Рассказы из Сапога

Или как я вышла замуж за итальянца в 50+

Елена Итт

Эту книгу я посвящаю моим дочерям и маме, с огромной благодарностью за понимание и поддержку в любых начинаниях.

А также мужу за его безусловную любовь и участие в рождении этой книги.

Все совпадения с реальными людьми и событиями считать случайными.

Редактор Наталья Шакирьянова

© Елена Итт, 2022

ISBN 978-5-0055-9022-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

– Ну откуда в Италии мята? – возразил доктор.

– Видел я их Италию на карте, сапог сапогом, и все!

Григорий Горин «Формула любви»

1. Одиночество

Рубашка – Принятие факта, что в моем большом городе

мужчины для меня нет – Бросила выручку на диван —

Куда делся первый муж – Хиромант – Целительница —

Белая собака

Ночь. Тишина. Слабый свет луны. Сплю. Внезапно неведомая сила заставляет проснуться, открываю глаза. Сквозь сумерки вижу неясный силуэт в проеме двери.

– Кто здесь?!

Силуэт не отвечает, даже не шевельнулся. Сердце бешено стучит, слова хриплым голосом вырываются сами, вне сознания:

– Ты кто? Чего надо?!

Тяжелое молчание в ответ. Проснувшийся на одеяле черный кот тоже смотрит. Но не на силуэт, а на меня. Включаю свет.

Это рубашка! Моя рубашка, брошенная по верху открытой двери спальни, один рукав которой «облокотился» на дверное полотно. С виду – будто очень высокий человек проник в дом и стоит, приняв небрежную позу. Наблюдает. Уфф…

Кошмар. Померещится же такое… Глажу и прижимаю к себе кота. Сколько я живу одна? Боже мой, уже 10 лет! Надо что-то делать, так больше нельзя, иначе с ума сойти можно.

На следующий день

Пришла с работы. Бросила сумку с пухлой выручкой на диван. Деньги идут хорошо: творческий продукт, поставленный на поток, дает стабильный достаток. Могу позволить себе исполнение нехитрых желаний. Вырастила и выдала замуж дочерей. Есть квартира в центре города, на дальнем краю России. Хорошенькая отремонтированная двушка на седьмом этаже пятнадцатиэтажки, с эркером в зале. Из окна: бульвар во всю длину, упирающийся в широкую реку. Живу одна… Однааааа!

Льет ливневый дождь. Быстро идет от реки. Стена сплошного потока на глазах приближается к окну, барабанит в стекла и двигается дальше по бульвару. Мощь бушующей воды будоражит, приводит в восторг. Деревья чистые, умытые, сияют внизу мокрыми листьями, стоят как новые. Я тоже хочу быть новой и счастливой. С чистой душой, с отформатированной памятью.

Пятнадцать лет назад

Девочки заняты уроками в детской. В зале на диване, напротив громко вещающего телевизора, развалился муж. Смотрю на него. Высокий, светловолосый, зеленоглазый, с прямым честным характером. Хороший, работящий. Любит детей, балует их. Но пьет. Год за годом все сильнее. Перестает читать книги. Отказывается ходить в кино, в бассейн, в гости.

Дальше хуже. Не стрижется, не хочет менять носки. По моим уговорам – кодируется три раза. Два первых срабатывают на заказанные год и полтора. Жизнь на время возвращается в свое русло, правда меняется характер, будто что-то мучает и грызет его изнутри. На третий раз кодировщик что-то «недокрутил», и муж срывается уже через пару месяцев.

В запоях меня не бьет, но в нахлынувшей агрессии может с размаху снести очки с носа, есть такая привычка. Синяк от оправы попадает на переносицу, разбитые линзы сверкают на полу. Слезы брызжут из глаз.

Пьяно размахивая руками, Иван кричит:

– Что, не нравлюсь такой? Ну и вали из квартиры! Она моя! Я ее получил. От моей работы дали!

Почему-то ему важно подчеркнуть, что получение жилья – его заслуга. Может, поднимает самооценку. Карьера-то безнадежно ползет вниз. С опытного инженера скатился до сварщика. Знаю, раз квартиру получили в браке, я и дети здесь не посторонние. Но спорить бесполезно. Лучше спрятаться в детской и удержаться от перепалок. Детей прошу закрыть уши. Свои тоже зажимаю подушками.

Хрупкая дверь с нарисованными витражами трясется из последних сил. Вспыхиваю, как все лампочки в люстре, и выдаю эмоциональную тираду:

– У меня будет своя квартира! В центре! И я буду жить там одна!!!

Сегодня

Я имела ввиду, что жить там отдельно от него. Но небеса поняли буквально. И вот уже десять лет живу в самом центре областного города ОДНА, в собственной хорошенькой квартире. Муж давно умер, не проснулся после третьей операции. Первая была на легком, оно зажило, но скальпель хирурга задел пищевод. И дальше лечили уже этот орган. Оперировали еще два раза: к сожалению, истощенный пьянством организм с проблемой не справился.

Мне 49, есть первый внук. В квартире уют и тишина. А мужчины в доме нет. Как так, почему? Ведь прошло столько лет! Не может быть, чтобы я, приятная, успешная и вполне моложавая, жила одиноко так долго. Пауза немыслимо затянулась…

Погладила и прижала к себе кота. Почему не происходит счастливая встреча? Выгляжу слишком серьезной? Может, даже сердитой, ведь руководитель творческой мастерской. На вид мне лет 35—40. Знакомятся только молодые люди младше меня. Пытаются ухаживать, а потом, какой сюрприз, у девушки уже внуки! Нет, рядом нужен человек, разделяющий интересы и радости.

Несколькими годами ранее

Захожу в свой подъезд, пахнущий влагой недавней уборки. Справа череда почтовых ящиков. Опять в них листовки с рекламами. Беру две, со свежим ароматом типографской краски и обещаниями личного счастья. Здесь пишет хиромант. В этой целительница. Есть номера телефонов. Позвонить? Глубоко вздыхаю… Да, позвоню прямо сейчас, что теряю?

И вот я у целительницы, грузной брюнетки с одышкой. Жалуюсь, опустив голову:

– Почему я одинока? Что со мной не так?

– Другие мечтают о достатке, что есть у тебя. Живи да и радуйся, – ее глаза смотрят задумчиво, но кажется она не понимает.

– Не могу так жить, сердце ноет, душа болит… Почему тяжело?

Целительница жестом просит помолчать, уставившись взглядом в стену напротив:

– Да, вижу: каждый месяц хотя бы раз тебя накрывает со страшной силой. Рыдаешь, бьешь подушки, мучаешься. Тебе не хватает обмена энергиями. Цифра возраста не главное. Организм еще молод.

Испытываешь потребность в мужчине рядом. Во время взаимных объятий у любящей пары происходит подзарядка. Энергетический обмен между аурами. У человека, получающего объятий достаточно много, лучше сон, хороший иммунитет. Отступают страхи и тревожность, он более доволен жизнью. А люди, которых редко прижимают к груди с любовью, чаще болеют и быстрее умирают.

– Меня вообще никто не обнимает, – на глазах наворачиваются слезы, – Как найти своего мужчину? Можете помочь?

– Я могу почистить ауру, поработать над ситуацией в психологическом плане. Глядишь, хороший человек и притянется.

– А побыстрее никак нельзя? – выпрямляю спину встрепенувшись.

– Нет. Ворожбой не занимаюсь и тебе не советую. Ты миловидная, привлекательная, не может быть, чтобы никто не влюбился. Все будет хорошо, – целительница кладет руки на полные колени, показывая, что готова меня оздоравливать.

С «очищенной аурой» прихожу к хироманту, худощавому мужчине лет 35, с пятилетней дочкой, вертящейся рядом. Оглядываюсь – в скромном жилище никаких атрибутов магии. Пахнет только молочной кашей из кухни. Наконец, активный ребенок усажен рисовать.

Внимательные глаза вглядываются в мою ладонь. Удивляюсь, слушая точные данные: у покойного мужа были зеленые глаза, все верно. Дочерей двое, так и есть. Называет, во сколько лет их родила и другие подробности. Затаив дыхание, задаю главный вопрос:

– Когда я выйду замуж снова?

– В 53, – следует уверенный ответ.

– Как в 53? – ахаю. – Мне только 43, я не могу столько ждать!

– Выйдете замуж в 53, не раньше, – повторяет он без вариантов.

– Но, нет… Посмотрите еще, – умоляюще протягиваю ладонь снова.

– Вот здесь есть тонкая линия вероятности. Слабая, вы сами от нее откажетесь. Вы не останетесь одна, не волнуйтесь. Но мужчины, что будут крутиться рядом, это не те, с кем вам хотелось бы жить вместе всю жизнь.

Выскочив от хироманта, обескураженная, иду несколько кварталов пешком, до самого дома. Также пешком, погрузившись в свои мысли, поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж, совсем забыв о лифте.

Дома без сил падаю на мягкий диван. У белой плюшевой игрушечной собаки, лежащей на пухлой спинке дивана, внимательные черные говорящие глаза:

– Алина, ты веришь в то, о чем мечтаешь?

– Да, очень, – беззвучно отвечаю я.

– Значит, все сбудется. Жди! Все будет так, как ты хочешь.

Обнимаю ее, прижимаю к груди, зарываюсь носом в плюшевых мех. Мое дыхание возвращается ответным теплом. Конечно, верю. У меня сбывается все, что хочу, правда не сразу. Иногда через много лет. Скорее бы!

Но приходится запастись терпением.

2. Что делать?

Саша и Ксюша – «Карта желаний» и «Список пожеланий» –

Помощь книг, аффирмаций – Причастилась, молюсь –

Январь, февраль, март, лето – Переход в иную матрицу

жизни – Девушка из Венеции – Муранское стекло —

Новые сапоги – Made in Italy – Еду в Италию

Нельзя начать жизнь сначала, но можно продолжить ее по-другому.

Младшая Ксюша, высокая русоволосая стройняшка, трудится вместе со мной. Сидит за компьютером в мастерской, считает бухгалтерские цифры.

Старшая Саша, такая же стройная, хотя еще в декрете, зашла навестить нас. Она задумывается, покачивая коляску с ребенком и глядя на меня большими зелеными глазами под светлой челкой.

Всегда решительная Ксюша поворачивается от компьютера и сходу зовет на вебинар по исполнению желаний.

– Странное название! Это шутка?

– Мам, это такое собрание. Расскажут, как сделать, чтобы мечта исполнилась, – младшая дочь утверждающе сводит ладони с музыкальными пальцами.

– А долго будут рассказывать?

– Два вечера. Два раза сходим и все. У тебя же есть большое желание? – уточняет она, хотя и так ясно.

– Да, хочу встретить хорошего мужчину, – мой голос звучит тихо, как падающий осенний лист, к тому же рядом спит внучка.

Саша отошла к новым образцам стекол, осторожно перебирая гладкие листы всех оттенков зеленого.

– Мама, давно пора. Мы с сестрой при мужьях. А ты все одна и одна. Пойдем! – большие коричнево-зеленые глаза Ксюши полны уверенности.

От громкого восклицания внучка в коляске заворочалась. Заглядываю внутрь, даю пустышку, девочка успокаивается и засыпает. Смотрю вопросительно на Сашу:

– Да, мам, тоже так считаю. Иди на вебинар, оторвись от работы. Как минимум, хотя бы развлечешься.

Киваю головой. В зеленых глазах дочерей будто вижу совет-разрешение покойного Ивана. Этим же вечером Ксюша ведет меня за руку на лекции по счастью. Свои мечты у нее тоже есть.

Два вечера сидим в светлой аудитории на стульчиках, расставленных кругом, в компании других женщин и девушек. Слушаем и впитываем науку работы над собой и шаги к исполнению мечты.

Вебинар воодушевляет. Интригует инструкция на «Карту желаний». Хочется действовать. Для художника сочинить коллаж из журнальных картинок – как чаю попить.

Дома лезу за шкаф, достаю большую пыльную папку студенческих работ на ватманах. Чихаю и среди натюрмортов нахожу чистый лист формата А1. Беру ножницы, стопку женских журналов. Вырезаю иллюстрации, какие отзываются сердцу, окрыленному мечтаниями о будущем.

Клею по центру мою фотографию. Вокруг – вырезки, без плана, в произвольном порядке. Карта выходит легко и быстро. Любуюсь результатом и прикрепляю на стену, напротив кровати.

Теперь каждый-каждый день, ложась спать и просыпаясь утром, первым делом смотрю кадры новой жизни. Вглядываюсь в будущее. Вот образ дома, где буду жить, вот перечень стран для путешествий, нарядные одежки, блестящие часы, дорогие украшения, сумочки, сапожки, красное пальто. Много самолетов, взлетают и садятся – люблю перелеты! Котенок в тапке, как символ домашней теплоты и уюта. А вот и Он. Невысокий, лица не видно, мужественная фигура со спины. Он будто поворачивается ко мне, заметна только щека. Идем с Ним по краю бассейна.

Далее делаю «Список пожеланий». Беру листок в клетку, сгибаю вдоль пополам, озаглавливаю и пишу.

Слева – перечень желаемых черт будущего «принца». Больше двадцати. В позитивном ключе без частицы «не».

Справа – какие привычки готова принять. Например: слегка курит, смотрит боевики, похрапывает и так далее. Больше десяти. Я ведь хочу живого человека. Мы все неидеальны, поэтому дополняю образ правдоподобными чертами.

Кладу написанное в шкатулочку, заворачиваю в красную салфетку и уютно пристраиваю в укромный угол бельевого шкафа. Можно просто положить листок под стопку чистого белья. Но захотелось использовать красивую деревянную коробочку из православной лавки.

Даже в самых светлых мечтах не предполагаю, как на самом деле круто изменится моя жизнь!

На сделанном не успокаиваюсь. Покупаю томики с советами, как притянуть желаемое, видела раньше такие на прилавках книжных магазинов. Я вообще заядлый читатель. Решаю, раз взялась за проблему, надо проработать ее по всем фронтам. Как говорится: ни шагу назад, победа будет за мной!

Одна книга увесистая, в розовом переплете, с автором в длинных платьях на лощеных иллюстрациях. Другая, тоненькая, с портретом блондинки на обложке. Каждая из женщин прошла свои испытания и знает, что надо делать. Советы практичны и понятны.

Читая, прихожу к важному выводу: если держать в себе злость и негодование на кого-то, они (эти негативные эмоции), как занозы, начнут разрушать тело, появятся болезни. Но все решаемо, через любовь. Надо простить и полюбить человека, обидевшего тебя, и проблема уйдет без повторения в будущем.

Выпроводив кота из зала и оставшись наедине с собой, в тишине, вслух прошу прощения поименно у всех, кого вспомнила, кого могла обидеть словом или делом. И кого не вспомнила, тоже. Особенно мужчин, которым язвила и мучила издевками, мстя за прошлые обиды от алкоголика-отца и пьяницы-мужа.

Простить отца особенно трудно. Снимаю очки, по лицу текут слезы. Сцепив пальцы рук, сжимаю губы. В голове как вспышка возникает болезненное воспоминание. Огородом, по мокрым кустам картошки мы с мамой и сестрами (одна еще грудная) удираем от папаши, ковыляющего между грядок в пьяном угаре, но с заряженной двустволкой в руке. Стремительно протискиваемся, царапаясь, в раздвинутые доски забора, и спасаемся у соседей, еле переводя дух.

Трезвым отец был молчалив, занимался любимым делом. Столяр-краснодеревщик с золотыми руками получал заказы и на шкафы резные, и на лодки моторные. Охотился и рыбачил, и даже сам возвел просторный дом, вокруг которого и гонял нас во время регулярных запоев.

По совету купленной книжечки, представляю его трехлетним малышом. Мальчик растет в такой обстановке, где девочек дозволено бить в воспитательных целях, жену оскорблять бранными словами ни за что, просто так. Мама потом развелась, когда я вышла замуж, а сестры ходили в школу.

Отца удается простить. Прошедшие десятилетия притупили воспоминания. Наверное, его жестокость для чего-то нужна была мне в судьбе. Возможно, обострила природную чувствительность. В 14 лет запомнила цитату Жорж Санд: «Душа, никогда не страдавшая, не может постичь счастья!»

Простить покойного мужа легче: люблю его и сейчас – не выкинуть из сердца первую любовь, отца моих детей. Понимаю: алкоголизм это болезнь, может генетическая. Его дедушка гнал самогон и пил, но был крепким крестьянином на своей земле и дожил до девяноста лет. Его отец любил выпить, но был крепким мужиком-орденоносцем, правда дожил только до семидесяти. Третье поколение – Иван, оказался еще слабее, и прожил еще меньше. На моих глазах случился живой пример вырождения мужской линии через алкоголь. Жаль!

У себя тоже прошу прощения за все, в чем считаю виноватой. А перечень немалый. Опять наревелась.

На душе становится легко. В течение дня то про себя, то шепотом, то в голос твержу аффирмации – позитивные словесные утверждения.

«Я люблю жизнь»

«Жизнь любит меня»

«Я заслуживаю любви»

«Прошлое ушло навсегда»

«Я люблю и одобряю себя»

«Меня устраивает мой возраст»

«Я принимаю идеального партнера»

«Каждая мысль создает мое будущее»

«Я заслуживаю и принимаю самое лучшее»

«Я достойна личного счастья по праву рождения»

В тех книгах используются названия «Вселенная», «Высший разум», «Коллективный разум», «Сила жизни». Понимаю, так написано, потому что не все читатели христиане. Сначала использую эти понятия. Потом легко начинаю говорить слово «Бог».

В один из выходных дней приезжаю в гости к маме. Она с порога зовет на кухню. Хрустя домашней квашеной капустой с обжаренной вареной картошкой и поглядывая на оладушки с клубничным вареньем, среди прочего интересуюсь:

– Мам, а что ты смотришь сейчас по телевизору?

– Да вот, снова показывают «Дикого ангела»[1]. Милли такая хорошенькая и простая.

Сидя напротив, мама увлеченно рассказывает очередную серию:

– И ты знаешь, она так запросто говорит с Богом. Называет его умником. Она с ним на ты. Советуется, во сколько вернуться с дискотеки.

Мама смеется. Я молчу с набитым ртом. И понимаю, Бог может быть гораздо ближе, чем я думала.

Утром у себя дома, подхожу к окну. С эркера седьмого этажа вижу бульвар с заснеженными елями, уходящий вдаль к широкой реке. Поднимаю глаза в небо и говорю с Богом своими словами, добавляя горячую просьбу: «Господи, избавь меня от одиночества».

Я повторяю это каждый день.

Выучила «Отче наш», готовлюсь к исповеди. Оказывается, столько грехов наделала: была несправедлива к людям, кого-то осуждала, кого-то обсуждала. И если бы только это. Впервые задумываюсь о духовных законах (или правиле бумеранга).

Иду на исповедь, говорю и отвечаю на вопросы, принимаю епитимью[2], выполняю назначенное. Наконец, наступает день, когда принимаю причастие. На душе становится радостно, не покидает ощущение, что я услышана свыше.

Бывая по работе в Москве, нахожу время для посещения храма Святых Петра и Февронии и Сергиева Посада. У себя рядом с городом езжу в женский монастырь на озере и два раза подолгу говорю с настоятельницей о счастье и поворотах судьбы.

За чаем она доверительно рассказывает мне свою историю. Как училась на архитектора. Тусовалась среди золотой молодежи. В итоге заигралась дурными привычками и наклонностями. Но судьба через ужасное переживание вовремя выправила ее линию жизни.

– Полученная профессия тоже пригодилась, – говорит настоятельница, – сейчас сама делаю расчеты для воздвижения купола на построенную у монастыря церковь.

Жизнь чувствует движение моей души и дарит встречу с молодым священником, отцом Евгением. В его внимательных глазах вижу, как искренне он верит, готов слушать и осторожно советовать. Беседуем на волнующую меня тему и даже спорим о том, для чего человеку нужен брак. Он утверждает: для рождения детей. Своих у него трое. Я же говорю, что в Библии нет слов о детях. Там написано – «Соединятся двое в одну плоть», чтобы вместе идти по жизни. Остаемся каждый при своем мнении.

Через пару дней в приходской газете читаю большую статью о семье и браке. Кидаюсь к батюшке:

– Смотрите, отец Евгений, здесь есть то, что сказано о браке в Библии: «…посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть…». То есть дети это хорошо, но не именно в них смысл брака. Не только в них.

Для меня важно знать, что имею право на любовь мужчины, даже если мои дочери выросли… Большая работа над собой идет внутри. Верю, что достойна встретить настоящую половинку. Я чувствую. Я жду.

На что еще могу надеяться? Городские сайты знакомств разочаровали: свободные мужчины, ровесники и старше, непригодны для серьезных отношений. Настрой и желания молодых не совпадают с моими мыслями и устремлениями. Сайты международных знакомств в наших краях не известны (они появятся позднее, с развитием интернета).

Продолжаю молиться и говорить с Богом по утрам. А в течение дня проговариваю аффирмации. В квартире становится так много чистой энергии, что лампочки перегорают одна за другой. День идет за днем. Неделя за неделей. И начинают происходить удивительные события. Сначала на творческой ниве…

Январь, полночь

Пухлые снежинки летят в лицо. Пахнет теплой свежестью. Иду из храма после ночной рождественской службы, несу свечу в красном фонарике. В центре города непривычно тихо. Мягкую завесу снега уютно подсвечивают круги фонарей. Вдалеке прошуршала одинокая машина. Нежным ритмом скрипит снег под ногами. Я еще здесь или уже там, в будущем? Снежинка щекочет нос, другую стряхиваю ресницами, улыбаюсь. Мир изменился, он стал прекрасен и добр. Я вышла из одной матрицы жизни и вошла в другую…

Февраль

Поднимаюсь с нижнего бульвара по улице вверх, погруженная в свои мысли, стараясь не поскользнуться на тротуаре, белом от недавнего снегопада. Поднимаю голову, смотрю вперед, затем на небо.

А там, упираясь краем в крыши многоэтажек, мягко-пастельно сияет радуга! Ахаю… Перехватывает дыхание! Ведь середина зимы, кругом белым-бело. А наверху, на фоне бледного неба, сияет нежное многоцветье.

Навстречу идут редкие прохожие, я стою открыв рот. Не закричать ли: «Смотрите, радуга!» А вдруг она исчезнет? А может она только для меня? Это знак? Ясно одно: небо приняло мои молитвы, дает подтверждение и теперь помогает во всем.

Март

Совершенно неожиданно сваливается крупный заказ на ярмарке. Это происходит так. Я стою с помощницей, презентую публике мои витражные работы. Разговариваю с Надеждой Степановной, редактором местной газеты. Подошедший высокий брюнет начинает задавать обычные вопросы, отправляю его к помощнице. Но редактор горячо шепчет прямо в ухо: «Ты что, это же самый известный предприниматель нашего города. С ним должна говорить лично ты!»

Небольшой диалог, обмен визитками, и через пару дней с дизайнером обсуждаю крупный потолочный витраж с национальным узором в ресторан. После моих эскизов таких витражей заказано три. А если бы Надежды Степановны не оказалось рядом… Неслучайно все это.

Следующий заказчик тоже хочет потолочный витраж, но в десять раз крупнее. Огромная конструкция сложной формы вдохновляет. Череда мелких заказов тоже требует эскизов. Сижу в мастерской допоздна. Кот преданно встречает меня у двери далеко заполночь.

Утвержденные эскизы затем увеличиваю в натуральную величину. Дорисовываю детали. Мастера скрипуче режут, жужжа шлифуют и паяют кусочки цветных стекол. Наполняя мастерскую запахом канифоли, набирают сверкающие полотна бликующих стеклянных красок…

Жизнь будто подняла меня на гребень волны и несет вперед с восторженной скоростью. Куда же прилечу в итоге?

Между тем

Дочь Саша выходит из декретного отпуска и очень вовремя прибывает в мастерскую дизайнером. Как раз поступает огромная партия цветных стекол для того огромного потолка. Их надо раскроить на детали. Александра, конструктор швейных изделий, изумлена масштабами задачи:

– Мама, как с этим справиться?

– Саша, просто представь, что кроишь ткань на одинаковые детали. Клади лекала на листы стекол, как можно плотнее друг к другу, но с запасом, и обводи маркером. После разрезания получатся заготовки. Раздадим их мастерам на обточку и паяние.

– А кто порежет большие стекла на заготовки? Сроки же поджимают.

– Да… Вопрос хороший, но я уверена, все получится.

В тот же день в мастерскую с просьбой о работе приходит опытный стекольщик. Ну как тут не верить в помощь свыше?!

И что же будет дальше?

Апрель

В следующей выставке-ярмарке участвую с такими крупными и серьезными работами, что мне вручают золотую медаль конкурса дизайнеров и сразу приглашают в Союз Дизайнеров России. В мастерскую зачастили телевизионщики. Меня узнают на улице. Воодушевленная успехами летаю как на крыльях. И хочется взлететь еще выше.

Понимаю, назревают перемены в жизни. Чувствую, буду переезжать. Куда? В Москву не хочу. Частые поездки в столицу по работе, ощущение беспрерывной суеты и недосыпы из-за резкой смены часовых поясов создали стойкое убеждение «это не мой город».

Может Петербург? Более спокойный, красивый, но, говорят, погода не балует. Хотя мне сложно с этим согласиться. Все три раза, что бывала там, дни выпадали на редкость солнечными.

А еще замечаю: где бы ни была, любой дождь, готовый вот-вот пролиться из набухшей тучи и намекающий на нетерпение первыми редкими каплями, не начинается, пока я не войду туда, куда шла. Невероятно, но факт.

Лето

Приглашают участвовать в престижной выставке рукодельного творчества и русских ремесел при магазине работ художников города. Когда-то успешно сдавала сюда мои робкие натюрморты, пахнущие свежими масляными красками.

Располагаю свой столик в уютном цокольном зале среди павловопосадских платков, шалей, матрешек и палеха с хохломой. Негромко звучит народная музыка. На чертежной доске, прислоненной к стене, бликуют витражные часики. Витражные лампы теплыми лучами через цветные стеклышки создают атмосферу волшебства.

Все стеклянное добро охраняет и, с легкой руки, продает десятиклассница Людочка, дочь моей подруги. Навещаю ее ежедневно. Присаживаюсь рядом на пластмассовый стульчик, чтобы пообщаться с народом, принять комплименты.

Руководительница выставки подает телевидению витражи как «главный экспонат». На местном канале выходит сюжет. Это успех, новые заказы.

И еще одно совершенно неожиданное событие…

В один из дней директор магазина подводит ко мне невысокую блондинку лет сорока. Знакомит нас, как почти коллег – Юля здесь в отпуске, она живет в Италии, в краях знаменитого венецианского стекла.

Сразу чувствуем взаимную симпатию. Кроме того, мы, оказывается, выпускницы одного университета. Обмениваемся номерами телефонов, идем посидеть в кафе.

Миловидная Юля недавно вышла замуж за богатого итальянца и очень расстроена, даже растеряна. В любой молодой семье бывает период притирки характеров. А здесь накладываются сверху отличия менталитета, языковой барьер и значительная разница в возрасте. В результате к Юле пришло состояние тупика и тоски по родине.

Грустно теребя изящное колечко из фиолетового стекла и отстраненно поглядывая в большое окно, Юля продолжает делиться своей историей:

– Понимаешь, мы сошлись как два одиночества. Он, незадолго до нашего знакомства, потерял любимую женщину. А я перенесла измену гражданского мужа. Фабио пытался развеять и себя, и меня. Я и вправду отошла от потрясения, оживилась. Италия стала интересна больше, чем предполагала, бывая в ней по работе. До встречи с Фабио я сопровождала наших предпринимательниц в оптовых покупках итальянских товаров. Владею немецким и французским, а востребованным оказался итальянский.

– Но на нашем филфаке вроде не дают этот язык? – говорю я.

– Нет. Изучила самостоятельно. Структура языка очень схожа с французским. Это было нетрудно. И Фабио помог. Он человек умный, интересный, с широким кругозором. Ему и сейчас нравится исправлять мои ошибки, объяснять непонятное. Еще он пишет картины, творческий человек. У него много свободного времени, уже отошел от дел. Слишком много. Все внимание и критика направлены на меня. Лучше бы он работал!

– А чем занимаешься ты? – продолжаю интересоваться.

Ее лицо просветлело, плечи расправились:

– Мне нравится муранское стекло. Остров Мурано рядом с Венецией. Я езжу, знакомлюсь с мастерами-стеклодувами. Художники вообще интересный народ. А что творят из стекла муранцы, приводит в восторг! Фабио сопровождает меня в поездках, но хотел бы, чтобы сидела дома. Он гораздо старше и просто руководит мной. Если что-то решил, то переубедить сложно. Наши диспуты переходят в громкие ссоры, потом сижу в своем кабинетике и рыдаю. С самого начала я была слишком послушной и сейчас – ощущение мухи, застрявшей в липкой паутине.

Взгляд серых Юлиных глаз снова опустился к рукам. Голова поникла.

Мне жаль новую знакомую. Хочется предостеречь от резких шагов и необдуманных действий. Но что могу посоветовать? Ведь не знаю ее мужа.

– Юля, послушай, все молодые семьи переживают период привыкания друг к другу. Первые год-два это естественно. Наберись терпения и все наладится. Если он, совершенно взрослый человек, женился на молодой иностранке, значит понимает всю ответственность за тебя. А если неглуп, значит сможет где-то уступить, в чем-то пойти на компромисс. Я уверена, ваш брак не был ошибкой, как ты говоришь. А наоборот, открывает перспективу на долгую, интересную жизнь.

Юля слушает, кивает головой, веселеет, начинает шутить и вообще оказывается задорной девчонкой. Постукивая в такт веселой мелодии, заказываем хорошего вина и еще салатиков.

Мне интересно слушать и о европейце Фабио, и о близкой теме художественного стекла. Прикладываю ладонь к щеке, опираясь локтем о край стола:

– А муранские стеклодувы, они только бижутерию делают? Нет ли у них шедевров покрупнее?

– Ой, что ты! Делают и вазы, и скульптуры, и огромные люстры.

– Венецианские? – я слышала о них.

– Муранское и венецианское стекло, это одно и то же. Чтобы избежать пожаров, все производство много веков назад вынесли на Мурано: отдельный остров венецианской лагуны. Талантливым жителям, знающим секреты производства, выезжать с него запретили под страхом смертной казни. Муранцы не бедствовали. Мастерство передавалось из поколения в поколение. А венецианские купцы везли знаменитое стекло по Европе и миру, продавая за баснословные деньги.

Юля увлеченно рассказывает, фиолетовые серьги посверкивают в ушах. С бьющимся сердцем слушаю ее речь, как сказку из «Тысяча и одной ночи», выпрямляюсь и восклицаю:

– Вот бы побывать на этом острове! Увидеть своими глазами. Понимаешь, я освоила витражи по двум американским технологиям: тиффани[3] и фьюзинг[4]. А там совершенно иной способ. Соединить бы все три в одном изделии. Мне ОЧЕНЬ интересно! – ладони моих рук сами прижались друг к другу и затем к губам, как бы останавливая фонтан восторженных слов, готовых литься потоком.

Мой восторг передается Юле, она всплескивает руками:

– Алина, так ты приезжай! Я скажу Фабио, что хочу принять еще одну подругу. У нас уже были русские девочки. Когда у нас гости, мы не ссоримся, я веселею, а для него это любопытное развлечение, – задумавшись на секунду, Юля продолжает. – Ночевать сможешь в комнате вместе с моей дочерью-подростком Дашей. Приедешь? Я пришлю приглашение для визы.

– Серьезно? Здорово. Думаю, смогу приехать. Конечно, приеду! Свозишь меня на Мурано? – загораюсь новой идеей в радостном удивлении.

– Да, Алин, мы туда съездим.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. И все же время идет, и то, что казалось случайным знакомством, начинает обрастать реальными событиями и действиями.

Осень

Деревья на бульваре пожелтели, с тихим шорохом сбросили скукоженные листья, только ели остались зелеными. Юля прислала приглашение для оформления визы. С печатного бланка на меня с любопытством глядит Фабио с тонкой полоской усов и бородкой. Внизу его подпись. Все серьезно.

Настал момент сообщить родным:

– Саша, знаешь, я наверно должна ехать в Венецию.

Старшая дочь поворачивается от жужжащего принтера, смотрит в изумлении, подняв брови и расширив без того большие светло-зеленые глаза.

– Мам, куда? Почему? У нас же заказы! Может лучше летом? Сейчас ноябрь, холодно, дождливо, не лучшее время для поездок, – убеждает она, хотя, скорее, уговаривает.

Иногда мне кажется, что дочь – это я.

– Юля приглашает именно сейчас. В бланке указано – в ноябре. Стоит ли сомневаться? Или как? Мне надо потратиться на визу и билеты.

– А жить где? И надолго вообще? – беспокойно уточняет Саша.

– На неделю. Неделю у них и на четыре дня могу съездить в Гамбург насчет прямых поставок стекла. Помнишь обсуждали? В Венеции смогу посмотреть, как делается венецианское/муранское стекло.

– А, да? Ну, если так, езжай конечно, – соглашается моя главная помощница и шутит, – разгадай там секреты венецианцев: как они делают свои шедевры. Мы расширим виды наших витражей и станем миллионерами!

Я смеюсь. Но, не буду лукавить, предстоящая встреча с гениальными маэстро по стеклу дает простор для воображения. Интуиция подсказывает, встреча с Юлей произошла неспроста, будет необычное продолжение. Знаете, бывает видишь человека и чувствуешь, он не случайно появился рядом. Возможно, в прошлой жизни мы уже присутствовали в судьбах друг друга.

Юля приглашает меня в гости для моральной поддержки. А я соглашаюсь. Да и глупо отказываться, если надо только купить билеты и оформить визу. Юлю жалко, конечно, ее поддержу. И радует возможность увидеть тему художественного стекла с новой стороны.

– Саша, мне для поездки надо купить новые осенние сапоги.

Дочь тянуть не любит: если есть задача, берется за дело сразу.

– Ну, пошли! Сейчас и выберем в обувном салоне на углу, тут рядом.

Решительно заходим, и сразу вижу подходящие сапоги, будто специально для меня, выложенные на витрину. Коричневые, элегантные, из хорошей кожи, на низком каблуке, самое то для путешествия через полпланеты. Надеваю: удобные, будто сшиты по индивидуальным меркам. Посмотрев внутрь, нахожу бирку «Made in Italy».

– Саш, смотри, Италия меня прям притягивает к себе.

– Да, похоже, – соглашается дочь.

Итак, дело решено, чувствую облегчение. Страна в форме сапога ждет, не стоит откладывать встречу. Еду!

Ой, что там будет? Прикладываю ладони к запылавшим щекам.

3. Венеция

Середина ноября – Лечу в Венецию – Встречает Юля

и невысокий друг ее мужа – Прато делла Валле в центре

Падуи – Пупилла и Суччедэ – Венеция в тумане –

Витражная инсталляция прямо на улице в Монтегротто

Терме – Банкомат проглотил мою карту!

Гляжу сквозь иллюминатор, упершись лбом в прохладное стекло, на уплывающие вдаль поля – по-осеннему голые, с маленькими домиками в дачных поселках. Они становятся все меньше. Широкая река превращается в тоненький ручеек и скрывается под белыми облаками.

Люблю часы долгого полета до Москвы. Обычные дела остались в городе. Никто не позвонит, не потребуется внимания и срочного решения вопросов. Голова чистая, мысли свободные, могу выспаться и помечтать. Кладу руки на широкие кожаные подлокотники.

Вспоминаю… Италия для меня открылась в детской художественной школе. Узнала, что высшей наградой для выпускников царской Академии художеств была поездка в южную страну: «Каждый живописец должен побывать в Италии, колыбели изобразительного искусства и других художеств», – эти слова вошли в юную душу, чтобы стать мечтой. Мечта дремала долгие годы. Шло время…

Уже взрослая, собираясь в первую туристическую поездку в Европу, конечно выбрала Италию. На полуострове ощутила себя словно в другом измерении. Хотелось дышать и дышать этим воздухом, наполненным творческим вдохновением.

Помню, как в сумрачной тишине большого храма Святого Антонио внезапно ярко поразили торжественные витражи. Я все ходила и ходила по кругу, от одного высокого окна к другому. И задирая голову вверх, к сводам, рассматривала детали круглых композиций из цветных стеклышек с фигурами святых. Не хотелось уходить, но туристический автобус был в городе Падуя всего четыре часа.

Так определила специализацию в профессиональной теме «декоративно-прикладное искусство» – витражи. Вернувшись, открыла мастерскую. Витражное вдохновение понесло как на крыльях вперед.

Выставки, заказы. Все идет успешно, а мысли постоянно возвращаются в Италию. Со знаменитым венецианским стеклом мечтаю познакомиться ближе.

Я даже не предполагаю, насколько эта поездка станет судьбоносной!

Пересадка в Москве, и уже подлетаю к аэропорту Марко Поло в Венеции. Облака расступаются. Внизу, до самого горизонта, разливается синее море. Мягкая посадка. Будки пограничного контроля и выход к нетерпеливым встречающим. Юля радостно машет рукой. Рядом с ней невысокий мужчина, с сединой в волосах, погруженный в свои мысли.

– Это Фабио?

– Нет, это Марко, его друг. Фабио попросил помочь привезти тебя.

Садимся в «мерседес», едем в город, где живет подруга. За рулем мужчина, это его автомобиль, с низкой посадкой и плавным ходом по асфальту скоростной дороги. Негромко звучит итальянское радио.

– Наша Падуя крупный город, – объясняет Юля. – В нем двести тысяч населения, с пригородом вообще четыреста.

– А в Венеции?

– Там где-то пятьдесят тысяч местных жителей и постоянный поток туристов, во много раз больше. Семьдесят тысяч каждый день!

Меня немного укачивает после самолета. Держусь за поручень над дверцей. Чувствую приятную усталость. Не верится, что нахожусь в стране моего вдохновения. Здесь в ноябре – зеленые деревья и ярко-синее небо.

После смены почти десятка часовых поясов хочется спать, в моем городе уже глубокая ночь. Может я вижу сон?

На следующий день после обеда с Юлей и Фабио едем в центр Падуи на Prato della Valle[5] – огромную площадь с овальным каналом, окружающим центр – зеленый «остров» с деревьями. Переходим по арочному мосту, идем на середину, к фонтану. Осматриваюсь вокруг.

По гладким дорожкам катаются на роликах люди, делают пробежки, ходят за ручки или в обнимочку. В воде видны рыбы, подплывают за крошками. С ними соперничают голуби.

По берегам в два ряда стоят десятки скульптур[6] в старинных каменных одеждах. Спокойно взирают на городскую суету и современные монорельсовые трамваи. Останавливаюсь как вкопанная перед древним римлянином на высоком постаменте, в шлеме с перьями:

– Кто эти люди? Они были на самом деле? – спрашиваю Юлю.

– Да, это известные жители города прошлых веков. Среди них – ученый Галилео Галилей, скульптор Антонио Канова и поэт Франческо Петрарка, – подруга показывает рукой.

– Грандиозно! Жаль, что молчаливые, поговорили бы, – размышляю, переступая с ноги на ногу и оглядывая мраморный народ по кругу.

– А раньше на этом месте была арена, как в Риме, – добавляет подруга.

Фабио терпеливо фотографирует нас у фонтана. Ухмыляясь в усы, шутит, что так банально делают все туристы. Через Юлю прошу:

– Фабио, ты слишком высокий. Присядь, пожалуйста, когда снимаешь, иначе на фото получатся крупные головы и короткие ноги. Вам же, мужчинам, нравятся длинные.

Он соглашается, выпятив грудь. Улыбаемся ему в объектив. В четыре часа начинает темнеть. Знаменитое кафе Pedrocchi[7], с ажурным фасадом и мраморными львами, при свете фонарей кажется частью девятнадцатого века. Аромат фирменного кофе усиливает впечатление.

Вернувшись домой, вежливо отказываюсь от ужина. Спать хочется нестерпимо. Разница во времени дает о себе знать.

Утром Даша стоит в прихожей с рюкзачком на плечах, готовясь выходить из дома. Мама Юля ей что-то выговаривает:

– Лошара, лошара, лошара, – слышится мне среди Юлиной речи.

Она разговаривает с дочерью по-итальянски, спокойным тоном, но среди потока незнакомых слов слышу периодическое «лошара».

– Что ты говоришь Даше? – спрашиваю я.

– Чтобы не забывала ключи. Вчера оставила на полке в прихожей, так и ушла в школу, – Юля поправляет дочери лямки рюкзака.

– А почему ты обзываешь ее лошарой?

– Где? – изумляется подруга, девочка тоже прислушивается.

– Мне это слышится среди твоих слов.

– Я ей говорю «Non lasciare le chiavi»[8], – поясняет Юля.

– Вот-вот это «lasciare[9]», что это? – мне и смешно, и хочу разобраться.

– Это глагол «оставлять».

– А, понятно! Я думала: ты обзываешь ребенка.

Все трое хохочем!

Даша уходит в школу, мы идем на кухню. За чаем Юля вспоминает другие смешные слова:

Curva (курва) – поворот;

Mi perdono (ми пердоно) – я извиняюсь;

Abbassato (аббассато) – пониженный;

Dura (дура) – твердая.

– Ну, про дуру-то верно, – говорю смеясь.

Юля продолжает веселить:

Mandare (мандаре) – отправлять;

Piano-piano (пьяно-пьяно) – тихо-тихо;

Pupilla (пупилла) – зрачок.

– Пупилла! – громко повторяю я, сгибаясь пополам и расплескивая чай из кружки с нарисованным медведем.

А подруга не сбавляет темп:

Tu puoi (ту пой) – ты можешь;

Proibito (проибито) – запрещенный;

Sucсede (суччедэ) – случается.

– Ой, держите меня семеро, последнее слово всегда можно применить, если что-то пошло не так!

Юля стучит ладонью по столу и с раскрасневшимся лицом выдает напоследок:

Сеrvi (черви) – олени;

Camera (камера) – комната;

Regalo (рэгало) – подарок.

– Иногда бывают такие подарки, да! – хохоча, запрокидываю голову, откидываюсь на спинку стула.

Мои щеки болят от смеха, уже нет сил. «Какой веселый язык, наверно учить его легко», – вывожу про себя я и мечтательно вздыхаю.

Завтра утром поедем в загадочный город на воде.

От Падуи до Венеции 29 км. Едем с Юлей на электричке. Кажется, едва сели в вагон и начали стучать колеса по стыкам рельс, как уже подъезжаем по перешейку, соединяющему материк с группой островов под названием Венеция. В окнах слева и справа вижу дымчатые воды лагуны, скрывающиеся в тумане. Если бы не поезд, шумно промчавшийся по второму пути, можно вообразить, что едем на корабле по бескрайнему морю.

Вокзал Санта Лючия многоголосо звучит толпами туристов. Выйдя из него в туманное утро и пройдя всего триста метров вдоль набережной, оказываемся в мягкой глухой тиши. Из пелены тумана таинственно выступают старинные дворцы. Холодная серая вода тихо плещется в канале. Из нее торчат одиночные столбы. Бесшумно скользит узкая гондола с острым загнутым носом, красным днищем и пятью пустыми сиденьями, покрытыми серым бархатом. Гондольер всматривается в туман, зябко поеживаясь.

– Юля, зачем эти столбы?

– Парковать транспорт: гондолы и лодки.

– А где ставят машины?

– В Венеции нет машин, – улыбается подруга.

– Почему? – я останавливаюсь в удивлении.

– А где им тут ездить? Здесь нет даже велосипедов. На них и не проедешь. Кругом мосты и каналы, – Юля берет меня под руку. – Пойдем!

– А как добираться от вокзала, например, до отеля на другой стороне города? – недоумеваю, смутно представляя другую сторону города за толщей тумана.

– Садиться на водный трамвайчик-вапоретто или брать водное такси.

– Или гондолу?

– Нет, гондола, она для развлекательной поездки. Много чемоданов в нее не положишь. А стоит прилично.

– Ааа… – как странно здесь все устроено.

Свет солнца тускло пробивается сквозь туманные слои. Серая мгла то отступает, то возвращается вновь, делая пейзаж монохромным. Вижу только ступени под ногами и теплый свет фонаря. Кажется, там, за вершиной арочного моста, ничего нет. Но делаем несколько шагов вверх. И невидимый занавес слегка раздвигается.

Влажная дымка рассеивается, открывая знаменитый мост Риальто, полный ювелирный бутиков, сувенирных лавочек и гомона туристов. Заходим в салон художественного стекла. Моя душа поет уже от порога.

От множества цветных бликов кажется, словно тысячи лампочек новогодних гирлянд, сверкая, зажигаются передо мной. Ненасытно брожу между полок и витрин, разглядывая чудеса стеклянного творчества: декоративные тарелки, блюда, веселые часы и скульптурки животных. В аквариуме с водой стеклянные рыбки плавают между пузырьков от жужжащего компрессора. О, здесь есть и морские гады на песчаном дне, и даже водолазик! А Юля зовет посмотреть серьги и колье.

Наконец, выходим. Наступающая ночь подкрадывается темнотой. К вокзалу возвращаемся по воде на vaporetto[10]. Венеция, сияющая с воды окнами дворцов, по-прежнему загадочна и по-новому прекрасна.

– Юль, а стеклодувы? Мы не увидели мастеров, выдувающих стекла!

– Увидим в другой день, к ним надо ехать на отдельный остров.

– Хорошо, – отвечаю смиренно, на самом деле я в нетерпении.

Ночью мне снятся стеклянные рыбки, плавающие вокруг, и ползающий водолазик.

Фабио видимо устал от шума и гама. Утром предлагает отвезти нас в термы с минеральными водами и оставить там на весь день. Отлично, люблю поплавать! Термы оказываются в часе езды от дома. Выглядят как обычный бассейн с шумным «водопадом». А вода иная: по ощущениям – теплая и легкая.

– Она идет из-под земли, – поясняет Юля, – уже горячая.

Наплававшись, укладываемся на теплые кушетки. Поворачиваюсь к подруге:

– Юля, как ваши дела с Фабио? Все также давит на тебя?

Подруга закидывает руки под голову, задумывается на минуту, затем рассказывает:

– Он непредсказуем, бывает что орет, машет руками. Раньше я терпела его эмоции, но однажды закатила ответный скандал. И знаешь, муженек сразу успокоился. Мне кажется, ему не хватало громкой реакции по-итальянски, – делает она вывод, – стоило отреагировать адекватно, сразу пришел в себя и стал как шелковый.

– А как ты орешь в ответ, бранными словами? – оживленно приподнимаюсь на боку, облокотившись о лежак.

– Нет, пока хватает слов итальянских, кричу ими, потом перехожу на русские, – хмыкает подруга. – В ссоре не важен смысл, там уже кто кого переорет. Мне надо было сразу догадаться копировать итальянок. Ты видела в фильмах, какие тирады они закатывают?

Тут я вспоминаю русский анекдот:

Кадр из фильма. Италия. Раннее утро. Из дома выходит мужчина и торопливо устремляется по улице. Из окна высовывается разгневанная итальянка и кричит ему вслед: «Идиото! Кастрато! Импотенто!»

Голос переводчика за кадром (с характерной переводческой интонацией): «Уходи, я тебя больше не люблю!»

Хохочем, люди с соседних кушеток начинают оглядываться. Перемещаемся в пустую горячую сауну и продолжаем надрывать животики там.

В назначенный час приезжает дорогой Фабио, усаживаемся в машину. Едем по главной улице Монтегротто Терме мимо мэрии, и вдруг вижу большую витражную инсталляцию. Какой сюрприз! Прямо на улице – абстрактное нагромождение разных форм из цветного стекла, в оправе серебристой металлической конструкции.

– Ой-ой, давайте остановимся и посмотрим! – я подпрыгиваю на заднем сиденье.

– Алина, Фабио торопится домой, там матч по футболу. В другой раз, – тихо бормочет мне Юля.

Выворачиваю шею назад, на чудо, уплывающее из виду. Вот оно уже и скрылось за поворотом как мираж. Хочу увидеть его снова!

На следующий день

Стою, охваченная паникой.

– Юля, кошмар, он проглотил мою банковскую карту!

– Кто? Ты где? Что случилось?!⠀

В ступоре пялюсь на банковский автомат, не веря своим глазам. Моя пластиковая карта уползла навсегда в железный агрегат итальянского банка.⠀А все почему?

Сегодня я самостоятельно отправилась в центр Падуи прогуляться и купить сувениров родным. Решила снять денег в банкомате. Одного не учла – сервис в нем написан по-итальянски. Пока медленно и тупо соображала, как прочитать и куда нажимать, прошло тридцать секунд и мой пластиковый квадратик уполз, не прощаясь. Что делать, куда бежать?!

За стеклом дверей банка вижу стройного брюнета. Видимо дежурный менеджер. Стучу, пытаюсь жестами изобразить мою беду. Понимаю, пантомима не удается. До закрытия банка остается полчаса.

Звоню Юле, объясняю ситуацию. Затем в окошко передаю телефон менеджеру. Брюнет говорит – по правилам должен отправить карту в Рим. Там, мол, разберутся в течение месяца.⠀Не знаю уж, как Юле удается уговорить банковского работника. Она объясняет, что несчастная блондинка улетает уже завтра. В далекую Россию, где полно снега. В Москве будет пересадка, и блондинка не сможет ни попить, ни поесть.

Итальянцы любят пообщаться. Проходит минут двадцать международного роуминга за мой счет. Наконец, он наговорился и приглашает войти. Через минуту выдает мою ненаглядную карту, которая мгновенно ныряет в сумку, удивленная странным приключением. Покупать сувениры желание пропало.

Успокаиваюсь, что все закончилось хорошо. И, по моей проверенной логике, дальше будет только лучше. На самом деле я даже не предполагаю сейчас, насколько лихо закрутится моя история дальше.

4. Знакомство с Марко

Гость с плюшевым медведем – Два бокала – В замке

Феррары – Теплая волна по телу – Остров Мурано –

У жаркого горнила стеклодувов – С Марко в Аркуа

Петрарка – Смешные трудности перевода – Замок

в Монселиче – Мне неудобно, что я в бермудах –

Первый поцелуй – Кот на крыше – Обмен емейлами –

Вспоминаю поцелуй с итальянцем

Утром Юля оглашает меню предстоящего обеда и зовет помогать делать праздник. Даше исполняется 14 лет. Ждем в гости итальянских друзей, таких же подростков.

Мне поручено готовить острый «тещин язык» – рулетики из длинных, тонко нарезанных ломтиков баклажана, обжаренных на сковороде-гриль, с чесноком и майонезом внутри. В печи томится курица, фаршированная яблоками: по кухне плывет ее аппетитный аромат. «Селедка под шубой» устроилась в холодильнике еще вчера. Русская кухня завоюет симпатии Дашиных друзей, это точно.

Звонят в дверь. Фабио открывает, но это не ребята, а большой плюшевый медведь в руках невысокого синьора лет пятидесяти, с мужественным лицом и густой гривой коротких вьющихся седых волос, местами показывающих, что раньше итальянец был брюнетом.

Мужчина заходит, он приехал по делу и заодно поздравить Дашу, ребенка его клиента. Говорит ей теплые слова, довольная девочка крепко обнимает медведя. Синьора приглашают остаться.

– Кто это? – спрашиваю подругу.

