и в сопровождении воспитателя отправилась в свою группу.

Вернувшись домой, Катерина начала долгий нудный процесс оформления документов на Клэр. Фрэд, отец девочки, должен был подписать бумаги, давая согласие. Но из вредности, а может, по каким другим соображениям, он не хотел этого делать.

Катерина написала ходатайство в органы опеки и усыновления в Нью-Йорке и приложила все необходимые документы, подтверждающие серьезность ее намерений забрать девочку из интерната в семью. Они обещали помочь. Но время шло, а решения так и не было. Прошло четыре месяца с того времени, когда Катерина с детьми посетили Клэр в интернате. Отец категорически не хотел, чтобы дочь жила в семье его бывшей жены Кэт Бартер. Вопрос решился в пользу Катерины и Клэр сам собой…

Перед Новым годом Фрэд скоропостижно умер. Это случилось неожиданно для всех, кто был с ним рядом и кто просто знал его. Рак мозга. Он сгорел за два месяца… Никто не предполагал, что у Фрэда были проблемы. Он никогда не жаловался и никому не говорил об этом… Только теперь Катерина поняла и могла объяснить странное поведение своего американского мужа и его непредсказуемые поступки.

Через три месяца после смерти отца, в апреле 2010 года Клэр переехала из интерната в Нью-Йорк в семью Катерины. У нее была своя спальня, где находились кровать, маленький диванчик, рабочий стол для занятий и творчества, стенной шкаф для одежды и компьютер… Девочка ходила в школу и изучала китайский язык, который давался ей легче всех остальных предметов…

Глава 21

Это был 2010 год… Андрей по-прежнему мучился своей любовью к Юльке. Он пробовал забыть о ней, увлекаясь другими женщинами. Он пытался настроить себя против нее, перечисляя ее недостатки и слабые стороны. Бесполезно! Он очень любил Юльку. Это главное. Его мир был заполнен только ею. Она была его солнцем, которое и грело и обжигало. Она была его стимулом, дающим силу совершать и достигать невозможного. Она была его богиней, на которую он молился…

По своим каналам Андрей «пробил» местонахождение и адрес сестры Юлии Катерины. Связался с ней через дипломатические службы в Нью-Йорке. Они узнали у сестры, где Юлька, которая и думать уже не думала о своей прошлой жизни и, тем более об Андрее.

И вот однажды в «Апельсиновом раю», когда она ехала по переулкам к дому, на пересечении улиц мелькнула фигура мужчины, очень похожего на Андрея… Высокий, широкоплечий и такой же стильный «хвост» на затылке… «Наваждение, – подумала она… Надо же, как похож»… Хотя лица она не видела… только фигуру, Юлька вспомнила все до мельчайших подробностей: как он на суде отрицал ее вину и вообще причастность к этому делу… Как он смотрел на нее и плакал, когда она улетала в Америку.

Джулия вспоминала расследование, длившееся почти год, Андрея и смерть Фокса – все это как-то не совмещалось, не сочеталось, не подходило друг к другу. Все было похоже на игру. Наше сознание рисует бандитов и убийц страшными, ограниченными и тупыми идиотами. Андрей был яркой противоположность этому образу. Скорее, он был похож на артиста, смотрящего с обложки глянцевого журнала…

Юлька чуть не выехала на красный свет, думая об Андрее… Однако, резко затормозив и остановившись, успокоила себя, что Андрею сидеть еще года три-четыре. Но на следующий день, помимо собственной воли, она всюду искала глазами эту мужскую фигуру с хвостом, похожую на Андрея… И на другой день тоже.... «Нет.. думала она, – Андрею сидеть еще и сидеть. За это время и срок давности пройдет по закону РФ… Какая я буду через эти восемь лет? Какой он будет через эти годы?»

