Анатолий Терещенко

Смерш и судьба

Смершу 80 лет.

Павшим и живым героям посвящаю…

Знак * в названиях организаций[1]

Предисловие

Судьба не предопределение, судьба — это результат.

Артур Васильев

После окончания службы мне довелось написать несколько книг о своих глубоко уважаемых старших коллегах, товарищах и друзьях из военной контрразведки, прошедших Великую Отечественную войну, в том числе в рядах легендарного Смерша. Это они громили хваленые легионы нацистских спецслужб, успокоенных в своей безнаказанности до 1941 года.

Удары советской военной контрразведки всю войну ощущали подразделения главного управления имперской безопасности (РСХА) и органы военной разведки и контрразведки нацистской Германии — Абвера, прошедшего через исторические пласты еще Германской империи и Веймарской республики.

Автора этого повествования с коллегами из Смерша свела совместная служба в 60, 70-х и 80-х годах прошлого столетия, к сожалению, ошельмованных в период правления Никиты Хрущева. Он так боролся с культом личности Сталина, что брызги уничижения полетели и на некоторых заслуженных полководцев, не говоря уже о военных разведчиках и контрразведчиках, в том числе и на сотрудников периода существования Смерша.

«Принижать заслуги Главного управления контрразведки (ГУКР) Смерш — несерьезно», — говорил гуру КГБ и ГРУ, генерал армии, Герой Советского Союза Петр Иванович Ивашутин. Думаю, что этого не позволит себе ни один контрразведчик военного времени. ГУКР Смерш сыграло огромную роль в войне. Армия без контрразведки беззащитна.

А еще к написанию этой книги отца и деда подтолкнули дети и внуки, пожелавшие пройтись дорогами человека из XX века, родившегося накануне войны и доживающего дни, месяцы, а может каких-то пару лет — все зависит от прихоти Всевышнего, состояния здоровья или барышни-судьбы.

Судьба, как утверждают философы, это прежде всего совокупность всех событий и обстоятельств, которые предопределены и влияют на бытие не только отдельного человека, но и народа в целом. Вместе с тем, многие задаются вопросом, а существует ли она вообще в рамках таких понятий как участь, доля, жизненный путь? Отвечают на него по-разному. Одни отрицают ее существование, другие утверждают: она все-таки имеет право на признание.

Как говорил немецкий публицист и критик Карл Людвиг Берне, на мировой сцене судьба — суфлер, спокойно и тихо прочитывающий произведение. Она делает это без кривляний и декламаций, не заботясь о том, комедия это или трагедия. Люди сами доставляют сюда трепетание, крики, смех и все прочее.

Итак, кому суждено быть повешенным, не утонет. Жизнь — лицедейство или драма. Бог одних людей избирает, а других карает. В детстве и юности каждый человек — инкогнито. Он может оказаться впоследствии героем или пустым «бамбуком». Весь наш жизненный путь усеян обломками того, чем мы начинали быть и какими стали.

Даниил Гранин по этому поводу сказал, что у каждого человека есть несколько несбывшихся биографий, набор случайно несостоявшихся судеб. Ведь бывает так, что родившийся в рубашке так и остается в дальнейшем без штанов. И тут включается тот рычаг, который называется труд. Именно он делает наши заботы незаметными и прививает надежду.

Именно он подливает масло в лампу жизни. Труд — это отец удовольствия и наслаждения, поэтому к нему прислушиваются и его уважают.

Русский писатель Всеволод Михайлович Гаршин писал, что в пустой и бесцельной толчее, которую мы все называем жизнью, есть только одно истинное безотносительное счастье: удовлетворение работника, когда он, погруженный в свой труд, забывает все мелочи жизни и потом, окончив его, может сказать себе с гордостью: «Да, сегодня я создал благое». Вот и получается, что судьба человека не предопределение, судьба — это результат того, что человек-творец сделал полезное для себя, семьи, коллектива и, наконец, Родины.

Но для этого нужно трудолюбие — способность завершить избранное дело, подталкиваемая добровольной терпеливостью и безупречной способностью к труду. Как говорят две русские пословицы, «за что возьмешься с трудолюбием, все заблестит» и «кто любит труд, того люди чтут».

В СССР, мягко говоря, не приветствовалось изучение ветвей «генеалогического древа». Схематическое представление родовых связей заканчивалось родителями. В первые дни революции и в период Гражданской войны приветствовались пролетарские корни. Далеких пращуров люди, попавшие в круговерть бурных событий, не искали, можно было нарваться на мины родственников из социально чуждой среды.

Скажу несколько слов о своем «древе». Бабушка по отцовской линии — Мария Захаровна Ефимова — была родом из с. Сурмачевка Черниговской губернии. Ее отец Захар Ефимов служил моряком на судах торгового флота. Ходил по морям посланец Черноморского пароходства. Уйдя в отставку, приобрел живописный участок земли на высоком правом берегу реки Сула в упоминаемом выше селе и построил дом, где и доживал свою жизнь. Откуда мой прадед не знаю, не спросил бабушку. Вот и получается, что имеем не храним, потерявши плачем. Мария Захаровна вышла замуж за полтавского казака Терещенко Петра из села с символическим названием Москаливка. Его, израненного рядового артиллериста, привезли с войны в 1916 году в село, где он вскоре и скончался. А его родной брат, кавалерист Павел Терещенко, дослужился в царской армии до полковника. 21 февраля 1917 года лихой рубака с двумя ординарцами прискакал в село на сутки. Фотография его в звании поручика с орденом Святого Георгия хранится в семейном архиве. Павел Терещенко роздал крупную сумму денег родственникам, в том числе и вдове своего брата Петра Марии Захаровне, заявив: «Тратьте, скоро революция!» Она купила за эти деньги корову, свиноматку, лошадь, плуг, веялку и другой сельскохозяйственный инвентарь, отремонтировала ставшую ветхой хату-мазанку. В период коллективизации все это забрали новые власти, оставив ей и пяти детям только жилище. Самому младшему Степашке, моему отцу, было три года.

Дед по линии матери, Агафии Евдокимовны Бабенко, в 1917 году встал за красных и погиб на Полтавщине в одном из боев с деникинцами. Вот и все мое родословное «древо».

Сейчас в живописном селе Москаливка, куда родители переехали с уходом отца на пенсию, стоит родительский дом, выстроенный в 70-е годы, с заросшим деревами двором и вишнево-абрикосовым садом, неухоженные могилы отца, матери и сестры Марии. Приезд на Украину власти хунты мне закрыли с 2014 года после публикации нескольких книг об истории бандеровского движения.

Ну а дальше захотелось рассказать о судьбе моего отца Степана Петровича Терещенко, рядового участника Великой Отечественной войны, который в качестве машиниста паровоза в составе разных военных железнодорожных бригад прошел путь от западных окраин Советского Союза до Волжской твердыни. Будучи по натуре немногословным, но чертовски любя свою «паровую машину» или «огнедышащий дредноут», как он еще ее называл, в детстве мало что рассказывал нам, детям, о событиях на войне. Создавалось впечатление, что он всю свою жизнь был в одной длинной поездке на своих стальных конях в продуваемой ветрами паровозной будке.

И только со временем он поведал несколько интересных историй, связанных с началом и ходом Великой Отечественной войны и степенью участия в его судьбе безымянного военного контрразведчика, который, наверняка, если не погиб, то стал еще в горячем 43-м сотрудником легендарного Смерша.

Перед отъездом на экзамены в Москву в Высшую Школу КГБ ко мне в гарнизон неожиданно приехал отец и долго беседовал со мной. В конце встречи он, не имеющий никакого отношения к моей будущей профессии, изрек такой монолог, что я пронес его по всей жизни:

«Что скажу, сынок… У той службы, которой ты хочешь посвятить свою жизнь, есть не только щит, но и обоюдоострый меч, рубивший головы врагам Отечества, но и невинные нередко от него страдали. Поэтому пусть он будет направлен только против мрази, зла, предательства. Человечность — прежде всего. Надо быть скупым на слова и щедрым на хорошие дела. Ну, а самая важная победа — это победа над собой. Об этом не забывай».

Меня эти слова действительно потрясли…

По дорогам военного контрразведчика пришлось пройти и мне с 1963-го по 1991 год. Это был последний год жизни моей страны, в которой я родился, год предательского разлома большого государства, сверхдержавы — Союза Советских Социалистических Республик. Ломали страну англосаксы вместе с предателями русского, украинского и белорусского народов. Кто они, эти веро- и клятвопреступники, знают все: Горбачев, Ельцин, Кравчук и Шушкевич со своими приспешниками. Некоторые и сегодня при власти, позволяют за бюджетные деньги — деньги налогоплательщиков — содержать в Екатеринбурге «Ельцин-Центр», ведущий историческую дискредитацию России. Приведу слова режиссера, патриарха отечественного кино Н.С. Михалкова, обрушившегося с трибуны верхней палаты российского парламента на «Ельцин-Центр»:

«В центре России, на Урале, огромное потрясающее здание, оснащенное по последнему слову. Маленькие дети, пять-шесть лет, — все бесплатно. Интересно как! Мультик показывают про историю России. А что там в этом мультике? Что там показано? А показано там, что все, что было до 1 990 года — это мерзость, грязь, предательство, рабство, кровь, мерзота и так далее.

Единственный светлый луч в темном царстве — это появление Бориса Николаевича Ельцина. Все остальное — вычеркнуть. Вообще! Этого не было. А какие вырастут дети в результате?»

Неудивительно, что за критику «Ельцин-Центра» на Михалкова сразу же дружно ополчились либералы, забывшие, что ельцинские реформы оставили обломанной с краев Россию — разрушенную армию, уничтоженную промышленность, алчную приватизацию и обворованный простой народ, лишившийся рабочих мест.

Мы до сих пор не можем справиться с торосами ельцинских «реформ без реформ» на пути к цивилизованному развитию общества.

Когда «святая» троица сразу после посиделок в Беловежской берлоге с горячностью стала убеждать народы трех союзных республик, что проблем в общении никаких не будет, границы останутся открытыми, деньги и армия — едиными, сразу же возник вопрос. А зачем тогда городили такой огород? Ответ, не долго ожидая, люди получили в виде действий быстро ставших независимыми и амбициозными президентов. Они стали отгораживаться в прямом и переносном смысле от России. В прибалтийских странах и на Украине спешно лепили и сами они, президенты, и премьеры вместе с англосаксами Антироссию.

Они копили злобу на Россию, как монеты в копилке. И вот результат — заявили, что, отгораживаясь от Москвы, они превращаются в пограничную стражу, защищая пушистый Запад от варваров с Востока. Боже мой! И это вещают потомки тех, кто воевал с немецким фашизмом, кто возводил промышленные объекты, кто заботился о здравоохранении и образовании, в том числе на хуторах Полесья и землях Прибалтики… Много чего хорошего было сделано для простого люда. И вот — гражданская бойня за Донбасс на Украине. Она стала своеобразной воронкой, куда с шумом полилась вражда, боль, смерть, унося с собой жизни в основном пацанов и взрослых мужиков. Как сказал поэт:

Да как бы эта Боль не называлась —

Окраина, Украина — она

В одно мгновенье на куски распалась,

Расколом изнутри поражена.

Лоскутное, по сути, одеяло

С десятком разнородных языков,

Оно народы лишь разъединяло,

С присваиваньем разных ярлыков.

Галиция — источник мракобесья,

Прославившая ненависть орда,

Клубок презренья и безумной спеси,

Где цель существования — вражда!

Мы в сорок пятом монстра сокрушили,

Решив, что мир спасен и защищен.

И напоследок точно б завершили

Святое дело… Если б не Хрущев.

Но, что случилось, то, увы, случилось.

Гнилая язва в теле разрослась.

История на нас облокотилась.

Не скажешь ей теперь: «А ну-ка слазь!»

Фашистских недоносков не прощаем,

Тем, кто веками злобу берегли.

А потому сегодня подчищаем,

То, что отцы зачистить не смогли.

Это и есть судьба, то есть результат. Но все по порядку…

На Полесье

Полесье… глушь… лоно природы… простые нравы… первобытные натуры, — думал я, сидя в вагоне, — совсем незнакомый мне народ, со странными обычаями, своеобразным языком… и уж, наверное, какое множество поэтических легенд, преданий и песен!

Александр Куприн

Купринское Полесье и город Сарны на Ровенщине — это моя Малая родина с обилием дикого зверья в дремучих лесах, болот, торфяников, «золотых» песков, озер и гранитных карьеров, а еще трудолюбивых граждан. Этот чудный край расположен на границе между северо-восточной частью Ровенской области Украины и юго-западной Брестской областью Белоруссии — малой родины генерала армии Петра Ивановича Ивашутина, человека, которого мне с коллегой А.А. Вдовиным в книге довелось назвать «Император ГРУ», проработав при нем в его ведомстве около двадцати лет. Более того, он мой земляк по Полесью и отцы, как выяснилось спустя много лет, оба были железнодорожниками — машинистами паровозов.

«Судьба забросила меня, — писал А.И. Куприн в повести «Олеся», — на целых шесть месяцев в глухую деревушку Волынской губернии, на окраину Полесья, и охота была единственным моим занятием и удовольствием».

Итак, русский писатель Александр Иванович Куприн прославил украинское Полесье повестью «Олеся», нарисовав образ «естественного» чистого человека, не отягощенного, выражаясь современным языком, пороками бездушной и эгоистичной урбанизации. Действие в повести происходило в небольшой полесской деревне. Молодой барин-писатель скучает, но однажды судьба его заводит на болото к дому местной «ведьмы» Мануйлихи, где он знакомится с ее воспитанницей — красавицей Олесей.

Между ними вспыхивает чувство любви. Олеся понимает умом, что это временное помешательство и счастья в их судьбе не будет, так как она родилась и жила в лесу. Природа была ее воспитательницей. А барин есть барин. Вскоре они с приемной матерью покидают «хату на болоте». Когда молодой человек приходит в это жилище, то находит лишь красные бусы, как символ их с Олесей короткой, но настоящей любви…

Первая публикация повести состоялась в журнале «Киевлянин» в 1898 году. Произведение носило подзаголовок «Из воспоминаний о Волыни», что подчеркивало реальную основу происходящих в повести событий.

Каково же было мое удивление, когда, отдыхая в сентябре 1987 года в санатории «Горынь» местечка Степань Сарненского района, местный житель дед Тимофей, в прошлом советский партизан, познакомил меня с пра-пра-пра…внучкой героини купринской повести по имени Леся. Это тоже Полесье, случай, судьба, результат…

А еще это край партизанской славы.

Здесь сражались с немецкими оккупантами и их пособниками из числа бандеровского отрепья местные подпольщики и народные мстители. Здесь в детстве мной была прочитана первая книга Д.Н. Медведева «Это было под Ровно» о деятельности партизанского отряда особого назначения «Победители» и подвигах его главного разведчика Николая Ивановича Кузнецова.

Здесь мы пацанами с самодельными деревянными винтовками и автоматами играли в войну после войны, еще не зная, что на нас смотрят глаза взрослых дядь и теть, зараженных лютым национализмом. Не случайно помнятся времена конца сороковых, когда с нами, детьми восточников, проживавшими в домах на окраине города, воевали не только местные ребята. Нас называли «советы» или «схидняки» — восточники. Помнится, нашей крепостью были развалины польской продовольственной базы. Отбивались от нападавших камнями, рогатками, палками. В этих сражениях были раненые, изувеченные и даже погибшие — война после войны на уровне детства…

Мы, октябрята и пионеры, верили своим отцам и большой Советской Родине, недавно победившей звероподобный германский нацизм и его одну из сильнейшых на планете того времени армию — вермахт. Верили в счастливое будущее. Делали его наши родители, а потом мы, как и чем могли. Это было время созидания — отстраивалась послевоенная страна, в том числе и Украина. Этот строительный бум напоминал тридцатые годы, когда каждый трудовой подвиг рекламировался и одобрялся трудовыми массами. Шла широкая культурная революция. Строились новые города, заводы, фабрики, колхозы и совхозы, водные каналы и железные дороги.

Стремились все открыть, изобрести,

Найти, создать… Царила в эти годы

Надежда — вскрыть все таинства природы…

Именно такую оценку того времени дал поэт, основоположник русского символизма Валерий Брюсов. Конец сороковых и начало пятидесятых роднило Советскую Украину с брюсовской оценкой созидания в стране тридцатых годов.

Поломали жизнь нам англосаксы и доморощенные предатели в окаянные 80-90-е годы…

* * *

Земли украинского Полесья с 1921-го по 1939 год находились под польской оккупацией. Немного из истории этого края. Украинцы сохраняли верность православию, а поляки были истовыми католиками. Созданная в 1596 году Униатская церковь подчинялась папе римскому и придерживалась догматов католической церкви при сохранении православных обрядов. В ходе освободительной войны 1648–1654 годов по решению Переяславской рады Левобережная Украина вместе с городом Киевом вошла в состав Русского государства.

Во второй половине XVIII века гетманство и казачье войско в России были упразднены, а статус крестьян и помещиков Украины и Великороссии уравнен.

Итак, эти территории входили в состав Российской империи, а после 1917 года оказались в границах РСФСР. С 1922 года они вошли в союзные республики, соответственно, УССР и БССР.

Издревле здесь проживало в своей основе православное славянское население. Оно испытало глубокий геноцид в период правления на этих территориях Польши, захваченных ею после поражения войск РККА в 1920 году.

Это было время тяжелейших испытаний для молодой страны Советов. Полыхала Гражданская война. Победа в Гражданской войне красных над белыми была обусловлена тем, что большевики и их идеология выражали подлинные интересы и устремления российского народа.

В этот период неоценимое значение имели написанные Ленином документы «Все на борьбу с Деникиным», «Очередные задачи Советской власти», «Письма к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком», «Письмо к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Деникиным», «На барона Врангеля!» и «Польский фронт и наши задачи».

Победили большевики в Гражданской войне, проиграли в войне с Польшей. После чего Польша получила земли, находившиеся к востоку от линии Керзона с преобладанием непольского населения — Западная Украина (западная часть Волынской губернии), Западная Белоруссия (Гродненская губерния) и часть территорий других губерний Российской империи.

История появления независимого польского государства связана не только с поражением РККА, но и с событиями намного более ранними. Через несколько дней после свержения самодержавия в России (14 марта 1917 года) Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов выпустил обращение «К польскому народу», в котором говорилось, что «Польша имеет право быть независимой в государственном и международном отношении». На следующий день Временное правительство утвердило Положение о Ликвидационной комиссии по делам Царства Польского. Таким образом, Царство Польское прекращало существовать в составе России и становилось суверенным государством.

Во главе Польши в 1918 году становится русофоб Юзеф Пилсудский, умудрившийся за первые четыре года своего правления провести шесть войн, включая советско-польскую, завершившуюся поражением Красной армии в результате сражения под Варшавой и подписанием мирного договора. Во второй половине XX века в советской историографии эти события изучались с учетом политической конъюнктуры и все наиболее сложные темы упоминались вскользь. Мы ведь «дружили» с Польшей, которая входила в состав Варшавского договора — договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи — с 14 мая 1955-го по 1 июля 1991 года.

Пилсудский в это время заключил соглашение с украинским националистическим движением Петлюры. Для самого Петлюры это означало политическую смерть, ибо польских помещиков и правоохранителей разного уровня на Украине настолько ненавидели, что в прошлом местный национализм носил скорее антипольский, нежели антирусский характер.

Но вернемся к периоду 20-30-х годов, когда Западная Украина попала под власть гоноровой Польши, устроившей элементарный геноцид против местного украинского населения. Институт военных и гражданских колонистов («осадников»), которых польское правительство специально переселяло из центральных регионов страны в Западную Украину, был создан на основании специального закона от 17 декабря 1920 года «О наделении землей солдат польской армии, которые отличились в войне против России». И осадники «наделяли» себя землей, отбирая ее у аборигенов-полещуков. Забирали ухоженные огородные территории и строили на них дома, дачи, фольварки…

В рамках деукраинизации Западной Украины польское руководство наложило запрет на деятельность украинских общественно-политических и культурно-образовательных организаций, запретило употребление терминов «Западная Украина» и «украинец». Во Львове были запрещены украинские газеты «Дело» и «Свобода». Целенаправленно уничтожались украинские школы, а их здания забирали под свои нужды польские военные. Православные храмы разрушались, строились костелы. Преподавание на украинском языке могло вестись только в низших подготовительных школах. Украинская самобытность поголовно уничтожалась. Тиф выкашивал почти по 50 % заболевших украинцев — должного лечения не проводилось. Поляки приветствовали мор местного населения. Особенно кровавой стала «пацификация» — операция против гражданского населения Галичины. Поляки занимали украинские села, жгли хаты, разрушали храмы, изымали имущество, создавали концлагеря для украинской оппозиции. Так, комендант концлагеря Береза-Катузская Юзеф Камаль-Курганский рассказывал: «Чем больше заключенных передохнет, тем лучше будет жить в моей Польше».

Полонизация набирала ход…

Но в сентябре 1939 года город Сарны вошел в состав УССР после освобождения его Красной армией от польской оккупации. Двадцать польских полицейских совершили массовое самоубийство, боясь расправы от местных жителей и советского плена. Жестокий режим Пилсудского породил массовое сопротивление украинства и подготовил условия для создания на этой основе Организации украинских националистов (ОУН*) и в дальнейшем Украинской повстанческой армии (УПА*), вояки которой приняли умопомрачающее участие в Волынской резне, но это тема другого разговора и повествования…

* * *

После присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии к Советскому Союзу начался процесс оказания помощи этим еще вчера оккупированным землям. В 1939 году для восстановления работы локомотивного депо на Полесье в город Сарны прибыл по комсомольской путевке и мой отец Степан Петрович, машинист паровоза. На лавочке у входа в здание администрации депо его с восточными коллегами встретили польские паровозники-осадники, еще не успевшие улепетнуть в Польшу. Ляхи почему-то сидели в белых перчатках и чистой спецовке. Они с ухмылкой язвили:

— Ну, что, лапотники, вы хотите показать пример, как надо работать по-советски? Развалите нашу zelazk-kolej — железку…

— Нет, мы вам покажем умение водить нашими паровозами тяжеловесные составы, о которых вы даже и не мечтали, а в отношении «вашей» железки скажу: она строилась Царской Россией в конце прошлого века, — ответил один из советских железнодорожников.

— Тут сложный профиль пути — не разгонишься…

— Ничего, мы быстро освоим его, — ответил отец.

— Ну-ну, sprobujmy — попробуй…

Тогда на освобожденную территорию Западной Украины со всего Советского Союза направлялись молодые люди разных специальностей: врачи и медсестры, инженеры и педагоги, библиотекари и санитарки, железнодорожники и строители… Все они горели желанием честно трудиться на земле, теперь советской и православной. Молодой семье машиниста дали на окраине города не квартиру, а целый дом осадника, убежавшего в Польшу.

Война, которую ожидали все деповские работники, застала отца все же внезапно. Он вел состав из Белоруссии и при подъезде к станции Сарны столкнулся с закрытым семафором. Над полесским городком подымались клубы черного дыма.

— Какой крупный пожар… Что же горит? Может нефтебаза? — подумал отец. Но когда открылось сигнализирующее крыло семафора и состав снова помчался на запад, было видно — пожар разгорался. Когда паровоз остановился на станции, отец увидел полуразрушенное здание депо, развороченный механизм поворотного круга и разбросанные окровавленные тела и останки железнодорожников.

— Получается, началась битва с немчурой, — с горестью подумал он. — Это ненадолго. Наша армия сильнее. И народа у нас больше. Нет-нет, мы сильнее! Мы одолеем врага.

Немецко-фашистское воинство стремительно продвигалось вглубь страны. Молодому машинисту приказали совместно со спецподразделениями НКО принять участие в подрыве мостов, дабы затруднить продвижение гитлеровцев в сторону Киева. По всей вероятности, этим делом занимались подчиненные патриарха диверсий полковника Ильи Григорьевича Старинова, так как из исторической литературы видно, что в это время он со своим штабом располагался в городе Ровно.

При одном возвращении с операции на перегоне паровоз отца обстрелял немецкий мотоциклист. Но долго он не мог вести прицельный огонь — поезд-летучка с парой вагонов быстро приближался к пулеметчику. Испугавшись неминуемого столкновения, фашист, оставив мотоцикл на рельсах, сиганул в кювет. Обломки трехколесника разлетелись в стороны.

— Учтите, шакалы, то, что случилось с мотоциклистом, будет и с вашим остальным воинством, — напророчил механик, так тогда называли машинистов паровозов. И он не ошибся. Германская машина не сразу, но была повержена в 1945 году.

С последним эвакуационном эшелоном мать спаслась от смерти. Спасла и меня.

А потом, после приближения фашистов к городу, отцу поручили вывезти состав со штабными подразделениями и некоторыми остатками потрепанных частей 5-й и 6-й армий, 8-го, 9-го и 15-го мехкорпусов РККА Юго-Западного фронта. Эшелон стремительно уходил в сторону Житомира и Киева. Авиация противника часто бомбила. Механику приходилось маневрировать: то останавливаться в густолесье, то на всех порах проскакивать открытую местность. Но немцы висели в небе, постоянно отслеживая маршрут движения воинского состава. На одной из маскировочных остановок к паровозной будке неожиданно подбежал с несколькими бойцами командир, назвавшийся комендантом эшелона, и скомандовал:

— Бригада, срочно покиньте будку. Ко мне, быстро!

Кочегар, помощник и машинист выполнили приказ, спустившись по металлическому трапу на землю.

— Ответьте, почему фашистские асы неотступно сопровождают наш эшелон? Обстреливают и бомбят. Где вы прячете радиомаяк? — с раскрасневшимся лицом орал комендант на паровозников.

— Какой маяк? Я вас не понимаю, — взволнованно ответил машинист.

Назвавший себя комендантом приказал двум солдатам с винтовками взобраться на тендер и штыками проковырять уголь в поисках радиопередатчика. Бойцы узкими штыками лопатили антрацит минут десять, но, естественно, ничего не нашли. Тогда он приказал механику отойти в сторону и встать у ствола огромной сосны.

— Помощник, ты поведешь паровоз. А предатель здесь же будет расстрелян, — гаркнул командир. Он подозвал одного из бойцов и приказал ему совершить акт наказания — привести приказ в исполнение.

По рассказу отца, он стал прощаться с жизнью. В голове пробегали воспоминания сурового детства с безотцовщиной (мой дед погиб после ранения на фронте в 1916 году) и голода тридцатых годов. Волновался за судьбу жены и годовалого сына-первенца. Солдат загнал патрон в патронник своей винтовки… И тут неожиданно прогремело три сухих пистолетных выстрела. К месту судилища бежал какой-то неизвестный командир, размахивая пистолетом. С ним рядом находилось еще несколько военнослужащих.

— Прекратить самосуд… Механик с бригадой немедленно в будку. Срочно отправляемся, — командовал прибывший военный. Коменданта он арестовал, а солдаты убежали в лес. Как потом выяснилось, спас от гибели отца чуть ли не «особист эшелона». Паровознику несколько раз доводилось видеть его на остановках. По прибытию состава в Киев в ходе бесед с военным контрразведчиком отец так и не выяснил, кем же был назвавший себя комендантом, немецким диверсантом или злостным паникером… Но все равно он благодарил не столько судьбу, сколько конкретного человека — армейского чекиста, спасшего его, невиновного, от глупой смерти.

А потом были дороги войны, доведшие его с паровозами до Сталинграда, где ему и его коллегам приходилось доставлять на передовую боевую технику, личный состав, боеприпасы, продовольствие, а возвращаться с немецкими, итальянскими, румынскими и из других стран военнопленными. Всю войну отец провел в незащищенной от осколков и пуль паровозной будке. Под Городищем, в районе железнодорожной станции Разгуляевка, он потерял своего помощника, которому влетевший осколок величиной с совковую лопату отсек голову…

28 июля 1942 года был обнародован приказ Сталина № 227, известный теперь под названием «Ни шагу назад!», требовавший прекратить беспорядочный отход советских войск на южном участке фронта в направлении Сталинграда и Северного Кавказа. Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян писал, что «этот приказ имел непосредственное отношение и к военным железнодорожникам, вступившим в неравные поединки с авиацией и диверсантами противника, а подчас и с наступающими полевыми войсками вермахта. Ни при каких обстоятельствах машинист, стрелочник, путеец или диспетчер не имел права покинуть свое рабочее место — боевой пост, и был обязан, зачастую ценой своей жизни, обеспечить бесперебойную работу стальных магистралей, своевременную перевозку войск и доставку грузов, а при необходимости и предпринять все меры для спасения подвижного состава, пассажиров и грузов».

После твердыни на Волге у него была работа-служба в районе Ростовской освободительной операции и на Курской дуге. И января 1944 года он с войсками 13-й армии 1-го Украинского фронта в ходе наступательной Житомирско-Бердичевской операции прибыл в город Сарны. Войскам, участвовавшим в боях за освобождение этого полесского города, приказом Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина от 12 января того же года была объявлена благодарность, а в Москве дан салют двенадцатью артиллерийскими залпами из 124 орудий.

Именно в один из январских дней 1944 года начальник политотдела отделения железной дороги подполковник Маневич вызвал отца на беседу.

— Степан Петрович, как вы смотрите, чтобы продолжить войну с немчурой и ее прихвостнями в местном депо. Вы по документам работали здесь с 1939-го по 1941 год. Профиль дороги знаете, а фашистов Красная армия добьет и без нас.

— Мы носим погоны, приказ есть приказ, — ответил паровозник, имевший звание «инженер — лейтенант тяги».

— Ну, вот и хорошо. Стране нужны именно тут такие специалисты.

Так отец вновь стал работать в депо станции Сарны.

* * *

Многие железнодорожники СССР после окончания войны снова были направлены в локомотивные депо сначала Ковельской, а потом Львовской железной дороги для очередного послевоенного восстановительного этапа транспортной «чугунки».

Помню коллег отца по паровозному депо станции Сарны, участников недавней войны: Василия Валяева из Брянской области, Александра Панова из Ярославской, Ведерникова из Москвы, Солошина из Сибири, Песцова из Ленинграда и других. Ехала снова по комсомольским путевкам молодежь. Были и такие, кто работал здесь еще в довоенный период из числа санитарок, медсестер, врачей, библиотекарей, машинисток и других специальностей. И вот на эти земли после польского геноцида, немецкой оккупации пришла третья беда — воинствующий украинский национализм в виде самостийников бандеровского окраса, которые верой и правдой служили нацистам. Конец роковых-сороковых и начала клятых-пятидесятых окрасился не только кровью невиновных «восточников», прибывающих на помощь Полесью, но и самих полещуков.

Оуновцы жестко выступили против организации колхозов. Запылали скирды собранного урожая зерновых и стога сена и соломы. Физически устранялись председатели коллективных хозяйств и советские активисты. С оружием в руках бандиты из УПА* нападали на личный состав правоохранительных органов и военных, подрывали железнодорожные составы и мосты, расстреливали «ненадежных» земляков. Орудовали не только пулей, но топорами и удавками. Это были жестокие варвары, разлакомившиеся кровью своих идеологических противников, кем бы они им не приходились, даже родственниками.

Дважды под паровозом родителя в конце сороковых взрывались фугасы, заложенные бандеровцами. Погиб его близкий друг машинист Солошин после мощного подрыва на рельсах артиллерийского снаряда — паровоз сошел в кювет и перевернулся. Была попытка убить и нашу семью — украинцев-восточников, проживающих на окраине города в пустующем доме польского осадника, убежавшего в Польшу…

Здесь, на Полесье, отец бил всесоюзные рекорды по вождению тяжеловесных эшелонов, как сейчас помню, на трофейном паровозе под номером ТЭ 45–66. В середине пятидесятых получил звание и знак «Почетного железнодорожника СССР». Перейдя на вождение пассажирских составов, приобрел право и разрешение водить «Литерные поезда». Ему довелось вести пассажирский поезд с возвращающимся из Польши на Родину маршалом Советского Союза Константином Константиновичем Рокоссовским, с которым он дважды встречался в 1941-м и 1943 годах.