– Не узнаешь? Это же Марко, он вез нас из аэропорта, когда ты прилетела. Я встречала тебя вместе с ним. Фабио был занят и не смог поехать, попросил друга. Точнее, он наш страховой агент, а Фабио его клиент. Они уже лет тридцать знакомы и давно дружат, – быстро тараторит Юля, готовясь достать курицу из духовки и зовя мужа:

– Fabio, vieni in cucina ad aiutarmi![11]

– Давай помогу, – предлагаю я, пытаясь вспомнить того водителя.

– Нет, ты иди в зал, развлекай нашего гостя, – отвечает подруга и поворачивается к мужу, – Fabio, dici a Marco di aprire il vino![12]

Марко берет бутылку красного вина и аккуратно откупоривает. Наполняя два бокала, бросает взгляд в мою сторону. Тоже наблюдаю за ним. Наши глаза встречаются…

– Какие пушистые ресницы и карие глаза с оттенком темной травы, совсем как мои, – я рассеянно поправляю очки.

Протягивая бокал, Марко снова смотрит, в его взгляде какая-то родная теплота. Утопаю в этих глазах. Кажется, с ним происходит то же самое.

Новый звонок в дверь. Входят подростки, три мальчика и девочка. Даша встречает, оживленно болтая на итальянском. Фабио приглашает всех к обеду.

Сидя за праздничным столом, молчу, наполненная неясным чувством. Марко рядом осторожно пробует селедку под шубой. Закуска нравится, Дашиным друзьям тоже. Пиршество продолжается, идет перекидывание комплиментами и шутками – мне комфортно, хотя не понимаю ни слова.

После обеда хозяева предлагают оставить молодежь дома и прогуляться в соседний город Феррара, который к автомобилям Феррари не имеет никакого отношения, но в нем впечатляющий старый центр, лучший из городов Италии. По дороге больше всех говорит Юля. Ей и со мной общаться хочется, и приходится быть переводчиком. Итальянцы не те люди, чтобы молчать больше пяти минут. Фабио рулит и задает вопросы. Марко тоже. Иногда говорят разом, интересуясь и Россией, и моей персоной.

По ровной автостраде час пути пролетает незаметно. Въезжаем в город с огромным старинным замком-крепостью красного цвета. Массивные стены, мощные башни по углам, этажей в шесть, не меньше. Со всех сторон, как положено в средневековье, широченный ров с водой, крепость поражает неприступностью.

Фабио рассказывает: fortezza[13] построена в XIV веке для герцогов д’Эсте. Затем стал правительственной резиденцией, первой в Италии под защитой пушек.

Внутрь ведут три внушительных подъемных моста с тяжелыми цепями. По одному, который предназначался для всадников, переходим во внутренний двор.

Уже темнеет. Из глубоких окон льется слабый желтый свет. В углах квадратного двора сгустились тени. Кажется стерлись границы времени между прошлым и настоящим. Восхищенная таинственной атмосферой, предлагаю друзьям сфотографировать их. Фабио приобнял Юлю – делаю кадры. Затем Юля предлагает запечатлеть нас с Марко. Смущенная, оглядываюсь вокруг, вижу небольшую горку из пушечных ядер. Присаживаемся. Марко прижимает меня к себе горячей рукой. Теплая волна пробегает по телу. Чувствую, что хотела бы таких объятий еще и еще.

После замка гуляем по старым улицам, разглядывая фасады дворцов эпохи Возрождения. Совсем стемнело. Свернули направо на via delle Volte, узкую улочку с редкими фонарями. Над головой нависают чередою низкие кирпичные арки, соединяющие массивные стены домов. Туманная дымка размывает очертания зданий. Даже звуки здесь приглушенные. Ощущение средневековья охватывает меня.

Чтобы не спотыкаться на блестящих от влаги камнях мощеной дороги, беру крепкого спутника под руку. Он подает ее удобнее. Чувствую его надежную устойчивость и его желание оберегать мои шаги.

Возвращаемся на шумную площадь. Заходим в бар с огромными окнами и деревянной мебелью в стиле прошлых столетий. Широкая дверь с арочным верхом закрывается за нами с легким шорохом. Садимся за низкий столик на деревянные креслица с гнутыми ножками. Кладу руки на гладкие подлокотники, устраиваюсь поудобнее. Прошу чашку черного чая с пирожным. Друзья заказывают аперитив, им приносят «Апероль Шприц» с картофельными чипсами и орешками. Мне – чайничек горячего чая с тирамису на тарелочке, все на блестящем подносике с витыми ручками.

Высокое окно за моей спиной завешено тонким полотном. Сквозь него видны быстрые прохожие, гуляющие парочки, компании веселых людей. Столики внутри заполняются желающими выпить коктейль или вино и пообщаться перед ужином. Легкий шум разговоров поднимается к потолку общим фоном нашей беседы.

– Quali progetti avete per domani?[14] – интересуется Марко.

– Abbiamo il progetto di andare a Venezia in treno, ci impiegheremo 20 minuti da Padova, – делится Юля. – Una volte arrivate, prendiamo il vaporetto per Murano, perché ho promesso ad Alina di fargli vedere come viene lavorato il vetro soffiato dai maestri vetrai.[15]

– Se volete, vi vengo a prendere io in auto, la sera a Venezia. E vi riporto a casa,[16] – предлагает милый синьор.

Юля спрашивает, согласна ли я. Хочу ответить по-итальянски:

– Как будет «да, конечно»? – спрашиваю у подруги.

– Si certo[17], – подсказывает она.

Глядя в темные глаза Марко, четко произношу «Si certo» и чувствую себя ступающей на неизведанную тропу чужого языка и волнующего общения с настоящим итальянцем. Беседа течет дальше. Я отвечаю «си черто» на все вопросы. Иногда получается невпопад, мы весело смеемся.

Прощаясь, пожимаю Марко руку, он задерживает мою в своих теплых ладонях со словами «A domani…»[18]. Мне не хочется вынимать ее. Но смущаюсь и бегу вверх по лестнице, догоняя моих друзей. Я просто не знаю, что говорить в ответ.

На следующий день с Юлей приезжаем на вокзал. В железнодорожную кассу длинная очередь, подруга ловко огибает ее:

– Идем сюда, – командует мне и протягивает 10 евро синьору в газетном киоске. – Два билета до Венеции на электричку.

Оказывается можно и так. Местные знают, где купить билеты быстро. Снова едем до Венеции. Выходим из вокзала, садимся на вапоретто до набережной у площади Сан Марко. Здесь находим прилавок с афишей. Записываемся в организованную группу и туристическим катером плывем на остров Мурано.

Дорога по воде отмечена столбами, едем вдоль них. Мимо проносятся лодки с моторами. Сегодня солнечно. Погода отличная, на небе ни облачка, даже не верится, что уже конец ноября. Чайки присаживаются на столбы: наблюдают за нами и морской ширью лагуны.

– Как тебе Марко? Он заинтересован тобою, – серые глаза Юли улыбаются под дымчатыми стеклами очков от солнца.

– Думаешь? – мои мысли витают вокруг предстоящего зрелища со стеклодувами.

– Конечно. Раньше говорил, что в эти дни очень занят, у него офис переезжает. А теперь лично приедет забрать нас и отвезет домой. Кстати, он уже пять лет как разведен.

– Да. Он приятный. Хорошо, что отвезет. А как же наши обратные билеты?

– Не пропадут. Использую в другой день.

– Юля, ты расскажи мне о Мурано. Почему к мастерам по стеклу надо ехать на другой остров? Разве их совсем нет в Венеции?

– Практически нет. Я тебе уже рассказывала, когда мы познакомились, все фабрики с печами когда-то давно были в городе. Из-за частых пожаров в них город горел, поэтому решили перенести их на остров. Там они и по сей день.

Смотрю на безмятежную воду. Море такое прозрачное – кажется будто плывем по стеклу.

Катер подъезжает к отдельному причалу, пришвартовывается, нашу группу ведут в цех. Располагаемся на ступенчатом помосте. Становлюсь поближе, вытягиваю шею, чтобы наблюдать своими глазами, как кусок стекла превратится в объект искусства.

В центре помещения вижу раскаленное жерло печи. Рядом мастер с длинной металлической трубкой в руках. Только что вынул ее из огненного горнила. На конце кусок разогретого стекла оранжевого цвета – из-за очень высокой температуры.

Мастер энергично крутит трубку и бесформенный шмат становится большой подвижной каплей. Налепив сверху цветные millefiori[19], он снова сует ее в печь, нагревает, вынимает и дует. Капля раздувается как воздушный шар. Когда он дует, в такт ему непроизвольно наполняю легкие и я.

Маэстро снова нагревает шар в печи и снова дует, и так несколько раз – шар обвисает, становится продолговатым. Он щипцами формирует горлышко. Вытягивает тонкую ручку с завитком. И перед нами рождается изящный прозрачный кувшин с узорчатыми боками! Протираю запотевшие очки, чтобы лучше разглядеть его.

Следующий стеклодув начинает так же – с огненного шматка на конце трубки. Температура раскаленного стекла 1000 градусов! Этот не дует. Орудуя щипцами, мастер вытягивает ноги, хвост, голову с гривой. У него всего пара минут, чтобы превратить расплавленный кусок в готовое изделие. Иначе материал остынет раньше, чем он реализует идею.

– Mantenete la distanza, non avvicinatevi,[20] – напоминает серьезный гид.

Киваю головой вместе с Юлей, слово «дистанция» ясно без перевода. Мы на хорошем расстоянии, за ограждением, но даже отсюда чувствуется жар печи.

Все похоже на шоу в реальном времени. Думаю, я одна с трепетом понимаю насколько сложно мастеру, каким виртуозом он должен быть: если ошибется, придется все начинать сначала. Задерживаю дыхание, сопереживая ему.

Еще несколько движений, и зрелище завершается. Невольно выдыхаю:

– Вот это да! – и слышу аплодисменты публики.

Муранец сделал маленькую, с ладонь, грациозную лошадку! Положил в теплую печурку для медленного остывания (иначе треснет) и достал такую же, готовую.

Бегу по ступенькам вниз. Хочу прикоснуться к скульптурке, подойти ближе к горну. Мне интересно все! С раскрасневшимися щеками фотографируюсь с мастером и покупаю хрупкую лошадку. Окутанная пленкой с пузырьками, она надежно устраивается в моей сумке.

Нас ведут дальше, в залитые светом выставочные залы. Они предлагают сделанные здесь вазы, канделябры, люстры. Разглядываю причудливые абстрактные инсталляции. Юля с восторженными глазами опять у бижутерии.

Слышим, как зовут выходить на причал. Неужели уже вечер?

Тот же катер возвращает нас в Венецию, немного гуляем, но быстро темнеет. Торопимся на piazzale Roma[21], как договорились с Марко.

Подруга издалека видит его «мерседес», ныряем внутрь салона. Юля делится событиями дня. Не понимаю ни слова, просто слушаю музыку речи.

Прощаясь у дома, Марко через Юлю предлагает завтра показать мне город Аркуа Петрарка. Юля переводит.

– Ой, с радостью. А как я буду с ним разговаривать? – смущаясь, отвечаю вопросом.

– Говорит, у него есть карманный итальяно-русский словарь, – снисходительно успокаивает Юля.

– Тогда хорошо, – киваю я.

Смотрю в распахнутые глаза Марко и повторяю ему тоже:

– Si certo.

Ответная улыбка обдает меня волнующим теплом.

Утром из окна вижу серебристый «мерседес». Выхожу. Марко встречает, распахивая дверцу, я усаживаюсь. Немного странно сидеть на правом месте. У нас, на Дальнем востоке в основном японские автомобили, праворульные.

Радостный, что весь день буду с ним, синьор привозит меня в Аркуа Петрарка – городок на возвышенности Эуганских холмов. Здесь в средние века пролетели годы поэта Франческо Петрарка[22]. А сейчас живут другие две тысячи итальянцев.

Городишко тихий, уютный, с обласканными солнцем и временем старыми стенами жилищ из округлых камней; с арочными проходами и переходами.

Иду по сказочному месту открыв рот. Не верю, что все реальное. Мощеные улочки с кружевными фонарями круто спускаются вниз, или ступеньками бегут вверх. Чудится будто вот-вот встречу Буратино и Чиполлино. Раньше думала: иллюстрации с кривыми домиками, каминными трубами и цветами в полукруглых окошках – фантазии книжных художников. Но нет, вот же они, наяву!

В саду виллы поэта Casa del Petrarca[23] свежий аромат душистых роз. Чувствую себя героиней сонетов. Рядом седой брюнет, не сводящий с меня глаз. Из арочного проема высокой каменной террасы улыбаюсь в его объектив. Подставив навстречу руки, он помогает сойти с крупных ступеней. И дальше уже не отпускает мою ладонь, видя, как осторожно шагаю по непривычной мощеной дороге.

Прогуливаемся по улочкам, смотрим. Крылатый лев на высокой колонне в центре – символ Сан Марко, покровителя земель Венеции на материке.

На солнечной стороне окна прикрыты деревянными ставнями. Всюду цветы: выглядывают с балкончиков, нежатся под солнцем на террасах, буйно перекидываются через ограды прямо на улицу. Умиляют маленькие автомобили во дворах. Большим здесь негде развернуться.

Останавливаемся на переходе оживленного перекрестка со скульптурой Мадонны в небольшой нише, прямо на углу каменной ограды. Дорожный знак (стрелка в круге) указывает на поворот и в то же время направляет взгляд к ногам святой, заставляя задуматься на мгновение о важном.

Все верно: надо быть внимательными на перекрестках дорог. На перекрестках жизни тоже. А может и я сейчас на жизненном перекрестке? А он?

Обедаем в ресторане деревенского стиля. Стены небольшого зала белые. Круглый стол покрыт льняной скатертью с вышивкой по краю, окружен старинными стульями. Держу в руках меню, написанное курсивом, и не понимаю ни-че-го.

Марко подает словарик русского для итальянцев. Но легче не становится: вижу много их мелких слов в порядке латинского алфавита, краснею и теряюсь. Похоже, найти наши слова, съедобные, совпадающие с меню, это как отыскать иголку в стоге сена. Или по наитию. Наитие не помогает.

Помочь пытается официант. На слабом английском предлагает птицу. Но не курицу. И Марко на том же языке что-то произносит. Опять понимаю мало. Похоже, мы все трое знаем одинаковое количество слов, но по содержанию они не совпадают.

Даю им в руки их словарик. Нашли – fagiana – ФАЗАН. Ура! Идентичное звучание на слух. И как я раньше не догадалась?! Оказалось, есть и другие слова, вполне себе понятные:

Zuppa (зуппа) – суп;

Maccheroni farciti (маккерони фарчити) – макароны фаршированные;

Insalata (инсалата) – салат;

Vino – вино.

Хорошая новость: голодной я не останусь!

Дальше узнаю слово «чай» – il tè, и заказываю подать «сразу» – subito. Хочу согреться в прохладном помещении. Ноябрь все-таки. У мужчин глаза лезут на лоб. Произносят по очереди «тизана, тизана». Настоящие итальянцы чай не пьют. Вообще.

Слово tisána означает «травяной отвар от недомоганий». Наш чай тоже из этой категории. Пить его перед обедом очень странное дело. Блондинка еще ничего не съела, а уже «недомогает». Но чай из бара мне приносят.

Ладно. Вроде все заказано, все ясно. И тут Марко переспрашивает, уверена ли в заказе фазана. Паникую в растерянности. Наверно, сказала что-то не то. Хорошо, посмотрим, что из второго предлагают еще. Долго разбираюсь с меню и словарем. Называю утку. Он снова спрашивает, уверена ли. Возвращаюсь к фазану. И снова – уверена ли? Да что ж такое! Так мучить меня на голодный желудок!

На самом деле Марко проявляет вежливость и заботу. И хочет услышать от меня хотя бы несколько ломаных итальянских слов. Уфф! Наконец, приносят горячий чай. Блаженство! Какое удовольствие, набрав его в рот, немного помолчать.

Наслаждаюсь обедом. Все вкусное. И выучила новое слово – piace[24]. Наш диалог между переменой блюд:

– Piace?

– Si.

– Piace?

– Si[25].

Без беседы итальянцам обед – не обед. Для них главное, это приятное застолье и вдоволь наговориться. Заказываю еще чая и вдобавок корзиночку пирожных. Трапеза растягивается на пару часов.

В хорошем расположении духа опять гуляем по мощеным дорожкам.

– Alina vuoi un gelato? – Марко предлагает зайти в кафе.

– Si certo[26].

Поднимаемся по лестнице на открытую террасу с круглыми столиками. Воздух нагрет осенним солнцем. Солнечные пятна лениво дремлют на каменном полу. Пчелы жужжат над пахучими цветами в широких вазах. Не верится, что я в ноябре.

Где-то через полпланеты мой город спит в ночи, укрытый снежным покрывалом.

На следующий день Марко вновь прогуливает работу и приезжает за мной. Опять сажусь в «мерседес». Едем в Монселиче, в замок Чини на высокой горе. Еще на въезде в городок возникает ощущение средневековья. Входим в старинные ворота и переносимся в 11—15 века.

На первом этаже башни рыцарские доспехи. Удивляюсь: немецкие высотой почти два метра, а итальянские – 1,65. Значит и в прежние времена итальянцы не отличались высоким ростом. Дальше арбалеты со стрелами для охоты на птиц, щиты, мечи и копья.

Марко на оружия не смотрит, наверно видел сто раз. Наблюдает за мной. Его взгляды зажигают во мне какой-то внутренний свет. Спина выпрямляется сама собой. Движения рук плавные. Даже очки ведут себя прилично и не сползают с носа.

Не спеша переходим в жилые покои с зеркалами и гобеленами. В деревянных квадратах высокого потолка – изображения сотен животных и птиц. В столовой картины баталий, огромные камины. Обстановка возвращает на столетия назад. Вызывает трепет в душе, как все дошедшее из глубины веков. Вижу красивый сейф-сундук с 24 болтами, закрываемый одним ключом. Несомненно, там лежат сокровища!

Кажется, в череде залов старого замка слышны голоса, шелестят подолы платьев, бряцают шпоры и доносятся звуки карет. Даже неудобно, что я в бермудах и кофте. Уместнее был бы наряд с широкими рукавами до колен и длинным шлейфом, бархатной накидкой сверху и шляпой с вуалью.

На стенах маленького внутреннего дворика остатки фресок. В воздухе плывет аромат роз, и неожиданно открываются виды садов. Ими любовались еще древние жители замка.

Марко берет меня за руку, ведет к выходу с мраморной сторожевой собакой. Закрывается со стуком калитка в мощных воротах. Поворачиваем налево, прогулка продолжается.

Львиные ворота, входной портал с ажурными воротами, шесть часовен, церквушка с мощами Святого Валентина. Представляю, сколько влюбленного народу прибывает сюда 14 февраля. В душе смутно шевелится волнующее предчувствие чего-то важного.

Мощеной дорогой по склону горы приходим к старинной вилле. Вместе со скульптурами смотрим вниз на долину с полями и садами, уходящую в дымку горизонта. Панорама просится в объектив, но не хочу отпускать руку спутника. Смотрю на тропу, уходящую вверх, к самой вершине горы, где неожиданно для средневековья высится мачта с городской антенной.

Меня хлебом не корми, дай забраться повыше. Марко тоже воодушевлен. В элегантном пальто, с гладко выбритыми щеками и дорогими туфлями на ногах, он не похож на туриста, наоборот – серьезный синьор из офиса. Но, кажется, сейчас не прочь покорять любые высоты. Все же лучше поберечь его туфли и мои новые сапоги. И продолжить прогулку, трепетно держась за руки.

Возвращаемся снова мимо львов, останавливаемся у края каменного парапета, ограждающего газон. За ним пятиметровый перепад высоты. Внизу узкая улица с плотной чередой старых зданий. Прямо напротив нас – крыша жилого дома. На краю упитанный рыжий кот лениво вытирает лапой усы. Вечереет.

Полная впечатлений от увиденного и взволнованная близостью мужчины, которому нравлюсь, смотрю на рыжего кота и чувствую – Марко опять любуется мной. Тихо кладет мне руки на талию и заглядывает в глаза. Его взгляд притеняют пушистые ресницы. Под ноябрьским солнцем чувствуется прохлада наступающего вечера. В окне дома напротив белеют плотные шторы. Рыжий кот выгнул спину и снова улегся.

Тепло и щекотно до головокружения чувствовать себя особенной, когда Он смотрит восхищенным взглядом, не замечая ничего вокруг. Я могла бы долго стоять так и чувствовать горячую руку Марко, нежно тронувшую мою спину. Купаюсь в его любовании мною, как распускающаяся роза на свежем воздухе.

Его восхищение радует и смущает одновременно. Никто и никогда раньше не смотрел на меня так. Или я не помню. Или в файлах памяти с медленным ускорением стирается все, что могло бы помешать тем чувствам, что испытываю сейчас.

От его первого прикосновения и объятий, участившегося дыхания и взволнованного молчания сердце бешено бьется, по телу разливается теплота. Сладкие мурашки бегут по коже до самых пяток и там замирают. «Алина, не расслабляйся, мало ли что? А вдруг потом придет разочарование?!» – говорит мне внутренний голос, но я его не слушаю.

Лицо Марко приблизилось, он коснулся губами моих губ и на мгновение замер, ожидая моей реакции. Я только слегка шевельнула губами в ответ, показывая, что главная роль отводится ему. Ну а дальше происходит именно то, чего хочется уже очень сильно. Марко целует сначала мягко и нежно, потом с нарастающей страстью, я только прижимаюсь к нему, отдаваясь во власть поцелуя.

Растаяли все границы и условности, мир распахнул свои щедрые объятия для нас двоих, счастливых и влюбленных. Мы целуемся еще и еще. В окне напротив зажигается свет, наполняя уютом и умиротворением наступающий вечер. И рыжий кот на соседней крыше улыбается в усы.

На следующее утро просыпаюсь от лучей света. Жалюзи на окнах в комнате Даши подняты, девочка ушла в школу. В голове сразу всплывает воспоминание о поцелуе. Беззаботно улыбаюсь. Затем вспоминаю: сегодня улетаю. Но сначала увижу его, Марко, синьора с мужественным именем.

Он приезжает, чтобы отвезти в аэропорт. Прощаюсь в прихожей с Юлей и Фабио. Целуемся, обнимаемся. Благодарна им. Подруга с мужем выглядят вполне счастливыми и наладившими отношения. Кажется, их дом и мне принес счастливую встречу. Будущее покажет. Выкатываю свой чемоданчик, его берет Марко, выходим из дома вдвоем.

В аэропорту время бежит стремительно. Успеваем взвесить и замотать пленкой багаж, зарегистрировать меня на рейс, выпить кофе в баре, обменяться емейлами, наглядеться в глаза друг друга. И… Я должна идти в зал отлета.

Сегодня в нашем поцелуе нет вчерашней страсти с долей безмятежности. Его губы также горячи, но чувствуются ноты разлуки и неопределенности. В зелено-карих глазах вижу растерянность от скоротечности дней, выпавших на быстрое знакомство.

Обещаем писать друг другу. Даю слово, что пришлю нашу фотографию, сделанную друзьями на мой фотоаппарат в замке Феррары.

– Si certo Marco,[27] – говорю полюбившиеся ему слова.

Через час, прильнув к иллюминатору, вижу, как под крылом самолета уменьшается лазурная гладь Адриатического моря, уходят вниз альпийские горные хребты. Сплошные облака застилают все белоснежными покрывалами.

Моя память становится чиста, как белый лист, похожий на эти облака. Помню только нежный и горячий поцелуй Марко на дорожке у замка в Монселиче и тепло его крепких надежных рук.

5. Переписка Италия – Дальний Восток

Получаю по три смс в день — Мучение с переводами —

Прошу писать кратко – У меня ангина – Марко хочет

прилететь – Отказываю – Что случилось на Рождество?! – Встретимся в Петербурге – Прислал денег

на билеты – Дочери Марко на фото – Могу «говорить»

с ним письменно, через ноутбук, сколько захочу!

К себе на окраину России вернулась с неясными мыслями. Успели обменяться поцелуями на дорожке старинного замка. Целоваться с итальянцем понравилось, но реально ли продолжение знакомства с человеком через десять тысяч километров?..

Марко пишет емейлы, шлет в конвертах открытки. Звонит по выходным. Перестать о нем думать невозможно.

Осень заканчивается. Наступает снежная зима, красивая из окна, но холодная на улице.

По утрам получаю смс «хорошего дня», в обед слова «приятного аппетита» и вечером – пожелание спокойной ночи. Три послания в день на непонятном языке, это много! И ведь надо отвечать, не ограничиваться же одним «Baci»[28]. Слов явно не хватает, а долгая разлука подливает огня в едва начавшиеся отношения.

Купила словарик карманного формата, подбираю слова простые и милые. Неудивительно, что первыми запомнились: белочка, воробушек, зайчик, бабочка и coccinella, farfalla, libellula[29].

Так и пишу: «Baci. Tua coccinella»[30]. Кроме того попросила: «Marco ti chiedo di inviare SMS brevi. C'è un problema. Non riesco a trovare alcune parole nel dizionario. Ti chiedo di scrivere frasi brevi. E i verbi solo all’infinito»[31].

Марко звонит по воскресеньям, хочет слышать мой голос. Слушает русские ответы на простые вопросы:

– Come sta la mamma? Come stai tu? Come stanno Sasha e Ksiusha?[32]

Его голос мне тоже приятен, настойчивость покоряет. Жду эти звонки. А приходящие открытки – зарубежные. Их надо получать на Главпочтамте. Там всегда очередь. Усталая после работы, должна мучиться в ней, переминаясь с ноги на ногу и дыша в спину впереди стоящего. Зато тепло на душе, когда открываю конверт и читаю слова, написанные его рукой. Правда, перевод надо искать через словарь.

Решено, учу итальянский! Почему бы и нет? По сравнению с английским, с его лишними буквами, итальянский кажется простым и певучим. Нахожу преподавательницу, езжу к ней.

Постепенно язык становится понятнее. В алфавите 21 буква, их хватает. Как? Некоторые используются парами, образуя новые звуки. В словах ни одного лишнего знака. Как слышим, так и пишем, это проще, чем в русском. Все слова оканчиваются на гласную. Поэтому их речь такая мелодичная. Учительница, худая высокая брюнетка Эмма Валерьевна, предупреждает:

– Много правил в теории: трудность временная, без грамматической базы никак. Весь язык ляжет на эту основу. Ох, теория скучная, приходится зубрить, вспоминать забытые выражения вроде «деепричастный оборот», «прошедшее время от второго лица».

Марко регулярно шлет емейлы. Первым делом читаю подпись в конце: «solo tuo» – «только твой». По телефону говорим по выходным. Разница во времени такая большая, что в будни не поговорить. А хочется ясности: знать и понимать, насколько все серьезно и куда мы движемся… Оба давно свободны от предыдущих браков и каких-либо отношений.

Поздравляю его с Рождеством! Он шлет поздравления с Новым годом!

Очередное послание прибывает с рассказом о том – непонятно о чем. Выписываю слова, что нашлись в словаре. Получается: «На Рождество ездили с друзьями в деревню и кого-то… Убили!» Покрываюсь мурашками, озноб бежит по спине!

Кого убили? За что убили? И как такая ситуация вообще могла случиться со взрослым порядочным человеком? Ничего не понимаю. Просила же писать глаголы в инфинитиве, не склоняя. Чтобы быстрее находить их, несмотря на меняющиеся окончания, эти мудреные итальянские слова. Зачем их так много?!

Быстро пишу письмо с нервными вопросами и беспокойно жду ответа. Неужели… Да нет… Не может быть!

Наконец вижу: на значке почты мигает белый конвертик – пришел новый емейл. Дрожащими руками открываю, это от него. Ответ невыносимо медленно грузится-грузится-грузится… Опа, открылось! Читаю.

Оказывается: «В деревне ЗАКОЛОЛИ ХРЯКА! Чудесно провели время! Ели много жаркОго, пили вино и вернулись в город с домашними колбасами». Уффф! Наконец-то. Все проще простого. Кого ж еще колоть в деревне на Рождество? Конечно, свинью! Или кабана. Ан нет, в этот раз был ХРЯК – ёпэрэсэтэ!

Делаю вывод – словарь нужен побольше.

Зима идет с обычными морозами и метелями. Я простужаюсь и болею тяжелой ангиной. Приглашаю учительницу на дом, слушаю уроки, закутанная одеялами по самый нос. Молча злюсь и раздражаюсь, что она не знает секрета, как вложить весь язык мне в голову как можно быстрее для нормального общения с Марко.

Узнав, что больна, итальянец рвется прилететь. Написала: «No-no-no»[33]. Я возражаю, я против: ведь чихаю и кашляю, вообще в разобранном состоянии. И испугалась, если честно. Он стал важен для меня. Квартира хотя и в центре, и хорошая, но нуждается в ремонте. И подъезд грязный. И суровая зима вовсю. Мало ли что может случиться, а вдруг синьор замерзнет, заболеет и разочаруется.

Но синьор не отступает!

Через несколько снежных дней читаю от Марко предложение: «Встретиться в марте, в каком-либо городе в западной части России». Мои глаза расширяются. Ахаю! Прикладываю руки к покрасневшим щекам. Называю Москву или Петербург, надеясь, что выберет второе. Так и выходит. В Москве бывал три раза, с Питером незнаком. Я была в Питере, поэтому отвечаю: «Отличный выбор, хорошо, договорились».

Марко бронирует гостиницу, присылает мне денег на билеты. Остается ждать начала марта.

Дни тянутся томительно долго. Сдерживаю себя, стараясь быть благоразумной и не сходить с ума от человека практически незнакомого. Образ в голове основан на первом впечатлении, слов подруги (мол, мужчина порядочный) и горячо-ласковых посланий на непонятном языке.

«Не стоит торопиться, – говорю себе, – спокойно, еще ничего не определено». Но мысли все равно о нем. О нас. Как оно сложится? Каким будет второй взгляд друг на друга? Как пройдут эти девять дней/восемь ночей? Как примет Питер? Какая там будет погода в конце-концов?

Зима продолжает крутить свои вьюги. Покупаю весеннее красное пальто…

Дома, на столе рядом с компьютером, в рамочке стоит наше фото из Феррары. Прошу Марко прислать еще фотографий. Хочу видеть получше, мечтаю всмотреться в его лицо.

Сама отправляю фотографии в каждом емейле: собираю грибы в тайге, купаюсь в реке, несусь на санках с горы. Хвалюсь сканом местной газеты со мной на первой странице и собственными стихами. Четверостишия, конечно, ему непонятны, а мною полюбоваться можно.

Среди снимков есть мы с маленькой внучкой, обе в теплых шубках среди снежных сугробов – намело тогда у детского садика, выше песочниц и каруселей. Есть я с дочерьми, стою между ними, моими высокими стройняшками. На фото с дачи сидим с мамой у летней кухни среди цветов, на фоне кукурузы. Так он заочно узнает моих родных.

Присылает себя и дочерей. Листаю, пересматриваю. На снимке из отпуска – со старшей Кристиной в Англии на палубе старинного парусника. Видно, как похожи. В чертах лица и внимательном взгляде читаю характер девушки со сложным внутренним миром. Младшая Камила верхом на английской лошади, с веселыми кудряшками вдоль лица и улыбкой во весь рот, кажется хохотушкой с добрым сердцем.

Но чаще шлет фотографии художественные, которыми гордится. Ночная Венеция, горные пейзажи, макросъемка насекомых.

Продолжаю учить язык с увлечением и все же понимаю – для нормального общения в Питере запаса слов будет недостаточно. Увидела в продаже хорошенький ноутбук. Схватила, купила и уже не расстаюсь. А к нему (какое счастье) на той же витрине нашлась программа «электронный словарь пяти основных европейских языков».

Теперь я спокойна. С ноутбуком смогу «говорить» с Марко письменно на любые темы, через программу-переводчик. Надежный помощник для коммуникации с моим иностранцем найден!

6. Вторая встреча в Санкт-Петербурге

Аэропорт Пулково – Внутри мозаичной шкатулки –

Сплю на балете – На завтраках ем много – Янтарная

комната – Ужин под витражами – Марко пьет водку –

Две свечи наклонились – Через замерзшую Неву –

Чуть не описалась – В последний вечер – Связан детьми –

Зовет в августе – Его взгляд: «Как, уже все?»

Любви все возрасты покорны.

А. С. Пушкин

За спиной день полета до Москвы и ночь поездом до Петербурга. Заселяюсь в указанную Марко гостиницу «Достоевский». Сообщаю дочерям, что доехала нормально.

Путешествие через кучу часовых поясов выбивает из колеи. Смотрю на свеже-застеленную постель в нашем номере и хочется прилечь. Сплю пару часов. Все равно его самолет прилетает после обеда.

И вот я в Пулково среди встречающих. Стою в первом ряду, держась за ограждение, волнуюсь, теряя терпение. Звучат объявления о прилетающих рейсах, самолеты садятся, пассажиры выходят, но все не те. Где же мой седовласый герой?

Наконец, вижу его сияющее лицо с широкой улыбкой! Теплый огонек в моей груди жарко пламенеет. Обнимаемся, целуемся в щеки. Еще немного сдержанны, все-таки письма это одно, а реальная встреча – другое.

Марко сообщает дочерям по телефону: «Tutto a posto, arrivato a San Pietroburgo»[34]. Берем такси, кладем в них два больших чемодана. Что в них? Наверняка настоящий итальянец приехал с набором одежды и обуви на каждый день.

Едем, моя рука в его теплой руке. Странно, он без перчаток, но руки горячие. Улыбаемся.⠀Волнуюсь, переживаю. И он тоже. Все-таки новая встреча предполагает переход на другой уровень отношений, страшно оказаться разочарованными. Встречаемся взглядами, воздух наполнен чувственной энергией, как электричеством.

Приехали, таксист называет цену и Марко деловито расплачивается. Видно, что человек привык путешествовать. Даже не зная русского и владея небольшим набором английских фраз, ведет себя уверенно. Мне это нравится. К слову, его второй язык – французский…

На самом деле, слова и не нужны. Достаточно взглядов. Страстных, нетерпеливых! Поднимаемся в номер. Он быстро раскладывает рубашки в шкафу, брюки вешает на плечики. Три пары ботинок ставит на нижнюю полку, чемоданы закидывает наверх. Аккуратный.

Принимает легкий душ. Я сижу на кровати в растерянном ожидании. Мыслей нет, в голове лишь тихий хрустальный перезвон. Сердце стучит, замирая на паузах. Сейчас он придет… Неужели мы здесь вместе, неужели это все правда?

Выходит, сжимает меня в объятиях, нежно и страстно целуемся и… Накопленные за долгие три месяца мечты, желания, эмоции вырываются, наконец, на свободу, как шампанское из рождественской бутылки!

Ужинаем поздно. Переполненные событиями дня, засыпаем как убитые и спим крепким сном. Притихший ночной Петербург терпеливо ждет, чтобы с утра начать показывать свои красоты.

Утром завтракаем и выходим из гостиницы, наш путь лежит в Эрмитаж. Мартовский город, припорошен снегом. Прохладно.⠀Широкие улицы просторны для итальянца из Венето. Марко замечает: этот город не похож на Москву.

Питер фотогеничен, каналы и улицы богаты широкими панорамами и глубокими перспективами. Щелкаем затворами фотоаппаратов. Понимаем друг друга, когда один вдруг застывает на ходу, уставившись в глазок видоискателя.⠀

В Эрмитаже очереди почти нет, это радует. Аудиогида не берем – говорит, не любит, когда диктуют куда смотреть. А я бы послушала, ну да ладно. Смотрю на знакомые коллекции ЕГО глазами.⠀

Взявшись за руки, поднимаемся по иорданской лестнице. Зал античного искусства сменяется залами второго этажа, Георгиевским и Павильонным. Задерживаемся у оживающих часов «Павлин». Пытаюсь рассказать о старинном механизме, но слов не хватает.

Фламандские, голландские и вот – итальянские художники. Радуюсь заметному удивлению Марко.⠀

– Mi piace moltissimo visitare l’Ermitage, un vero labirinto di stanze ma ricchissimo di grandi opere.[35] (Напишет он мне потом).

Идем через жилые покои императорской семьи. Малахитовый зал, Золотая гостиная: люстры, гобелены. Бездумно улыбаясь, отражаемся в зеркалах, позируем сами себе. Марко кладет мне руку на плечо: как приятны его прикосновения! И его любования мною через глазок фотоаппарата.⠀

К концу дня поднимаемся на третий этаж и чувствуем, что устали. Любимые импрессионисты, простите. Смотрим вас из последних сил. К тому же проголодались.⠀

Ужинаем в ресторане «Демидов» под романсы цыган. Трудно оторвать глаза от богатых росписей на потолке с покатыми углами, точь-в-точь как в царских палатах. Низкие лампы и свечи на столах с павлопосадскими платками-скатертями дают нам чувство тепла и уюта.

Марко в восторге от жгучих плясок молодых цыганок в летящих многослойных юбках. Их яркие шали в гибких красивых руках летают и мечутся как языки пламени, то высоко над головами, то прямо перед его лицом. Кажется, девушки вот-вот прыгнут итальянцу на колени. Он хохочет.

Смакует блины с икрой, сочный фаршированный судак на овальном блюде, винегрет с клюквой, грибочки в корзиночке из теста. Почти священнодействует. Для любого итальянца еда – праздник, спектакль в несколько актов по количеству блюд. Похоже, наша русская кухня ему по душе.

А вот на поданный счет в глазах вижу недоумение. Надевает очки, вертит чек, вглядывается. Тоже смотрю итоговые цифры с несколькими нулями и начинаю беспокоиться, думая о дорогом фаршированном судаке. Неужели дело в нем?

Марко подзывает администратора, она знает итальянский. Молча слушаю и понимаю, дело не в судаке. Девушка, волнуясь, объясняет: официантка за работу получает только чаевые. Отдельным кружком обведенные 10% – это ее деньги.

Не моргнув глазом, Марко платит кругленькую сумму по счету и щедро добавляет сверху за обслуживание. Оно было приятным, администраторша похожа на Софи Лорен, а мой спутник показал себя прямо-таки купцом, только итальянским.⠀

На следующий день идем купить что-нибудь мне на голову – вчера похолодало и я мерзну. К отелю примыкает большой торговый центр.

Приятно удивляет, что Марко отлично разбирается в одежде. После берета и шарфа, берет мне два тонких ажурных бюстгальтера, розовый и красный, с трусиками в придачу. Сам выбирает, представляете? Мое задубевшее от одиночества сердце тает на глазах.⠀

Надеваю берет, оборачиваю шею шарфом, теперь мне тепло. Идем пешком. Над водной гладью канала видим храм Спаса на Крови, переливающийся на солнце. Заходим и замираем от сияния мозаик на стенах, колоннах и потолке.

Мы словно внутри сказочной шкатулки, устланной сверкающими самоцветами. Дух захватывает от волшебных лучей благодатного света; парящие купола и своды устремляют глаза вверх, к небесам.⠀

Рядом с храмом, на фоне белых сугробов чернеют ажурные кованые решетки Михайловского сада. Падает снег. Марко накидывает на голову капюшон и фотографирует меня, накрывая рукой объектив от мокрых снежинок. Я нравлюсь ему в красном пальто, с белой сумочкой, в белом берете с белым шарфом, на фоне заснеженной кружевной ограды сада.⠀

Обедаем рядом в «Русском клубе». Вечером идем в Мариинский театр на балет «Лебединое озеро». ⠀

В Мариинке я засыпаю. Сказывается разница в часовых поясах. Театр прекрасен! Наши места высоко, в удобных мягких креслах, здесь тепло – мои веки слипаются. Силюсь взбодриться и снова проваливаюсь в сон. Пока Марко наслаждается зрелищем балета, сладко сплю почти четыре часа.

Возвратившись в гостиницу, лежа на кровати, обсуждаем планы на завтра. Выписываю необходимые слова в блокнотик. Должна знать их наизусть, а не искать в словаре посреди улицы. Радуюсь – есть сразу понятные:

Tram (трам) – трамвай;

Teatro (теàтро) – театр;

Museo (музèо) – музей;

Metro (мèтро) – метро;

Dai (дай) – дай.

Марко пишет сообщения дочерям, делится увиденным в России. Они отвечают, передают приветы «дорогой Алине». Неожиданно слышу звук сообщения и на моем сотовом. От кого бы это? В моем городе все еще спят.

Бросаю взгляд на моего ромео: лежит, потягивается, прячет свои чувства, но едва сдерживаемая улыбка выдает – смс пришло от него:

«Ti penso, amore mio, e il mio cuore batte forte. Ora sei vicina. Basta allungare la mano. Voglio abbracciarti forte. Il mio cuore è pronto a saltare fuori dal mio petto con la felicità. Solo tuo Marco innamorato»[36].

Вместо ответа поворачиваюсь улыбаясь, и он легко преодолевает расстояние вытянутой руки.

На следующий день не спеша идем в сторону Русского музея. Очереди нет и здесь. Взяли билетики снова без аудиогида. Полагаемся на свое восприятие.

У картины «Последний день Помпеи» задерживаемся надолго. Марко бывал в тех самих Помпеях, в музее под открытым небом, рассказывающем о городе, накрытом огненной лавой вулкана. Ужасное событие на полотне огромного размера потрясает вновь: обезумевшие жители города, терпящего бедствие, их позы, их лица. Своими глазами мой итальянец заново видит и чувствует масштаб трагедии. Сопереживаю ему.

Показываю, в сюжете нарисован и автор – Карл Брюллов. Горжусь: живописец наш, русский. Другими художниками тоже горжусь, и роскошными интерьерами, и залом прикладного искусства, «моим» по профессии.

Находившись, присаживаемся отдохнуть на массивную лавку рядом с гардеробом. Прислоняемся к мраморной стене напротив огромного зеркала. Показываю на него:

– Facciamo una foto del nostro riflesso?

– Ma, c’è poca luce, – сомневается Марко.

– Dai, facciamolo.[37]⠀

Делаем очередное совместное фото. Чувствуем единение. Смотрим в одну сторону, в один объектив. Улыбаемся одинаково счастливо.

Так приятно прислониться к крепкому плечу и чувствовать: ему тоже не хочется покидать эту лавку. Мимо ходят люди. Они видят – мы вместе, мы пара. Может сердце право, подсказывая… Хочется надеяться. А сейчас нам просто хорошо вместе.

На завтраке в отеле я ем много. Марко скромненько: молоко, йогурт, бриошь. Из-за смены часовых поясов мои завтраки на самом деле ужины. Не знаю, что он думает, но по утрам ем очень сытно.

Обсуждаем очередной план дня. Ну как обсуждаем – пытаем переводчик ноутбука, пока не убеждаемся, что друг друга поняли. Сейчас пойдем в Гостиный двор, потом посмотрим. Ноутбук остается в отеле. Кладу в сумочку словарик и блокнотик с новыми словами.

Вообще нам повезло, что я мало говорю, иначе наломала бы дров. Прежняя ошибка: общаясь с противоположным полом, много умничала. И острила, как бритвой. Мне казалось, это оригинально. А смысл? Сейчас понимаю, почему долго оставалась одна, такая «умная и дерзкая». Мужчины тоже бывают ранимыми. ⠀

С Марко другое дело: в его глазах я хорошенькая и молчаливая. Никакого сарказма. Только взгляды и улыбки.⠀Ему нравятся мои попытки говорить на итальянском. А слова «si certo» звучат как музыка. Да любому мужчине, должно быть, приятно слышать в ответ: «Да, конечно».

Спрашиваю письменно, чем привлекла его, что понравилось во внешности. Ответ удивляет:

– Mi piacciono le tue gambe dritte, il naso piccolo e il viso, come una matrioska.[38]

Вот уж не думала, что я матрешка! Итак, мой краткий портрет – матрешка с прямыми ногами. Смеюсь!⠀

В Питере большими хлопьями падает мокрый снег, добавляя сказочности в наши совместные дни. Мы их так ждали! Лучшего места, чем Петербург, и не придумаешь. Марко удивляет все. Город похож на Венецию, но другой – масштабнее, грандиознее. Дворцы, музеи, театры, улицы, полные народа и красивых женщин. Широкий проспект. Каналы, покрытые рыхлым льдом. Мы ходим пешком от отеля до Невы. Или садимся на трамвай, иногда едем на метро.

До Гостиного двора идем пешком. Смотрим сувениры, задерживаемся у янтарного отдела. Видим золотое колечко с янтарем цвета глаз Марко. Оно нежно устраивается на мой безымянный палец. Приятно трогать теплый камень, гладить и просто смотреть. Мечтала найти янтарь в золотой оправе. Вот и это желание исполнилось.

– Guarda guarda! È Ivan Urgant! La davanti![39] – взволнованно говорю Марко, показывая рукой вперед, где на перекрестке под светофором вижу звезду телеэкрана.

– Alto, è più alto di tutti, vedi?[40]

Марко не понимает ажиотажа. Где ему понять, если он не смотрит наш Первый канал?! Опустила руку. Тоже не знаю знаменитостей на их Первом.

Эх, я бы пообщалась с Иваном. Спросила бы, куда делся «ПрожекторПерисХилтон». Такое веселое шоу. Нравилась вся четверка юмористов. Задала бы вопрос, как он общается с подросшими детьми жены от первого брака. Подружились ли. Возможно, меня ждет похожая ситуация. У Марко две большие дочери.

Переходим перекресток, садимся в микроавтобус. Отправляемся в город Пушкин. В знаменитый Царскосельский дворец, где находится одна удивительная комната, о ней Марко читал и слышал. Едем в составе небольшой группы случайно собранных туристов у киоска экскурсий. Через замызганное окошко смотрим белые пейзажи городских окраин.

Снег продолжает идти. Приехали. Стоим у памятника Пушкину, ждем: нам покупают билеты. Итальянец Марко под зонтом, для него это нормально. Когда падают снежинки, надо открыть зонт, чтобы не намокнуть. Они же из воды.

Новое колечко приятно холодит безымянный палец. Свежо, немного мерзну. А Марко отказывается покрыть голову капюшоном. Говорит, ходит без шапки круглый год. Улыбаюсь, хорошо, что мы в марте питерском, а не дальневосточном. Взяла его за руку – горячая. Значит и вправду ему не холодно.⠀

Наконец, заходим внутрь, надеваем бахилы. Группу перед нами быстро уводят. Тут же приходит экскурсовод для нас. Поднимаемся по лестнице с красной ковровой дорожкой и цветами в крупных вазах.

⠀Мне доводилось бывать во дворцах Европы. Наш тоже роскошен, даже уютен. Внешне напоминает Версаль, он и был прототипом. Взявшись за руки, через зеркальный зал идем в эпоху русского барокко, где проходили балы и маскарады. Мы в смутном ожидании сказки.

Заходим в Янтарную комнату, главную цель приезда, и попадаем в атмосферу праздника. Доброе волшебство колорита янтаря горит и переливается. Мозаики на высоких стенах мерцают и бликуют от бледно-желтого, лимонного и апельсинового, персикового, канареечного и оранжево-красного до темно-кофейного, шоколадного, каштанового и смоляного оттенков. Тонкая работа со множеством мелких деталей.

Под переливами света и отблесками зеркал резные фигурки и узоры кажутся живыми. Чудятся теплые тлеющие угли костра, и жаркие летние лучи, и густой душистый мед.

Жаль, нельзя фотографировать. Хотя ни одна фотография не передаст полную красоту. Это надо видеть вживую. Не зря комнату называют восьмым чудом света. Марко изумлен грандиозной картиной из дорогого материала, обычно применяемого для ювелирный украшений. Ну, максимум, для шкатулок.

На улице итальянец стремится к парку в снегу. Тяну его в микроавтобус, еле отрываю от снежных видов. Группе приходится ждать, но всего пара недовольных реплик. Спасибо, товарищи, что терпеливы и сдержанны перед иностранцем.

Возвращаемся в Петербург уставшие и голодные. На улице темнеет.

Сегодня ужинаем в ресторане «Санкт-Петербург» напротив храма Спаса на Крови на канале Грибоедова. Идем в заведение, полное витражей! Ожидание цветного восторга будоражит. Переживаю, вдруг достанется неудобный столик и витражи не будет видно или подиум с русскими танцами.

Наконец, мы на месте. Ресторан пустой, из посетителей мы одни, все столики наши. Удивленная, спрашиваю про танцы. Меня успокаивают – в любом случае будут.

Осматриваемся. По залу стоят большие стеклянные зонты на металлических ногах. Их витражные купола переливаются, полные теплого света. Сидим в радужно-воздушной матрице цветных теней.

Делаем заказ. В этот раз Марко не экспериментирует, берет мясо, перед ним пасту с приправой. Заметила, ему не нравится укроп. А мы кладем его чуть ли не везде.

Между сменой блюд на сцене появляются девушки в сарафанах и кокошниках. Плавно плывут воздушными шагами. Марко восхищен необычным зрелищем.

В Италии нет такой традиции, чтобы в ресторанах артисты выступали перед людьми, занятыми едой. Там даже музыку не включают. Народ приходит поесть и поговорить. Для них наслаждение – пообщаться вдоволь в компании друзей или родных. Чем больше компания, тем лучше. Говорят все сразу и прекрасно друг друга слышат. Даже рассаживаются не парами, а поодаль от мужа или жены. С ними-то все переговорено уже.

После танцовщиц мощно запели парни. Снова выбегают девушки, уже в сарафанчиках коротких. И дальше, переодеваясь, поют и танцуют весь ужин. Видно, сами кайфуют и куражатся. Так и продолжается концерт до последней стопки водки Марко.

Меня искренне удивляет, как Марко пьет водку. Вначале плотный ужин с вином, и только в конце, после паузы, почти уходя – одинокая рюмка крепкого алкоголя. Пытаюсь объяснить: пить надо по ходу и хорошо закусывать. Удивляется уже он. Не понимает. Говорит, крепкое надо пить в конце ужина, для хорошего пищеварения и не более того. Вот оно как!

Новый день. Едем на метро в сторону Исаакиевского собора. Смотрю на спутника и думаю:⠀«Седой, да. Старше меня на 8 лет. Ну, так и я не девочка! Недавно исполнилось 50. Все как хотела: рядом достойный мужчина старше меня. Хорошо, что старше. Не как те, кто, глядя на моложавость, воспринимали меня как ровесницу их беззаботных тридцати с хвостиком лет. А потом следовал сюрприз: у девушки, оказывается, две дочери замужем.

Я люблю моих детей и внуков. И хочу мужчину, понимающего мои чувства. Ничего, что иностранец, даже интересно. Нравится его серьезность и основательность. И романтичность. Чувствую с ним себя юной, даже кружится голова. Кажется, у него тоже. Он так особенно смотрит. Говорит, я очень красивая.

Гуляем, фотографируем. О будущем ни слова. Чувства наполнены настоящим. Я практически не говорю по-итальянски. Он – по-русски. И, какое совпадение, оба не знаем английского. Стараюсь приглушить эмоции, чтобы не терять голову. Жизненный опыт подсказывает быть осмотрительной, но чувства одолевают. Говорю себе: «Леночка, если это просто приключение, пусть оно будет увлекательным». Но, хочется надеяться на большее. День за днем узнаем друг друга ближе. Напротив отеля есть собор Владимирской иконы Божией Матери. Марко проявляет любопытство, идем туда. Сегодня родительская суббота, служба только закончилась. Повсюду горят свечи, в тазах лежат просфоры, толпятся люди, ходят от иконы к иконе, берут освященные хлебцы. Марко смотрит на все с любопытством. Подошел к просфорам. Не знаю, можно ли их брать иностранцу. Вопросы накапливаются. Интересно, верующий ли он? Если да, то католик наверно. Бродим по улицам. Дойдя до Исаакиевского собора, присаживаемся на лавочку в сквере напротив. И правильно делаем, что отдыхаем – потом пыхтя шагаем 362 ступени на колоннаду купола. Смотрим сверху на снежный Питер и фотографируемся вдвоем на его фоне.