Вот уже шесть лет Джулия живет в Америке. Казалось бы, у нее есть все, чего она так добивалась раньше. И американский паспорт, и миллионер, и самолет, и все самое-самое. Но как-то пусто было в душе. Не было чего-то, что наполняло бы жизнь счастьем. Она иногда спрашивала сама себя: правильно ли она поступила, бросив Андрея в России и уехав в США? И сама себе отвечала: конечно, правильно. Так, как сейчас, она бы никогда не жила в России…

Андрей прилетел во Флориду в ноябре 2010 года. Половину своего законного отпуска он уже отгулял на Селигере, а вторую половину решил посвятить тому, о чем болело его сердце все эти годы. Своей Любви. Своей Юльке.

В Америке он был впервые. Никогда Америка не привлекала и не манила его, как других. Все, что он хотел иметь, он имел и в России. И потом, счастливым и успешным можно быть в любой стране, ведь главное, как ты это понимаешь и чувствуешь…

Джулия считала, что только в Америке она чувствует себя счастливой. Но это ей лишь казалось. Потому что настоящее счастье было неведомо ей. Она принимала за счастье окружавший ее комфорт.

Андрей мог чувствовал себя счастливым в любом месте, потому что комфорт и счастье были внутри него. Джулия зависела от внешних факторов, Андрей – от внутреннего состояния.

Взяв напрокат машину, он поехал туда, где жила его Юлька. Сердце стучало, как целая ударная установка, гоня кровь с бешенной скоростью. Волнение было такое, будто сейчас обрушится торнадо и, подняв его на немыслимую высоту, унесет куда-то далеко и высоко…

Чем ближе он подъезжал к дому, где жила его любимая, тем сильнее он волновался. «Нет, – сказал он себе, – не сейчас. Надо успокоиться, прийти в себя. Надо, в конце концов, оттянуть эти первые счастливейшие минуты встречи с любимой». Это, как, занимаясь любовью, оттягиваешь наступление наивысшей точки наслаждения дальше и дальше. Хочется еще и еще… и ты делаешь это медленно, до последней капельки крови отдаваясь этому чувству наслаждения…

Подъехав к дому, он сверил адрес. Не может быть, чтобы Юлька жила в таком шикарном особняке… Как она здесь оказалась? Почему? В качестве кого она здесь? Неужели вышла замуж за какого-нибудь принца? «Да-а-а, – подумал он, – моей Юльке только миллионер и нужен. А может?.. – Он не хотел продолжать эту мысль и, тряхнув головой, сказал сам себе: – Может, она просто работает в этом доме у богатой семьи?» Это его не успокоило, и он решил, что вначале выяснит все, а уж потом подготовит себя к встрече. Все-таки прошло столько лет.

Небольшое, красивейшее курортное местечко «Orange Paradise» – «Апельсиновый рай» – располагалось между Палм-бич и Майами. Здесь были дома и виллы очень богатых людей, не только Америки, но и всего мира. «“Апельсиновый рай”… красиво – подумал Андрей. – Ну почему у нас в России называют города и поселки либо именами политиков, либо съездами партии… А потом, когда новое поколение развенчает того политика, переименовывают. И денег это стоит кучу. “Апельсиновый рай”… правда, надо и соответствовать этому названию. Назови у нас деревню «Яблочный рай» – так ведь там и электричества-то нет, и машина в грязи вязнет… Будет как насмешка… То ли дело: “Колхоз имени двадцать второго партсъезда”, или города: Калинин вместо Твери, Жданов вместо Мариуполя. Да нет, так и при царе было. Как это у Некрасова? Учил же в школе.

Сошлись семь мужиков…

Подтянутой губернии,

Уезда Терпигорева,

Пустопорожней волости,

Из смежных деревень –

Заплатова, Дырявина,

Разутова, Знобишина,

Горелова, Неелова,

Неурожайка тож…

Думая обо всем этом, Андрей объезжал один за одним маленькие населенные местечки.

Приглянулся ему симпатичный частный отель с названием «Uncle’s dream», в переводе «Дядюшкина мечта» или «Дядюшкин сон». «Кажется, у Достоевского есть повесть с таким названием, – подумал он. – Вот и остановлюсь здесь».