Сразу же после войны машинистам паровозов было разрешено ношение оружия. Часто ведь приходилось бригадам по сигналам «вызывных» добираться до депо с окраин города в ночное время. Лесные братья постреливали!

К концу сороковых и началу пятидесятых годов с массовым националистическим бандитизмом было практически покончено, за исключением отдельных рецидивов в глухих уголках Галичины и Полесья, где прятались в схронах отдельные руководители ОУН* и УПА* и их верные оруженосцы.

Кстати, на Украине борьбу против украинских националистов было поручено возглавить бывшему руководителю Смерш фронтового звена генерал-лейтенанту П.И. Ивашутину. В сентябре 1952 года он был назначен министром государственной безопасности УССР, а в 1953-м стал заместителем министра внутренних дел Украины. Сталин обещал присвоить ему звание Героя Советского Союза, если он наведет порядок в республике. Ивашутин выполнил поставленные перед ним задачи. Руководители националистических организаций и отрядов были уничтожены, а рядовые члены, которым удалось избежать наказания за совершенные ими злодеяния против советской власти, ушли в подполье, прекратили террористические и диверсионные акты и затаились «до лучших времен». Но в марте 1953 года не стало Сталина. В стране началась хрущевская «оттепель», замешанная на экономическом хаосе и политических недоразумениях.

Генерал Ивашутин перед отъездом из Киева в Москву предупреждал руководителей украинского правительства:

— Товарищи! Борьба с бандеровцами не окончена. Пройдут годы, осужденные отбудут свои сроки. Далеко не все из них вернутся на Украину раскаявшимися. Вырастут дети и внуки репрессированных. В их душах сохранится обида за судьбу своих отцов и дедов… При мощной подпитке с Запада бандеровщина возродится. Поэтому необходимо адекватное противодействие — политическое, экономическое и социальное, но особенно — идеологическое.

К великому сожалению, ни советское, ни российское руководство не вняло предупреждениям гуру из Смерша об опасности развития дальнейших событий в украинско-российских отношениях. На поверхности все было гладко, а внутри незалежной уже разгорались угли жестокой русофобии — было гадко.

Помнится, в начале 50-х отец стал свидетелем одной из акций тайного противника. Ведя в ночное время «товарняк» со станции Лунинец (БССР), на одном из перегонов в луче паровозного прожектора он увидел пересекающие железную дорогу по воздуху… «сапоги» парашютиста. Проследив направление его полета, он определил примерное место приземления непрошенного гостя Полесья. По прибытию на станцию Сарны железнодорожник доложил по команде своему руководству. На следующий день с утра в депо уже работала оперативная группа контрразведчиков с привлечением машиниста, который дал четкие ориентиры возможного приземления парашютиста. Через несколько дней отец получил благодарность от начальника местного РО МГБ за проявленную бдительность. Нарушителя границы поймали местные граждане и передали чекистам. Следует отметить, что с приходом и укреплением советской власти на этих землях большинство местных жителей стало лояльней относится к новой власти. К началу 60-х годов это «пограничье» взаимоотношений и вовсе исчезло. Жить стало спокойнее на уровне простых обывателей, а вот на властных этажах уже тлели угли махрового национализма, которых Кремль не хотел замечать, а может и боялся…

* * *

Приход к власти Никиты Хрущева ознаменовался не только борьбой с «культом личности» Сталина, у которого был не только культ, но была и личность. Новый вождь отметился заметным заигрыванием с Киевом. Прежде всего, это передача Украине в 1954 году Крыма и досрочное освобождение из лагерей по амнистии через год около 100 тысяч гитлеровских пособников из числа бандеровских вояк. Правда, некоторые злостные каратели оставались в лагерях. Хрущев почти не говорил по-украински, но любил к месту и не к месту носить вышиванки, подчеркивая свое украинство. Его третий брак с Ниной Петровной Кухарчук, родом из Западной Украины», имел немалое значение. Так что Крым был своеобразным подарком не только украинской номенклатуре, но и своей супруге, как и тысяче ее «заблудших земляков», выпущенных на свободу.

Они-то и взяли быка за рога — полезли в политику, устраивались и их устраивали националистически ориентированные шелесты и Кравчуки в партийные, правоохранительные и административные органы Украины. Так шло идеологическое переобувание и переодевание украинской элиты, ориентированной на Запад. А чиновничеству с курсом на «оттепель» в Москве было по барабану, что делается в братской союзной республике. А там творилось вплоть до 1991 года невообразимое. Разгорался костер антисоветской, а потом и антироссийской пропаганды.

В период горбачевской перестройки наглость украинской элиты росла стремительно, словно стебли бамбука. Почву готовили безразличные перестройщики в Москве и заинтересованные, чтобы бамбук национализма рос быстрее, киевские и галицийские чиновники. Пройдет немного времени и запылают костры из книг российско-советских авторов, грузной походкой в шествиях по Крещатику протопают молодчики с зажженными факелами с портретами вождей ОУН* и УПА*, агентов Абвера и гестапо Коновальца, Бандеры, Мельника и Шухевича. На шевронах вояк добровольческих батальонов и ВСУ появится символика вермахта и элитных подразделений германских нацистов.

Первый майдан 2004 года, названный «померанчевой» («оранжевой») революцией, и выборы очередного президента-русофоба Ющенко с нарушением конституции через третий тур голосования показал, что каток национализма начал бесцеремонно и нагло мять конституцию «незалежной».

Второй майдан 2014 года, названный «революцией гидности» («революцией достоинства»), привел к массовой стрельбе и государственному перевороту. Власть захватила озверевшая националистическая хунта не без помощи англосаксов из США и Великобритании. Западу была уготована роль группового мошенника в успокоении России обещаниями пойти на минские переговоры о статусе Донбасса.

В переговорах в Минске участвовали руководители Германии, Франции, России, Украины и представители ДНР и ЛНР. Как призналась в декабре 2022 канцлер ФРГ Ангела Меркель, цель переговоров и их затяжка, а потом отказ от них Украиной, был специально создан для подготовки ВСУ для наступления на Донбасс. Руководство США и ЕС не столько печенками задобрило президентов Порошенко и Зеленского, сколько огромными кредитами и вооружением, с которым воюют до сих пор на украинской земле против оппозиционно настроенного населения Херсонской и Запорожской областей, а также ДНР, ЛНР и России…

В стенах высшей школы

Какие б снова не настали времена,

Была и будет контрразведка патриотом,

Все потому, что предана она —

Живет бок о бок с Армией и Флотом…

Евгений Таланин

1963 год был годом моего поступления в престижный московский вуз — Высшую Краснознаменную школу КГБ при СМ СССР — после окончания срочной службы. Руководил чекистским вузом 48-летний участник Великой Отечественной войны генерал-лейтенант Евгений Петрович Питовранов. Как потом выяснилось, участник многих совместных с органами военной контрразведки, в том числе и в период Смерша, операций в Поволжье, Прибалтике и в северных областях СССР.

Для нас, слушателей «вышки», он был настоящим гуру, хотя и немногословным. Помнятся его короткие повествования о его совместной с военными контрразведчиками борьбе на Брянском фронте против немецких диверсантов и террористов. Судьба его то по достоинству возносила на руководящие посты в органах разведки и контрразведки, то незаслуженно опускала вниз до уровня человека, неугодного властям. Он прошел путь от любимца Сталина до смертника в камере внутренней тюрьмы на Лубянке.

Об этом интересном человеке мне довелось написать книгу под названием «Фаворит и узник». Прочитав ее, читатель узнает, кем этот человек был и какими вопросами занимался во имя служения Родине. У этого внешне спокойного человека было много героических поступков, о чем он часто умалчивал.

Это потом, с приходом к власти либералов-шестидесятников, партноменклатура отказалась от рывка вперед по пути всесоюзной индустриализации и развития в дальнейшем прорывных технологий. Она решила пожить спокойно за счет «сталинского жирка» и задумала интегрироваться сначала в сыроватый рыночный мир, а затем, порвав с социализмом, пролезть в капитализм и торговать сырьем — пришить энергетической иглой страну к легкой наживе. Теперь изобретательские мозги, по их разумению, ей были не нужны. Не случайно после этого этапа спокойной жизни наступила эпоха наживы, время легких денег и диванного состояния.

Пришли молодые люди из нового поколения, которые стали солидаризироваться с хрущевско-брежневской критикой не только режима правления Сталина, но уже осмелились поливать грязью социализм с его социальными наработками (невозможность увольнения работника по инициативе администрации или хозяина без согласия профсоюзной или партийной организации, гарантированное право на работу, право на восьмичасовой рабочий день, на бесплатное общее и профессиональное образование, медицинское обеспечение, санаторно-курортное лечение, получение квартир и т. д.) и советский государственный строй.

В то же время мы обладали одной из лучших в мире системой космоса и военной техникой, с которой могли соперничать лишь США. Реакция партийных властей того периода была ориентирована не на созидание, а на потребительство. Уже на XXII съезде КПСС в 1961 году в программе партии предусматривался крен в сторону удовлетворения растущих материальных потребностей советских граждан. Как писал наш современный историк Андрей Фурсов:

«Символично, что именно на этом съезде с потребленческо-сытой фазой истории СССР было принято решение о выносе из Мавзолея тела Сталина — символа героической эпохи…

Сытые времена чаще всего седлают мерзавцы, будь то советский НЭП или 1 970-1980 годы».

Так мы подошли к горбачевской «перестройке» и ельцинским «реформам без реформ» с катастрофической для государства чубайсовской «приватизацией», с развалом авиапрома, автопрома, машиностроения, ВПК, энергосетей, и, самое главное, армии и флота.

После этого мы, свидетели того времени, услышали невероятное из уст той же партийной номенклатуры: «Пришел конец шпиономании! Запад не наш враг! Он нам продаст многое по дешевке! Мы у него все купим! Он нам поможет в трудную годину! Мы такие же, как и американцы!..». А чуть позже Ельцин в США с поклоном пожелает: «Господи, благослови Америку!».

Что же мы купили у англосаксов? Ничего хорошего. А что они подарили нам? Санкции, которых уже за тысячу. А еще после окаянных 90-х они пренебрежительно стали называть вчерашних советских граждан, и в первую очередь россиян, «туземцами», «дикими племенами», «нецивилизованными», «совками» и т. д.

Почему же на Западе нас так не любили? Во-первых, боялись. Во-вторых, завидовали темпам быстрого экономического роста после разрушительной войны. А в-третьих, маленькие шавки всегда очень громко лают на крупных зверей. Пример — Прибалтийские страны, которые захотели быть признанными Западом, используя тактику оплевывания нашего прошлого, нашей большой истории.

Европа столько раз нападала на Россию, и всегда получала свое — поражение. Вот почему они старательно переписывают историю, чтобы их народы не знали, что с Россией бесполезно воевать — она их уничтожит своим страшным оружием, которое Бисмарк называл ТЕРРИТОРИЕЙ. А один гитлеровский генерал в письме своей жене писал, что «…в этой большой стране по нам стреляют даже деревья». Так он образно характеризовал действия народных мстителей в лесах Белоруссии.

А благословенная Америка в ответ привезла России не товары, а ввела свои войска в страны, граничащие с нами, для того, чтобы в очередной раз руками европейцев, используя их как пушечное мясо, попробовать нас расчехлить. Теперь не в холодной войне, как это она и ее союзники сделали с Советским Союзом, а в горячей — с Россией.

Именно в период прихода партийной элиты, изъявившей желание пожить в спокойствии, сыто, себе в удовольствие, а не народу, появились «шестидесятники», которые много сделали для инфантилизации общества. Они боялись тех, кто мог смело выступить против «тихой заводи», превращенной в «застой».

К таким людям они отнесли и генерал-лейтенанта Е.П. Питовранова. Сначала его двинули в воспитатели молодой поросли чекистов — руководить ВШ КГБ при СМ СССР, а потом, в 1966 году, в 50-тилетний юбилей, отблагодарили ветерана Великой Отечественной войны, участника крупных операций против разведок Третьего рейха и США внезапным увольнением. Его пригласил к себе в кабинет Председатель КГБ, бывший комсомольский бог, увильнувший в призывном возрасте от участия на фронте, В.Е. Семичастный и, поблагодарив за службу, предложил генералу Питовранову написать рапорт на увольнение. Ставленника Хрущева Владимира Ефимовича Семичастного скоро тоже убрал Брежнев. Последний боялся, что предавший раз Хрущева, может предать и его.

Что касается внезапного увольнения Питовранова, руководителя советской разведки и контрразведки, и других героев сталинской эпохи — они не потерялись и оказались нужными стране в дальнейшем. Генерал-лейтенант Е.П. Питовранов завершил трудовую деятельность на должности председателя Президиума Торгово-промышленной палаты СССР. Скончался на 85 году жизни в 1999 году у себя на даче в зимний день, сидя на лавочке. Шел снег — близкие заметили, что снежинки не тают на его веках и ресницах…

* * *

Начальником Первого факультета (военная контрразведка) у нас был генерал-лейтенант Николай Иванович Железников. Он тоже не любил словесных тирад, но отличался доступностью — слушателям с ним легко можно было говорить на разные темы. Он умел слушать и слышать любого человека. Всю войну прослужил и провоевал в военной контрразведке. Являлся сотрудником легендарного Смерша с первых дней его основания и до конца войны.

В отношениях с подчиненными, как подчеркивалось выше, он был на равных, опускаясь до понимания возникшей той или иной проблемы у конкретного слушателя Школы. Он мог спокойно выслушать молодого человека, вникнуть в его проблему и порекомендовать, как решить возникшую задачу. Если надо чем-то помочь — не отказывал. Мы называли его «батей». И, думаю, это было вполне заслуженно.

А теперь пройдемся по его жизненным дорогам мирного и военного времени. Вот, что известно из официальных данных. Он родился 22 марта 1906 года в селе Большая Липовица Тамбовской губернии в семье сельских учителей. В 1925 году Николай окончил профессиональную школу в Тамбове. Это чем-то напоминало послевоенное ФЗУ, в которых готовили профессиональных рабочих. По ее окончании он стал автослесарем. Эта профессия ему нравилась — технику, машины, как он признавался в одной из бесед перед слушателями, любил. Но, задумав получить высшее образование, в 1929 году поступил в Воронежский сельскохозяйственный институт, где проучился полтора года. Но его тянуло к технике. В 1931 году, в век начавшейся масштабной индустриализации страны, он перешел учиться в Орловскую бронетанковую школу. Это, по сути, было первое танковое училище в СССР.

После окончания бронетанковой школы Железникова назначают командиром взвода Московских курсов усовершенствования командного состава. Затем его перевели в батальон обеспечения учебного процесса Военной академии механизации и моторизации РККА. В марте 1934 года он становится слушателем этой академии, которую успешно заканчивает через четыре года. Выпускник, очевидно, мыслил себе в будущем стать танковым стратегом. Но судьба сделала для него резкий поворот.

В 1939 году — году крупных реформ в наркомате внутренних дел после снятия наркома Николая Ежова и прихода на эту должность Лаврентия Берия, бывшего руководителя компартии Грузии, Железникова пригласил на собеседование сотрудник НКВД и предложил поменять профессию с учетом сложной международной обстановки из-за прихода к власти в Германии нацистов.

Новое руководство госбезопасности СССР в этот период стало усиливать органы коммунистами и комсомольцами с высшим образованием, выходцами из гражданских и военных вузов. Кстати, начальник ВКШ генерал-лейтенант Е.П. Питовранов тоже в это время с последнего курса Московского института инженеров железнодорожного транспорта (МИИТ) был оформлен на работу в органы госбезопасности. В военную же контрразведку отбирали образованных выпускников военных вузов. Именно тогда в Управление особых отделов пришли Петр Ивашутин, слушатель Военно-воздушной академии, Иван Серов, выпускник Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе, Анатолий Михеев, слушатель выпускного курса Военно-инженерной академии, и многие другие, чья судьба оставила глубокий след в истории нашего государства.

После собеседований и инструктажей на разных уровнях в Центре на Лубянке Николая Ивановича назначили начальником Особого отдела НКВД по Среднеазиатскому военному округу, где он пробудет на этой должности до апреля 1943 года. Казалось, война бушевала где-то далеко. Но она накрыла своим черным крылом и пространства всего военного округа, в который входили территории Узбекской, Туркменской, Казахской, Киргизской и Таджикской союзных республик. Штаб военного округа находился в Ташкенте. Именно в этом регионе, в городе Мары Туркменской ССР, было начато весной 1941 года срочное формирование 27-го механизированного корпуса. И уже через пять дней после нападения Германии на СССР началась погрузка частей и подразделений этого соединения. Военные эшелоны двинулись в сторону Воронежа.

Генерал Н.И. Железников несмотря на занятость часто выступал перед слушателями. Помнятся его рассказы о положении войск Брянского фронта третьего формирования, прикрывающих орловско-тульское направление в орловской наступательной операции. Именно на это оперативно-стратегическое объединение войск назначили его начальником управления контрразведки (УКР) Смерш в середине войны. Николай Иванович никогда не говорил, что он лично сделал для победы в той или иной операции, всячески подчеркивая роль рядовых исполнителей — оперработников. Поэтому подчиненные его уважали и называли «батей». Такой отзыв о начальнике или командире дорогого стоит, тем более, в боевой обстановке…

Пройдет время и мы, его ученики, узнаем много конкретного о деятельности коллектива смершевцев под руководством генерала Железникова. Это они вскрывали каналы утечки информации к противнику о предстоящих наступательных операциях и факты плохой маскировки в районах сосредоточения. Были обезврежены агенты Абвера из числа советских военнослужащих Манаенко, Сафронов и другие. Проведен ряд операций под кодовым названием «Измена Родине» против немцев. Смысл их заключался в том, что под видом желающих сдаться к неприятельским позициям направлялись с белым флагом красноармейцы. Для участия в этих мероприятиях привлекались наиболее надежные люди из разведчиков и штрафников. Приблизившись к вражеским окопам, смельчаки забрасывали гранатами фашистов и под прикрытием нашего ответного огня благополучно покидали места таких операций. Об успехах армейских чекистов Н.И. Железников докладывал начальнику ГУКР Смерш НКО генерал-лейтенанту В.С. Абакумову.

Впервые военные контрразведчики Брянского фронта столкнулись с практикой использования гитлеровцами подростков в разведывательной и диверсионной работе против войск РККА, о чем также было доложено в Центр. По приказу Абакумова юных диверсантов отправили в Москву.

Судьбу задержанных ребятишек окончательно решил Сталин, до которого непосредственно дошло сообщение Железникова. Абакумову при докладе на эту тему Верховный Главнокомандующий сказал, что детям нужно не в тюрьме сидеть, а страну после победы восстанавливать. По указанию вождя неудавшихся диверсантов определили в ремесленные училища.

На Брянском фронте у Железникова была еще одна удача. По указанию Центра он подобрал для собеседования с Абакумовым толкового сотрудника. По телефону московский начальник приказал:

— Николай Иванович, найдите мне кандидата из ваших сотрудников, который бы выделялся статью, аналитическим умом, силой, ростом и решительностью и был бы к тому же симпатичным. Сделайте это срочно…

«Что за шараду задал мне шеф? Понятно, надо решать быстро, — подумал Железников. — Под такие параметры подходит только мой помощник подполковник Кравченко Николай Григорьевич». Судьба толкового сотрудника была неизвестна Железникову. Только после окончания Тегеранской конференции стало ясно, что Кравченко выполнял специальное правительственное задание в Иранской столице и возвратился оттуда в звании генерал-майора. За успешную деятельность по борьбе с агентурой противника, качественную охрану Большой тройки — Сталина, Рузвельта и Черчилля — на международной конференции и спасение их жизней он был поощрен Верховным присвоением очередного звания через одну ступень. О Н.Г. Кравченко автором были написаны две книги: «Смерш в Тегеране», в другом издании она вышла под названием — «Он спас Сталина».

* * *

Война продолжалась. Вскоре Брянский фронт был переименован в Прибалтийский, а затем во 2-й (из трех) Прибалтийский фронт (ПФ). Возглавил Управление КР Смерша 2-го ПФ Н.И. Железников, войска которого были нацелены на освобождение Риги. Вместе с воинами РККА рядом сражались, выполняя свои особые задания, и сотрудники военной контрразведки.

Мало кому известно, что первыми в столицу Латвии вошли армейские чекисты Управления Смерш 2-го Прибалтийского фронта. Накануне штурма города генерал Железников спланировал одну важную операцию по внезапному захвату абверовского подразделения «Абверштелле-Остланд», дислоцировавшегося в Риге. Для решения этой задачи он использовал информацию от разоблаченного агента немецкой разведки и местного националиста некого Лангаса. Цель — захват агентурной картотеки до подхода наших войск группой под руководством военного контрразведчика капитана Михаила Поспелова. Вот что рассказал сам руководитель этой операции в одной из публикаций в 1965 году:

«Под покровом темноты Лангас провел группу в отдаленный уголок города, где на узкой старинной улочке стоял двухэтажный дом, в котором размещался один из отделов «Абверштелле-Остланд». Скрытно приблизившись к дому, оперативники бесшумно сняли часовых и ворвались в помещение. Казалось, в доме никого нет, было темно и тихо. Контрразведчики подумали было, что операция пройдет без лишнего шума, быстро. Однако в некоторых комнатах оказались абверовцы, которые, перепугавшись, открыли беспорядочную стрельбу. Благодаря внезапности нападения группе удалось уничтожить гитлеровцев. Картотеку и сейфы с важными документами обнаружили быстро. Но то ли ночная стрельба привлекла внимание патрулей, то ли сработала какая-то сигнализация — дом плотным кольцом окружили фашисты. Завязалась жестокая, нервная схватка. Пятеро чекистов-смельчаков вели бой всю ночь. В ход пошли оружие и боеприпасы убитых в здании немцев и хранившиеся там же запасы патронов. Поспелов и сержант Любимов были ранены, но продолжали драться.

Бой в окружении продолжался до рассвета, его исход мог быть трагичен для советских контрразведчиков, но вдруг стали слышны приближающиеся автоматные очереди и разрывы гранат. Это передовые части и фронтовые разведчики Красной армии очищали улицы древнего города от фашистской нечисти. Немцы, окружавшие здание разведцентра, сняли осаду и бежали. В руках у сотрудников Смерша оказались ценнейшие документы, позволившие разоблачить агентурную сеть, оставленную Абвером на территории Латвии».

А судьба Михаила Андреевича Поспелова такова. После долгого лечения (ранения были тяжелые) он продолжил службу в органах государственной безопасности, в Особом отделе КГБ при СМ СССР по Ленинградскому военному округу, и в 1958 году был уволен в запас. За участие в Рижской и других операциях на фронте Н.И. Железников в представлении о награждении предлагал отметить его подвиг золотой звездой Героя Советского Союза. Но Поспелову с опозданием через много лет вручили орден «Красного Знамени».

Есть еще одна заслуга генерал-лейтенанта Н.И. Железникова. Он воспитал лучшего разыскника 2-го Прибалтийского фронта, а может и всей военной контрразведки СССР того времени, подполковника Александра Алексеевича Шурепова. Со временем он дорос до звания генерал-майора и на излете своей служебной карьеры возглавил коллектив армейских чекистов — Особый отдел КГБ СССР по Киевскому военному округу. Это к нему в Киев приезжал для консультаций писатель Владимир Осипович (Иосифович) Богомолов (он же до этого Войтинский, потом Богомолец).

Со слов дочери генерал-майора А.А. Шурепова Галины Александровны, с которой довелось общаться автору при подготовке материалов для написания книги о ее отце:

«Богомолов гостил у нас в Киеве неделю, знакомясь с блокнотными записями отца. Длительно опрашивал его, пытаясь получить в деталях описание того или иного события, конкретные факты из проведенных розыскных операций. Кстати, родитель мечтал написать книгу о своей службе, особенно отразить в ней совместную дружную работу в Управлении контрразведки Смерш 2-го Прибалтийского фронта под руководством генерала Николая Ивановича Железникова.

Вскоре Владимир Осипович как-то неожиданно покинул Киев. А через некоторый промежуток времени в 1974 году из-под его пера в журнале «Новый мир» вышел роман-бестселлер «Момент истины (В августе сорок четвертого…)», где он вывел отца в образе подполковника Полякова. Отец, прочитав роман, заметил: «Я действовал не так, как Поляков, потому я был намного моложе и опытнее его».

В память о выдающемся ученике Н.И. Железникова Александре Алексеевиче Шурепове мной была подготовлена книга о его сложной, а порой тернисто-трагичной жизни и нелегкой службе. Книга под названием «Воин эпохи Смерша» вышла в Издательском Доме «Аргументы недели».

Мой первый начальник

Смерш сегодня был бы в тренде,

Может надо возродить?

И опять ему — легенде —

Вновь стране бы послужить…

Андрей Рыжов

После окончания московского специального вуза меня направили для службы в Особый отдел (00) КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу (ПрикВО) в галицийскую столицу город Львов. После собеседования с главным военным контрразведчиком ПрикВО генерал-майором Н.К. Мозговым автора определили для службы в 1-й (штабной) сектор этого Отдела.

Нет смысла говорить о своей работе, о ней молодому оперу много не скажешь — приходилось учиться теперь через практику, вспоминая, конечно, теорию, полученную в стенах чекистского вуза. Окружали меня учителя-практики, вчерашние сотрудники легендарного Смерша — скромные, мудрые, решительные и заботливые мужики.

Время всякий раз заставляет нас, увы, забыть то, что обречено в памяти жить вечно. Рей Брэдбери в повести «Вино из одуванчиков» подчеркивал: что хочешь помнить, то всегда помнишь. Никогда не забуду моих учителей-практиков из Особого отдела КГБ по ПрикВО, выходцев из семьи Смерша — сталинских волкодавов, «перегрызших горло невидимому врагу»: полковника Владимира Зотова, подполковника Ивана Богача, майоров Ивана Баша, Николая Кочеткова, Алексея Сушкова, Дмитрия Шашкова, Николая Левашова, Дмитрия Червоткина и других, кого украла больше чем за полвека память. Это были зубры военной контрразведки, заслуженные и отважные особисты. Однажды по случаю праздника 9 мая руководство штаба ПрикВО пригласило военных контрразведчиков на банкет. Командующий войсками округа генерал-полковник Бисярин Василий Зиновьевич, взглянув на награды майора Дмитрия Шашкова, спросил у генерал-майора Мозгова:

— Николай Кириллович, это чей молодец?

— Мой, Василий Зиновьевич, — гордо ответил руководитель армейских чекистов, — он воевал в Смерше!

Этим ответом об оперативнике было сказано все…

Доклады для служебных совещаний генерал готовил сам, толково излагая аналитическую фабулу оперативного процесса подразделения с успехами и просчетами каждого военного контрразведчика. И никогда не устраивал разносов. Был всегда предельно корректен и конкретен в оценке работы того или иного сотрудника. Брак в работе называл лихорадкой навыворот — она начинается жаром, а кончается холодом. Любил образные слова. Так, нерадивого сотрудника сравнивал с человеком, несущим работу, как дохлую собаку. Или меч и огонь менее разрушительны, чем болтливый язык.

Как-то пригласил он меня к себе в кабинет и спросил:

— Ну, как, сынок, служится? Слыхал, слыхал, что вписался в коллектив. Молодец! Так и служи, дело тебя взрастит. А я вот не молодец — квартиры пока тебе не могу дать. Тяжело небось жить без собственной крыши?! Трудно, наверное, с лейтенантской зарплатой? И «заначку» не отложишь.

— Ничего, товарищ генерал, терпимо, крыша, хоть и чужая, над головою есть, дождь не льет за шиворот.

— Мне по душе твой ответ. Мужской он, взрослый. Однако есть вариант — пришла разнарядка в Венгрию. Там чекистская практика приближена к боевой. Да и материально полегче. Хотя и жаль мне тебя отпускать, но надо расти…

Вскоре меня встретил новый коллектив работников в Южной Группе войск. Но уже тогда мое любопытство занимал один вопрос: почему моряка, длительное время прослужившего на Балтфлоте и возглавлявшего военную контрразведку флота, перевели в «сухопутчики»?

Ответ на него мной был получен лишь много лет спустя.

А теперь хочется сказать о судьбе генерал-майора Николая Кирилловича Мозгова, прошедшего через самую страшную напасть на человечество — войну. Как-то, говоря о черновых буднях военного лихолетья и местах, где ему пришлось служить (а служил оперативник на севере страны), он признавался, что бойцы не болели никакими простудными заболеваниями. Почему? Потому, что мы жили верой в победу, она согревала наши сердца, а победители и влюбленные, как говорил Цезарь, не болеют.

Что касается моей службы — всякое бывало: и радость побед, и разочарование от неудач, и гибель сослуживцев, и уход из жизни родных. Но все же первые шаги на оперативной стезе — самые запоминающиеся, и по ней до Южной группы войск меня провел этот ставший мне близким человек, а дальше мне довелось около двадцати лет прослужить на Лубянке, как говорится, в Центре. Оперативно обслуживал подразделения одного из важных и специфичных главков Генштаба ВС СССР — Главного разведывательного управления (ГРУ). Нет-нет, не существовало никакого «телефонного права» — он дал мне крылья…

Немногословен был и он, как и упоминаемые выше Питовранов и Железников. Со службой и делами Николая Кирилловича пришлось познакомиться через его некоторых сослуживцев.

* * *

Уезжая из Львова, я не думал, что увидимся. Это случилось только через четверть века. Он был уже в отставке. Мне довелось по крупицам собрать данные о деятельности первого наставника в годы войны. Собирался даже написать книгу — накопилась целая папка разрозненных и из разных источников полученных материалов о его работе в Смерше. И вот чудо — в конце 80-х мы встретились с ним на юбилейном вечере в честь очередного Дня Победы, проходившем в Клубе имени Ф.Э. Дзержинского.

Я сразу же узнал Николая Кирилловича по приятному прищуру все еще живых, не подернутых возрастной усталостью глаз, всегда смело глядевших в глаза собеседника.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — привычно по-военному обратился я к нему.

— Здравствуйте, товарищ полковник, — заулыбался Мозгов.

— Вы меня узнали?

— Что-то есть. Осталось в памяти. Не Львов ли?

— Так точно.

— Ну, вот видишь, у старика нет пока склероза.

Я назвал свою фамилию, приоткрыв обстоятельства отъезда в Южную группу войск, и с гордостью рассказал, где и на какой должности служу на Лубянке.

— Молодец, прикарпатцы не подводят. Я знаю, что тут служит еще один наш воспитанник — полковник Магаляс.

— Да, мы с ним в одном отделе…

После этого я стал встречаться с генералом чаще, то в Клубе, то в Совете ветеранов. Рассказывал своему первому наставнику об успехах, вверенном мне подразделении, творческих планах, проблемах современного чекистского ремесла в период горбачевской перестройки, чуть не закончившейся всеобщей перестрелкой.

Однажды при встрече в Совете ветеранов мы говорили долго и предметно. Именно тогда генерал поведал о тайне, мучившей меня все эти годы.

— Вот так я распрощался с флотом и стал сухопутным генералом, — заметил Николай Кириллович, подводя итог захватывающему повествованию об истории хрущевского шельмования армии и флота.

Я понимал, что Мозгов, обладая огромным оперативным опытом, не мог не написать о своей службе в годы войны. Тем более, что там имелся персональный учитель — фронтовая действительность. Был в ней главный момент, суть которого, по словам генерала, заключалась в следующем: «Умереть за Родину — штука нехитрая. Нужно жить и побеждать!»