Замерзшая Нева, покрытая белым неподвижным льдом, привлекла внимание Марко, еще когда ходили в Эрмитаж. За завтраком предлагаю:

– Andiamo oggi alla fortezza, ok?

– Quale?

– Pietro e Paolo, dal nome dei Santi Pietro e Paolo.

– Tempio?

– No, una fortezza, ma c’è anche una chiesa. Attraversiamo la Neva.

– Sul ghiaccio? – удивляется Marco

– No! – смеюсь я. – Passiamo sul ponte. La fortezza si trova a soli 3,5 km dall’hotel. Andiamo a piedi?

– Certamente si.[41]

Идем по Невскому проспекту. Марко незаметно разглядывает русских. Интересно, чем мы отличаемся? Переходим по Дворцовому мосту. Обернувшись, видим Зимний во всю длину и Исаакиевский, где мы фотографировались наверху, у купола.

Марко бывал в Москве, но Петербург ему нравится больше. Широкие проспекты напоминают Рим, узкие каналы с аккуратными мостиками – Венецию. Несмотря на яркость Италии в целом, Венеция не имеет южной резкости, бывает туманно-серой, этим похожа на Петербург. Города близки по атмосфере. В обоих часто встречаются скульптурные львы. Много общего во дворцах.

Перешли мост. Впереди Ростральная колонна Васильевского острова и золоченый шпиль из крепости. Марко фотографирует, а я вижу новый объект, восклицаю:

– Kunstkamera! – читала о ней еще подростком, в истории жизни Петра Первого. Зову спутника свернуть с намеченного пути:

– Andiamo?

– No, la fortezza è più importante,[42] – возражает Марко.

– Ok, – соглашаюсь.

И вот мы на ее территории. Несмотря на темное прошлое крепости, находиться там приятно.

– Lo zar Pietro Primo aveva paura degli attacchi svedesi e costruì un’imponente fortezza per non lasciare che il nemico entrasse in profondità nel paese[43], – объясняю Марко и кажусь себе при этом значительным гидом.

Неожиданно громко бабахает пушка с бастиона! Я ахаю. Хорошо, что не описалась! Марко весело смеется и поясняет:

– 12.00, мezzogiorno[44]!

Смотреть музей тюрьмы не очень хочется. Но долг русского сердца зовет увидеть, где томились знаменитые личности отечественной истории. Марко берет билеты. Иду в «Русскую Бастилию» вслед за ним. Смотрим два этажа одинаковых камер, разница только в табличках с непростыми биографиями. Фамилии на них ничего не говорят Марко, а меня впечатляют.

В камеру пыток заходить отказываюсь. Марко идет, его любопытство чисто мужское. Бррр… Жду на улице, поглядывая на красивое здание рядом. Итальянец возвращается живой и невредимый. Даже улыбается:

– Non faceva paura li.[45]

«Ну-ну», – удивляюсь про себя. «Что там может быть интересного, пыточные ужастики? Только настроение испортят».

Мне больше нравятся макеты старого Петербурга в старинном комендантском доме рядом. Там по-гулливеровски встаю на колени перед миниатюрой многоэтажного особняка. Через окошки заглядываю внутрь. О боже! Все кукольных размеров: и мебель, и ванная комната, и медный чайник на плите, и даже самовар. В уютной детской малыши играют в железную дорогу. В зале стол, стульчики, шкафчики и комодики и даже стеклянная люстрочка на потолке. И так все пять этажей в разрезе. Ползаю вокруг, не хочу уходить.

– Alina, guarda c’è una vetrata![46] – слышу голос Марко. Мы в усыпальнице великих князей. На искусном витраже лик выписан как на иконе. Глаза Иисуса смотрят ясно, без какого-либо укора, с добрым и ласковым покоем. От его взгляда и переливов светлых стекол на душе становится тепло.

На обратном пути, уже в сумерках, идем на станцию метро Спортивная. Видим мозаичное полотно. Перед Марко сюжет с олимпийскими богами. Радужная картина ясна без перевода. Улыбаюсь: «Какой хороший город, знакомые мотивы встречаются моему итальянцу на каждом шагу».

«Моему итальянцу? Он уже мой?» – спрашиваю себя мысленно, глядя на отражение в окне вагона метро. И тут же отвечаю себе: «Да. После всех этих дней вместе, когда мы стали так близки, я хочу, чтобы он был только мой».

На следующее утро, по инициативе Марко, отправляемся в Казанский кафедральный собор, напоминающий Собор святого Петра в Риме. Перед входом, к удивлению спутника, надеваю платок. Внутри встаем в очередь и молча движемся к большой иконе Божьей матери. Глаза святой терпеливы и внимательны. Шепчу про себя и чувствую – она принимает мою женскую просьбу. Ставим две свечи перед иконой, зажигаем. А свечи нагреваются и наклоняются друг к другу. Это ответ! Смотрю на Марко. Он тоже видит и понимает. Молча беремся за руки и выходим взволнованные.

Вечером лежим на кровати вдвоем перед ноутбуком. Марко с очками на носу долго что-то пишет. Беспокойно поглаживаю янтарь в кольце, замирая в нетерпеливом ожидании – что же он хочет сказать в последний вечер? Наконец, возлюбленный пододвигает ноутбук ко мне. Делаю перевод и, затаив дыхание, читаю:

«Моя милая принцесса, наши каникулы закончились. Это была неделя, полная волнений и ощущений. Эмоции, доставленные Санкт-Петербургом: его дворцы, музеи, каналы, театры, рестораны, улицы, заполненные людьми и красивыми женщинами.

Общие радости: вместе гулять, вместе обедать, проводить все время вдвоем, рука об руку.

Сильные ощущения от прикосновений, ласки, массажи, поцелуи, много ночей вместе. Это было прекрасно. Теперь буду жить, ожидая увидеть тебя снова и снова прикоснуться к тебе. Твой Марко».

Легкий трепет проходит по телу от переполнения чувствами. Значит он тоже хочет, чтобы наши отношения продолжились! Но как устраивать свидания на расстоянии в полпланеты? Надеюсь, мы придумаем. Пишу ответ, диалог продолжается. Марко приглашает приехать к нему летом.

Еще говорит, то есть пишет, клацая клавиатурой, что живет с дочерьми. Называет их возраст – 23 и 28 лет. Не придаю этому большого значения. По нашим меркам, взрослые люди. Активный возраст с кучей планов, рвущийся в самостоятельную жизнь. Задаю вопрос: как он думает, сколько лет еще дети будут при нем. Отвечает: пять лет. Слышу, но не верю, не может быть так долго.

Ладно, сейчас будем жить в ожидании новой встречи. Если правильно поняла, еще Марко сказал про путешествие в отпуске. Интересно, когда у него отпуск? Или он подстроится под мой? А у меня когда? Об этом я подумаю позже, а сейчас последний день нашего пребывания в Питере. И последняя здесь ночь…

Утром просыпаюсь в его объятиях, спиной к нему. Марко целует шею, щекотно, мурашки бегут по коже.

– Buongiorno! – поворачиваюсь лицом и улыбаюсь.

– Buongiorno amore mio. Sei bellissima![47] – он целует мои теплые щеки.

В комнате прохладно. А от него всегда идет тепло, он горячий как печка. В его объятиях уютно и спокойно, и никуда не хочется уезжать. Здесь мы каждую секунду были вдвоем, каждый день просыпались и засыпали вместе.

В окно заглядывает мартовское солнце. Серебристый самолетик парит среди облаков высоко в небе.

У Марко до вылета есть время, планирует в торговом центре найти подарки родным и друзьям.

Мой самолет по расписанию улетает первым. Я полностью готова, вещи собраны еще вчера. На ресепшн вызываем для меня такси. Грузим чемодан, целуемся. Сажусь на заднее сиденье. Опускаю ветровое стекло. Чувствую, как холодеет в груди и появляется чувство пустоты. Мне будет не хватать его сильных рук, которые так крепко обнимали меня. Смотрю на Марко. Его лицо, еще минуту назад оживленное, сейчас выражает растерянное недоумение:

«Как, уже все?..»

7. Снова на расстоянии в полпланеты

«100 анекдотов» – Курсы итальянского – Белая собака

танцует – Приглашение для моей визы – Дочь готова

работать самостоятельно – Ожидание июля – Темный

янтарь, как глаза Марко – Похоже, у Эммы в Неаполе были

приключения – На стене кухни – Неожиданное «Ти амо» –

Уже июнь – Вишневая королева

Долгий перелет, как мягкий буфер, немного скрасил грусть от расставания. Заодно в небе хорошо выспалась.

Я снова дома и, опережая тоску от незнания даты новой встречи, окунаюсь в мир информации об Италии. Покупаю книги их писателей на русском языке и толстую энциклопедию о стране. Нахожу книжицу «100 анекдотов» на итальянском. Запоминать новые слова смеясь – гораздо легче. Упоение любимыми витражами отходит на второй план. Пришло вдохновение на изучение нового языка. Он повсюду со мной. Еду ли в авто, в автобусе или трамвае, шагаю ли по бульвару – я повторяю слова и комбинирую фразы.

Марко снова написал, что ждет меня в гости для летнего отпуска вместе. Нахлынуло чувство ожидания полета к нему и досада на время, тянущееся так медленно.

Между тем два раза в неделю после работы еду на языковые курсы. Преподавательница та же, но в группе усвоение идет быстрее. Подружилась с другими ученицами.

Мотивация у подруг разная. Стилист-парикмахер хочет быть уверенной на зарубежных учебах. Туроператор – лучше ориентироваться в поездках. Менеджер, работающая с представителями итальянской компании по световому оборудованию, мечтает легко разговаривать с ними без переводчика. И я, женщина, потерявшая голову от карих глаз и теплых рук. Все идем вперед с разной скоростью, поглядывая на успехи и обгоняя друг друга. Моя мотивация мне кажется самой сильной.

Зачастила в бутик с фильмами на CD недалеко от дома. Высокий эрудированный продавец уже выучил, что мне нужно: итальянская классика и побольше хороших комедий. Беру диски один за другим, смотрю на языке оригинала. Понимаю меньше трети, но увлеченно впитываю музыку языка. Расширяю кино-кругозор, теперь мир их звезд не ограничивается одним Адриано Челентано.

Несмотря на апрель по календарю, за окном продолжают ложиться снега. На фотографиях Марко вижу зеленую траву и цветы. На душе у меня тоже весна. Удивительно, везде слышу итальянские песни. По домашнему радио или в машине водителя, который возит меня днем. И даже на автобусной остановке в поздний час они негромко доносятся из соседнего киоска с горячей едой.

Там же, на заснеженной остановке, под светом вечернего фонаря вижу белую собачку. Она подбегает ко мне, виляя хвостом. Небольшая, дружелюбная, встает на задние лапы, начинает пританцовывать, заглядывает в глаза и трогает мои колени передними лапками. Не выглядит несчастной, но и хозяина рядом не видно.

– Собака, я не могу тебя взять. У меня дома есть кот. И того надо будет пристраивать на время отпуска. Я уеду больше, чем на месяц, понимаешь?

Собачка продолжает танцевать. Рядом появляются еще люди, тоже смотрят неожиданное выступление. Подошедший автобус раскрывает двери, я уезжаю. Белая собака остается в мыслях, как неясное сообщение свыше.

В мае от Марко приходит листок приглашения для оформления визы. Это уже серьезно. От слов и мечтаний приступаю к делу. Собираю кучу справок для штампа в загранпаспорт, в том числе бумагу от банка, что я человек серьезный и платежеспособный, а не просто блондинка на фото. Вовремя приходят хорошие заказы на витражи. Вдохновенно работаю с помощниками над эскизами. Планируем графики выполнения. Дочь Саша будет руководить работами в мое отсутствие с половины июля и весь август.

Летние дни тянутся медленно. Хочется подстегнуть их, чтобы скорее наступил отъезд в Италию. Работа идет своим ходом. Младшая Ксюша помогает с бухгалтерией.

– Мам, ты не боишься повредить кольцо? Постоянно носишь его, даже работая со стеклом, – голос дочери выводит меня из задумчивости.

Она стоит рядом, наблюдая, как рассеянно смотрю на кольцо.

– Я берегу его. Цвет янтаря напоминает глаза Марко.

– А, понятно, – дочь накручивает прядь волос на карандаш. – Уже все исполнилось из твоей Карты желаний?

– Нет, только самое главное, встреча с НИМ. А знаешь, что удивительно? На карте была наклеена вырезка из журнала: случайный силуэт мужчины со спины во весь рост. Так вот, фигура Марко полностью совпадает с этим силуэтом. Те же пропорции. Глазом художника я вижу, где они чуть-чуть не идеальны. Но совпадают с картинкой на 100 процентов. Представляешь?

– Ничего себе! – Ксюша садится на стул.

– Я уже наклеила сверху нашу реальную фотографию из Питера, где мы вдвоем на крыше собора, – улыбаюсь воспоминанию.

– А что еще на твоей карте? – продолжает расспрашивать Ксюша.

– Много самолетов, ведь я люблю летать. Часы на браслете с блестками. Картинка с перечнем путешествий из рекламок.

– И какая страна там первая? – любопытствует дочь.

– Франция.

– Угу, посмотрим, посмотрим, где будет ваш отпуск, – Ксюша улыбается, прищурив глаза.

– Не знаю, по Италии наверно. Она ведь большая, – я и вправду не знаю, что планирует Марко, мне неважно, лишь бы быть с ним.

На вечерних курсах, чтобы узнать об Италии из первых уст, пытаем Эмму Валерьевну. Она училась в Неаполе, огромном городе на юге страны. Эмма подчеркивает, южане очень эмоциональные, импульсивные.

– Девочки, запомните, важно знать различие фраз «Ti amo» и «Ti voglio bene»[48].

– Но в переводе же одно и то же – «Я тебя люблю!» – возражаем мы.

– Нет, послушайте внимательно, это у нас «я тебя люблю» на все случаи жизни. У них «ти вольо бэнэ» означает «тебе хочу только хорошее». Его можно говорить и любимой, и ребенку, и старенькой бабушке.

А вот «ти амо» – это выражение огромной страстной любви, в том смысле, что «жить без тебя не могу, твой навеки». Человек, говорящий «ти амо», понимает ответственность, которую берет на себя. Его произносят только по-настоящему влюбленные люди, желающие соединить свои судьбы навеки.

– Я, – продолжает Эмма, – сильно ошиблась, сказав это неаполитанцу, который замучил приставаниями, добиваясь ответного «ти амо». Я так сказала, чтобы отстал. Но дальше вышло только хуже, – Эмма замолчала и больше рассказывать не захотела.

Мы интересуемся не раз, почему, зная язык, она не съездит в Италию хотя бы туристом. Но Эмма отмалчивается. Похоже, у нее там были какие-то приключения.

После освоения начальной грамматики становится легче. Упражнения ложатся на готовую почву. Заучиваю целые фразы, потом комбинирую. Меняю одни слова на другие. Простые примеры:

«Vorrei un caffè» – «Я хотела бы один кофе».

«Vorrei un te’» – «Я хотела бы один чай». ⠀

И так продолжаю вслух, пока не переберу всю еду.

На работе слушаю аудиоуроки, закаченные на сотовый. Закладываю в память простые диалоги. Дома снова слушаю и повторяю вслух. Громко! Благо, стены квартиры толстые. Результаты проявляются сносным лепетанием в разговорах с Марко по телефону.⠀⠀

Подписываю все предметы. Все-все. Даже на потолке над кроватью висит бумажка «il soffitto»[49]. Утром, и перед сном вижу это слово, оно запоминается одним из первых. Подписан телевизор, холодильник, даже кран на кухне. В туалете на двери тоже прикреплены предлоги с местоимениями. Ха-ха, а чего время зря терять?! ⠀

Свободная стена кухни увешана списками существительных, прилагательных и глаголов. Здесь упражняюсь в комбинациях предложений. Варю суп в подписанной кастрюле, помешивая подписанным половником. «Pentola e padella» – «кастрюля и сковорода», эта парочка легла в память, крепко соединившись. То же самое с днями недели, нужна, например, «среда», а мозг выдает весь список, начиная с понедельника.⠀

Язык на этом этапе кажется легким. Певучий, мелодичный. Я увлеклась и повторяю про себя все новые фразы, куда бы ни шла и что бы ни делала. Если бы не слух, я бы еще и пела. Но чего нет, того нет. А мотивация зашкаливает…

На католическую Пасху говорю с Марко по телефону. У него еще воскресенье. У нас уже понедельник.

С мыслями о работе произношу слова поздравления, удивляясь его слегка возбужденному языку. Понимаю – человек отмечает великий праздник. Для итальянцев Пасха по силе эмоций, подготовке и размаху мероприятия, наравне с Рождеством. Как у нас Новый год и 8 марта.

Среди потока теплых слов вдруг слышу:

– Ti amo. Ti amo! – повторяет он снова. Меня охватывает волнение. Присаживаюсь на диван, не зная что ответить.

– Alina, mi senti? Ti amo! Mi rispondi.

– Mi fa piacere sentire da te queste parole, Marco…

– E tu? Solo contenta? E nient’altro?[50]

Я теряюсь, как быть, что отвечать? С одной стороны, Эмма предупреждала не спешить с такими словами. С другой, я же знаю – он хороший человек. Дорожу нашими отношениями, люблю его всем сердцем и хочу быть с ним.

Что же делать? Ведь «Ti amo» совсем не то, что «Ti voglio bene», хотя и переводятся одинаково. Чувствую, что не готова вести такие важные разговоры утром в понедельник, собираясь на работу. Свожу диалог на нет, тепло прощаюсь.

– Ti chiamerò domani[51], – говорит напоследок Марко.

Вот и хорошо. Завтра он одумается и все, что скажет, будет словами трезво мыслящего человека, рассуждаю я серьезно. А сердце прыгает внутри от нахлынувшего чувства большой перемены. Выхожу на улицу с улыбкой счастливого человека.

После работы на Главпочтамте получаю письмо с пасхальной открыткой в конверте и вижу надпись большими буквами «TI AMO! Tuo Marco»[52]. Краснею от волнения. Открытки из Италии идут долго. Значит, он написал и отправил ее за две недели до Пасхи и его слова серьезны!

Вечером делюсь радостью с девчонками на курсах. Все ахают. В том числе и Эмма Валерьевна. Открытка переходит из рук в руки:

– Ну, все, Алинка, увезет тебя иностранный жених! – шутят сокурсницы.

Близится лето, емейлы сменяют друг друга. В нетерпеливом ожидании Марко пишет, словарь помогает читать:

«Сегодня получил новость, которая наполнила сердце радостью. Любовь моя, ты получила визу и через 38 дней прибудешь ко мне. Воображаю, как выйдешь из двери в аэропорту и я смогу, наконец, смотреть в твои глаза, обнимать, целовать и говорить, как люблю тебя.

В субботу и воскресенье я дома. Освобождаю место в шкафу в спальне, чтобы ты могла разместить свои вещи. После стольких лет одиночества я все заполнил. Теперь разбираю.

Посмотрел новые фото. Нравится с бабочкой на очках: любовь моя, ты прекрасна. Ты моя прекрасная бабочка. Всегда думаю о тебе и с нетерпением жду встречи. Много интересного сможем сделать вместе. Ты очень важна для меня. Чао, моя королева, моя сладкая клубника. Я так тебя люблю. Твой».

В коротком ответе и я грежу о скорой встрече:

«Привет, любимый. Желаю, чтобы время летело скорее. Я тоже представляю, как выхожу за дверь и смотрю в твои глаза. Сегодня идет дождь и холодно. Мне необходимо согреться. Марко, ты всегда горячий, как солнце. Мне это нравится. Всегда думаю о тебе. Только твоя вишневая королева».

Чем ближе встреча, тем больше писем:

«Привет, моя необыкновенная девочка. Завтра откроется офис. Жаль, выходные быстро заканчиваются. Уже знаю, на работе много дел.

На самом деле, не могу сидеть на месте и поэтому переделал много домашних дел. После обеда блаженствовал, приводя в порядок слайды из поездки во Францию в прошлом году.

Я смотрел на снимки и представлял, как здорово оказаться в тех местах вместе с тобой, любовь моя. А когда ложусь спать, чувствую тебя рядом. Я помню, как ты спишь: животом вниз и обнимая подушку, прижимаясь к ней своим ликом ангела.

Чао, моя единственная девочка, только моя, я много тебя целую.

Только твой парень».

8. Приезд к Марко в Италию

Две хорошенькие копии Марко – Белая собачка – Целовали

до красных щек – Жара – Квадратная попа – Опасная

русская – Квартира с итальянским акцентом –

Знакомство с мамой – Риккардо и Мариэла – Фраза

«Ох уж эти девушки Марко!» – Приглашение на биеннале –

Озеро в горах – Белая штора

Долгий полет до Москвы, пересадка и два с половиной часа до Венеции. Я в аэропорту Марко Поло. Могу не ждать багаж с транспортера, у меня только ручная кладь. Спешу к выходу. Вижу толпу встречающих. Где же мой дорогой синьор? А вот и он, среди ожидающих справа.

– Марко! – бросаюсь ему на шею, крепкие руки обнимают меня, чувствую родной запах, его волосы щекочут мне нос.

– Alina, amore mio, benvenuta!

До сознания доходит, что все! Долгий перелет закончился, я рядом с любимым. Он поднимает чемоданчик, берет меня за руку.

– Andiamo in machina,[53] – ведет к «мерседесу» на парковке.

В пути до Падуи расспрашивает, как я себя чувствую, как долетела. Теряюсь в потоке слов и прошу говорить медленнее, чтобы понять всю фразу:

– Lentamente per piacere.[54]

Отвечаю, тщательно подбирая слова. Голова еще кружится от полета. Или от того, что мы снова рядом. Руки Марко держат руль, переключая коробку передач, он внимательно смотрит на скоростную дорогу. Хочу, чтобы скорее обнял меня этими руками. Хочу прижаться и слушать, как стучит его сердце.

Через полчаса начинается город Падуя, подъезжаем к дому – пятиэтажному зданию в конце тихой улицы, полной высоких зеленых деревьев.

Заходим в мраморный холл с матово-блестящим полом и ступенями. Поднимаемся на лифте на последний этаж. Останавливаемся перед двустворчатой дверью, последней в удобном углу продолговатой площадки. Входим в квартиру.

Белая собачка выбегает из комнат и вертится под ногами. Марко писал, что в семье появился щенок. Какая она милая! Мокрый носик, тыкаясь, обнюхивает мне ноги. Хвостик ходит туда-сюда.

Из комнат появляются две невысокие девушки. Смущенно улыбаются, целуют меня в обе щеки. Такие родственные поцелуи радуют, но все равно тушуюсь и забываю улыбаться в ответ. А девушки приветливы, их радушие спасает ситуацию.

Веселого оживления добавляет черноглазая беленькая Нала – так зовут щенка. Где-то я ее уже видела, кого-то она напоминает…

Марко уводит меня в спальню. Показывает свободное место в огромном, до потолка, шкафу. Спрашивает, на какой стороне большой кровати я выбираю спать. Оглядываюсь, подхожу к окну. Внизу улица и соседние дома, не такие высокие. Вдали снежные вершины итальянских Альп. Поворачиваюсь к Марко, мне не терпится спросить:

– Amore mio, dov’è il mare?

– A Chioggia 50 chilometri, e a Venezia 30, – отвечает он и добавляет. – Pranzeremo tra mezz’ora. Ti piacerebbe la pasta alla carbonara?

– Si certo,[55] – отвечаю любимыми словами и тихо кладу руку на его широкую грудь.

Марко мягко обнимает меня, словно не верит, что я настоящая и в самом деле стою посреди его спальни… Прижимает к себе, проводит рукой по спине и на всякий случай уточняет:

– Sei arrivata?

– Sono arrivata, – улыбаюсь, уткнувшись носом в его рубашку.

– Finalmente![56] – счастливо выдыхает он слегка хриплым голосом.

Тем же вечером, в день прилета, Марко знакомит меня с коллегами. Его офис выезжает на праздник фейерверков в Венецию. Синьоры с женами стоят большой группой перед заказным автобусом в ожидании общего отправления.

18.00 – Марко представляет меня сослуживцам. Готовлюсь пожимать руки. Но меня поочередно берут за плечи и целуют в щеки. Два раза. Женщины просто прикасаются. Мужчины целуют в щеки прямо губами. Испытываю шок от бесцеремонности. Что происходит? На двадцатом поцелуе догадываюсь – ритуал вежливости. У нас-то не принято набрасываться на едва знакомого человека! В таежных краях так целуют перед дальней дорогой (три раза). Или на Пасху. То есть очень редко. Призвала на помощь терпение. Это Европа, детка! ⠀

19.00 – приезжаем к причалу. Поднимаемся на теплоход. Фейерверки будем смотреть с воды. На открытой палубе стоят фуршетные столы с вином, играют музыканты. Пары кружатся в танце. Мы тоже сделали пару кругов. Медленные ритмы сменяются зажигательными.⠀

20.00 – присаживаюсь у бортика. Мне хорошо, но глаза закрываются. Старательно поднимаю веки. Они снова опускаются, как сытые чайки на гладь воды. Тяжелая голова клонится так, что пару раз ударяюсь лбом о бортик. Все потому, что «с корабля на бал». В обед встреча в аэропорту, а вечером мы на теплоходе с танцами. Мои полеты с пересадкой длились почти сутки. Часы на руке показывают раннее утро. Чувствую, силы организма на исходе.

21.00 – темнеет и свежеет. Через плотную толпу ликующих итальянцев спускаюсь на нижнюю палубу и, прикрывая зевоту рукой, сажусь за один из столиков рядом с директором фирмы и его супругой. Облокачиваюсь, опираясь лбом на кулаки. Через минуту крепко сплю, невзирая на изумленные взгляды публики.

23.30 – приходит Марко, будит и отводит наверх. Небо вспыхивает яркими салютами, освещая темные воды и набережную. Пиротехнический спектакль продолжается: мощные фонтаны взмывают вверх к небесам, брызгающие спирали крутятся во все стороны, тысячи ярких снопов, рассыпаются на мелкие искры, падающие в воду.

– Guarda, guarda![57] – кричит Марко.⠀

«Ах, подымите мои веки!» – хочется ответить мне.

02.00 – не помню, как вернулись домой. И фейерверки не помню. Но ярко помню, как была обласкана толпой итальянцев» до красных щек от их поцелуев и моего смущения. А меня, должно быть, запомнили, как спящую красавицу. Только там девушка проснулась от поцелуя, а со мной – наоборот!

Июль продолжается. Дома ужасная жара – кондиционера нет. Сижу в зале в майке и шортах, здесь хоть немного гуляет сквозняк. Пялюсь в учебник и размышляю: итальянский легче английского. Главное преимущество – как слышим, так и пишем. Никаких «пишем – корова, молоко, а говорим – кАрова, мАлАко».

Здесь каждый звук только в оригинале. Последний, в конце слова, произношу особенно четко: «СalendàriO, gràziE, fotogràfiА, MàrcO»[58], так надо, такое произношение.

Конец фразы возвышаю: «Buongiorno amore MIO»[59]. Не ору, не форсирую, просто проговариваю «четкО». Надо привыкнуть, у нас-то наоборот, последнюю гласную слова говорим вполсилы, окончания фраз у нас затихающие. Как будто батарейка садится. Улыбаюсь.

В итальянском буквы совпадают со звуками все до единой. Всего букв 21 – это своих, плюс пять привнесенных, типа «у» для слова «yogurt». Ни одной лишней в алфавите, в том числе шипящих. Все слова звонкие, чистые.

Восклицаю мысленно: «Так почему же я нифига не понимаю, о чем они говорят? Ёлы-палы!!! Они между собой дурачатся и каламбурят, я же как пень – ни бум-бум». ⠀Хочу искренне смеяться вместе со всеми, а не только делать понимающий вид.

Тут в комнату заходит Марко, приехавший на обед, и с порога подтрунивает:

– Studi tutto il tempo? Già hai il culo quadrato?[60]

И я… поняла! Расплываюсь в улыбке до ушей! Впервые ясна его шутка. Эвива! Я догадалась! Значит, все смогу и язык одолею!

К слову, Марко тоже пытается выучить загадочный русский язык. Но застревает на алфавите со странными буквами «ж, й, ф, х, ц, ч, ш, щ, ъ, ы, ь» и дальше не продвигается. Увидев, что я начинаю говорить «по-человечески», расслабляется.

Сейчас в его русском багаже есть «да», «нет», «привет», цифры: «один», два», «три», плюс «пельмени», «борщ» и «чай». Еще знает слово «хорошо». Правда физически не может произносить первую букву. Говорит, это звучит будто горло заболело. Пытаясь сказать «хорошо», начинает картинно кашлять «Кх-кх-кх».

Когда друзья спрашивают Марко:

– Impari il russo?[61]

Отвечает:

– Perché, lei lo sa, e tradurrà sempre se è necessario.[62]

Жарким днем помогаю Марко развешивать только что постиранное белье. Стою спиной к застекленной двери. В какой-то момент слегка прислоняюсь к ней и слышу… Треск! Большая стеклина в двери лопнула вдребезги, осколки разлетелись по полу!

Я опешила. Ведь привыкла работать со стеклом. Легкое прикосновение должно было выдержать. Посмотрела на кусочки и поняла: здешнее тоньше. Наше закаленное оконное толщиной – 4 мм, а их – 3 мм. Разница существенная. У нас только художественные стекла такие тонкие. В мастерской режем цветные листы на детали и собираем пропаянные крепкие витражные полотна. А здесь прозрачная голая стеклина в целую дверь.

Нет, ну надо же! Впервые приехала в гости и в самом начале ломаю попой дверь на террасу. Опасная я русская, ё-моё!

Марко, успокаивает, ничего страшного, в июле можно потерпеть. Две недели живем так. На ночь опускаем рольставню. Мне ужасно неудобно, даже стыдно за нечаянную ситуацию. Но упреков от итальянской семьи не слышу. А Кристина даже шутит:

– C'è il vantaggio dell’aria fresca sempre, giorno e notte.[63]

Затем прибывают стекольщики и все налаживают. Теперь я нигде не прислоняюсь. Движения бедер держу под контролем.

Марко работает с девяти утра и до шести вечера. На обед приезжает в двенадцать и задерживается до трех, по личному расписанию. Кристина готовит пасту или ризотто, иногда суп. Обедаем все вместе, кто дома. После еды глава семьи отдыхает перед телевизором. Включает первый канал: в это время идет мультсериал «Симпсоны». Под него спит четверть часа. А после бодрый, как новый, едет на работу. Камила тоже на работе: в дневном баре. Дома остаемся я и Кристина, не считая беленькой Налы.

В зале на столе серебристый ноутбук Марко. Могу им пользоваться. Стол большой, квадратный. Кристина с черным ноутбуком сидит сбоку от меня, с другого края. Старшая дочь с виду спокойная, углубленная в себя. Но там, внутри, чувствуются противоречивые эмоции. Она немногословна, всегда тактична, сдержанна и осторожна. Увлекается картами Таро. Умеет так тихо ходить по квартире, что иногда, обернувшись, вижу только ее тень. С уходом матери из семьи, старшая дочь стала хозяйкой. От ее мнения зависят решения папы в быту, он советуется с ней.

Кристина через Марко предлагает показать мне город. Я отказываюсь, а зря. Лучше бы сразу поехать вдвоем и подружиться. Но как найти общий язык, не зная… языка? Я боюсь даже разговаривать. Испытываю стресс, проблему, опасаюсь, что, не владея достаточно итальянским, попаду в неловкую ситуацию.

Вижу, моя персона ей любопытна, но в то же время вызывает настороженность. Напрасно, все-таки женская мудрость при мне. Будь у нас общий язык, быстро наладила бы дружескую атмосферу. Общались бы о нашем, девичьем, могла бы давать советы. Но сейчас, как немая, и мудрость бездействует. Это удручает, вгоняет в уныние. Пока Марко на работе, сижу молча в зале за компьютером или с учебниками в спальне.

В белой спальне уютно и тихо. Огромный полированный шкаф во всю стену, цвета темной черешни, достает до потолка. Под картиной с табуном лошадей в зеленой раме стоит большая кровать, рядом вишневые тумбочки и ночные лампы с белыми матовыми колпаками. Слева от окна комод и зеркало над ним. На комоде фотографии в рамочках, на них дочери и я.

За стеной спальня девочек, полная плюшевых игрушек. Небольшой балкон с видом на тенистую зеленую улицу.

Третья комната studio[64] – длинная, как пенал, с узким окном. В ней два высоких шкафа с одеждами Кристины и Камилы, письменный стол и шкафы пониже, заставленные книгами старшей дочери и комиксами младшей.

Возвращаясь в зал, вижу светлые деревянные панели по двум стенам, на третьей фотообои с зеленым лесом. Четвертая стена, несущая обильный свет, – из застекленных рам от пола до потолка. В центре – широкая дверь на террасу, та самая, в которой я выдавила стекло.

Из просторной кухни выхожу на ту же террасу, полную зелени в горшках и горшочках. На западной стороне они цветут буйно и охотно. В ясный день видны белые альпийские вершины.

А по вечерам на летнем небе полыхают закатные спектакли, начиная от розовых тонов, доходя до алых и багряных, пока все не накроется густым синим цветом, приглашая на выход желтую луну.

Иду в ванную с огромным зеркалом и длинной керамической панелью под ним, с углублением-раковиной. Удивляюсь стоящему рядом с унитазом биде, обязательному предмету в каждом итальянском жилище. Напротив ванной комнаты – маленькая душевая со вторым унитазом и громкой стиральной машиной.

В небольшой прихожей только вешалка и комод с ящичками и дверками. На него Марко кладет ключи и папку с документами, когда приезжает с работы. Под вешалкой лежит собачья пеленка для маленькой Налы.

Вернувшись в спальню, слышу, как поворачивается ключ в замке входной двери.

– Ciao-ciao! – звучит в прихожей задорный голос.

– Ciao![65] – отвечает Кристина жизнерадостной сестре.

Добавляю мое приветственное «Чао!» Вошедшая Камила ласкает по белой шерстке прибежавшего щенка, стремительно несется на кухню и щебечет с попугаем в клетке. Тот воркует в ответ.

– Come stai? – это уже ко мне, пришедшей на шум. – Tutto a posto? Guarda cosa ho portato oggi![66] – смеется, ставя на стол коробку с кремовыми пирожными из бара.

Наша стройная Камила работает в дневном баре при медицинском центре. Если к концу дня остается непроданная выпечка, она приносит ее домой.

Сейчас Камила поспит (встает по утрам в шесть часов, чтобы открывать бар), а вечером пойдет на групповые занятия танцами, под быстрые молодежные ритмы. Ее смех заразителен, кудряшки длинных темных волос подпрыгивают на плечах.

Тоже улыбаюсь: с ней всегда шумно и весело, как на карнавале.

В целом родственников у Марко немного. Теть и дядь по родителям было больше десятка, но их дети разъехались по всей стране. Близкие отношения остались с кузиной, живущей с мужем и сыновьями в регионе Марке, на середине итальянского полуострова. Возможно, мы их навестим. А сегодня Марко везет меня на знакомство с матерью.

Волнуюсь. Читала на форумах, как итальянские свекрови воспитывают маменькиных сыночков и те слушают их по жизни. Мама это святое, ее мнение всегда главное. Марко на такого сыночка не похож, но все-таки…

Дверь открывает маленькая стройная синьора в очках, с аккуратной укладкой коротких светлых кудрей, похожая на божий одуванчик. Приглашает войти. Заходим в прихожую небольшой квартиры, полную милых вещиц на комодах и полочках. Зеркало в затейливой раме с завитушками. Пристенный столик на гнутых ножках. На нем рамки и рамочки с фотографиями. На одной есть Марко с малыми детьми и экс-супругой, миловидной блондинкой с обиженным лицом.

В центре зала старинный овальный стол на мощных фигурных ногах. В таком же стиле кресла и диваны. На высоком комоде фотографии в рамочках продолжаются. Свадьбы, малыши, крестины… На столе, среди ваз с искусственными цветами, портрет покойного мужа. Плотный полнокровный мужчина с умным взглядом больших темных, как у Марко, глаз.

Хрупкая Стефания живет одна. Сын – ее единственный ребенок. Конечно, она хочет видеть его счастливым. И я ее надежда на благополучие. Старенькая синьора смотрит через очки внимательным добрым взглядом, берет за плечи и прижимает к себе. Мои сомнения улетучиваются, чувствую облегчение на душе.

Она что-то говорит на местном диалекте. Марко повторяет на итальянском. Простые вопросы о моей семье, о маме, сестрах, внуках и детях. Стефания подвигает вазочку с шоколадными конфетами и предлагает чашку чая. Значит знает, что я люблю чай, а не кофе. Иначе, был бы предложен кофе, как здесь принято. Без сомнения, Марко рассказывал обо мне. И если она приняла решение познакомиться, значит моя кандидатура на роль подруги сына одобрена.

Выходя из дома, обращаю внимание на живые цветы по периметру двора: очень высокие и крепкие кусты розовых роз:

– Quante rose![67] – изумляюсь, задирая голову, они почти двухметровые.

– Sì, la mamma le adora. È tempo per me di tagliare i rami con i boccioli in fiore, – голос Марко озабочен, работы в саду предстоит немало.

– Perché?

– Per far crescere i nuovi.[68]

Кажется, я тоже их полюбила – розовые розы с нежным ароматом.

В отличие от родственников, друзей у Марко много.

Заходим в картинную галерею, полную света и простора. Марко представляет меня другу Риккардо, невысокому подтянутому брюнету моих лет, разговорчивому живчику, с мелкими кудрями на голове и подвижной мимикой лица.

– Ciao bella signora,[69] – Рикардо дружески приветствует и целует в обе щеки; его слегка выпуклые черные глаза быстро оглядывают меня с веселым блеском.

За стойкой-прилавком его супруга: высокая женщина лет сорока, с легкими черными кудрями. Ее зовут Мариэла.

– Ti presento Alina, mia amica,[70] – говорит Марко.

– Oh, quelle amiche di Marco![71] – бормочет миловидная Мариэла, как бы про себя, выходя из-за стойки, и с профессиональной улыбкой тоже прикасается ко мне щеками.

– Piacere di conoscerLa,[72] – говорит жена галериста.

В ее взгляде чувствуется недоверие к моей персоне. Интересно, кого это Марко приводил сюда раньше?

На белых стенах помещения работы известного художника, самого продаваемого в Италии. Здесь они тоже продаются. Галерея частная. У эрудированного и опытного знатока современного искусства Риккардо получается не только продавать, но и организовывать разные мероприятия, даже международные.

Тридцать лет назад мой Марко зашел сюда купить картину для дома, с тех пор эти двое дружат. На той купленной картине маслом – табун несущихся лошадей. Именно она висит над кроватью в спальне в зеленой раме с позолотой.

Тихо сажусь на белый кожаный диван. Избегаю поддерживать беседу, да и нет необходимости. Риккардо ораторствует за четверых, у него талант разворачивать речь на любую тему. Марко только кивает головой и поддакивает. Друзья договариваются поужинать вместе. Узнав, что я художник по стеклу, Риккардо советует представить меня их общему знакомому Джанкарло.

Едва звучит это имя, открывается дверь, и Джанкарло уже стоит на пороге. Невысокий, круглый, с добрым лицом и голубыми глазами, он с удовольствием знакомится со мной, удерживая мою руку в своих пухлых ладонях. Приглашает посетить его международный музей стекла, где он директор. Интересуется моими работами.

Между делом сообщает, что скоро в музее будет проходить биеннале произведений международных маэстро по стеклу и, при желании, я тоже могу участвовать, представляя Россию.

– Il museo è pieno di opere contemporanee in vetro di Murano. Posso presentarti personalmente ad alcuni autori,[73] – говорит Джанкарло.

Я чуть ли не пищу от радости. Это же здорово! И не мечтала о таком!

В радужных мечтах уношусь мыслями к моим авторским работам, соображая, что предложить музею. Это должно быть что-то небольшое, чтобы уместилось в чемодан.

Воскресенье. На горячем градуснике за +35°С в тени. Чтобы охладиться, ранним утром едем в горы. Сначала по Паданской равнине, затем по ущелью и далее по серпантину ползем вверх.

На берегу длинного озера Лаго ди Серрайа, в окружении пологих вершин, городок Базельга ди Пинэ готовится к празднику. Сегодня сагра[74]. В программе есть соревнования гребцов. А пока идем обедать в ресторан с мельничным колесом внутри зала. Наш столик как раз около него. Cameriere[75] приносит корзинку с хлебом и булочками. Затем воду и вино. Я, как всегда, прошу чашку чая. В ожидании заказа разглядываю помещение.

На противоположной стене в полукруглом проеме вижу витраж с тонким цветочным рисунком. По исполнению не похож ни на одну известную мне технику. Иду рассмотреть поближе. Между двух прозрачных стекол с фактурой «бегущего ручья» зажаты сушеные зеленые листья и цветные лепестки в образе букета луговых цветов. Нежная работа очаровательна.

После обеда отдохнувший народ подтягивается к озеру. Веселый клоун дарит мне улыбку и сахарную вату. На рядах прилавков: фрукты-ягоды, сладости, самодельные сувениры. Бегают и смеются вольные дети.

Начинается регата. С корзинкой малины и черники идем на берег смотреть гребцов. Лодки стартуют и несутся к обозначенной цели. Скандируя во все горло, азартно шумят болельщики. Побеждают парни в длинной красной лодке. Чувствую себя участницей какого-то фильма, настолько все ярко и жизнерадостно вокруг. Кладу в рот малину за малиной и замечаю, как шевелятся губы Марко, невольно повторяющего мои движения. Улыбаюсь.

Страсти поутихли. Утоптанная тропинка, петляя среди деревьев, уводит нас на другую сторону. В пологой части озера тихо плавают гуси и лебеди. По цвету видно: горная вода холодная, купаться не получится. Тропа идет под высокими мощными соснами. Дышу полной грудью. В отличие от душно-влажной равнины, здесь воздух чистый и свежий, пахнет хвоей.

Марко показывает на небо. Сверху на воду опускаются парашютисты на цветных квадратных парашютах. Красиво!

На этом местный праздник закончился. Едем домой.

Утром Марко встает первым. Завтракает горячим молоком и квадратным бриошем. Тихонько одевается и уходит на работу в офис страховой компании. Там он важный человек: с недавних пор – администратор зала приема клиентов. И, по-прежнему, страховой агент для тех, с кем за долгую практику, с молодых лет, сложились личные отношения. Клиенты стали друзьями и не хотят замены. Страхование очень развито в Италии. Еще бы! То наводнения здесь, то землетрясения, то много снега выпало в горах или торнадо прогулялся по побережью.

Не мешаю ему собираться, лежу в постели тихонько, смотрю на окно в стене напротив. Оно большое, с широким тонким тюлем. Рама открыта, идет свежий утренний воздух, колышется портьера. Где-то я это уже видела. Где?

Перебираю файлы памяти… Вот оно! Однажды я пыталась угадать свое будущее, вызвать его картинку. Знаете, бывает такое настроение под Новый год. Помню, как с закрытыми глазами отдалась воображению, и будущее выложило вид комнаты с большим окном, широкой кроватью и… Белая тонкая штора там колыхалась на ветру! Надо же, тогда я не поняла, просто запомнила, а сейчас вижу это в реальности!

Встала, подошла к окну. Далекие альпийские вершины белеют на горизонте. Высокие. Скоро поедем через них во Францию. Как мы их пересечем?

9. В автодоме по Франции

Куда я вляпалась? – В автодоме вчетвером? – Травма —

Закрыто все, даже аптеки – Дом на колесах удивляет —

Холодное утро и горячий чай – Старый форт —

Водопады – Тени витража – Страшно высоко —

Кто готовит картошку на ужин? – Марко жаворонок —

Эдельвейсы

Я теперь понял, самый верный способ узнать, нравится тебе человек или нет, – поехать с ним путешествовать.

Марк Твен

Живу с мужчиной в его квартире, здесь еще две женщины. Куда я вляпалась? Да, это его дети. Но они уже взрослые, ровесницы моих замужних дочерей. Читала, в Италии принято жить большими семьями, но не думала, что столкнусь с этим в реальности.

Девушки разные по характеру но обе вежливые, воспитанные. Младшая активная и общительная, все время в делах. Старшая – задумчивая любительница книг и интернета. Студентка, у нее каникулы.

Все вроде бы хорошо, но я из тех людей, которые в групповых турпоездках доплачивают за услугу «одна в номере». Сужу по себе, насколько могу стеснять девушек в их доме. И ума не приложу, как мы вчетвером поедем в отпуск в одном автодоме[76] на целых три недели.

При мысли об этом становится жарко. Хотя, куда уже жарче… Здесь стоит июльский зной +35°С и выше. Квартира старая, без кондиционера. Поход с Марко в супермаркет, как спасение, как глоток свежего воздуха. Помогают только мысли о предстоящей поездке через Альпы. Надеюсь, вблизи снежных вершин будет прохладно.

Марко раскладывает на столе карту Европы, надевает очки.

– Dove andiamo? – спрашивает, глядя на географические просторы.

– Francia?[77] – догадываюсь, он же писал о любимой стране для путешествий.

– Si, ma dove la vuoi andare?

– Vorrei il mare, nel sud della Francia, dove si trova Marsiglia. E dove vogliono andare le ragazze?

– Non vengono con noi.

– Perché?

– Loro hanno altri progetti…[78]

Вот это новость! Готова плясать от радости. Мы будем только вдвоем! Как нормальная пара влюбленных. Спасибо, девчонки, за ваши планы и за то, что они не пересекаются с нашими.

Я настаиваю на море, он желает север Франции. Я хочу плавать в южных водах, он мечтает о прохладной Нормандии. В итоге сходимся на том, что охладимся на череде высот французских Альп.

А для моего моря недельку поживем в campeggio[79] у курортного города с длинным названием. А если точнее, то программа на три недели это:

Въехать во Францию,

встать на дикую парковку у озера Мон-Сенис,

посмотреть горные вершины и водопады рядом,

посетить город с крепостью Бриансон,

спуститься вниз к морю,

по дороге посетить место, где добывают морскую соль,

пожить в кемпинге городка Сент-Мари-де-ла-Мер,

затем осмотреть крепости Эг-Морт и Каркасон,

посетить город Сет и город на скале Мутьé-Сент-Мари,

обязательно увидеть прекрасное озеро Сент-Круа,

приехать в город Кастеллан,

побывать под струями горных водопадов,

посмотреть города Лаффре и Ле-Бур-д’Уазан,

подняться на гору Коль-дю-Лотар,

спуститься в финальный городок Ле Бур

и вернуться в Италию.

Пусть все пройдет, как запланировали. Сейчас надо приготовить старенький кампер «elnagh»: помыть его внутри и снаружи, заправить газовый баллон и аккумулятор, наполнить баки водой и бензином, разложить все по местам и шкафчикам, заправить постели, наполнить продуктами холодильник, зарядить фотоаппараты и телефоны.

Маршрут лежит в голове у Марко. В кабине есть подробный атлас автомобильных дорог Европы. Хотя он наизусть помнит места, где хоть раз побывал. А бывал он во Франции, Бельгии, Дании и даже Англии.

Я только хлопаю глазами. Никогда раньше не доводилось совершать путешествия в автодоме. Самое длинное было в семь лет с родителями на поезде из Дальнего Востока через Москву до Брянской области и обратно.

Боюсь ли я автопутешествия? Нет, рядом с Марко совсем не боюсь.

Спускаемся в гараж закончить приготовления к отъезду:

– Oh, hai una bicicletta! Anche due! – радуюсь находке.

– Una è mia, l’altra è di mia figlia Christina, – поясняет Марко.

– Possiamo andare a fare un giro? – наполняюсь энтузиазмом. – Andiamo! Mi piace molto andare in bicicletta![80] – уже держусь за руль.

Марко нехотя соглашается. Через городские кварталы приезжаем к реке. Здесь от воды дует свежий ветер. По берегам настоящий лес. Среди зарослей некошенной травы утоптанная тропа. Ношусь по ней, как молодой олень. Марко спокойно движется позади. И мне кажется, его синий мужской велосипед идет легче. А мой, дамский, требует бОльших усилий.

– Facciamo cambio![81] – настаиваю, не думая о последствиях, а надо бы.

Сажусь на его велосипед. Да, ход легче и колеса шире, устойчивее. Но не учитываю разницу в системе тормозов. Я привыкла останавливаться ходом педали назад. А здесь – стопоры на руле. И рама велосипеда мужская: притормозить ногами о землю не смогу, если что.

Через пару часов возвращаемся в город. Вроде освоила его велосипед. Едем по городским дорожкам с турникетами. Марко выруливает привычно. А я не справляюсь. На полном ходу резко выворачиваю, велосипед выходит из-под контроля, на подсознании давлю на педали назад, они проворачиваются и… Лечу без тормозов!

Я уже на асфальте. Прилетела. Лежу как распластанный цыпленок-гриль, обнимая землю. В итоге – ссадины на ногах, ободранные колени и подбородок, синяк под каждым глазом. И боль в запястье руки, на которую приземлилась.

Бессонная ночь. Правая рука болит и припухла. Прошусь в травмпункт. Вижу в глазах моего мужчины досаду, надо ехать, а я, мало того, что велосипед остановить не умею, так еще и торможу начало отпуска.

Настаиваю на рентгене. Вспоминаю, как у Саши в шесть лет на даче случился перелом руки. Она помогала полоть сорняки. Неудачно вывалила траву из ведра в высокий компостный ящик. Появилась боль у запястья. Ребенок страдал, а мы ругали ее за нытье. Рентген через пару дней показал трещину. Бедная девочка! Рука была в гипсе почти все лето.

Марко доказывает – отъезд отложится на сутки. Почему? Не понимаю, ну, подумаешь, часик проведем в травмпункте и поедем. Мы же на своем транспорте. Чего преувеличивать?

Из его объяснений делаю открытие: в августе в Италии закрыто все, кроме сферы туризма. Обычные врачи не работают до конца месяца, поликлиники закрыты, медики в отпусках. Скорая есть, но экстренность моего случая прошла, температуры нет. Есть конкретная боль, едем в приемную при хирургическом госпитале.

Там долго и нудно сидим в очереди два часа. Наконец, приглашают к окошку. Марко обрисовывает ситуацию. Но медик хочет слушать только меня. Через пень-колоду кое-как собираю слова и жесты, чтобы объяснить: ехала на велосипеде и свалилась. Он все переспрашивает и переспрашивает, заполняя бланк. Кто я, возраст, откуда, что случилось и как. Наконец, бланк заполнен, ставлю подпись непослушной рукой. И тут он на чисто русском языке говорит:

– А мой брат служил на Дальнем Востоке.

От удивления чуть не стукаюсь лбом о стекло окошка, смотрю, изумленно моргая:

– Ничего себе! Привет брату!

Оказывается, передо мной украинец, с детства живущий в Италии и выучившийся на медбрата. А расспрашивал для понимания: не избил ли меня приличный с виду синьор. Иначе должен был вызвать полицию.

Конечно врачи меня спасают. Делают рентген, и добрая синьора в белом халате накладывают гипсовую лонгету, все хорошо в итоге. И вообще, это не перелом, а сильный ушиб.