Отель представлял собой небольшой дом из восьми номеров. Дом этот стоял на возвышении, на высоком холме. Внизу, на сколько хватало глаз, простиралось сказочное побережье Атлантики. Комната в «Дядюшкином сне» была небольшая, но очень уютная. Две вещи поразили его в номере такого маленького отеля: огромная круглая кровать без всяких там спинок и огромная, круглая ванна-джакузи. Андрей вышел на балкон: перед ним открывался безбрежный простор: «Здорово здесь смотреть рассвет, – подумал он, – видеть, как поднимается солнце, пробуждая мир вокруг себя».

Хозяйка отеля американка Линдси сама готовила клиентам завтраки и ужины по их заказам. К Андрею как гостю из России она отнеслась особенно уважительно. У него был отличный аппетит, и Линдси утром и вечером подавала ему блюда из продуктов, которые в России можно заказать только в эксклюзивных дорогих ресторанах, да и то только консервированные.

Каждый день с утра он тщательно брился, мылся завязывал свои длинные волосы в хвост и пешком отправлялся гулять по всей округе. С одной целью. С одной мыслью. С одним желанием. Как прийти в дом, где живет Юлия. Как встретить ее? Ведь прошло без малого семь лет! Юльке сейчас тридцать… Интересно, как она выглядит? Хотя, такая красавица не может выглядеть плохо. Юлька будет красивой всегда, тем более для него… Он твердо знал это… Это ему уже тридцать восемь. Прекрасный возраст для мужчины: когда ты еще молод, полон сил и здоровья, но уже достаточно опытен и, как это говорят женщины, – заматерел.

Сегодня он взял машину и, припарковав ее на стоянке, прогуливался неподалеку от дома, где жила Юлька, чтобы видеть ворота, из которых выезжают машины. Он запомнил «мерседес» солидного, грузного мужчины, который каждое утро ровно в 8.15 утра выезжал из ворот, а в три часа дня возвращался. Он видел и машину темной мексиканки, которая ровно в 7.30 утра въезжала в ворота и после полудня выезжала. Андрей представлял себе, что его Юлька может ездить только на авто с открытым верхом и обязательно красного цвета. Это ее любимый цвет. Уж ему ли не знать ее вкусов?!

Вдруг он увидел как красный кабриолет выехал из ворот… Грудь сдавидо так, что он не мог дышать… За рулем сидела его Юлька. Она ничуть не изменилась. Наоборот, стала еще эффектней, чем раньше, и еще более желанной для него…

Джулия проехала мимо, не обратив на него внимания… Завтра он снова приедет сюда и будет ждать ее в машине. Если она всегда выезжает в этот час, он поедет за ней следом, решил он.

Придя в отель, Андрей упал на кровать довольный и счастливый. Глупейшая улыбка блуждала на его губах. Ему казалось, что жизнь прекрасна, что мир полон чудес, что никогда тоска больше не будет сжимать ему сердце, что теперь наконец он будет по-настоящему счастлив. Ведь он встретил ее! Увидел ее! Мысли кружились и путались в голове. Он принимал то одно решение, то другое. Забрать ее… Увезти ее… Заказать билет для нее… Нет, может, сначала обнять и целовать ее… здесь… вот на этой шикарной кровати… смотреть вместе на восход солнца… качаться на океанских волнах…

На следующий день он припарковал машину на стоянке прямо напротив Юлькиного дома и стал ждать, не выходя из машины… Он выкурил пачку сигарет, прежде чем после полудня машина Джулии выехала из ворот и на привычной скорости рванулась по намеченному маршруту. Она въехала на паркинг «шопинг центра» и исчезла внутри. У Андрея тут же возникла шальная мысль встретиться с ней там, в магазине, среди витрин и вешалок с одеждой, будто он тоже зашел купить себе что-то… И он, выйдя из машину, уже направился туда, но что-то удержало его. Не так он представлял эту встречу.