На очередной встрече, зная, что Николай Кириллович участвовал в операциях по обезвреживанию наших войск от немецкой агентуры на полуострове Ханко, куда был назначен на должность заместителя начальника контрразведки стрелковой бригады, я задал ему вопрос об интересных делах по этому его фронтовому периоду.

— Да, было много всякого. Я вкратце писал об этом в статье «Тревожные дни Ханко» в сборнике «Чекисты Балтики», — ответил Мозгов. — Однако на книгу не хватило ни времени, ни духа, да и интереса коллег и издателей. Окаянные перестроечные, а потом девяностые повинны тоже.

…Что могу сказать… было предгрозовое время. В апреле сорокового я прибыл на полуостров Ханко ледоколом «Ермак». Меня сразу же принял непосредственный руководитель — начальник Особого отдела военно-морской базы полковой комиссар Яков Андреевич Кривошеев. Ему я доложил свой личный план работы. Не успел развернуться в бригаде, как уже в августе был назначен начальником отделения Особого отдела ВМБ полуострова Ханко.

Однажды в беседе со мной Яков Андреевич заметил, что Центр информировал его о том, что противник осведомлен о численности личного состава базы и расположении ее боевых средств.

— Нужно искать всем вместе конкретный канал утечки этой информации. Без «крота» тут не обошлось, — заметил начальник.

Оперативники хорошо знали, что означает такой сигнал. Где-то рядом скрывается и вершит свое черное дело враг в личине двуного оборотня.

Я сразу же собрал оперативный состав и поставил ему задачу по поиску источника утечки секретных сведений. Вскоре один из сотрудников представил заслуживающие интерес материалы о финансисте железнодорожной батареи Беркачеве. Суть их сводилась к тому, что финансист проявлял повышенный интерес к сведениям вне рамок своей компетенции. Однако это был только первичный сигнал.

В ходе дальнейшего изучения личности фигуранта выяснилось, что Беркачев длительное время проживал в Германии, куда попал в качестве военнопленного в годы Первой мировой войны. Затем оказался в Советском Союзе, натурализовался и получил советское гражданство. В последний предвоенный отпуск посетил в Москве ряд репатриантов из Германии. Отдельные из них вызывали оперативный интерес и изучались чекистами столицы.

Хочу отметить, что по этой категории советских граждан перед войной работал тогда прославленный в последующем разведчик партизанского отряда особого назначения полковника Медведева «Победители» Николай Кузнецов. Он работал в Москве под псевдонимом «Колонист» и именем Рудольф Вильгельмович Шмидт…

Но вернемся к Беркачеву.

В марте 41-го, прибыв из отпуска, он стал активнее заниматься сбором секретных данных военного характера. Об этом просигнализировали наши негласные помощники. Я решил немедленно провести оперативный эксперимент. Когда финансист находился на докладе у командира части, из штаба базы тому «доставили важный пакет». Хозяин кабинета вскрыл его, стал читать, и в этот момент был «срочно вызван» к начальнику штаба соединения.

— Будьте любезны, подождите меня, я скоро вернусь», — сказал он и застучал сапогами по бетонным ступеням и полу длинного коридора.

Как только хозяин кабинета вышел, Беркачев бросился к столу и стал делать выписки из оставленного «секретного» документа. «Зарисовал» он тогда в блокнотик немало чего из «важняка». На этом и попался…

На следствии признал, что был завербован Абвером в период проживания в Германии и был выведен в СССР в качестве резидента немецкой военной разведки. При обыске на его квартире мы обнаружили массу материалов, изобличающих Беркачева как агента спецслужбы противника…

— А где вас застала война?

— В Сочи. Я там отдыхал, вернее, только что прибыл в санаторий, и тут же пришлось собирать чемодан, чтобы добраться до Ханко.

Фашисты на нашем участке фронта наступательных операций в тот период не проводили, опасаясь мощи береговой обороны, но методически вели артобстрел полуострова. Это был сущий ад для личного состава. Ежедневно немцы выпускали по нам от шести до восьми тысяч снарядов и мин. Обстрел велся, как правило, ночью с соседних островов. Поэтому командование гарнизона решило отбить их у гитлеровцев. В ходе десантной операции мы захватили острова Хорсет, Вальтерхольм и еще несколько — название их уже позабыл. Это были наши первые победы тяжелейшего 1941 года.

Но на ханковцев усиливалось психологическое давление — при налетах вражеской авиации начался массовый сброс листовок с призывами о сдаче в плен. А еще гитлеровцы осмелели, поняв, что у нас на исходе боеприпасы и продовольствие. Вскоре пришел секретный приказ командующего Ленинградским фронтом о проведении скрытной эвакуации более чем десятитысячного гарнизона Ханко. Все следовало сделать втайне от противника: уничтожить неподъемную технику и сооружения, перекрыть вероятные каналы утечки информации, исключить возможность пленения наших воинов, а также переход к ним возможных изменников.

— Были ли, помимо Беркачева, другие случаи разоблачения вражеской агентуры за этот период обороны Ханко?

— Были, и не один. В начале ноября 1941 года недалеко от сухопутной границы моряками был задержан мужчина в штатском. Он представился лейтенантом Красной армии, попавшим в плен и бежавшим из лагеря, расположенного в Финляндии. В котомке, висевшей у него на плече, мы обнаружили немного картофеля, брюкву и морковь.

Первое, что сразу же бросилось в глаза — его упитанность и подозрительная чистота рук, которые явно не имели отношения к вырытым недавно из земли овощам. Под ухоженными ногтями не было видно ни грязи, ни земли. Это тоже насторожило. Однако мы сделали вид, что поверили «лейтенанту».

Следующим утром я попросил его повторить все то, что он говорил на предыдущем допросе. На сей раз, в деталях, показания задержанного существенно отличались от первых объяснений…

Ему пришлось сознаться в своем сотрудничестве с немцами. Назвавший себя лейтенантом Иванцовым оказался агентом Абвера, заброшенным на полуостров с целью ведения разведки. Вскоре мы его переправили в Особый отдел Ленинградского фронта. Кстати, таких примитивно подготовленных агентов, как Иванцов, Абвер засылал к нам только в первый год войны. Затем их профессиональный уровень значительно возрос.

— Вы говорили о том, что гарнизон готовился к эвакуации с Ханко путем погрузки состава на корабли. А какова была судьба техники и вооружения?

— На все объекты, подлежащие уничтожению, завозилась взрывчатка. Чтобы не вызвать у немцев подозрений, подрыв техники, оборудования и сооружений производился следующим образом: свозились, например, автомашины в определенное место, куда закладывались фугасы и горючие материалы. Когда противник начинал артобстрел, производился их подрыв.

— Фрицы, наверное, ликовали по поводу своей «меткой» стрельбы?

— Наверное… А в день погрузки личного состава на корабли я лично видел, как в гавани затапливали танки, паровозы и железнодорожные вагоны.

— Как же можно было затопить такую громаду, ну хотя бы паровоз?

— Довольно просто. Подводили рельсовое полотно к самому краю пирса или крутого берега. Паровоз сзади сталкивал вагоны и платформы с танками и автотранспортом в воду, а затем и сам «прыгал» туда же. Уничтожали даже артиллерийские батареи. В стволы орудий засыпали песок, а затем производили выстрел… Грустно было смотреть на все это. Вот так мы покидали ВМБ на Ханко. О том, что осажденные ушли, фашисты узнали только на следующий день, когда наши корабли уже достигли Кронштадта.

— Николай Кириллович, что вы можете вспомнить наиболее яркого из чекистских будней вашей службы в Прибалтике? Там ведь оперативная обстановка даже после войны была не легче, чем в Прикарпатье.

— Национализм одинаков везде. Осенью 44-го наши войска освободили Таллин. За время трехлетнего пребывания там Абвер создал в Прибалтике широко разветвленную разведывательную сеть. Агентуры насадил, как картошки в огороде. После отступления фашистов она оказалась в подполье. Для борьбы с «пятой колонной» в эстонскую столицу прибыла оперативная группа контрразведки Балтфлота во главе с ее начальником Виноградовым.

— Вы тоже находились в ее составе?

— И да, и нет. Дело в том, что я остался до особого распоряжения в Ленинграде с документами архива и картой с обозначением мест пребывания вражеских резидентур, явочных и конспиративных квартир, разведшкол, почтовых ящиков, донесений и прочего, что имело отношение к разведцентру Абвера «Норд-Поль». Все эти документы я выучил почти наизусть.

— А когда вы приехали в Таллин? Вас вызвали по конкретному делу или в общем порядке — для усиления?

— По конкретному. Я анализировал работу одного нашего источника, эстонца Каспера — радиста разведотдела Балтфлота, переправленного за линию фронта еще в 41 году. Первая радиограмма от него звучала обнадеживающе: «Приступил к исполнению…». Одно время мы считали, что радист погиб. Однако через некоторое время рация Каспера вновь ожила в эфире, но работала она уже на другой волне.

Некто «Реннер» передавал донесение в «Норд-Поль», что сразу насторожило армейских чекистов, так как почерк радиста был идентичен нашему источнику. С целью установления Каспера мы размножили его фотографию, срочно сообщили одному из наших зафронтовых агентов в Таллине адреса вероятного проживания разыскиваемого и попросили, в случае установления объекта, выяснить его поведение.

Вскоре агент доложил, что Каспер после заброски его в тыл врага с парашютом и всей экипировкой явился в немецкую полицию и рассказал, кто он и что собирался делать на оккупированной немцами территории, то есть предал нас. Через некоторое время пришло второе сообщение, в котором сообщалось, что Каспер находится в Кенигсбергской разведшколе Абвера и работает на немцев. Все встало на свои места…

* * *

В Таллин я приехал по вызову генерала Виноградова. Он встретил меня словами: «Обстановка сейчас тут сложная. Паутину Абвер свил основательную. Канарис постарался. Командующий флотом просит нас работать еще активнее. Бери в подчинение две оперативные группы и действуй».

— А как же с материалами на Каспера?

— Досье на предателя я привез с собою и доложил Виноградову. Но он меня ошарашил новостью. Оказалось, его сотрудники уже задержали какого-то эстонца с таким именем и нужно было сверить мои материалы с теми, что имелись у них. Это был Каспер.

— А кто он был по профессии?

— Классный юрист, отлично знавший психологию. В беседах с оперативниками юлил, умело обходя «подводные камни» перекрестных допросов. На первых порах его спасала великолепная память, однако она подобна медной доске, покрытой буквами, которые время неизбежно стирает и сглаживает. Используя оперативные возможности, мы вскоре вышли на конспиративную квартиру Ханса Каспера. Провели в ней обыск и обнаружили там все необходимы улики: оружие, нашу рацию, деньги, фиктивные документы с фотографиями Каспера в советской форме, инструкции по организации диверсий на военно-морских объектах.

После этого он замкнулся и демонстративно замолчал. Пришлось выложить последний козырь — на допрос доставили младшего брата Каспера.

— А что это за козырь?

— Дело в том, что в одном из покинутых немцами особняков мы обнаружили картотеку тайной полиции Таллина. Среди завербованных числился и младший брат нашего объекта. Однако он не стал выполнять преступные задания. Старший брат-изменник об этом не знал. Их допрос я провел в форме общей беседы. Говорили долго — до полуночи. В конце концов Ханс во всем сознался.

— А как же решилась судьба младшего брата?

— Тут целая история вышла. Многие мои коллеги требовали суда и над ним, но я добился освобождения младшего Каспера по закону. У нас ведь не было никаких материалов о его преступной деятельности. Прокуратура с моими доводами согласилась, а что касается Ханса, то было вскрыто следующее.

Появился он в Таллине весной 44-го, после окончания немецкой разведшколы, с заданием: с приходом советских войск в Эстонию снова внедриться в агентурную сеть военной контрразведки Балтфлота. Ему вменялось в обязанность работать на фашистов составом резидентуры из четырнадцать агентов. Конкретная задача — сбор шпионской информации и совершение террористических актов, а также диверсий на военных объектах.

Получив от Каспера адреса явочных квартир, я направил на одну из них опергруппу. Засада оказалась результативной. Были задержаны три агента с материалами, подготовленными для передачи Абверу. А всего по делу Каспера арестовали двадцать пять агентов фашистской разведки и двадцать четыре объявили в розыск. При задержании кроме радиостанций у них изъяли два ручных пулемета, девятнадцать автоматов, семнадцать винтовок, сто семьдесят гранат, несколько десятков пистолетов разных систем, советские ордена и медали, фиктивные документы и другую шпионскую экипировку…

Среди агентов Абвера нам как-то попался даже пастор из местечка Раквере. Его выдал Каспер. Начали святого отца «колоть». А он мне, помню, елейным голоском вопрошает: «Сын мой, зачем вы меня похитили, от моей паствы забрали?»

Пришлось продемонстрировать нашу осведомленность о его грехах перед государством и паствой — агент Абвера и махровый ворюга, обокравший свою обитель незадолго до прихода наших войск. Он все серебро собора похитил. Конечно, арест «слуги божьего» без объяснений мог вызвать недовольство населения. И вот тогда с санкции начальства мы привезли пастора в Раквере. В присутствии прихожан, собранных при участии местных властей, он показал место в своем огороде, где зарыл украденные из храма ценности.

Паства, естественно, возмутилась, так как недавно с ним искала похищенное имущество собора. Горожане после этого стали охотнее рассказывать о конкретных фактах сотрудничества духовного наставника с гитлеровцами. Помню, одна пожилая эстонка плюнула ему под ноги и заявила, что за этот грех он ответит перед Богом, а за предательство пусть его покарает народная власть. Шпион получил по заслугам. Нельзя забывать, что это был уже 1945 год — год нашей Светлой Победы!

* * *

Мне было известно, что Николай Кириллович после войны, когда он возглавлял Особый отдел КГБ Балтфлота, совершил еще один благородный поступок. Это касалось неравной борьбы мужественного человека за судьбу Краснознаменного Балтийского флота, которая тогда по воле Н.С. Хрущева и высших военных сановников была предрешена. Дело в том, что Кремль приказал резать боевые корабли и самолеты флота без оценки последствий в состоянии боеготовности этого морского форпоста, стоящего на западных рубежах страны. Адмиралы и генералы оробели и тут же взяли «под козырек»: будет исполнено.

И только военный контрразведчик контр-адмирал Н.К. Мозгов не убоялся гнева ни своего непосредственного начальника с Лубянки, ни высших руководителей МО СССР, ни самого Хрущева, и будучи приглашенным на заседание Политбюро КПСС доложил о пагубности принятого решения.

Так вот, при встречах автор неоднократно подводил генерала к теме заседания Политбюро с его участием в период руководства им Особым отделом КГБ Балтийского флота. Но тот всякий раз отнекивался, называя свой поступок не геройством, а элементарным рядовым действием чекиста, противостоящего трусости и разгильдяйству. Но однажды, это было тоже в Совете ветеранов военной контрразведки в конце 1990-х годов, накануне своей кончины он вдруг разговорился.

— А начиналось все так, — пояснил бывший контр-адмирал, ставший генерал-майором. — Я был начальником контрразведки Балтфлота. Когда на мое имя стали сыпаться как снег на голову аналитические справки, рапорты, докладные записки от оперативного состава и моряков о резком снижении боеготовности флотской инфраструктуры в результате непродуманных сокращений, я стал задумываться над «разумным процессом». И через несколько недель, когда «созрел», решил подготовить обобщенную справку на имя председателя КГБ Шелепина.

— А как же ваш непосредственный начальник военной контрразведки, он что, остался в стороне, в неведении?

— Генералу Гуськову я не решился отправить этот документ. Он мне несколько раз намекал, что кнутом обуха не перешибешь, поэтому я не был уверен в его смелости, хотя нужно признать, что такой шаг был рискованным — как-никак я шагал через голову московского непосредственного начальства. Но, прежде чем отсылать документ в Москву, я его показал командующему Балтийским флотом и первому секретарю Калининградского обкома партии — члену Военного совета. Они внимательно прочли мою докладную записку и пожелали успеха в нужном начинании: не отговаривали, но и не обещали поддержки в случае потребности. К сожалению, эти люди были слепыми рабами навязанных сверху директив — боялись за свои высокие должности.

— Документ вы отправили в Москву сразу после этого разговора или еще накапливали материал?

— Сразу, так как там было полно доводов в защиту нашего флота, — он умышленно растянул это слово, будто подчеркивая гордость и справедливость того, что им было сделано несколько десятилетий назад.

— А потом?

— А потом включился счетчик времени, и я стал считать дни в ожидании звонка из столицы.

— И все же непонятна трусливая позиция командующего Балтфлотом — вам пожелал успеха, а сам в кусты.

— Если честно, я не сильно и переубеждал. Никакие рассуждения не в состоянии наставить человека на путь, по которому он не хочет идти. Люди не хотят думать, перестают размышлять, когда за них кто-то делает эту работу. Я же был раскован в своих раздумьях, потому что их базой были объективные материалы широкого круга оперативного состава, прекрасно знающего обстановку в курируемых частях. По-моему, а я такого мнения придерживался всегда, мы истинно свободны лишь тогда, когда сохраняем способность рассуждать самостоятельно…

Время бежало быстро, потому что Николай Кириллович рассказывал настолько интересно, что хотелось его слушать и слушать. Помогал диктофон.

Со слов Мозгова, через неделю раздался звонок по ВЧ.

— Я поднял трубку и услышал голос Шелепина, сообщившего, что он получил мою докладную записку. Он поинтересовался, все ли в ней правильно. Ответ мой был краток: я лично отвечаю за каждую букву, за каждый факт, потому что любой из них выверен через несколько источников.

Председатель КГБ тут же сообщил, что в таком случае он направляет документ в Политбюро, а мне приказал быть готовым по вызову прибыть в Москву. Через неделю по звонку я и командующий флотом А.Е. Орел вылетели в столицу. Поселились мы в престижной гостинице «Метрополь». Не успели еще разместиться, как последовал телефонный звонок от начальника Главного морского штаба, приказавшего нам с командующим прибыть к нему. Я понял задумку — ожидаются психологический накат, моральная торпедная атака. Так оно и вышло. В штаб с Орлом шли молча. Командующий совсем не соответствовал своей фамилии. Он скорее походил на мокрую курицу или проштрафившегося пацана, который разбил мячом соседское окно.

— Мне тоже неприятно докладывать вашему непосредственному начальнику, — ответил я ему.

— Зачем ты затеял всю эту возню? Зачем?! Сколько драгоценного времени она отняла у нас, я не говорю уже о нервах и вообще о потерянном здоровье. Тебе легко… а с меня три шкуры сдерут, — бубнил под нос потеющий командующий флотом, тяжело переставляя тяжелые, словно налитые свинцом ноги.

— Давайте вместе переубеждать начштаба, чего бояться?

Нет, Орел не проронил ни слова в защиту разумных доводов моей докладной записки. Более того, в беседе со вторым лицом в ВМФ СССР он свернулся ежиком, вобрав голову в плечи. Мне пришлось одному отстаивать точку зрения о снижении боеготовности флота.

Начштаба упирался рогом, не соглашался с доводами, а потом рявкнул:

— Ну что, товарищ Мозгов, выходит, контрразведчики лучше знают обстановку на флоте, чем флотоводцы? Вы много на себя берете! Вы что, подвергаете сомнению правильность решения инстанции и самого Никиты Сергеевича?

Я ему ответил так:

— Первый секретарь не мог дойти до такой глупости, чтобы отдать распоряжение на уничтожение тех средств, которые могут не один год послужить Родине и флоту.

И тут хозяин кабинета взорвался:

— Значит, вы считаете, что Главком и я растиражировали эту глупость?

Я спокойно заметил, что вот с этой глупостью на Политбюро и разберемся.

Начштаба после моих слов резко поднялся из кресла и, сделав вид, что говорить уже не о чем, практически указал мне на дверь, а Орлу приказал остаться…

У меня было свободное время, и я отправился в морской отдел военной контрразведки на Лубянку. Встретил меня его начальник капитан 1-го ранга Шилин, который своего курирующего поддерживал в этом начинании. Увиделся я и с генералом Гуськовым — начальником военной контрразведки. Беседа получилась недолгой. Он с первых слов открыто дистанцировался от возникшей ситуации и заявил мне, что в период заседания Политбюро его не будет в Москве, так как запланировал выехать на подведение итогов работы в один из военных округов. Мне стало ясно, что Гуськов оберегает свое реноме, оставляя за собой право и свободу сделать соответствующие оргвыводы.

На следующий день, как я и предполагал, меня ждала чиновничья голгофа. Я пораньше отправился на Старую площадь. Заседание проходило в кабинете члена партийного ареопага Фрола Романовича Козлова. Пройдя через КПП, я вскоре оказался в просторном кабинете члена Политбюро.

Умостившись в кресле, я решил понаблюдать за «небожителями». Скоро стали прибывать министры, начальники главков, крупные военные деятели, среди которых я увидел Маршала Советского Союза, министра обороны СССР Малиновского и Главкома ВМФ адмирала флота Горшкова. Министр обороны прошел в зал заседания с гордо поднятой головой, ни на кого не глядя и ни с кем не поздоровавшись. Главком скользнул по мне безразличным, даже, я бы сказал, колючим взглядом и, тоже не поздоровавшись, хотя мы друг друга знали, проследовал за своим начальником. Как только большое начальство расселось, Козлов обратился ко мне и предложил место за общим столом, а затем объявил повестку заседания и дал мне всего десять минут на доклад. Я встал, волнение сразу же подавил и принялся излагать основные тезисы докладной записки.

Малиновский глядел на меня сурово. Сдвинутые к переносице густые черные брови делали лицо маршала неподвижным. Создавалось впечатление, что он специально надувается, а потому краснеет. Как только я задевал за живое, он резко опускал подбородок и колючим, холодным взглядом скользил по неприятным доводам копии ненавистной ему записки, лежащей на столе прямо перед ним.

Прошло несколько минут и Малиновский, пользуясь своим положением, бестактно оборвал меня:

— Я считаю, что товарищ Мозгов взялся за дело, о котором имеет весьма смутное представление. Какой из него моряк? Он флота-то не знает, а рассуждает тут, понимаешь, как флотоводец.

Козлов сделал замечание маршалу и жестом осадил нарушителя регламента. Тогда и я пошел в наступление и заявил министру, что Балтийскому флоту я отдал более двадцати лет службы в разных ипостасях, правда, не строевых, а контрразведывательных. Оберегая государственные секреты флота и оказывая командованию повседневную помощь в деле повышения боеготовности, дисциплины и уставного порядка, военные чекисты досконально знают флот, его техническое состояние, вооружение и боевую выучку личного состава.

— Неужели вы считаете, что я бы пришел сюда с сырой информацией и забивал бы вам голову чепухой? — сказал я. — Эти данные не один раз перепроверены не только оперативниками, но и в первую очередь флотскими офицерами, серьезно относящимися к результатам «организационных мероприятий» (именно так называлась затея Кремля).

Малиновский бросил недовольный взгляд на Горшкова, который тут же по-черепашьи втянул крупную голову на короткой шее в плечи, отчего сделался, как мне тогда показалось, каким-то жалким и не соответствующим такой высокой должности.

А я продолжил доклад. Помнится, говорил, что если не остановить эти варварские оргмероприятия, не принять неотложные меры к скорейшей модернизации флота, к оснащению его новейшими классами надводных и подводных кораблей, к укреплению, а не уничтожению береговой обороны, то флот как могучий и надежный страж наших западных морских границ погибнет!..

Слушая Мозгова, мне подумалось, какие же пророческие слова говорил контрразведчик на том далеком заседании Политбюро и к чему головотяпы 90-х пришли сегодня, практически развалив все и вся на Балтийском флоте, лишив его основных мест базирования и заколотив «петровское окно» в Европу.

Ельцинские амбиции обернулись катастрофой для флота с большей масштабностью, чем хрущевский волюнтаризм. Не нашлось, к сожалению, ни в КГБ, ни в армии, ни в среде кремлевских функционеров таких, как Мозгов…

— Я закончил свое выступление ровно через десять минут, — продолжал Николай Кириллович. — На некоторое время в кабинете повисла предгрозовая тишина. Первым нарушил ее Горшков. Он заявил, что я якобы в рядовой бумаге раскрыл секретнейшие сведения о флоте, что является уже даже не военной тайной, а государственной.

Тогда я ему ответил, что записку писал я лично. Ее печатала машинистка отдела в моем присутствии, член партии с 1920 года. Конвертировал документ тоже я. А что касается адресата, то согласитесь, что председатель КГБ имеет право на знание секретов, которые охраняют его подчиненные.

Горшков побледнел от услышанного, скривился в недовольной усмешке, засуетился и стал нервно перелистывать копию докладной записки.

Затем член Политбюро Ф.Р. Козлов дал слово командующему Балтфлота адмиралу Орлу. Флотоводец начал говорить о сложном положении на вверенном ему флоте, о тревоге за его безопасность, о бытовой неустроенности моряков в некоторых гарнизонах, о необходимости большего внимания к учениям и т. п.

Фрол Романович прервал его словами:

— Александр Евстафьевич, об этих проблемах я впервые слышу от вас. Почему вы прятались за спину контрразведчика? Почему заняли позицию стороннего наблюдателя? Почему вовремя не поставили меня в известность и не приехали ко мне? Даже звонка от вас я не слышал!

Командующий молчал, понурив голову. Затем Козлов недовольно буркнул Орлу — продолжайте. Выступление его было бледным.

После командующего флотом слово взял министр обороны СССР Малиновский. Начал он примерно такими словами:

— Я считаю, что приведенные Мозговым факты надуманы. Он, видите ли, печется о боеготовности флота. А по существу, его требования тормозят дело, а порой и прямо направлены на срыв планового выполнения указаний Никиты Сергеевича Хрущева о сокращении частей, существенно не влияющих на боеготовность флота.

Говорил он в нервно-лающей манере, отчего его предложения сбивались в хаотичный шум и слушающим трудно было уловить даже контуры контраргументации. Он терял реноме маршала-фронтовика.

После Малиновского выступил председатель КГБ А.Н. Шелепин. Говорил он спокойно, уверенно, аргументированно доказывая несостоятельность принятых руководителями Министерства обороны решений. В конце своей ремарки он резко прошелся по замечаниям Малиновского и Горшкова и отдельным моментам их неглубоких выступлений.

Начавшуюся сразу же полемику между Шелепиным и Малиновским с трудом погасил Козлов.

Когда закончилось заседание Политбюро и я, уставший от стресса, отправился в гостиницу, в мой номер позвонил первый заместитель председателя КГБ СССР генерал-лейтенант Петр Иванович Ивашутин. Он сообщил, что Фрол Романович высоко оценил мое выступление.

— А военные пусть покрутятся, — заявил он, — если мужества не хватило доложить, как есть. Правда — точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливает здоровье. Козлов от имени Политбюро сделал внушение Малиновскому и Горшкову и потребовал немедленно приостановить расформирование важных частей и соединений флота и в недельный срок дать подробные письменные объяснения по целому ряду позиций моего доклада.

В тот же день я вернулся в Калининград и приступил к своим служебным обязанностям. Как же легко работалось после этого военным контрразведчикам флота!.. Что касается проблемы, то, согласно постановлению ЦК КПСС, Балтийский флот в короткие сроки стал наращивать свою мощь: началась модернизация, появилась новейшая техника, современные классы надводных и подводных кораблей.

— А дальше как и где служилось? — поинтересовался автор.

— Потом… потом пришлось послужить на Тихоокеанском флоте, в Каспийской флотилии и Прикарпатском военном округе, где меня сделали «сухопутчиком». Там мы с вами и познакомились, чтобы, как видите, через двадцать с лишним лет встретиться здесь, на Лубянке.

Последняя встреча с Николаем Кирилловичем состоялась 17 декабря 1998 года в Центральном клубе им. Ф.Э. Дзержинского, теперь это Культурный центр ФСБ. В этот день проходил торжественный вечер, посвященный 80-летию со дня образования органов военной контрразведки. В холле было много ветеранов. Среди них я увидел бледноватого и несколько осунувшегося генерала Мозгова, почему-то одиноко стоявшего, прислонившись к первой правой от входа в клуб колонне. Я подошел к нему.

— Здравствуйте! С праздником вас, Николай Кириллович!

— Здравствуй, здравствуй, дорогой… тебя тоже с праздником, — быстро заговорил он, улыбаясь, но с явным усилием. — Дожили до 80-летия. Как много прошло времени. Какими мы стали старыми.

— Теперь надо взять еще один рубеж — девяносто, — искренне пожелал я ему.

— Э, брат, нет, мне этот рубеж уже не вытянуть. Годочки промелькнули, как деревья мимо летящих вагонов.

Разве думал тогда автор этих строк, что видит его в последний раз?!

В глазах генерала читалась плохо спрятанная жизненная усталость, хотя он и пытался ее не выказывать. Однако болезнь явно показывала свое обличье, никого не стесняясь и не пугаясь. Он бросал взгляды из стороны в сторону, словно кого-то искал и не находил. Мне показалось, что Мозгов был чем-то встревожен, и эта волнительная озабоченность передавалась и мне.

Уже потом, вспоминая эту встречу, я пришел к выводу: генерал прощался с обстановкой родного клуба и сослуживцами. А в тот вечер к нему подходили и подходили ветераны. Он их обнимал и скупо по-мужски целовал. Генерал тут же выходил из окружения одной компании и шел к другой группке седовласых коллег по чекистскому ремеслу.

Говорил и слушал, слушал и говорил…

Вообще, он был скуп на слова, не любил разглагольствований, но хорошо умел слушать и слышать собеседника, проявляя исключительное внимание к человеку, с которым разговаривал. Он это делал естественно, правдиво, без фальши. Ветеран обладал божественной способностью излучать теплоту, живущую в его открытой душе.

Мозгов не давил своим авторитетом, не перебивал, давая собеседнику возможность свободно и спокойно высказать свою точку зрения на тот или иной вопрос. Он никогда не мямлил — говорил четко и ясно, хотя и быстро.

А еще я вспомнил его последние слова, произнесенные с такой душевной болью за разваленное Отечество, за его повальную общественную деморализацию и поруганную армию, в защитниках которой он находился не один десяток лет.

Мозгов возмущался разрушенным образом жизни граждан разломанной страны, еще недавно заслуженно имевшей славу сверхдержавы. Негодовал из-за появления «бациллы морального разложения» людей в погонах, расцвета военной мафии, строящей себе не дачи, а царские хоромы на фоне хижин большинства честных офицеров и генералов. Он глубоко переживал за разлом цельной системы органов госбезопасности и его головного штаба — Комитета государственной безопасности.

И тогда мне в который раз подумалось: ах, если бы такие, как Мозгов, были у руководства органами госбезопасности или военной контрразведки в тот трагический для страны август 1991 года… Он бы не струсил, как это сделали его отдельные высокопоставленные коллеги, смотрящие в рот болезненно амбициозным политиканам. Они держали нос по ветру, а потому и росли, росли, росли. Но, увы, прошедшие события не терпят сослагательного наклонения.

Честные и чистые граждане не в почете, когда бандитски захватывается власть, как не в почете был и Мозгов после того заседания Политбюро, на котором он спас флот, но ущемил себя.

Адмирала, а потом генерала казнили, таская по перифериям, и долго не замечали, а если правильней — не хотели замечать этого сильного и умного, смелого и честного человека те, кто шел на руководящие посты не из профессионалов снизу, а прыгал с партийно-политических трамплинов Старой площади на должностные пьедесталы Лубянки.

И все же он никогда не бросал, как он говорил, «дрожжей в помойку» прошлой вакханалии. А еще он умел в службе требовать, но не унижать, и тем более не устраивал разносов и казней на эшафотах служебных гильотин.