Остается шок от ситуации, когда в городе все закрыто. Все-все: офисы, предприятия, фабрики и заводы. Все! Даже аптеки. Местные жители берут отпуск и едут на море или в горы. В городе работают только кафе-рестораны, музеи, индустрия шопинга и общественный транспорт. Страна в отпуске. И так по всей Европе – немцы, французы, шведы едут в Италию и наоборот.

Спим еще одну ночь дома, а в шесть утра выезжаем покорять Альпы. Наш путь лежит во Францию.

7 августа

В течение дня едем от Падуи через Верону и Бергамо до Турина и далее. Дорога идет в горы. Границы как таковой не вижу, в Евросоюзе их нет. Просто телефон сообщает: «Добро пожаловать во Францию!»

Становится свежо. После сорокаградусной жары Паданской долины наслаждаемся прохладным ветерком, залетающим в кабину через открытое окошко. Пересекаем ряд тоннелей, коротких и длинных. Мне приходилось бывать в тоннельных сумерках на поезде по Транссибирской магистрали. Особенно много их в районе озера Байкал.

Автомобильная подземка – другое дело. Сижу рядом с водителем, смотрю вперед через лобовое стекло, это любопытно. Марко объясняет: раньше он преодолевал Альпы через горные перевалы. Сейчас, через подземные коридоры, Франция стала ближе.

На парочку перевалов для разнообразия все же поднимаемся. Пока Марко рулит, любуюсь сменой пейзажей за каждым поворотом и удивляюсь комфорту гладкой дороги.

Едем все выше. Начались серпантины узких дорог с бесконечными поворотами туда-сюда. Отвесные скалы нависают, пугая каменными боками. Они укреплены страховочными сетками, удерживающими глыбы, которые могут упасть. Но даже с сетками все равно страшно. Шуршат осыпи под колесами. Грохочут водопады, падая вниз по скалистым уступам и повторяясь на витках дороги.

Я впервые в горах, да еще так высоко. Мое пассажирское место с правого края. Чем выше поднимаемся, тем страшнее смотреть вниз на глубокие склоны и ущелья.

– Ой, ой, – вскрикиваю, зажмуривая глаза.

– Calma, calma, – отвечает Марко, – guarda, io vado piano-piano.[82]

Движение машин здесь редкое, основной поток идет через тоннели. Среди тишины и безмолвия, с внезапным пугающим шумом проносятся мотоциклы. Перед последним поворотом видим одного, только что сбитого лихача, и людей, хлопочущих над ним. Значит живой, слава богу.

Добрались до цели. Огромное искусственное озеро Мон-Сени[83] на высоте две тысячи с лишним метров образовалось благодаря дамбе, преградившей путь водным потокам с горных вершин. Раньше они затапливали селения внизу у подножия гор, а теперь здесь дамба, глубокое озеро и электростанция.

Мы здесь на два дня. Свежо, идет дождь, блестят скалистые камни. На дикой парковке еще несколько камперов. Вода в озере серо-голубая, наверно, холодная. Мокрые цветы на краю дамбы мелкие и редкие, как самоцветы.

Погода ухудшается. Вершины гор скрываются в мрачном тумане. Гремит гром, капли стучат по крыше. Среди туч одно голубое окошко, где-то там солнце… А у нас уютно. Сижу у окна, любуюсь грозой, закутавшись в шерстяной красный плед в черную клетку. На ужин Марко готовит себе мясо, а мне рыбу, я мясное не ем. Терпеливо жду. Он уже объявил: в кампере кухней заправляет сам.

Вода подальше от берега стала седой. Часть озера блестит от низких закатных лучей. Дождь продолжает идти. В приоткрытое окошко пахнет холодной вечерней свежестью.

Приехали и встали на ночевку еще шесть камперов, слышно: в них семьи с детьми. Загородили панораму. Ничего, все равно уже ночь. Дождь льет, его капли по крыше выстукивают свой ритм. Радио передает мелодии без слов. Можно даже танцевать, но так приятно просто сидеть. В кампере уютно и тепло. Пахнет кофе.

Наш кампер, он же автодом, трейлер или яхта на колесах, внешне похож на автобус, но внутри это жилой дом, соединенный с кабиной. Напоминает небольшую квартирку, типа «гостинка» 12 кв. м. Моя сестра жила одно время в такой в заводском общежитии. С мужем и даже маленьким ребенком.

Здесь водительская кабина впереди, дальше длинный салон с пассажирскими креслами и прочим. В стареньком автодоме есть все: кровать, стол, мини-кухня с газовой плитой, холодильник, газовое отопление, шкафы для одежды, шкафчики для разных предметов, освещение и душ с туалетом.

На стоянке свободно ходим туда-сюда. Сидячие места на ночь могут трансформироваться в несколько спальных. Двухместная спальня есть в мансарде – выступе, нависающем над кабиной.

Марко камперист с 35 лет. Идея отпуска с семьей в автодоме пришла к нему, когда стало скучно ездить отдыхать с тещей и тестем «на хвосте». Сначала пару раз брал кампер напрокат. Потом приобрел собственный. Этот автодом у него третий, ему больше 10 лет и он в хорошем состоянии в руках аккуратиста Марко.

Быть увлеченным камперистом, значит любить это дело – вовремя заправлять все системы, чистить и содержать в порядке; помнить удобные стоянки и маршруты, всегда оставаться в курсе новостей и правил. Мой путешественник держит в памяти все места и дороги, где побывал. Знает в Европе парковки с красивыми пейзажами вокруг. Иногда мы фотографируем прямо из кабины, это удобно. Macchina fotografica[84] всегда наготове, всегда под рукой.

Как капитан корабля, Марко строг в отношении порядка внутри. Есть непреложные правила, я их принимаю. Все вещи после пользования возвращаются строго на свои места. Раковина после мытья лица и рук протирается тканевой салфеткой. Боже упаси оставить капли на любой поверхности: от жесткой воды остаются белесые следы. Кружка после чая должна отправиться в свое мягкое гнездышко, иначе будет бренчать в пути. Это касается любой посуды и всех предметов вообще. К слову, такой же блюститель порядка он и дома.

Для моих учебников и тетрадей тоже отведено свое место. Здесь же дневник путешествий, куда пишу свои заметки, а теперь вы их читаете. Привет вам с озера в Альпах!

8 августа

Смотрю из окна на холодное утреннее озеро в окружении просыпающихся гор, принимающих первые лучи солнца. Здесь все иное, чем внизу, на равнине.

– Alina, il tuo tè è pronto, – сообщает Марко.

– Grazie amore mio,[85] – отвечаю хрипловатым от сна голосом.

Себе на завтрак он подогрел молоко и достал из шкафчика бриошь – квадратную булочку с шоколадной пастой внутри. Сладкоежка мой кавалер. А мне больше нравится яичница или каша.

Сегодня дождя нет. Низкие белые облака медленно оголяют вершины гор. В просветах проглядывает голубое небо, бросая на озеро лазурный отблеск.

Ожидая мой завтрак, сижу в кабине. Из левого окна вижу гору с серпантином дороги и спуском сюда. В правом окне дамба, уходящая вниз на 1000 метров. Под ней, где-то далеко, крошечные селения и тонкие кружева дорог. Через лобовое стекло виднеются остатки крепости на склоне горы напротив нас. Тишина и безмятежная красота.

Машины, ночевавшие рядом, разъехались, парковка опустела. Осталось всего четыре автодома. Люди проснулись одновременно с нами: первыми выбежали дети и носятся, изучая окрестности. Взрослые стоят группой, курят и делятся впечатлениями.

Вчера в темноте они преодолели сложный съезд к озеру, крутой и каменистый. На ночь встали группой, а один все время крутился, выбирая место получше. Я смотрела из окна, опасаясь, вдруг нас зацепит, камперы ведь большие, как автобусы. Но нет, не задел.

Маневренность камперистов поражает. Марко тоже легко управляет нашей семиметровой громадиной. Его стаж за рулем автодома уже тридцать лет. Тридцать лет практики – это вам не шутка!

После завтрака идем на прогулку в старый форт на месте бывшей итало-французской границы. Обходим руины военного оплота, разрушенного временем. Мощные стены из камней когда-то были защитой для обороняющихся. Смотрю через амбразуру на озеро под синим небом в окружении гор. В обрамлении каменного окошка вертикальный пейзаж еще красивее.

– Perche sono cosi stretti?[86] – спрашиваю про бойницу.

– Per sparare, e per non essere colpiti dal nemico,[87] – отвечает Марко.

Не понимаю ответ, и Марко изображает, как через проем стреляет из ружья. Мне интересно все. Я из тех мест, где среди дикой природы нет ни крепостей, ни их руин. Только в европейских романах читала об этом.

Спускаемся ниже по склону горы. Среди карликовых берез и высоких цветов вижу знакомую ягоду. Приятно есть свежую, с куста. Издалека слышу возмущенный голос Марко:

– Alina, cosa fai! Non mangiare la bacca se non la conosci! – он неожиданно резок и сердит.

– Ma io la conosco… La conosco da taiga,[88] – оправдываюсь я.

Подойдя ближе, Марко недоверчиво рассматривает невинную чернику. Видно, что ягода один в один с магазинной. Успокаивается:

– Si, sembra mirtillo. Ma lo stesso non devi mangiare ogni bacca, che vedi.[89]

Улыбаюсь в ответ. Пусть ворчит, мне приятно быть под контролем. За десять лет одиночества до тоски надоело быть самостоятельной.

Издалека, непонятно откуда, доносится звон колокольчиков. Ах, это маленьких белые коровки пасутся на далеких склонах, на том краю озера. Отсюда кажутся букашками. Милая безмятежная картина!

Молчаливые горы то прячутся за массой облаков, то открываются. Вода в озере меняет цвет. Облака набегают – вода становится белесой, будто седеет, небо очистилось, и поверхность уже радостного цвета морской волны. На скалистом берегу среди камней бегают маленькие зверьки.

– Marmotte[90], – шепчет Марко на мой беззвучный вопросительный кивок в их сторону.

Позже поищу в словаре, кто они по-нашему. Хочу сфотографировать и, пользуясь зумом, приближаю зрелище пушистых толстячков. Снято.

– Alina apri l’ombrello, sembra che piova. Torniamo, è già ora di pranzo,[91] – торопит Марко.

Спешим спуститься вниз по склону. Переходим дамбу. Успеваем опередить набухшие тучи.

Дома тепло и сухо. Струи воды бегут по стеклу parabrezza[92]. Дождь льется до ночи. Завтра поедем дальше, а пока можем слушать радио Италии. Мы недалеко уехали от границы, и радиоантенна продолжает ловить родные Марко песни. А телевизора у нас нет, потому что мой мужчина против телевидения в отпуске. Полный отдых для души и ума. Я с ним согласна.

9 августа

Выбираемся с парковки. Сначала едем вдоль крутых берегов озера. Затем среди высоких елей, по извилистой дороге спускаемся вниз, в селение Бонневаль-сюр-Арк[93]. Оно похоже на кукольную деревушку. Коренастые каменные домики с террасами обильно усыпаны цветами. Окошки с кружевными занавесками, как на картинках к детским сказкам. Удивляюсь – на крышах видны трубы, но нет антенн, проводов и столбов.

– Marco, dove sono i fili per l’elettricità?

– Sotto terra,[94] – показывает он вниз, – чтобы не портить вид средневековой деревни.

Заходим в скромную церковь. Внутри все по-настоящему, с алтарем. Ставим свечу, кладем в ящик 1 евро. Прошу Марко показать, как он крестится при входе. Оказывается, мы делаем в разные стороны. Я, православная, кладу на себя крест справа налево, он наоборот. А платок у них надевать не надо.

Инициатива в посещении храмов всегда моя, в надежде найти там витражи и посмотреть фрески. Пока не разобралась: Марко атеист, светский верующий или настоящий католик? Крестится на входе из вежливости, или по-настоящему? Еще знаю мало слов, чтобы спросить об этом.

На местном рыночке берем багет, булочки, абрикосы и отъезжаем. Едем долго и ночуем в маленьком городке.

Снова взбираемся по серпантину трассы на высоту 1500 метров. Видим широкую долину между гор. С ледников бегут холодные потоки воды. Журчат, бурлят и сталкиваются, прерываясь водопадами на уступах непреклонных валунов.

Паркуемся у старого каменного моста через расщелину. Рядом такой же старый высокий дом из грубо отесанных камней, его окна наглухо закрыты ставнями. Значит, никто не живет. Ну а мы постоим: отдохнем и пообедаем.

Спускаемся по тропе к ручьям: два каскада хрустальной воды соединяются в одну быструю речушку. Вода шумит и пенится по округлым бокам камней, сточенных потоками и временем. Зрелище завораживает! Голова неожиданно кружится, присаживаюсь на ближайший валун. Марко оглядывается, видит меня в позе Аленушки у пруда и фотографирует.

Кругом горы и зеленые луга. Безмятежно пасутся коровы, звеня колокольчиками. Дают себя погладить. Помахивают хвостами, отгоняя редких мух. А комаров нет. За все время встретился только один, черный, с белыми полосками на лапках. У нас в тайге таких целые тучи, не то что здесь.

Гудят шмели, порхают бабочки и мотыльки. Полевые цветы радуются солнцу. Так вот они какие, альпийские травы! Мне всегда казалось, цветы в составе чая с таким же названием, это растения из другого измерения, с другой планеты. А сейчас могу их нюхать и трогать руками.

Общее впечатление – красиво и очень чисто, даже стерильно. А вокруг горы. Облака наезжают на вершины, закрывают их. Кажется, за ними ничего нет, просто небо, потом белизна расступается и огромные кручи снова вырастают перед глазами так, что дух захватывает.

10 августа

Люди похожи на цветные витражи. Они искрятся и переливаются разными цветами, но когда наступает ночь, их истинную красоту можно увидеть только в том случае, если внутри горит свет.

Джин Хьюстон

В городе Сен-Жан-де-Морьен[95] заходим в кафедральный собор. Дух захватывает от красоты высоких витражей над алтарем. Цветные блики повсюду: на полированных деревянных панелях, на барельефах святых, на темном блестящем мраморе пола. Душа поет и купается в лучах радужного света.

По зову Марко сворачиваю в боковой придел: небольшую светлую комнату. Здесь беленые стены, молочно-мраморный пол, стол покрытый белой скатертью с кружевными краями, на нем оплавленная белая свеча. Тем ярче среди этой белизны сияет старый витраж со Святой Феклой и ангелами в арочном окне. Дневной свет, бьющий в стеклянную картину, играет красками на полу и стенах, вызывая в памяти картинки фильмоскопа на простыне-экране из моего детства.

Узорные блики легли даже на многослойную серебристую паутину в углу рамы. Увиденное чудо приводит в восторг, хочу зафиксировать, а батарейки фотоаппарата уже сели…

– Marco, mi fai questa foto! – прошу я, показывая на паутину.

Он щелкает затвором своего. Затем берет меня за руку, ведет во внутренний дворик с фонтанчиком и низкими кустами пахучих роз. Закрытый со всех сторон розовый сад накопил свое благоухание и с удовольствием делится им с нами.

– Gurdami![96] – зовет Марко и запечатлевает меня среди алых бутонов. Чувствую себя Алисой в Стране чудес.

Спустя час, в кампере за обедом, интересуюсь нашими дальнейшими планами:

– Cosa facciamo dopo?

– Saliamo su in montagna più in alto dove c’è la neve,[97] – отшучивается Марко, открывая атлас автомобильных дорог.

Собирается удивить огромными вершинами. У меня и так кружится голова от перепадов давления высот. Но любопытство пересиливает. А может там, наверху, ближе к небу, он скажет особенные слова, которые крепко соединят нас по жизни?..

Далеко внизу автотрасса, зажатая между гор. Селения вдоль нее – с микроскопическими домиками. Облака плывут рядом, кажется, только руку протяни. Мы на высоте Коль дю Телеграф[98] – 1566 метров. Хорошее начало дня.

Раскинув руки, стою на обрывистом склоне, представляя себя птицей, парящей над землей. Марко, глядя на меня, распростер руки тоже, наверно, он орел. Или вместе мы – маленький двухмоторный самолет. Нас ждет новая вершина.

Катим дальше и выше. Чувствую холод. Вот уже и деревьев не видно, а ледники приблизились. Дорога крутая, узкая, но в исправном состоянии. Марко смотрит вперед, а я вниз: то фотографирую, то зажмуриваюсь и ойкаю от страха. Чувствую, как дрожат колени и щекотно в груди. Хочется смотреть еще и страшно.

Поднялись на перевал Коль дю Галибье[99] – 2645 метров. Промозглый ветер, не дает выйти из машины. Разворачиваемся, через тоннель спускаемся ниже. Есть альтернативный путь по горному серпантину, но Марко выбирает тоннель, я рада. Мне реально страшно видеть глубокие пропасти.

На Коль дю Лотаре[100], высотой 2058 метров, есть парковка, отель и магазин сувениров. И колонка с самой чистой водой, по версии Марко. Струя из загнутой трубки бежит в полость, выдолбленную в толстом бревне. Нам надо наполнить бак кампера. Обычно, на оборудованных кемпингах, водой заправляются через шланг. Здесь делаем вручную. Я подставляю под кран бутыли, Марко их носит и выливает в бак. Напоследок заполняем все пустые емкости, какие у себя нашли. Вода и вправду необычно свежая.

В сувенирном магазине Марко заметил мягкую светлую куртку из плотной бархатистой микрофибры.

– Alina guarda, hai sempre freddo, prova questa giacca.[101]

Молочного цвета, с вышивкой в виде белых эдельвейсов на карманах, куртка уютно обняла меня и не захотела расставаться.

После волнующих приключений, на ужин мне хочется чего-то привычного. Соскучилась по картошке после частой пасты. Хочу приготовить сама, но сталкиваюсь с возражениями. Доказываю:

– Marco, sei italiano, cucini bene la pasta. E io sono russa, quindi so cucinare bene le patate.

– No-no-no… Tutto faccio io![102] – непреклонен Марко.

Он не соглашается пустить меня в свой кухонный уголок. Настаиваю, показывая жестами: картошку хочу потолочь и смешать с маслом и молоком. Неожиданно оказывается, мы оба знаем слово «пюре». Смеемся!

11 августа

По утрам встаем рано. Марко не дает поспать, он жаворонок и вскакивает, как солдат. А я сова, стесняюсь ему объяснить: хочу полежать подольше. Еще подумает, что лентяйка. Нехотя встаю минут на десять позже. Знаю себя – если не высплюсь, днем буду как вареная.

Идем по билетикам в альпийский сад-дендрарий на склоне горы Коль дю Лотаре, здесь большая коллекция буйно цветущих растений. Марко занят макросъемкой. Я просто снимаю все, что вижу. Горы с ледниками вдали, сосны на склонах ближе, рыбок под ногами – с мостиков у пруда, и над шустрыми ручьями.

Знакомлюсь с горным эдельвейсом. Удивляюсь макам. У нас они под запретом, а тут красные, желтые, оранжевые. Простые и махровые. Прошу:

– Vorrei semi di papavero rosso…

– Allora prenderemo anche il miele. Viene dai fiori di questo giardino.

– Si! Ovviamente voglio anche il miele![103] – должен быть необычным, если из этих цветов.

Медовый чай буду пить позже. Снова едем по горной дороге. Направление пути – вниз, к приморскому югу Франции. Впереди море!

10. По горам, по долам

Первая ссора – Блин в тарелке – Поцелуй в церкви –

Почему в ресторане нет молодежи? – Катамаран

в каньоне – Стул среди леса – Одно «да» не считается,

их надо три – Долгожительство итальянцев –

Рыбацкий городок Комаккьо – Ошеломляющий вопрос –

Ужин с его дочерьми и матерью – Что прячется на дне

стопки саке?

– Почему в моей пицце совершенно нет начинки?

– Это традиционный русский рецепт, называется блины.

Анекдот

13 августа

Море открывается внезапно после города Сет[104] и заполняет собой всю ширь до горизонта. Желтая полоса безлюдного пляжа тянется вдоль трассы, будто следует за нами. В кабину залетает насыщенный соленый запах синих просторов. Ленивые волны, зеленоватые у берега, зовут к себе. Я не могу удержаться. Следуя страстному желанию, прошу Марко остановиться. Но он торопится доехать до кемпинга, планирует встать там на пять дней.

– C'è il mare anche lì, un pò di pazienza,[105] – отвечает он, не отрывая глаз от дороги.

Через час приезжаем в кемпинг Сент-Мари[106]. Поживем здесь, чтобы я наплавалась. На въезде замечаем открытый бассейн. Разместившись, идем к освежающей пресной воде. Прозрачная водичка приятно холодит. Благоверный тоже нежится, опираясь на глазурованный бортик и бросая в мою сторону жгучие взгляды.

После обеда Марко вновь собирается в бассейн, я зову поплавать в настоящих волнах. Он нехотя соглашается, идем к морю!

Пляж огорчает – низкие скалы полукругом, каменистый берег. Мелкий песок на дне вздрагивает от каждого шага, делая воду мутной. Ухожу поглубже, вода становится чистой и приятной. Делаю заплыв. Эх, где мои резиновые ласты, сейчас бы резвилась как рыба!

Поворачиваю назад и вижу – мой кавалер стоит на берегу, не отрываясь смотрит на меня, вместо того, чтобы поплавать, или хотя бы сесть под зонт, почитать газету. Ну ладно, делаю еще круг. Не доплывая до буйков, возвращаюсь. Марко по-прежнему не сводит глаз. Боится, что утону? Иду к берегу, зову его в воду, не идет. Говорю, что вода мутная только поначалу, а потом чистая и хорошая. Нет, все равно не подходит, не хочет намочить даже пальчика. В чем дело? Надеюсь, узнаю позднее…

На следующее утро зову моего молодца хотя бы в бассейн. Но и туда уже не хочет, отправляет одну. Понимаю, не любит плавать в открытой воде. Вообще в воду не заходит. Даже трудно поверить, что срочную службу парень проходил в морских войсках венецианской лагуны.

14 августа

Гуляем по набережной города Сент-Мари-де-ла-Мер[107]. Слева лазурное море с желтой пляжной полосой, справа – буйно цветущие красные олеандры у белых домов под синим небом. Все краски яркие, сами просятся в кадр.

Жарко. У высокой колонки пляжного душа нажимаем на кнопку и летящими струями, сверкающими на солнце, смачиваем руки и ноги.

Пройдя вперед, достигаем акватории с причалами. Вдоль крепких пирсов белеют моторные катера и яхты с голыми мачтами. Их целый лес. Вместе с босыми мальчишками наблюдаем, как спускают на воду новый катер. Сначала он медленно едет на колесах, потом качается на волнах и, наконец, быстро уносится, затрещав мотором.

Рядом царство рыбаков. На теплом граните повсюду разбросаны мокрые сети разных мастей – уже потрудились ранним утром. Улов тут же. Пахнет дизельным топливом, морской солью и свежей рыбой. Мужчина в резиновых перчатках на наших глазах разделывает крупную рыбину, похожую на сазана. Дальше крытый прилавок с уловом помельче. Кажется, это сибас. В киоске пышнотелой блондинки читаю другие незнакомые названия «daurade royale», «sandres», «maquereau», «mulet»[108]. Сытые чайки качаются на ленивых волнах и даже не смотрят в нашу сторону.

Идем в центр города. Мимо носятся велосипедисты, стайками и по одному. Придя к главному храму, забираемся по узкой внутренней лестнице на крышу. На высоте не страшно – по краям парапет из кирпича, высотою почти с меня, по верху идут зубцы. Кровля каменная, двускатная, достаточно пологая. Ходить по ней легко. Садимся на плоский уступ по гребню кровли. Внизу черепичные крыши повсюду, куда ни посмотри. За ними, совсем рядом, спокойное море. Влажный воздух колышется от ветра.

Нагуляв аппетит, обедаем в рыбном ресторане густым супом из свежих морепродуктов в большой керамической супнице с поварешкой на боку. Марко наполняет наши глубокие тарелки. Передо мной в пряном помидорным пюре – пара крупных креветок, кусок белой рыбы, раскрытые мидии, кружочки картофеля. В дополнительных плошках соусы и хлеб. Нежные кусочки тают во рту, хочу еще и Марко снова наполняет чаши. Запиваем домашним красным вином.

В сумерках возвращаемся в кемпинг. Идем по главной улице, сияющей огнями, полной праздного народа, мимо карусели в лампочках, со скачущими лошадками. Издалека слышим, как squadra[109] футболистов в красных майках веселится в пабе под песню «Gelato al cioccolаto»[110], отмечая свою победу. Невольно тоже пританцовываем.

Неожиданно Марко спотыкается на ровном месте – прямо перед ним пробегает черная кошка. Он испуганно оглядывается на удирающую бестию, а я смеюсь: нашел чего бояться. Или все-таки поверить в примету?

Идем мимо стадиона с высокими трибунами. Вижу афишу об испанской корриде. Мне страсть как хочется увидеть ее! Читала в романах о дерзкой храбрости красивых смелых тореадоров. Смотреть настоящую корриду жарким вечером – интересное развлечение в отпуске, разве нет? Прошу об этом Марко. Слышу резкое: «No»[111]. Повторяю желание и снова: «No».

На столь категоричное «no» вспыхиваю обидой, нервничаю. Запаса фраз для дискуссии не хватает. Мужчина, в свою очередь, не понимает, почему меня интересует очевидно кровожадное зрелище, мучения несчастных бычков. А может он ревнует к красивым тореадорам?

Надуваю губы, сдвигаю брови и перестаю разговаривать. Должна пояснить, когда взволнована и эмоции захлестывают, моя речь будто блокируется, сложно говорить. Вечером продолжаю демонстрировать недовольство и отчужденность. Видя это, Марко занервничал. Гнетущая тишина поселяется в доме, затапливая его, как подземной водой, и за ночь она не уходит.

Утром бедный парень в недоумении. Проснулся с новым настроением, полный планов на предстоящий день. А тут продолжает ходить надутая бука с теми же хмурыми бровями, что и вчера. Да еще периодически наполняет глаза укоряющими слезами, но не дает им пролиться. Я-то себя знаю! Могу дуться дня три, жалеть себя и лелеять обиду под названием «никто меня не понимает», точнее – «нèкто».

Завтракать тоже отказываюсь, нагнетая все больше грусти в свое состояние, даже наслаждаясь им, уже и забыв о причине ссоры. Марко ходит по камперу туда-сюда, лихорадочно перекладывая вещи с места на место. Полы халата развеваются, лицо в растерянности. Человек деятельный, он не понимает, в чем вина и что делать?  Побеседовать и разложить ситуацию по полочкам невозможно. Как ее раскладывать, если словарный запас блондинки рядом —минимальный?

Время идет, обстановка накаляется, чувствую, зашли в тупик. Марко мучается, упертый характер не позволяет подойти первым, моя натура – то же самое. Мне жаль нас обоих. Как выйти из ступора?

В очередной раз итальянец порывисто меряет шагами семиметровую длину автодома. Неожиданно для самой себя, встаю на его пути и резко обнимаю. И мы… Миримся. Сработал внезапный нечаянный способ. Не знаю, как так вышло, сама в шоке. Думаю, невидимые ангелы дали мне хорошего пинка под зад и в спину. А когда мы обнялись, они дружно произнесли: «Ооо, как миилоо!»

Следующая неделя летит с бешеной скоростью. Дневник путешествия валяется на полке. Я валяюсь на пляже, плаваю и загораю. Марко, неугомонный камперист, застоялся у моря, ему не терпится покорять новые километры. Отправляемся дальше.

Въезжаем в залитый солнцем Бриансон[112], самый высоко расположенный город в Европе, лидер в этом смысле. Мощная крепость стала оплотом защиты от итальянцев в начале 18-го века.

Паркуем кампер, заходим через главные ворота, гуляем по узким улицам, смотрим на бродячих артистов, заглядываем в музей, удивляемся встреченным витражам, обедаем в маленьком ресторане. И это только один замок из череды тех, что как бусины нанизываются на нить маршрута моего капитана яхты на колесах.

Наверстывая упущенную скорость, он охватывает все больше интересных мест. Мой дневник едва успевает подставлять листочки под названия дворцов, замков и водопадов. Яркие дни сливаются в одну большую фотоленту.

20 августа

Едем, издалека вижу синеву моря. Берег все ближе к автостраде. На обочине длинная череда припаркованных камперов. Ах, это же то райское место, что заприметила раньше, когда ехали в морской кемпинг! Как в прошлый раз, горячо прошу Марко остановиться, тот смотрит на часы:

– Va bene, è già ora di pranzo, facciamo una pausa qui.[113]

Быстро переодеваюсь. Amore mio достает кастрюлю для пасты. Договариваемся, как будет готово, выложит на окно большое красное, как флаг, полотенце.

– Attenta con la strada![114] – кричит вослед.

На дороге действительно есть движение. Пересекаю без проблем. На горячем песке скидываю шлепанцы и тороплюсь к воде. Берег пустынный, народ обедает в своих камперах. Только два пластиковых стула стоят одиноко в ожидании своих седоков.

Захожу в воду. Я в раю, точно! Не знаю, как это описать. Вода ни холодная, ни теплая – как парное молоко. Я в сказочной невесомости. Качаюсь на волнах, парю, наслаждаюсь всей кожей, душой и сердцем. Объединяюсь с природой. Мое подсознание чувствует и наслаждается родной первобытной стихией, из которой когда-то непостижимо мы, будущие млекопитающие, выползли на берег. Тем удивительнее возвращаться в нее погостить.

21 августа

Последний пункт отпуска – компактный городок Мутье-Сент-Мари[115], прилепленный к скале. Удобный для туристов, все в одном месте: магазинчики, рестораны, бары. Церковь с колокольней в сплетении улиц. Каменный мост с выгнутой спиной, построенный древними римлянами, водопад под ним. Идем туда.

Задерживаюсь у прилавка, где открытой жаровне делают блины. «Сто лет» их не ела. Глаза докладывают животу. Получив сигнал о родной пище, желудок требует ее со всей силы. Уже месяц, как он получает только заморскую еду.

Заказываю большой круг с инжирным вареньем. Ждем. Марко не хочет канителиться, но терпит. Наконец, на белой пластиковой тарелке выдают мою радость. Благоверный предлагает съесть его попозже, после моста.

С блюдом в руке иду по крутой улице вверх. Неожиданно вижу над головой кисти винограда, свисающие с козырька перед входом в бар. Крупный, зеленый, просвечивается на солнце, а внутри видны зернышки. Никогда раньше не видела вблизи, как он растет – я же из тайги.

Марко спешит взять под руку и напоминает, что:

– улица крутая;

– в руке тарелка с блином и вареньем;

– итак запинаюсь на мощеных улицах;

– я в белом, могу испачкаться;

– чистая нравлюсь ему больше.

Идем дальше к мосту, гляжу внимательно под ноги и отстаю. И вот иду я одна, вся такая белокурая, с блюдом в руке… Встречные месье улыбаются, приветствуют словами bon appétit![116]

Мой единственный смотрит с высоты моста. Дождавшись, просит скорее съесть этот блин. Опять ревнует? Ем, стараясь не испачкаться. Он включает фотоаппарат и снимает меня.

Конечно, нравлюсь я Марко: в белых шортах, купленных в крепости Бриансон, в белой блузке с абстрактной вышивкой, подаренной дочерью Ксюшей, и в белой шляпе из приморского Сент-Мари-де-ла-Мер. Или одежда здесь ни при чем?

Наверху синее небо, под мостом шумит горный поток. Позируя, вижу, как любимый ищет подходящий ракурс, чтобы собрать всю красоту пейзажа со мною в один кадр. Потом подходит, целует и берет за руку. Шагаем с моста вниз по камням, отполированным временем, ориентируясь на звон колокольни.

В каменной церкви прохладно и безлюдно. Из невидимых динамиков звучат песнопения. В полумраке переливаются витражи в окнах. Перевожу фотоаппарат в беззвучный режим. Тихонько ходим по разным сторонам, любуясь витражами. Встречаемся в середине большого прохода, и Марко обнимает меня. Прижимаюсь, наши чувства одинаковы. Думаю, и просьба к небесам одна, общая. Хочу верить в это.

21 августа, обед

– Какое событие французы считают самым главным? Рождество? День взятия Бастилии? День зачатия Людовика 14-го?

– Нет, главное событие во Франции – это обед!

Французский анекдот

Сегодня обедаем в летнем ресторане на маленькой площади. Нос итальянца не подвел, это очередное удачное место: услужливые официанты, прохлада кондиционеров, аккуратная сервировка, приятный аромат свежести. Обычно не берем фотоаппараты в рестораны. Сейчас они с нами. Делаю снимок запотевшей бутылки вина CHÂTEAU ROUBINE cru classe в ведерке со льдом.

В зале присутствует хозяин заведения, француз, похожий на армянина. Почему бы и нет, может гасконец, как Д'Артаньян? Посоветовал вино, периодически смотрит в нашу сторону. Не из-за его ли присутствия camerieri[117] так любезны и стараются не на шутку?

Спрашиваю у благоверного, почему все посетители в ресторанах – пожилые люди, отчего за столиками нет молодежи? Поясняет, молодые обслуживают. Или на пляжах кушают бутерброды. Придет их черед со временем. Здесь сидят старые, потому что заслужили отдых.

– Anche tu sei vecchia, se stai qui,[118] – шутит он и смеется.

Приносят картинно уложенные морепродукты для меня, и жареный стейк для Марко Я где-то читала: «Итальянцы хорошо готовят, их блюда самые вкусные; французы тоже хорошо готовят, их блюда самые красивые». Говорю об этом моему синьору, ему нравится. Ладно, пусть порадуется. На самом деле мой осьминог с моллюсками и красивый, и вкусный.

Марко сравнивает местный сервис с обслуживанием в одном ресторане в Каркассоне. За одинаковую цену там все делалось медленнее. Интересно, что смог объяснить, а я поняла.

Вижу, ему хочется общаться больше. Милый друг любит поговорить. Да и я не привыкла молчать. Но есть языковой барьер, да еще какой! Яркий пример – как мой живчик громко разнервничался на парковке в Бриансоне.

– Alina, scendi, sсendi subito, aiutami a parcheggiare il camper! Alina, scendi, mi capisci o no?![119] – повторял он настойчиво и сердито.

Хотел, чтобы я спустилась из кабины и помогла припарковаться. Но слов было так много, что невозможно понять. Глагол scendere[120] слышала впервые. До сих пор в ходу был глагол ushire[121]. Кроме того, не стоило на меня орать… Ну, да ладно, простила уже.

Спрашиваем разрешения у хозяина и фотографируемся в зимнем зале ресторана. Подкупает старинное убранство и большое окно с видом на мост, тот самый, где шла с блином.

Отдохнув, едем между гор по свободной в полуденный час автостраде. После поворота открылась картина, полная ярких красок. Ахаю от восторга, набирая в грудь воздух, и восклицаю:

– Stop, ferma! – машу руками. – Fermati qui voglio vederlo![122]

Переезжаем мост, паркуемся, возвращаемся пешком к середине моста, смотрим вниз. Здесь по правую руку озеро во всю ширь простора. По левую – изумрудная река, зажатая стенами огромного каньона, она впадает в озеро прямо под нами.

Много купальщиков внизу плавает на байдарках, лодках и просто в воде. С уступов отвесных скал ныряют в легкие волны. Хохочут и визжат дети. Цвета и краски сочные, будто вижу живой мультфильм. Очень хочу туда. Марко понимает, и хотя планировали ехать дальше, дает команду на переодевание.

И вот мы на лавке катамарана. От проката лодок плывем метров двести по озеру в сторону реки. Проплываем под мостом. Теперь мы в ущелье среди отвесных скал, уходящих к небу. Темные тени известковых отрогов не пугают, так даже прохладнее. В нижней части они пористые – волны вымыли углубления и гроты. Река, сужаясь, уходит в загадочную даль каньона. Мы кружим здесь, в широкой части, недалеко от моста.

Пересаживаюсь на корму, наклоняюсь к воде, она прозрачная, но дна не видно, трогаю рукой – теплая. Смотрю на пловцов рядом. Тоже хочу поплавать, но боюсь, видно – под нами очень глубоко. Вот в ластах была бы смелее.

Предлагаю поплавать Марко, он молча крутит педали. Ловлю его жаркий взгляд через длинные черные ресницы. На самом деле, сев в катамаран, мой герой уже сделал подвиг. Он умеет плавать, но терпеть не может открытые водоемы.

– Poi andiamo su per la collina e guarderemo in giù il panorama. C'è un punto di osservazione, vedrai ancora meglio il fiume e il canyon, – обещает Марко.

– Come si chiama questo posto?

– Fiume Verdon e lago Lac de Sainte Croix.[123]

Отложив ненадолго планы, извилистой дорогой милый рулит на самый верх каньона. Взбираемся и видим ту же картину, но сверху: мост, реку и озеро, уже подкрашенные вечерней зарей. Отвесная глубина под железной решеткой смотровой площадки пугает и захватывает дух. Или это вечерняя свежесть? Жмусь к Марко. Он обнимает в ответ успокаивающе.

22 августа

С места безымянной ночевки отбыли ранним утром и к обеду паркуемся на пологом склоне невысокой горы – 1148 метров. Под колеса кладем треугольные чурки, чтобы кампер стоял ровно. Иначе газ не пойдет в комфорки печи.

Аппетитные запахи разнеслись по автодому – мой синьор разогрел купленные на рынке пиццы. Держу, перебирая пальцами, горячий треугольник в руке, откусываю и с набитым ртом выдаю комплименты:

– C'è un italiano in quella pizzeria, ovviamente. È stato lui a fare pizze così deliziose.[124]

Марко улыбается жуя. Отрезаю еще пиццы и смотрю в окно. Вдали снежные вершины. Рядом за оградой кемпинг. Среди низких сосен стоят палатки, жилые автоприцепы, летние домики. Слышу смех детей из открытого бассейна – небольшого, но настоящего, с голубой водой. В такую жару она манит к себе. Думаю, вернемся с прогулки после обеда разгоряченными. Подбираю слова по словарю и спрашиваю, сможем ли поплавать в том бассейне, когда придем из леса.

– Угу, – отвечает милый, увлеченный очередным куском пиццы.

Не знаю, точно ли расслышал, но ответил же. Воображаю чувство освежающей прохлады по всему телу от воды в бассейне. Но не все так просто…

После обеда отправляемся к древним наскальным окаменелостям, о них Марко читал в журнале еще дома. Должно быть недалеко. Идем среди леса по склонам холмов. Идем-идем, сосны невысокие, но шумят. Кажется, рядом бежит река. Но нет, это ветер гуляет в вершинах. А внизу скопилась густая теплынь.

Один склон сменяется другим, затем третьим. Палящий зной отнимает силы, я устаю. Не радуют ни пейзажи, ни крутая ухоженная тропинка. Встретились люди, тоже замученные пеклом. А моему спутнику хоть бы что! Может терпит, но скорее привык ходить по горам. Он член падуанского клуба альпинистов. Рассказывал в письмах, как в снаряжении лазит по скалам, где только руками цепляешься и так передвигаешься.

Несет мою бутылочку воды. Я пью. Он нет, не хочет. Очень жарко. Силы покидают. Внезапно, прямо среди леса, вижу желтый пластиковый стул! Встреча с сиденьем неожиданна, из груди вырывается хриплый смешок, неужели навизуализировала расплавленным мозгом?!

Сажусь. Уфф, сладкая пауза, не могу надышаться! Передо мной горная панорама. Холмы с кряжистыми соснами. Вдали снежные вершины, где отдыхают усталые, как я, облака. Спрашиваю Марко, откуда в лесу стул. Говорит, по этой тропе ходят люди. Значит, один шел не с пустыми руками. Гуляет наверно здесь каждый день, вот и позаботился об отдыхе.

Лес добр ко мне. Через километр встречаем скамейку. Благоверный фотает меня на ней, а сам даже не присаживается. Похоже, он из тех людей, кто наметив дело или цель, не останавливается, пока не достигнет. Браво!

Еще два крутых спуска и, наконец, пришли. Большой кусок скалы закрыт толстыми витринными стеклами. На гладком каменном боку следы окаменелых водоплавающих, похожих на больших креветок или тюленей с зубами. Жили миллионы лет назад, невероятно. Даже сложно это представить.

Довольный итальянец читает таблички на родном языке. Снимает свои fossili[125]. Я сижу на камне в тени. Сердце колотится, голова кружится, в ней будто стучат молоточки. Видимо организм, выросший на равнинной местности, не приспособлен к перепадам горных давлений.

Отдышавшись, снова спрашиваю Марко высохшим голосом, сможем ли мы, когда вернемся, искупаться в бассейне. Он берет мой фотоаппарат на плечо, слышу утвердительное si certo. Идем обратно.

В быстром ручье, местами уходящем под землю, нашлась живая лужица воды. Сажусь на каменный край, опускаю ноги. О, как хорошо и приятно! Марко направляет на меня объектив. Выдаю благодарную посвежевшую улыбку. Набираю сил на обратную дорогу. Даже прошу вернуть мой фотоаппарат.

На обратном пути снимаю Марко, как он, встав на колено, делает макросъемку кузнечика, заглядывая ему прямо в глаза. Представляю, как тот офигел!

Мы в кампере. Слышу, как гулко звучит колокол на близкой церкви. Два раза, значит сейчас два часа дня.

Сижу обиженная на весь свет!

Во-первых, я уже неделю без телефона, он разрядился и зарядить негде. Розеток электричества в стареньком кампере нет. Во-вторых, когда вернулись из леса и я собралась в бассейн, Марко сказал, что бассейн принадлежит кемпингу, пойти туда не можем. Стало обидно, прям до слез! Не только из-за бассейна. Он меня обманул!

Сначала молча терплю, потом решаю выплеснуть свое негодование! Вывести его на чистую воду! Марко отвечает – мое слово «рушелло» (ручей), он услышал как «пишина» (бассейн). По звучанию похожи и он, якобы, не понял о чем речь.

Нет, не верю, все он понял! Ведь спрашивая в первый раз, я показывала рукой именно на этот прекрасный бассейн с голубой живительной водой. Даже отсюда, из окна, хорошо видно, что вода очень «живительная». Ответил бы сразу, что кемпинг – территория закрытая, бассейн только для жителей кемпинга, в сервисе нет отдельной опции «прийти поплавать» для посторонних людей. Даже для тех, у кого в жарком кампере нет кондиционера.

Просто я спросила один раз, он и не придал значения. А надо было спросить раза три. У них в Италии все надо спрашивать по три раза. Юля тоже это отметила. Один раз не считается, и Марко пропустил мои слова мимо ушей. Задавая вопрос, мне надо было дважды повторить его, подтвердить и зафиксировать. А ответ вообще письменно записать и заставить расписаться.

Размышляю: почему мы говорим меньше и конкретнее? Может холода не дают лишний раз открывать рот? «Да» значит – да, «нет» значит – нет. К чему переливать из пустого в порожнее, если все ясно?

Одно «нет» у них не считается тоже. Например, вот только что: Марко спрашивает, кипятить ли мне воду для чая. Отвечаю сердито: «Нет». Он переспрашивает – кипятить ли, ожидая повторения. А я неожиданно: «Хорошо, кипяти». И тут он быстренько: «Ок, нет».

Впервые с такими повторами столкнулась в начале знакомства в ресторане города Аркуа Петрарка, помните? Тогда вообще не понимала ни слова. С трудом сделала выбор в меню. А он переспрашивает. Думаю, если переспрашивает, значит я что-то не то заказала. Может дорогое или явно невкусное? Давай заново выбирать.

Ох, сложно все это. Смогу ли привыкнуть?

А может я разнылась, потому что подъезжаем к границе: насыщенный событиями и впечатлениями отпуск подходит к концу. Почти месяц мы были только вдвоем.

25 августа

Въехали в Италию. Марко торопится домой, соскучился. Вижу по лицу, беспокоится, как там, все ли в порядке. А меня мучает нежелание возвращаться в квартиру и снова жить вчетвером. Для взрослой женщины это психологически тяжело. Марко говорит, иначе нельзя. Он отвечает за девочек. Получил дочерей по суду после развода. Большая редкость для Италии, что детей оставили отцу. Хотя, какие они дети? Ровесницы моих, замужних.

Отличия в этапах взросления населения этой страны и нашей очевидны. Выросшие дети не торопятся покидать родителей. И в брак не торопятся. И в институтах могут учиться по 10 лет, иная система обучения это позволяет. Можно учиться хоть всю жизнь, откладывая сдачу экзаменов.

В брак вступают не раньше 30—35. Мужчины, часто после 40. Бывает идет седоватый синьор и катит коляску с детьми. Думаю, какой дедушка молодец, и тут слышу: «Papà, papà![126]»

Возрастные стадии сдвинулись из-за долгожительства нации. Здешние 18-20-летние, как наши подростки. А «парни» лет 60-ти, это как у нас 48—50, из тех, что непьющие. И в 70 итальянцы вполне бодры и веселы. Часто остаются такими и в 80. Однажды на выставке камперов я общалась с увлеченным камперистом – вдохновенно колесит с женой по Европе много лет. Ему 91, жене 89.

Паркуемся у дома, мы приехали. Не успели выйти из машины, к нам бежит Камила с радостью на лице. Обнимает и целует папу, затем меня. Щебечет восторженно и быстро. Ничего не понимаю, ясно одно: в доме все в порядке.

Марко доволен. Глаза сияют у обоих. Видно, соскучились. Завидую, у моих нет такого отца. Тоже скучаю по дочерям. Ничего, пробегут оставшиеся дни, прилечу домой, увижу родных, окунусь в работу и привычную вереницу дней. Буду вспоминать этот французский отпуск, перебирая фотографии. Карты флешек памяти набиты битком.

Через пару дней, памятуя о приглашении, отправляемся в международный музей стекла, где директор наш друг Джанкарло. Огромная вилла с залами и переходами, полна цветных стеклянных сокровищ. Брожу по залам как зачарованная, впитываю льющийся поток творческой энергии от настоящих мастеров из Венеции, Мурано, соседних областей Италии и из других стран.

Становится ясно, что привезу сюда на биеннале – настенные тарелки, сделанные в печи моей мастерской. Для выпекания каждой, на круглое поле прозрачного стекла были наложены стеклышки цветные. Под огромной температурой все расплавилось как мед, соединилось и остыло единым целым. В сюжетах отражено таежное лето с травами, бабочками, стрекозами и июльским зноем, сладкие воспоминания моего детства. Полная впечатлений, ночью во сне вижу, как девчонкой бегаю по лесным полянам.

На следующий день меня ждет горьковатый сюрприз.

Рано утром отправляемся в Комаккьо, рыбацкий городок, маленький братец Венеции, с мостами и каналами, и непременным угрем в меню ресторанов. Местные повара готовят его по-особенному. Даже устраивают фестивали. Но сегодня обычный будний день, мы просто гуляем.

Плывем по каналу в длинной лодке со стариком на корме. Он стоя рулит чем-то похожим на шест, втыкая его в мелкое дно. Синьор воображает себя и гидом, и гондольером. Говорит беспрерывно как радио. Не понимаю ни слова, даже болит голова. Наконец, замолкает. Становится тихо, расслабляюсь, наблюдая, как мимо проплывают каменные дома. Пожилые синьоры пьют кофе на террасах и ведут неспешные беседы.

Выйдя из лодки, бродим по улочкам, чувствуя себя будто в прошлом веке. Даже не верится, что через несколько дней сяду в стремительный самолет.

Обедаем на террасе остерии «Al Cantinon» у канала. Под досками пола плещется вода. Зная мою любовь к чаю в любое время суток, Марко первым делом заказывает его. Смотрим меню, конечно выбираем угря. К нему белое Pignoletto frizzante Tizzano из винограда с холмов под Болоньей. «Веселое и легкое вино, достойное сопровождать любую трапезу» – написано на этикетке. У Марко довольный вид. Синьор любит хорошо покушать в красивом месте и приятной компании. Пробуем вино. Марко долго смотрит на меня:

– Ti è piaciuta la nostra vacanza?

– Sì, certo, la Francia è molto bella, è indimenticabile!

– Verrai ancora da me per la vacanza?[127]

Молчу. Растерянно пытаюсь разобраться в мыслях, налетевших толпой и спутавших сознание: «Как в отпуск? Только в отпуск? Разве не ясно, что мы созданы друг для друга? Что он такое говорит? Значит я просто подружка для отпуска?!

О, Боже, нет, только не это! Я хочу домой!.. Спокойно-спокойно, меня ожидают авиабилеты, скоро улечу в родные края и там все обдумаю». Так и отвечаю:

– Ci penserò…[128]

Теперь растерянное лицо у него, но это не моя вина.

Снова прохаживаемся возле каналов. Дело к вечеру, посвежело. Надела легкий жакет, засунула руки в карманы, подняла воротник.

Рассматриваем в водной ряби отражения домов. Поднимаемся по ступеням на комплекс мостов, где встречаются сразу пять каналов. Сворачиваем чуть в сторону и попадаем на узкую улицу, завешенную поверху мокрым чистым бельем. Она заканчивается небольшой набережной. На противоположном берегу качается зеленая лодка с веслами, за ней камыши и поля.

По зеленой ряби тени лодки плывет утка с утятами. Четыре утенка друг за другом, как по ниточке, следуют за мамой по легким волнам. За ней карабкаются на берег. Смотрю задумавшись: как там мои дети, мои взрослые замужние девочки? Скоро вернусь домой и увижу их.

Накануне отъезда Марко предлагает пообедать в семейном кругу. Старшая Кристина выбрала японский ресторан, она увлекается восточными языками. Камила ее поддержала. Значит, если обедаем с его матерью, то отношение ко мне все-таки серьезное. Иначе, зачем привлекать маму в нашу историю?

Сидим за круглым столом, покрытым свежей скатертью и тканевыми салфетками. К обычным приборам добавлены палочки. На столе кетчуп и соевый соус. Большой зал лаконично украшен элементами, намекающими на японский стиль. Но видно, персонал явно из Китая. Неважно, главное, нам здесь нравится. В меню доминирует рыба и морепродукты, как я люблю. Делаем заказ.

Худенькая и нарядная мама Стефания – в бежевой кофточке с коротким рукавом, в черной прямой юбке с цветами и, как всегда, с укладкой седых, слегка подкрашенных волос. На шее две солидные золотые цепочки, в ушах и на руках тоже золото. Несмотря на недавно исполнившиеся восемьдесят лет, она стройна, миниатюрна, животик подтянут. Лоб ясный, только вертикальная складка меж бровей. От углов рта вниз протянулись две бороздки. Лишь небольшая дряблость рук и старческие пятна на коже указывают на почтенный возраст.

Стефания рада быть вместе с сыном. Он у нее один и не балует частым вниманием. Похоже, я ей нравлюсь. Голубые глаза смотрят с добротой и надеждой на счастье для сыночка.

Девочки широко улыбаются в объектив нашего фотоаппарата в руках официантки. Кристина в черной кофточке с квадратным присборенным вырезом и коротким рукавом, в черных джинсах. У Камилы черные брючки, по полю черной же блузки – мелкие белые цветочки. На обеих простые украшения из металла и пластика, золото не в почете у итальянской молодежи.

Марко в светло-зеленой рубашке выглядит моложаво, несмотря на седые, недавно подстриженные волосы. Я в любимой белой блузе с рукавом в три четверти, абстрактной шелковой вышивкой на груди и вырезом-лодочкой. Отросшую челку зачесала назад. Открытый лоб изменил лицо, самой нравится, думаю, я очень милая сейчас.