Андрей вернулся в свою машину и стал ждать, пока Юлька выйдет. Она вышла минут через сорок с небольшим фирменным пакетом. Он не мог оторвать глаз от ее фигуры, ее походки. «Какая же ты у меня красавица», – думал он, и, уже не в силах более сдерживать себя, вышел из машины и пошел за Юлией. Едва Джулия подошла в своей машине, он нежно обнял ее сзади…

Она резко обернулась…

– Ты? – она не могла сказать больше ничего…

Шоковое состояние на время овладело ею. Лицо стало обморочно белым.

– Я… Юлька… Милая! Родная! Здравствуй! – Он держал ее за руки и боялся отпустить, будто она улетит от него, как птица…

– Ты… Как ты здесь оказался? Как ты нашел меня?

– Я тебя где хочешь найду… Все эти годы я жил только тобой… Юлька, милая! Как я люблю тебя!

– Ты нашел меня, чтобы сказать мне это?

– Да! Да, черт возьми!..

– Подожди, Андрей… Я совсем не соображаю… У меня что-то с головой… Это действительно ты, Андрей Дроздов? Здесь в Америке?

– Это действительно я, твой Андрей Дроздов! Здесь в Америке! Юлька! Да что с тобой? Такое впечатление, что ты совсем не узнаешь меня… Ты забыла меня? Юлька?!

У нее был такой испуганный и растерянный вид, будто не Андрей Дроздов, а Фрэдди Крюгер из «Кошмара на улице Вязов» стоял рядом и пытался задушить ее…

– Юлечка, солнышко мое, давай поедем в какой-нибудь ресторанчик и поговорим… Отметим нашу встречу.

– Нет, нет, – она испуганно оглядывалась по сторонам, боясь увидеть кого-то. – Я не могу… Не сейчас.. Я должна быть дома, – она как-то вся засуетилась, заспешила. – Давай завтра..

– Скажи мне свой номер телефона. Я позвоню тебе.

– Нет, нет. Это невозможно. Я… – она хотела что-то сказать, но то ли боялась, то ли не могла. – Давай завтра, в одиннадцать здесь же. О’кей?

– О’кей, – сник Андрей, – О’кей… Завтра… в одиннадцать..

– Прости. Это так неожиданно.. У меня дела… Я… Завтра… Ладно? Давай, завтра…

Она села в свой кабриолет, привычным движением завелась и умчалась, не сказав Андрею больше ни слова…

Он так и остался стоять, ничего не понимая… Такое впечатление, что это была не Юлька, что это совсем чужая девушка… Он опять сел в машину. Закурил… «Не так встречаются любящие друг друга люди через столько лет разлуки… Не так… А, может, она и не любила меня? – подумал он. – Ты должен себе честно ответить: может, ты был глуп и слеп? Может, она только притворялась, что любила тебя? Только говорила, что любит… А на самом деле – нет. Господи, как трудно говорить себе правду. Да и правда ли это? Кто сказал, что она не любила меня? Чушь!» Но липкая рука сомнений, схватив его, уже не отпускала

Еще утром он был уверен в своей и ее любви. Еще утром он знал, он был спокоен, он строил планы. Увидев ее сейчас, не двадцатилетней девушкой в ресторане, а тридцатилетней красивой женщиной, он только убедился в том, как сильно он любит ее. И что только она одна нужна ему… Он готов был обнимать и целовать ее сутки напролет – так сильно он соскучился по ней. А она? Почему она была так испугана, увидев его? Почему не обрадовалась, не бросилась ему на шею, не покрыла его лицо поцелуями? Почему? Что случилось? Что пропустил он в их отношениях?

Андрей не мог возвращаться в «Дядюшкин сон». Он вообще не понимал, куда идти и куда ехать и ехал куда-то, лишь бы ехать, лишь бы было какое-то движение. Увидев океан, он остановил машину на стоянке, почти на самом пляже… Жаркое солнце даже в ноябре палило, заставляя людей раздеваться до трусов… Он снял с себя одежду и пошел по песку к воде. Океан манил, звал, возбуждал и успокаивал одновременно… Он вошел в эти крепкие волны и поплыл.