Он был великодушен, как всякий сильный человек в своем деле. 31 декабря 1998 года Николая Кирилловича Мозгова не стало. Он отошел в Вечность, которая нетленна! Отошел как герой нашего времени! Такие люди — штучное ваянье природы.

Южная группа войск

Большие батальоны всегда правы.

Наполеон

В конце 1969 года мне предложили новое место службы — за границей, в Южной группе войск. Перед отправкой в закордонную командировку начальник Особого отдела КГБ при СМ СССР по ПрикВО генерал-майор Н.К. Мозгов пригласил меня в кабинет и кратко дал оценку работы оперативника. По памяти, уже прилично затертой временем, он выразился примерно так. Поблагодарив за службу, генерал с улыбкой заметил, что, оказывается, и поэты умеют не распыляться и отдаваться нашей службе. А я вот не смог вас обеспечить квартирой. Вы молоды — все еще впереди. Я вас посылаю на передовую Варшавского договора. Ваша группа войск по важности соревнуется с ГСВГ. Там, надеюсь, вы наберете еще больший опыт, что станет стартовой площадкой для профессионального роста. Я думаю, вы не уроните достоинства и чести оперативника-прикарпатца. Закончите там службу, мы с удовольствием возьмем вас обратно…

Мне было приятно, что генерал уделил так много своего рабочего времени лейтенантской персоне.

Сборы были недолгими. Особого имущества за два лейтенантских года не появилось. Весь семейный скарб уместился в чемодане и сумке. 30 декабря 1969 года поездом «Москва — Будапешт» я с семьей — женой Людмилой и малолетней дочерью Наташей — выехали в Венгрию. Сидя в купе, супруга спросила:

— Ты уж прости меня за глупый вопрос… Тебя оставят в Будапеште или направят на периферию?

— Какой Будапешт? Далеко не все лейтенанты начинают службу с европейских столиц. Таких, как я, «без роду и племени», посылают в глухие гарнизоны. Оно и правильно — опыта еще маловато. Он набирается в глухих частях — за колючей проволокой или бетонным забором…

Поезд остановился на станции Чоп. Тут меняли вагонные тележки, переводя их на узкую западную колею. В Чопе, последнем крупном населенном пункте и железнодорожном узле СССР на этой стороне границы, можно было потратить оставшиеся рубли на продукты…

Свисток — и поезд тронулся, медленно приближаясь к мосту через реку Тисса. В коридоре стали скапливаться пассажиры.

— Что случилось? Почему люди покинули купе? — испуганно спросила Людмила.

— Сейчас поймешь. Возьми мелочь — бросим на счастье в реку.

И вот три монетки на счастье, на удачу полетели в реку…

А поезд, покинув мост, увеличил скорость, продолжая лететь навстречу ветру, поднимая за собой пелену сухого снежного свея, нередко горлопаня пронзительными свистками перед станциями, полустанками и переездами.

Проезжая крупные железнодорожные узлы, бросилось в глаза обилие паровозов, в отличие от советских пассажирских зеленых и синих здесь все были черные. Узнавались знакомые марки — узкие «германки» и широкие «венгерки», проходившие на наших дорогах в послевоенное время соответственно сериями ТЭ и ТМ. На первых отец бил рекорды по вождению тяжеловесных товарных составов, на вторых — водил пассажирские поезда…

Через некоторое время вечером наш поезд медленно подплывал к восточному вокзалу венгерской столицы Келети. На перроне, к огромному ликованию жены, семью встретил с автобусом знакомый по львовскому периоду службы комендант отдела майор Усанов.

Гордостью занималось сознание молодого оперативника от слов, сказанных кадровиком полковником Михаилом Забродиным перед поездкой в Южную группу войск:

— Вы едете на защиту наших рубежей — в передовой эшелон обороны стран Варшавского договора. Большие батальоны всегда правы, как говаривал Наполеон. Ваша часть, в случае чего, первая примет на себя возможный удар противника и будет сковывать его до подхода основных сил. Вы получили во Львове небольшой опыт — используйте и развивайте его за границей. Верю, что удача и успех подружатся с вами. Пусть чекистское счастье повернется к вам лицом. Это тоже важно в нашем деле! Судьба — это конкретный результат…

* * *

Лейтенант получил предписание в Особом отделе КГБ Южной группы войск принять в оперативное обслуживание гарнизон с артиллерийским полком и отдельной ротой ПВО Сухопутных войск Советской армии, расположенный в поселке Фертед области Дьер-Шопрон недалеко от австрийской границы. Полк был укомплектован буксируемыми гаубицами 122 миллиметра Д-30 и 152 миллиметра, поэтому пришлось осваивать новую материальную часть.

Есть смысл рассказать о некоторых буднях в новом гарнизоне.

Командир полка полковник Николай Соленый принял нового особиста несколько настороженно. От предшественника стало известно, что командир любит чарку, поэтому комполка посчитал, что вслед за «комиссарским» глазом прибыл дополнительный контроль в лице молодого лейтенанта-чекиста.

Время показало, что командир порядочный человек, профессионал высокого класса. Офицеры говорили, что он снарядами может рисовать картины. Цель накрывал с первого выстрела безо всяких «вилок». Прошел всю войну в расчете знаменитых «сорокопяток», а закончил военное лихолетье командиром отдельного дивизиона 152-милли-метровых гаубиц. Победу встретил в майорских погонах с пятью орденами и десятью медалями на груди. Имел несколько ранений. Служба в дальнейшем его помотала по Союзу.

— Что я вам скажу, лейтенант, — как-то в одной из первых бесед заметил командир, — занимайтесь своим, я считаю, очень важным делом. Вашего старшего брата из Смерша я перевидал за войну — смелые и думающие ребята. Иностранцев, желающих знать, что делается у нас за забором, полно. На трассе Дьер — Капувар — Шопрон только за день их пролетает сотни. Среди них есть и те, кто вашу службу могут заинтересовать. Из достопримечательностей — музей графа Эстерхази, у которого служил когда-то композитор Гайдн. Есть в селе две корчмы, которые посещают в выходные офицеры гарнизона с семьями. Я иногда, когда на душе тяжело, тоже захожу. Сразу вам признаюсь — жена у меня тяжело больна…

«Зачем откровенничает командир? Не собирается ли в чем-то упредить меня? — подумалось мне. В другой беседе он уже перешел на приятное «ты», ведь для него я годился в сыновья.

— Ты у замполита был? — спросил он неожиданно.

— Нет, он в отпуске.

— Я думал он уже вернулся. Ну, ты зайди, зайди к нему…

После возвращения из отпуска замполита подполковника Гусева оперативник представился и ему.

— Товарищ лейтенант, вы солдат партии, боец ее вооруженного отряда, это обязывает нас работать в связке. Прошу меня первого информировать обо все интересных событиях в гарнизоне.

— Товарищ подполковник, — прикинулся не понимающим и не принимающим этого предложения лейтенант, — когда я ехал сюда, меня инструктировали, что все важные оперативные материалы и информацию я должен докладывать непосредственно своему начальнику.

— Не горячитесь… К словам замполита и начальника политотдела прислушиваются все офицеры, в том числе и ваш начальник, входящий в состав парткомиссии. Я вижу, вы не понимаете роль политработников в армии. Не забывайте, что Леонид Ильич Брежнев — выходец из когорты партийных борцов. Комиссаров он поддерживает.

— Такого правового института в Советской армии уже давно нет.

— Замполиты — это их последователи!

— Комиссары приставлялись к спецам-командирам, офицерам царской армии. Сейчас же командный состав — все коммунисты, — усердствовал в отстаивании свой точки зрения оперативник.

— У вас замашки энкаведиста… Вы полагаете, что чекисты вновь станут над партией Ленина?

— Они никогда не стояли… Много сотрудников госбезопасности тоже заплатили жизнями за доверчивость или неприятие «законов джунглей», которые навязывались сверху. Партийные органы руководили ЧК…

Говорили и о делах в полку. И все же неприятный осадок оставила эта встреча с замполитом, пытавшимся, по всей видимости, расправится руками военного контрразведчика с командиром полка. Это он понял при дальнейшей работе в гарнизоне и встречах с ним. На предложение заниматься бытовой мелочевкой и практически ковырянием в «грязном белье» офицеров, оперативник не выдержал:

— То, что вы предлагаете мне делать, выходит за рамки моей компетенции, сейчас другие люди в органах, иные задачи нам нарезаны руководством. Условия заграницы требуют от нашей службы заниматься контрразведкой. Не ждите, что я буду собирать для вас информацию о том, кто, где, когда и с кем ночевал, посетил корчму и прочее. У меня не будет на это времени, а с другой стороны, есть много других вопросов — обеспечение боеготовности полка и сохранения режима секретности, не говоря уже о борьбе с агентурой противника.

— Поймите же вы, мы с вами бойцы партии, роль которой изо дня в день повышается, — продолжал настаивать говорливый подполковник. Он готов был говорить еще, но оперативник уважительно остановил его, сославшись на срочную работу.

Действительно, он назначил встречу на 18:30 с начальником штаба 3-го дивизиона, который в районе полигона несколько раз фиксировал автомашину с западногермансними номерами. Водитель производил фотографирование. Майор Сидоров передал контрразведчику номер автомобиля и описал внешность иностранца, когда он покидал салон машины. Эти материалы были срочно переданы венгерским сотрудникам государственной безопасности. Через неделю коллега советского контрразведчика майор Иштван Ковач сообщил, что установленный по номеру машины немецкий турист Густав Шрам задержан в районе одного из режимных объектов Венгерской народной армии под Будапештом при попытке скрытого фотографирования боевой техники.

Это был первый успех молодого контрразведчика. Помогли друзья — так тогда без кавычек мы называли венгерских коллег. Взаимодействие по линии ГБ помогало лучше понимать друг друга и решать общие задачи.

Тем временем события в полку разворачивались стремительно. Нарастал удар по единоначалию через «кризис власти». Не без помощи замполита полковнику Соленому предложили уволиться. Дела он сдал молодому, энергичному подполковнику Василию Викторовичу Ванюшкину, выпускнику академии им. М.В. Фрунзе, быстро сколотившему вокруг себя здоровый коллектив единомышленников. Он был одинаково требователен к себе и подчиненным. Большим подспорьем новому командиру в деле приведения гарнизона в божеский вид стал приезд назначенного в полк начальником тыла выпускника Академии тыла и транспорта майора Владислава Ивановича Литвинова, трудолюбивого офицера. Впоследствии он дорос до генерал-полковника, первого заместителя начальника тыла Советской армии Маршала Советского Союза Семена Константиновича Куркоткина. До сих пор с Литвиновыми мы дружим семьями.

* * *

Командир полка стоял возле курилки, окруженный офицерами штаба части. Начальник тыла оживленно размахивал руками. Как показалось оперативнику, подходившему к собравшимся, речь могла идти о каком-то ЧП.

— Надежда вот на кого, — вдруг кивнул головой Ванюшкин в мою сторону.

— Здравия желаю, доброе утро, — взяв под козырек, поприветствовал старший лейтенант, приколовший накануне к лейтенантским погонам еще по звездочке.

— Утро светлое, а на душе оно хмурое, — обронил комполка.

Выяснилось, что ночью ограблен гарнизонный магазин.

— Я проинформировал комдива и военного прокурора, — сообщил Ванюшкин, но ты знаешь, что силенок у следователей маловато. Когда «пинкертоны» приедут — неизвестно. Надо действовать по горячим следам. Да, чуть не забыл, попроси помощи у своих коллег. Заведующий магазином и продавщица мадьяры.

Вечером оперативник встретился с двумя своими помощниками и получил первичную информацию. А через два часа он уже беседовал с рядовым Николаенко, у которого обнаружились некоторые предметы из военторговской пропажи. Солдат признался, что ему их подарил рядовой Куциев. Дальше уже никаких версий выдвигать не надо было…

Зимой 1970 года старший лейтенант находился в своем кабинете, когда ему позвонил венгерский коллега, начальник контрразведки Шопронского погранотряда майор Пайош Хегедюш, и сообщил, что из-за снежных заносов три заставы остались без хлеба, а на станции Петехаза вторые сутки стоит занесенный снегом поезд с пассажирами. Пограничники пытались пробиться к составу на своем грузовике — безуспешно.

Зайдя в кабинет к командиру полка, оперативник коротко изложил суть проблемы.

— Надо направить гусеничную технику. Как не помочь друзьям в беде?! Евгений Петрович, — обратился он к начальнику штаба, — дайте команду зампотеху и начальнику автослужбы…

Советский гарнизон поделился запасами хлеба и сухарей с терпящими бедствие местными пограничниками, а в сторону застрявшего поезда дополнительно направилось несколько гусеничных тягачей и мощных «Уралов» с солдатами. Кроме лопат бойцы прихватили с собой армейские термосы с горячим чаем….

По возвращении раскрасневшиеся армейцы оживленно делились впечатлениями с товарищами. Оказалось, в поезде, кроме венгров, в двух вагонах ехали австрийские и немецкие туристы. Командир дивизиона доложил командиру полка о выполненном приказе, и тот, расчувствовавшись, патетически произнес:

— Люди живут поступками, а не идеями. Ваши действия лучше всяких слов спецпропаганды. Спасибо за службу.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил подчиненный.

Прошел месяц с того события, и на стол оперативнику легла информация о недостаче нескольких секретных документов в штабе полка. Заместитель начштаба полка майор Петренко в течение недели молча искал шесть документов. Версий было много. Дивизионное начальство требовало от контрразведчика чуть ли не ежечасно докладывать о ходе и результатах поиска.

— Задействуйте все силы и средства. Очертите круг лиц, соприкасающихся с документами. Я должен получить ответы на вопросы: когда это произошло, кто и как их мог похитить или утерять… Вы поняли меня, товарищ старший лейтенант? — раздраженно требовал всегда спокойный начальник Особого отдела дивизии.

К поисковым мероприятиям были подключены почти все негласные источники, сосредоточенные в штабе полка. На очередной встрече агент «Овод» сообщил, что один из ящиков «секретки» из-за ветхости Петренко распорядился оставить в штабной машине, находившейся в автомастерской для покраски.

Петренко еще раз заверил начштаба полка, что тщательно проверил второй раз все ящики. Документов нигде не было. Как же был удивлен офицер-штабист, когда документы все же были обнаружены в этом «проверенном» ящике под кипой старых газет…

Дислокация гарнизона в нескольких километрах от австрийской границы требовала дополнительных усилий от оперативника. Самовольщики, дезертиры, особенно беглецы с оружием, доставляли немало хлопот контрразведчикам объектов, стоящих на границе с Австрией, Югославией и Румынией, в любое время суток. Граница с Советской Россией была на замке для таких «туристов». Главное, нельзя было допустить прорыва участка венгеро-австрийской пограничной полосы.

В одной из операций по задержанию беглеца с оружием приходилось участвовать и контрразведчику Фертедского гарнизона…

Не прошло и года с назначения командиром полка Ванюшкина, как в гарнизоне вспыхнула очередная свара. Замполит стал собирать «компру» на нового командира. Пришлось вмешаться командующему войсками Южной группы войск генерал-полковнику Борису Петровичу Иванову, прилетевшему на вертолете. Прибыв в гарнизон, он выслушал сначала одну сторону, а затем другую. Переговорив с офицерами штаба, после обеда пригласил к себе оперативника. Войдя в кабинет и представившись, контрразведчик не мог оторвать взгляда от орденских планок. На груди генерала, в прошлом танкиста, горела Золотая Звезда Героя Советского Союза…

— Наверное, уже обо всем знаете. От вашей службы разве что скроешь, — заулыбался командующий. — Хочу выяснить природу конфликта между замполитом и новым командиром полка…

Оперативник был объективен. Через неделю зарвавшегося «комиссара» перевели в гарнизон, с меньшим объемом служебных обязанностей…

В этот же период в поле зрения военного контрразведчика попал военнослужащий полка, который по данным венгерских пограничников, приезжая в карьер за песком, каждый раз интересовался участком границы, проходящим вдоль озера Ферте. Солдата интересовало, судя по сигналу, инженерное оборудование КСП в районе заставы Мексикопусто. Он якобы даже рисовал схему подходов к вероятному месту готовящего прорыва через границу в Австрию. Исполнял это он на отдельном листе, который спрятал в записную книжку. Приметы объекта давались размытые…

День за днем собирались данные на подозреваемого в измене Родине. Дело в том, что в связи со строительством жилого дома машины часто ходили за песком. Многих солдат отправляли туда на хозяйственные работы. Не исключалось, что неизвестный боец, возможно, хочет прорваться с оружием в руках через КСП, что могло привести к тяжелым последствиям и человеческим жертвам. Оперативные мероприятия шли активно, но результатов, к сожалению, не давали. Начальник контрразведки дивизии взял под личный контроль работу по этому сигналу. Приезжал неоднократно, помогая словом и делом.

Успех пришел в День Победы — 9 мая. В одной из бесед с агентом «Громом» оперработник получил данные на неприметного солдата — гарнизонного фотографа Ш. Раскрыть его планы уже не представляло больших сложностей. Обнаружился и листок со схемой вероятного перехода границы. Однако планам потенциального беглеца не суждено было сбыться. Его задержали и отправили в Будапешт для дальнейшего разбирательства…

Надо отметить, что новый замполит подполковник Мурзин тоже помог оперативнику в вычислении возможного преступника. Об этом офицере-политработнике у чекиста остались самые добрые воспоминания.

Накануне очередных учений с выездом части на полигон в районе поселка Хаймашкер оперативник по рекомендации командира полка решил провести операцию по дезинформации в надежде выйти на «любопытных» иностранцев. В ствол 152-миллиметровой гаубицы умельцы вложили бревно, сварили каркас, сшили брезентовый чехол — получилось орудие непонятного калибра. Цель — приманка охочих до секретов. Протянули эту «каракатицу» до полигона и обратно. Ориентировали венгерских коллег. По данным друзей, они получили неплохой результат. На приманку попалось несколько иностранных туристов, которых мадьяры серьезно подозревали в причастности к агентуре противника…

Этот период службы запомнился одним важным событием в жизни молодого офицера военной контрразведки. За успехи в оперативной деятельности он был награжден медалью «За боевые заслуги», которую вручил перед строем полка заместитель начальника Особого отдел КГБ при СМ СССР по ЮГВ полковник Кузнечиков.

Как же легко работалось после этого в гарнизоне…

Через год оперуполномоченного перевели на повышение в ранг старшего оперуполномоченного в мотострелковый полк (МСП) в город Сомбатхей, медье (область) Ваш на западе Венгрии. Это была капитанская должность. При назначении начальник так и сказал:

— Ты у меня специалист по пограничью. Сам Бог велел тебе принять такое хозяйство.

В новой части у него теперь был помощник — оперуполномоченный старший лейтенант Танцура. Вдвоем работать было легче. Здесь тоже установились теплые рабочие отношения с местными пограничниками и командованием полка.

Во время изучения оперативной обстановки внимание контрразведчиков привлекали бывшие советские гражданки, вышедшие замуж за иностранцев. Одни из них были разведены, другие зарегистрировали новые браки и мотались по заморским городам и весям. Естественно, ими не могли не заинтересоваться западные спецслужбы.

Одна особа привлекла капитана Б., который познакомился с нею случайно. Стали встречаться, дело дошло до постели. Она жила в роскошном особняке, купленном новым то ли мужем, то ли любовником американцем. Зная, что Б. москвич и может уехать в столицу, дама, по всей видимости не без подсказа янки, крепко «ухватилась» за советского офицера. Приезд американца, неожиданная встреча и беседа с ним так напугала донжуана, что тот прибежал к контрразведчику. Он долго умолял оперативника не докладывать о своих амурных похождениях командованию.

Решили поиграть с американцами. Для этого подключились специалисты из Будапешта и Москвы…

В Сомбатхее оперативник получил самое звездное звание капитана — восемь звезд на погонах, которое обмыли с друзьями-коллегами россиянами и венграми. Работалось легко, наверное, потому, что существовало в душе самозабвение — первая ступень всякого творчества, как говаривал когда-то мудрый Михаил Пришвин…

Лубянка

Человек только тогда может сочувствовать общественному несчастью, если он сочувствует какому-либо конкретному несчастью отдельного человека.

Феликс Дзержинский

В 1974 году после инспекторской проверки группой работников Центра мне предложили службу в Москве на Лубянке — в центральном аппарате по оперативному обслуживанию объектов Генерального штаба ВС СССР. Это были объекты первоочередных устремлений разведок противника. В первую очередь спецслужбы англосаксов стремились внедрить свою агентуру в эти подразделения — мозги Советской армии. Многие мои коллеги заслуженно гордились таким высоким доверием, оказанным молодой поросли оперативников.

Вспомнились слова моего наставника по Львову сотрудника Смерша майора Николая Левашова:

— Запомни, мой молодой друг, враг исповедует «мишенную систему» — стремится попасть в «десятку», то есть на объекты сосредоточения важных секретов. Да, это ему трудно сделать, но в случае удачи пролезть в желаемую щель он будет в этой «мишенной системе» бить «десятки».

Такой объект руководство 3-го Главного управления КГБ СССР и предложило мне в оперативное обслуживание — один из институтов информации ГРУ Генштаба, где со временем оказался выявленный моими коллегами «крот». Это был агент американской разведки советский военнослужащий майор Анатолий Филатов, «оборотень» в погонах, попавший в когтистые лапы цээрушников через «медовую ловушку». Работая по нему с коллегами, впервые довелось ощутить почерк шпиона и его конкретное взаимодействие с хозяевами из ЦРУ и разведчиками легальной резидентуры США в Москве.

Ровно через тридцать лет, после его пятнадцатилетней отсидки, мне довелось встретиться с Филатовым. Репортеры канала НТВ готовили фильм на тему об «оборотнях в погонах» и пригласили меня, как человека, работавшего по бывшему агенту ЦРУ. Встреча была интересна тем, что он признался, что все то, что случилось с ним — это результат трусости. «Мог бы и поиграть с американцами, а в результате чуть не заработал «вышку», потерял родных и близких, живу в берлоге один». Признался, что после освобождения из заключения посетил посольство США с просьбой вернуть ему «накопленный капитал», хранившийся в Швейцарском банке. На что янки посольские только ухмыльнулись.

— Обманули? — спросил его репортер.

— Да-а-а! — с придыханием ответил Филатов.

Этого жалкого человечка мне было не жалко — передо мной сидел не раскаявшийся, струсивший бывший военный разведчик — предатель. Вот уж действительно, не предаст тот, кто знает, насколько это больно друзьям, коллегам, родным. Поэтому не возвращайтесь к людям, которые вас предали, они не меняются. От гнилого прошлого не откреститься. Когда тебя предали — это все равно, что руки сломали. Да, простить в чем-то можно, но вот обнять уже не получается…

История Лубянки была и есть неразрывно связана с историей той большой страны под названием Советский Союз, которой, к великому сожалению, уже нет на административных картах мира. Ее отдала на поругание, предала и распяла часть переродившейся партийной и комсомольской элиты, которая клялась построить советскому народу безоблачное будущее — коммунизм. Это ее последователи из центральных органов КПСС и ВЛКСМ поняли, что дальше так жить нельзя, лучше нырнуть в капитализм — там им будет уютней. Именно на этом пути предательства они увидели возможность не заработать, а получить большие деньги, приватизируя, в первую очередь, советскую индустрию — предприятия энергетики, заводы, фабрики, рудники, скважины и прочее. Они разогнали советские «кибуцы» — колхозы и совхозы, существовавшие без всякой госдотации. А если бы она была такая, как на Западе, мы бы горя не знали с сельскохозяйственным продовольствием и животноводством.

А пока волюнтарист Н.С. Хрущев обещал построение коммунизма в 1980 году.

В Третьей программе КПСС устами нового «вождя» говорилось: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Какова же была реакция народа? Отрицание — депрессия — смех. Вот в таком положении на колесах недоверия и покатилась страна вниз и въехала в окаянные 90-е годы.

Но сразу удивило советских граждан то, что четкого объяснения понятия коммунизм, его толкования — об этом в программе ничего не говорилось.

Если бы чудо случилось, мы бы вот уже почти полвека жили в идеальном, лучшем в мире обществе. Именно это обещал Хрущев советским людям на XXII съезде КПСС.

Тот съезд в 1961 году запомнился нам, тогда еще молодым людям, многим: великолепным новым Кремлевским Дворцом съездов, выносом тела Сталина из мавзолея на Красной площади, расстрелом рабочих в Новочеркасске, стремительным ударом по армии и флоту через глобальное сокращение личного состава и вооружения, обвинением в антипартийной деятельности некоторых соратников Сталина и самого Хрущева, разгоном выставки художников, Карибским кризисом, провалом неподготовленной целинной эпопеи и другими событиями. Но самым страшным провалом в его политике было то, что в стране возникла проблема с хлебом, а затем и с другими пищевыми продуктами.

До осени 1963 года у нас в вузовской столовой нарезанный хлеб лежал свободно на столах, а потом вдруг исчез. После его можно было купить только у буфетчицы. Слушатели поняли — возникли проблемы с урожаем зерновых, несмотря на заверения партийного чиновничества о постоянном росте показателей в экономике. Так спасение страны от голода под песенный клич «Здравствуй, земля целинная!» обернулось авантюрой государственного масштаба. Урожай, особенно пшеницы, был велик, она уродилась не то, что по пояс — по плечо, распахали и засеяли ведь 41 млн га земли.

Думали, хорошо это, но прошли дожди с ветрами, и высокая пшеница полегла. Но все равно косили, теряя зерно. И другая беда накрыла целинников — отсутствовала инфраструктура: ни дорог, ни зернохранилищ, ни ремонтных баз. Зерно оказалось под небом. Кроме того, и это самое страшное, много целинников погибло в стране, пребывающей после войны в демографическом кризисе: проваливались с тракторами под лед на незнакомых реках, замерзали в палатках, разбитых в голой степи на трескучем морозе, гибли в техногенных авариях и т. д.

Подключили даже армию к вывозу части зерна. Основная масса его сгнила на земле. Никто за это не ответил из крупного партийного чиновничества, а вот простых стрелочников нашли и некоторых даже наказали.

И все же был результат — в ходе этой кампании в течение шести лет было создано более четырех сотен крупных зерновых совхозов, которые, правда, только строились и не могли показать рекордных показателей середины 50-х годов.

* * *

А теперь есть смысл поговорить о об истории Лубянки.

Название Лубянка впервые упоминается в летописи 1480 года. Место так названо по Лубянице — району Великого Новгорода. Дело в том, что это был период, когда Иван III приказал новгородцам, выселенным в Москву после падения Новгородской республики, селиться именно в данном месте. Выселенные в Москву новгородцы и дали название этому району города — Лубянка.

В начале XIX века площадь именовалась Никольской. В 1926 году она была переименована в площадь Дзержинского, в честь скончавшегося летом того же года основателя ВЧК. В 1990 году площади по решению Горбачева было возвращено прежнее название — Лубянская площадь.

В XVIII большое земельное владение напротив Лубянской площади принадлежало грузинским князьям Дадиани — выходцам из Мегрелии. В это же время на месте нового здания ФСБ на Большой Лубянке находилась усадьба мучительницы и помещицы Дарьи Салтычихи. Решением Сената Екатерины II в 1768 году она была лишена дворянского достоинства и приговорена к смертной казни, которую позже заменили на пожизненное заключение в монастырской тюрьме, где осужденная и закончила свой позорный жизненный путь.

Согласно плану 1772 года, при правлении в России Екатерины Великой в центре земельного участка располагалась кирпичная двухэтажная усадьба, а по границе этого участка располагались торговые купеческие ряды. При Александре I после пожара 1812 года весь комплекс выкупил с аукциона заводчик и собиратель картин Федор Семенович Мосолов, в усадьбе разместил свою галерею с художественными полотнами. На протяжении почти всего XIX века имение принадлежало роду Мосоловых, пока в 1894 году его не выкупило страховое общество «Россия». Новые хозяева планировали на месте имения возвести отель на уровне значимости «Националя», но из-за разногласий, в том числе финансового порядка, между российскими и французскими партнерами по проекту дело не состоялось. Тогда руководство общества «Россия» принимает решение не строить отель, а возвести доходный дом, который и был построен в 1898 году. Всего в доме размещалось 51 квартира, рассчитанные на состоятельных постояльцев.

В 1885 году в центре площади был сооружен фонтан, выполнявший роль водозаборного бассейна, куда подавалась вода из Мытищинского водопровода. Он был демонтирован в 1931 году. Место на площади пустовало.

Что же касается самого здания, оно в мае 1919 года перешло в ведение ВЧК. Здесь же размещался и Особый отдел Московской ЧК. Через несколько месяцев сюда переехал весь центральный аппарат ВЧК под управлением Феликса Эдмундовича Дзержинского. В роскошном особняке находились отделы и управления ГПУ, ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ, а сейчас ФСБ.

Во время Великой Отечественной войны комплекс зданий на Лубянке был заминирован и подлежал сносу в случае неожиданного захвата немцами города. Извлекли минеры мины только в 1942 году. По распоряжению главы КГБ Владимира Семичастного в 1961 году внутреннюю тюрьму КГБ ликвидировали. Все здания комплекса объединили единым фасадом только в середине 80-х годов по указу генерального секретаря Юрия Андропова.

По проекту скульптора Евгения Викторовича Вучетича в 1958 году в центре площади на месте находившегося там прежде фонтана был установлен памятник Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому.

Памятник жертвам советских репрессий «Соловецкий камень» в сквере у Политехнического музея напротив здания органов госбезопасности на Лубянке поставило общество «Мемориал» с согласия тогдашних властей и самого Горбачева в 1990 году. Место выбрано не случайно — именно на Лубянке подписывались документы на создание ГУЛАГа, на массовые аресты людей, которых обвиняли в измене родине и в антисоветчине.

В 1991 году демократы-вандалы снесли это произведение искусства — чекисты, к сожалению, не смогли его защитить. Большое руководство молчало, не ввязывалось в политические страсти и игры. А надо было, потому что за сносом «стража революции» последовал предательский разгром Великой страны. Общество кололось на воинствующих демократов либерального толка и молчаливую массу, раздумывающую: может, перемены к лучшему? Всех напугала горбачевская перестройка. Не знал народ, что принесет им новый вождь усеченной России, бесшабашный и редко трезвый Ельцин. Это была беда не только его, но и всей разрушенной им страны. Но это тема для другого разговора.

* * *

По прибытию в Москву семья поселилась у родственников супруги. Законную жилплощадь руководство пообещало выделить за пару месяцев. Но прошло почти два года прежде, чем была получена бесплатно небольшая квартира из категории вторичного жилья за выездом жильцов на улице Лавочкина в районе станции метро «Речной вокзал». С какой радостью работалось! Чувствовалось, что руководство ВКР заботиться о своих сотрудниках.

В оперативное обслуживание дали один из институтов военно-технической информации МО СССР. Начальник 2-го отделения подполковник Николай Петрович Петриченко поставил жесткую задачу — за сравнительно короткий временной отрезок практически на «голом месте» наладить четкий контрразведывательный процесс. Основание — проявление интереса разведчиков ЦРУ к новому подразделению, которое теперь замыкалось на ГРУ Генштаба ВС СССР. Эти данные были получены советской внешней разведкой, которая в то время называлась Первое главное управление КГБ при СМ СССР (ПГУ).

Именно здесь определилась судьба почти двадцатилетнего нахождения оперативника на орбитах контрразведывательного обслуживания объектов Главного разведывательного управления Генштаба ВС СССР. На первых порах пугало и настораживало только одно: если до этого он соприкасался с обветренными лицами пушкарей, танкистов, мотострелков, то здесь ему придется общаться с военно-технической интеллигенцией, обладающей высоким общекультурным уровнем развития и разведывательным опытом.