Теперь фотографирует Кристина. Младшая Камила прижимается ко мне справа, а Стефания слева кладет руку на мой локоть. Чтобы лучше войти в кадр, Марко плотнее придвигается к маме, Стефания выдает самую счастливую улыбку. Мы получаемся просто отлично!

Девочки дурачатся с пробками от воды. Камила надела пластмассовые кружочки на глаза. Это забавно, смеюсь – она так похожа сейчас на мою Ксюшу! Марко тоже все время шутит и вдвоем с Кристиной заказывает саке. Для пищеварения, поясняют они.

Китаяночки приносят на белом фарфоровом подносике хорошенький фарфоровый кувшинчик с рисунком гейши и двумя фарфоровыми стопочками. Папа и дочь делают глотки до дна этих крошечных «наперстков» и начинают хихикать, заглядывая внутрь. Показывают Камиле, та тоже прыскает, прикрывая рот рукой.

– Che cos’è, mostrami,[129] – заинтригованная, не выдерживаю и беру стопку Марко в свои руки.

На донышке сидит нарисованная гейша в приспущенном кимоно, с обнаженной грудью. Подобное уже видела: учась в университете, проходила историю культуры японского прикладного искусства. Нельзя не заметить тему эротики и вообще лояльное отношение государства к порнографии, идущее из глубины веков.

А мама Стефания не готова к подобным картинкам на посуде, из которой пьют. Пожилая католичка поджала губы, что-то пробормотала сыну, неслышное мне. Негодование смешалось с обидой на лице. Понимаю. Я бы тоже обиделась, если не принимать маленький инцидент, как шутку из другой культуры. Терпение, здесь поможет только терпение и толерантность.

– Ma no, tutto a posto, è solo uno scherzo,[130] – успокаивает матушку сын и заказывает сладкое tiramisù[131] для всех.

Наслаждаясь вкусом пирожного, приходим в совершенно благодушное настроение. Отвозим бабушку домой и вчетвером едем к себе.

Чемодан собран заранее, билеты проверены, все готово к завтрашнему отлету. Из окна пятого этажа смотрю задумчиво на трехэтажные дома напротив. Ближе них за легкой оградой стоял заброшенный каменный дом на одну семью. Сейчас он снесен, на его месте котлован, рядом стройматериалы.

– Cosa succederà qui? – интересуюсь у Марко.

– Costruiranno una nuova casa privata, uguale alla vecchia, a due piani, per una famiglia.

– Perché l’hanno demolita completamente?

– Per costruirne una nuova da zero, ma basato su un vecchio progetto.[132]

Понимаю, люди купили участок с подведенными коммуникациями. В хорошем районе города по старому проекту построить особняк проще, чем где-то в поле на периферии. Все эти недели внизу пыхтит маленький трактор или экскаватор. Бегают люди в оранжевых касках. Стройка движется вперед. Загадываю: когда новый крепкий дом внизу достроят, наши отношения с Марко обретут прочную основу.

На следующий день улетаю домой, чтобы вернуться через три месяца, Марко не хочет ждать до будущего лета. Я тоже.

Часть вторая

11. Зима в Италии

Ромео горит нетерпением – Осталась без Нового года –

Удивительный подарок – Медленнее, пожалуйста – В шубе

на пляже – Как мыться правильно – Другие мужчины –

Почему нет скидки на газ, ты же русская! — Иду делать

Kaka – Глаголы на кафельной стене – Не Муха, а Москва –

Страна, похожая на джем – Закладка фундамента

Снова между нами по три смс ежедневно. Звонки и емейлы, полные любви. В ноябре сообщаю Марко, что отправила паспорт на получение штампа визы. Мы полны планов на предстоящие три месяца. Надеюсь, в Италии будет тепло и я забуду о снегах и метелях. Amore mio согреет сердце и вообще согреет меня всю.

Седовласый ромео также горит нетерпением и даже заглядывает дальше, думая о лете. Быстренько перевожу очередное письмо:

«Сегодня ты дала мне хорошую новость: твой паспорт с визой прибудет через несколько дней.

Начинаем считать дни, которых недостает до новой встречи.

Будет ситуация особенная, когда ты прибудешь: начнем практиковать привычку начинать новый год вместе.

И надеюсь, это хорошее предзнаменование.

Конечно продолжать будет нелегко, потому что ты можешь оставаться только три месяца.

И затем продолжим видеться каждые три месяца.

Если смотреть вперед, ты возвращаешься домой в конце марта и сможешь вернуться в Италию снова в конце июня-начале июля. И поэтому мы сможем снова провести лето и отпуск вместе. О нем поговорим.

Тебя целую очень, любовь моя, только твой медвежонок нетерпеливый».

Доделываю последние заказы декабря. В радужных мечтах беру билеты на 30-е. Прибываю в Москву. Ночую в отеле рядом с Шереметьево и 31-го вылетаю в Милан.

В самолете все мысли о нем, о встрече, которая вот-вот произойдет. Придумываю, что скажу, приготавливаю фразы. Трепетно-сладкое состояние тихого волнения будоражит, хочется подстегнуть время, тянущееся так медленно.

Зная, каким романтичным может быть мой «немолодой человек», как угадывает желания, рассчитываю на новогодний ужин в каком-либо миланском ресторане. В мыслях это логично. Все-таки главный праздник года. В восторженных думах готовлю список желаний для волшебной минуты в 00.00. Точнее, одно большое сокровенное желание…

Прошли неполные три часа волнений, я в Милане, багажная лента привозит чемодан. Выхожу в зону встречающих. Вижу его! Все слова забыты, немею от счастья, суженый обнимает крепко-крепко. Потом долго смотрит, словно не верит, что я прилетела и, наконец, в его руках. Вот багаж уже в машине. Я в праздничном воодушевлении.

Но туманная парковка аэропорта не хочет отпускать. «Мерседес» кружит и кружит, не находя шлагбаум выезда. Марко останавливается, пытаясь разобраться в знаках, скрытых туманом. Смутно догадываюсь, это топтание на месте что-то подсказывает мне тайно, я же верю в знаки.

Наверно должна задать вопросы: спросить, куда мы направляемся, озвучить свои ожидания. Вместо этого привычно полагаюсь на любимого мужчину. И в голову не приходит нарушить тишину его сосредоточенности. Минут двадцать машина вновь кружит по запутанным дорожкам огромной парковки, пока, наконец, не находит выезд.

Движемся по трассе – впереди триста километров. Радио убавлено до минимума, так заведено еще с летних поездок. Время подбирается к 23.00. Теряюсь в догадках: прилично отъехали от Милана, может ужин заказан где-то по дороге?

Проходит час. Где же, наконец, остановимся, чтобы встретить Новый год? Может бутылка шампанского с бокалами лежит в багажнике и мы романтично отметим праздник прямо на автобане?

Марко останавливает машину у Autogrill[133] и спрашивает:

– Alina, vuoi andare in toilette?

Какой туалет? Мысленно вскипая, выдавливаю из себя:

– No.[134]

Снова едем. Шуршат колеса по асфальту. Стрелка часов неумолимо приближается к полуночи. Буря негодования, обиды и бессилия подступает к горлу. Впервые в жизни остаюсь без любимого праздника. Мчалась, ехала с пересадками, летела на двух самолетах. Как так?! Обернувшись на звуки залпов, вижу как в небе над Миланом вспыхивают огненные фейерверки.

– Buon anno nuovo, – говорю упавшим голосом.

– Buon anno,[135] – буднично отвечает благоверный.

Ничего не понимая, откидываюсь в кресле и притворяюсь спящей. Это нетрудно после двух перелетов и смены кучи часовых поясов.

Просыпаюсь у ворот дома. На лифте поднимаемся в квартиру. Заходим, тишина, девочек не видно. Ясно, надеюсь, хоть они отмечают. По-прежнему обидно, все-таки осведомляюсь у Марко:

– E dov’è la festa del capodanno?

– La festa era il 25, Natale![136]

Вот те раз! Ощущение, что попала на луну. Там тоже 31-го декабря безмолвие.

– Cos’è successo oggi a mezzanotte? – продолжаю недоумевать.

– Oggi abbiamo appena cambiato il calendario e siamo arrivati al 1° gennaio del nuovo anno.[137]

В такой день! Он просто поменял настенный календарь! Хоть стой, хоть падай. Тихо кашляю, то есть нет, это звучит мой подавленный смешок.

– Ma in casa c’è almeno del vino? – на шампанское уже не надеюсь.

– C'è del prosecco in casa.

– Va bene. Aprilo che brindiamo,[138] – говорю удрученно, ведь полночь уже прошла и минута для загадывания желания тоже.

«В следующий год не дам лишить себя праздника», – возмущенно бубню в голове, чокаясь бокалом с женихом. Марко предлагает выпить на брудершафт. «Да хоть с локтя!» – негодую мысленно. Все равно драгоценная минута упущена.

На следующий день просыпаюсь уже веселее. По большому счету все хорошо: я долетела. Снова рядом с любимым. Нас ждут увлекательные дела. Здравствуй, 1 января, новый день солнечного итальянского года! Мы отметим тебя сегодня! Но не тут-то было. Утром дома появляются Кристина и Камила. Они настроены буднично. Марко наводит порядок в шкафу, чтобы вернуть мне свободное место. Слоняюсь по комнатам. Включаю на компьютере новогодние мелодии, жду, когда все вернемся в благодушное настроение, сядем за стол и радостно зазвеним бокалами. Но меня просят сделать потише. Никто особо не наряжается. Обед самый обычный. Только на десерт достают начатое panettone[139] из холодильника. Да что ж такое, кто объяснит?

После обеда благоверный зовет меня в спальню и, загадочно улыбаясь, вытаскивает из-за угла шкафа большую коробку, высотой почти метр.

– Alina, questo è per te!

– Che cos’è?

– Aprilo![140]

В большой коробке нахожу коробку поменьше, затем еще меньше… Их много, как в матрешке. Наконец, в руках тяжеленькая фирменная коробочка с надписью Swarovski. Открываю и вижу внутри: ах! Это сверкающий тысячами искорок широкий браслет с квадратными часиками. Ослепительно красивые часы! Что удивляет особенно, они точь-в-точь, как на карте желаний! От моего изумленного восторга Марко тоже расплывается в улыбке:

– Questo è il mio regalo di Natale per te,[141] – говорит любимый и тянет к себе для поцелуя. Благодарно обнимаю в ответ и чмокаю в обе щеки.

«Почему подарок рождественский?» – удивляюсь я, если оно, Рождество, уже прошло. Ааа, поняла, кажется Natale[142] для итальянцев важнее Нового года… Сколько еще новых загадок впереди?

Вхожу в ритм итальянских будней. После обеда вместе смотрим по телевизору передачу «Форум». В ней народ бурно обсуждает чью-либо жизненную ситуацию. Вникнуть в тему помогает бегущая строка с кратким содержанием.

Сюжеты захватывают: споры между свекровью и невесткой, установление отцовства детей, незаконное увольнение с работы из-за ревности, притеснение по национальному признаку… Привыкаю понимать на слух «музыку речи», не такую правильную, как в учебных аудио. И это хорошо – узнаю произношение разное, как в жизни.

Пока строка не убежала, спешу перевести новые слова. Смотрю на манеры поведения, удивляюсь эмоциональности с размахиванием рук. Марко в разговоре со мной продолжает использовать глаголы в инфинитиве, как я просила в начале: «Alina, io parlare, tu ascoltare. Alina, io ti offrire, tu mi rispondere»[143]. Приходится отучивать его обратно.

Тем временем приближается венецианский карнавал. С удивлением узнаю, знаменитый праздник идет не только в Венеции, а во всех городах и селах страны. Он как Масленица, только длится дольше, недели две-три.

В выходной отправляемся в Венецию. Приехав, выходим с вокзала и… Я снова замираю перед картиной дворцов, выступающих из канала прямо перед нами. Соленые запахи морской воды будоражат, ветер шевелит волосы, почти бесшумно плывут вапоретто, скользят гондолы, слышны крики чаек и неровный шум туристического народа.

Людской поток подхватывает, несет в сторону Сан Марко. Окунаемся в коктейль позитива, веселья и творческого наслаждения от ряженых персонажей в масках.

На маленькой площади присаживаюсь к художнице с кистью – теперь на левой щеке рисованные завитушки с позолотой. В открытом киоске берем шутовскую шляпу с бубенчиками на высоких краях и светлую полумаску с белыми перьями надо лбом. Все, теперь мы свои на празднике гуляний.

Марко фотографирует, я оглядываюсь по сторонам. Венеция очень странный город. Здесь вместо улиц каналы. Вместо машин, катера и лодки. Приходит ощущение нереальности. Кажется, если отойду от шумной площади, в тихой улочке встречу настоящую фею, магов и королей, а может Карабаса-Барабаса или соблазнителя Казанову. Бессмысленно-восторженная улыбка не сходит с моего лица.

Разодетую публику можно встретить повсюду. В костюмах и платьях прежних эпох заметно много пожилых людей, но выглядят привлекательно и моложаво. Напудренные дамы в кринолинах и высоких прическах, напомаженные мужчины с гордой осанкой и в париках. Заметно, карнавал приносит им нескрываемое удовольствие. Видимо есть что-то магнетическое в том, чтобы скрыть лицо, и в то же время быть в центре внимания. И кем бы ты ни был, спрятавшись под маской образа, чувствуешь себя тем, кем давно мечтал стать.

Молодежь креативит по-своему. Кто-то с целой башней на голове, другой в образе круглых часов во все тело. Встречаем Астериска, огромную бабочку, семейку Симпсонов, стайку Миньонов и даже Машу и Медведя. Усталые маленькие супермены и принцессы спят в легких колясках.

Шумные толпы перемещаются с площадей на улицы и переулки, и вновь на площади, как броуновское движение. Прошу Марко прокатиться в нарядной гондоле. Желание кажется логичным. Но нет, отвечает: как местному, ему не пристало вестись на «лохотрон» венецианских гондольеров. Так и сказал:

– Non sono così sciocco da arricchire questi bei tipi.[144]

Наверно, проявляет местное отношение падован к венецианцам. Ну и ладно, мне все равно весело и радостно.

Забираемся на колокольню Сан-Марко. Здесь вид в четыре стороны на черепичные крыши островного города и синие воды лагуны. Вдали видны отдельные острова. Не могу оторваться, перехожу с одной стороны на другую, все делаю и делаю фотографии. И тут раздается громкое:

– Боммм-боммм-боммм!..

Звучит большой колокол! Растворяюсь в этом звуке, он проникает в каждую клеточку и говорит:

– Счастье есть, оно здесь и сейчас.

С наступлением вечера на главной площади начинается театральное представление: на длинном подиуме пары на ходулях танцуют вальс и запускают в небо горящие фонари. Глядя на сонмы огней улетающих в небо, наслаждаюсь чувством детского восторга и теплым объятием любимого. Темнеет. На вапоретто возвращаемся по Гранд-каналу к вокзалу. Свежо, в лицо летят брызги и ветер. Натягиваю на голову капюшон. На Марко теплая шляпа с бубенчиками.

На следующий день в соседнем, через речку, городке Кадонегэ идем с друзьями среди огромного шествия в самодельных костюмах, дурачась и хохоча. Здесь чисто народное веселье в отличие от артистичной Венеции.

В субботу и воскресенье

На ярмарке в больших павильонах Арте Падова окунаемся в мир байкеров и художников росписей по телам стройных девушек. Память фотоаппарата переполнена произведениями боди-арта[145].

21 февраля

Марко везет меня в старую Кьоджу – прабабушку Венеции. У причальной стены стоят на якорях рыбацкие катера, отражаясь крашеными боками в ряби воды. Здесь мало туристов. Старинные мосты над каналами соединяют тесные кварталы домов с высокими каминными трубами. Гуляем узкими улочками под натянутыми вверху, от окна к окну, веревками. Свежевыстиранное белье колышется разноцветными парусами.

Обедаем в ресторане «Alberto Capo» на площади набережной с видом на лагуну. Открываю для себя рыбный суп по-итальянски. Сначала отнекиваюсь, помня рыбный день по средам в заводской столовой, где начинала карьеру художником-оформителем. Марко и официант настаивают:

– Ti piacerà senza dubbio: sotto il brodo di pesce al vino rosso e vellutata di pomodoro, ci sono cozze e vongole, gamberi e cinque tipi di pesce.[146]

Они оказываются правы. Щедрая палитра вкусов рыбного блюда удивляет и влюбляет в себя моментально.

Спутник Кьоджи – Соттомарина. Переходим большой мост и мы уже в ней. Городок летнего отдыха сейчас отдыхает сам. Окна отелей закрыты ставнями и жалюзи. Рестораны спят, дожидаясь жаркого сезона.

Идем к морю. Над головой прохладно-синее небо, парусные яхты скользят по спокойным водам. Выходим на дамбу с маяком на далеком конце. Удивляюсь череде домиков на высоких сваях с натянутыми на шестах сетями.

– Che cos’è? – спрашиваю Марко.

– Qui i pescatori pescano sul posto. Guarda attentamente, vedi, lo stanno gettando dentro.[147]

Невидимые механизмы опускают сети, натянутые на шестах, в морские воды. Через время поднимают, как будто черпают улов из моря дуршлагом. Рыба бьется и плещется на квадратиках сеток, сверкая серебристыми боками.

Шагаем по широкой тропе из светло-бежевых каменных блоков. Кошка пьет дождевую воду из лужицы в углублении камня. По обеим сторонам дамбы навалены мраморные глыбы. Защищают от моря, когда оно бушует. А сейчас на них сидят отрешенные рыбаки с длинными удочками. И парочки влюбленных, эти могут рассиживать до самого заката, в феврале он приходит быстро.

27 февраля

По совету друга, Марко везет меня в Монтегротто Терме на встречу с витражной композицией, которую видела год назад из машины Фабио. Впервые наблюдаю стекла не в окне или проеме двери, а в открытой уличной среде.

Большие серебристые обручи кругов и квадратов, наполненные толстыми цветными бликующими пластинами, сделанными вручную, и группы мелких деталей – все собрано в сюжеты высоких абстрактных фигур, стоящих кольцом. Захожу в этот круг и чувствую себя внутри калейдоскопа в два раза выше меня. Только общий рисунок не симметричный, а совершенно свободный!

7 марта

В Каорле идем по морской набережной Скольера, вдоль наваленных светлых каменных глыб. От моря дует ветер. Волны шумно бьются о рукотворный волнорез, бросая в нас свежие брызги. Прикидываю, где лучше сделать сине-белый кадр. Вдруг вижу большой каменный кулак метровой высоты. Затем каменное лицо. Громко удивляюсь:

– Che cosa è?

– Bassorilievo, scultura su piano con leggero rilievo,[148] – отвечает Марко.

Оказывается, каждый год в июле сюда приезжают скульпторы со всего мира, чтобы воплотить свои идеи в жизнь. Идем вдоль череды неотесанных камней. Отыскиваем и разглядываем новые рельефы на каменных боках.

Похолодало. Заходим в магазин керамики. Перед витриной с фигурками лягушек одновременно вспоминаем про Риккардо, он их коллекционирует. Покупаем другу забавную парочку квакушек.

– Ma che razza di ranocchietta hai al collo? Volevo chiedertelo da tempo, – интересуется Марко, показывая на золотой кулончик.

– Un regalo di compleanno per le ragazze del lavoro, perché amo volare e girovagare. È collegato alla fiaba russa «La Rana viaggiatrice».

Марко трогает вытянутую золотую лапку, смотрит в изумрудные глазки и подмигивает им:

– Allora ecco chi ti ha portato da me in Italia…[149]

9 марта

В галерее Риккардо открывается выставка известного художника, автора бегущих лошадей в зеленой раме у нас дома. Посетители с улыбками переходят от работы к работе, где лукавые пузатые коты живут своей жизнью: улыбаются, смакуют вино в компании друзей, играют на гитаре и влюбляются. Меня знакомят с автором. Он сам похож на добродушного котище. Жму руку, фотографируюсь с ним.

А Марко покупает новую картину. На ней задумчивый слон с цветным ковром на спине стоит на цирковой тумбе. Голубые глаза полны философского спокойствия. Мне нравится хобот, поднятый вверх, это к удачам. Как от табуна лошадей, от него тоже идет сильная энергия: что-то меняется в воздухе, принося спокойствие и уверенность.

Завершая открытие, большой компанией идем в ресторан Isola di Caprera. Среди шумного веселья у Риккардо рождается идея «русского ужина». Микаэла, супруга, предлагает сделать его у них дома. Мы с Марко отвечаем согласием: сделаем непременно.

Поздно вечером возвращаемся. Дома никого. Иду в спальню, вешаю шубу в шкаф.

Вспоминаю недавнее

Его дочери были против моего прилета в мехах. То есть, не против меня, русской, а не согласны с шубой из норки.

Тогда в письме Марко нашла кучу комплиментов для меня, снегурочки, в белом пушистом одеянии на фото. А в конце он написал, что нехорошо иметь вещи из меха бедных животных:

– Io e le mie figlie non vogliamo vedere un oggetto del genere in casa nostra.[150]

Читая, покраснела от досады. Во-первых, из верхней одежды, кроме новой шубы, у меня только старая, тоже норковая, но золотисто-песочного цвета, с лысиной на том месте, которым садилась в кресло машины. Благодаря проплешине поняла, почему другие дамы, присаживаясь, откидывают подол дорогой шубки назад, а не придавливают его пятой точкой.

Перекипев, собралась с мыслями и вежливо написала:

«Дорогой Марко, у нас сейчас -30°С. Чтобы прилететь к тебе, мне надо доехать до аэропорта и, пройдя по летному полю пешком, сесть в самолет. Затем в Москве, где сейчас -20°С, выйти из самолета, возможно, тоже пешком, и войти в здание аэропорта.

Как ты знаешь, я должна переночевать в отеле Шереметьево, наутро вернуться в аэропорт и сесть в самолет до Венеции. Как смогу сделать эти переходы без теплой шубы? Жду твоего ответа. Целую. Только твоя Алина».

Думаю, он тоже покраснел, читая мои строки. Одно дело жалеть бедных животных в теплой Италии. И совсем другое – сочувствовать сложному мироустройству класса млекопитающих, куда относимся и мы, в далекой суровой части планеты.

Ответил после паузы, что все понимает. Когда встретит и приедем домой, шубку повесим в шкаф, таким образом она никого не будет тревожить. А в конце, как всегда, приписал: «Целую, только твой Марко».

Продолжаю вспоминать

И вот итальянский январь, на улице +10°С. Русская невеста в белых сапожках и белых мехах прибывает в аэропорт Милана, удивляя невольных зрителей и взволнованного жениха. А что поделать? Есть на земле места с экстремальным климатом. Там тоже живут люди и даже хорошенькие блондинки.

– Cosa vuoi vedere? Dove vuoi che ti porti?[151]⠀– спрашивает Марко, когда я выспалась от смены часовых поясов.

Девушка глубоко сухопутная и всегда мечтающая о синих волнах, восторженно восклицаю:

– Vorrei vedere il mare! Mare![152]

Другой верхней одежды у меня, к удивлению жениха, не оказывается. Приходится везти подругу на встречу с волнами «в чем была».

Люблю моря, озера реки и водопады, они завораживают меняющейся картиной живых потоков.

Отдаленно и вблизи, и через зум все снимаю и снимаю бурные волны Адриатики под ярким солнцем. И стоя, и наклонясь, и на корточках регистрирую пикселями на матрицу, как волны играют пенными всплесками на гребнях. А Марко фотографирует меня – пушистое белое пятно в смешной позе под синим небом, на пустынном желтом пляже.[153]

Домой возвращаемся поздно вечером. В квартире никого. Войдя в спальню, оба чувствуем явный аромат моих любимых духов. Откуда он мог взяться, если все проветрили, уезжая? Только от шубки, именно ее я щедро напшикала «Шанелью Аллюр» пару дней назад. Значит кто-то открыл плотную дверцу шкафа и примерил шубу в наше отсутствие?

Мы молча переглянулись. «Ну-ну», – подумала я, ничего не сказав.

Март, весна продолжается

С утра сижу зубрю местный язык. Разобраться в его дебрях помогает толстый томик словаря Ковалева, самый лучший из русско-итальянских. Ожидая моего прилета, Марко купил его по совету Юли.

Путаюсь в склонениях глаголов по местоимениям. Например, mangiare – значит «есть», «кушать». «Io mangio, tu mangi, lui/lei mangia, noi mangiamo, voi mangiate, loro mangiano»[154].

Плюс то же самое в прошедшем времени и в будущем. Будущее порадовало, там все просто. А прошедших целых восемь. Хорошая новость – в русском языке аналоги нашла всем. Пока все восемь мне не нужны. Выучить хотя бы разговорные! Замечаю, в беседах местные пользуются одной формой прошедшего времени и одной будущего. Другие семь нужны больше для писателей, особенно, исторических книг.

Начертила таблицу времен на склеенных вместе листках в клетку. Расписываю варианты по каждому глаголу, чтобы поместить листы на пустом кафеле кухни. Свободная стена уже завешана наполовину «простынями» из листков с итальянской «клинописью». Кое-кто в семье очень удивляется, но что поделать, если память у меня зрительная.

Меня тоже удивляют в итальянской семье некоторые вещи. Например, как мыться правильно? Совсем не думала расстраивать жениха своим «невежеством» в этом плане. Застала времена, когда не было счетчиков воды. Плата за воду по стандартному тарифу приучила не задумываться о количестве ее расхода. Ну, льется и льется.

Привыкла мыться под душем, не выключая крана, намыливаю ли себя или смываю пену. Не экономя нежиться в полной ванне, наслаждаясь приятным теплом горячей воды. Из пышной пены то появляются, то плавно исчезают мои коленки, любуюсь ими. Расслабляющий отдых, полный релакс.

Здесь не то. Марко поучает – ванну надо наполнять наполовину. Испытываю шок, что это за мытье? Тем более зимой! И странная планировка – сразу над ванной окно, из него дует. Занавески над ванной нет, пар разносится по большой комнате. Из воды торчат и мерзнут то плечи, то колени, смотря что остается снаружи. Бррр… А для итальянской семьи вполне привычно.

С одной стороны, включать и выключать кран можно привыкнуть. Действительно, зачем расходовать пресную жидкость бездумно, когда на планете ее не хватает? Могу, намылив голову, с закрытыми глазами нашарить кран и включить его снова.

С другой стороны, купаться и мерзнуть, это путь к простудам, если не хуже. Нашла выход – моюсь, когда Марко на работе. Мой синьор так расстраивается, видя полную ванну воды, что не хочется его огорчать. И смех, и грех, как говорится.

Вообще, переезжая в другую страну, надо быть готовым к неожиданным правилам. Как в пословице: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят!» Но вот чего я совсем не ожидала…

Дома два туалета и нет крючков. Туалетные двери не запираются!

Открытие неприятное. Сами понимаете: как делать свои важные интимные дела спокойно, если каждую минуту может кто-либо войти? Не верю, думаю, какая-то ошибка, прошу навесить затворы. Марко успокаивает: никто не зайдет. Достаточно сообщить всем, что идешь в ванную или душевую. И верно, замечаю: сидим, смотрим по телевизору что-то романтическое, вдруг одна из девочек встает и говорит: «Vado in bagno»[155].

Глава семьи оглашает точнее. Сообщает как важную новость, что идет… «Fare la cacca»[156]. Однажды так сказал во время моей связи с сестрой по Скайпу. Та чуть со стула не упала на другом краю земли.

Мне пришлось переступить через внутреннее сопротивление и научиться тоже объявлять. Прямо каждый день. Только не смейтесь.

Зайти в туалет неожиданно действительно могут, если не сообщить вслух. Ведь нет, повторяю, ни крючка, ни шпингалета. И Марко не соглашается сделать. Говорит, незачем портить дверь: так не принято и баста. Такой вот нонсенс. Такие правила. Такая деталь уклада жизни.

Подобная система и в домах друзей. Находясь в гостях, должна подойти к хозяйке и сказать: «Иду в туалет». Чтобы следующий желающий подождал, пока место освободится. Однажды синьора меня, стеснительную, заметила уже вышедшей из bagno[157] и мягко упрекнула, что не сообщила.

Туристов хочу успокоить, в общественных туалетах двери запираются. Все нормально.

Постепенно привыкаю и проникаюсь жизнью Марко. У него два хобби: кроме путешествий на кампере, страстно увлечен фотографией.

– Amore mio, da quanti anni fotografi?

– Molto, ho iniziato con la nascita di Cristina.[158]

Каждый вторник к девяти вечера мы едем в фотоклуб. Помню, как появилась там впервые. Приехали в среднюю школу, зашли в зал цокольного этажа. Там дюжина мужчин, коллеги благоверного по хобби. Галантные и уважительные синьоры, как водится, расцеловали в обе щеки, пожали руки. Началась новая эпоха в моей жизни в теме фотографии.

Собираясь, садимся против развернутого на стене экрана и смотрим через проектор: кто что показывает интересного из отснятого. Особенно увлекает материал из путешествий по дальним странам. Своя Италия кажется обыденной, мол, кого и чем тут удивишь? Другое дело Полинезия какая-нибудь или Северная Корея.

Чаще просмотры делает Марко. Подает пример, президент клуба все-таки. Волнуется, ожидая мнения друзей. Сплоченная компания вместе много лет. Что не мешает им нещадно критиковать огрехи друг друга. И мои.

Вспоминаю первый показ. Сначала высказывались аккуратно, с похвалами, но по привычке разошлись и разнесли мои «шедевры» в пух и прах. Главное, Марко даже не подумал встать на защиту. Обидно было вдвойне. Сейчас понимаю, как это помогло расти в увлечении.

Коллективная радость: после бурных дебатов отобрать лучшие фотографии каждого для очередной важной выставки.

Новые друзья отличаются по характерам. Но все эрудированны, культурны, обладают чувством гармонии, без этого не создать интересные работы. Работают в разных местах: электрик, служащий банка, фотожурналист, а вечером в клубе все – фотографы и каждый профессор в своей теме.

Худощавый высокий Леон восхитительно снимает венецианские маски на карнавалах Венеции. Говорит, уже устал от них и пробует себя в пейзажах.

Увлечение Джузеппе – природа. А еще ему случилось быть в Париже во время крупного теракта. Из того материала сделан документальный фильм.

Плотный толстяк Дарио делает крутые психологические кадры людей. И крупным планом, и общим. Помню, ездили группой под его началом в альпийский городок Recoaro Terme на историческую реконструкцию карнавального шествия. Местные жители, одетые в костюмы прежних эпох, с лошадьми, каретами и повозками, эффектно шли под дулами наших объективов, гордясь своими предками и их ремеслами. Падал крупный снег, делая парад еще поэтичнее.

Добродушный крупный Лоренцо снимает мотогонки. Его кадры динамичны. Не представляю, как удается фиксировать доли секунды, когда мотоциклист мчится на сверхбешеной скорости. Еще он ведет сайт нашего клуба, там и мои, лучшие по мнению клуба, фотографии.

Задумчивый Джанни бывает в диких местах планеты, имеет в багаже материал из Азии, Африки и даже Патагонии в Южной Америки. Сейчас его увлечение – фотофильмы, он член жюри подобного конкурса.

Стефано и Доменико любят морские темы и пробуют все понемногу. Молодой Ринальдино начал с портретов и продолжил себя в рекламной индустрии.

Альберто и Кристиано – молодые ребята, которые, как и я, учатся у старших «профессоров», мужественно терпя любую критику. Есть еще ребята, они приходят, уходят и вновь возвращаются, потому что здесь интересно. Волнительно на выставках. Весело на днях рождениях и совместных выездах.

Сегодня снова демонстрация президента клуба. Любимая тема Марко – стрит-фотография. Его страсть: охотиться объективом на улицах городов Европы, подсматривать неожиданные и смешные ситуации. Занимательный промысел идет в каждом путешествии. Это нелегко на самом деле. Для уникальных кадров надо зоркий глаз, быструю реакцию и четкое владение техникой. В день, когда он делает показы работ, собираются все-все. Старые друзья приезжают даже издалека.

Понимаю, как много значит клуб для Марко, это часть его жизни, куда он ввел и меня. Сегодня будем смотреть фотокадры из отпуска во Франции. Я эту ленту уже видела. Марко советуется со мной, если затрудняется выбрать одно-два фото из серии похожих снимэ0ков.

Поливаю цветы на террасе, отсюда, далеко на горизонте, белеют контуры гор. Их вершины покрыты снегом. Альпийские итальянцы знают зиму настоящую. В барах и ресторанах есть жаркие кафельные печи с красивыми изразцами, приятно зайти с морозной улицы в тепло.⠀Думаю, и в их жилых домах тепло, как у меня на родине.

Здесь, на равнине, иначе. Под конец ноября в Паданскую долину приходит осень. Затем должна быть зима, но ее в нашем понимании нет. Наступает длинное межсезонье с туманами, дождями, солнцем и снова дождями. Оно длится до марта.

Здания не утеплены. Через мелкие щели гуляет воздух, это считается нормальным. Венеты[159] живут и спят в холоде. Ночью температура в домах может опускаться до +15°С. В некоторых старых жилищах отопления нет вообще. Камин по вечерам и все.

В пятиэтажке благоверного отопление газовое. На нижнем этаже есть общедомовой котел. Батареи в двенадцати квартирах автоматически нагреваются утром и вечером на пару часов, не больше, для экономии дорогого газа. Кому холодно, надевают шерстяные пижамы, шапочки, берут по два одеяла. Марко не холодно, наоборот, ему всегда жарко. На мое удивление, странным порядком отшучивается:

– Ma come russa non ti fanno lo sconto sul gas?[160]⠀

Бывает, днем на улице теплее, чем дома. Оживленные разговоры о моей нетерпимости к холоду случаются часто. На прямые вопросы друзей поясняю:

– La temperatura +20°С non è abbastanza caldo per me, +18°С è troppo freddo.

Итальянцы удивляются:

– Perché hai freddo se vieni dalla Russia?![161]

Они что, реально думают, мы способны ходить по снегу босиком? Закаленные по месту рождения? Рассказ о централизованном отоплении звучит здесь как фантастика.

Когда в долине случайно выпадает снег, жизнь замирает, наступает погодный коллапс, дети в школу не идут даже пешком. Понятие «зимняя резина» отсутствует. ⠀

Смешно, но нет слова «форточка». Могут сказать «окошечко». Отдельного слова «снежинка» тоже нет. Есть «кристаллики снега», «хлопья снега»… Впрочем, у нас тоже нет отдельных слов для сотен видов пасты. Знаем только рожки, спагетти и макароны, да?

Я мерзну. Частые простуды и ангины показывают реальность проблемы. Марко считает это капризами. Обидно.

Сегодня вообще вспыхнул на пустом месте своими итальянскими эмоциями. Странно это. Когда иной раз упадет кружка на пол и треснет, говорит «на счастье». В другой раз на пол упадет капля воды – громко возмущается. Понимаю, что жесткая минеральная вода оставляет белые следы, если не вытереть сразу. Но к чему размахивать руками и громко тараторить? Все равно не понимаю такую скорость речи.

Схватила пальто и сумочку и выскочила из дома. Погуляла вдоль каналов с тихой водой, покормила упитанных голубей. Проветрила голову, успокоившись, вернулась домой. Карабас-Барабас виновато шмыгает носом. Вьется рядом, окружая заботой. Ладно, прощаю. Не виноват парень, что родился итальянцем, то есть по определению эмоциональным. Надеюсь, все осознал и ему стыдно.

Повезло ему, что я не скандальная. Предпочитаю обсудить проблему спокойно, когда пламя уже потушено. Моя мама никогда не говорит грубых слов и я не приучена. Так и сказала ему еще летом:

– Non uso le parolacce.[162]

Использует ли он, не знаю, ведь всех слов я еще не выучила. Кажется, нет, не использует. Или перестал, глядя в мои непонимающие глаза.

Вот уеду домой в Россию и напишу ему письмо: разберу этот случай по косточкам. Хотя, кого я обманываю, на расстоянии в наших письма только страсть и любофффь…

11 марта

От прохладных мыслей отвлекает сообщение подруги Ирины. Она путешествует по Италии и предлагает встретиться во Флоренции. Сообщаю Марко о соратнице по вечерним курсам итальянского на родине, он подхватывает идею – едем.

На дорогу уходит около трех часов. Ирину со спутником встречаем на мосту Понте Веккьо[163]. Вместе обедаем в таверне рядом с кафедральным собором и все не можем наговориться. У подруги куча вопросов, у меня ворох ответов, есть что рассказать. Смеемся. Едим триппу, народное блюдо из требухи, в наше время перешедшее в разряд деликатесных. Три часа, отведенные Ириной на встречу, пролетают быстро. Провожаем пару до вокзала.

Возвращаемся в центр, любуемся копией Давида, поднимаемся на купол собора Санта Мария дель Фьоре[164]. Накрапывает дождь. Мокрая Флоренция блестит под лучами заходящего солнца.

14 марта

Мы на празднике, посвященном Пиноккио – «Маджико карневале» в городке Сан Феличе суль Панаро. Прибывших фотографов больше, чем жителей. Толпятся на свежесколоченной трибуне, вытягивают шею, ожидая начала карнавального парада на стадионе перед школой. Марко не захотел тесниться, все равно потом персонажи пройдут шествием по главной улице.

Кручу головой по сторонам. Небольшой город похож на живую иллюстрацию к сказке. Из окон висят постиранные одежды, среди них бумажные курточки, штанишки и колпаки героя. Инсталляции повсюду: Каморка Джузеппе, где деревянный мальчик спрыгнул с колен родителя. А здесь он пошел в школу. В сквере фигура Голубой феи, которая помогла ему стать живым мальчиком.

21 марта

В честь начала весны[165] Марко делает мне фотосессию на лестнице мэрии Падуи. На ступеньках крупные рододендроны в вазонах, напоминающие цветущий багульник на таежных сопках. Цветы у нас помельче, но такие же пышные. Я даже не предполагаю, какие шикарные фотографии в будущем сделает куча фотографов на этой лестнице со мной в главной роли…

28 марта

Город Соаве с крепостью. Природа меняется на глазах. Зеленая трава, желтые одуванчики. Мы снимаем куртки.

От быстро сменяющихся событий наступает усталость. Хочется отдохнуть. Скучаю, гляжу на карту и вижу, как далеко мои края.

В Италии Россию называют Руссия. Логично, мы же русские. Но есть поводы посмеяться.

Москву называют Mosca. И слово «муха» тоже – mosca.

Слово «русская» – russa.

Существительное от глагола russare[166], тоже russa – «храпунья».

Итальянские друзья шутят по этому поводу: «Russa che non russa»[167].

Можно это же сказать в другом смысле: «Russa che non russa»[168].

Еще случай: обсуждаем маршрут поездки на автомобиле в Данию. Марко говорит, поедем через Монако. Удивляюсь, мол, Монако на карте в другой стороне. Зачем такой крюк делать? Он опять – поедем через Монако. Спорю. Оказывается, итальянцы так называют немецкий город Мюнхен. Вот поди ж ты, два Монако в языке! И маленькое государство, и город. К слову, название страны «Германия» по-итальянски похоже на джем – Germania (Джермания). Так и запомнила ее, когда учила произношение.

Со временем все отшутились. Нашу столицу Марко подчеркнуто называет Moskva и объясняет друзьям, как на самом деле правильно.

Стою у окна. Вылет в Москву уже завтра. Три месяца пролетели «как один день», хотя событий и поездок было много. Перебираю их в памяти и смотрю вниз на строящийся дом. Котлован уже засыпан. Сделана разметка и начата укладка фундамента. По натянутым шпагатам можно понять, где будут несущие стены двухэтажного дома. Вокруг, на изрытой земле, лежат стройматериалы, заботливо укрытые пленкой. У некогда заброшенного дома есть явная перспектива на хорошее надежное будущее. Это добрый знак. С такими мыслями возвращаюсь домой.

12. Второе лето в Италии

Простые предложения – Полет с ластами в салоне

итальянского самолета – Деревенский праздник сагра!

Веселье! – Во Францию на новом кампере – О Нормандии,

и кто победил фашизм – Кратко о втором отпуске –

И тут я услышала: «Готовь документы для брака»

На то мужчине и дается речь,

Чтоб мог он в сети женщину завлечь.

Уильям Шекспир

Прошу Марко писать короткими легкими фразами – путаюсь в переводе его слишком «кудрявых» предложений. В очередном емейле, вижу: к запросу подошел творчески, оно начинается так:

«Простые слова о моей любви. Моя милая, ты попросила писать простыми словами. Хорошо. Вот они.

Счастливо улыбаюсь и читаю себе вслух. Его слова звучат как музыка.

Ti voglio tanto bene.

Sei una donna bellissima.

Penso sempre a te.

Ho tanta voglia di baciarti.

Sei la mia unica regina.

Tu esclusivamente mia.

Mi piacciono tanto le tue labbra.

Vorrei baciarti sul collo.

Mia dolce caramella al miele millefiori.

Mi manchi tanto.

Non posso vivere senza di te.

Tuo fidanzato innamorato.

Tuo insostituibile orsetto.

Solo mio angelo biondo.

Ti voglio spettinare.

Ti abbraccio forte forte.

Non smetto mai di pensare a te.

TI AMO, TI AMO, TI AMO.

TANTO TANTO TANTO.

TU QUANTO MI AMI?»

Перевожу на русский и снова читаю вслух!

Я очень тебя люблю.

Ты красивая женщина.

Всегда думаю о тебе.

Очень хочу целовать тебя.

Ты моя единственная королева.

Ты исключительно моя.

Мне очень нравятся твои губы.

Хочу целовать твою шею.

Моя сладкая конфета из цветочного меда.

Я очень скучаю по тебе.

Я не могу жить без тебя.

Твой влюбленный парень.

Твой незаменимый медведь.

Ты мой белокурый ангел.

Хочу растрепать твои волосы.

Тебя обнимаю крепко-крепко.

Никогда не перестаю думать о тебе.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

МНОГО МНОГО МНОГО.

КАК СИЛЬНО ЛЮБИШЬ МЕНЯ ТЫ?

Здесь Марко не выдерживает, его слова снова льются потоком:

«Моя сладкая любовь, могут ли быть два противоположных чувства? Да! Я очень рад, когда вижу тебя и разговариваю с тобой по скайпу, но потом мне очень грустно, потому что ты далеко от меня! Мне не хватает тебя… Как прекрасно говорить и думать: ты исключительно моя! Спасибо, любовь моя, что ты есть, тебя жду очень-очень-очень! Только твой Марко».

Читаю, и сердце медленно тает, изнывает и томится. Самая большая радость сейчас – зачеркивать по вечерам квадратик очередного ушедшего дня в настенном календаре, приближая дату вылета. По утрам иду на работу, занимаюсь делами, говорю с людьми, а мысленно уже там, в Италии, рядом с моим «немолодым человеком» приятной наружности и в расцвете сил, несмотря на серебро в прическе. Мечтаю о дне, когда возьму в руки билеты и отправлюсь в аэропорт. Быстрый самолет помчит нетерпеливую пассажирку «через горы, через расстояния»…

И вот я уже в Москве. Стою в растерянности перед стойкой регистрации в Шереметьево:

– У вас перевес чемодана.

– Не может быть. Много? – я ошеломлена.

– Почти два килограмма.

И верно, сама вижу цифры. Как умудрилась не взвесить большой чемодан, идущий в багаж? Ведь там мои витражные тарелки для музея стекла. Главное, перелет предыдущим рейсом до Москвы прошел без ограничений. Что делать? Здесь меня никто не провожает, а выкидывать нечего, в чемодане все нужное.

– Лечу в Италию на три месяца, в багаже самое необходимое, – объясняю молодому человеку, он серьезен, но глаза добрые.

– У вас есть 10 кг на ручную кладь. Выложите из чемодана что-нибудь в руки, – объясняет терпеливо.

– Уже использовала весь ручной вес, – на моем лице жалобная досада.

– Подумайте, отойдите в сторонку. Пока обслуживаю следующих, ваш билет и паспорт полежат здесь. Я не имею права пропустить чемодан с перевесом, сделайте что-нибудь, – он снова строг перед лицом очереди.

Ищу выход силами мечущегося ума.

– А вы бы что сделали?

– Выложил бы в ручную кладь.

Ага, если он так говорит, значит к ручной придираться не будет. А как с перевесом войду в самолет? Кручу рукой кулончик на шее – лягушку на золотой цепочке. Ладно, посмотрю, что смогу взять в руки. Ведь у меня нет даже пакета. Открываю чемодан. Выкладывать одежду бессмысленно, она летняя и легкая. А что в глубине? Ласты! Резиновые, сине-зеленые, с белыми разводами, из магазина «Спорттовары». Таких гибких и длинных очень не хватало прошлым летом на французском море. В них я быстрая и невесомая, как большая белуга в глубокой воде. Именно в этих.

Беру тяжелые ласты в руки, сгибаясь подхожу к стойке снова. Кладу большой чемодан на весы транспортера.

– Хорошо, – молодой регистратор наклеивает ярлык на чемодан и протягивает посадочный талон.

– Спасибо, – выдыхаю я.

– Счастливого полета! – говорит он дежурную фразу и смотрит на следующего, даже не улыбнувшись моей находчивости и нелепому виду.

Очередная задача: с перевесом ручной клади пройти в самолет «Аlitalia» мимо итальянских стюардесс и пилота, не обращая на себя особого внимания. Иду по коридору-гармошке на посадку и успокаиваю себя: ну видно же, ласты не бомба, что тут замечать? Несу их будто невесомые пушинки.

На плече набитый рюкзачок и сумка с ноутом, на локте сумочка дамская с весом пары кирпичей. С нарочито беззаботной улыбкой прохожу мимо людей в пилотной форме. Кажется, их дежурные улыбки дрогнули при виде путешественницы, идущей в полет со штуками для плавания.

Вхожу в салон, полный итальянцев. Что думают, не знаю, наверно: «Эта блондинка в полете над морем готова к любой ситуации!»

Прибыв в аэропорт Венеции, так и выхожу к Марко, с радостной улыбкой, обнимая большие ласты, похожие на лягушачьи лапы. Вижу его сияющие глаза:

– Ciao amore mio. Sei una vera rana viaggiatrice![169]

Так началось наше второе лето вместе. И я снова попадаю на праздник…

Сбоку от церкви футбольное поле. Две команды взрослых дядек с шумом и криками носятся по зеленой траве, как мальчишки. Среди бегающих вижу наших из фотоклуба. Ах, мальчики, такие мальчики! Марко эмоционально наблюдает за игрой через ограждающую сетку:

– Marco, per chi sei tifoso? Per la squadra rossa o la blu?

– Per nessuna delle due, sono tutti amici.[170]

Футбольная баталия происходит на сагре, местном празднике в честь покровителя городка. Сагра бывает каждое лето или осень в любом городе и селе на территории, прилегающей к храму. Приходская жизнь итальянцев тесно перемешана с обычной. Торжество начинается с ярмарки, детских игр, спортивных и культурных событий. Вечером дискотека для всех от мала до велика. Но сначала коллективный ужин за длинными столами в палаточных павильонах.

– Alina, vuoi mangiare costicine ai ferri o vuoi fritto misto di mare?

– Non lo so, e tu? – смотрю в листок меню, надо сделать выбор.

– Mangio le costolette alla griglia, le prepara il nostro Maurizio![171] – напоминает Марко.

Точно! Ребрышки же готовит его лучший школьный друг.

– Allora anch’io costolette! E prendiamo un piatto di frutti di mare e delle olive ascolane,[172] – чувствую, что аппетит на подходе.

Отмечаем в квадратиках меню домашнее вино, морепродукты и ребрышки, картошку печеную, закуски и салаты. Марко платит в кассу, совсем недорого.

Подходит наш Маурицио.

– Ciao Maurizio! Come stai? – от друга пахнет дымом и мясом.

– 600 porzioni di costolette alla griglia che abbiamo fatto con mio fratello oggi![173] – белесые брови улыбчивого блондина подпалены огнем.

Товарищ трудится на добровольной основе. На сагре все делается коллективно жителями городка. Оплаты за недорогие ужины идут приходу. На них делают мероприятия, спортивные и детские, и огромное presepio natalizie[174] к Рождеству.

Наш вклад в праздник – выставка от клуба: фотосюжеты на больших панелях собирают комплименты. Со зрителями любит общаться Джанни. Водит гостей от стенда к стенду и рассказывает, рассказывает… На моей панели сюжет из зимней России.

– Guardate, in questa foto i finestrini dell’autobus sono coperti di brina. E anche la finestra della casa di Alina. Lei abita in Russia.[175]

Гулянья продолжаются. Все знают друг друга с детства, оживленно встречаются, балагурят и веселятся вместе, но пьяных не видно. Зазвучала музыка, идем смотреть танцы. Четыре девушки на летней сцене поют вживую. Одна из них, дочь нашего Маурицио. Под девичьи голоса кружится малышня, затем подтягиваются взрослые. Выходят на танцпол даже седые старички и старушки. Все гармонично двигаются в едином ритме, можно любоваться бесконечно. Талантливая музыкальная нация! Ближе к полуночи веселье достигает пика, а сонные дети прикорнули на лавках. И нам тоже пора домой. В голове продолжают звучать голоса девушек. Замечали, как мелодичны итальянские песни?

Воспоминание недавнее

Ярко помню момент, когда итальянский язык взял меня в плен. Дело было в Тоскане, в городе Лукка. Пока Марко менял объектив на широкоугольный, чтобы взять овальную площадь всю разом, я отправилась по периметру знаменитого места, плотно окруженного жилыми домами по несколько этажей.⠀И услышала диалог двух молодых итальянок. Одна что-то спросила, а другая ответила громко, нараспев:

– Ma prendi un calendariООО![176]

Это прозвучало как песня. Закрытая зданиями площадь добавила акустики. Удлиненный звук полетел к небесам, отразившись звонкой нотой в моей душе. И я поняла, влюблена не только в итальянца, но и в итальянский язык.

Путешествуй только с теми, кого любишь.

Эрнест Хэмингуей

Наступает август, опять собираемся во Францию. И у нас новый кампер! Наконец, есть большое двуспальное место со шкафами по бокам. Даже целая спальня с окошками, потому что перед кроватью можно закрыть дверь и нагревать ночью только эту часть автодома.

Наполняем продуктами вместительный холодильник, подвесные полки на «кухне». Обходим автодом сзади, здесь «гараж» – открываемый снаружи отсек, где может уместиться пара велосипедов или мотоцикл. Сейчас там лежат наши вещи и все необходимое для долгой поездки. Но не вижу запасного колеса.

– Marco, perché non c’è la ruota di scorta.

– Per che cosa?

– E se una delle ruote scoppia, con cosa la sostituirai?

– Chiamerò l’assistenza tecnica.

– Sono preoccupata per l’assenza della ruota di scorta.

– Per trent’anni questo non è successo nemmeno una volta. L’Europa ha buone strade. E se capita possiamo sempre chiamare l’assistenza stradale. Non preoccuparti.[177]

Недоверчиво качаю головой и вспоминаю, действительно видела: на автострадах каждые два километра есть карманы для остановки, там же телефонные стойки с надписью SOS. Но меня все равно интересует один вопрос:

– Amore mio, hai mai dovuto cambiare una ruota?