Душа его рыдала и ликовала одновременно. Он работал руками и плыл, плыл, иногда забываясь, иногда снова возвращаясь к единственной мысли – к своей встрече с любимой. Почему? Только этот вопрос мучил его. Почему? Они так любили друг друга! Почему? Он не представлял и не представляет своей жизни без нее. Почему? Разве не любовь главное в жизни? Он никогда никого не любил, кроме Юльки. Она была для него богиней, ради которой он готов был сделать и совершить все что угодно, даже умереть. Андрей перевернулся на спину, чтобы дать отдых уставшим мышцам. Небо… Какое голубое, без единого облачка, небо! Он оглянулся вокруг… Берега не было видно… Кругом был только океан, небо и солнце… «Ну вот я и нигде, – подумал он, – out of love and out of life – вне любви и вне жизни, как говорят на здешнем языке. Господи! Как это страшно, быть out of love!» Он вдруг явственно ощутил, как рушились близнецы Международного торгового центра в Нью-Йорке… Вот так и он. Он рушится, обваливается сейчас, как те «близнецы»… Его крепкое красивое тело качалось на волнах… Ему было все равно, что он далеко от берега, что он даже не понимает, куда ему плыть. Да и надо ли плыть куда-то, если там нет его любимой… Он попробовал отключиться. Не думать ни о чем: вот так лежать на волнах – и все. Это удалось ему, и он почувствовал, освобождение. Что-то, что давило его изнутри, отпустило его. Стало так свободно, так хорошо… Нет, он не будет больше никуда плыть. Он останется здесь, под этим голубым небом, ярким солнцем. Останется навсегда… Он закрыл глаза и весь отдался океану…

Внезапно прямо над своей головой он услышал треск и, открыв глаза, увидел маленький, как игрушечный, вертолет. «Какая большая стрекоза», – усмехнулся он. Человек в ярко-оранжевом костюме, подвешенный на канатах, спустился к нему и протянул руку… Инстинктивно Андрей протянул свою. И тут же подумал: «Спасатели! Вот, падлы, умереть спокойно не дадут»… Через пять минут он уже сидел на берегу. Спасатель – молодой латиноамериканец, – проверив давление, пульс и задав несколько вопросов о том, как он себя чувствует, исчез так же внезапно, как и появился…

Эти вопросы вернули Андрея к реальной жизни и, растянувшись на песке, он опять стал думать о своей любимой, ища ей оправдание… Сейчас он уже смотрел на себя с другой стороны… «Дурак, ты Андрей! Дубина! – говорил он себе. – Она правильно сделала, что уехала из России… Еще неизвестно, что могли накопать на нее, пока ты условно “сидел в тюрьме”. Господи! Сколько лет-то прошло! Это для него – все ясно и понятно. А для нее? Она же ничего не знает. Она же думает, я действительно сидел в тюрьме. Она думает, я сбежал из тюрьмы… Дурак ты, Андрей! Напугал девочку до смерти! Она же думает, я уголовник, сбежавший из тюрьмы. Вот почему она была так напугана. Вот почему она оглядывалась по сторонам, ища защиты, в случае, если я нападу на нее… Глупая… Несчастная моя девочка! Завтра… Завтра я все расскажу ей. Все объясню. Увезу мою девочку. Я не уеду отсюда без нее»… Ему стало легче. Усталость после долгого плавания взяла свое, и он уснул на песке под палящим солнцем Флориды. Шум океана заглушал все другие звуки и, как лучшая колыбельная, нагонял крепкий здоровый сон. Проснулся он, когда черное звездное небо укрывало его незримой благодатью. На пляже не было ни души: nobody, как говорят американцы. Все побережье было освещено фонарями. Где-то, совсем неподалеку, играл джаз и вкусно пахло жареным на гриле мясом.