«Белые воротнички» Советской армии — так их называл начальник Института инженер генерал-майор Олег Борисович Рукосуев, с которым установились деловые отношения. После нескольких месяцев работы в этом подразделении ГРУ он как-то заметил в адрес оперативника:

«Мне нравится, что ты умеешь слушать и слышать собеседника!»

Это окрылило его и дало возможность сказать себе: «Справлюсь! Не боги горшки обжигают! Мир не преподносит человеку все готовое на подносе. Только сам человек может что-то сделать нужное коллективу и себе. Все зависит от его желания и терпения. Нужно только отбросить страхи и сомнения».

Среди сотрудников Института были лица, попавшие в разное время в поле зрения западных спецслужб. Одних противник тщательно изучал, к другим уже осуществлял вербовочные подходы, но они отвергли западных радетелей благополучия, третьи скрывали подобные случаи и по возможности «прятались от света», а четвертые могли попасться на крючок англосаксонских разведок.

В середине 70-х годов прошлого столетия в очередной раз была запущен «фейк» о том, что американские спецслужбы якобы восемьдесят процентов конфиденциальной информации «вытягивают» из открытых источников — газет, журналов, брошюр. Мода есть мода. Увлеклись этой идеей и в Советском Союзе. Росли горы наработок из открытой зарубежной информации, некоторые обобщения шли на самый «верх». У логически мыслящих специалистов, в том числе и наших помощников, возникал вопрос: если в ведущих странах Запада существует жесткая цензура на публикации режимной информации, то все, что поглощает Институт, может оказаться для советского руководства дезинформацией, отредактированной западными спецслужбами.

Оперативник и его коллеги на рабочих совещаниях били тревогу. Их поддерживал начальник 2-го отделения 1-го Отдела 3-го Главного управления КГБ подполковник Николай Петрович Петриченко, в прошлом морской пехотинец — умница и смелый человек. Он мог постоять за подчиненного, драться за правду, воевать добром со злом. Терпеть не мог лодырей и блюдолизов, зато к трудягам относился предельно внимательно. Активно, как мог с его невысокой должностной позиции, продвигал их по служебной лестнице. Многие сотрудники считали за счастливые минуты общение с человеком большой души и интеллекта.

Для меня на всю жизнь запомнился случай, ставший и укором, и уроком. Дело в том, что вышестоящее начальство в угоду партийным директивам перед очередным партийным съездом потребовало от оперативного состава усиления профилактической работы с лицами, высказывающими так называемые «нездоровые политические суждения». Петриченко относился к таким мероприятиям с хирургической точностью.

Как-то меня попутал бес. Получил материалы о том, что одна из машинисток в кругу сослуживцев в резкой форме критиковала Брежнева и его «серого кардинала» Суслова за житейские трудности из-за мизерной зарплаты.

— Жить уже стало невмоготу. Разве неправда, что зарплаты в семьдесят рэ хватает только на худой прокорм?! — взорвалась она в кругу коллег.

Оперативник составил справку. Начальник отделения внимательно прочел ее и тихо сказал:

— Товарищ капитан, представьте на мгновение, что этой женщиной была бы ваша мать или жена. Как бы вы поступили? Разве неправда, что зарплата в семьдесят рублей — это мизер, тем более в Москве? А как быть со всем остальным? В каких условиях она живет? — задал уточняющий вопрос начальник.

— Мать, двое малолетних детей и она, — последовал ответ.

— Я думаю, машинистка имела право, моральное право, высказать свое мнение по поводу условий жизни. Давайте договоримся: больше подобных материалов не докладывайте. Не мелочитесь, не надо, вы решаете более важные государственные вопросы. Вы рождены для честной и чистой работы — у вас это получается. Занимайтесь своим главным делом, — последнее слово он растянул для акцента и, улыбнувшись, крепко пожал руку. — И, пожалуйста, не обижайся, — как-то по-отчески перейдя с «вы» на «ты» проговорил Петриченко.

Мне было вдвойне приятно.

О щепетильности в работе оперативника мне запомнилась одна из рассказанных им притча:

— Некто, бывший в прошлом художником, бросил рисовать и стал лекарем. Когда его спросили о причине этого он ответил:

«Ошибки, допущенные при рисовании, все видят и все критикуют, ошибки же, допущенные врачом, скрывает земля».

Таких врачевателей у нас в коллективе не было.

Офицеры-коллеги Н. Асеев, С. Безрученков, А. Вдовин, А. Золотухин, Н. Кожуханцев, В. Коновалов, А. Моляков, В. Перец, Н. Портнов, А. Семин и другие, окружавшие меня в период становления на новом месте, помогали как могли, так как были порядочными людьми. Эти мужики отличались высоким профессионализмом и искренне верили в победу добра над злом, но были и такие, кто рос по службе с помощью «телефонного права» и «отцовских лифтов». Росли и бесхребетные тихони. В отделении Петриченко таких не было, там трудились «шахтеры» военной контрразведки.

В курилках офицеры часто спорили по такому вопросу: органы госбезопасности — это вооруженный отряд партии или нет?

— Какой мы боевой отряд? — однажды в сердцах брякнул один из сослуживцев. — Мы должны быть ответственными перед своей совестью, не перед партийным чиновничеством, а перед народными депутатами, перед Верховным Советом.

Мысль о роли засилья партократов в органах безопасности, порой мешающих объективности и росту профессионализма, честно высказал в своей небольшой, но яркой книге «Записки контрразведчика» фронтовик генерал-майор Вадим Николаевич Удилов, с которым автору довелось не раз общаться по службе. Это он успешно руководил операцией «Взрывники» по установлению террористов в 1977 году. Вот его слова:

«Обстановка в госбезопасности не изменилась даже во время «хрущевской оттепели». Наоборот! Партийная элита решила покрепче привязать к себе этот грозный орган. На руководящие посты, теперь уже КГБ, назначались партийные и комсомольские деятели… за ними тянулись десятки партийных и комсомольских работников рангом пониже на должности заместителей или начальников управлений. Они и создавали угодный партийной верхушке режим и в конце концов добились того, что в Положении об органах госбезопасности говорилось: «КГБ — это инструмент КПСС».

Во время Брежнева вместо поиска кадров по деловым качествам возобладал принцип подбора по родственным связям и личной преданности. Видимо, так было надежней!»

И дальше он утверждал, что «…в органах КГБ, особенно во внешней разведке, собралось сынов именитых отцов видимо-невидимо! Что же делали в это время руководители и сотрудники КГБ — чистые профессионалы? Тех, кто критически оценивал обстановку и имел собственное мнение, под различными предлогами, подчас надуманными, увольняли с работы. Другая часть сотрудников, видя все эти перекосы, как только могла потихоньку противилась им, а третьи приспосабливались и росли. Росли незаслуженно, потому что для многих таких «и шапка не по Сеньке» была. Это отражалось на качестве работы…»

Выходя как-то от секретаря-машинистки, автор в коридоре столкнулся с начальником отделения. Петриченко пригласил в кабинет.

— Садись, в ногах правды нет. Ну как, институт не надоел?

— Нет, что вы! Коллектив нравится, отношение с командованием — норма. Аппарат свой сколотил. Идет отдача. Работается легко. Может и шпиона вычислю, — короткими фразами с улыбкой «отстреливался» подчиненный.

— Тебе надо расти. Принимай информационное Управление ГРУ у Алексея Молякова. Руководство Отдела поддерживает твою кандидатуру. Ты уже пообтерся среди информатики в Институте. Новый объект связан с большими военно-государственными секретами, а значит, велика вероятность устремлений к нему иностранных разведок.

— Спасибо за доверие, я даже не знаю, как быть — так неожиданно.

— Все перемещения в нашей службе неожиданные.

— Справлюсь ли? Там полно генералов, а я привык…

Договорить начальник отделения не дал:

— Адаптировался ведь к ученым, привыкнешь и к широким лампасам. Главное, не робей перед их важным видом. Они такие же, как и все. Это вчерашние твои артиллеристы и мотострелки, которые преуспели в армейской карьере. Языковая подготовка, правда, у них высокая. Некоторые владеют несколькими иностранными языками…

Объект оказался намного сложней, чем полагал капитан. Поистине, делового взаимодействия между руководителями военной разведки и контрразведки в то время не было из-за капризности и амбиций начальства. Руководители ГРУ того времени нередко скрывали факты вербовочных предложений и подходов спецслужб противника к отдельным военным разведчикам за рубежом, вынуждая чекистов действовать параллельно. На это уходило много времени, сил и средств.

В свою очередь руководство военной контрразведки КГБ, обкатавшееся на высоких должностях в ЦК КПСС, смотрело на ГРУ несколько свысока, не желало тесно общаться с его начальством, которое платило коллегам той же монетой. А вот рядовые оперативники с той и другой стороны понимали, что гордыня мешает общему государственному делу.

Армейские контрразведчики получали все новые и новые данные об активизации работы ЦРУ и разведок стран НАТО по отношению к личному составу ГРУ за рубежом. Дела оперативного учета росли, как грибы. Почти у каждого работника 2-го отделения в производстве были сигналы, дела оперативных проверок (ДОП), а у некоторых дела оперативных разработок (ДОР). У каждого более двух десятков негласных помощников и такое же примерно количество доверенных лиц, работа с которыми требовала полной самоотдачи.

* * *

В своей основе сотрудники 2-го отделения 1-го Одела 3-го Главка КГБ СССР представляли собой кузницу профессионалов, нацеленных и осуществляющих работу по главной линии — выявлению, разработке и разоблачению агентуры противника в ГРУ и его окружении. Это были, можно сказать без натяжек, охотники за шпионами. Оперативники, обслуживающие подразделения ГРУ, активно взаимодействовали с подразделениями внешней контрразведки КГБ, которым в то время руководил разрекламированный и обласканный нарождающейся англосаксами «демократией» амбициозный генерал Олег Калугин.

Кстати, сегодня он в США — сбежал и торгует там, как коробейник-офеня, секретами разведки и контрразведки КГБ. По рассказу продюсера канала НТВ Оксаны Матвеевой, она летала в специальную командировку в США и хотела встретиться с Калугиным и взять у него интервью — он сначала заломил кругленькую сумму, а потом испугался и на встречу не пришел…

Как-то мне довелось быть невольным свидетелем одного разговора по телефону Петриченко с каким-то генералом. Как потом выяснилось, это был Калугин. Разговор шел об конспирации в использовании наших негласных источников за рубежом.

Начальник отделения слушал какой-то ответ абонента спокойно, напряжение выдавало лишь движение рельефных желваков на лице, но потом с волнением стал говорить резко, рубленными фразами:

— Вы почему поганите людей? Кто вам дал право нарушать принцип конспирации? С вашими некоторыми неучами наши люди отказываются работать. Я хочу, чтобы вы, наконец, поняли, что мы делаем одно общее и святое дело защиты Отчизны. Все, не надо мне никаких оправданий…

Разговор прекратился. Положив трубку, он с досадой произнес:

— Ну совсем зажрались блатные… Откуда у них будет ответственность? Их же все боятся потревожить. Грязная и опасная все же эта личность — Калугин, — в сердцах проговорил начальник отделения.

Как в воду смотрел Николай Петрович. Калугин оказался не только склочником, но и предателем, как описывал его действия сотрудник ПГУ КГБ полковник Александр Соколов в своей книге «Анатомия предательства. 35 лет шпионажа генерала Олега Калугина», подаренной автору. Он доказывал, что Калугин являлся агентом ЦРУ…

Но осторожному руководству, видно, не понравилась смелая и принципиальная критика подполковником Н.П. Петриченко зарвавшегося генерала, оказавшегося предателем. Его стали морально казнить. Он, конечно, переживал, но никому об этом не говорил и не старался показывать свое отношение к событиям.

Идущий процесс кадровых перестановок не коснулся его. Подчиненные ожидали, что его назначат одним из заместителей начальника отдела, курирующего ГРУ через 2-е отделение. Назначили другого человека — со стороны, не знающего «ГРУшной кухни». На этом фоне обострилась болезнь, с которой можно было продолжать служить, но он написал рапорт на увольнение без «обид ни на кого», и покинул капитанский мостик 2-го отделения.

И все же автору казалось, что он ушел не по старости, а путем, о котором когда-то сказал Евгений Евтушенко:

Мы стареем не от старости,

Не от прожитых годов.

Мы стареем от усталости,

От обид и от грехов…

Нет-нет, у него не было грехов, а вот какой-то осколочек обиды может и был «душу иссушающим».

Потом руководителями отделения были В. Кондратов, (погиб в автокатастрофе), А. Моляков и С. Безрученков.

Личный состав отделения продолжал жить напряженной жизнью. Это были люди, действительно «живота не жалеющие для безопасности страны». Головы пухли от планов контрразведывательных операций — страну бросало то к застою при позднем Брежневе, то к попыткам поддержать экономику при помощи наведения порядка отловом праздношатающихся при Андропове, то к развалу в ходе перестройки с перестрелками при Горбачеве. Постепенно, а потом все стремительнее, уходила советская эпоха вместе с вождями.

Именно в это время автор стал заместителем начальника 2-го отделения, а потом его руководителем. Только теперь оперативник понял всю тяжесть руководства этим растущим в прямом и переносном смысле подразделением 1-го Отдела Главка. Продолжение традиций Петриченко воодушевляло в работе. Оперативники трудились в напряженной обстановке. Но уже тогда появились нехорошие тенденции — уравниловка делала свое черное дело. Лодыри, трусы, элитники, окунувшись в «прелести» работы агентуристов, старались лечь «на крыло» и улететь в другие, вспомогательные подразделения. Они не желали работать там, где был риск сломать шею. Платили ведь всем одинаково, только работалось по-разному.

Дело доходило до того, что оперативники стали открыто, не стесняясь, говорить о бытовых проблемах «шахтеров-агентуристов». Чиновничий же аппарат КГБ жил беспроблемно: высокие оклады, спецталоны, спец-пайки, персональные машины, дармовые дачи. Не до дач было «операм», да их и не разрешали им иметь. Проблемы возникали и с оперативным транспортом. Правда, у оперативников была одна привилегия: третья часть из них получала компенсацию за единые бесплатные проездные билеты — мотаться приходилось по городу часто. А как же остальные? Остальные дожидались очереди в ходе ротации…

Поздним вечером в тиши кабинета мне довелось готовить план очередной операции по одному из ДОПов. Неожиданно открылась дверь, и в проеме появился начальник соседнего отделения, уважаемый, уже в предпенсионном возрасте, полковник Зыков.

— Дорогой, начал он, ты знаешь, я сидел сейчас тоже над бумагами и размышлял: как же мы разрослись. Пятое управление занимает уже целое здание, а толку от него никакого. Только вырос его начальник Бобков. Охранка есть охранка. (Кстати, после 1991 года он возглавил службу безопасности банкира, русофоба и мошенника Гусинского, сбежавшего с деньгами на Запад. — Авт.). А дежурных служб сколько развелось с полковничьими должностями!? Нас, шахтеров-оперативников, в этом здании максимум пятнадцать процентов, остальные — интеллигенция, мягко говоря.

— Ну, допустим, не все. Есть нужные подразделения. А ты что, раньше об этом не знал?

— Нет, просто никогда не задумывался. Ходил на службу и считал, что я самый обеспеченный человек. Печально, что прозрел только теперь. У меня ведь была прекрасная специальность — краснодеревщик, — разоткровенничался коллега.

— Я тоже обожаю дерево, определяю породы по запаху, люблю читать текстуру ошлифованных досок, поперечные срезы. В свое время даже написал такие строчки:

Люблю рубанок и пилу

И запах свежей стружки,

Гору опилок на полу,

Глоток воды из кружки.

Я в срезе веток узнаю

Историю их роста…

* * *

Приход Горбачева к власти многие сотрудники вместе с другими слоями советского общества встретили с надеждой на перемены к лучшему. Единственное, что настораживало чекистов, так это «перемывание» косточек мертвых генсеков при отсутствии своих положительных дел. Оскорбление памяти недавних коллег и откровенное заигрывание перед Западом. Несмотря на то, что в продвижении к верховной власти многое сделали два человека: начальник УКГБ по Ставропольскому краю Эдуард Болеславович Нордман и Юрий Владимирович Андропов. Потом неблагодарный выдвиженец, придя в Кремль, неодобрительно отзовется о своем протеже.

Однако перестройка не только не облегчила быт миллионам тружеников, а наоборот, ухудшила и без того трудную жизнь. На четвертом году своего правления Горбачев, наконец, вывел советские войска из Афганистана, где в огне жертвенной войны сгорали наши воины. Что касается экономики, она все больше двигалась к обрыву. Распоясались западные разведки в вербовочной работе. Всплеск особой враждебности испытывали на себе сотрудники военной разведки. Разгорались угли межнациональных конфликтов. Сокращение ракетного вооружения больше походило на одностороннее разоружение.

В угоду заокеанских покровителей нарастало шельмование армии и органов госбезопасности. Использование войск в Тбилиси и Вильнюсе, Риге и Баку для топорного решения политических задач, а затем бессовестно-трусливое открещивание от этих санкций Горбачева и Шеварнадзе породило в обществе недоверие к власти. Оно больно ударило по авторитету силовых ведомств. Генсек партией практически не руководил.

Специалисты КГБ, готовя аналитические сообщения «наверх», не скрывали правды жизни в стране, но они игнорировались. Руководство военной разведки и контрразведки приглашало Горбачева на крупные оперативные совещания — он их игнорировал. На одном из совещаний в КГБ он все же поприсутствовал — прослушал доклад и молча удалился. Вот тогда оперативники и поняли, что судьба страны его не интересует. Он к ней безразличен… Именно тогда и стали задавать вопросы: «Кто виноват в бедламе?», «Почему он произошел?», «Кто такой Горбачев?».

Ответ долго искать не пришлось. Он нашелся в «Послевоенной доктрине Америки» в изложении Аллена Далласа, где говорилось: «Посеяв в СССР хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить… Мы найдем своих единомышленников, своих союзников и помощников в самой России…». Нет смысла пересказывать то, что многие читали. Англосаксы и вправду посеяли хаос и создали фальшивые ценности, в которые, к великому сожалению, поверили новоиспеченные вожди Горбачев и Ельцин, ставшие лузерами и разрушившие Советский Союз в купе с западными радетелями «добродетели».

Надо признать, что «перестройка» самым отрицательным образом повлияла на контрразведывательную деятельность.

Во-первых, был огульно ошельмован институт негласных помощников — основа в работе любой спецслужбы. Вчера еще честно помогавшие люди избегали встреч с оперативным составом, что сразу же было уловлено разведками противника. Они начали действовать наглее.

Во-вторых, и до этого скудное финансирование оперативных подразделений упало до такого уровня, что, как уже говорилось выше, делились даже проездные билеты, сократился автопарк оперативных машин, урезались деньги на проплату отдельных операций.

В-третьих, военные контрразведчики почувствовали, что генсек, а затем президент, часто лукавит, уходя от решения сложных вопросов, проявляет неискренность, подставляя военных.

В-четвертых, утечка режимных данных нередко шла на таком высоком уровне, что оперативникам нечего было и думать о перекрытии ее каналов.

В-пятых, службу начали покидать разочарованные опытные сотрудники, профессионалы высокого класса, сменяя скромные кабинеты Лубянки на роскошные апартаменты в офисах зарождающего дикого, порой кровавого, олигархического бизнеса…

За участие в работе по разоблачению матерого агента ЦРУ генерал-майора ГРУ Д.Ф. Полякова руководство 1-го Отдела Главка сочло наградить меня знаком «Почетный сотрудник госбезопасности СССР» — высокой наградой в системе КГБ СССР.

Это был венец моей службы в военной контрразведке по оперативному обслуживанию подразделений Главного Разведывательного управления Генштаба ВС СССР, которому было отдано около двух десятков лет. Мои коллеги защищали боеготовность ГРУ, перекрывали каналы утечки секретной информации, вскрывая нарушения режима секретности и, конечно, обезвреживали военную разведку от проникшей вражеской агентуры — так называемых «кротов» и «оборотней в погонах».

И вот в один вечер раздумий над прошлым родились строки:

Годы тают… уходит былое,

Улетают, как птицы, друзья,

Сослуживцы — эпохи герои,

Забывать их потомкам нельзя.

С ними мы и ночами, и днями

Изводили двуногих «кротов»,

Что носили за пазухой камень

Для Отчизны коварно-крутой.

То, что сделали мы — не погаснет!

Пусть уходят года — не беда,

Искрошатся газетные басни,

А дела будут вечны всегда…

Наша служба была как молитва,

И о ней я душою пою, —

Мы по битвам прошли, как по бритвам,

Защищая разведку свою!

Сегодня ее успешно защищает новое поколение военных контрразведчиков ДВКР ФСБ Российской Федерации. У них есть свои успехи и положительные результаты, о которых расскажут со временем те, кто сегодня воюет в «оперативных окопах».

Бывших военных контрразведчиков не бывает.

Работа любой контрразведки — это, прежде всего, коллективный труд, хотя он конспиративно детализован и индивидуален. Это мозаика, это пазлы, где каждая деталь укладывается в определенное место, совокупность их и создает законченный узор — результат творческого труда.

А еще, деятельность контрразведки сравнима со звучанием оркестра, в котором трудно выделить отдельный инструмент. В коллективе 2-го отделения 1-го Отдела 3-го Главного управления КГБ каждый играл, причем профессионально, на своем инструменте и свою партию.

После прихода Ельцина к власти, видя его проамериканский крен в политике, мне пришлось написать рапорт руководству отдела на увольнение. Были и другие причины. Приказом № 1 от 1991 года последним руководителем КГБ СССР В.В. Бакатиным я был уволен в запас. Тяжело было расставаться с дружным коллективом, с которым прошел плечом к плечу почти два десятка лет. А еще тяжелее было слышать слова предателя Бакатина о том, что он «…пришел, чтобы разрушить эту организацию» — Комитет государственной безопасности СССР. Кроме того, он совершил государственное преступление — с санкции Горбачева в знак доброй воли перед США он передал совсекретную схему прослушивания нового здания американского посольства в Москве.

А потом была Первая Чеченская война — боевые действия на территории Чечни, а также приграничных районов Северного Кавказа между Россией и Чеченской Республикой Ичкерия (ЧРИ) с целью взятия под контроль территории Чечни, на которой в 1991 году была провозглашена ЧРИ. Война длилась с 1994-го по 1996 год. Официально этот конфликт определялся как меры по поддержанию конституционного порядка.

В этой войне участвовал и мой сын Олег, который после окончания железнодорожного техникума был призван в Российскую армию. Служа в спецназе МВД в Красноярске, попал со своей частью в Чечню. Мне в течение трех месяцев ничего не было известно о его службе, и только по моей просьбе сокурсник по ВШ КГБ генерал-майор Ю.А. Гуща, находившийся тоже в этой горячей точке, обнаружил его в окопе вместе с товарищами по оружию. Юрий Андреевич пристыдил его за длительное молчание и, видя его внешний вид из-за мокрого окопа, предложил перейти к нему служить в штаб. Олег отказался, заявив, что товарищей не может бросить. Это будет равносильно предательству. Спустя некоторое время после его гибели мой сокурсник признался, что служил он честно. Был смел и решителен. Его уважали товарищи по оружию. Царствия ему небесного пожелали друзья…

Отец горд за сына!

Герои военной разведки

Если считаешь разведку профессией для получения заработной платы, не нужно к ней и близко подходить.

Разведку надо любить… Без разведки армия слепа!

Петр Ивашутин

ГРУ — Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил (ВС) СССР, а теперь Главное управление Генштаба ВС России — по праву считается одной из самых мощных спецслужб мира. Изучая историю военной разведки в течение почти двух десятков лет, в том числе через живое общение с сотрудниками в ходе выполнения служебных обязанностей по линии обеспечения безопасности, могу сказать, что ГРУ — самая засекреченная спецслужба. У нее нет в широком понимании своей пресс-службы, в открытой печати информация скупа и отрывочна. Ветераны не спешат публиковать свои мемуары. Архивы ГРУ закрыты для историков. Это только предатель Родины капитан Резун — результат кадрового брака, сбежавший с перепугу в Англию, и ставший под наущения МИ-6 писать свои «воспоминания» под именем Виктора Суворова, «признавался», что материалы для сюжетов своего вранья им выужены из архива ГРУ. Это чистой породы фейк — его бы туда на пушечный выстрел не подпустили.

Военная разведка — это глаза и уши армии, военная контрразведка — ее ангел-хранитель. Она существует на земле столько, сколько живет и воюет само неспокойное человечество, ибо история последнего — это не прекращающиеся периодически возникающие войны разного калибра.

В трудах китайского военного теоретика Сунь Цзы и индийских законах Ману подчеркивалась необходимость ведения разведки, в том числе и агентурной, для защиты войск и государства. В 1866 году начальник прусской политической полиции Вильгельм Штибер разработал и применил новый принцип работы разведки через «тотальный шпионаж». Его разработка понравилась рейхсканцлеру Германской империи Отто фон Бисмарку. Наиболее лаконично охарактеризовал эту технологию добычи чужих тайн английский журналист, эксперт по нацистской эпохе Курт Мартин Рисе:

Каждый может быть шпионом;

Каждый должен быть шпионом;

Нет тайны, которую нельзя бы было узнать.

В СССР большую роль в развитии и совершенствовании добывающих информационных структур сыграл Ян Берзин, руководивший военной разведкой РККА СССР с марта 1924-го по апрель 1935 года. В период, когда он возглавлял эту службу, в ней стали работать Рихард Зорге, Лев Маневич, Леопольд Треппер, Ян Черняк, Кристап Салниньш, Артур Спрогис и многие другие высокие профессионалы государственного дела.

А потом «императором ГРУ», оставившим глубокий след в истории военной разведки, стал генерал армии, Герой Советского Союза Петр Иванович Ивашутин, отдавший этой службе четверть века. Автор считает за счастье и честь не только лицезреть его, но и решать служебные задачи при нем в течение скоротечного периода с 1974-го по 1987 год.

И закономерно возникает вопрос: почему в период Второй мировой войны стратегическая военная разведка считалась сильнейшей среди спецслужб мира? Дело в том, что разгром военной разведки в ходе репрессий в меньшей степени коснулся зарубежного аппарата Разведывательного управления РККА, созданного еще при Берзине в расчете на автономное существование в будущей войне и не уничтоженный в ходе «ежовщины», а сохраненный усилиями рядовых сотрудников. Засекреченные разведчики-нелегалы мало кому были известны в Москве, а потому были недоступны для доносов и проверок сотрудниками НКВД. Вот почему накануне войны механизм зарубежных аппаратов военной разведки оставался работоспособным и буквально заваливал свое новое руководство в Москве большим объемом совсем не фейковой, а объективной развединформации о приготовлении Гитлера к войне с СССР.

Ну а теперь несколько слов о героях военной разведки, поклонение которым должно выражаться в том, что их потомки будут тоже героически настроены.

Предвоенный период

Наиболее яркий период становления и развития военной разведки очерчен временными границами пребывания на посту руководителя Яна Берзина. Это время между завершением Гражданской войны, смертью В.И. Ленина и вспышкой широких ежовских репрессий с утверждением авторитета нового вождя — И.В. Сталина.

В 1924 году после очередной реорганизации Разведывательный отдел снова стал Разведывательным управлением Штаба РККА. Однако в нем еще некоторое время то появлялись, то пропадали разные отделы, на которые возлагалось решение новых задач военной разведки. В сентябре 1926 года, когда все наименования управлений Штаба РККА стали номерными, Разведывательное управление превратилось в Четвертое Управление.

Приказом Реввоенсовета (РВС) от 16 ноября 1926 года была утверждена следующая структура:

Начальник — Я.К. Берзин.

Помощники начальника: Б.Б. Бортновский, с 1929 г. Р.А. Таиров.

Для особых поручений: В.В. Давыдов, П.А. Литвинский.

1-й (войсковая разведка) отдел — начальник Н.А. Семенов, с февраля 1927 года — А.И. Гречаник.

2-й (агентурный) отдел с пятью секторами — начальник Б.Б. Бортновский, с 1929 года — Р.А. Таиров.

3-й (информационно-статистический) отдел — начальник А.М. Никонов.

4-й (внешних сношений) отдел — начальник С.Р. Будкевич, с марта 1929 года — Ф.П. Судаков.

Общая (административная) часть.

Шифровальная часть — В.Я. Закис.

В этот период серьезное внимание уделялось военнотехнической разведке. Существенную роль в разведке стали играть аппараты военных атташе, а также легальные и нелегальные резидентуры — всемирная паутина Разведупра.

А еще это время окрашено приходом коричневых тонн нацистов во главе с Гитлером к власти в Германии. Оно характеризовалось Мюнхенским позорным соглашением (Мюнхенский сговор) между Германией, Великобританией, Францией и Королевством Италия, составленным в Мюнхене 29 сентября 1938 года и подписанным в ночь с 29 на 30 сентября того же года рейхсканцлером Германии Адольфом Гитлером, премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, премьер-министром Франции Эдуардом Деладье и премьер-министром Италии Бенито Муссолини. Соглашение предусматривало, что Чехословакия в течение десяти дней освободит и уступит Германии Судетскую область. Утром 30 сентября президент Чехословакии Эдвард Бенеш принял условия данного соглашения без согласия Национального собрания.

1 октября германские войска пересекли границу Чехословакии и к 10 октября заняли всю территорию Судетской области. Мюнхенское соглашение считается кульминацией британо-французской политики умиротворения.

Сполохи и едкие дымы военных лихолетий окутали Европу. 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. 6 октября того же года капитулировали последние части польских войск. Началась вторая мировая война. С 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940 года прошел вооруженный конфликт между СССР и Финляндией. 17 сентября части Красной армии вошли в восточные районы Польши. За период с 10 мая по 22 июня гитлеровцы заставили Францию признать поражение и подписать перемирие. А 22 июня 1941 года Германия напала на СССР, положив начало Великой Отечественной войне. Она продолжалась 1418 дней и ночей.

Тайная война разведок перед большой и открытой войной тоже разгоралась…

ФЕДОР КРУГЛИКОВ

Полковник Федор Федорович Кругликов (1907–1978), он же Карел Выбирал, был кадровым сотрудником Разведывательного управления РККА. Работал на территории Швейцарии и других европейских стран в годы Второй мировой войны под псевдонимом «Пауль». Он руководил резидентурой с марта 1939 года до декабря 1945 года. Нужно отметить, что группа Ф.Ф. Кругликова работала эффективно без провалов и не была раскрыта до конца войны. Федор Кругликов выходец из рабочей семьи, по национальности белорус. Трудовую деятельность начинал с подручного плотника. В 1930 году вступил в члены ВКП(б). С 1931-го по 1936 год учился в Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского. После окончания военного вуза был определен для работы в подразделение военной разведки.

1938–1939 годы — помощник начальника Третьего отдела техники воздушного флота Разведупра штаба РККА. Этот отдел занимался вопросами руководства агентурной разведкой фронтов. После чего Федора Кругликова направили в Швейцарию в качестве руководителя нелегальной резидентуры.

После завершения войны с 1945-го по 1953 год служил в центральном аппарате ГРУ Генштаба ВС СССР. Имел отношение к обработке информационных материалов. Грамотно излагал свои мысли на бумаге. Поэтому после увольнения со службы, находясь в запасе, а потом в отставке определился редактором в издательствах «Иностранная литература» и «Военное издательство».

За заслуги в деле обороны СССР Федор Кругликов был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, а также многочисленными медалями.

Как уже говорилось выше о военных разведчиках, особенно агентуристах, а тем более нелегалах, об их делах скромно умалчивалось в СМИ Советского Союза. Вполне понятно, архивы спецслужб неохотно отдают свои тайны.