– No, non ci sono stati casi del genere.[178]

Хорошо, верю. Едем. Наш кампер быстр и красив, как птица в полете. Немного длинноват, почти семь с половиной метров, сложновато вставать на городских парковках. Почему на городских? Марко не хочет ночевать в платных кемпингах, это скучно. А мне важен красивый пейзаж за окном. Поэтому паркуемся, где хотим, если позволяет место по габаритам. По утрам проснувшись вижу: то бушующие волны Атлантического океана, то блестящие сквозь листву огромные шары брюссельского Атомиума[179]. Но бывает, окна выходят на стену очередной крепости.

А однажды в сумерках встали на ночь у церкви. Марко объясняет: здесь удобно и тихо, потому что за церковью кладбище. В небольших городах такая мода, хоронить горожан рядом с храмами. Вот зачем он это сказал?

Всю ночь я не сплю. Кто-то периодически стучит в корпус кампера, то тихо, то настойчиво, и даже шкрябает по стене «костлявой рукой». Утром оказывается, что стоим под деревом касаясь нижних ветвей, одна вообще сухая, а ветер нехилый.

Наш маршрут лежит во французский регион Нормандия, где растет много пшеницы, разводят лошадей, делают яблочный сидр и крепкий кальвадос в дубовых бочках. Перечень достопримечательностей из путеводителя мне нравится, но…

Оказывается, Марко рулит в Нормандию, чтобы показать мне и самому посмотреть места европейской боевой славы. Про войну спорим горячо. Он не знает о роли СССР во Второй мировой ни-че-го. В школе не рассказывали. Труды историков не попадались. Только в фильме с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни видел, как итальянцы пошли воевать против нас и многие остались на снежных полях.

Поясню. Поначалу Италия была вместе с Германией. Потом перешла на сторону наших союзников. Страну оккупировали фашисты и наступили несладкие времена. В 1943 на юге «сапога» в Сицилии высадился англо-американский десант и войска. Пройдя 1500 км полуострова, они выбили фашистских захватчиков, раздали населению много гуманитарной помощи.

Наш друг Фабио памятью малыша помнит американские шоколадки. И как на вокзал Падуи упала бомба. Мать схватила маленького Фабио, завернула в одеяло и с остальными детьми побежала жить в другом доме, в деревне.

Это наверно все, что Марко слышал о войне от друзей и дедов. Итальянцев больше интересует судьба родной страны и как она оказалась втянута в ужасные планы двух диктаторов[180]. А где же, на каких полях были перемолоты армии Гитлера? Что было за пределами Италии с 39-го по 45-ый года? Спорим громко.⠀

В Нормандии оба делаем открытия. Он про СССР в войне. Я – о значимости второго фронта. Кружим по натуральным полям сражений, сохраненных в рамках мемориала Caën.

До сих пор здесь огромные воронки от бомб. В 44-м с моря высадились американцы с англичанами и канадцами, и штурмом взяли мощно укрепленный оплот врага. Пошли освобождать северную Европу и дальше. Немало полегло их на чужой земле. Из окна кампера вижу ухоженные кладбища с ровными рядами крестов: американские, французские, немецкие. Марко собирается посетить захоронения с мемориалом, сфотографировать их.

– Alina, vieni con me? – спрашивает он, укладывая объективы в рюкзак.

– No, non voglio, – отвечаю насупившись и уставившись в окно.

– Perché? – в его взгляде удивление, обычно мы везде вдвоем.

– Marco, mi dispiace per i giovani ragazzi morti, sia americani che francesi e tedeschi. E mi dispiace molto per i russi. Sai che piangerò,[181] – слезы уже наворачиваются на глаза…

Марко отправляется один.

На следующий день едем в большой музей города Caën. В просторных залах пульсируют схемы, видео на экранах звучат и движутся. Интерактивные инсталляции вовлекают и переносят в события борьбы французского сопротивления.

Отдельный зал – про СССР в войне. Правда, он почему-то на отшибе, думаю, не все туда доходят. Ну да ладно. На стенах видим большие карты с красными и черными стрелами: как отступали и как наступали. Сталинградская битва. Курская дуга. Другие огненные вехи.

Марко подолгу стоит, слушая звуки сражений. Смотрит большими глазами на кадры хроники с фронта и тыла, на бедствия оккупированных территорий. Он поражен масштабными сражениями советских войск по ликвидации гитлеровской нечисти на родимой земле; и остается под огромным впечатлением от победоносного освобождения стран Европы от фашизма.

За стеклом китель Сталина, документы, вещи, фотографии. Тексты на нескольких языках, аудио. И скульптура солдата-пехотинца из бронзы. Увидела, подбежала:

– É proprio come mio nonno![182]

Марко фотографирует нас обоих.

Деда призвали в июле 41-го. Только и успел, что выкопать землянку для семьи на случай бомбежки. В августе в Брянскую область вошли оккупанты. Там осталась жена с тремя маленькими дочками, средняя – моя четырехлетняя мама. Они голодали. Ели лепешки из мерзлой картошки с зимних полей. Родственники-партизаны были повешены. Через два года, уходя, немцы жгли соломенные крыши. Хаты сгорали быстро.

Марко проникается эмоциональным рассказом. Поначалу не верит миллионам погибших. Говорит, мол, я ошибаюсь, ноль или два лишние в цифрах. Отправляю в Википедию, там находит правду.

Теперь мы знаем два праздника. День освобождения Италии 27 апреля. День Победы над фашистской Германией 9 мая!

После «военной Нормандии» отпуск продолжается. Смотрим скальные пещеры доисторический людей, череду милых французских городов и замков, местные праздники с костюмированными шествиями и пьем яблочный сидр.

Марко наблюдает с открытым ртом мое храброе плавание в ластах в холодных водах Атлантического океана. Нас удивляют его приливы-отливы прямо глазах, ужины с незнакомыми морепродуктами, высокие готические витражи в храмах. И, конечно, сказочный парижский Диснейленд, к слову, витражи в нем тоже есть.

В коротком посещении Бельгии надолго задерживаюсь возле орхидей на цветочной выставке. Эти макрофотографии мне пригодятся позднее.

Кампер показывает себя с самой лучшей стороны, удобен в проживании и послушен уверенному вождению Марко. Из долгой поездки возвращаемся с приличным фото багажом.

На следующий день сажусь разбирать свои, мысленно возвращаясь к ярким дням французского отпуска.

Перелеты туда-сюда приносят весточки проблем со здоровьем. Немудрено, если живу по графику – три месяца в Италии, три месяца на Дальнем Востоке и так по кругу. От резкой смены климата и часовых поясов падает иммунитет. Прилетая в Падую, подхватываю ОРЗ недели на две, переходящее в ангину. Возвращаясь к себе, тоже на месяц выбываю из строя. Это выматывает.

Заканчивается второй год знакомства. Летаю и летаю к жениху. Жду предложения руки и сердца, а оно все не поступает. Хотя на вопросы: «Какое у нас будущее? Мы вместе?», он неизменно твердо отвечает: «Да, конечно мы вместе, думаю о тебе всегда, только ты в моем сердце, жить без тебя не могу».

По русским меркам прошло достаточно времени, чтобы понять, определиться и не мучить подругу, то есть меня. Среди друзей Марко меня называет compagna[183], это, типа, спутница жизни. Компаньонка? Юля поясняет, это хорошее слово, означает: он в серьезных отношениях, есть гражданская жена. Хорошо, но почему мне невесело?

Собираю чемодан в очередной раз к вылету на родину. Проверила билеты, паспорт на месте. Марко вьется рядом, заглядывая мне в лицо. Запихиваю вещи под крышку, размышляю с досадой, дома снова ждет простуда и ангина, и без всякой задней мысли восклицаю:

– Come sono stanca di questi voli!

И вдруг слышу в ответ:

– Prepara i documenti per il matrimonio.[184]

Я так и села прямо на чемодан. По сути, произошло предложение руки и сердца. Мурашки побежали по спине. Неужели заканчивается эта неопределенность и мы вступаем в новую часть нашей жизни?! Смотрю в его глаза. Сейчас они как никогда серьезны, в них ожидание ответа. Мое сердце бешено стучит. Киваю головой:

– Va bene. Per questo ci vuole il tempo.

– Noi ce la faremo.[185]

Марко трогает мои плечи и поворачивает к себе. Утыкаюсь головой в его плечо и затем мы целуемся необычайно серьезно, как будто ставим печати общего союза на наших губах.

На следующий день, устроившись поудобнее в кресле самолета, глубоко вздохнув и успокоившись от предполетной суеты, ощутила себя по-настоящему счастливой. Улыбка нежно устроилась на лице и не уходила, даже когда я дремала.

13. Еще одна зима

Новый год по скайпу – Февраль, мерзну в Италии –

Нет 8 марта – Три дня в Милане – Три ошибки родного

посольства – Снова в Милан, опять в Милан – Дата

свадьбы пугает всех – Жду Марко к себе – Почему белое

платье? – Письмо подружке невесты – Случай с рыжим

клиентом

На форумах читаю, что подготовка к браку займет приличное время. Так и выходит. Марко думает: документов надо немного, главное, прийти и показать паспорта. Но не так все просто. Хожу по отечественным кабинетам, собирая ворохи справок.

Всего окончательных бумаг с международным штампом выходит четыре. Хорошо, что в шкафу нахожу главный для моего случая документ: старенькое свидетельство о рождении[186]. Иначе пришлось бы отыскивать в далеком роддоме запись моего появления на свет.

В это же время заказываю ремонт квартиры: давно пора привести в порядок скрипучие полы и поменять первую железную входную дверь на более приличную.

Между тем у Марко наступает католическое Рождество, отправляю поздравление итальянской семье.

Затем приходит Новый год для меня. Наученная прошлогодним опытом, встречаю его в своей теплой квартире по нашим традициям. Наряжаю маленькую елочку, подаренную заботливой Ксюшей.

Вечером на журнальном столике с колесиками размещаю закуски: сыр, колбасу, икру, оливье, селедку под шубой, кусочек красной копченой кеты и конечно мандарины, апельсины и любимые сливы в шоколаде. Заранее открываю шампанское. До главной минуты волшебной ночи еще полчаса.

Сажусь за стол к ноутбуку. В зеркале на стене вижу стройную миловидную девушку пятидесяти лет с внимательными глазами. Улыбаюсь. Мое лицо светится, на щеках румянец.

О чем я думаю? В моей жизни появилась определенность. Я больше не листочек, колышущийся на ветру одиночества. У меня есть мужчина. Он надежен, заботлив и ждет моего приезда. Мудрость, пришедшая с годами, помогает видеть его натуру, его характер. Все настоящее, без притворства. Его эмоции, жесты, глаза, они не врут. Я умею это видеть. Впрочем, как и Марко.

А вот и сообщение в телефоне. Включаю скайп. Всемирная паутина соединяет нас. Тепло одетый жених улыбается с экрана. В Италии тоже зима: холодно и на улице, и в домах. А я в топике. Марко просит встать во весь рост. О, да я еще и в шортах! Чтобы довести удивление до максимума, подношу ноутбук к окну и показываю вид с седьмого этажа на заснеженный бульвар. Снег на карнизе снаружи закрывает часть окна. На улице -25°С, внутри тоже 25 только с плюсом, спасибо центральному отоплению!

Любимый смотрит с восхищением: я рада, мой счастливый вид отражается в его глазах. Отхожу от стола, кладу руки на поясницу, отводя локти за спину. Смеюсь на его удивление.

– Sei bellissima amore mio![187] – выдыхает он наконец.

Ловлю этот вздох через полпланеты. После первых слов и приветствий хочу услышать новые комплименты, задаю прямой вопрос:

– Cosa ti è piaciuto del mio aspetto? Come mi hai valutato quando mi hai visto la prima volta?

– Gambe lunghe e snelle, e un naso piccolo, come una matrioshka,[188] – отвечает он искренне, не задумываясь.

Батюшки, я как-то иначе представляла мои достоинства, смеюсь, ну ладно, идем дальше:

– Cosa ti piace di me oltre al look? – я хочу знать все-все.

– Hai tutto scritto in faccia, non sai come fingere, – не задумываясь отвечает благоверный.

– Perché fingere? – поддерживаю репликой его слова.

– Esatto, non ce n’è bisogno. Soprattutto con me,[189] – утверждает любимый, согласна, без полного доверия счастливой семьи не построишь.

Обсуждаем мой скорый приезд и планы на предстоящие три месяца. Фоном слышу слова президента с экрана телевизора, приближаются заветные «ноль часов, ноль минут».

Подсказываю Марко налить себе spumante[190]. Поднимаем бокалы, прикасаемся ими к экранам мониторов, будто делаем brintisi[191]. Полночь! Под куранты успеваю мысленно изречь главное желание. Звон с башни Кремля, поздравления, желание – все слилось в один волшебный миг и улетело в небеса, чтобы сбыться. Шлем друг другу поцелуи. На улице бабахают салюты.

Попрощавшись с Марко, подхожу к окну, раздвигаю шелковые шторы, внизу на бульваре снопами искр полыхают фейерверки. Хочу посмотреть поближе, накидываю шубу, выхожу на улицу. Поскальзываюсь на крыльце подъезда. Грохаюсь прямо на копчик! Елки-палки, больно! Возвращаюсь домой. Предполагаю, видимо, на бульваре подстерегала какая-то опасность, поэтому ангелы завернули обратно, как смогли. А может полученная боль – предоплата судьбе за будущее счастье?

Передвигаю столик на колесиках к угловому дивану. Устраиваюсь поудобнее, продолжаю пировать под праздничное бормотание телевизора. Предаюсь мечтам, сладким и воздушным, как пузырьки шампанского, и вспоминаю, как удивила Марко в топике, при снежных сугробах за окном.

Конец января

Снова длинный перелет в Италию с пересадкой в Москве. На сканере багажа меня тормозят из-за непонятного содержания ручной клади. Это коробка с квадратными частями моего витража для Музея стекла у Джанкарло. Не решилась положить хрупкую вещь в чемодан, летящий грузом. Везу в руках. Тяжеловато, но что делать, искусство требует жертв! Сканерщики впервые видят на мониторе спеченное стекло. Хотят разобраться и просят распаковывать коробку, крепко замотанную скотчем. Я знаю, что не бомбу везу, но все равно волнуюсь, краснею. Режу скотч неловкими руками. Ребята убеждаются, что груз не опасный и пропускают дальше. Уфф!

В салоне итальянского самолета предлагают вино. Выбираю красное. Хочу успокоиться, но, чем ближе Венеция, тем сильнее стучит сердце.

Через три часа издалека вижу крепкую фигуру в пальто. Густые серебряные волосы выделяют жениха из толпы встречающих. Марко взволнован до слез, смотрит на меня и порывисто обнимает. Обвиваю руками его шею, привычно утыкаюсь носом в шевелюру где-то за ухом, вдыхая родной аромат. Слышу, как часто бьется его сердце.

Люди с улыбкой обходят нас стороной. Марко отстраняется и снова смотрит. Так сладко чувствовать себя особенной, когда он глядит не отрываясь, словно я исчезну, если не держать меня крепко. Его взгляд через длинные ресницы волнует до головокружения. Или это от долгого перелета?

Через полчаса приезжаем домой. В итальянской квартире все по-прежнему. Идеальный порядок в спальне Марко и творческий disordine[192] у девочек. Белая Нала крутится под ногами, запрыгивает на кровать, глажу ее чистую шерстку.

День прилета всегда радостный и волнительный.

На следующий утро достаю наконец все вещи из раскрытых чемоданов, раскладываю и развешиваю в шкафу. Вчера было не до них.

Февраль

Сверху видно: внизу во дворе стоит маленький синий «фиат». Марко купил его, чтобы ездить по городу и легко парковаться в любом месте. А серебристый «мерседес» слишком длинный, он для дальних поездок.

На «фиатике» во вторник поедем в соседний городок, где намечается наша выставка. Друзья-фотографы определяются с размещением стендов. Мои макрофотографии орхидей с бельгийской выставки тоже участвуют.

Малыш «фиатик» действительно удобен. Марко взял его за компанию с Камилой. Дочь купила такой же, только вишневый. Удивляюсь обилию личных автомобилей в этой стране. В любой семье есть минимум два.

Каждый повар свой борщ хвалит.

Русская пословица

Готовимся делать обещанный прошлой зимой «русский ужин» для большой компании в доме наших друзей Риккардо и Мариэлы.

Волнуюсь ужасно. Знатной поварихой себя не считаю. Моментами хочу поджать хвост и спрятаться в кусты. Но отступать нельзя, за мною честь русской кухни.

Над меню долго не думаю. Что умею, то и подам. Уже знаю, итальянцы в моем окружении не едят огурцы, укроп, свеклу и сельдь. А как без них в традиционных русских блюдах? Придется идти на риск.

Для верности делаю предварительную пробу на домочадцах. Для нас четверых готовлю наваристый борщ с телячьими ребрышками и селедку под шубой. Перед обедом веселит реакция Марко на мой комментарий к готовому борщу:

– Domani sarà ancora più gustoso.

На полном серьезе он восклицает:

– Allora mettiamola da parte per domani![193]

Смеясь разливаю борщ по тарелкам. Жених и падчерицы едят minestrone di cavolo[194] с аппетитом и просят добавки. К aringa sotto pelliccia[195] относятся настороженно, но, распробовав, съедают до дна. Хорошо! Ставлю галочки внедрению двух русских блюд в итальянскую кухню. Вижу, как приободряется Марко. Сопереживает же. Впрочем, селедку под шубой он уже пробовал у Юли, в день, когда мы познакомились. Правда в мою добавила тонко нарезанное яблоко, оно придает салату нежности и легкого хруста.

Для третьего запланированного блюда нужна мясорубка. С ужасом узнаю, базового предмета на кухне благоверного нет. О боже, как же я сделаю пельмени?! Но Марко успокаивает:

– La carne può essere macinata direttamente nel reparto carne, basta chiedere.[196]

За три дня до события

Закупаемся свежей капустой, нежными ребрышками и молотой свининой с телятиной в равных пропорциях.

За два дня до события

Берусь лепить пельмени. Если честно, тесто никогда раньше не делала сама. Вернее, пыталась, но оно выходило слоистым. В этот раз случайно даю тесту полежать и оно удается! Фарш обогащаю луком, чесноком и перцем. Лепить пельмени помогает вся семья: Марко с дочерьми болеют за мой успех. Большая партия кругленьких tortellini russi[197] отправляется в морозилку.

За день до события

После кропотливой работы над многослойными шедеврами, в холодильник отправляю овальные блюда с селедкой под шубой.

После обеда в огромной кастрюле варю борщ на целую дюжину человек. Любимый на подхвате: мелкой соломкой режет капусту, крупно трет морковь и даже справляется с нарезанием лука. Я все этапы варки делаю автоматически, хороший борщ мой конек. Только вот примут ли итальянцы «капустный суп красного цвета с вареным мясом и свеклой»?

Интригуя гостей, Мариэла и Риккардо за неделю рассылают друзьям меню с загадочными словами: borsh, pelmeni и aringa sotto pelliccia[198].

Секрет названий не разглашаем. Только вдумайтесь, какой ступор  в головах гостей при словах «селедка под шубой»: селедка (рыба) под шубой (меховой) – как это выглядит вообще?

И вот гости на пороге. На широкой кухне накрыт стол для аперитива на ногах. Вино, напитки, закуски. Первой идет загадочный «тещин язык» – рулетики баклажановые с майонезно-чесночным содержанием.

В итальянском языке свекровь и тещу называют одинаковым словом suocera[199]. Объясняю гостям: имеется ввиду острый язык именно мамы жены. Одна часть стола приходит в недоверчивую задумчивость, другая понимающе и хитро посмеивается.

Затем все переходят в зал, рассаживаются. Мы с Мариэлой подаем борщ. Гости смотрят в тарелки. Итальянский овощной суп обычно без мяса, а здесь мясные ребрышки. На контрасте с белым mascarpone[200], который я кладу вместо сметаны, бордовый бульон пламенеет еще больше.

– È davvero commestibile?[201] – потихоньку спрашивают они у Марко.

– Si si[202], – авторитетно отвечает он.

Те, кто посмелее, начинают и уже не останавливаются:

– Veramente molto buono![203]

За ними подтягиваются остальные. Распробовали и называют по очереди овощи в составе борща, удивляясь:

– Но почему же он красный?

Открывают для себя незнакомку barbabietola[204] и сахарные косточки с мясом. Гости выражают громкое восхищение и… Хлопают мне, как великому маэстро. Поваров здесь ценят и уважают не меньше художников и музыкантов. Отмечаю в себе новый талант и ставлю двойную зачетную галочку напротив борща.

Вторым блюдом идут пельмени. Подаем со сливочным маслом. Просят добавки! И снова горячие аплодисменты.

После горячих блюд выдерживаем с Мариэлой паузу. Графины с вином вновь наполняют бокалы. Гости поглядывают в сторону кухни и перекидываются репликами:

– Что дальше?

– Наверно рыба в меху…

Да, пришел момент раскрыть интригу – «на сцену» выходит «красавица в мехах», то есть селедка под шубой из овощей, щедро посыпанная мелко ощипанным укропом.

Смеемся вдоволь над предыдущим напряженным ожиданием. Новизна вкусовых ощущений приводит в восторг. Задушевные разговоры сменяются бурным весельем. Итальянцы идут петь и плясать под заготовленные к моему удивлению «Катюшу» и «Калинку-малинку».

Как они поют! Как танцуют! Даже пробуют пойти вприсядку. Гитарист в ударе убыстряет темп. Меня подхватывают и тоже кружат. Уставшая и раскрасневшаяся падаю на стул. Не сразу понимаю, о чем меня спрашивают. Марко дублирует вопрос:

– Che cosa è kalinka-malinka?[205]

Роюсь в карманном словарике, он не подводит:

– Viburno e lamponi,[206] – и снова сюрприз, русские слова растут у них в саду.

Смотрю на Марко, его глаза сияют от того, что невеста растопила сердца друзей. Через интересное застолье становлюсь им ближе.

На десерт Риккардо приносит фрукты и мягкий зефир, купленный в «русском магазине». Затем ставит на стол крепкие алкогольные напитки: limoncello[207] и liquirizia[208], коньяк и grappa[209], чтобы выпить на выбор, как дижестив[210]. Пьем буквально по рюмочке для переваривания, а больше и не надо. Итак весело…

Конец февраля

Дошла очередь до ценного стеклянного груза, распаковываю коробку. На нескольких квадратах – мой сюжет в абстрактной форме: мужчина и женщина в зажигательном танце. Она кокетливо извивается пышными формами, глядя из-под шляпки с полями. Он, в страстном движении выпятив перед ней могучую грудь, полон удали и огня.

Витраж уезжает в музей и занимает почетное место на стене второго этажа. Удачный свет подчеркивает переливы стекла. Джанкарло предлагает сделать большую авторскую выставку.

Это вдохновляет! Немедленно достаю бумагу и карандаши. Так как стол в зале занят, располагаюсь в спальне, рисуя эскизы новых витражей один за другим. Увидев меня на полу, Марко приносит из гаража пластиковый стол, которым пользовались в автодоме для обедов под навесом. Да, моей мастерской здесь явно не хватает.

Natale con i tuoi, Pasqua con chi vuoi[211]

Итальянская пословица

Зеленым растениям на террасе, не страшны зимние холода выше ноля, живут здесь всю зиму. А я мерзну. Сезон ветренный. Гуляющие по дому сквозняки заметны мне одной и считаются плодом моей фантазии. На градуснике плюс восемнадцать, как и положено по европейским нормам внутри жилья. Значит все в порядке, какие могут быть претензии? Могла ли я подумать, что в Италии можно скучать по российским батареям!

Сегодня мне грустно. Праздника 8 марта в Италии нет. Лишена его, как и новогоднего. Обычный рабочий день в календаре есть, а праздника нет. Только вечером после работы в кафе и барах могут собираться группы женщин, обсуждающих свои права и несносных мужчин. Неприятное открытие на самом деле.

Пытаюсь объяснить Марко, это особенный День любви и уважения к женщинам, с цветами, подарками и сюрпризами.

– Alina, se la guardi, questo è il giorno del ricordo di due sfortunate donne tedesche e nient’altro. Non trovo motivo per essere felice. Qual è il significato della festa?[212] – искренне недоумевает он.

– Mostrare alla sua donna quanto è amata e bella, dirle buone parole, sorprenderla in qualche modo, circondarla di attenzioni, – горячо доказываю я.

– E gli altri giorni non dovrei prendermi cura di lei e dire parole dolci?[213] – задумываюсь, в его словах есть логика, но она не убеждает.

Максимум, чего добиваюсь, путем вселенской грусти на лице – поездки на рынок. Покупаем срезанные розы, тюльпаны и лилии. Выбираю сама, пока Марко скучает в непривычной роли, отойдя в сторону подальше. Ну нет здесь обычая заваливать женщину цветами. Эх, ладно, придется привыкать. Зато на 23 февраля не надо думать о подарке.

Ставлю цветы в вазы. Добавляю зелени, делаю композицию. Размышляю: женщинам приспособится к обстоятельствам легче, чем мужчинам. Он бы точно не смог без католического Рождества, например, когда вся Италия 25 декабря на большом подъеме ликования и восторга!

Нет 8 марта, но есть Пасха, официальный трехдневный праздник с крупными подарками, как на Рождество! То, что я православная, не мешает мне приготовить праздничный обед, почему бы и нет? В завершение трапезы едим коломбу – сладкий кекс в форме голубя и разбиваем большие шоколадные яйца с сюрпризами внутри.

Удивляю родных и друзей яйцами, крашеными по-русски. Показываю: ими можно весело биться и побеждать, собирая трофеи. Близкие увлекаются новой игрой. А свекровь Стефания растрогалась:

– Ricordo che erano così durante la mia infanzia.[214]

Среди трех свободных дней итальянцы выбираются на природу или по соседним городам. Мы тоже завтра едем куда-нибудь развеяться. Завершает праздник Паскуэтта, нерабочий понедельник.

Мой католик никогда не против отметить и православную Пасху после долгой зимы. А весна здесь начинается не первого, а 21-го марта. Лето – 21 июня. Осень – 21 сентября. Зима – 21 декабря.

Зима зимой, а мы идем в бюро бракосочетаний на записанный час. Заходим в серьезный кабинет, но общительный Марко умеет шутить в любой обстановке. В официальные места лучше ходить с ним. Офисные женщины его обожают. Уже шутят в ответ.

Мне показывают список документов для невесты. Подаю привезенные бумаги с апостилем, переведенные на итальянский у здешних переводчиков. А жених местный, от него и вправду требуется только паспорт. От меня ждут последнюю справку под названием «Нулла Оста» из посольства моей страны. Там должно быть написано:

– где невеста родилась;

– имя и фамилия отца;

– информация о том, что девушка более чем 9 месяцев не состоит ни в каком браке, чтобы избежать спорного случая возможной беременности от брака предыдущего.

На этом месте пятидесятидвухлетняя невеста, то есть я, мягко улыбнулась.

Ближайшее российское представительство – в Милане, становится ясно, надо ехать туда.

В Милан отправляемся рано утром на поезде, на три дня. Заселяемся в гостиницу рядом с вокзалом Stazione Centrale Milano[215] и первым делом приезжаем в консульство. Ждем очереди на записанное время. Марко со мной войти не может, через глухую железную калитку пропускают только с русским гражданством. Много других мужей тоже стоят снаружи и ждут своих жен или невест. Все очень строго, под охраной итальянских военных.

Оказываясь внутри, сижу в небольшой очереди в коридоре, общаюсь с нашими. «Свежие» переселенцы вступают в разговор охотно, это помогает скрасить волнительное ожидание. Но есть и более деловые. Настолько прижившиеся на новой земле, что тратить время на болтовню с бывшими соотечественниками им неинтересно. Удивила девочка, дочь русской мамы, к которой я обратилась:

– Привет, как тебя зовут?

– Она не говорит по-русски, – с гордостью отвечает ее миловидная мама.

– Как же получилось, что дочка не знает русский язык? – удивляюсь.

– А зачем он ей, если живет здесь? – отвечает женщина с двуглавым орлом на обложке паспорта.

Ждать приходится долго – не у всех получается заказать документ с первой попытки в отведенные минуты. Кому-то не хватает обязательных бумаг. Кто-то в сложной ситуации. Серьезные лица и у сотрудников, и у людей в очереди. Привычная атмосфера, даже воздух кажется российским.

Коротая время, изучаю стенд с объявлениями: о факультативных школах родного языка, о концертах и мероприятиях русскоговорящих ассоциаций, о фестивале советских фильмов в Вероне.

Волнуюсь, сейчас моя очередь. Встаю со стула. В занемевших от сидения ногах понеслись толпы мурашек. На полусогнутых подхожу к окошку приема. Не зря тщательно изучала советы на форумах. Подготовилась на все сто. Серьезный товарищ внимательно проверяет привезенные бумаги с печатями и сообщает, что их достаточно, чтобы оформить мне бумагу новую:

– Она будет готова ровно через месяц, забирать надо лично.

Эх, опять ожидание. Хорошо хоть сроки визы позволяют подождать и приехать сюда снова. Выхожу мимо внимательного дежурного, иду по аккуратной дорожке к закрытым воротам. Глухая железная калитка открывается сама. Вижу устремленные завистливые глаза тех, чье ожидание продолжается. Истомившийся в нетерпении Марко встречает словами:

– Ciao tesoro, dove andiamo a pranzo?[216]

Наслаждаюсь как бы вновь обретенной свободой, улыбаюсь про себя: «Кто о чем, а итальянец о еде». Итак, главное дело сделано. Остаемся здесь еще на пару дней. Программа развлечений есть, с погодой тоже повезло.

Поднимаемся на крышу огромного Duomo di Milano[217], смотрим на город сверху. Взмывающие в синее небо ажурные шпили белеют мраморными кружевами. Блуждаем как зачарованные по запутанным переходам, узким и крутым лестницам, заглядываем в тайные уголки и отдыхаем на террасах. Спустившись на землю, заходим в храм, там сияют 45 старинных витражей, я в восторге!

Рядом, в галерее Пассажа, тоже ахаю – над головой огромный стеклянный купол причудливой формы. На полу мозаика с гербом Турина. По совету улыбающегося Марко, встаю на гениталии мозаичного быка и загадываю самое актуальное желание.

Из галереи выходим на другую сторону, а здесь… Скульптура Леонардо да Винчи лицом к театру Ла Скала! Привет, Леонардо! Тяну Марко в театр, хочу посмотреть хотя бы фойе. Оказывается, внутри есть музей, и мы гуляем сколько хотим в роскошных интерьерах. Воображаю себя la contessa al braccio con il conte.[218]

В районе Навильи бродим среди антикварных лавок, магазинчиков с милыми безделушками, кафешек и баров. В одном из ресторанов ужинаем. Выучила новое слово lardo[219]. Его приносят нарезанным тонкими пластинками и уложенным словно кружево. Тает во рту. Марко вспоминает, как заказывал сало в кафе Питера около Эрмитажа и спрашивал меня, что это. Я тоже припоминаю: в словаре этого слова не было, не знала, как объяснить. Теперь смеемся.

На следующий день идем к замку Сфорца. Мощные стены и башни напоминают Кремль. Переходим через ров. Попадаем в средние века с грозными правителями, прекрасными дамами и витражами с геральдической символикой. Через пару часов наполненные историческими фактами выходим, чувствуя желание чем-либо подкрепиться.

В кафе Gelateria[220] берем gelato[221] по три шарика в стаканчик. Для Марко – фисташковое, мятное и шоколадное, а для меня персиковое, дынное и stracciatella[222]. Садимся на уличную мраморную лавку и, любуясь фонтаном, растягиваем удовольствие маленькими ложечками.

Через месяц снова еду в Милан. Марко отправляет меня одну. Говорит, справлюсь: на утреннем поезде приеду в Милан, возьму такси до посольства; сделав дело, отправлюсь на метро обратно на вокзал и на ближайшем поезде вернусь в Падую. Так и есть, я получаю бумагу с печатями и довольная возвращаюсь домой. Вскорости несем ее в брачный офис. Но… Рано радовалась – в справке куча ошибок. Как так-то?!

Родное посольство подставило подножку трой-ну-юуууу:

– забыли букву в фамилии отца;

– место жительства – просто город, без улицы и номера дома;

– место рождения – просто регион, а не конкретный город.

Но не могла же я родиться сразу на весь регион! Офисные синьоры объясняют, справка неполная, не годится. Я их понимаю. А еще весь офис недоумевает – я родилась в СССР или надо писать Россия?

С трудом дозваниваюсь до посольского человека через контакты, написанные на справке. Объясняю про ошибки. Меня понимают, говорят, что исправят. Опять через сайт записываюсь на прием, дата поджимает сроки визы. Время идет. Переживаю, что пока делаю «Нуллу Осту», истекут мои прежние справки, уже отданные в офис по бракам.

Снова отправляюсь в Милан. Наконец, переписанная «Нулла Оста» на руках, прочитала пять раз, прежде чем расписаться. Опять несем в брачный офис. И с облегчением слышим:

– Perfetto, ora tutto va bene![223]

Предлагают выбрать дату свадьбы: на 17, 21 или 24. Я хочу поскорее и выбираю первую. Марко кивает головой, но почему синьоры в шоке?

Об этом узнаю через несколько дней во время разговора Марко с двоюродной сестрой по телефону:

«Жениться на иностранке дело нелегкое. Думал, придем с паспортами и распишут. Для меня, как местного, так и есть. А ей пришлось собирать кучу документов, в Милан ездили три раза.

Наконец, пришли в офис по браку, нам предлагают назначить дату. Алина выбрала семнадцатое число. Синьорины смотрят в испуге. Я их понимаю, 17 – число несчастливое[224], как и 13.

– Алина, ты хорошо подумала? – спрашиваю. Она кивает.

Вот думаю, что теперь скажут родные и друзья, придут ли на свадьбу вообще. Неужели она не переживает? Я-то не суеверен. Современный человек не должен придавать значение черным кошкам и всему средневековому. Но, мало-ли…

Может просто не знает? Как не понимала, что в помещении нельзя разворачивать зонт[225]. Уже открывала два раза, пугая окружающих.

Сообщаю по очереди друзьям о свадьбе. Называю дату, они в шоке:

– Почему? Как так получилось?

Говорю:

– Алина выбрала.

Спрашивают у Алины. Она спокойно отвечает, что нравится число 17. Мне объяснила, что выбрала из названных дат самую первую, так как хочет побыстрее. Наконец Мариса, жена Маурицио, открывает ей глаза. Новость удивляет, сначала не верит, идет в интернет, находит инфо – все подтверждается. Волнуюсь, вдруг надо свадьбу переносить. Секундное замешательство и она выдает:

– Ерунда! Действительно то, во что веришь. Семнадцать в сумме дает восьмерку – замечательную бесконечность. Все будет хорошо!

С Марисой вздыхаем с облегчением. И правда, чего заморачиваться ненужными условностями».

Зря они переживают, уверена – все пройдет чудесно. Просто чувствую и вижу:

красивую церемонию,

толпу радостных друзей,

марш Мендельсона,

фотосессию,

танец молодых,

свадебный обед с песнями и танцами,

торт,

счастливого жениха

и меня в роскошном белом платье и фате.

Марко не понимает, к чему столько деталей, достаточно сделать обед с гостями. Выбор ресторана подсказывает Риккардо – «Isola di Caprera» в центре Падуи, старинный, славится среди местных. Приезжаем туда обсудить меню. Учитывая мою любовь к морепродуктам, выбираем эту тему. Солидный официант с бабочкой на шее наливает нам светлое вино, подвозит на серебристой тележке аппетитную белую рыбу и разделывает при нас. На очереди проба осьминога и крупных креветок, первым блюдом будут gnocchi и risotto con granseola[226].

Волнуюсь, Марко еще больше. По мнению итальянца, обед – это главное. После самого бракосочетания, разумеется. Заметила, итальянцы, интересуясь прошедшим торжеством, спрашивают: «Ну как, что ели?» А мы говорим: «Ну как погуляли?» В Италии от качества обеда зависит мнение о свадьбе вообще.

Пробую снова озвучить жениху мои ожидания. Вижу, не понимает. Свадьба с венчанием в церкви у парня уже была. По его мнению, лишние хлопоты ни к чему, главное расписаться. Ну и ладно. Успокаиваюсь мыслью, что приехать в мэрию в белом платье мне никто не запретит в любом случае. А там посмотрим.

Впереди несколько месяцев. В августе Марко собирается прилететь в Россию, попросить у мамы моей руки, познакомиться с родственниками. Тогда и донесу до него свои мечты на важный осенний день.

Вернувшись домой, отодвигаю легкую белую штору, смотрю из окна спальни вниз. Строительство завершено! Дом стоит новый, как с иголочки. Крепкие белые стены, ясные окна, черепичная крыша, аккуратные металлические ворота. Навес для машины. Во дворе немного земли для цветов и деревьев. Площадка из мраморных плиток. И заезд от ворот, вымощенный такой же светлой плиткой. Ворота открываются, легкий грузовик привезит мебель и вещи. Дом готов, в него уже заселяются!

Лето

Я вернулась домой в Россию, пишу письмо подруге в Италию:

«Привет, Юля! У меня в целом все хорошо, но хлопотно. Пришло лето, стоят теплые дни и дождя не предвидится. Каждый день в мастерской готовлю авторскую выставку в музей стекла. Масштабирую эскизы в натуральную величину. Музей просит к витражам добавить эскизы на белом картоне. Значит мои рабочие надо перерисовать заново. Вижу, что не успеваю. Марко говорит, что «приедешь и в Падуе сделаешь». Досадно, накупила в Падуе красок и хорошей бумаги, привезла сюда и… повезу чистые листы обратно.

С первых строк письма сообщаю, к встрече с Марко готова. Осталось три недели. Как удачно совпали планы и вы летите сюда через Москву одними рейсами. Спасибо подсказке, полотенца в ванной висят по два: большое каждому из нас и маленькие, даже если биде в ванной нет.

Марко писал: сообщил вам о нашей свадьбе. Я вся, естественно, волнуюсь. Юля, предлагаю тебе стать моей подружкой невесты. Ты согласна? Хотела сообщить эту ближе к свадьбе, когда приеду. Марко сказал, так не делается. По их традициям, приглашения раздают заранее, лучше за год. Пусть Фабио простит, что объявили всего за пару месяцев (улыбаюсь).

Прошу, когда приедешь сюда, никому в нашем русском городе ничего не говори. Имею в виду друзей и общих знакомых. Ты же знаешь мое правило – не рассказывать, пока дело не сделано. Обычно люди начинают высказывать свое мнение и советы. Но у меня, слава богу, есть своя голова на плечах. О Марко не знают ни соседки, ни подруги. Ну, ты поняла… Хорошо?

Единственные, кому секрет доверен – дочерям Саше и Ксюше. Недавно о женихе узнали мама с сестрой, ведь Марко прилетает сюда, чтобы познакомиться с родными.

У меня уже началась предсвадебная лихорадка. Езжу на пробы по салонам города. Платья не нравятся, туфли нужные найти не могу. Надо все приготовить здесь. Туда прилетим всего за две недели до свадьбы.

Мама тоже волнуется, что иностранец приедет. Повезу его на мамину дачу. Наводим в ней порядок. Отчим сделал новый туалет, отремонтировал летний душ. Шторы и тюли поменяли. Надо и там полотенца проверить.

Представляешь, я переживала за обветшалость подъезда и старые лифты. Чудесным образом, прям к приезду жениха, лифты поменялись на новые, а стены стали красивого голубого цвета.

Жду вашего прилета. Как хорошо, что в пути Марко будет под твоей опекой. С перелетом до Москвы он бы справился. Но с пересадкой и полетом на внутреннем рейсе было бы трудновато. Как я заметила, в терминале для российских направлений все надписи на русском. Не представляю, как бы разбирался с регистрацией, багажом и прочим.

В общем, давай, привози мне моего жениха. Жду вас с нетерпением. Привет Фабио и Даше. Пиши. Ваша Алина.

Пы. Сы. Ты спрашивала про черемшу[227]. У меня есть немного в морозилке. Угощу тебя, когда приедешь».

Время идет, и до сих пор остается без галочки одно важное дело – свадебный наряд. Саша недоумевает:

– Мам, почему ты хочешь длинное белое платье? Тебе идет размер до середины колена. Давай сошьем что-нибудь светлое средней длины?

Старшая дочь, дипломированный специалист по «технологии и конструированию одежды», готова помочь. Подумав, отвечаю:

– Давай все же сначала попробуем найти готовое.

Едем на поиски, а по ходу рассказываю, почему хочу настоящую свадьбу:

«За твоего папу я вышла в 17 лет. Познакомились, когда заканчивала школу. Он студент из соседнего города. Год дружили, переписывались. На каникулах приезжал к родным, чтобы встречаться со мной. Потом получил диплом и распределение на Дальний Восток.

Твой отец даже не думал уезжать без меня. Я тоже не хотела расставаться, тем более, мое детство до десяти лет прошло в тех краях, там жили любимые баба с дедом. Душа пела от возможности вернуться в родные места. Еще хотелось чувствовать себя взрослой. Как в повестях советской романтики – уехать на край света за любимым.

Родители несовершеннолетнюю дочь отпустили с трудом. При условии, что через три месяца, как только исполнится 18, пойдем в ЗАГС и распишемся.

Наскоро сделали свадебный ужин, заколов всех кур. Быстро собрали родных и друзей. Я в белом выпускном школьном платье неумело поцеловала жениха под крики: «Горько!» И через пару дней, мартовским утром, мы уехали.

На новом месте через три месяца, как и обещали, одним летним днем подали заявление на брак. А еще через месяц буднично расписались в загсовском кабинете. Я в зеленом платье, Иван в светлой летней рубашке. Пришли без свидетелей, в том городе еще мало кого знали. А свадьба у нас, как бы уже была.

В двадцать лет родила тебя, затем Ксюшу. Жизнь молодой семьи шла как у всех.

Невыполненный пунктик о свадьбе настоящей (с белым платьем и фатой, машиной с цветами, танцем невесты с женихом, фотосессией и всем прочим) остался без галочки и всплыл сейчас. А почему бы и нет, Саша?»

Дочь соглашается: «Ладно, поищем, на тебя, такую исхудавшую, выбрать готовое будет несложно».

Но не тут-то было! Во-первых, салонов в нашем городе оказывается много, а я не могу успокоиться, пока не пересмотрю все. Во-вторых, ассортимент все время повторяется. В-третьих, мой размер 44—46 почему-то редкий. А еще, по ходу примерок, понравился молочный цвет и теперь хочу только его. Соответственно туфли, фату и сумочку надо такого же тона.

Фаворитами вырисовываются три модели: соблазнительная «русалка», «принцесса» с пышной юбкой и роскошной вышивкой, и романтическое платье в «греческом стиле». Дочь находит, что я мила и хороша во всех трех, могу выбрать любое, дело за мной. Упс, что же делать?! Звоночек души не откликается ни на одно.

Задача плотно висит в воздухе. Не могу сидеть на месте, в перерыве среди работы иду повторно в ближайший салон. О чудо, они получили новую коллекцию! Из ряда одеяний на плечиках глаза выхватывают молочный цвет.

Это французское платье. Мне помогают его надеть, затягивают шнуровку. Боже, это то, что нужно! В верхней части корсет с хорошим декольте и выраженным бюстом, тонкая ткань на нем собрана в мелкие гофрированные складочки. Облегающий верх плавно переходит в низ. От линии бедер изящным колоколом нежно расходится плиссировка. Тонкие складки в начале, расширяются к полу. Сзади подол продолжается на метр, это же шлейф! Вижу в зеркале не принцессу, нет – настоящую элегантную королеву.

– Смотрите, шлейф можно распустить во всю длину во время торжественного прохода и пристегнуть под низ шнуровки во время танца, – объясняет менеджер.

При таком фасоне от худобы остается лишь тонкая талия. Пышные округлости где надо выдают во мне Мэрилин Монро. В зеркале вижу, как заблестели мои глаза. Делаю селфи и отправляю Саше. «Мам, бери, это твое!» – приходит ответ.

У портнихи салона заказываю кружевное болеро, тоже молочного тона. Еще она слегка укоротит мой подол спереди, чтобы не наступала, когда иду. Хорошенькие туфельки приедут через месяц. Долго ищу подходящую фату, пока швея не подсказывает, кусок молочного фатина можно просто подколоть в прическу.

Evviva![228] Tutto a posto![229]

В то же время в мастерской готовлю витражи для итальянской выставки и руковожу работой над текущими заказами. Жизнь кипит, сама удивляюсь, как успеваю все. Отношения с клиентами добавляют эмоций.

Солидного мужчину зовут Василий. Он рыжий, как кот в сапогах. Но речь не о нем, а об опасном случае во время установки витражей в его доме.

Сам заказ интересный – закрыть высокое лестничное окно в коттедже витражным полотном, чтобы не вешать шестиметровые шторы. Рисунок на мое усмотрение. Подготавливаю ряд вариантов, разных по цвету и стилю, на мужской и женский вкусы. Как обычно, при утверждении эскиза вкусы супругов разнятся. Побеждает «женский» вариант. Заказ получает рабочее название «Бабочки Василия».

Подбираю палитру стекол. Прописываю артикулы на детали. Картоны в натуральный размер раздаю мастерам. Зажужжали шлифовальные машинки. От паяльников пахнет канифолью. Мастера кропотливо паяют стеклышко к стеклышку.

Через месяц четыре полутораметровых полотна в технике тиффани готовы. Столяр Миша приезжает к нам с деревянными рамами. Везем все на объект, мягко разместив витражи в пупырчатой пленке между рам, в кузове грузовичка.

Приезжаем. Переживаю и волнуюсь из-за большой высоты окна. Миша успокаивает: все идет нормально, не первый раз делаем.

Распаковываем полотна. Перед установкой раскладываем в зале на толстый ковер с длинным пушистым ворсом. Так предложила жена клиента. Дома она и маленькая девочка лет полутора. Прошу маму следить за дочкой. Все-таки стекло.

Наблюдаю за работой команды Миши возле окна и кидаю взгляд в зал на ковер. О, господи, что я вижу! Маленькая хрупкая девочка в ползунках радостно бежит на цыпочках по нашему блестящему разноцветному витражу!!!

Мое сердце падает, готовясь услышать характерный звук трескающихся стеклянных деталей. Бросаемся к витражу! Мать подхватывает ребенка! Внимательно осматриваем полотно. Трещин нет. Уфф!

Как Христос по воде, воздушная малышка пробежалась по нашему детищу без всякого урона. Толстый ковер спас ситуацию. Валерьянки мне, валерьянки!!!

После установки оставляю бонус для заказчика – витражные часы «Кот Васька» оранжевого цвета. И с того дня никогда не выпускаю витраж из вида ни на секунду, пока не смонтирован полностью. Ни к чему мне сейчас дополнительные эмоции, сердце итак постоянно прыгает в сладком волнении и предвкушении встречи.

14. Отпуск Марко в России

Царский стол в фильме и наяву – Гость копает

картошку – Через лес идем за пивом – Комары –

Тайга и тигры – На нашей свадьбе подарки дарю я?! –

Русская баня – Марко пьет коньяк – Пьяные офицеры –

Гостиница советского типа – Каким я хочу нашу

matrimonio[230] – Итальянец в Японском море – Кольцо

с бриллиантом

Марко в сопровождении Юли и Даши летит ко мне на месяц. Дорога негладкая. Раньше он и представить не мог путешествие на другую сторону земного шара. На пересадке в Москве долго маются, ожидая отложенный рейс. Всего перелеты занимают 26 часов.

Волнуюсь, ожидая в зале прибытия.

– Алина, мы здесь! – машет рукой Юля.

Рядом идет Марко с двумя чемоданами и сияющей улыбкой на лице. Подбегаю, обнимаю, слышу, как гулко бьется его сердце. Юля убежала к родным. Знакомлю Марко с высоким брюнетом – старшим зятем Вениамином. Они с любопытством смотрят друг на друга, обмениваются рукопожатием. Веня отвозит нас домой и назавтра приглашает на обед.

Чемоданы стоят в просторной прихожей. Отремонтированная еще осенью квартира похожа на уютное гнездышко. Впервые за десять лет здесь по-настоящему будет жить мужчина. Марко подходит к эркеру в зале, смотрит в окна на обе стороны:

– Wow! Si può vedere il fiume e l’intero viale dal tuo appartamento! Quanto è verde. Che panorama grandioso! Si vede molto lontano.

– L’Italia non è visibile? – шучу я.

– Torneremo in Italia il mese prossimo. Lei ti sta aspettando, – обнимает меня Марко.

– E mi mancavi davvero, davvero, – его объятия становятся крепче.

– Immagino tu abbia fame. Sei affamato?

– No, in aereo hanno servito abbastanza cibo. Ho bisogno di fare una doccia. Ma prima devo svuotare la valigia.[231]

Жених оглядывается по сторонам, пытаясь разобраться в планировке. Провожу экскурсию:

– Dai, ti faccio vedere tutta la casa. Questa è la camera da letto, questo è l’armadio per te, puoi usarlo. Fuori dalla finestra vedi una terazza, lì metteremo le valigie vuote. Ecco un bagno e li accanto c’è la toilette. Di fianco c’è la cucina.

– Curiosamente, il bagno e la toilette sono separati. Dov’è il bidet?

– Ma non c’è. Spero che tu possa sopravvivere senza bidet, – смеюсь я и смотрю на часы. – Sei riuscito a dormire durante il viaggio?

– Tutto bene, non mi sento stanco,[232] – отвечает он, снова целует и, нехотя отрываясь от меня, начинает раскладывать вещи в шкафу.

Разогреваю ужин, пока он моется. Волнуюсь, пытаюсь остановить поток мыслей. Понимаю, сегодня спать ляжем рано, расстилаю сразу постель…

Просыпаюсь от нежного поцелуя в лоб, открываю глаза и вижу улыбающееся лицо жениха. И это не сон, Марко реально рядом.

– Hai dormito già abbastanza, – я сонно протираю глаза, – ma per quanto riguarda il cambio di fuso orario?

– Non funziona su di me,[233] – отвечает он и притягивает меня к себе.

За завтраком проговариваем планы на месяц. Уже обсуждали их по скайпу. Дел намечено много: мне хочется и город показать, и родных навестить, и в соседний город съездить к брату, и витражи к отправке приготовить, и платье свадебное не забыть. Шучу.

Приближается время обеда. А пока включаю телевизор, там начинается комедия «Иван Васильевич меняет профессию». Вместе со мной Марко смеется над поворотами сюжета. Перевода почти не требуется. В месте, где происходит царский банкет, он удивлен обилием еды на столе. В Италии не ставят на стол все сразу, перемену блюд делают постепенно, делая паузы между этапами трапезы.

– Perchè è cosi?[234]

– Questa è una festa, molti piatti sono normali sulla tavola russa.[235]

Меня отвлекает звонок. Зять Веня удивляется в трубку телефона:

– Вы где? Забыли что сегодня приглашены на обед?

– Ой, совсем вылетело из головы! Пять минут и выезжаем!

Веня, потешаясь над короткой памятью влюбленных, заново проговаривает адрес коттеджа его брата на другом конце города. Кладу трубку и сообщаю суть дела Марко. Снова беру телефон, заказываю такси. А у Марко свой вопрос:

– Dove posso acquistare del buon vino italiano nella tua città?

– In un’enoteca vicino a Piazza Lenin.[236]

С бутылками итальянского вина категории DOCG[237] мчимся в коттеджный поселок. Нас встречает Саша с детьми и мужем, и его брат с семьей. Заходим в зал, Марко застывает на пороге. Большой стол обильно уставлен яствами, как в только что увиденном фильме.

– Mamma mia, – взмахивает руками итальянец, – questa è la tavola reale![238]

– Il tavolo degli zar,[239] – поправляю я.