Андрей ощутил пустоту в желудке. Он был просто зверски голоден. Только сейчас он сообразил, что не ел с утра. Он встал и пошел к стоянке. Машина была там, где он ее и оставил. Одежда, документы, деньги – все лежало на месте. «У нас бы давно все скоммуниздили», – подумал он. А потом сообразил: «Это же крутое место. Здесь одни американские снобы тусуются. Кругом охраняемая территория. Сплошная безопасность. Вот и вертолет-стрекоза откуда-то взялся… Видимо, на пляже есть свои спасатели, которые наблюдают за всем, что происходит на вверенной им территории»… Он оделся, положил бумажник в карман и пошел на запах жареного мяса…

Заказав себе салат из больших тигровых креветок и огромный стейк, он купил в баре пиво и сигареты. Большой, толстогубый бармен-африканец приветливо улыбался:

– Русский! Привет!

– Я русский? Откуда ты знаешь?

– Chain, – он пальцем показал на толстую золотую цепь на шее Андрея.

– Ой, блин… усмехнулся Андрей. – А что, много тут русских?

– Много… много… Русски – хорошо… Билядь – хорошо.

– Хорошо, говоришь? Ну-ну… Do you speak Russian?

– Yes, да, да.. Говорить. Надо говорить. Бизнес делать – надо говорить русски.

– Ну что? По стопарю? – оживился Андрей. —Угощаю…

– Хорошо, хорошо, – с довольным видом бармен налил водки в два маленьких стаканчика. – Русски хорошо…

– Русский – это всегда хорошо! – опрокинул одним махом водку Андрей.

На следующее утро он тщательно побрился, надел белые джинсы, белую рубашку с коротким рукавом, широкий кожаный черный ремень с массивной серебряной пряжкой, тщательно уложил в хвост свои черные волосы и поехал туда, где Юлия назначила ему встречу. Оставалось еще полчаса до одиннадцати, но он сразу заметил ее красный кабриолет.

Подойдя к ней, он нагнулся и поцеловал ее. Она резко отстранилась и тихо сказала: «Андрей, поехали в одно место… Следуй за мной…».

Джулия мчалась на своем кабриолете с такой скоростью, будто участвовала в ралли. Андрей едва поспевал за ней. Пролетело больше часа, прежде чем она остановилась на побережье у маленького ресторанчика. Они заказали себе вина, еду и уселись в беседке с великолепным видом на океан.

Кто первый будет рассказывать: ты или я? – спросила Джулия.

– А мне и рассказывать нечего: я прилетел сюда, через океан, сказать тебе, как сильно я люблю тебя. Я прилетел сюда, чтобы забрать тебя. Я не могу жить без тебя, Юлия!

– Тебе что, срок скостили? Ты же еще должен вроде как в тюрьме быть? – не обращая внимания на его страстное признание, спросила Джулия.

– Какая тюрьма, Джулия? Не сидел я ни в какой тюрьме.

– Нет? – вытаращила она полные ужаса глаза.

– Я смотрю, это совсем не радует тебя…

– Нет почему… Просто я думала, что восемь лет… Я была уверена, что тебя посадили на восемь лет. А восемь лет ни ты, ни я не выдержим такого срока… И чем ты занимался все это время?

– Государственными делами, детка.

– Это какими– же?

– Я – помощник депутата Областной думы. На следующий год буду баллотироваться в депутаты.

Джулия была настолько далека от таких слов и понятий, как «депутат», «дума», что для нее это было абсолютно пустым звуком. Слово «баллотироваться» она вообще слышала впервые.

– Ничего себе! Может, ты еще и президентом хочешь быть? – с издевкой спросила она.

– А почему бы и нет?

– Ну ладно, Андрей, хватит тут всякие глупости мне говорить. Скажи лучше: наше «Совершенство» там еще живо?

– О! Самый популярный и процветающий салон в городе.

– А твои братья? – осторожно поинтересовалась она, – в порядке?

– Да, в полном порядке. Все возможно, когда есть цель.

– И какая же цель?

– Цель одна: власть. Узнаешь подробно, когда вернемся. Лучше расскажи мне о себе. Что ты? Как?

– Я хотела создать здесь семью, – соврала Джулия.

– Семью? – опешил он. – Без меня?

– Но, Андрей… Я же думала… Я же не знала, что… Я решила в корне изменить свою жизнь… Совсем… Мне было страшно оставаться там… Понимаешь? Страшно!