И вот в 2002 году вышел биографический справочник на 1099 персоналий руководителей и сотрудников ГРУ Советского Союза и Царской России: «ГРУ: дела и люди». Авторы В.М. Лурье и В.Я. Кочик при участии составителя А.И. Колпакиди. В нем о Федоре Кругликове есть такая информация:

«В Швейцарии работала еще одна группа, деятельность которой осталась нераскрытой. Руководителем ее был «Пауль», проживавший в стране по чехословацкому паспорту на имя Карела Выбирала. Возможно, этим человеком был Федор Федорович Кругликов, выпускник академии им. Жуковского, сотрудник 3-го отдела (военная техника) Разведупра РККА. Майора Кругликова в 1 939 году с чехословацким паспортом послали в Швейцарию, где он провел всю войну».

Не правда ли, довольно-таки сухие сведения? Но за ними была сложная, быстро меняющаяся оперативная обстановка, связанная не только с нелегальным положением, нужно было выучить четыре иностранных языка, на которых разговаривает население кантонов, скрываться в горах, избегая ареста местной контрразведкой. Пришлось даже, применив свои инженерные знания, самостоятельно изготавливать радиопередатчик. Ему пришлось ради выполнения поставленной цели некоторое время жить и работать в лагере интернированных, а для того, чтобы выйти из него, перенести хирургическую операцию.

Федор Кругликов был завербован в военную разведку перед началом Второй мировой войны. Вербовочную беседу проводил начальник 1-го и 3-го отделов научно-технической разведки Разведупра РККА комдив Оскар Ансович Стигга. Звание будущего своего начальника Федор определил по двумя красными ромбами на бардовых петлицах. Кстати, Стигга был вскоре арестован по подозрению в проведении шпионажа и участии в латышской террористической организации.

А потом была командировка…

Каток предвоенных сталинских репрессий в отношении советских разведчиков, находившихся за рубежом, коснулся бы наверняка и Кругликова. Но его спасло от возвращения в Москву ужесточение местного пропускного режима после аннексии Германией Судет и невозможности с его чехословацким паспортом беспрепятственно покинуть страну и вернуться в СССР…

Существует версия, что «Пауль» участвовал в подготовке покушения на Адольфа Гитлера осенью 1939 года с целью спровоцировать фюрера на объявление войны Великобритании. «Организованное» Лондоном покушение превосходно подходило для этой цели. Исполнителя подобрали быстро — им стал немецкий краснодеревщик, антифашист Георг Эльсер, который согласился провести террористическую операцию против Гитлера в зале пивного бара «Бюргербройкеллер». Это историческое для нацистов место, где проходил «пивной путч», часто посещал Гитлер. Он намеревался прибыть туда 8 ноября 1939 года. Георг Эльсер хорошо подготовился, заложив мощный фугас с часовым механизмом, рассчитанный на подрыв через час после обычных его двухчасовых выступлений. Но подвела погода — появился густой туман, и фюрер раньше покинул сборище. Взрыв состоялся, унеся с собой нескольких приверженцев главного берлинского гостя. Правда, в лапы гестапо попался и Георг, переходивший швейцарскую границу…

Но вот что интересно. Немецкие спецслужбы «обнаружили» английский след, когда объявили инициаторами покушения двух британцев: капитана Пэйна Беста и майора Ричарда Стивенса. Эти коллеги Джеймса Бонда стали жертвами покушения. 9 ноября 1939 года их захватили на немецко-голландской границе и вывезли в Германию. Они приезжали в Мюнхен для встречи с представителями антигитлеровских сил. Именно за организацию этой операции Кругликов был награжден орденом Красной Звезды в 1940 году.

В конце 1940 года Федор Кругликов завербовал нескольких швейцарских журналистов, евреев по национальности, которые стали его главными помощниками.

Однако перенесемся в Швейцарию образца 1943 года, где «Пауль», он же Карел Выбирал, познакомился с еще одним еврейским антифашистом, уроженцем Риги Зеэв Авни (настоящее имя Вольф Гольдштейн). Вербовка его состоялась быстро. Был прочный идеологический фундамент под кандидатом, поэтому работалось с ним легко.

Коммунистические взгляды Вольфа укрепили знакомство с единомышленником, чехословацким эмигрантом Карелом Выбиралом. Эрудированный чех стал другом и наставником Вольфа. Карел давал ему бесплатные уроки русского языка, чтобы тот мог читать труды своего кумира Ленина в оригинале.

В ходе совместной работы через агента советский резидент получал нужную для советского командования информацию и передавал ее в Центр. Агенты его резидентуры работали практически во всех кантонах этой альпийской страны.

В конце 1945 года «Пауль» расформировал свою группу и отбыл из страны, а Авни было рекомендовано осесть в Скандинавии, Южной Америке или на Ближнем Востоке. Где и как он продолжал работать на советскую военную разведку — это другая история.

В 1948 году переехал в Израиль, где поступил на службу в министерство иностранных дел. Связь с Центром поддерживал через сотрудников посольства СССР. В период с 1951-го по 1953 год — в «Моссад». С 1953-го по 1956 год являлся торговым атташе в Югославии и одновременно находился на дипломатической работе в Греции.

В апреле 1956 года он был арестован в Израиле, куда приехал повидаться с дочерью. Осужден на 14 лет тюремного заключения. Освобожден из тюрьмы в Рамле 13 апреля 1963 года. С 1967 года — врач-психотерапевт. Жил в городе Хадера. Скончался в 2007 году.

Эта история только одного агента-резидента Разведупра РККА, а потом ГРУ Генштаба ВС СССР Федора Кругликова, а их у него было несколько десятков…

ГРИГОРИЙ ЕРЕМИН

Полковник Григорий Михайлович Еремин (1904–1988) — советский военный разведчик. Перед Второй мировой войной он являлся резидентом легальной резидентуры в Румынии под прикрытием должности 3-го секретаря посольства СССР в Бухаресте (псевдоним «Ещенко»).

Его заместителем был Михаил Сергеевич Шаров («Корф»).

Родился Г.М. Еремин в русской крестьянской семье в деревне Замоно-Кружевка Льговского уезда Курской губернии Российской империи. В РККА с 1926 года. Являлся старшиной полковой школы 65-го стрелкового полка. Трижды участвовал в подавлении вооруженных восстаний на Владикавказе. После окончания Специального факультета Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе служил на разных руководящих должностях в Разведывательном управлении Генштаба ВС СССР.

Участник Великой отечественной войны. С 1941-го по 1943 год — на Южном и Закавказском фронтах. Заместитель начальника разведотдела штаба Южного фронта и 18-й армии, Черноморской группы войск Закавказского фронта, Туапсинского оборонительного района.

Возглавлял военный отдел Союзной контрольной комиссии в Румынии. С ноября 1947-го по февраль 1949 года являлся начальником 4-го отдела 2-го управления Комитета информации…

В предвоенное время в Бухаресте приобрел и активно работал с ценной агентурой: Куртом Велкиш («АВС») и Мартой Вал киш («ЛЦЛ») — служащими германского посольства в Бухаресте, и другими.

У Шарова был на связи важный агент доктор Бернардо Длугач-Кауфман («Купец»).

Вот несколько донесений, отправленных «Ещенко» в Центр в последние месяцы перед нападением гитлеровской Германии на СССР:

«АВС» в своем докладе о поездке в Берлин сообщает, что… много в Берлине говорится о предстоящем выступлении Германии против СССР. В русском отделе немецкого верховного командования интенсивно работают. Однако на ближайшее время немецкое продвижение на восток якобы исключается, и что слухи о немецких планах войны против СССР распространяются сознательно с целью создать неуверенность в Москве и заставить политику СССР и впредь служить для реализации немецких военных целей. Возможность выступления немецких войск, сконцентрированных в Румынии против СССР, в Берлине решительно исключают».

Это сообщение датировано 1 марта 1941 года.

А вот сообщение «Ещенко» из Бухареста от 13 марта 1941 года.

«12 марта Купец вызвал Корфа на внеочередную встречу, на которой врач сообщил: «… 1 1 марта ко мне явился неизвестный немец. Он имел мундир СС, знак «Обергруппен-фюрер» и «кровавый орден». Его фамилию я не расслышал. Войдя, он приветствовал меня «Хайль Гитлер» и «Комрад». Я ответил ему тем же… В разговоре этот немец на мои вопросы: «Когда идем на Англию?» заявил следующее: о марше на Англию нет и речи. Фюрер теперь не думает об этом. С Англией мы будем продолжать бороться авиацией и подводными лодками. Но мы сейчас имеем 10 миллионов парней, которые хотят драться и которые подыхают от скуки. Они жаждут иметь серьезного противника.

Наша военная машина не может быть без дела. Более 100 дивизий сосредоточено у нас на восточной границе. Теперь план переменился. Мы идем на Украину и на Балтийский край. Мы забираем под свое влияние всю Европу. Большевикам не будет места и за Уралом, фюрер теперь решил ударить и освободить Европу от сегодняшних и завтрашних врагов. Мы не можем допустить в Европе новых порядков, не очистив Европу от врагов этого порядка. Наш поход на Россию будет военной прогулкой. Губернаторы по колонизации уже назначены в Одессу, Киев и другие города. Уже все зафиксировано.

Я заметил немцу, мол, фюрер сказал нам, что мы друзья с СССР и что мы не будем иметь два фронта. На это он ответил: «Так было раньше, но теперь мы не имеем двух фронтов. Теперь положение изменилось. Англичан мы постепенно сломим авиацией, подводными лодками. Англия теперь уже не фронт. Между нами и русскими не может быть никакой дружбы. Что касается Болгарии, то там 150 тысяч солдат, этого пока хватит. С Турцией мы решим вопрос постепенно. Теперь главный враг — Россия…»

Сообщение «Ещенко» из Бухареста от 15 марта 1941 года.

«…Корф имел встречу с адвокатом Сокор, который сообщил:

1. Один немецкий майор, который живет в квартире друга Сокора, в беседе с этим другом заявил: «Мы полностью меняем наш план. Мы направляемся на восток, на СССР. Мы заберем у СССР хлеб, уголь, нефть. Тогда мы будем непобедимы и можем продолжать войну с Англией и Америкой».

2. Полковник Риошану, бывший товарищ министра, друг Антонеску, в личной беседе с Сокором заявил: «Главштаб румынской армии вместе с немцами занят сейчас разработкой плана войны с СССР Что эту войну следует ожидать через три месяца».

3. Из ряда мнений Сокор делает следующий вывод: «Немцы опасаются выступления СССР в тот момент, когда они пойдут на Турцию. Желая предупредить опасность со стороны СССР, немцы хотят проявить инициативу и первыми нанести удар, захватив наиболее важные экономические районы СССР, и прежде всего Украину…»

Подобных сообщений было много из разных резидентур военной разведки. Об этом надо помнить, а помнить — значит бороться. Предупрежден — значит вооружен. Сталина и кремлевских чиновников того времени разоружил Пакт о ненападении. Западу верить исторически нельзя — обманет…

ВАСИЛИЙ ТУПИКОВ

Генерал-майор Василий Иванович Тупиков (1901–1941) — военный атташе, резидент крупной легальной резидентуры Разведупра РККА. Работал под псевдонимом «Арнольд». Его заместителем был помощник военного атташе по авиации полковник Николай Дмитриевич Скорняков — псевдоним «Метеор».

Василий Иванович Тупиков родился в Курске в семье рабочего-железнодорожника. В 1919 году окончил Тульское железнодорожное училище и стал работать на ст. Поныри. В Красной армии с 1922 года. Окончил курсы «Выстрел» и Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе. 1934–1937 годы — военный атташе СССР в Эстонии. С 1937 года начальник штаба 33-го стрелкового корпуса. В период с апреля 1939-го по декабрь 1940 года — начальник штаба Харьковского военного округа.

С декабря 1940 года по июнь 1941 года ВАТ и резидент СССР в Берлине. 29 декабря 1940 года Тупиков получил особо ценную информацию от агента «Альта» — немецкой журналистки Ильзы Штебе. Она сообщила, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Источник информации — ответственный работник МИДа Германии Рудольф фон Шелиа, он же агент «Ариец».

Центр приказал Тупикову перепроверить информацию. Но «Альта» настаивала:

«Данные основаны не на слухах, а но специальном приказе Гитлера, о котором известно только ограниченному кругу лиц. «Ариец» подчеркивает — подготовка наступления против СССР началась давно, но была одно время приостановлена в связи с проведением кампании против Англии. Гитлер считает, что состояние Красной армии низкое и весной он будет иметь несомненный успех».

Тупиков постоянно сигнализировал в Центр о готовящемся нападении Германии на СССР. Потом, 25 апреля 1941 года, он шлет начальнику Разведупра РККА генерал-лейтенанту Голикову записку такого содержания:

«За 3,5 месяца пребывания здесь я послал Вам до полсотни телеграмм и несколько десятков письменных донесений. Все они — крупинки ответа на основной вопрос: стоит ли в планах германской политики и стратегии война с нами; каковы сроки начала столкновения; как будет выглядеть германская сторона при этом? Вывод: сроки начала столкновения — в пределах текущего года…»

Реакция генерала Голикова на записку была трусливооскорбительна. Он назвал настойчивого подчиненного, резидента, «тупым» работником. Он боялся Сталина, поэтому с такими откровениями он в Кремль не ходил. Гораздо легче бы он воспринял, что это все провокация и дезинформация, как любил утверждать вождь, которому поддакивали чиновники, его окружавшие.

В докладной записке Сталину от 21 июня 1941 года другой недоброжелатель В.И. Тупикова руководитель ГУГБ НКВД В.Н. Меркулов писал:

«Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это нападение начнется завтра. То же радировал и генерал-майор В.И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев, ссылаясь на берлинскую агентуру».

Все точно спрогнозировал военный разведчик на основе данных своих негласных источников: действительно три группы армий — «Север», «Центр» и «Юг», руководимые, соответственно, фельдмаршалами Леебом, Боком и Рундштедтом, вторглись в пределы нашей Родины…

«Сообщение «Метеора» от 9.07.1 940 г.

Начальнику 5-го Управления Красной армии.

В беседе со многими атташе подтверждается, что немцы перебросили ряд частей с запада на восток, в том числе и механизированных. Однако большинство считает, что это не есть сосредоточение сил против СССР. Некоторые увязывают с активизацией СССР».

«Сообщение «Арнольда» из Берлина от 27.02.1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной армии.

1. О новом формировании 40 мотодивизий у меня данных нет, но сейчас идет штатно-организационная перестройка большого количества пех. дивизий в сторону увеличения мотомеханизации. В чем конкретно выражается реорганизация и каковой облик новых дивизий — доложить не могу.

2. Общее количество моторизованных дивизий, по имеющим у нас данным, сейчас 22.

3. Часть танковых дивизий также реорганизуется… В выборке новых штатов принимает участие генерал-майор Функ — командир дивизии, находящейся в Ливии. По имеющимся данным, реорганизация имеет целью сделать более самостоятельными части и даже подразделения и обеспечить более широкое взаимодействие танков, пехоты и артиллерии в звене подразделения…»

Война началась по расписанию Гитлера — 22 июня 1941 года. Тупикова и его аппарат вместе с остальными посольскими работниками доставили самолетом Аэрофлота через Турцию в Москву. И тут же генерала В.И. Тупикова назначили начальником штаба отступающего Юго-Западного фронта (ЮЗФ), командующим которого являлся генерал-полковник, Герой Советского Союза М.П. Кирпонос.

Смелость, решительность и знание фронтовой обстановки генерал-майор Василий Иванович Тупиков проявил и на этой должности. Когда Сталин и главком Юго-Западного направления Тимошенко, не владея обстановкой на месте, приказали держаться за Киев, не отступать, начштаба ЮЗФ Тупиков посчитал, что враг сомнет фронт, если не поменять позицию. Он предлагал в своей докладной отойти за Днепр и таким образом сдержать врага в том числе и с помощью водной преграды. Если бы это случилось, ЮЗФ был бы спасен. Ответ от Сталина пришел через несколько часов. Он упрекал командующего фронтом, что его подчиненный представил в Генштаб пораженческое донесение.

Вместе с ним воевал начальник военной контрразведки Особого отдела ЮЗФ комиссар ГБ 3-го ранга А.Н. Михеев. Тупиков познакомил Михеева с ответом Сталина, и глядя ему в лицо, промолвил: «Теперь у вас, Анатолий Николаевич, есть достаточный повод арестовать меня…»

— Для ареста, уважаемый генерал, необходим не повод, а преступление…

Но здесь не было преступления, а был плод четкого и глубокого анализа боевой обстановки. И вот когда две танковые дивизии в районе Лохвицы и Лубны пересекли последние коммуникации фронта, Ставке, наконец, стало ясно — она ошиблась. Фронт и его штаб в окружении. Последовало запоздалое разрешение на отход, но было поздно — в котле оказались почти все армии ЮЗФ.

Результат — погибнут многие штабные работники вместе с командующим ЮЗФ Кирпоносом, начштаба — умницей Тупиковым и руководителем военной контрразведки Михеевым, попавшим в окружение.

Автору удалось побывать на месте гибели троих военачальников. Новые власти Украины, это было в конце 90-х, на мемориале оставили эпитафии в честь Кирпоноса и Тупикова, а вот имя Михеева убрали. Это все результат политики быстро развивающегося национализма. Сегодня, может, и мемориал зачистили…

УРСУЛА КУЧИНСКАЯ

Урсула Кучинская (нем. Рут Вернер) (1907–2000), в первом браке — Гамбургер, во втором — Бертон (оперативный псевдоним «Соня») — немецкая коммунистка, советская разведчица. В 1926 году вступила в Компартию Германии. Работала в книжном магазине Прагера в Берлине в издательстве «Ульштейн». В 1929 году вышла замуж за архитектора Рудольфа Гамбургера. В 1930 году переехала вместе с мужем в Шанхай. Сотрудничала с резидентом Разведупра Генштаба РККА Рихардом Зорге. В Шанхае Рут родила сына Михаила.

В 1933–1934 годах, пройдя курс разведывательной подготовки в Москве, работала на Разведупр Генштаба РККА в Северном Китае в Мукдене и Пекине. В 1936 году родилась ее дочь Янина. В 1935–1938 годах работала в Польше. В 1938 году направлена в Швейцарию. Расставшись с первым мужем, вышла замуж за английского коммуниста Леона Бертона. В 1941 году под кодовым именем «Соня» вошла в группу Шандора Радо, была в резидентуре радисткой.

Однако вернемся к работе Урсулы Кучинской в Польше.

В 1935 году после смерти Юзефа Пилсудского в польскую столицу в свою третью командировку прибыла молодая, но уже достаточно опытная разведчица Урсула Кучинская — Рута Вернер — «Соня» вместе со своим первым мужем Рудольфом Гамбургером. После смерти диктатора мало что изменилось. Правительство по-прежнему занимало крайне враждебную позицию по отношению к Советскому Союзу. Польская компартия была запрещена или находилась на полулегальном положении. Жизненный уровень населения упал, так как экономика была в плачевном состоянии. Цель прибытия «Сони» была двойственная: во-первых, работать в качестве радистки советского резидента в Кракове болгарина Николы Попова (Стояна Владова), а во-вторых, работа с нелегалами в «вольном городе» Данциге, где в качестве генерального консула и резидента Разведупра был назначен Владимир Андреевич (Вольф Изральевич) Михельс. «Соня» была не только радисткой, но и разведчиком в прямом смысле слова. Она получала ценную информацию от сотрудников болгарских представительств в Варшаве, Берлине, Вене, Праге, Будапеште, преподавателей и студентов Ягеллонского университета в Кракове, рабочих военных заводов в перечисленных европейских столицах.

«Вольность» Данцига была символична, там вовсю хозяйничали немцы, которые терроризировали польское население. На всех руководящих постах в местном сенате и других учреждениях находились нацисты. На общественных зданиях развевались флаги со свастикой, а во властных кабинетах висели портреты Гитлера. Хозяин одного из пригородных кафе повесил объявление: «Здесь не желают видеть евреев, поляков и собак». Немецкие и польские коммунисты действовали в подполье. У «Сони» было на связи шесть агентов из числа местных жителей Данцига. Они готовились к серьезной борьбе с нацизмом — подрыву транспортных узлов, а пока занимались сбором информации. Но из-за предательства группу вскоре арестовали — четверо из них были казнены…

Во время работы Урсулы в Данциге произошел дикий случай. Разведчица с семьей жила в доме и вела радиопередачи из своей квартиры. Этажом выше обреталось семейство высокопоставленного нациста. Его жена была приятельницей Урсулы. Однажды утром, выйдя за покупками в магазин, разведчица встретилась с соседкой.

— Мой муж сейчас в командировке, — призналась женщина, а потом неожиданно спросила: — Ваш радиоприемник тоже часто барахлит? Прошлой ночью у нас опять ничего не было слышно!

— Я ничего такого не заметила, — ответила Урсула, но внутренне напряглась. — А в котором часу это было.

Соседка назвала время. От этого в душе у разведчицы похолодело.

— Ну, так поздно я никогда не слушаю радио. В этот час я давно уже сплю, — внешне спокойно ответила Урсула, а потом подумала: у короткого ума — болтливый язык, такой человек — это распечатанное письмо, которое я и прочитала.

А дальше последовал информационный выстрел: чуть наклонившись, она сказала полушепотом:

— Мой муж говорит, кто-то тайком работает на передатчике, где-то совсем недалеко от нас, он позаботится, чтобы в пятницу оцепили и обыскали наш квартал. К тому времени он как раз вернется.

Если бы не случайный разговор с болтливой женой нациста, в пятницу она была бы схвачена полицией, а затем передана гестапо.

Центр, получив сообщение о происшедшем, срочно отозвал разведчицу из Данцига, а вскоре и из Польши, так как объем работы «Сони» резко сократился.

Никогда наша разведчица ни до, ни после не была так близка к провалу…

После работы в Швейцарии в резидентуре Шандора Радо Урсула получила задание, вернее, просьбу: попытаться найти способ передать деньги Розе Тельман — жене Эрнста Тельмана, содержавшегося в тюрьме в Ганновере. Она выполнила задание Центра.

В 1950 году переехала в ГДР. Занималась журналистикой. Написала несколько книг, которые вышли в СССР в издательстве «Прогресс» в начале 80-х годов под именем Рут Вернер: «Соня рапортует. Подвиг разведчицы» и «Гонг торговца фарфором».

ПАВЕЛ СТУЧЕВСКИЙ

Павел Владимирович Стучевский (1890–1944) родился в Полтаве. Накануне Первой мировой войны учился в Женеве в школе. После Февральской революции вернулся в Россию.

Член РСДРП(б). С 1918 года находился на партийной работе в Харькове. В 1920 году воевал на польском фронте, а с 1922 года проживал в Москве. С 1924-го по 1927 год находился на дипломатической работе в Тиране (Албания). Был связан с ИНО ОГПУ в качестве уполномоченного.

В 1927 году перешел в Разведупр РККА, и после соответствующей подготовки направился резидентом в Париж под псевдонимами «генерал Поль Мюрей», «Анри», «Альбер», «Буассон». Он всячески скрывал контакты с французскими коммунистами. В 1931 году был арестован и приговорен к трем годам лишения свободы. Сразу же после освобождения из тюрьмы вернулся в Москву. Работал в отделе международных связей (ОМС) Коминтерна. В ноябре 1935 года под именем Леона Жуля Вайе вместе с женой Софьей Семеновной Маргулян был одним из организаторов попытки коммунистического переворота во главе Луисом Карлосом Престесом в Бразилии. В январе 1936 года был арестован бразильскими властями, но сумел вернуться в Советский Союз, где продолжил работать в ОМС Коминтерна. Затем работал во французской редакции Государственного радиовещания…

В «Энциклопедии военной разведки России» в статье «Легендарный Мюрей» сказано: «Поль — это одно из имен легендарного «генерала Мюрея». По мнению французских историков, настоящая фамилия его так до сих пор не установлена. Известно, и то предположительно, что он был «старый большевик и офицер Разведупра». Он имел профессиональную агентуру во всех сферах жизни, часть из которой прошла обучение в СССР.

Дэвид Даллин, известный американский советолог, в своей книге «Шпионаж по-советски» рисует загадочного и вездесущего Мюрея в голливудском стиле: «Мюрей, возможно, был самой интригующей фигурой в длинной череде доверенных лиц Берзина во Франции… Большевик старой ленинской гвардии… В предреволюционные времена он прошел тюрьму и сибирскую ссылку, жил в Швейцарии как эмигрант, а после войны колесил по всему миру… Мюрей обладал врожденным даром уходить от слежки и водить за нос полицию… Три года полиция получала доносы из различных провинций о похождениях таинственного Поля, часто даже добывала его адрес, но, явившись туда, узнавала, что тот «только что уехал». Его агентов и помощников не раз арестовывали и приговаривали к тюремному заключению, но Мюрей никогда не попадал в руки полиции…»

Здесь американец не прав, Мюрея арестовали в 1931 году, но настоящего его имени суд так и не узнал. Его предал один из помощников Винчент Видовини, секретарь коммунистической ячейки в Марселе, через которого шла информация о химических заводах и производстве торпед. В начале 1930 года «Мюрей» передал ему написанный от руки вопросник, который Видовини передал полиции. Резидент сумел уйти от задержания полицией, отправившись за границу, но в апреле 1931 года он вернулся во Францию и был схвачен.

Чем же он занимался до ареста? Восстановил работоспособность разрушенной резидентуры. Сразу же организовал сеть информаторов в портах Марселя, Тулона, Сен-Назера. Через своих надежных помощников получал данные о подводных лодках и торпедном вооружении. В Лионе он получил копию чертежей нового французского самолета, которые тут же были переправлены в Центр.

Строгая конспирация в работе с агентурой способствовала успешной работе.

Таинственный «генерал Мюрей» оказался легендарным военным разведчиком, резидентом Разведупра Генштаба РККА Павлом Владимировичем Стучевским.

ВАСИЛИЙ СУХОРУКОВ

Полковник Василий Тимофеевич Сухоруков (1898–1988) родился в Луганске в семье рабочего паровозостроительного завода. В 1909 году он окончил Макеевское народное училище, потом трудился шахтером. Весной 1916 года поступил в Тифлисское землемерное училище, но, сойдясь с большевиками, учебу бросил и в 1917 году прибыл на Донбасс, где и принял участие в пропаганде революционных идей, вскоре вступил в РСДРП(б). Сухоруков участвовал в боях против немецких оккупантов на Украине. В 1918 году стал командующим Северо-Западным фронтом Терской области. В феврале 1919 года его назначают членом РВС Особой армии Степного фронта. Воюет на врангелевском фронте.

В 1922 году В.Т. Сухоруков обучался в Москве на Восточном факультете Военной академии им. М.В. Фрунзе, после окончания которой он становится военным разведчиком и знакомится с Берзиным, на которого он произвел хорошее впечатление. После встречи с главой Разведупра, его направляют под «крышей» вице-консула Генерального консульства СССР в Харбин (Китай). Его разведработа в качестве резидента продолжалась до 1927 года.

До конца 1933 года Сухоруков служил в 4-м управлении Штаба РККА. В том же году был награжден орденом Ленина «…за исключительную храбрость, мужество и умелое руководство боевыми действиями. С 1934-го по 1937 год служил военным атташе при представительствах СССР в Латвии и Болгарии. В 1935 году ему присвоили звания полковника и комкора. И вдруг — отзыв из Болгарии и 28 апреля 1939 года его осудили на 15 лет лишения свободы как «активного троцкиста периода 1923 года». В июне 1943 года его дело было пересмотрено и заключенного оправдали. Однако 8 марта 1944 года в отношении В.Т. Сухорукова был вновь вынесен обвинительный приговор: «…8 лет лишения свободы за участие в антисоветском военном заговоре». Только в 1955 году Сухоруков вышел на свободу, реабилитирован, восстановлен в кадрах Советской армии и в январе 1956 года был уволен в запас в звании полковника. Проживал в Москве и работал научным сотрудником Центрального музея Советской армии.

Как работала резидентура и какие вопросы она решала? Во-первых, В.Т. Сухоруков был первым легальным резидентом после установления в 1934 году дипломатических отношений между СССР и Болгарией. Во-вторых, уже тогда становилось очевидным, что руководители этой балканской страны стали заигрывать с нацистами Третьего рейха, поэтому страна становилась на путь враждебного поведения по отношению к Советской России. В-третьих, еще работая в Китае, он познакомился с известным советским военным разведчиком полковником Иваном Цоловичем Винаровым, болгарином по национальности. Сухоруков обратился к нему за сведениями о некоторых болгарских государственных деятелях. Кстати, с образованием ВНР он убыл на родину, где Винарову в 1960 году присвоили звание генерал-лейтенанта и наградили золотой звездой Героя ВНР.

Прибыв в Болгарию, Сухоруков начал продуманно и с учетом оперативных наводок создавать надежную агентурную сеть. Большую помощь ему оказывали возможности Разведотдела Черноморского флота, имеющиеся в Болгарии. На мощь разведработы СССР в этой стране обратил внимание даже видный политик Германии и посол Третьего рейха в Турции Франц фон Папен. Он назвал Болгарию предвоенного периода «…лучшим центром Москвы по сбору информации». Может, немец несколько и преувеличивал возможности нашей разведывательной сети в Болгарии, однако военная резидентура того времени была довольно-таки сильна и охватывала даже Балканские страны. От Сухорукова в Центр поступала очень важная информация, особенно о состоянии военной промышленности гитлеровской Германии, и другие материалы, интересующие Москву.

Военный период

Говоря и думая о войне, вспомнились слова Ромена Роллана, который утверждал: «Я считаю войну отвратительной, но еще отвратительней мне кажутся те, кто воспевает ее, в ней не участвуя». Первые дни вероломства тевтонов по нашей земле показали большие слабости и прорехи не столько в стратегическом оборонном строительстве, сколько в тактическом, и даже непривычном для Руси духовном отношении. Достаточно вспомнить Москву 16 октября 1941 года со сплошной чиновничьей растерянностью и мыслями самого Сталина — как защитить почти открытую для врага столицу.

Спасли страну дух, стойкость и мудрость народа.

Кто-то из великих людей говорил, что война — это сначала надежда, что нам будет хорошо, потом — ожидание, что им будет хуже, затем — удовлетворение тем, что им не лучше, чем нам, и наконец — неожиданное открытие, что плохо и нам, и им.

Чеховские слова о механизме войны глубоко осмысленны тем, что правящие классы не могут оставаться долго без войны. Без войны они скучают, праздность утомляет, раздражает их, они не знают, для чего живут, едят друг друга, стараются наговорить друг другу побольше неприятностей, по возможности безнаказанно, и лучшие из них изо всех сил стараются, чтобы не надоесть друг другу и себе самим. Но приходит война, овладевает всеми, захватывает, и общее несчастье связывает всех.

Война — это во все времена осознание необходимости перемен в государстве и в ведомствах, его составляющих, с перекройкой взглядов на круто изменившуюся обстановку. Не обошла она и военную разведку. В ноябре 1941 года Сталин понял, что полевой генерал Ф.И. Голиков «не тянет». Его вернули в войска, назначив командующим 10-й ударной армией. Начальником Разведупра Генерального штаба РККА стал танкист генерал-майор Алексей Павлович Панфилов, он занимал эту должность всего несколько месяцев.

Интересную историю о А.П. Панфилове рассказал в своей книге «Аквариум-2» генерал-майор Виталий Александрович Никольский, ас войсковой разведки и разведывательно-диверсионных групп в годы войны.

В сентябре 1939 года из Варшавы в Разведуправление прибыл бывший советский военный атташе в Польше Павел Семенович Рыбалко, который настоятельно рекомендовал усилить разведдеятельность против Германии. В ответ Панфилов бестактно заявил ему, что в разведке дуракам нет места, и откомандировал его в войска.