Ребята в восторге от такой реакции.

– Ну вы расстарались, чего здесь только нет! – шучу. – Не хватает только «почек заячьих верченых[240]», да?

– Мы с Элей с утра готовили, – поясняет с улыбкой Саша, – пусть пробует русскую еду, надеемся, будет интересно.

С моих колен не слазит четырехлетняя Симочка. А Марко живо пробует и винегрет, и селедку под шубой, и оливье; рулетики блинные, рулетики баклажанные, сырные шарики, салат мимоза, грибочки маринованные и даже что-то заливное в прозрачных чашках… Всего и не перечислить.

– А на горячее рыба в шарабане, сейчас с Игорем идем делать, – тихо сбоку подсказывает зять.

Через час выхожу во двор: на широкой качели Марко, по бокам довольные внуки, втроем качаются, дети визжат.

Братья достают из шарабана двух золотистых рыбин. Полуметровые сазан и верхогляд разливают копченый аромат по двору.

Снова идем в дом.

Опять разливается вино по бокалам. Рыба тает во рту. Животы уже лопаются, но хочется попробовать все.

Конечно, сердце итальянца растаяло, путь к нему надежно пролег через желудок! А уж я, как мама, и расчувствовалась, и растрогалась.

На следующий день

Стоим на обочине дороги. Голосую. Час назад купили конфет, печенья и пряников, сыра и колбас – едем на дачу к маме. Дорога неблизкая, километров двадцать. Полпути проехали автобусом, рассчитывая на пересадку в пригородный. Но, видя бесконечную очередь, понимаю, окажемся «селедками в бочке». Задавят еще моего иностранца. Лучше остановить частника.

– Perché sei sulla strada con la mano alzata? – спрашивает Марко.

– Provo a fermare una macchina,[241] – отвечаю, не отводя глаз от потока машин, одна из них притормаживает.

Водитель понимает маршрут с полуслова, едем с полным комфортом до самой дачи. Останавливаемся у кирпичного дома с высокой крышей. Отчим Андрей Георгиевич широко распахивает калитку, зовет маму, та спешит улыбаясь. Они с волнением ждут нас с раннего утра. Не каждый день в дом является иностранец.

– Мама, это Марко, мой жених, – сияю я, – Марко, это мама Анна!

Мама смотрит добрыми глазами, мой мужчина ей нравится. Она разбирается в людях. Да и Марко тоже. Его искренняя улыбка полна симпатии к моим родным. Глаза простодушного отчима сияют радушием. Идем в дом.

– Он совсем не говорит по-русски? – уточняет мама.

– Неа.

– А как же с ним разговаривать?

– Через меня, – смеюсь я.

В основательном двухэтажном доме уют и прохлада. Диван зовет развалиться на нем. Но не терпится показать Марко наше хозяйство.

– Vedi la seconda casa piccola, in fondo al marciapiede di legno? Quella è una cucina che viene usata in estate. Vicino c’è una doccia estiva. L’acqua si sta riscaldando sui tetto sotto il sole. Andiamo ti mostro i lamponi. Ed ecco il ribes,[242] – хвалюсь я.

Кусты полны ягод. Едим малину прямо с веток. Возможно, Марко делает это впервые в жизни. Потом спрошу у него.

– Алина, наберите заодно помидор и огурцов на стол, – слышу мамин голос из кухни, она на печи разогревает куриные ножки.

Беру ведерко, показываю пример и горожанин сам рвет огурчики. Обедать садимся на открытой веранде при летней кухне. Стол уставлен закусками, бери, что хочешь, в любом порядке. Марко уже не удивляясь «царскому пиру», открывает итальянское вино. Раскрасневшийся отчим спрашивает, как по-итальянски чокаются.

– Так же, как и мы, при этом говорят «чин-чин».

– Чин-чин, – повторяет он.

Воздух здесь свежее, чем в городе, солнце ласково купает лучами веранду. Тишина, только птицы, звук поездов вдали и наша беседа. Мама подкладывает будущему зятю еще курочки. Марко чувствует себя в своей тарелке. На самом деле родители старше него всего на тринадцать лет. А он старше меня на восемь[243]. Мне пятьдесят три.

«Ой!» – вдруг вспыхивает воспоминание в голове. «А ведь хиромант говорил о счастливом браке именно в 53!» Смотрю тайком на правую ладонь: «И как среди этих линий можно было увидеть цифры?..» Чудеса, да и только!

Говорим о том о сем. Мама спрашивает, кем Марко работает. Есть ли у него братья и сестры. Захмелевший отчим интересуется климатом Италии зимой. Жених спокойно отвечает. Если и волнуется, то по нему не видно. В силу профессии и частого общения с разными персонами, он сразу увидел в моих родных простых открытых людей.

Тут вспоминаю, что жених хотел получить благословение. И хотя мама в курсе переезда, все равно удивляется моим словам:

– Мама, Марко просит у тебя моей руки. Наша свадьба 17 сентября, ты согласна?

Пауза, мама растеряна. Соображаю, что мамочка и так взволнована хлопотами, можно было бы за ужином сказать или завтра. Соблюсти ритуал, так сказать. Но дело сделано. Оба смотрим на маму и ждем ответа.

– Так неожиданно, – говорит мама, имея в виду мой быстрый переход в беседе с одной темы на другую, собирается с мыслями и, наконец, произносит:

– Береги ее Марко. Мое вам материнское благословение. Живите в мире и согласии, здравии и благополучии, дружно и долго! Будьте счастливы!

Перевожу, хотя Марко сам понял, что мама все одобряет. Мы взволнованы. Прошу отчима снова налить вина.

Взяв в руки бокал, мама уже просто и весело восклицает:

– Горько!

Смущенно улыбаясь, выполняем пожелание. Потом пьем чай. Мама предлагает Марко растворимый кофе, но он тоже хочет чай. С сахарным печеньем.

После обеда идем за водой к колодцу. Но, там где раньше был колодец, теперь колонка с краном на электрической помпе. Ну вот, исчезла романтика. Сейчас бы Марко нарастил мускулы, вытаскивая ведро из колодезных глубин. Ладно, ограничимся шествием с ведрами по улице метров двести.

Показываю, как налить воду в рукомойник и пользоваться. Заодно веду к туалету и тоже объясняю, что и как. Марко улыбается, из детства помнит такой. Но системой летнего душа удивлен.

Снова идем за водой, ему нравится чувствовать себя сильным и полезным. На ужин копаем молодую картошку. Тут же, напротив веранды.

– Мам, копать или подкапывать?

– Да выдергивайте кусты с ближнего края, земля рыхлая. Эта уже поспела.

Белобокие плоды Марко собирает впервые. Они легко стряхиваются с кустов и падают ему в ладони. Моем в тазике.

– Чистить не надо, молодую сварю и обжарю с зеленым луком. Лука тоже нарвите, – командует мама от печи, переворачивая шкворчащих карасиков, с одного бока уже золотистых.

Отчим зовет пойти на станцию, купить к рыбе пива. Идем втроем через лес. Тропинка вьется среди берез, то выбегая на солнечный свет, то прячась в тени. Замечаю редкие грибы, нарву на обратном пути. Выходим на открытую зеленую просеку, усыпанную ромашками и васильками, веет запахами душистых лесных трав, нагретых солнцем. Даже через подошвы шлепанцев чувствую ногами тепло земли утоптанной тропинки.

Минут через тридцать выходим к железной дороге. Остается пересечь ее по деревянному настилу между рельсами. Но мчится товарный поезд. Мы замираем, по детской привычке считаю вагоны. На очередном десятке сбиваюсь от реплики Марко:

– Quanti carri ci sono, non sapevo che ci fossero treni così lunghi. E cosa trasporta, carbone? – кричит он через шум поезда.

– C'è carbone nei carri aperti. E nei serbatoi rotondi c’è il petrolio,[244] – кричу в ответ, стараясь удержать на голове тканевую шляпу, норовящую улететь на вихрях ветра проносящегося состава.

– Dove stanno andando?

– Dovrebbe essere al porto. Lì vengono caricati su navi.[245]

Последний вагон вильнул на повороте, стремительно уносясь вдаль. За отчимом переходим по настилу, внимательно глядя под ноги.

– Non ho mai visto treni così lunghi in Italia.

– E abbiamo ventiquattro carrozze passeggeri, e nei treni merci ci sono fino a cento vagoni,[246] – почему-то хвастаюсь я.

Ребенком жила на железнодорожной станции, считать проходящие вагоны было одним из детских развлечений.

Андрей Георгиевич ведет нас к магазинчику за платформой для электричек. Заходим, внутри тесновато. Ежусь после улицы от холода кондиционера. Перед нами высокий прилавок-витрина с «деликатесами» из плавленых сырков, копченых колбас, сосисок в упаковках, сельди в больших банках и всех других богатств к дачному столу. Наверху – батарея упаковок пряников и вафель. В просвет среди них смотрит дородная продавщица в теплой кофте и фартуке.

Пока под музыку громкого магнитофона определяемся с покупками, через наши головы, обдавая запахом курева, крепкие мужики в майках берут сигареты, водку, булку хлеба, крем от комаров и почему-то шампунь. Большая панель с полочками слева наполнена несъедобными, но тоже необходимыми в дачной жизни вещами. Ассортимент средств от мошек и комаров впечатляет, спрашиваю отчима, есть ли у нас репелленты в запасе.

– Есть, – отвечает он и смотрит на пиво «Балтика». – Спроси, твой предпочитает светлое или темное?

Марко называет светлое. Он разглядывает, как невидаль, сушеную корюшку[247]. Толкаю Георгича в бок, показывая глазами на жениха.

– О, точно, давайте к пиву возьмем сушеной рыбки!

– А маме газировку, а то ей скучно будет, когда будем чокаться, – добавляю зная, что пиво мама не пьет.

– Мать сделала компот, не будет она газировку, – возражает отчим.

Кассирша тщательно складывает цифры на калькуляторе, выбивает чек и отдает со сдачей нашему иностранцу.

Выйдя из магазина, видим электричку во весь перрон, суетливо наполняющуюся дачниками с ведрами, корзинами, сумками и цветами. Ждем, смотрим. В Италии дач нет совсем. Есть муниципальные огородики в одну сотку, и те уже редкость. У городской семьи может быть второй дом у моря или в горах. Но выращиванием овощей и фруктов занимаются только фермеры.

Электричка мягко дернулась и унеслась до следующей дачной платформы, где ее атакуют новые дачники, увешанные поклажами.

Переходим пути, углубляемся в чащу леса. Тропинка вьется через просеку, уводя нашу троицу все дальше от звуков железной дороги, снова наполняя мир лесными запахами и порханием бабочек.

Войдя через калитку, Марко задерживается у ворот, глядя на белые «жигули-копейку» Георгича.

– Questa è una Lada, è una Fiat-124 russa, – говорит он, – molto simile.

– Quindi sulla sua base è stata creata la Zhiguli,[248] – повторяю ответ Георгича.

Смотрю на отражение неба в блестящих дисках колес. Марко заглядывает в простой чистенький салон. Объясняю ему:

– La nostra macchina si chiama Zhiguli, ma questo nome è simile alla parola «gigolò». Pertanto, per l’esportazione, hanno inventato il nome Lada.

– Sì, sì, era proprio così,[249] – он знает эту историю.

Пока мы ходили, ужин уже готов. Большая сковорода с молодой картошкой на сливочном масле встает посреди стола и обдает нас волной аппетитных запахов. К ней присоединяются ароматы карасей с золотистой корочкой и моих подберезовиков, жаренных в сковородочке малой. Малосольная селедочка хороша и к картофелю, и к пиву. На стол добавляются три литровые баночки «Балтики» номер семь.

Вкусные карасики тают во рту. Марко ловко справляется с косточками незнакомой рыбы. Картошка тоже услышала комплименты: «Buonissima, appetitosa и deliziosa»[250]. Показываю жениху, что делать с корюшкой, как достать самую вкуснятину. Соленые кусочки запиваем пивом и ведем беседу.

– Алина, спроси у Марко, есть ли в Италии сушеная рыба, – интересуется Георгич.

– Есть, – отвечаю, – только другая совсем. Вяленую треску размачивают и обжаривают в панировке. Или ее сухое филе дробят в крошку и делают пюре. Называется «баккала». Эта белая закуска на кусочках хлеба[251] мне нравится в Венеции. Особенно с бокалом вина у барной стойки.

– А правда ли, что макароны в Италии едят полусырыми? – продолжает спрашивать отчим.

– Верно. Но не то чтобы полусырые, просто слегка недоваренные. Есть можно.

– Я слышала, они едят макароны ежедневно, да? – интересуется мама ровным приятным голосом (у нее от природы великолепная дикция, и еще она работала учительницей).

– Ага, так и есть, – подтверждаю я.

– И не толстеют? Как у них это получается?

– Мама, открою секрет, который мне передал жених.

Рецепт варки пасты от Марко

Их не надо варить вообще, только вскипятить и оставить на плите чуть дольше, чем указано на упаковке.

Делается так:

1. Доводим воду в кастрюле до кипения.

2. Макароны бросаем в кипящую воду, перемешиваем.

3. Дожидаемся, когда они снова закипят и снимаем с огня.

4. Засекаем время. Его определить просто. Минуты варки, обозначенные на упаковке, надо умножить на полтора.

5. Крышку не открывать и не трогать, пока не истекут нужные минуты.

– Под закрытой крышкой они сами дойдут, да? – уточняет мама.

– Да. И не образуют клейких веществ, от которых мы толстеем.

– Учту, надо попробовать. Но как они едят каждый день одно и то же? А ты как же? Не надоедает?

– Совсем нет. С пастой огромное поле для креатива. Во-первых, виды исчисляются сотнями. Во-вторых, не меньше соусов и приправ. Годами можно комбинировать, и ни разу не повториться, – смеюсь я, – так же, как с нашей картошкой. Тоже на столе постоянно, верно? И рецептов приготовления уйма!

– Perche ridi? – спрашивает Марко, очищая корюшку.

– Racconto alla mamma la tua ricetta di come cucinare la pasta, amore mio.[252]

– А ты уже кормила его пельменями? Понравились? – хочет знать мама.

– Marco, la mamma chiede, ti sono piaciuti i pelmeni? – перевожу, уже зная ответ.

– Si, certo! Sono buonissimi con il burro.[253]

– А я люблю со сметаной, – улыбается мама, наливая себе компот из груш.

Мы сидим на веранде, наблюдая как медленно заходит летнее солнце. Нам хорошо. Но в сумерках налетают комары, приходится зажечь дымовую спираль и достать репелленты.

– Esotica[254], estremo oriente[255], – бормочет Марко, отворачиваясь от пшикалки.

Ночуем на втором этаже дома. Крепко спим в мягкой постели, под шум проходящих вдали поездов.

Утром Марко умывается водой из синего рукомойника, висящего на стене летней кухни. Я подаю полотенце с тиграми. Кипит вода в чайнике. За завтраком решаем погулять по окрестностям. Чуть позже выходим с зонтиками в руках.

Тепло, но небо затянуто серой пеленой. Накрапывает нерешительный дождь. Идем мимо бывшего колодца до высокой железнодорожной насыпи с мостом на две колеи рельсовых путей. Под ним бежит быстрая речушка. Легко скользит меж камней как ручей, но по весне разливается, устраивая половодье.

Поднимаемся наверх – видим бескрайнюю тайгу до горизонта. Там водятся медведи, лоси и даже тигры. Предлагаю сойти вниз, на ту сторону, прогуляться вдоль речки, посмотреть, куда она бежит. Марко задумчиво смотрит вдаль и вниз сходить не хочет. «Да и правда, чего рисковать? Сама же рассказала про тигров», – улыбаюсь про себя. Возвращаемся вниз на нашу сторону. Окошками теплых лужиц блестит грунтовая дорога. Шлепаем по ней в резиновых сланцах, глазея по сторонам. Буйные заросли островков зеленого леса чередуются с дачными поселками.

День будний, людей не видно. Они или в домиках, или уехали в город ожидая дожди. Скучающая зрелая малина перекинула стебли через забор, блестят ее мокрые листья и алеют спелые ягоды.

Марко фотографирует крашеные дома с шиферными крышами, простые и необычные, собранные «из того, что было», удивляясь креативности доморощенных архитекторов. А я любуюсь избушкой как из сказки, с глазастыми окошками в ажурных наличниках, и садиком перед ней.

На грядках буйствуют кусты созревающих овощей. Собираются желтеть плети картофельной ботвы, оранжевеют бока тыкв, бурые помидоры торопятся покраснеть, как их спелые собратья, уже увезенные в город. Кукурузы стройными рядами стерегут урожайные богатства. Гладиолусы, саранки, георгины, бархатцы наполняют влажный теплый воздух ароматами августа.

Выходим к большому рукотворному озеру. На его глади, отражающей заросли берез, осин и боярышника, осмелевший дождь рисует кружевной узор.

– Ho nuotato qui, – хвастаюсь я, – qui dove è profondo.[256]

Марко заглядывается на тарзанку, свисающую с высокого крепкого дуба.

– Sai come usarla?[257] – спрашиваю его.

Он утвердительно качает головой и фотографирует нырятельный снаряд. Потом будет показывать в фотоклубе «кадры из далекой России».

Возвращаясь, подходим к нашему дому с другой стороны. Приближается время обеда. Марко вызывается почистить картошку. Готовим тушеные овощи, бросая к картофелю кабачки, морковь, перец с луком и кружочки салями. Обед не затягиваем, пора возвращаться домой, в город.

Андрей Георгиевич подвозит нас до далекой остановки. Едем в автобусе, увешанные поклажами с овощами и ведерком ягод. Отказаться было невозможно – мама твердо настаивала, что все «чистое и натуральное, со своего огорода» пригодится нам в течение долгого августа.

На следующий день с утра идем в городской Художественный музей. Марко задерживается у картин живописцев из Европы, итальянцев в том числе. Такое же любопытство в краеведческом к теме аборигенов.

Затем гуляем по центру, жениху интересно все. Современные высотки разной архитектуры выглядывают из-за старинных особняков. Задирая голову, Марко считает этажи, не меньше удивляется домам деревянным.

Мимо спешат яркие потоки молодежи. Красивые женщины торопятся, цокая каблуками. Взрослые люди постарше – сдержаны, вежливы, немного усталые на вид, одеты скромно, но прилично.

Площадь Ленина с памятником вождю и детьми на роликах, рассекающими по гладким гранитным плиткам, исторический центр, набережная, утес на широкой могучей реке, зеленые бульвары с прудами и фонтанами, парки и стадионы… Смотрю его глазами и сама поражаюсь, как незаметно похорошел центр города.

Долго едем на северную окраину по моим рабочим делам. Здесь картина не так красива. Дороги в ямах и заплатках – что есть, то есть. Мусорки во дворах девяти- и пятиэтажных массивов, еще одно жалкое зрелище. Как и железные двери на подъездах, да и сами подъезды внутри.

Бываем с женихом в барах и ресторанах, обслуживают хорошо. Единственное, что огорчает: Марко ни разу не встретил настоящий кофе эспрессо. Он не жалуется, просто перестал его заказывать, купил бедолага баночку растворимого и пьет его дома. Ну, тут мы квиты, с чаем в барах Италии схожая проблема.

Если мы, итальянцы, во время свадьбы бросаем в жениха с невестой рис, тогда что же бросают китайцы? Макароны?

Итальянская шутка

Пока Марко удивляется российской действительности и живым кондукторам в общественном транспорте, я тоже нахожу повод изумиться:

– Marco, ho letto che in Italia i giovani scrivono una lista di regali prima del matrimonio. Fanno un elenco di ciò che è necessario in casa e gli invitati scelgono cosa spendere senza rischio di regali doppi. Cosa scriveremo noi?[258]

– Non scriveremo niente. Ho tutto, – не задумываясь отвечает жених.

– Come hai tutto? Puoi sempre trovare qualcosa che ancora non abbiamo, – возражаю я.

– Tali elenchi gli scrivono le coppie giovani. Stanno appena iniziando una vita insieme, hanno bisogno di molte cose. Ho detto a tutti che non c’è bisogno di regali.[259]

Вот те раз! А я-то думала…

– E in genere, hai già deciso quali bomboniere donare agli invitati? – слышу встречный вопрос.

– Io?! – искренне изумляюсь снова. – Cosa sono le bomboniere?

– Regali agli invitati al matrimonio dalla sposa,[260] – сообщает Марко, как ему кажется, очевидный факт.

Ничего себе! Мало того, что мне никто ничего не подарит, так я еще и должна всех одарить.[261] Молчу в замешательстве.

– No, non ci ho pensato per niente, – отвечаю после паузы, – e cosa viene dato di solito?[262]

– Un set di caramelle bianche speciali in sacchetti. O qualcosa di carino. Ho visto souvenir russi in diversi posti. Andiamo di nuovo lì e vediamo.[263]

В итоге он выбирает жостовские подносы и шкатулки из Палеха. Мне это кажется странным, но приходится следовать традициям новой страны. Марко говорит, все равно я не успею заказать белые конфеты, так как свадьба через две недели после прилета. Соглашаюсь на дорогие расписные сувениры. С пакетами идем по улице мимо vjtuj университета и видим свадьбу на дорожке перед входом в кафе.

– Cosa stanno facendo? – спрашивает Марко, глядя на нарядную женщину, встречающую молодых хлебом-солью.

– Eseguono una cerimonia per la felicità e la prosperità di una giovane famiglia[264]

Гости вокруг молодых звенят фужерами с шампанским. Под звуки «Горько!» бокалы летят и бьются об асфальт на мелкие кусочки.

– Vuoi che anche noi mordiamo il pane e rompiamo i bicchieri?![265] – ошеломленно восклицает Марко.

– No non è necessario, – милостиво сообщаю я, – Basta che siamo inondati di coriandoli nuziali. Voglio una famiglia felice.[266]

И снова дача

Родня со стороны Бориса, мужа Ксюши, тоже позвала в гости – в село далеко за городом. Едем долго, почти час. Внучка Нюша успевает выспаться в дороге.

Дачный дом стариков настоящий, основательный, в нем можно зимовать. Здесь Борисовы дед и баба проводят летние месяцы.

Высокий крепкий дед Никита берет проснувшуюся Нюшу из машины и уже не спускает с рук. Хрупкая годовалая малышка смеется, хлопает его по щекам, теребит нос и уши. Старый Никита тает, не спуская с правнучки глаз.

Бабушка Нина ведет Марко в сад и огород. Гость удивляется плантациям овощей. На дальнем краю участка в загородке с сараем живут куры. Рядом течет речушка. Боря говорит, в ней даже водятся рыбы.

Моя Ксюша принимается хлопотать о шашлыках, она мастер этого дела. А мы приходим на просторную веранду, пьем компот – напиток, который Марко помнит по Петербургу. Только здесь он из свежих ягод. Толстый кот крутится под ногами. Разговорившись с бабушкой Ниной, не замечаю, как Боря уводит Марко в баню.

А баня здесь настоящая! С парилкой, предбанником и комнатой отдыха перед ней. Построил Никита, у него светлая голова и золотые руки. В былые годы руководил колхозом, а Нина там учительствовала.

Я-то думала, поведу жениха мыться и все покажу-расскажу. Ведь одна здесь могу говорить по-итальянски. Но, едва баня протопилась, жизнерадостный зять схватил моего Марко, нахлобучил ему войлочную буденовку, и вот они уже в парилке! Зятек поддал пару и давай хлестать суженого веником!⠀

Тот терпеливо сносит, хотя его никто ни о чем не предупредил. Представляю, сколько вопросов скопилось внутри, сколько эмоций и мыслей: «Значит так надо, такая традиция». Потом выскакивают оба под холодный душ. Снова в парилку, и так три раза.

Жду их у греющегося самовара. Запах дерева и свежих веников волнует, напоминает о детстве в таежной деревне. Жених является передо мной красный, бодрый и довольный. С гордостью говорит, Борис назвал его «strong man[267]». Затем Марко радостно хлещет веником уже меня!

Сочные шашлыки от Ксюши, тоненькие блины от бабы Нины, салаты и закуски – стол ломится от еды, в который раз удивляя итальянца изобилием. Он пьет вино, от водки отказывается. Разговор идет оживленно сразу между всеми, едва успеваю переводить. Никита рассказывает истории из своей жизни, они как часть истории российской. Звучат вопросы к Марко.

После блинов с икрой старый Никита приносит настойку на коньяке со словами: «Я твое вино итальянское пил. А теперь и ты мою настоечку отведай». Наливает по стопке себе и Марко. Думала, благоверный снова откажется, ведь пьет крепкий алкоголь редко, только для переваривания. Но нет, знай наших! Смело берет стопку, опрокидывает. Потом оба повторяют. Родные дружно смеются: уговорил-таки итальянца крепкий дед.

Нюша уже спит. В город возвращаемся по темноте. Дома Марко снова вспоминает горячую баню, полную пара, гордится, что он «стронг мэн» и недоумевает: «Зачем надо хлестаться вениками?»

С детства люблю поездки по железной дороге. С четырех до десяти лет я с родителями жила на железнодорожной станции недалеко от вокзала. Станция была крупная, узловая, на ней менялись локомотивы и машинисты. Днем и ночью доносился шум поездных составов, привычный и даже усыпляющий.

Поэтому ехать к брату в другой город предлагаю на поезде. Сидя в вагоне, можно дать Марко ощутить дальневосточные просторы. И вообще, романтично ехать с любимым под стук железных колес на стыках рельс и вместе любоваться убегающими пейзажами.

Все бы ничего, но Марко не жил рядом с вокзалом и не знает, что у ночных путешествий своя специфика. Италия окутана паутиной скорых экспрессов. От Венеции на севере до Неаполя на юге можно доехать за четыре часа.

Когда приходит время ложиться спать, наша романтика нарушается. На одной из станций в купе входят два офицера. Точнее, четыре. Двое размещаются у нас на верхних полках. Другие два в соседнем купе, где плачет грудной ребенок. Судя по разговорам, они возвращаются с ревизионной проверки какой-то части. Ревизия прошла успешно. Не знаю, что значит успешная в их случае, но они довольны и быстро становятся нетрезвыми.

До полуночи ревизоры в погонах отмечают успех в ресторане. Взбудораженные, возвращаются в наш вагон. Ходят туда-сюда, гремят дверьми обоих купе, открывая и закрывая. Идет первый час ночи, я засыпаю и просыпаюсь. А Марко вертится совсем без сна, представляю, как ему неуютно. Терпит молча. А что он может сказать военным дядькам в форме, говорящим на непонятном весело-пьяном языке?

– Ребята, ну хватит шуметь-то! Не видите, иностранец с нами едет? Дайте поспать! – не выдерживая злюсь на ближайшего мужчину.

– Ого, а откуда он? Давайте поговорю с ним на английском?! – обрадовался новой теме офицер.

– Он не говорит по-английски, вы знаете итальянский? – подкалываю офицера, догадываясь, что в военных училищах итальянский не преподают. – И он очень хочет спать, впервые ночует в поезде.

Минутная пауза, мужчина переваривает и сообщает:

– Ок, сейчас переместимся в другое место, спите-спите.

Больше их не слышу. Утром спрашиваю Марко, удалось ли уснуть. Отвечает, что нет. Когда ребята вернулись и тихо забрались на полки, они дружно и громко захрапели!

– Come se a comando,[268] – отвечает он, потирая невыспавшиеся глаза. Улыбаюсь, глядя в окно. Мы уже подъезжаем.

Брат Андрей встречает и отвозит в отель на берегу залива, с видом на море. Выбрала и забронировала его по красивым фотографиям еще месяц назад, потому что Марко не хочет стеснять родных.

Сам отель простоватый, немного советский, со скрипучей кроватью. Наш номер на высоком этаже. Чудесная панорама из широкого окна искупает все недочеты, обещая сказочные закаты и рассветы.

Вечером поедем к Андрею на ужин, а пока гуляем. Мы в четверти часа от красивого вокзала, поэтому возвращаемся туда. Рядом вокзал морской. С панорамной площадки наблюдаем, как в большую бухту заходит и швартуется огромный круизный лайнер.

Сажусь на лавочку. На соседней: японские туристки с зонтиками от солнца. Марко находит их забавными и фотографирует со спины. Затем переводит объектив на меня – от его любования расцветаю, как розовый бутон под поцелуями солнечных лучей.

Город стоит на сопках[269]. Улицы бегут то вверх, то вниз. Перепады высот дают живописные кадры в наши объективы. Обедаем в уютной кафешке на главной улице. Удивляемся бутылке знакомого итальянского вина. Затем снова идем к морскому берегу. Разглядываем большие корабли тихоокеанского флота. Длинная лента набережной уводит далеко вперед, обволакивая шумом прибоя и запахами моря.

Вечереет. В просторном холле поджидаем машину брата и слышим шум из ресторана. Заглядываем из любопытства, а там – свадьба! Раскрасневшиеся молодые вальсируют и возвращаются под арку из воздушных шаров. Пиршество в полном разгаре. Гости засиделись и по зову тамады легко откликаются на игры и комичные задания. Свидетель пьет шампанское из туфли невесты. Диджей в ударе. Упитанные тетушки лихо отплясывают под любую ритмичную музыку.

Смотрим из проема двери на веселый спектакль и Марко начинает понимать, что в моем представлении «свадьба настоящая». Перед нами живая иллюстрация. Очень кстати!

Утром Андрей забирает нас на моторную яхту и везет кататься по бухтам Японского моря. В одной бросает якорь недалеко от берега. С визжащими племянниками в оранжевых жилетах плюхаемся в волны. Прыгает и Марко, покрасневший под жарким солнцем. Я не верю своим глазам! Марко плавает! Что ему мешало раньше? А, понятно, всего-то требовалось – поменять море. Да?

Вода приятно-прохладная, соленые брызги пятнают мои очки. Через полчаса возвращаемся на борт. Андрей навесил гриль за бортом и достает мясо. Марко присоединяется к делу. Потянулся аппетитный запах. Открываем вино, звякаем бокалами, пьем «за счастье молодых и вообще всех-всех».

После обеда, малыш Игореша забирается на верхнюю площадку на колени к Марко и не хочет уходить. Вместе любуются пролетающими чайками и проходящими катерами.

– Детей не обманешь. Хороший человек, сразу видно, – комментирует снизу жена брата.

Мы девчачьей компанией сидим втроем в кубрике на диване. Десятилетняя Юлечка с мамой Инной жалуются мне, что Игореша научился прятать шоколадные конфеты в подушку.

– Тетя Алина, вот что с ним делать? – возмущается племянница.

– Только появятся конфеты, – жалуется Инна, – и быстро исчезают одна за другой. Думали, он их сразу ест. Объяснили, что много нельзя, будет аллергия. Так он их в подушки засовывает и потом ест по одной потихоньку.

– Тетя Алина, он хоть бы фантики не оставлял на виду! – снова всплескивает руками Юлечка.

– Да, – соглашаюсь я, – это неправильно, фантики тоже надо прятать. Лучше в другую подушку.

Дружно смеемся, закрывая рты, чтобы не разбудить Андрея, прилегшего вздремнуть в носовой каюте.

Ближе к вечеру берем курс на город. Пока плывем, брат дает Марко порулить штурвальное колесо. Тот гордо штурмует небольшие волны одну за другой. Ой, представляю: будет рассказывать в фотоклубе о том, как водил яхту в Японском море!

Усталые и довольные, возвращаемся в отель. В гостиничном баре «Адмиралтейский якорь» нас ждет романтический «ужин на двоих» с вином – оно входит в стоимость номера. Но даже не догадываюсь, что меня ждет впереди.

Переодеваюсь к ужину и слышу:

– Metti gli orecchini con diamanti, Alina.

– Va bene[270], – отвечаю не задумываясь. Иногда Марко подсказывает, что мне надеть, ничего странного в его словах не нахожу.

Девушке-бармену, подошедшей к нашему столику, напоминаю о вине. Она о бонусе ничего не знает: показываю запись в листе брони. Предлагаю выяснить у начальства. Сдерживая недоумение, возвращаюсь к жениху. Объясняю ситуацию в двух словах.

Марко информация не затрагивает, он произносит задумчиво:

– Bene, andiamo in un altro ristorante.[271]

Похоже, он меня не слышит, выражение лица эмоционально возвышенное. О чем его мысли?

Мне ехать никуда не хочется. За окном прекрасный вид на бухту. Море задумчиво перекатывает волны, подкрашенные закатом. Нравится этот бар, оформленный под рубку корабля, с якорями и штурвальным колесом на стене, барной стойкой из темного дерева и атмосферой морских странствий. Уже принесли заказанных осьминогов с крабами. Я уверена, вино сейчас тоже придет. И оно появляется – итальянское мускатное игристое, именно как я люблю. Бокалы наполнены, легкие пузырьки стремятся вверх. И здесь, на виду всего Японского моря, Марко вдруг достает белую коробочку и протягивает мне. Открываю, в ней кольцо с бриллиантом! Почему-то не догадываюсь, что кольцо – помолвочное. Думаю, к серьгам, подаренным год назад. На колено Марко не встает, слов никаких не говорит. Может и хочет что-либо сказать, но от волнения теряет дар речи. Зато мои восторженные слова льются потоком. Глаза блестят, отражая искры подарка.

Только позднее догадалась, что пунктуальный Марко постарался подарить знаковое украшение, как и положено, до свадьбы. Вот такой достался мне итальянец – романтичный, но по-своему.

Сначала были слова: «готовь документы» вместо «выходи за меня». А когда уже и дата назначена, и мама благословила, он дарит кольцо без слов. Да бог с ними, со словами! Главное – не они, а дела, правда?

Весь следующий день любуюсь diamante[272], уютно устроившемся на безымянном пальце. Время от времени кручу гладкий обруч из белого золота с четырьмя усиками, удерживающими прозрачное сокровище. Солнце услужливо подсвечивает грани, сверкающие радужными бликами. На ум приходят слова: «окольцованная птица» и «символ вечной любви». Если бы не локоть Марко, на который он кладет мою руку, уже не раз споткнулась бы на лестницах холмистого города. Не хочется уезжать, но наш обратный поезд сегодня вечером. В обед сидим с братом и семьей в хорошей пиццерии. Тепло прощаемся.

Для финального аккорда поднимаемся с Марко на сопку, чтобы увидеть порт с высоты. Красивое побережье, причудливо извиваясь, дает бухты и заливы. Город пахнет морем, оно здесь главная достопримечательность. Высокие каменистые обрывы чередуются с пологими пляжами. На фоне морской воды видны силуэты кораблей и парящих чаек. Белые облака медленно плывут над домами и улицами в сторону вокзала. В этот раз к нам в купе ненадолго подсаживается молодая женщина с ребенком, но к ночи они выходят, и дальше мы едем одни. Вернувшись домой, расслабляемся: программа намеченных дел выполнена. Здесь и сейчас мы только вдвоем.

Для заключительного семейного ужина, по совету дочерей, выбираю ресторан китайский. Марко в Китае никогда не был. А здесь экзотические интерьеры красный тонов с золотыми львами и трехлапыми лягушками. Веера во всю стену. Шелковые ширмы с тиграми, фонтаны.

В меню полно экзотики, китайскую кухню мы оценили давно, так как живем рядом с границей, почти все бывали в поднебесной.

Марко не возражает, даже заинтригован. В его Падуе китайцы пооткрывали ресторанов, но как бы японских. Интерьеры минималистические, блюда приближены ко вкусам европейцев, не то что в наших краях.

Приезжаем. Мама тоже здесь впервые. Вместе с Марко удивляется круглому столу с крутящейся серединой, на ней щедро наполненные овальные блюда. Каждый выбирает в тарелку, что хочет. Я люблю китайские пельмени с зеленью. Марко берет кисло-сладкое мясо с ананасами, сладкие кусочки курицы, свиные ребрышки – ему интересно все!

Вино пьем тоже китайское, красное сладкое, со сливами на этикетке, оно давно мне нравится. Итальянец пробует с опаской, но оценивает, как приятный напиток. Объясняет: если из слив, то не может называться вином. Ну и ладно. Молодой китаец ставит нам глиняные чашки и наполняет зеленым чаем из чайника с очень длинным носиком. Причем наливает с другого конца зала, это настоящий аттракцион – горячая струя летит прямо в чашку. Мама ойкает. Потом берет слово, желает успешного бракосочетания, веселой свадьбы и счастливой семьи в любви и согласии. Родные с шутками-прибаутками присоединяются. Марко встает и благодарит ответно:

– Ricorderò per sempre questo viaggio. Qui ho incontrato voi. Voi diventati la mia famiglia. Ho capito che anche lontano da casa si può trovare una vera famiglia. Ricorderò per sempre l’Estremo Oriente. Questa regione del vostro paese, piena di brava gente, ha preso un posto importante nel mio cuore. Grazie per l’incontro e per Alina![273]

15. Неожиданные препятствия

Аэропорт Шереметьево – У меня огнеопасные предметы –

Аэропорт Марко Поло – Жених прошел. А я? – Русская

хакерша – Где ящики с витражами? – Я нелегал?! –

Как Суворов через Альпы – Упертый флорист для

свадебного букета – Рыдаю в поисках парикмахера

В руках наглухо застегнутый чехол, в нем – свадебное платье. Жених, по русской традиции, не должен видеть наряд невесты. Марко увозит меня в Италию. Насовсем. Через две недели наша важная дата. А сейчас, двумя рейсами с пересадкой, мы должны пролететь полпланеты с кучей багажа.

Выгляжу «девушкой с большим приданым». На плече сумка с ноутбуком, тем самым, который помогал преодолевать трудности перевода. Полная дамская сумочка давит на второе плечо. Два элегантных рюкзака обнимают наши спины. Другая ноутбуковская сумка на плече у Марко: набита любимыми книгами, не поместившимися в чемоданах. Фотоаппараты в чехлах тоже при нас, висят на шеях. За собой катим чемоданы ручной клади.

Четыре предмета летят отдельным багажом. Отправляем большие чемоданы с вещами и два крупных ящика на колесиках с витражами для авторской выставки, и надписью на трех языках: «Осторожно, стекло». Всего четырнадцать поклаж. Их количество беспокоит, боюсь что-либо потерять и все время пересчитываю.

Перелет первый, до Москвы, проходит нормально. Самое трудное: между рейсами. Пересчитываю и пересчитываю багаж. Любимый итальянец с виду спокоен, но взволнован скорым прибытием домой.

Перелет второй, до Венеции, доставляет хлопот еще в Шереметьево. Марко уже забрал вещи с ленты досмотра и прошел вперед, как девушка в погонах преграждает мне дорогу:

– Стойте, откройте чемодан.

– О, нет, только не это, я тороплюсь! Посадка заканчивается, пустите меня! – нервничаю, видя удаляющуюся спину жениха.

– Откройте чемодан, нам нужно его досмотреть. Покажите, что лежит здесь, с краю.

Девушка поворачивается к коллеге, тоже в форме:

– Похоже, взрывчатое…

Покрываюсь потом, ворошу чемодан. В чем дело? Я хорошо помню: впереди запланирована свадьба, а не угон самолета.

– Вот здесь что? Здесь, посмотрите сбоку, – показывает она на экран.

На мониторе вижу трубы. До меня медленно доходит, что и в чемодане есть трубки полметра длиной. Картонные. Ситуация становится яснее.

– Это конфетти на свадьбу. Хлопушки! Видите, вот и платье свадебное. Я лечу выходить замуж, вон и жених.

– Забираем, эти предметы огнеопасные, относятся к классу петард. Распишитесь здесь.

Мои хлопушки с сердечками, любовно выбранные в магазине для брачующихся, молча отправляются в другую историю.

– И чем грозит мне эта роспись?

– Ничем, а мы получим премию, – довольно улыбаются женщины в форме.

Подписываю, иначе не пропустят. Возмущаясь про себя, мысленно поздравляю их с денежным поощрением.

А вот стюардессы «Аэрофлота» очень добры. Умиляются моему платью, бережно вешают в отдельный шкафчик. Спасибо авиакомпании, что можно перевозить в салоне чехлы с костюмами! Драгоценное платье с гофрированным подолом остается неизмятым.

Через три часа приземляемся в Венеции. Марко радуется, слушая родную речь. Снова бежит вперед с платьем на плече. Через проход для граждан Италии его пропускают быстро. Я иду следом, но… Пограничника не устраивает моя годовая виза. Он не знает, что по новым на тот момент правилам по ней можно въезжать несколько раз.

Меня останавливают. Прошу позвать жениха. Растерянно стою по одну сторону перехода. Вернувшийся Марко, с платьем в руках, по другую – объясняет синьору в погонах визовое новшество. Я в ступоре после многочасовых перелетов и странной ситуации.

Не с первого раза понимаю – меня зовут пересечь нарисованную линию границы. Заходим в кабинет начальника погранслужбы. Там Марко объясняет, что собрался жениться, все документы подготовлены очень тщательно, на это ушел целый год. В полном порядке, конечно, и годовая виза. Начальник с ним соглашается, подтверждает, что Марко прав и весело шутит:

– Ma se Lei vuole, posso farLe un regalo, rimandarla indietro… Ah ah ah![274]

Все улыбаются. Подчиненному все ясно о новых правилах, моя виза действительна. Уффф… Затем, по-итальянской привычке, все проговаривается заново раза три. Все снова смеются и любопытствуют у Марко: как долго летели, как познакомились. Поглядывают на меня. Я молчу, просто слушаю: замуж выходить готова, а легко говорить еще нет, тем более, шутить.

Наконец, выходим. Автоматически берем ВСЕ наши вещи, сваленные на стульях кабинета начальника. Марко оставляет меня с ними у колонны и бежит получать с транспортера большие чемоданы.

И тут – новый поворот событий! Ко мне снова идут пограничники: серьезная женщина и взволнованный мужчина. Что, опять?! Подходят, мужчина показывает на черную компьютерную сумку. Перевожу взгляд и вижу, у меня их две! Или двоится в глазах? Нет, не двоится. Их действительно две. Охаю про себя: «Ах ты, русская хакерша! Прихватила чужой ноутбук, возможно с секретами государственной важности!»

Не знаю, как пограничный компьютерщик узнает свою сумку – они одинаковые, как близнецы. Я не возражаю против выбора. Мне уже все равно. В моем ноутбуке секретов нет. Радостно вернув свое, они удаляются.

Уффф… Оказывается, не увидев, как Марко, выходя из кабинета, уже взял нашу черную сумку, я прихватила с собой точно такую же со стула рядом!

С большими чемоданами пришел мой суженый. Посмеялся, услышав новую серию истории, и сообщил, что ящики с витражами на ленте транспортера не приехали.

– Oh dio, si sono perse?![275] – вскрикиваю я, чувствуя, как моя взволнованная голова снова кружится, причем в другую сторону.

Кладем все вещи на тележки и, спотыкаясь на поворотах между транспортерами, мчимся в багажное отделение, готовясь выяснять: куда исчезла самая внушительная часть «приданого невесты».

Поворачиваем за угол… Вот они! Мои родимые ящики на колесиках стоят и терпеливо ждут у двери отделения, как верные собаки. Оказывается, работники багажа не рискнули класть предметы с надписью «стекло» на движущуюся ленту. Я готова их расцеловать. Кого? И внимательных работников, и любимые ящики!

На такси-микроавтобусе приезжаем домой. Радуемся, что перелет благополучно закончился. Но нет. Какой кошмар! Через пару дней обнаруживаю: в паспорте нет отметки о пересечении границы. В суете перехода пограничники забыли ее поставить. И кто я теперь в этой стране?!

Марко успокаивает, говорит, неважно. Нас все равно поженят. Но я тыкаю в паспорт, машу руками и собираюсь устроить истерику с рыданиями на волне предсвадебного стресса. Ни фига себе русская невеста! На подводной лодке что ли приплыла или, как Суворов, прокралась пешком через Альпы? Ага, ночью!

Хорошо, что друг Риккардо, grazie dio[276], устраивает нам быструю встречу без предварительной записи с офицером иммиграционной службы. Там Марко снова рассказывает всю историю прибытия. С нас просят посадочные авиаталоны. Удача, что мы их не выбросили! Иначе, представляю: пришли бы в мэрию жениться, а у невесты паспорт не в порядке!

Кажется, до свадьбы уже рукой подать. Но нет, приходится преодолеть еще ряд препятствий. Так сказать, испытаний на прочность.

Свадебное платье в чехле ждет в шкафу, жениху строго-настрого дан наказ не смотреть. Вещи разложены. Отсыпаемся после полетов, я медленно адаптируюсь к местному времени. Марко входит в часовой ритм сразу вообще без проблем. До свадьбы остается меньше двух недель. Дело за малым: решить организационные моменты, подтвердить ресторан, обед, порядок мероприятия. Этим занят жених.

А я иду в цветочный салон недалеко от дома. Хочу заказать свадебный букет определенной формы – с ниспадающим каскадом. Мне надо прикрыть переднюю часть подола, где, по ошибке швеи, гофрировка по центру слегка съехала из-под кокетки. Объяснять проблему нет смысла, просто желаю, чтобы из букета что-либо красиво свисало.

Синьора средних лет встречает приветливо:

– Si-si, lo facciamo. Con quali fiori Lei lo desidera?[277]

Продолжая уверять, что букет будет замечательный, женщина показывает пару милых шарообразных букетиков, готовых к отправке невестам. И все. Я искренне удивляюсь скудности информации для клиента в немаленьком салоне, полном хороших цветов.

Прошу каталог, его нет совсем. На их компьютере наугад, через Гугл открываю один из московских сайтов свадебных флористов и удивляю синьору-хозяйку богатством вариантов русских композиций. Она благодарит, некоторые мы даже сохраняем. Но доверить ей делать мой mazzo[278] я не решаюсь. Возвращаюсь домой ни с чем.

Марко на мои печальные сетования говорит:

– Non funziona così,[279] – мол, надо ехать по знакомству.

Заметила, в Италии вообще все делается по рекомендации. Прежде чем обратиться хоть к дантисту, хоть к сантехнику, надо, чтобы его кто-то посоветовал. И только потом ехать к специалисту со спокойной душой и сказать ему «я к вам от такого-то». Раз он сделал другу и родственнику хорошо, то все будет нормально.

По совету Даниэлы, Марко везет меня в цветочный салон в другой части города. Длинный седой старик даже не слушает до конца мою спотыкающуюся от нехватки слов речь. Слегка свысока также заверяет меня, что ему все понятно и букет сделают, как я хочу – bello e comodo[280].

Сомневаясь, что меня поняли до конца, прошу посмотреть примеры. Он дает набор простеньких фото в обычном фотоальбомчике. Моего варианта не вижу. Объясняю пожелание на словах, рисую эскиз. Тыкаю пальцем в две фотографии его альбомчика. Говорю, что хочу вот этот аккуратный букет и чтобы из него свисала именно вот такая la cascata dei fiori[281]. Хочу два в одном.

Пожилой синьор реагирует странно. Похоже, все мои уточнения деталей и переспрашивания его жутко обижают, как будто я подозреваю его в непрофессиональности, отсутствии мастерства. Ведь он специалист своего дела, лучше меня знает, что надо вложить в руки невесты.

Флорист становится холоден в диалоге и выглядит оскорбленным. Тут вступает Марко, берет ситуацию в свои руки – с обаятельной улыбкой рассыпается перед ним какими-то комплиментами. Меня заверяет:

– Tutto andrà bene,[282] – и уводит из салона.

Сев в машину, я чуть не плачу от обиды и непонимания. Вместо того, чтобы выслушать клиента, уточнить все детали и угодить невесте с услугой, здесь все наоборот. Это я должна выслушать специалиста, открыв рот и восхищаясь его умением говорить. Потом, закрыв рот, молча отправиться домой с туманной надеждой, что получу желаемое. Как все сложно!

Дни идут, чувствую: начинается предсвадебный стресс, переживаю, что что-нибудь пойдет не так.

Не так пошло с парикмахером и меня накрывает тихая истерика со слезами. Рыдаю в спальне, потому как с прической полная неясность. Марко с Кристиной сидят перед телевизором в зале и о моем кошмаре не знают. Это хорошо. Хотя… С другой стороны, хочется, чтобы жених увидел и понял всю «трагедию положения» – синьора из ателье, на которую я рассчитывала, оказывается занята на нужную дату! Здесь принято делать заказ минимум за месяц (наш разговор весной она уже не берет в расчет). А сейчас я пришла всего за десять дней.

Бегу искать другие салоны поблизости. В одном хозяйка не находит терпения слушать мою нечеткую речь иммигранта и отказывается разговаривать дальше. Дело скорее даже не в моем плохом произношении. У них ДРУГАЯ манера общаться. В диалоге надо говорить много, быстро, громко, усиливая интонацию в конце фраз, и обязательно улыбаться! Мое лицо слишком серьезно для того, чтобы меня воспринимали… всерьез.

Еще надо принять установку, что мастер всегда прав. Не клиент. Специалист уже делает одолжение, разговаривая с несмышленышем, не соображающим в его искусстве, будь то заказ на реставрацию мебели, изготовление очков или починка крана. У меня до боли, до слез не получается уяснить все правила спектакля под названием «Я хочу у вас заказать…»

Если я одна, тем более разговариваю с женщиной, результат общения непредсказуем. А в присутствии Марко, с его улыбкой и манерой поведения, все решается как-то само и быстро. Юля тоже научилась улыбаться до ушей и громко добиваться своего. Мне это искусство пока недоступно.

Иду искать parrucchiera[283] дальше… В следующем ателье девушка приветливее, и мы почти обо всем договорились. И о покраске корней на следующей неделе, и о пробном варианте во вторник. Но когда вечером заезжаем к ней, чтобы внести предоплату, неожиданно оказывается, она не сможет прийти к нам домой рано утром в день свадьбы, чтобы сделать прическу на месте.

В другом презентабельном салоне встречаю заоблачные цены. Молодой мастер выглядит «скользким» и совсем не хочет обсуждать мою прическу. Говорит, когда придете делать пробу, тогда и обсудим.

А мне необходимо знать сразу – точно ли понимают, чего я хочу в принципе. Как бы не оказаться в бессмысленной дискуссии о том, что сейчас модно и немодно. Меня терзает смутное подозрение, что когда приду, наши взгляды на понятие «красивая свадебная прическа» разойдутся и он сделает что-то растрепанно-лохматое с цветными прядями. Воображаю – являюсь на свадьбу с разноцветной головой, жених меня не узнает, и праздник всей жизни пролетает мимо.

Только вы сможете понять! У меня стройное, элегантное платье Made in France[284], из тончайшей ткани молочного цвета, забранной в складочки на лифе и бедрах, с гофрированным «колоколом» низа, продолжающимся сзади длинным шлейфом. Намекающий на фату легкий фатин, надо пристроить шпильками в волосы сзади. Все продумано. По плану, прическа должна быть волнистой, с высоким крупным узлом и свисающими прядями-пружинками, то есть отвечать воздушно-романтичному образу.

А Марко говорит, что нравлюсь ему с прямыми волосами, и совершенно не понимает проблемы. Правда и платье он не видел. Какие прямые волосы? Я каждый день так хожу! С моим нарядом будет просто нелепица.

Хожу из салона в салон, сбивая ноги, теребя носовые платочки, и никто не хочет меня понять. Еще бы, ведь объясняюсь практически на пальцах! Дома снова разрыдалась. После горячей молитвы в слезах пришло успокоение. Но глаза остаются красными. Девочки замечают мои страдания, младшая Камила подсказывает пару салонов совсем рядом. Иду в ближайший, с виду уровнем попроще. Добрая фея лет сорока, увидев набежавшую влагу в глазах, сходу усаживает в кресло и делает пробный вариант прически. Ура! Это именно то, что я хочу!