– А убивать Фокса тебе было не страшно? А за меня в тюряге, как ты считала, тебе было не страшно?

– Андрей! Я же не знала! Все так получилось… Я думала, что восемь лет…

– Ты замужем? – помолчав, спокойно спросил он.

– Помолвлена…

– И кто он?

– Банкир. Миллионер.

– А… Ну как же… конечно… кто ж еще? Конечно, банкир… Чего ж я, дурак, сразу-то не сообразил. Такой дворец роскошный! Машина супер. Прикид не слабый, от кутюр. Юлька! Проснись!! Это я, Андрей! Я люблю тебя! Я за тобой приехал!

– Так. Успокойся, – твердым, как пляжные камушки голосом, сказала Джулия. – Во-первых, я уже давно не Юлька, а Джулия. Имя Юлька мое ухо уже не воспринимает.

– Ах, вот как! Ваши ухи не воспринимают… Джулия, значит…

– Во-вторых, – продолжала она, – я помолвлена, и это очень серьезный шаг.

– Не шаг, а раздвижение ног, – сказал он мрачно..

– Не остри, это и правда очень серьезно.

– Что? Жалко вернуть назад золотое колечко с бриллиантом?

– Андрей! Дело даже не в колечке: у меня золота хватает… Мне нравится жить здесь… Понимаешь? Нравится! И я не собираюсь возвращаться в Россию. Все!

– Сколько лет твоему банкиру?

– Это не имеет значения.

– Для меня имеет. Я понять хочу… Скажи: я же все равно узнаю… Ты знаешь меня....

– Семьдесят.

– Сколько?! Семьдесят?! А тебе тридцатник… Ну и как? Интересно с дедушкой?

– Он совсем еще не дедушка. Сто очков даст вперед некоторым молодым.

– Что?! Это ты на кого намекаешь? Не на меня, надеюсь?

– А что ты? Эталон что ли?

– Да у него правнуки такие, как ты… И еще и праправнуки имеются… И он очень тебя любит! И ты очень любишь его, да? Не верю! Ну не верю я этому!

– Андрей, – она отпила вина из бокала, – здесь в Америке жизнь строится не на любви… Здесь совсем другие отношения… Материальная сторона здесь на первом плане..

– А тебя не устраивала материальная сторона в России? Юлька! Разве я плохо заботился о тебе? У тебя же было все! Все! Тебе мало? У тебя была любовь! Был я. Юлька! – Ты забыла, как мы любили друг друга? Ты любила меня, Юлька?

– Я не знаю…

– Ты любила меня? Ты же всегда говорила, что любишь меня. Это не пустые слова.. Это была любовь, Юлька!

– Я не знаю…

– Милая, родная моя… Проснись, проснись! Ты будто околдована чем-то. Проснись… Я приехал только за тобой. У меня билеты забронированы… на двоих…

Юлька молчала. Замолчал и Андрей. Оба потягивали вино и курили. Им принесли мексиканские салаты в хрустящих тако. Но они даже не притронулись к ним… Юлька ужасно нервничала.

– Так, значит, ты любишь этого дедушку? А за что ты его любишь? Потому что миллионер? Да? – Андрей рассмеялся. – Я все понял… Какой же я дурак! Ослеп я что ли? Ты Фокса отравила ради чего? Ради денег! Тебе все мало было! Теперь ты нашла себе миллионера и, голову на отсеченье даю, ты вынашиваешь мысль, как отравить и его.... А? Юлька, признайся… Зачем тебе этот старик? Чем он лучше меня, Юлька? Только деньгами? Так и я далеко не бедный человек.

– Господи, Андрей! Как ты надоел мне! Я же сказала, здесь совсем другие отношения. Ты прав, он лучше тебя, потому что богаче тебя. Ты кто? Никто. А у него вес в обществе. Ты мексиканского миллионера Слима знаешь? Это друг его. Мы недавно летали к нему в гости. У нас самолет свой. Ты дом наш видел? Слабо тебе в Рашке такой иметь? А я живу теперь так и опускаться ниже плинтуса не хочу…

– Значит, со мной – это ниже плинтуса?