Но, как говорится, судьба играет человеком, даже такой важной персоной, как начальник Разведуправления. В 1943 году генерал-майор Панфилов был назначен командиром танковой бригады в армию генерал-лейтенанта Рыбалко. Последний не без иронии напомнил комбригу, что служить ему с дураком будет, очевидно, нелегко. Но в корпусе оставил.

Ветераны разведки говорят: на войне, как на войне, всякое случалось.

В январе 1942 года после окончания битвы за Москву Государственный комитет обороны (ГКО) СССР рассмотрел деятельность военной разведки по итогам первых месяцев войны. В ходе рассмотрения были отмечены следующие недостатки деятельности Разведуправления Генштаба РККА:

— организационная структура Разведуправления не соответствовала условиям работы в военное время;

— отсутствовало должное руководство Разведуправлением со стороны Генштаба РККА;

— материальная база военной разведки была недостаточной, в частности, отсутствовали самолеты для заброски разведчиков в тыл противника;

— в Разведуправлении отсутствовали крайне необходимые отделы войсковой и диверсионной разведки.

В результате Приказом наркома обороны от 16 февраля 1942 года Разведуправление было реорганизовано в Главное разведывательное управление (ГРУ) с соответствующими структурными и штатными изменениями.

С аббревиатурой ГРУ Генштаба страны связана судьба многих поколений советских и российских разведчиков.

ИЛЬЗА ШТЕБЕ

Ильза Фрида Гертруд Штебе (1911–1942) — журналистка, участница немецкого Движения Сопротивления, агент советской военной разведки. Оперативные псевдонимы «Арним» и «Альта». Работала секретарем главного редактора газеты Berliner Taqeblatt Теодора Вольфа, одного из основателей Немецкой демократической партии. В дальнейшем занималась журналистикой. Член Коммунистической партии Германии.

Резидентом разведки в это время (с 1930-го по 1933 год) в военной Германии был Яков Григорьевич Бронин (1900–1984), который обратил внимание на ее разведывательные возможности. Советский военный разведчик был представлен журналистке как «доктор Бош», который и провел ее вербовку под псевдонимом «Арним». Закончил службу Бронин в звании полковника.

Сотрудничество с советской разведкой Ильза начала с 1931 года, занимаясь сбором и обработкой политических сведений. Вот как Бронин характеризовал Штебе:

«Беспартийная. Симпатизирует коммунистической партии. Работает с нами по убеждению. По профессии секретарь-машинистка главного редактора «Берлинер Тагеблатт» Теодора Вольфа. Связи ограничены составом редакционных работников. Главная связь — хорошие отношения с Вольфом, который ей доверяет и многое рассказывает».

Кстати, Бронин в 1933–1935 годы являлся резидентом ГРУ в Китае. Он заменил Рихарда Зорге. Там же он попал под подозрение местной контрразведки, был арестован китайской спецслужбой и по суду приговорен к 15 годам тюремного заключения. В 1937 году был обменен на сына Чан Кайши, задержанного нашими органами госбезопасности.

В 1938 году Ильза по рекомендации немецкого посольства в Варшаве и местной организации НСДАП стала корреспондентом одной из польских газет. В польской столице она вместе со знакомым журналистом Гернштадтом, с кем была помолвлена, вошла в советскую нелегальную резидентуру и получила в ней псевдоним «Альта».

Участвовала в вербовке сотрудника МИД Третьего рейха Рудольфа фон Шелиа — «Арийца». Благодаря его протекции в марте 1940 года получила место в пресс-службе МИД Германии. В конце декабря 1940 года «Альта» передала в Москву полученную от «Арийца» информацию о разработке в Германии плана вторжения в СССР «Барбаросса».

Гестапо в это время активно использовало в разработках подпольщиков пеленгацию их работающих радиостанций. 12 сентября 1942 года «Альту» арестовали на ее квартире, где оказался также советский разведчик Генрих Кенен (1910–1945), прибывший из Москвы для установления с ней связи.

Существует версия, что перед избранием способа казни участников антигитлеровского сопротивления у Гитлера побывал Гиммлер с предложением повесить Штебе на стальной струне, парашютной стропе или на корабельном канате. Вид казни ей определил сам рассвирепевший Адольф Гитлер — гильотина.

14 декабря 1942 года она предстала перед судом. Вместе с ней были осуждены Рудольф фон Шелиа, Харро Шульце-Бойзен, Арвид Харнак, Курт Шумахер и другие. Всего по этому делу, названному гестаповцами «Красной капеллой», были казнены 46 человек в берлинской каторжной тюрьме Плетцензее.

Мать Ильзе скончалась в 1943 году в концлагере Равенсбрюк, брата Курта казнили в том же году за участие в движении Сопротивления.

В 1969 году Ильза Штебе была награждена орденом Красного Знамени посмертно.

РИХАРД ЗОРГЕ

Рихард Зорге, точнее Ика Рихардович Зорге (1895–1944), советский разведчик нелегальной резидентуры, с 1933-го по 1944 год — резидент Разведывательного управления РККА СССР в Японии. Работал под псевдонимами «Рамзай», «Инсон», «Зонтер». Родился в поселке Сабунчи Бакинской губернии Российской империи. В 1898 году он с родителями уехал в Германию. Позднее он с юмором высказывался: «Вообще-то я могу считать себя азербайджанцем. Только вот беда — ни слова по-азербайджански не знаю». В 1914 году добровольцем вступил в ряды имперской армии Германии и воевал на восточном фронте в Галиции, после третьего ранения в январе 1918 года был комиссован по инвалидности — одна нога стала короче на несколько сантиметров. Мировая война оказала на Зорге глубочайшее влияние — он принял учение Маркса и стал коммунистом.

После запрета деятельности германской компартии в 1924 году по приглашению исполкома Коминтерна приехал в Москву. В 1925 году вступил в ВКП(б). Статьи о проблемах революционного движения в США и Германии публиковал в разных журналах СССР.

С 1929 года чистая журналистская практика у него закончилась и он перешел на работу в Разведывательное управление РККА. В том же году его месте с супругой Кристиной Герлах направляют в краткосрочную командировку в Англию и Ирландию для встречи и получения, по ее заявлению, какой-то важной информации от нашего агента из МИ-6. В 1966 году сотрудники МИ-6 просили опознать по фото человека, с которым они встречались сорок лет назад.

В Москве Зорге познакомился с Екатериной Максимовой, впоследствии ставшей его женой.

С 1930 года он в Шанхае, где знакомится с журналистами — американкой Агнес Смедли и японским коммунистом Хоцуми Одзаки, ставшим в дальнейшем главным носителем информации для Зорге. Советской разведгруппе удалось получить шифрованные коды немецких военных советников при армии Чан Кай Ши. В 1933 году Зорге направляют в Японию, куда он прибыл в качестве корреспондента нескольких влиятельных немецких газет.

И вдруг во второй половине 1937 года в Центре принимается решение об отзыве «Рамзая» и ликвидации всей его резидентуры из 32 агентов. Зорге не мог знать, что 21 мая того же года на совещании в Разведупре выступал Сталин. Он буквально заявил, что «Разведуправление со своим аппаратом попало в руки немцев». 2 июня 1937 года он повторил эту оценку в своем выступлении на расширенном заседании Военного совета при наркоме обороны:

«Во всех областях разбили мы буржуазию, только в области разведки оказались битыми, как мальчишки, как ребята. Вот наша основная слабость. Разведки нет, настоящей разведки… Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем… И вот задача состоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза, это наши уши».

От разгрома резидентуры в Токио и возвращения Зорге в Москву спас и.о. начальника РУ РККА Семен Гендин, который был вскоре арестован и обвинен в участии в военнофашистском заговоре в РККА и в 1938 году расстрелян.

В апреле 1938 года Зорге шифровкой сообщил в Центр о своей готовности прибыть в Москву в свою альма-матер — дом по Гоголевскому бульвару, 1а. Но его просьба осталась без внимания, а ведь он мог погибнуть на Родине. И июня, в день суда над генералами, страна взорвалась яростными митингами, организованными по директиве сверху. Везде клеймили, проклинали, требовали казни врагов народа.

По рассказам одной из уборщиц в доме № 2 на Лубянке и секретаря-машинистки 1-го Отдела 3-го Главка КГБ СССР, работавших до войны, они были свидетелями, как в тот период некоторые сотрудники выбрасывались из верхних этажей чекистского штаба. По всей вероятности, это были отозванные для расправы резиденты и рядовые разведчики.

В здание Разведупра РККА тоже не обошлось без крови. Как писал эксперт истории спецслужб Александр Колпакиди:

«…20 человек руководящего состава (РУ РККА. — Авт.) были арестованы и отправлены на Лубянку, и именно новому начальнику Управления пришлось 1 9 июля докладывать об этом на заседании партбюро. Что чувствовал Берзин, называя шпионами и террористами людей, с которыми проработал многие годы, которых отлично знал и которым полностью доверял? Верил ли он сам этим обвинениям? Догадывался ли, что многолетняя работа с «врагами народа» бросает тень и на него и что его дни сочтены? На все эти вопросы сейчас невозможно ответить.

В отдельных управлениях Наркомата обороны люди исчезали бесследно. Просто в какой-то день человек не выходил на работу. Из его сейфа изымали документы, кабинет опечатывали, и никто не задавал лишних вопросов. Любопытство не поощрялось, да и всем и так было ясно».

Но вернемся к Зорге.

В мае 38-го он получил от Одзаки важную информацию. Ее нужно было срочно передать в Москву через радиста Макса Клаузена. Но резидент не доехал до него — он едва не разбился, попав в автоаварию на мотоцикле. Спасли ситуацию крепкое здоровье Зорге, срочный приезд радиста на место аварии. Он подстраховал «Рамзая» — забрал документ и пока резидент лечился, успел побывать в его доме и изъял до приезда полиции компрометирующие материалы.

Работа токийской резидентуры в дерганном режиме продолжалась…

Когда в 1938 году военный атташе Ойген Отт стал германским послом в Японии, Зорге получил место пресс-секретаря посольства. Отт делился с Зорге практически всей информацией о событиях в Третьем рейхе. Кроме того, ему приходилось готовить материалы для разведки Германии о политике Японии. Это от Зорге ушла в Центр важная информация, что Токио ни при каких обстоятельствах не нарушит пакта о ненападении с СССР.

15 февраля 1941 года «Рамзай» узнал, что фельдмаршал Кейтель подписал директиву о массовой дезинформации советского военного командования. Вот почему Зорге давал разные данные о нападении нацистов на СССР, Сталина это раздражало.

И все же главную партию в разведывательном оркестре Зорге сыграл сообщением, что Япония не вступит в войну с Советским Союзом до конца 1941 года или начала 1942-го. Именно эта ситуация спасла РККА СССР от возможной войны на два фронта. Ставка смогла снять с восточных границ страны 26 свежих сибирских дивизий и перебросить их к Москве, предотвратив в декабре захват гитлеровцами советской столицы…

К двадцатым числам октября 1941 года японской контрразведкой были арестованы практически все люди резидентуры и сам Зорге. При обысках на квартирах членов резидентуры японцы обнаружили все компрометирующие материалы. Следствию и суду легко было доказать причастность всех 32 агентов к советской военной разведке.

Шифры и коды выдал радист Макс Клаузен. Приговоры основным обвиняемым были вынесены 29 сентября 1943 года, где Зорге и Одзаки были приговорены к смертной казне через повешение.

После предоставления неопровержимых доказательств виновности Зорге, Гитлер лично потребовал от японских властей выдачи предателя. Но Японцы ему отказали. Вполне понятно — шел победоносный 1944 год!!!

При Хрущеве ходила байка, что японцы предлагали Сталину обменять Зорге на плененного генерала Томинага Кедзи, на что Сталин не пошел. Тут тоже ясно — новый вождь боролся с культом личности старого.

Казнь Зорге состоялась в токийской тюрьме «Сугамо» в 10:20 утра 7 ноября 1944 года. Захоронены останки разведчика были во дворе тюрьмы, затем перезахоронены его гражданской женой Исии Ханако на кладбище Тама в Токио. Урну с прахом Зорге она хранила у себя дома до 8 ноября 1950 года. Перед казнью начальник тюрьмы спросил Рихарда Зорге:

— Не желает ли осужденный что-либо добавить к своему завещанию относительно своего тела и личных вещей?

— Нет, больше ничего.

После этого он повернулся к палачам — тюремным служащим и повторил: «Я благодарю за вашу доброту».

Затем его завели в камеру исполнения приговора…

20 лет руководство СССР не признавало Зорге «Рамзая» своим агентом. И только после выхода фильма Ива Чампи «Кто вы, доктор Зорге?» и знакомства с ним Хрущева дело признания завертелось. 5 ноября 1964 года Р. Зорге было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

В Москве на пересечении улицы Зорге и Хорошевского шоссе в 1985 году был открыт памятник Герою Советского Союза легендарному разведчику Рихарду Зорге. В аллегоричной композиции скульптора В.Е. Цигаля и архитектора Л.Н. Павлова разведчик проходит сквозь стену…

Мне приятно было наблюдать в здании ГРУ Генштаба, что практически у каждого начальника отдела, направления или управления на столах или на полках стояли уменьшенные копии этого московского памятника. Коллеги чтут своего старшего товарища — героя! Это дорогого стоит…

А еще довелось мне столкнутся с одной тайной, связанной с судьбой Рихарда Зорге. Когда первый космонавт Земли Ю.А. Гагарин гостил в Японии, он впервые узнал о деятельности «Рамзая». По прилету на Родину в беседе с Н.С. Хрущевым о впечатлениях от поездки в «страну восходящего солнца» Гагарин рассказал историю с нашим разведчиком. Только после этого в Кремле было принято решение о признании заслуг Рихарда Зорге перед Родиной и присвоении ему звания Героя Советского Союза (посмертно) 5 ноября 1964 года.

МАРИЯ ПОЛЯКОВА

Подполковник Мария Иосифовна Полякова (1908–1995). Ее отец, Иосиф Аронович Поляков, уроженец города Ромны, был меньшевиком, в советское время служил в наркомате внешней торговли (НКВТ). Мать Бася Соломоновна Полякова являлась секретарем НКВТ. Отец был арестован и расстрелян в 1937 году. Репрессиям в том же году подвергались мать и брат Марии.

В 1921–1925 годах Мария училась за границей — в Германии и Великобритании, где в торговых представительствах работали ее родители. Знала немецкий, французский и английский язык. С 1925 года проживала в Москве. Являлась активисткой Коммунистического интернационала молодежи и Коминтерна. В 1935 году поступила на службу в РККА, откуда была направлена в Школу Разведывательного управления Красной армии, после окончания которой ей было присвоено звание старшего лейтенанта.

В период 1936–1937 годов возглавляла нелегальную резидентуру военной разведки в Швейцарии, в Женеве. Именно в этот период она добыла документы и снаряды засекреченной немецкой 37-миллиметровой зенитной пушки фирмы «Эрликон» и успешно переправила их через швейцарско-французскую границу в Москву, неся их в дамской сумочке для передачи курьеру. Покидая Женеву, она передала своих «людей» новому резиденту Шандору Радо. За успех в этой операции ее наградили орденом Красной Звезды. Вернувшись в ГРУ, Мария не застала многих своих коллег. Начальник Ян Берзин, как и многие другие, был репрессирован. По возвращению в СССР с 1937-го по 1941 год работала в центральном аппарате РУ Генштаба РККА.

Интересная деталь в судьбе Марии. В конце 1938 года Полякову неожиданно вызвал в кабинет на беседу начальник политотдела РУ И. Ильичев. Он расспросил о последней ее командировке и беседах с Берзиным. Ему было известно об аресте отца и брата. Спросил, что она об этом думает и добавил: «Дела в отделе передайте майору Большакову. Мы будем увольнять вас из армии». Судьба Марии решилась в тот же день — Ворошилов разрешил ее оставить в разведке.

Ей пришлось работать в предвоенный период с двумя начальниками РУ Генштаба — генералом-летчиком Героем Советского Союза И.И. Проскуровым, который был снят с должности и расстрелян без суда в числе 20 военачальников 28 октября 1941 года, и сухопутчиком Ф.И. Голиковым.

О первом она в своих воспоминаниях писала:

«…Он изо всех сил старался вникнуть в дело. Никогда никого не обрывал, всех выслушивал и каждую минуту учился. И не боялся начальства… Когда Сталин попытался взвалить вину за неудачи в финской войне на разведку, Проскуров на совещании возразил ему очень резко и представил документы, из которых было видно, что разведка о последствиях этой войны предупреждала Генштаб своевременно…»

О втором говорила по-другому:

«…Это был неплохой вояка, но совершенно не понимающий специфики нашей работы. Сталина он очень боялся. Работать стало трудно. Мнение Сталина для начальника разведки значило больше, чем донесение собственной агентуры. Когда Кегель (наш человек в немецком посольстве в Москве) за несколько часов до войны в очередной раз подтвердил точную дату нападения немцев, Голиков собственной рукой написал на этом донесении: «Видимо, дезинформация…». Через несколько часов война обрушилась тоннами бомб на советские города…»

Чехарда в военной разведке происходила дикая — за три предвоенных года сменилось шесть начальников Разведупра Генштаба — Урицкий, Орлов, Гендин, Проскуров, Голиков, Панфилов. Это был удар по важному участку государственной деятельности, где особенно важен фактор преемственности.

С началом Великой Отечественной войны Мария Полякова — старший помощник начальника 3-го отделения 2-го отдела РУ Генштаба РККА. Ей поступило предложение возглавить нелегальную резидентуру «Центр» в Москве. Она дала согласие и начала готовится к этой тяжелой миссии. В задачу резидентуры входила активная диверсионно-террористическая деятельность против гитлеровцев на случай их вхождения в советскую столицу. Но, как известно, фашистов скоро погнали на запад в ходе московской наступательной операции.

Кстати, по линии органов государственной безопасности по Москве тоже готовились аналогичные мероприятия на случай появления в ней гитлеровцев. Об этом рассказывал участник парада на Красной площади и обороны Москвы мой старший коллега, сотрудник Смерша полковник Алексей Филимонович Бойко.

С середины войны Мария Полякова являлась заместителем начальника 7-го отдела 1-го Управления ГРУ Генштаба. После войны до 1956 года вела педагогическую работу в специальном учебном заведении ГРУ.

Была замужем за профессиональным революционером чехом Иосифом Дицка. У них родилась дочка Злата (Светлана). Иосиф погиб в августе 1941 года при десантировании в районе польского города Чекольтин для выполнения специального задания в тылу у немцев. Самолет был обстрелян, пришлось прыгать на парашюте. При приземлении Иосиф сломал обе ноги, и чтобы не попасть в плен, он достал из кармана куртки пистолет браунинг, который вручила ему жена перед командировкой…

Еще во время войны Мария познакомилась с архитектором Борисом Григорьевичем Соболевым, который являлся одним из руководителей строительства главного здания МГУ на Воробьевых горах. Вскоре у них родился сын Александр.

В личном деле подполковника Марии Поляковой после одной из успешных командировок появилась запись:

«Особо одаренный, ценный и серьезный разведчик, обладающий необходимой подготовкой и всеми данными для зарубежной работы. При наличии умного руководство и правильного воспитания может вырасти в крупного агентурного работника».

И она выросла и стала таковым!

Умерла Мария Полякова 7 мая 1995 года, не дождавшись светлого юбилея Дня Победы.

В 2015 году о М.И. Поляковой был снят показанный на российском телевидении фильм «Резидент Мария», режиссер Алексей Китайцев, автор сценария — Александр Островский.

В 2022 году в Доме кино в Москве состоялся повторный показ фильма «Резидент Мария». Вел передачу автор сценария. На встрече выступали внучка Марии Поляковой и представители Совета ветеранов ДВКР полковники в отставке В.Ф. Евсеев, А.С. Терещенко и А.А. Новопашин.

ЯН ЧЕРНЯК

Ян Петрович Черняк (1909–1995) родился в городе Черновцы в семье небогатого торговца, родители погибли во время Первой мировой войны, и мальчик воспитывался в сиротском приюте. После окончания средней школы в 1927 году поступил в Пражское высшее техническое училище. Окончил его и политехнический институт в Берлине, где вступил в Компартию Германии. Агентом советской военной разведки стал в 1930 году. Его вербовку провел сотрудник Разведупра РККА Матиас. Во время службы в кавалерийском полку румынской армии, имея доступ к секретным материалам, он передавал их содержание в СССР.

Затем жил в Германии. Создал разведгруппу. В нее вошли 20 молодых офицеров рейхсвера, сочувствующих коммунистам. Через несколько лет группа расширилась до тридцати человек. Все они выражали несогласие с диктаторским режимом Гитлера. После провала одного из агентов был срочно отозван в Москву, где в течение года учился в разведшколе. Вскоре он выехал в Швейцарию под видом корреспондента ТАСС с псевдонимом «Джек». Цель — создать агентурную сеть по всей Европе. Из Швейцарии он в 1938 году перебрался в Париж, где создал резидентуру «Крона», ориентированную на проведение разведывательной работы в гитлеровской Германии.

В 1940 году перед самым захватом Франции «Джек» убыл в Лондон, откуда продолжал руководить агентурной сетью. Ему удалось завербовать агента в ставке Гитлера, через которого он узнал точную дату нападения Германии на Советский Союз. Уже 12 июня 1941 года он передал в Центр копию приказа главкома сухопутных сил вермахта о сроках, основных целях и сигнале к нападению на СССР. Но Берия придержал это сообщение «Джека» и вовремя не доложил его Сталину, который считал подобные депеши фальшивками и дезинформацией. Чего это стоило советским людям сегодня знают не только историки.

О западне на Курской дуге, готовящейся гитлеровцами против дивизий РККА, «Джек» узнал от Рекк и Чеховой. Скоро эта информация оказалась в Центре.

Со временем его назовут «сталинским бриллиантом». Он своеобразный прототип Штирлица. Возникает вопрос, как ему, обычному с виду человеку, удалось очаровать и если не завербовать с подпиской, то установить такие доверительные отношения сразу с двумя звездами немецкого кино — с Марикой Рекк и Ольгой Чеховой, что они делились с ним архиважной для Москвы информацией? К сожалению, сведения о деятельности Яна Черняка до сих пор не рассекречены. Надо заметить, что обе дамы были вхожи на верхние этажи власти, верхушку Третьего рейха: Ольга была любимицей Гитлера, Бормана, Геринга, а Марика вообще любовницей колченогого Геббельса. А еще у обеих были десятки поклонников в высших кругах вермахта, Абвера и других спецслужб.

Что их сподвигло на этот опасный шаг? По всей вероятности, авантюризм. Они ушами получали важнейшую информацию через пьяную болтовню арийцев на приемах и вечеринках и передавали ее своему тайному другу. Информация была разная: о подготовке войны Германией против СССР, о сосредоточении у его границ отборных дивизий, о тактико-технических характеристиках новейших танков, о разработках ракетного и ядерного оружия. А вообще, какие сведения передавали Марика Рекк и Ольга Чехова Черняку — вряд ли когда-нибудь станет известно. Все эти тайны они унесли с собой в могилы. Разведка, особенно военная, не любит, когда о ней говорят даже шепотом.

В 1942 году Ян Черняк получает задание добыть документацию по ядерной бомбе. В Британии он вышел на доктора физических наук Аллана Мея, работавшего в Кембридже в рамках проекта «Тьюб элойз». Ученого, сочувствующего коммунистам, удалось убедить поделиться необходимой документацией. Скоро копии этих материалов легли на стол Курчатову. В мае 1945 года Мея перебросили в США. Там наш разведчик подобрался и к Манхэтенскому атомному проекту. Мей вынес и передал Черняку образцы урана-235 — всего 162 мг в виде окиси на платиновой фольге, и некоторую нужную документацию. За эту работу на Яна Черняка было подготовлено представление на присвоение ему звания Героя Советского Союза. Но из-за предательства шифровальщика советского посольства в Канаде Игоря Гузенко представление было отозвано. И все же наш герой получил Героя — Героя Российской Федерации в 1995 году, 9 февраля. Какая-то невероятная сила вернула на мгновение ему сознание.

Он находился в больнице. Приезд группы генералов в медучреждение вызвал среди сестер и врачей переполох. Когда в палату, где в коме лежал Черняк, вошел начальник Генштаба генерал-полковник Михаил Колесников и вложил в холодную ладонь больного без сознания Звезду Героя — случилось невероятное. Ян Петрович открыл невероятной силой воли разведчика помутневшие глаза, словно почувствовал, что его дела оценили высочайшей наградой, и тихо произнес:

— Служу Советскому Союзу!

19 февраля легендарного разведчика не стало.

Говорят, на десять лет пережила Черняка завербованная им когда-то Марика Рекк.

РУДОЛЬФ РЕССЛЕР

Рудольф Ресслер (1897–1958) — самый загадочный и активный агент резидентуры военной разведки «Красной капеллы» Шандора Радо в Швейцарии. Работал под псевдонимом «Люци». Являлся самым высокооплачиваемым агентом советской разведки за всю Вторую мировую войну. Сын католика — чиновника баварского лесного ведомства — появился на свет в небольшом городке Кауфбойрен. Он был патриотом Германии. Учился в городе Аугсбурге, постигая гуманитарные науки. С началом Первой мировой войны он записался добровольцем, но на фронте не мог стрелять в живых людей, поэтому всегда шел в бой с незаряженной винтовкой. Именно в этот период он подружился с теми, кто со временем займет высшие посты в Третьем рейхе. Удивительно то, как он завязывал пацифистские узелки с будущими живодерами гитлеровской Германии.

Но вот война закончилась. Он работает репортером в Аугсбурге, потом литературным и театральным критиком в Берлине. По мере роста «авторитета» Гитлера у Ресслера росли антинацистские позиции. Это не осталось не замеченным новыми властями. Его исключили из «Общества друзей театра», где он являлся исполнительным директором, отстранили от руководства книжным издательством, запретили работать в качестве драматурга и издателя. В 1934 году он вместе с женой Ольгой Хофман уехал в Швейцарию в Люцерн.

Там он предался любимому делу — открыл небольшое книжное издательство «Вита-Нова». В основном специализировался на книгах, запрещенных в гитлеровской Германии. Из Швейцарии он больше не выезжал, но систематически получал из Берлина крайне важную для РККА информацию. Ее нужно была как-то передать в Москву. В 1943 году он инициативно устанавливает контакт с резидентом военной разведки и руководителем агентурной сети «Красная капелла» Шандором Радо, после чего становится агентом «Люци».

Центр осторожничает, даже считает его провокатором. Но после анализа первого сообщения руководители РУ Генштаба РККА понимают — материалы архиважные. Появился естественный вопрос — откуда дровишки? Своих источников «Люци» никому не сообщал. Его информация была всегда глубока и точна, причем она касалась деятельности вермахта, люфтваффе, министерства иностранных дел и даже ставки верховного командования Третьего рейха. Руководством Генштаба РККА она была оценена положительно. Центр радировал Радо:

«Выразите «Люци» нашу благодарность за хорошую работу. Сведения вашей группы о центральном участке фронта весьма существенны». Это была высокая оценка труда нашего негласного источника. Он передал тактико-технические характеристики нового танка «Пантера», — этих броневых чудовищ. Вскоре Разведупр Генштаба получил данные о планах вермахта в операции «Цитадель» в районе Курской дуги. Ресслер имел контакты и с участниками заговора 20 июля 1944 года.

Дальнейшая оценка материалов «Люци», со слов генерал-лейтенанта Павла Судоплатова, показала, что он мог работать и на английскую разведку, которая его снабжала для СССР дозированной информацией. И все же возникает недоумение, по каким каналам он так быстро получал информацию из Берлина? Есть подозрение, что это его друзья «по ременной юности» использовали свои служебные радиосредства.

По этому поводу со временем Шандор Радо напишет:

«Никакой курьер не мог обеспечить тех сроков, в которые Ресслер и его берлинские корреспонденты обменивались между собой вопросами и ответами. Чтобы сохранить уровень оперативности, свойственный Ресслеру и его товарищам, понадобилось бы несколько дипломатических курьеров, круглосуточно курсирующих из Берлина в Швейцарию и обратно. Безусловно, это было невозможно…»

Как признавался на Нюрнбергском процессе генерал-полковник Альфред Йодль, сведения о военных операциях Германии появлялись в Москве раньше, чем у него на письменном столе. Это тоже загадка Ресслера, которого историки назвали шпионом, выигравшем войну.

После войны, в 1945-м и 1953 годах, его дважды судили: в Швейцарии за ведение разведдеятельности в пользу СССР, а потом Чехословакии. Но в обоих случаях через год освобождали. После последнего освобождения «из-за финансовых трудностей» он расстался со своим издательством.

Как писал историк и бывший офицер отдела пропаганды Верховного командования вермахта Вильгельм фон Шрамм, знавший Ресслера с 1920-х годов:

«Внешне Люци не подходил под созданный авторами шпионских романов и детективных фильмов стереотип разведчика… скорее на витающего в облаках литератора, а не холодного расчетливого агента. Он был и до сих пор остается для меня самой большой психологической загадкой. Как этот человек попал в разведку?.. Он был типичным немецким мечтателем».

Шрамм предполагал, что Рудольф Ресслер и его берлинские единомышленники пользовались радиопередатчиком государственного учреждения, в котором работали.

Автор статьи «Шпион, выигравший войну» Антон Дубинин подвел жизненный итог одного из главных шпионов XX века:

«Он скончался 1 1 декабря 1 958 года в швейцарском городке Криенс. На надгробном памятнике надпись: «Рудольф Ресслер, 1897–1958». Там, под этим камнем, хранятся все загадки скромного издателя Рудольфа Ресслера. И возможно, их так и не удастся разгадать».

А что же сказал сам о себе тот, который имел кличку «Люци»:

«Меня называют шпионом. Но, как известно, шпион — это такой человек, который, нарушая признанные нормы ведения войны, вводит в заблуждение противника, например, переодевшись в его форму, пробирается на территорию врага или же вообще путем обмана, а иногда и насилия получает важные секретные данные. Однако даже в обвинении не утверждается, что я проводил такую или же подобную этой деятельность… Я с чистой совестью могу сказать, что не желал, чтобы возможные последствия моей деятельности нанесли ущерб внешним связям Швейцарии».

После этих слов не надо адвоката на процессе…

Думается, не важно, как он добывал разведывательные сведения, главное, они помогали воинам Красной армии громить врага с меньшими потерями, если бы командование не знало о данных агента военной разведки «Люци»…

ЛЕВ МАНЕВИЧ

Полковник ГРУ Лев Ефимович Маневич (1898–1945) — военный разведчик, Герой Советского Союза, действовал за границей под псевдонимом «Этьен». Родился в многодетной семье мелкого служащего в местечке Чаусы Могилевской губернии Российской империи. После революционных событий 1905 года старшего брата Якова, участника революционного движения, арестовали, но он сумел бежать и оказался в Цюрихе. После смерти родителей туда перебрались в 1907 году Лев, брат Моисей и сестра Амалия. Лев Маневич получил образование в Политехническом колледже Цюриха, где освоил разговорный немецкий язык, а также овладел французским и итальянским языками.

20 июня 1917 года братья Маневичи выехали в Россию, где после революции Лев Маневич пошел добровольцем в Красную армию, а через год вступил в РКП(б). Прошел всю Гражданскую войну, которую завершил комиссаром бронепоезда. Как человека, знающего иностранные языки, по указанию ЦК РКП(б) Льва Маневича направили в военную разведку, а затем в Высшую школу штабной службы комсостава РККА, где он изучил еще один язык — английский. После окончания Школы его направили в распоряжение Разведупра.

Летом 1921 года Лев Маневич женился на Надежде Дмитриевне Михиной, студентке медицинского факультета Самары. В 1922 году у них родилась дочь Татьяна. С 1925-го по 1927 год выполнял оперативные задания в Германии. Но в связи с неспособностью жены и дочери вжиться в обстановку был отозван из страны пребывания и назначен начальником сектора 3-го (информационного) отдела РУ РККА.