Боже, какое счастье, что ты есть и послал мне встречу с мастерицей, которая помнит, как делать укладки на бигудях, фиксировать невидимками завитки, как у сказочных королев, и выпускать легкие пружинистые локоны там, где задумано.

В день свадьбы добрая фея парикмахерского волшебства приходит, как договорились, в шесть утра и делает мне отличную прическу. Начало незабываемому дню положено!

16. Свершилось

Спасение букета – Жених обомлел – Краснощекий мэр –

Свидетельница пихается – Каскад шлейфа на мраморных

ступенях – Лестница в рододендронах – На мотороллере

«Веспа», как в фильме «Римские каникулы» – Экспромт из

саксофона – Шествие по площади Фруктов – Свадьба пела

и плясала – Жена моряка – Марш Мендельсона

Всякая невеста для своего жениха родится.

Русская пословица

Утром курьер привозит милую композицию растений с крупными белыми орхидеями в большой керамической вазе – подарок от женщин из офиса Марко.

За полчаса до выхода приезжает букет невесты. И… Из него ничего не нис-па-да-ет! Старик-флорист чуть не испортил начало важного дня. Пара секунд паники, вспоминаю, что я дизайнер. Беру ножницы, иду к подаренным орхидеям, помню – в их композиции что-то свисает. Отрезаю пару плетей и вставляю в мой букет. Ура! Каскад сочетается и с платьем, и прической, как было задумано. А другая невеста на моем месте могла и зарыдать от волнения.

Я совершенно спокойна. Предсвадебная лихорадка прошла. Все идет по плану. Жених рано утром уехал, ждет меня в муниципалитете, в кругу родных и друзей. Прическа на голове только радует. В ушах бриллиантовые серьги и прозрачные подвески из горного хрусталя. На шее такие же бусы, сверкающие как капли свежей воды. Кристина помогает надеть платье. Терпеливо шнурует завязки по спине. Парикмахерше тоже помогала она.

Макияж делаю сама. Накануне моя Саша онлайн через тысячи километров убедила, что я прекрасно справлюсь. Ксюша ее поддержала. И верно – руки сами делают привычный ритуал. А вместо очков надеваю контактные линзы. Кто его знает, вдруг лет через десять очки сделаются старомодными, как пенсне или лорнет? И станут мои фотографии как из древних архивов. Лучше с линзами потерплю.

Кристину сменяет Камила. Приходит в платье, хорошенькая – не узнать, раньше видела ее только в джинсах. Камила ведет меня в машину и несет мою сумочку. Там тушь, помада, салфетки, паспорт, маленький походный фотоаппарат, ну и очки на всякий случай.

Выходим. Батюшки! Меня ждет «мерседес» с открытым верхом! За рулем Риккардо, он шутит:

– Mi sembra di essere il padre che accompagna la sposa all’altare.[285]

Но я его не слышу, как и Камилу, которая что-то шутит в ответ. Она помогает разместить платье. Едем по оживленным улицам большого города среди старинных зданий. Прохожие оборачиваются. Слышны клаксоны соседних машин. Немного волнуюсь, сжимаю в руках букет. Девочка рядом тоже волнуется: сопровождает мачеху «к алтарю». Не каждый день случаются такие события. Кудрявый Риккардо за рулем кабриолета широко улыбается, ему нравится быть в центре внимания.

Приезжаем, «мерседес» останавливается. Через открытый верх я вся на виду. Смутно вижу толпу друзей в тридцати метрах, но фокус внимания только на женихе, остальное в размытой дымке. Взволнованный Марко идет ко мне, он ошеломлен. Большие глаза его кажутся еще больше – платье раньше не видел, прическу тоже не ожидал, обомлел от моей красоты. Секундная пауза.

Сердце стучит, приходит чувство, что с этим элегантным мужчиной вижусь впервые, но знаю всю жизнь. Он также безмерно любит меня, как и я его. Растроганный Марко подает руку, помогает выйти из кабриолета. Снова оглядывает сверху донизу, разводит руками и оборачивается к друзьям, вопрошая изумленным взглядом: «Моя ли это невеста?!»

Торжественной поступью идем вперед. Друзья и родные в восторге! Итальянцы вообще любят спектакли. Сейчас он ярко происходит, вовлекая их в свой сюжет. При всеобщем любовании чувствую себя сказочной феей или хрупкой драгоценной вазой, мною очарованы, восхищаются и оберегают.

Все расступаются и следуют в такт нашим шагам. Идем вдвоем во главе процессии навстречу особенному событию, по широкой мраморной лестнице с цветущими рододендронами в вазонах по краям ступеней. Поднимаемся высоко вверх на второй этаж дворца. Заходим в белый зал с колоннами и красными портьерами на окнах. Садимся за длинный стол, покрытый красным полотном и цветами в корзинах, лицом к стоящему мэру. Справа от меня серьезный Марко, за ним свидетель, школьный друг Маурицио. Слева Юля, моя подруга и свидетельница. За нашими спинами зал, полный друзей, родных и знакомых. ⠀

Мэр с красной лентой через плечо улыбается во все щеки, как будто женит впервые. Торжественно произносит красивую речь. Звучит обязательный текст про супружеские обязанности: «E nel dolore e nella gioia…»[286] Накануне Марко заставил перевести каждое слово, чтобы понимала, на что иду, но я и так знаю.

Стараюсь разобрать среди речи, когда сказать мое «SÌ»[287]. Зря беспокоюсь. Мне подсказывают в два голоса и жених, и свидетель. А свидетельница пихает в бок.

После очередной фразы розовощекого мэра, Марко достает кольца. Надевает одно мне на палец левой руки. Затем я, волнуясь, надеваю ему приготовленное fede[288] – так по-итальянски называется обручальное кольцо. По традиции, кольца нам купили testimoni[289]. Это их дополнительное ручательство, что у нас все серьезно.

Уфф! Расписались. Все обнимают, целуют и поздравляют. Свекровь расплакалась. И у жениха глаза мокрые. Итальянцы не привыкли скрывать свои эмоции, зацеловали, затискали. Юля тоже сияет. Всеобщая эйфория.

Чувствую себя в счастливой невесомости. Будто золотистое облако спустилось с небес, окутало ранним утром и не отпускает. Мы внутри его вместе с Марко и нас ежеминутно накрывают восторженные бархатные волны обожания близких. Все идет лучше, чем мечтала.

Выходим из зала в патио – открытый внутренний дворик, здесь же, на втором этаже, окруженный с трех сторон стенами дворца. С четвертой: открытые арочные проемы с видом на небольшую площадь и противоположную высокую часть дворца с башенкой и летящим ангелом на высоком шпиле.

Фотографируемся с каждой семьей и парой, от желающих нет отбоя. Улыбки не сходят с лиц. Я в состоянии божественной наполненности. После того, как год готовили документы и дата отодвигалась, наконец свершилось. Теперь мы муж и жена. Невероятно, неужели не сон? Смотрим друг на друга, чтобы еще раз убедиться – да, все происходит наяву.

Выходим на широкую лестницу, делаем общий снимок. Семь друзей фотографов полны креативных идей. Настает минута торжества моего шлейфа, он эффектно распластывается по ступеням во всю свою длину, пополняя коллекцию свадебных мгновений.

И тут новый поворот событий. Видимо Марко сказал дочерям о моем желании свадебных приколов. Кристина с парнем приготовили маскарад. Надевают мне солнечные очки в розовой оправе в виде двух сердец. Кладут на шею пушистую розовую полоску из мягких страусиных перьев. Марко выглядит еще круче. У него черные очки мафиози и темно-серая шляпа на голове. Садимся на легендарный мотороллер Vespa из фильма «Римские каникулы».

Делаем вид, что несемся от погони. Кто мы? Принцесса и журналист? Бонни и Клайд? Мафиози и подружка? Все хохочут, Фабио помогает шлейфу платья раздуваться, как на ветру. Фотографы не устают щелкать затворами.

Я полностью отдаюсь эмоциям и ощущениям этого дня. Все идет так, как мечтала, и даже более того. Это удивительно, ведь Марко не говорил, что готовится. Когда он успел? За две недели? Он даже возражал вначале, мол, взрослые, распишемся да и все. И что вижу сейчас? Плавно и незаметно свадьба идет в ключе моих лучших представлений об этом дне.

Из муниципалитета с ангелом на башне переходим в кафе Pedrocchi со львами на входе. Здесь русские режиссеры любят снимать эпизоды поездок своих героев в Италию. Сейчас, через старинные залы с величавым убранством, среди мраморных колонн, идем мы. Рука об руку синьора Алина и синьор Марко. Длинный легкий шлейф подола скользит гофрированными складками по гладкому мрамору. Друзья щелкают затворами фототехники беспрерывно.

Выходим на другой стороне, тоже парадной. У Педрокки два входа, оба украшены мраморными царями зверей. Сажусь боком на лежащего льва, мне расправляют подол платья. Марко стоит рядом. Смотрим в направленные фотообъективы – снято. Замечаю, как Риккардо перешептывается с друзьями и справа… звучит свадебный экспромт из саксофона уличного музыканта. Друг подталкивает удивленного Марко:

– Ballo degli sposi![290]

Жених снимает меня со льва. Сходим по ступеням и медленно танцуем среди пешеходной улицы. Останавливаются прохожие, замирают зеваки. У Риккардо довольное лицо: случайный сюрприз удался, невеста и жених трогательно танцуют на виду у горожан. Марко за моей спиной показывает какие-то жесты другу, все хохочут. Spettacolare![291]

Дальше больше. Идем пешком по улице Via 8 febbraio[292]. Сворачиваем на шумную рыночную площадь Piazza della Frutta[293] в окружении старинных дворцов. Шествуем, сопровождаемые изумленными взглядами прохожих, торговцев в лавках и их покупателей. Слышу их возгласы:

– Chi sono? Mamma mia che bello![294]

Достаю телефон и набираю номер на другом краю планеты:

– Мама, мы поженились, – мама слышит, но просит повторить эту великую новость, и я повторяю, – мы поженились!

Моя добрая, лучшая в мире, любимая мамочка очень рада за нас. Поздравляет и просит передать трубку Марко. Не знаю, что она говорит ему по-русски, но Марко почему-то понимает и даже отвечает:

– Si, si! Grazie, grazie![295]

Маурицио ведет нас в в музейный дворец Palazzo della Ragione. Рыночный шум здесь слабее. На высоком втором этаже арочные своды огромной террасы в старинных фресках, солнечный свет добавляет им яркости. Друг фотографирует, беря с нами в кадр итальянский флаг, реющий за спинами.

До ресторана Isola di Caprera недалеко, снова идем пешком, удивляя народ и подметая чистые мощеные улицы подолом моего платья.

Свадебный марш Мендельсона не звучал во время бракосочетания. В муниципалитете не принято – красивая музыка только в церкви. Но все равно его услышала. На входе в зал ресторана! Неожиданно, до слез торжественно и красиво, даже сердце защемило. В такт мелодии торжественно следуем к нашим местам в середине длинного стола.

К изумлению, здесь не только нарядно сервированный стол, но и установка диджея в углу. Да это же Джанни, конечно! Как я забыла, что наш друг-фотограф еще и музыкант, и ведущий мероприятий. Марш Мендельсона повторяет три раза, щедро улыбаясь.

Начинаем торжественно вкушать блюда, они не подводят. Вино приятно холодит. Между сменой блюд раскрасневшийся Джанни зовет друзей к микрофону. Подбегают Мариэла с Витторией. Оказывается и Марко умеет петь! Как они поют все четверо! Это же итальянцы! Vagabondo, Azzurro, Gelato al cioccolato[296] и другие. Голоса друзей сливаются, будоражат нервы до мурашек.

Достаю из сумочки маленький фотоаппарат, чтобы сделать видео, но Джанни добрался до русской плясовой. Зовет нас с Юлей. Мы переглядываемся. Гости хлопают, ждут музыкального ответа. Сдаемся под «Калинку-малинку» и радуем зрителей, только мне мешает подол. Все, что могу – красиво кружится перекинув шлейф через руку.

Юля по-настоящему пошла в пляс. Зрители в восторге. А Фабио надулся: тихо ревнует к комплиментам в адрес супруги. Ох, пора отдышаться, присаживаюсь на минутку. Прошу Камилу подколоть мой шлейф.

Марко объявляет раздачу «бонбоньерок». Обходим гостей, одариваем жостовскими подносами. Вижу удивленные глаза и возгласы: «Wow! Questo vassoio è bellissimo! È fatto a mano?![297]»

Диджей Джанни включает нежную мелодию. Кружим в плавном танце новобрачных. Жених уже не показывает жестов за спиной, как перед уличным музыкантом. Смотрит в мои глаза, я – в его. Повинуясь трепетному волнению, нежно целуемся. Спохватившиеся гости начинают скандировать: «Bacio! Bacio![298]» А все, мы уже поцеловались и стоим, улыбаемся.

Приехал торт, большой и квадратный. Мне дают в руки крупный нож, беру двумя руками и даже теряюсь. Должна разрезать я? Но как? Марко берет мои руки в свои, вместе отрезаем первый кусок. Дальше продолжают официанты.

В бокалы льется Spumante[299]. Звучит тост за наше счастье. Proprietario del ristorante[300] сообщает – зал в нашем распоряжении сколько хотим. Продолжаем куражиться. Не сразу замечаю, что жених сменил наряд. Оказывается, видя, что Марко взмок в парадном костюме до головокружения, жены друзей сбегали на близкую рыночную площадь и купили ему тенниску с коротким рукавом, в синюю полоску, похожую на тельняшку. Извиняются, передо мной, что не нашли чисто-белой.

– Supponiamo che io sia la moglie di un marinaio. Ho sposato un ragazzo che una volta ha prestato servizio nella Guardia Marina di Venezia. E così è davvero![301] – весело отвечаю я.

Ближе к вечеру усталые и счастливые уходим из ресторана первыми. Марко подает руку, поднимаемся на выходе из зала по нескольким ступенькам. Здесь Джанни снова включает марш Мендельсона! Оборачиваюсь, изумление на моем лице приводит гостей в громкий восторг. Они снова кричат: «Bacio! Bacio!» О Боже, слава тебе! Этот день получился лучше, чем я мечтала!

На следующее утро просыпаюсь от легкого ощущения, что улыбалась во сне всю ночь. Не открывая глаз, пытаюсь понять: мне приснилось или наяву произошло что-то большое и важное. Что? Открываю глаза, поворачиваю голову – муж смотрит нежным и теплым взглядом. Муж! Это мой муж, теперь могу назвать его так. Точно?

Подношу левую ладонь к глазам, смотрю на гладкое обручальное кольцо. Трогаю, слегка кручу и снова смотрю на Марко. Он улыбается и показывает свою ладонь с таким же кольцом:

– Buongiorno mogliettina mia.[302]

– Buongiorno marito mio.[303]

Вчерашнее ощущение нереального счастья никуда не исчезло. Осознание того, что у нас теперь настоящая семья, кружит голову, смеюсь и падаю в объятия законного мужа.

После завтрака идем разбирать подарки, которые нам все-таки подарили. Здесь вазы для цветов, солидные серебряные рамочки для фотографий, другие милые вещицы. И цветы в корзинах – те, что стояли на красном столе мэра, когда нас женил, а потом в патио, где мы фотографировались.

Большая ценность – 2500 снимков со свадьбы в итоге от любимых фотографов, не считая видео.

Ко мне пришло незыблемое ощущение надежности, защищенности и твердой опоры. Чувствую уверенность и большое спокойствие. Хочется заботиться о муже, готовить итальянские обеды и ужины, хотя раньше дела на кухне считала второстепенными. Пришли умиротворение, спокойствие и нежность друг к другу. Нежность и раньше была, но теперь ее стало больше. Замечаю, что и Марко смотрит на меня другим взглядом, не влюбленным, но любящим. Даже глаза стали блестеть по-другому.

17. А потом…

Обручальное кольцо есть первое звено в цепи супружеской жизни.

Козьма Прутков

И стали мы жить-поживать, добра наживать, все вместе, вчетвером. Ревновать, вспыхивать в эмоциях и мириться.

Через месяц, в международном музее стекла открылась моя авторская выставка. По ее окончании руководство музея попросило пять работ в свою постоянную экспозицию. Это авторитетное признание меня как художника. Eviva!

Я получила вид на жительство. Как местный иностранец пошла на бесплатные вечерние курсы итальянского языка для иммигрантов – в школе напротив дома. Там подружилась с людьми из разных стран, особенно с двумя молодыми подругами из России, такими же «молодоженками» как и я. На лекциях три раза в неделю вместе преодолевали трудности языка новой страны.

А потом, после уроков, шли к моему дому немного поболтать и все никак не могли наговориться на родном языке. «Ох уж эти непонятные мужья итальянцы!» – не раз повторяли мы, жалуясь друг другу, иногда со слезами. А как иначе? Любая молодая семья переживает период притирки характеров. Говорят, на это надо не меньше года.

В нашем случае проблема усугублялась неполным знанием языка, разностью менталитетов и итальянской экспрессивностью. Если бы не моральная поддержка подруг, не знаю, как долго длились бы те самые трудности адаптации…

Так прошло три года, пока я не сказала другие важные слова:

– Marco, dobbiamo avere una nuova casa per noi due![304]

И начался новый виток нашей истории.

Продолжение следует…

Чтобы узнать про нашу жизнь после свадьбы, ждите вторую книгу:

«РАССКАЗЫ ИЗ САПОГА – 2

или Как выжить в 50+ замужем за итальянцем»

О чем она будет? О любви и ревности, о разочарованиях и ошибках. О том, как в любом возрасте не поздно набирать мудрость, чтобы стать счастливой женой, а не доказывать «кто здесь главный», или быть в роли капризной королевы.

О раскрытии в муже позитивных качеств. Он даже не догадывался, насколько он лучше, чем о себе думал.

О том, как правильно ссориться с мужем-итальянцем.

Об отношении других итальянцев ко мне, разнице в менталитетах, привыкании к людям, образу жизни, еде и климату.

О карантинных перипетиях.

О новых путешествия и красивых местах на «сапоге» по имени «Италия».

18. P.S. Коротко о важном

Инструкция «Как счастливо выйти замуж в 50+»

(исходя из моего примера)

1. Набить достаточно шишек на жизненном пути.

2. Обрести на шишках мудрость.

3. Сделать выводы.

4. Поверить, что Бог (Всевышний, Вселенная, Коллективный разум) на вашей стороне.

5. Простить всех и себя.

6. Составить список желаемых черт и допустимых недостатков будущего любимого мужчины.

7. Сделать карту желаний. Включая воображение на полную катушку, каждое утро и вечер подходить к ней, ощущая всеми чувствами до мурашек, как желаемое уже сбылось.

8. Молиться и верить: я достойна счастья по праву рождения.

Что я сделала, чтобы сбылось мое желание

Как написано в пунктах выше. И еще важное:

1. Простила всех, кто обидел меня в жизни. Какой бы сильной ни была обида, не стоит носить в душе эти тяжести.

2. Себя тоже простила за все, в чем считала виноватой.

3. Попросила прощения у всех, кого обидела или могла обидеть. Наедине с собой, искренне, в полной тишине, вслух.

Карта желаний

На листе ватмана я наклеила образы того, чего хочу в будущем. Картинки вырезала из журналов. Каждое утро и вечер подходила к карте, разглядывала иллюстрации, с большим воодушевлением воображая себя в новой реальности. Образы, наполненные импульсами наших желаний уходят наверх во Вселенную (к Богу, Высшей силе или Высшему разуму). Результаты приходят в виде сбывающихся событий. Не сразу, но приходят. И чем ярче мы представляем наше конкретное будущее в живых радостных картинах, тем скорее и точнее они сбываются.

Список пожеланий (черты характера будущего избранника)

Для списка согнула лист вдоль.

Слева написала перечень желаемых черт будущего принца, что хочу в нем видеть внешне, и внутренне. Больше 20, без частицы «не». Рост, возраст, характер, национальность, о чем мечтает, темперамент, уровень интеллекта, внешность.

Справа пункты, с чем согласна мириться, что из возможных недостатков могу принять. Написала примерно десять, ведь все мы живые люди, не роботы, у каждого свои погрешности. Лучше обозначить заранее, что приемлемо, чем потом пожинать непонятно что. Я, например, была согласна, что немного курит, любит смотреть боевики, храпит, и т. д.

В формулировках советую быть точной в деталях. Например, среди положительных черт я написала: …мужчина со взрослыми детьми. Имела в виду, что дети самостоятельны, живут своей жизнью, как мои. Но, как видите, мой запрос был выполнен Вселенной буквально. Марко достался со взрослыми детьми на руках. Лучше было бы написать …со взрослыми детьми, живущими самостоятельно.

О «Карте желаний» и «Списке пожеланий» написано в Главе 2.

Насколько моя реальность совпала с картой и списком

Некоторые мелкие детали стали сбываться сразу. Например, пошли большие успехи в реализации творчества. Встреча с будущим мужем произошла через год. Случайна ли она? Простое ли это совпадение? Не думаю. Вот мои аргументы:

1. Муж очень похож фигурой на силуэт на карте желаний. Как художник вижу точные совпадения.

2. Из перечня списка слева сошлось 80% достоинств. В перечне справа – отсутствуют восемь недостатков, с которыми я готова была смириться. Ура, сошлись только два, он любит боевики, иногда храпит.

⠀

Зато Марко не курит совсем, нет лысины и шрамов, хорошо разбирается в одежде, не носит очки и т. д. А похрапываем мы оба. Смешно, да? Я тоже улыбаюсь!

⠀ Знайте, наши ангелы-хранители, всегда рядом. Хотят видеть нас счастливыми. Готовы помогать в исполнении желания о встрече с нашей половинкой. Хотят донести нашу просьбу наверх, к высшим силам.⠀

Надо это желание Показать!

Примечания

1

Аргентинский сериал с Natali Oreiro в главной роли.

2

Вид церковного наказания в качестве нравственно-исправительной меры за грехи: обычно дополнительный пост, поклоны, молитва.

3

Сборка деталей витража паянием.

4

Соединение цветных стекол спеканием в закрытой печи.

5

Площадь Прато делла Валле переводится как «луг в долине». Размер площади формы эллипса – 90 кв. м. Это самая большая в Италии и одна из самых крупных и красивых площадей Европы.

6

Прато делла Валле известно оригинальной планировкой, включающей в себя протяженный канал в форме эллипса вокруг центральной части площади, мосты через канал и двойной ряд статуй выдающихся личностей города вдоль канала.

7

Самое примечательное, историческое кафе в городе. Его второе название «кафе без дверей».

8

Не забывай ключи.

9

Оставлять.

10

Речной трамвай, маршрутный теплоход, главный вид общественного транспорта по каналам Венеции.

11

– Фабио, приди в кухню, помоги мне!

12

– Фабио, скажи Марко, пусть откроет вино!

13

Крепость.

14

– Какие планы у вас на завтра?

15

– Планируем ехать в Венецию поездом, от Падуи 20 минут. Как приедем, сядем на вапоретто до Мурано, потому что обещала показать Алине, как мастера выдувают муранское стекло.

16

– Если хотите, я заберу вас вечером из Венеции и привезу домой на машине?

17

– Да, конечно (произносится как «си чЕрто»).

18

– До завтра.

19

Шарики стекла, похожие на бусины, с мозаичным узором.

20

– Соблюдайте расстояние, не приближаться.

21

Площадь Рима.

22

Средневековый поэт, знаменитый сонетами к возлюбленной Лауре.

23

Дом Петрарки.

24

Нравится.

25

– Нравится?

– Да.

– Нравится?

– Да.

26

– Алина, хочешь мороженое?

– Да, конечно.

27

– Да, конечно, Марко.

28

Целую.

29

Божья коровка, бабочка, стрекоза.

30

Целую. Твоя божья коровка.

31

Марко, прошу тебя смс присылать короткие. Есть проблема. Не нахожу в словаре некоторых слов. Прошу тебя писать короткие фразы. А глаголы только в инфинитиве.

32

– Как твоя мама? Как твои дела? Как дела у Саши и Ксюши?

33

Нет-нет-нет.

34

Все в порядке, я в Петербурге.

35

– Мне очень понравился визит в Эрмитаж. Настоящий лабиринт залов, но полный великих произведений.

36

Я думаю о тебе, любовь моя, и сердце бьется быстро. Ты близко. Просто протянуть руку. Хочу обнять тебя крепко. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от счастья. Только твой Марко влюбленный.

37

– Давай сфотографируем наше отражение?

– Но мало света.

– Все равно давай.

38

– Мне нравятся твои прямые ноги, маленький носик и лицо, как у матрешки.

39

– Смотри, смотри! Это же Иван Ургант! Там, впереди!

40

– Высокий, выше всех, видишь?

41

– Идем сегодня в крепость, ок?

– Какую?

– Петропавловскую, имени святых Петра и Павла.

– Храм?

– Нет, крепость, но храм там тоже есть. Пойдем через Неву!

– По льду?

– Нет! По мосту перейдем. От отеля до крепости всего 3,5 км. Пойдем пешком?

– Конечно.

42

– Кунсткамера!

– Пойдем?

– Нет, крепость важнее.

43

– Царь Петр Первый опасался атак шведов и построил мощный форт, чтобы не пропустить врага в глубь страны.

44

– 12.00, полдень.

45

– Там было не страшно.

46

– Алина, смотри, здесь есть витраж!

47

– Доброе утро!

– Доброе утро, любовь моя, ты прекрасна!

48

«Я тебя люблю» и «Я тебя люблю».

49

Потолок.

50

– Я люблю тебя, жить без тебя не могу. Я люблю тебя, жить без тебя не могу!

– Алина, ты слышишь меня? Я люблю тебя, жить без тебя не могу! Скажи мне ответ.

– Я рада услышать от тебя эти слова, Марко…

– А ты? Просто рада? И ничего больше?

51

– Я позвоню тебе завтра.

52

Я тебя люблю (очень сильно, всем сердцем, и хочу всегда быть с тобой)! Твой Марко.

53

– Марко!

– Алина, любимая, добро пожаловать!

– Идем в машину.

54

– Помедленнее, пожалуйста.

55

– Любимый, а где море?

– До Кьоджи 50 километров, а до Венеции 30. Через полчаса будем обедать. Надеюсь, тебе понравится паста карбонара.

– Да, конечно.

56

– Ты прибыла?

– Я прибыла.

– Наконец-то!

57

– Смотри, смотри!

58

Календарь, спасибо, фотография, Марко.

59

Добрый день, любимый.

60

– Все учишь, уже попа квадратная?

61

– Изучаешь русский?

62

– Зачем, она же его знает и всегда переведет если надо.

63

– Зато свежий воздух все время, днем и ночью.

64

Кабинет или комната для занятий.

65

– Чао! (Слово означает: и привет, и пока).

66

– Как дела? Все в порядке? Смотри, что я принесла сегодня!

67

– Как много роз!

68

– Да, мама их любит. Пора мне обрезать ветки с распустившимися бутонами.

– Почему?

– Чтобы выросли новые.

69

– Привет, прекрасная леди!

70

– Знакомься, это Алина, моя подруга.

71

– Ох, уж эти подруги Марко!

72

– Приятно с вами познакомиться.

73

– Музей полон современных стеклянных работ муранских мастеров. Я могу познакомить тебя с некоторыми из них лично.

74

Деревенский праздник.

75

Официант.

76

Автодом – дом на колесах с водительской кабиной впереди (по-итальянски – кàмпер).

77

– Куда поедем?

– Франция?

78

– Да, а куда именно ты хочешь?

– Я хочу к морю, на юг Франции, где Марсель. А куда хотят девочки?

– Они не едут с нами.

– Почему?

– У них другие планы…

79

Кемпинг для автодома это оборудованная стоянка платных мест с наличием бытовой зоны. Есть туалеты, душевые кабины, прачечная. Сервис для автодома: электричество, заправка чистой водой, слив использованной воды, очистка биотуалета. В зависимости от уровня, в кемпинге может быть бассейн, ресторан, магазины и даже теннисный корт с полем для мини-гольфа.

80

– О, у тебя есть велосипед! Даже два!

– Один мой, а второй Кристины, дочери.

– Можем покататься? Поехали! Обожаю ездить на велосипеде!

81

– Давай поменяемся!

82

– Спокойно-спокойно, смотри, я еду тихо-тихо.

83

Lac du Mont-Cenis (франц.)

84

Фотоаппарат.

85

– Алина, твой чай готов.

– Спасибо, любимый.

86

– Почему они такие узкие?

87

– Чтобы стрелять и не быть убитым противником.

88

– Что ты делаешь, Алина! Не ешь незнакомую ягоду!

– Но я знаю ее… Я знаю ее по тайге.

89

– Да, похожа на чернику. Но все равно ты не должна есть каждую ягоду, какую встретишь.

90

– Сурки.

91

– Алина, открой зонт, кажется дождь начинается. Возвращаемся, пора обедать.

92

Лобовое стекло.

93

Bonneval-sur-Arc (франц.)

94

– Марко, а где электрические провода?

– Под землей.

95

Saint-Jean-de-Maurienne (франц.)

96

– Марко, сделай мне это фото.

– Посмотри на меня!

97

– Что мы будем делать завтра?

– Взойдем на самые высокие вершины гор, полные снега.

98

Col du Telegraphe (франц.)

99

Col du Galibier (франц.)

100

Col du Lautaret (франц.)

101

– Алина, смотри, тебе все время холодно, примерь эту куртку.

102

– Марко, ты итальянец, хорошо готовишь макароны. А я русская, умею готовить картошку.

– Нет-нет-нет, все делаю я!

103

– Марко, я хотела бы семена красного мака.

– Тогда и мед возьмем. Он из цветов этого сада.

– Да! Конечно, его тоже хочу!

104

Sète (франц.)

105

– Там тоже есть море, потерпи.

106

Saintes Maries (франц.)

107

Les Saintes Marie de la Mer (франц.)

108

Королевская дорада, судак, скумбрия, кефаль (франц.)

109

Команда.

110

«Шоколадное мороженое», автор и исполнитель Пупо (Pupo).

111

Нет.

112

Briancon (франц.)

113

– Хорошо, скоро обед, встанем на него здесь.

114

– Будь осторожна переходя трассу!

115

Moustiers-Sainte-Marie (франц.)

116

Приятного аппетита (франц.).

117

Официанты.

118

– Ты тоже старая, если ты здесь.

119

– Алина, спустись, спустись быстро, помоги мне припарковать кампер! Алина, спустись, ты меня понимаешь или нет?!

120

Спуститься.

121

Выходить.

122

– Стой, остановись! – Я хочу видеть это!

123

– Потом поедем по трассе в гору и сможем взглянуть с нее вниз. Там есть смотровая площадка, ты увидишь реку и каньон еще больше.

– Как называется это место?

– Река Вердон и озеро Сент-Круа (франц.)

124

– В той пиццерии итальянец делает пиццы, конечно. Это он приготовил их такими вкусными.

125

Окаменелости.

126

Папа, папа!

127

– Тебе понравился наш отпуск?

– Да, конечно, Франция очень красива, это незабываемо.

– Приедешь в отпуск еще?

128

– Я подумаю…

129

– Да что же там такое? Покажи мне!

130

– Но нет, все в порядке, это просто шутка.

131

Вид нежного воздушного пирожного.

132

– Что здесь будет?

– Частный дом, двухэтажный, как и старый, на одну семью.

– А зачем они разрушили его полностью?

– Чтобы построить новый с нуля, но на базе старого проекта.

133

Сервис быстрого питания, с туалетом, на автострадах Италии.

134

– Алина, ты хочешь в туалет?

– Нет.

135

– С Новым годом.

– С Новым годом.

136

– А где же праздник Новый год?

– Праздник был 25-го, Рождество!

137

– А что наступило в полночь сегодня?

– Сегодня мы просто перевернули календарь и пришло 1 января нового года.

138

– Но есть ли в доме хотя бы вино?

– В доме есть prosecco (итальянский аналог шампанского).

– Хорошо. Налей его в бокалы.

139

Большой кекс в форме купола, традиционная рождественская сладость.

140

– Алина, это тебе!

– Что это?

– Открывай!

141

– Это мой рождественский подарок для тебя.

142

Рождество.

143

Алина, я говорить – ты слушать. Алина, я предлагать ты – отвечать.

144

– Я не такой дурак, чтобы обогащать этих красавчиков.

145

Нательная живопись.

146

– Тебе понравится несомненно: под рыбным бульоном с красным вином и бархатистой томатной пастой там найдешь мидии и моллюски, креветки и пять видов рыбы.

147

– Что это такое?

– Здесь рыбаки ловят рыбу не сходя с места. Смотри внимательно, видишь, закидывают как раз.

148

– Что это?

– Барельеф, скульптура, в которой фигуры изображены на плоскости с небольшим рельефом.

149

– А у тебя что за маленькая лягушка на шее? Давно хотел спросить.

– Подарок девочек с работы на день рождения, потому что люблю летать и странствовать. Это связано с русской сказкой «Лягушка-путешественница».

– Так вот кто тебя привел ко мне в Италию…

150

– Я и мои дочери не хотим видеть такой предмет у нас дома.

151

– Что тебе показать, куда отвезти?

152

– К морю, хочу к морю!

153

Тот снимок «снегурочки на итальянском пляже» теперь веселит всех, и меня тоже.

154

Я ем, ты ешь, он/она ест, мы едим, они едят.

155

Я иду в туалет.

156

Делать каку. (Звучит как – «фаре ля какка»).

157

Туалет.

158

– Любимый, сколько лет ты уже фотографируешь?

– Много, начал с рождения Кристины.

159

Жители региона Венето вокруг Венеции.

160

– Почему тебе на газ не дают скидку? Ты же русская!

161

– Плюс 20°С мне мало, +18°С совсем холодно.

– Почему ты мерзнешь, ты же из России?!

162

– Не использую бранные слова.

163

Старинный знаменитый мост Флоренции через реку Арно, с ювелирными лавками и картинной галереей.

164

Кафедральный собор Святой Марии в цветах.

165

В Италии времена года начинаются по 21-м числам первого месяца сезона.

166

Храпеть.

167

Русская, которая не храпит.

168

Храпунья, которая не русская.

169

– Здравствуй, любовь моя. Да ты и впрямь лягушка-путешественница!

170

– Марко, за кого болеешь? За красных или синих?

– Ни за кого, друзья есть там и там!

171

– Алина ты будешь ребрышки или морепродукты во фритюре?

– Не знаю, а ты?

– Я ребрышки-гриль, их готовит наш Маурицио!

172

– Тогда я тоже ребрышки! И тарелку морепродуктов давай возьмем, и мясные шарики с оливками внутри.

173

– Привет, Маурицио! Как дела?

– 600 порций ребер-гриль сделали с братом за день!

174

Рождественский вертеп – игрушечная постановка на тему рождения божественного младенца Иисуса Христа. Ставится в преддверии Рождества в храмах, на площадях городов и сел и в каждом итальянском доме. Фигуры вертепа бывают от крошечных до размеров в натуральный человеческий рост.

175

– Смотрите, на этом фото покрытые инеем окна автобуса. А это узоры на домашнем окне Алины. Она у нас из России.

176

– Но возьми один календааарь (на русском звучит скучно).

177

– Марко, почему нет запасного колеса?

– Зачем?

– А если одно из колес лопнет, чем ты его заменишь?

– Я вызову техпомощь.

– Меня беспокоит отсутствие пятого колеса.

– За тридцать лет такой проблемы не было ни разу. В Европе хорошие дороги. Если что, всегда можем вызвать техническую помощь. Не волнуйся.

178

– Любимый мой, а приходилось ли тебе когда-либо вообще менять колесо?

– Нет, таких случаев не было.

179

Архитектурное сооружение в Брюсселе из огромных шаров (атомов), соединенных переходами, как символ атомного века и мирного использования атомной энергии. Высотою 102 метра. Построен ко Всемирной выставке 1958 года, ныне музей.

180

Муссолини и Гитлера.

181

– Алина, едешь со мной?

– Нет, я не хочу.

– Почему?

– Марко, мне жаль погибших молодых ребят, и американцев, и французов, и немцев. И очень жалко русских, знаешь, я буду плакать.

182

– Совсем как мой дед!

183

Подруга, спутница жизни.

184

– Как я устала от этих перелетов!

– Готовь документы для брака.

185

– Хорошо. Для этого потребуется время.

– Мы справимся.

186

В Италии при вступлении в брак надо показать фамилию отца. Она есть в свидетельстве о рождении.

187

– Ты прекрасна, любовь моя!

188

– Что тебе понравилось в моей внешности, когда увидел впервые? За что ты оценил меня?

– За длинные стройные ноги и маленький носик, как у матрешки.

189

– А кроме внешности что тебе нравится во мне?

– У тебя на лице все написано, ты не умеешь притворяться.

– А зачем притворяться?

– Правильно, незачем. Особенно со мной.

190

Аналог шампанского.

191

Чоканье.

192

Беспорядок.

193

– Завтра он будет еще вкуснее.

– Так отложим его на завтра!

194

Капустный суп.

195

Селедка под шубой.

196

– Мясо могут перемолоть прямо в мясном отделе, достаточно спросить.

197

Tortellini разной начинкой похожи на вареники, только они квадратные.

198

Борщ, пельмени и селедка под шубой.

199

Теща или свекровь.

200

Мягкий нежный пастообразный сыр с минимальной выдержкой, похож на очень густую сметану.

201

– Это точно съедобно?

202

– Да-да.

203

– Действительно, очень хороший!

204

Свекла.

205

– Что такое калинка-малинка?

206

– Калина и малина.

207

Лимончелло – лимонный ликер крепостью от 20 до 37 градусов.

208

Ликуриция – терпкий ликер из корня солодки.

209

Граппа – виноградный алкогольный напиток крепостью от 40 градусов.

210

В противовес аперитиву, дижестив завершает трапезу.

211

На Рождество с родными, на Пасху с кем хочешь.

212

– Алина, если разобраться, это день памяти двух несчастных немок и не более того. Я не нахожу повода для веселья. В чем смысл праздника?

213

– Показать своей женщине, как она любима и красива, сказать ей слова хорошие, удивить как-нибудь, окружить заботой.

– А в другие дни я не должен о ней заботиться и говорить ласковые слова?

214

– Я помню, такое было в детстве.

215

Центральный вокзал Милана.

216

– Привет, любимая, где мы будем обедать?

217

Кафедральный собор.

218

Графиня под руку с графом.

219

Сало.

220

По-нашему – кафе-мороженое.

221

Джелато – десерт, похожий на мороженое, но в процессе взбивания в него попадает меньше воздуха, поэтому он более плотный.

222

С шоколадной стружкой, буквально с «клочками шоколада».

223

– Отлично, теперь все в порядке!

224

В Италии не делают семнадцатых этажей или семнадцатых мест в самолете, после 16 идет сразу 18. Люди избегают употреблять это число в важных делах.

225

Суеверие – нельзя в помещении открывать зонт.

226

Итальянские картофельные клецки и ризотто с молотым мясом краба.

227

Таежное пряное растение, по вкусу напоминающее чеснок. Присутствует свежим в меню дальневосточников ранней весной и засоленным в течение года.

228

Восклицание ликования.

229

Все в порядке!

230

Свадьба.

231

– Ого! С твоего этажа видна река и весь бульвар! Какой он зеленый. Какая огромная панорама, видно очень далеко!

– Италию не видно?

– В Италию вернемся позже, ждет тебя. Родные передают приветы. А я очень-очень соскучился.

– Наверное ты голоден?

– Нет, в самолетах хорошо кормили. Мне нужен душ. Но сначала надо достать вещи из чемоданов.

232

– Идем, все покажу. Это спальня, вот это твой шкаф, можешь его занимать. За окном лоджия, туда положим пустые чемоданы. Здесь ванная и рядом туалет. За ними кухня.

– Как интересно, ванная и туалет раздельные. А где же биде?

– А нет его. Надеюсь, сможешь выжить без биде.

– Удалось ли тебе поспать за эти сутки?

– Нормально, немного сил еще есть.

233

– Ты уже выспался, а как же смена часовых поясов?

– На меня она не действует.

234

– Почему так?

235

– Это пир, обычно много еды в праздник на русском столе.

236

– Где можно купить хорошее итальянское вино в твоем городе?

– В винном магазине около площади Ленина.

237

DOCG, D.O.C.G. – Denominazione di Origine Controllata e Garantita, высшая категория в классификации итальянских вин, гарантирующая географическое происхождение и метод производства вина.

238

– Мамочка моя, да это королевский стол!

239

– Царский стол.

240

Цитата из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

241

– Зачем ты стоишь на дороге подняв руку? – Ловлю машину.

242

– Видишь, второй дом, небольшой, в конце деревянного тротуара? Это летняя кухня. Рядом летний душ. Вода греется на солнце наверху. Пойдем, покажу малину. А здесь смородина.

243

На самом деле, понятие возраста значительно отличается в России и Италии. У нас жениха с такими цифрами сразу списали бы в дряхлые пенсионеры. А в Италии 61 – это средний возраст. У них пожилыми вижу людей за 80 – 90. Поэтому даже не знаю, стоит ли мне пугать вас, мои читатели, цифрами наших лет.

244

– Как много вагонов, я не знал, что бывают такие длинные поезда. А что он везет, это уголь?

– В открытых вагонах уголь. А в круглых цистернах нефть.

245

– А куда они едут?

– Должно быть, в морской порт. Там их грузят на морские танкеры.

246

– Никогда не видел в Италии таких длинных поездов.

– А у нас в пассажирских двадцать четыре вагона, а в грузовых составах бывает до ста.

247

Азиатская корюшка – промысловая рыба 15—17 см, добывается в холодных водах Дальнего Востока. Ее нежное и жирное мясо особенно вкусное в вяленом виде.

248

– Это же «лада», она почти Fiat-124, очень похоже.

– Так на его базе «жигули» и был создан.

249

– У нас автомобиль называется «жигули», но это название похоже на слово «жиголо». Поэтому для экспорта в социалистическую Европу придумали «Ладу».

– Да-да, все так и было.

250

Очень хорошая, аппетитная и очень вкусная.

251

Сicchetti – закуски на небольших кусочках хлеба, в том числе с баккалой.

252

– Чему смеешься?

– Рассказываю маме твой рецепт, как готовить пасту, любимый.

253

– Марко, мама спрашивает, понравились тебе пельмени?

– Да, конечно, они восхитительны со сливочным маслом.

254

– Экзотика.

255

Экстремальный Восток – так переводится на итальянский язык «Дальний Восток».

256

– Я здесь плавала, здесь глубоко.

257

– Знаешь, как пользоваться?

258

– Марко, я читала, в Италии молодые перед свадьбой пишут список подарков. Составляют перечень необходимого в дом, и гости выбирают, на что им потратиться, не повторяя других. А что напишем мы?

259

– Ничего не напишем. У меня все есть.

– Как все есть? Всегда можно найти что-то, чего еще нет.

– Такие списки пишут молодые пары. Они только начинают совместную жизнь, им много чего нужно. Я всем сказал, что подарков не надо.

260

– И вообще, ты уже решила, какие бонбоньерки подаришь гостям?

– Я?! А что такое бонбоньерки?

– Подарки гостям на свадьбе, от невесты.

261

Свадебные бонбоньерки дарят гостям в знак благодарности за то, что они посетили торжество. В них кладут немного глазурованного миндаля или небольшие шоколадные конфеты в фольге (в нечетном количестве). Невесты заказывают бонбоньерки в фирмах по сопровождению свадьбы или делают их вручную сами, это ценится больше.

262

– Нет, совсем не думала об этом, и что обычно дарят?

263

– Набор особенных белых конфет в мешочках. Или что-то милое. Я видел русские сувениры в нескольких местах. Давай съездим туда снова и посмотрим.

264

– Что они делают?

– Выполняют обряд на счастье и достаток молодой семьи.

265

– Ты хочешь, чтобы мы тоже кусали хлеб и били бокалы?!

266

– Нет, это не обязательно.

– Достаточно, если нас осыпят свадебным конфетти. Я хочу счастливую семью.

267

Сильный мужчина (англ.).

268

– Как по команде.

269

На холмах.

270

– Надень серьги бриллиантовые, Алина.

– Хорошо.

271

– Ну давай в другой ресторан поедем.

272

Бриллиант.

273

– Я навсегда запомню эту поездку. Здесь я встретил вас. Вы становитесь моей семьей. Я понял, что даже вдали от дома можно найти настоящую семью. Я всегда буду помнить Дальний Восток. Этот край вашей страны, полный хороших людей, занял важное место в моем сердце. Спасибо за встречу и за Алину!

274

– Но если хотите, я сделаю вам подарок – отправим ее назад… Ха-ха-ха!

275

– О боже, они потерялись?!

276

Слава богу.

277

– Да-да, есть. Из каких цветов вы хотите?

278

Букет.

279

– Так не делается.

280

Красиво и удобно.

281

Каскад цветов.

282

– Все будет хорошо.

283

Парикмахер.

284

Сделано во Франции.

285

– Кажется, я отец, сопровождающий невесту к алтарю.

286

И в горе, и в радости…

287

Да.

288

Верный или верная.

289

Свидетели.

290

– Танец молодых!

291

Зрелищно!

292

Улица 8 февраля.

293

Площадь Фруктов.

294

– Кто они? Мамма миа, как красиво!

295

– Да, да! Спасибо, спасибо!

296

Популярные итальянские песни 80-х годов.

297

Ничего себе! Поднос очень красивый! Это ручная работа?!

298

Горько! Горько!

299

Итальянский аналог шампанского.

300

Хозяин ресторана.

301

– Будем считать, что я морячка. Я вышла замуж за парня, что когда-то служил в морской гвардии Венеции. А так и есть на самом деле!

302

– C добрым утром, моя женушка.

303

– С добрым утром, муж мой.

304

– Марко, у нас должен быть новый дом для нас двоих!

Content

Рассказы из Сапога
Или как я вышла замуж за итальянца в 50+
Елена Итт

Часть первая

1. Одиночество Рубашка – Принятие факта, что в моем большом городе мужчины для меня нет – Бросила выручку на диван — Куда делся первый муж – Хиромант – Целительница — Белая собака

2. Что делать? Саша и Ксюша – «Карта желаний» и «Список пожеланий» – Помощь книг, аффирмаций – Причастилась, молюсь – Январь, февраль, март, лето – Переход в иную матрицу жизни – Девушка из Венеции – Муранское стекло — Новые сапоги – Made in Italy – Еду в Италию

3. Венеция Середина ноября – Лечу в Венецию – Встречает Юля и невысокий друг ее мужа – Прато делла Валле в центре Падуи – Пупилла и Суччедэ – Венеция в тумане – Витражная инсталляция прямо на улице в Монтегротто Терме – Банкомат проглотил мою карту!

4. Знакомство с Марко Гость с плюшевым медведем – Два бокала – В замке Феррары – Теплая волна по телу – Остров Мурано – У жаркого горнила стеклодувов – С Марко в Аркуа Петрарка – Смешные трудности перевода – Замок в Монселиче – Мне неудобно, что я в бермудах – Первый поцелуй – Кот на крыше – Обмен емейлами – Вспоминаю поцелуй с итальянцем

5. Переписка Италия – Дальний Восток Получаю по три смс в день — Мучение с переводами — Прошу писать кратко – У меня ангина – Марко хочет прилететь – Отказываю – Что случилось на Рождество?! – Встретимся в Петербурге – Прислал денег на билеты – Дочери Марко на фото – Могу «говорить» с ним письменно, через ноутбук, сколько захочу!

6. Вторая встреча в Санкт-Петербурге Аэропорт Пулково – Внутри мозаичной шкатулки – Сплю на балете – На завтраках ем много – Янтарная комната – Ужин под витражами – Марко пьет водку – Две свечи наклонились – Через замерзшую Неву – Чуть не описалась – В последний вечер – Связан детьми – Зовет в августе – Его взгляд: «Как, уже все?»

7. Снова на расстоянии в полпланеты «100 анекдотов» – Курсы итальянского – Белая собака танцует – Приглашение для моей визы – Дочь готова работать самостоятельно – Ожидание июля – Темный янтарь, как глаза Марко – Похоже, у Эммы в Неаполе были приключения – На стене кухни – Неожиданное «Ти амо» – Уже июнь – Вишневая королева

8. Приезд к Марко в Италию Две хорошенькие копии Марко – Белая собачка – Целовали до красных щек – Жара – Квадратная попа – Опасная русская – Квартира с итальянским акцентом – Знакомство с мамой – Риккардо и Мариэла – Фраза «Ох уж эти девушки Марко!» – Приглашение на биеннале – Озеро в горах – Белая штора

9. В автодоме по Франции Куда я вляпалась? – В автодоме вчетвером? – Травма — Закрыто все, даже аптеки – Дом на колесах удивляет — Холодное утро и горячий чай – Старый форт — Водопады – Тени витража – Страшно высоко — Кто готовит картошку на ужин? – Марко жаворонок — Эдельвейсы

10. По горам, по долам Первая ссора – Блин в тарелке – Поцелуй в церкви – Почему в ресторане нет молодежи? – Катамаран в каньоне – Стул среди леса – Одно «да» не считается, их надо три – Долгожительство итальянцев – Рыбацкий городок Комаккьо – Ошеломляющий вопрос – Ужин с его дочерьми и матерью – Что прячется на дне стопки саке?

Часть вторая

11. Зима в Италии Ромео горит нетерпением – Осталась без Нового года – Удивительный подарок – Медленнее, пожалуйста – В шубе на пляже – Как мыться правильно – Другие мужчины – Почему нет скидки на газ, ты же русская! — Иду делать Kaka – Глаголы на кафельной стене – Не Муха, а Москва – Страна, похожая на джем – Закладка фундамента

12. Второе лето в Италии Простые предложения – Полет с ластами в салоне итальянского самолета – Деревенский праздник сагра! Веселье! – Во Францию на новом кампере – О Нормандии, и кто победил фашизм – Кратко о втором отпуске – И тут я услышала: «Готовь документы для брака»

13. Еще одна зима Новый год по скайпу – Февраль, мерзну в Италии – Нет 8 марта – Три дня в Милане – Три ошибки родного посольства – Снова в Милан, опять в Милан – Дата свадьбы пугает всех – Жду Марко к себе – Почему белое платье? – Письмо подружке невесты – Случай с рыжим клиентом

14. Отпуск Марко в России Царский стол в фильме и наяву – Гость копает картошку – Через лес идем за пивом – Комары – Тайга и тигры – На нашей свадьбе подарки дарю я?! – Русская баня – Марко пьет коньяк – Пьяные офицеры – Гостиница советского типа – Каким я хочу нашу matrimonio – Итальянец в Японском море – Кольцо с бриллиантом

15. Неожиданные препятствия Аэропорт Шереметьево – У меня огнеопасные предметы – Аэропорт Марко Поло – Жених прошел. А я? – Русская хакерша – Где ящики с витражами? – Я нелегал?! – Как Суворов через Альпы – Упертый флорист для свадебного букета – Рыдаю в поисках парикмахера

16. Свершилось Спасение букета – Жених обомлел – Краснощекий мэр – Свидетельница пихается – Каскад шлейфа на мраморных ступенях – Лестница в рододендронах – На мотороллере «Веспа», как в фильме «Римские каникулы» – Экспромт из  саксофона – Шествие по площади Фруктов – Свадьба пела и плясала – Жена моряка – Марш Мендельсона

17. А потом…

18. P.S. Коротко о важном

Примечания