– Да все в Рашке ниже плинтуса… Да. И ты тоже.

– Зачем ты унижаешь меня?

– А чего ты цепляешься ко мне?

– Я цепляюсь? Господи, Юлька, да что с тобой, девочка моя?! Я живу только тобой одной… Я думать ни о ком не могу, кроме тебя. Я люблю тебя бесконечно! И готов простить тебе все… все что угодно!

– А я ни в чем не виновата… тем более перед тобой…

– Ну да… Это я виноват, что в тюрьме не ты сидела, а я…

– Дроздам не привыкать сидеть…

– Что?

– Уголовникам место в тюрьме…

– Что? Что ты сказала?

– Я сказала: сколько волка ни корми…

– И это после того, что я для тебя сделал? Что мы для тебя сделали?

– А что такого особенного вы для меня сделали? Копеечные расходы....

– О-па! Да ты просто дура, Юлька! Ты все измеряешь деньгами. Как же раньше-то я ничего не замечал… Идиот! Идиот, ослепленный любовью… Как же можно любить такую неблагодарную тварь? Такую дуру, которая ничего не ценит и главное, ничего не понимает и понимать не хочет!

– Слушай… Пошел ты! – она встала из-за столика и быстрыми шагами направилась к своей машине.

– Куда ты меня посылаешь? Ну скажи, скажи… – он почти бежал за ней.

Догнав Джулию у машины, он обнял ее и прижал к себе. И тут, будто что-то щелкнуло у обоих. Она обмякла в его руках, а он обрел силу… Они стояли минуты две, обнявшись, молча… наслаждаясь этим чувством близости.

– Мне пора… Андрей… Пусти…

– Ты придешь?

– Пусти…

– Ты придешь?

– Да, да… Завтра в это же время… здесь…

– Я буду ждать тебя....

– До завтра… Она завела машину и умчалась.

Но она не пришла. Андрей ждал ее три часа в той же беседке у моря… На следующий день он сам приехал к ней в одиннадцать часов… и спросил в переговорное устройство:

– Могу я видеть Джулию?

– Джулия спит еще, – ответили по-английски.

– Простите, могу я передать вам кое-что для нее?

– Да, пожалуйста…

Через несколько минут мексиканка Розалия открыла перед ним дверь. Андрей, оттолкнув ее, быстро прошел в дом, ища спальню Джулии. Розалия рванулась было за ним, но он пригрозил ей пистолетом, и она забилась в угол.

Поднявшись на второй этаж, он услышал в одной из комнат страстные вздохи и рванул дверь. Юлька лежала, высоко задрав свои длинные ноги, а над ней, обливаясь потом, пыхтел толстый банкир.

Андрей выстрелил. Пуля попала банкиру в висок. Он даже не успел захрипеть. Тело сползло на пол. Выпавшая вставная челюсть осталась на постели…

– Ты этого хотела? – спокойно спросил он.

Юлька с ужасом смотрела на Андрея. Лицо ее было серым.

– Ты же этого хотела, Джулия… Не так ли? Теперь ты свободна и поедешь со мной. Тюрьма просто стонет и рыдает по тебе.

– Нет! – крикнула Юлька, – Нет! Я ненавижу тебя! Я никогда не любила тебя! Дебил! Уголовник! Сволочь! Убийца!

Андрей спустил курок. Он попал ей в сердце. Затем, уничтожая отпечатки пальцев, он спокойно и тщательно протер пистолет и вложил его в руку Джулии.

Спустившись на первый этаж, он увидел сидящую на полу мексиканку с опущенной головой. Подойдя к ней, он понял, что она мертва… «А с этой-то что? От страха окочурилась тетка… Видно, давно здесь не было таких развлечений…»

Через сутки он уже вел деловые переговоры в Москве.

– Ну, как отпуск, Андрей Борисович? – спрашивали сотрудники.

– Все отлично. Отдыхать не работать, – отвечал он.

Content

Гагарина Натали Н. Дорога в апельсиновый рай

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 22

Глава 21