После этого поступил на строевое отделение Курсов усовершенствования начсостава ВВС при Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского. Курсы окончил с отличной характеристикой и званием «летчик-наблюдатель» Воздушного флота РККА.

Маневича сначала планировали использовать на работе по легальной линии в США, однако кадры и сам глава Разведупра Ян Карлович Берзин решили его направить нелегалом в Италию. И вот в 1929 году Маневич с документами на имя Конрада Кертнера был легализован в Австрии. Там им было открыто патентное бюро «Эврика», где можно было оформить патент или приобрести лицензию на уже зарегистрированное изобретение. Бюро скоро получило хорошую репутацию благодаря тому, что владелец бюро был пилотом и часто бывал на аэродромах. Сложился широкий круг знакомств среди летчиков, планеристов, техников, мотористов, автомехаников, наладчиков и авиаконструкторов…

В 1931 году его перевели в Италию, где он тоже открыл патентное бюро с правом представительства от ряда австрийских, немецких и чешских фирм, производивших авиадвигатели, приборы ночного видения и другое авиационное оборудование, заинтересованных в сбыте своей продукции в Италии.

Королевские военно-воздушные силы Италии в период с 20-х по 40-е годы XX века характеризовались достаточно развитым видом армии. Италия одна из первых стран в мире применила авиацию в боевых действиях в Итало-турецкой войне 1911–1912 годов в Ливии и в Первой мировой на стороне Антанты. Именно в это время министром авиации стал Бенито Муссолини, получивший звание «пилота № 1 Италии».

Вот почему Маневичу было поручено собирать данные о «слепых» полетах: пилотирование по приборам в условиях густой облачности и туманов. Для этого «Этьен» создал агентурную сеть, включавшую сотрудников многих портовых городов. На помощь резиденту Москва прислала радистку, работавшуй под легендой австрийской студентки Миланской консерватории. Маневич лично завербовал несколько человек, имевших доступ к информации по авиационной технике и имевших доступ к организации литейного производства в моторостроении. Центр передал ему из Германии агента-универсала, который был одновременно и фотографом, и хозяином конспиративной квартиры, где хранились агентурные материалы. В результате к концу 1932 года миланская резидентура получила еще трех вспомогательных агентов.

Группа «Этьена» качественно отслеживала переброску итальянских войск и военные поставки. В этот период в Центр было передано несколько сот ценных документов. Они касались результатов испытаний самолетов: бомбардировщика-гиганта ВР, истребителей СР-30, СР-32, Капрони-80, -97, -101, -113, генерального чертежа подводной лодки «Мамели» и еще много чего интересного для нашей военной разведки.

В 1932 году здоровье Маневича стало ухудшаться — прогрессировало заболевание легких. Кроме того, он стал замечать за собою «хвосты» наружки. Поэтому он просил отозвать его и прислать замену. Однако Центр медлил с принятием решения, так как считал его специалистом высочайшего класса и найти быстро такого же, равного ему по способностям, было трудно.

Однако в этом же году произошел провал — в Милане был арестован один из агентов Маневича. Для более действенного управления резидентурой он переехал в Милан, где тоже открыл патентное бюро. В 1932 году «Этьен» был арестован во время встречи с очередным агентом, который уже длительное время находился под наблюдением полиции и контрразведки.

16 декабря 1935 года Льву Маневичу, находившемуся в Италии под следствием, секретным приказом НКО СССР было присвоено звание полковника.

В январе 1937 года арестованному Конраду Кернеру (Маневичу) было предъявлено обвинение в шпионаже. 9 февраля Особым трибуналом был объявлен приговор — 16 лет тюремного заключения. По амнистии он был снижен до 6 лет с дальнейшей высылкой за пределы страны. На следствии и суде Маневич не выдал ни своего настоящего имени, ни государственной принадлежности, поэтому его судили как австрийца.

После вынесения приговора его направили в тюрьму Кастельфранко дель Эмилия, откуда он умудрялся через рабочих-заключенных, работавших на секретных предприятиях, получать и передавать в Центр развединформацию.

В июне 1937 года начальник Разведупра Ян Берзин представил полковника Маневича к званию комбрига. Весной 1941 года заболевшего туберкулезом легких Маневича перевели на юг Италии в тюрьму на острове Санто-Стефано, где он находился до 9 сентября 1943 года. После освобождения острова войсками США все политические заключенные были освобождены. Маневич с группой заключенных решили на арендованном паруснике отправиться в Гаэту — город-гавань и крепость в итальянской провинции Латина. Однако за день до прибытия туда Гаэту заняли немцы. Разведчика вновь арестовали и этапировали в концлагерь, что грозило разоблачением. «Австрийца» Кертнера должны были направить туда, где он якобы родился. Помог случай — разведчик воспользовался смертью одного из русских заключенных, чье место он занял, назвавшись Яковом Старостиным. В дальнейшем «Этьен» содержался под этим именем в концлагере «Эбензее».

В начале мая 1945 года лагерь был освобожден американскими войсками. Освобожденных заключенных поселили в городке Штайнкогель. Туберкулез буквально пожирал легкие. Маневич задыхался от болезни и радости Победы — 9 мая 1945 года он скончался, успев сообщить лагерному товарищу свой оперативный псевдоним и передать эту информацию в Москву. Первоначально он был захоронен под именем полковника Якова Старостина.

В 1965 году после опубликования в газете «Правда» Указа о присвоении ему звания Героя Советского Союза, официально рассекретившего имя Маневича, в Австрию прибыла советская делегация для поисков его могилы. Останки разведчика были эксгумированы и затем перезахоронены в Линце, на мемориальном кладбище Санкт-Мартин-Зюд. На могильной плите была выбита надпись: «Здесь покоится прах Героя Советского Союза полковника Маневича Льва Ефимовича. 1898–1945».

Супруга, подполковник Надежда Дмитриевна Маневич, с 1931 года состояла в кадрах РККА. В период войны служила в Разведупре Генштаба Красной армии. В мирное время работала в журнале «Военная мысль». Умерла в 1986 году.

Дочь Татьяна Львовна Маневич до конца войны работала переводчиком в Управлении войсковой разведки ГРУ. Окончив факультет английского языка 1-го Московского института иностранных языков им. Мориса Тореза, преподавала в Академии Генштаба и в Высшей школе КГБ им. Ф.Э. Дзержинского. В отставку вышла в звании подполковника, как и ее мать.

Войсковая разведка

Батальонная разведка…

Мы без дел скучаем редко,

Что ни день, то снова поиск,

Снова бой.

Ты сестричка в медсанбате,

Не тревожься бога ради,

Мы до свадьбы

Доживем с тобой!

(Из песни)

Перечисленные выше персонажи — это герои стратегической разведки, но в условиях войны в тактическом звене видное место занимала войсковая или тактическая разведка (ВР). Это вид военной разведки, который обеспечивает боевые действия войск в пределах соединений, частей и подразделений, находящихся в соприкосновении с противником. Она одна из главных разновидностей боевого обеспечения. Она выявляет данные о боевых возможностях противника — его планах, уязвимости, условия местности, расположение позиций полевой артиллерии, танков, противотанковых и зенитных средств, пулеметные гнезда, расположение минометных позиций и характер инженерного оборудования позиций и т. д. В системе ВР существует и инженерная разведка, которую интересует степень проходимости местности предполья, схема и характер его заграждений, расположение минных полей и прочее.

Разведывательные сведения добываются опросом местных жителей, допросом военнопленных и перебежчиков, радиоперехватом, изучением захваченных у противника документов, техники и вооружения, наземной и воздушной разведкой.

Способами ведения наземной тактической разведки являются: наблюдение, подслушивание, поиск, налет, засада, допрос, разведка боем.

В Советской армии, как и в других армиях мира, тактической разведкой (ТР) в сухопутных, воздушно-десантных войсках и морской пехоте занимались специальные разведывательные подразделения. Во время войны в неблагоприятных условиях попадания наших воинов в окружение многие разведчики прорывались из котлов и продолжали бороться в партизанских отрядах или разведывательно-диверсионных группах.

Все это теория, а теперь хочется перейти к практике ведения ВР и ТР в годы Великой Отечественной войны показом действий конкретных героев.

ГЕОРГИЙ ЕГОРОВ

(из воспоминаний)

Трем советским войсковым разведчикам Ивану Исаеву, Георгию Егорову и Николаю Грибко командование отдало приказ определить расположение минометов у одной из деревень, которые не переставая лупили по нашим позициям. Причем стреляли так точно, что у разведчиков появилась мысль, что где-то должен находиться гитлеровский корректировщик. Его надо было обезвредить. Деревня была окружена болотами, так что область поиска сильно сужалась — минометы могли располагаться лишь на стыке болот или между болотом и деревней. Воины отыскали расположение двух минометных батарей, а затем принялись за корректировщика. Его выдал длинный провод, который тянулся от дерева к дереву. Оказалось, что немец сидел в кроне высокого и густого дерева, стоящего на пригорке. Правда, службу он нес расслабленно. Взору разведчиков предстала идиллическая картина — на развилке толстых ветвей был устроен помост, а на нем пузом к небу в одних трусах лежал и загорал фриц. Иван Исаев окликнул: «Эй, фриц! Гутен таг… Ком… ком-ком!»

Немец от неожиданности вскочил и бросился к автомату, но взглянув вниз и увидев три ППШ, направленные в его сторону, поднял руки. Ему ничего не оставалось, как сбросить оружие и обмундирование, спуститься с дерева, одеться и следовать за бойцами. Вместе с пленным решили пройти к старой мельнице, с которой открывался хороший вид на вражескую батарею. Заставили фрица показать, где у них штаб, как обустроены позиции и все остальное. Но при обследовании мельницы обнаружили незапертую дверь в подвал. А в подвале обнаружили целую кадку меда. Как не воспользоваться, решили бойцы. Они «дулись», пока ее катили. Помогал и пленный, которого «за труды» тоже потчевали медком. И вдруг на улице послышался грохот трех легковых телег с немецкой хозяйственной командой.

Наши воины, не прячась и улыбаясь, вышли из укрытия к ним навстречу с их сослуживцем-корректировщиком, которого один из подъезжающих легко узнал. Иван тут опять кукарекнул:

— Ком… ком-ком!

Подъезжающие фрицы не сразу сообразили, что к чему — маскхалаты примерно одинаковые были. Но когда подъехали близко и увидели за плечами ППШ, покатились, как горох из мешка по полу. Брички оставили — разбежались, кто куда. После этого разведчики забрались опять на крышу мельницы и срисовали цели для своих пушкарей. Обратно наши герои возвращались на трех бричках, загруженных доверху пшеницей и бочкой меда.

Наши артиллеристы накрыли огнем разведанные цели — минометную батарею фрицев сровняли с землей…

ИВАН БАНОВ

Генерал-майор Банов Иван Николаевич (1916–1982), Герой Советского Союза, родился в 1916 году в станице Тацинская Ростовской области. Завершив учебу в школе и два курса сельхозтехникума, в 1934 году окончил курсы радиоконструкторов в городе Геленджик. С 1935 года в Красной армии. В 1938 году Окончил Орджоникидзевское пехотное училище и через год участвовал в освободительном походе советских войск в Западной Белоруссии. С началом Великой Отечественной войны — в действующей армии на разных фронтах. В составе оперативной группы Разведывательного управления Генерального штаба Красной армии на Западном, Центральном и Брянском фронтах комплектовал и забрасывал за линию фронта разведгруппы.

Осенью 1941 года сформировал из комсомольцев разведывательно-диверсионный отряд (РДО), возглавил его и вместе с ним был переброшен в тыл фашистам в полосе действий войск Юго-Западного фронта Красной армии. Отряд действовал смело, решительно и результативно по добыванию разведданных о противнике. Борьба отряда с гитлеровскими войсками на его тыловых коммуникациях была высоко оценена командованием фронта.

В конце лета 1942 года И.Н. Банов был вызван в Москву, где перед ним была поставлена задача по созданию в рядах белорусских партизан разведывательных групп с целью сбора сведений о перемещении живой силы и боевой техники противника, дислокации его гарнизонов и расположении крупных войсковых штабов.

В августе 1942 года сброшен на парашюте под псевдонимом «Иван Черный» в тыл врага в районе города Житковичи в Белорусии в отряд Григория Линькова. Там он был назначен помощником командира разведывательно-диверсионного отряда военинженера 1-го ранга Г.М. Линькова по разведке, а с января 1943 года, после отзыва командира в Москву, по июль 1944 года командовал этим отрядом.

Выполняя задание командования в тылу врага, он организовал несколько партизанских отрядов, объединенных затем в крупное соединение народных мстителей, в котором была «открыта», как шутили партизаны, «лесная разведшкола». В ней слушатели осваивали основы и методы разведывательной деятельности, учились, как вести агентурную работу с местным населением в обстановке вражеской оккупации, раскрывали приемы ведения подпольной работы. И нужно отметить, что такая учеба дала свои плоды. В Центр стала чаще поступать важная информация о переброске войск противника и его вооружениях, в том числе и в район Курской дуги, о дислокации резервов, об оснащении войск вермахта новыми танками типа «Тигр» и «Пантера», САУ «Фердинанд» и другим вооружением. За это время РДО Банова было подорвано 457 вражеских состава, уничтожено 184 и повреждено 122 паровоза, уничтожено 163 вагона с боеприпасами, 335 — с войсками, 277 — с продуктами, 94 — с техникой и 5 — с самолетами.

В ходе боестолкновений и диверсионных актов были убиты и ранены 13 783 и отравлены 348 фашистов, в том числе пять генералов, сожжены 898 тон хлеба на складах, отбито у немцев 537 голов крупного рогатого скота, обезоружено более 150 полицаев и казаков.

Действуя под руководством И.Н. Банова на территории Барановичской, Пинской и Брестской областей Белоруссии и на территории Польши, «бановцы» в период 1942–1944 годов разгромили ряд вражеских гарнизонов, взорвали около 20 железнодорожных мостов, вели активную разведывательную деятельность, добывая ценные сведения о противнике для нашего командования.

В январе 1944 года партизанское соединение И.Н. Банова по указанию Центра по тылам фашистских войск в сложнейших условиях и при практически полном отсутствии поддержки со стороны местного населения, негативно настроенного против Советского Союза и Красной армии, перебазировалось на территорию Польши. Несмотря на эти сложности, «бановцам» удалось наладить контакты с польскими подпольщиками и добычу важной развединформации. Так, были получены данные о производстве на предприятии в польском городе Сталева Воля ракет «Фау» и некоторые ТТХ этих ракет. Таким образом, долгая эпопея по тылам гитлеровских войск была завершена успешно.

В июне 1944 года Банову удалось почти без потерь вывести свое соединение из немецких тылов и соединиться с войсками Красной армии.

За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1944 года майору Ивану Николаевичу Банову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В 1949 году он окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе.

С 1949-го по 1977 год служил в центральном аппарате военной разведки, руководил направлением спецназа ГРУ Генштаба ВС СССР.

ВЛАДИМИР СОБОЛЕВ

В конце сороковых и начале пятидесятых у моего отца, паровозного машиниста, в помощниках в поездки ходил Владимир Соболев. Помнится черная трофейная немка ТЭ 45–66, на которой они служили с кочегаром, местным жителем Петром Гегой. Часто эта паровозная бригада била рекорды по вождению тяжеловесных составов. Как мне поведал отец Степан Петрович, его помощник прошел всю войну — ушел рядовым, вернулся старшиной. Служил войсковым разведчиком. Привез после победного 1945-го из Германии немецкий мотоцикл «BMW». Так как при доме, в котором квартировал холостяк, не было помещения под гараж, он привел свой двухколесник к нам и поставил на хранение в дровяной сарай. В свободное время выкатывал его и ездил на рыбалку, за грибами и на рынок. Научил к великой радости и меня, 9-летнего, управлять мотоциклом.

— Ну как там мой фриц, не соскучился за мной? — после этого выводил «стального коня» из сарая, заводил и мчался по делам. Пацаны двора были ушастиками, любили слушать его рассказы о «бошах». Бывало, когда он занимался его профилактикой, мы, как воробьи, окружали его и слушали рассказы о «немцах»…

С высоты сегодняшних знаний о военной разведке расскажу некоторые детали его повествований. Он говорил:

— Мы были пешие разведчики-окопники. Наша задача — достать «языка» любой ценою, разведать оборону противника, его ближние тылы. Если проводная связь с соседями прервана, значит, наладить ее. Как правило, в тыл ходили в пределах 10–20 километров. В зависимости от обстановки мы иногда задерживались на несколько дней. Глубже ходили фронтовые разведчики, знавшие немецкий язык и в форме вермахта. Мы их только провожали через линию фронта. Они шли дальше, а мы возвращались. Каждый из солдат моего отделения имел персональную финку с пригнанной по ладони рукояткой, пистолет «Вальтер» и автомат ППШ, но чаще «Шмайсер». Некоторые брали с собой трофейные винтовки. На конкретное, а тем более важное задание в группу захвата я брал только добровольцев — храбрых, думающих, выносливых парней, на которых надеялся, как на себя…

— Дядя Володя, расскажите, как брали «языков?», — спросил кто-то из мальчишек.

— Командир полка поставил нам задачу — добыть «снопа», чтобы вытрясти из него «зернышки» перед наступлением. Ночью мы втроем отправились в сторону неприятельских окопов. Шли согнувшись, а потом поползли и залегли. Тишина. Темнота, но глаза привыкли к темени. Слышим, кто-то кашлянул и послышались шаги. Оказался связист. Здоровенный был. Он шел с проводом в руке — искал обрыв телефонного кабеля. Я прыгнул на него сзади и начал душить на сгибе руки. Второй напарник стал крутить ему руки, а третий сбил его с ног. Здоровяк, настоящий боров. Боясь, что заорет, воткнули кляп из пилотки. На пальцах я показал, что он должен ползти с нами. А он лежит. Тогда я финкой уколол его в задницу и руками показал, что надо идти с нами, иначе отправим на тот свет без выстрела. Понятливый оказался. Не надо было волочь его — слушался наших команд. Сдали его командованию…

А что касается разведки — она всегда действовала в самых жестких условиях. На переднем крае или в тылу противника. Цель войсковых разведчиков — добыть ценную информацию, захватить «языка», навести артиллерию или авиацию на выявленные позиции противника, причем выполнить боевую задачу в максимально короткое время и постараться уйти незамеченным противником. Все сделать шито-крыто…

— А как к вам попал мотоцикл?

— Подарило мне командование за дела. Тогда было можно провезти через границу — в телятнике.

— В какой форме вы шли на задание?

— Часто в немецкой, а назад в советской. Даже летом одевали ватники — они спасали от осколков. Днем отсыпались, а ночами работали.

— Сколько вы добыли «языков»?

— За всю войну — человек более полсотни… Троих только заколол — сопротивлялись… Мы с ребятами могли погибнуть…

Много чего еще рассказывал — забылось. Что имеем не храним, потерявши — плачем…

АЛЕКСЕЙ САБУРОВ

Старшему лейтенанту А.И. Сабурову, командиру 104-й отдельной мотострелковой разведывательной роты 29-й стрелковой дивизии, 19 января 1943 года было приказано разведать огневые точки и систему огня перед населенным пунктом Песчанка под Сталинградом. Он вошел с ротой в Песчанку, захватил в плен 60 гитлеровцев и лично уничтожил 14 оккупантов, которые яростно сопротивлялись.

Выполняя указание командира дивизии полковника Анатолия Ивановича Лосева разведать, где засел противник, где его наиболее активные очаги сопротивления, Сабуров с честью выполнил приказ. На рубеже реки Царица сам лично с небольшой группой разведчиков разведал и выявил очаги сопротивления немцев, до двух батальонов пехоты, засевших в зданиях и строениях.

В дальнейшем, по приказу командира дивизии, разведывательной роте было приказано вести наблюдение и наступать по одной из улиц Сталинграда. Командир роты правильно организовал наступление — ротой было очищено много домов и строений от гитлеровцев. Кроме того, ротой было взято в плен около 1500 солдат и офицеров вермахта.

Лично командир роты А.И. Сабуров всего с одним бойцом взял в плен личный состав штаба 1-й Румынской кавалерийской дивизии во главе с генералом Константина Братеску, который, как выяснилось на допросе, был немецким офицером во время начала операции «Барбаросса». После капитуляции 6-й армии фельдмаршала Фридриха Паулюса в битве под Сталинградом Братеску стал военнопленным и находился в местах заключения с 1943-го по 1948 год.

АННА МОРОЗОВА

Анна Афанасьевна Морозова (1921–1944) родилась в деревне Поляны Мосальского уезда Калужской губернии. Советский военный разведчик, руководитель интернациональной подпольной организации, радист в годы Великой Отечественной войны. После переезда родителей в поселок Сеща на Брянщине окончила восемь классов сещинской средней школы, где вступила в ряды комсомола. После окончания бухгалтерских курсов работала по специальности в местной авиачасти.

9 августа 1941 года гитлеровцы захватили Сещу и на местном аэродроме обосновалась крупная авиабаза 2-го воздушного ВВС Третьего рейха с 300 немецкими бомбардировщиками. Именно они вылетали на бомбежки Москвы и других советских городов. Только поэтому военная разведка была крайне заинтересована в получении данных об этом гарнизоне противника. При вражеской бомбардировке отчий дом был разрушен, родители погибли, и Аня устроилась прачкой на немецкой военной базе. Она нашла своих довоенных подруг и вместе с ними организовала подпольную группу. Аня проходила под псевдонимом «Резеда» и имела связь с командованием 1-й Клетнянской партизанской бригады. Со временем местное подполье сделалось интернациональным — в него вошли поляки, чехи и один румын. Кроме сбора развединформации, они проводили диверсии, калеча и уничтожая вражеские самолеты при помощи магнитных мин, получаемых от партизан.

Результаты были впечатляющие — подпольщики заминировали и взорвали 20 самолетов, 6 железнодорожных составов, 2 склада с боеприпасами. На основании данных «Резеды» партизаны разгромили гарнизон в с. Сергеевка, уничтожив до двухсот человек летного состава люфтваффе и 38 автомашин. Она принимала эту работу как месть за поруганную Отчизну, понимая, что месть — это блюдо, которое надо есть холодным. Поэтому не горячилась, продумывая до конца все запланированные мероприятия. Только этим можно объяснить ее осторожную деятельность, без крупных провалов.

После освобождения Сещи от немцев войсками Красной армии в сентябре 1943 года, Анну Морозову вызвали в штаб 10-й армии ВС СССР для вручения ей медали «За отвагу», после чего она вступила в ряды Красной армии. В июне 1944 года она окончила курсы радистов в разведшколе Разведупра Генштаба РККА, стала бойцом диверсионно-разведывательной группы (РДГ) «Джек» РО штаба 10-й армии и была заброшена на территорию Восточной Пруссии под позывным «Лебедь».

В своих воспоминаниях ветеран ГРУ генерал-майор Виталий Никольский, готовивший личный состав РДГ, в том числе и в РО 10-й армии, писал, что массовая заброска наших агентурных групп порой грешила спешностью и слабой подготовленностью. В случае с Анной Морозовой до конца не учли обстановку — хорошо налаженная немецкая система оповещения и невозможность долго скрываться в окультуренных прусских лесопосадках вели к гибели многочисленных РДГ, забрасываемых для разведки гитлеровских оборонительных объектов.

Понимая опасность быть выслеженными карательными подразделениями вермахта, РДГ «Джек» вошла в объединенный советско-польский партизанский отряд. Скоро он оказался на территории оккупированной Польши. 31 декабря 1944 года, выходя в расположение советских войск, в бою на хуторе Нова Весь разведчица попала в окружение. Отстреливаясь, она получила тяжелое ранение — пуля раздробила запястье левой руки. И чтобы не попасть в плен карателям, подорвала себя и приближавшихся к ней двух эсэсовцев последней гранатой.

Останки Анны Морозовой захоронены в населенном пункте Градзаново-Косьцельне, в 34 километрах от города Млавы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года «За особые заслуги, мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» участнице Сещинской подпольной организации Анне Афанасьевне Морозовой присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Думается, что основой для Указа явилась повесть советского военного разведчика, одного из руководителей РДГ в Польше и в Германии, Овидия Александровича Горчакова (псевдонимы «Гривадий» и «Горпожакс») «Вызываем огонь на себя», написанная в 1960 году в соавторстве с польским писателем Янушем Пшимановским. Показ первого советского четырехсерийного телесериала режиссера Сергея Колосова с Людмилой Касаткиной в главной роли начался 18 февраля 1965 года по Первой программе Центрального телевиденья. Только после фильма ветераны Отечественной войны и общественные организации обратились к руководству страны с предложением присвоить Анне Морозовой звание Героя Советского Союза…

В 1973 году по документальной книге бойца разведгруппы «Джек» Н.Ф. Ридевского режиссером Иосифом Шульманом снят телефильм «Парашюты на деревьях», повествующий о действиях членов группы, в том числе и радистки Анны Морозовой, на территории Восточной Пруссии.

Послевоенный период

Любые войны с применением войск заканчиваются тремя путями: поражением, победой или перемирием. На этих кровавых тропах и на полях битв полно жертв с обеих сторон. Даже в случаях перемирия и наступления мира матери все равно ощущают потери своих сыновей и дочерей. Но только в одной войне нет перемирия — в тайных баталиях спецслужб. Они постоянно воюют между собой.

Для нас Великая Отечественная война закончилась полной и безоговорочной капитуляцией гитлеровской Германией в мае 1945 года. С тех пор 9 мая мы и все миролюбивое человечество вместе с Россией отмечаем этот памятный день как День Победы над германским нацизмом. Однако отношения между союзниками по антигитлеровской коалиции трудно было назвать безоблачными. Если среди рядовых солдат и офицеров армий стран-победительниц преобладали чувства доверия и благодарности друг к другу, то руководители «большой тройки» подобных взаимных эмоций не испытывали. С появлением у руководства США атомной дубинки с ее испытанием на мирных гражданах Японии англосаксы сразу же стали готовить провокации против Страны Советов. Ясно было — они пытались запугать настоящих победителей. Но получился облом — в СССР появилось свое ядерное оружие, разработки и испытания которого поумерили пыл на Западе. В ходе «холодной войны» активизировались вражеские разведки. Наши добывающие органы по линии НКВД-НКГБ и ГРУ продолжали собирать информацию по западноевропейским странам и США. Теперь снова появился «главный противник» в лице США и западных стран, работу по которым нашим разведкам, в том числе и военной, было дано указание сверху активизировать. Так началось противоборство в «холодной войне», которую СССР вовсе не проиграл. Его предали и поделили переобувшиеся партократы, возжелавшие пожить в капиталистическом обществе чубайсовско-гайдаровского окраса.

МАРИЯ ДОБРОВА

Капитан Мария Дмитриевна Доброва (Суковкина) (1907–1962), псевдоним «Мэйси», родилась в Минске в семье русских рабочих. В 1920 году родители переехали в Петроград. В 1927 году она окончила музыкальную школу (техникум) по классу вокала и фортепиано. В 1930 году вышла замуж за офицера-пограничника Бориса Доброва. В дальнейшем преподавала музыку и пение в одной из петергофских школ. Старшая подруга из этой школы, восхищаясь ее памятью, посоветовала поступить на высшие курсы иностранных языков при Академии наук. Успешно изучала английский и французский языки. В 1934 году стала матерью сына Дмитрия. Через два года приняла предложение остаться работать на кафедре Академии.

В 1937 году на Дальнем Востоке, куда по службе был переведен ее муж, он пропал без вести. В том же году от дифтерии погиб и ее сын. Горе нередко толкает людей на поступки. Она пошла в военкомат и попросилась добровольцем в Испанию. Там к тому времени разгоралась гражданская война. Она отправилась туда в качестве переводчика и провела в Испании больше года. За храбрость и проявленный героизм была награждена орденом Красной Звезды. Вернувшись в Ленинград, поступила в местный университет и с отличием его окончила в 1940 году, после чего ей предложили работу на кафедре французской филологии. Она согласилась, считая, что ее вполне устраивает такое будущее.

С началом Великой Отечественной войны в результате патриотического порыва пошла работать санитаркой в военный госпиталь, где проработала всю блокаду. В 1944 году по заявке МИД СССР стала работать в этом ведомстве. Вскоре ее отправляют в загранкомандировку в качестве переводчика-референта в советское посольство в Колумбии. Отработав четыре года, она возвращается в северную столицу. Устраивается в один из институтов Академии наук СССР. Там защищает диссертацию и получает звание кандидата филологических наук…

В июне 1951 года ее пригласили в разведотдел Ленинградского военного округа и предложили работать в разведке за рубежом.

В одной из ранних характеристик в отношении Добровой было написано:

«Деловая и общительная женщина, не любит одиночества. Ее общее развитие, жизненный опыт и кругозор позволяют ей легко заводить знакомства, вести беседы и держать себя с достоинством в любом обществе. Не болтлива. Может быть использована на разведывательной работе под руководством опытного резидента в качестве его помощника».

После спецподготовки она выезжала несколько раз в страны Европы, где встречалась с американскими туристами для проверки знания языка. В Париже она обучалась на косметолога. И уже в 1954 году она прибыла в США под именем Глен Морреро Подцески. Легенда: отец — американец кубинского происхождения, мать — француженка и сама она долго жила в Колумбии, а потом в Париже. Тут находило логическое объяснение знание английского и французского языка. Объяснения были безукоризненны. В США она продолжала повышать свои знания по косметологии, после чего в ноябре 1956 года получила лицензию и открыла свой бизнес. Мария оказалась не только талантливой музыкантшей и лингвистом, но и превосходным косметологом. Как нелегал она стала помощницей резидента «Френсиса» (С.П. Лебедева).

Скоро ее салон «Глене Визитинг Бьюти Сервис» стал походить на престижный женский клуб. Его стали посещать жены высокопоставленных американцев Нью-Йорка. Порой с языков посетительниц слетали важные секреты. Так «Мэйси» узнала о подготовке визита Хрущева в США, некоторые интересные детали ответных мер янки по Карибскому кризису и другие важные материалы.

В начале 1962 года «Мэйси» перевели в другую резидентуру, которой руководил Дмитрий Поляков, уже вступивший на путь предательства в ноябре 1961 года. Его подчиненный полковник Маслов был задержан ФБР и выслан из страны. Но американские контрразведчики допустили ошибку, показав ему при задержании фото его встречи с Добровой.

Есть и другая версия: перед арестом он успел поставить метку о своем провале.

После чего Центр шифровкой приказал ей немедленно покинуть страну через Чикаго в Канаду и дал команду всей агентуре в Канаде оказать всяческую помощь «Мэйси». Это случилось в 1963 году. Маршрут отхода «Мэйси», естественно, знал Поляков. Доброва, собрав сумку, покинула Нью-Йорк. Но уже по пути в Чикаго она заметила прямо-таки демонстративную слежку. «Да, я попалась… Мне не вырваться…», — промелькнуло в ее голове. Прибыв в Чикаго, она остановилась в отеле «Мэйфлауер», где решила переночевать перед броском в Канаду или…

Через час в ее номер постучали. Она молчала. Тогда стали колотить в дверь руками и ногами.

— Полиция, откройте, иначе ломаем дверь, — горлопанили дюжие мужики в коридоре.

— Подождите, я оденусь…

Мария быстро уничтожила последние улики, растворила огромное окно, встала на подоконник и шагнула в бессмертие…

Через некоторое время ФБР, используя местных журналистов, объявили, что советская разведчица была перевербована. В кадрах ГРУ с апреля 1967 года капитан Мария Доброва значилась как «безвестно отсутствующая». Истинная ее судьба прояснилась после разоблачения и ареста генерал-майора Дмитрия Полякова 7 июля 1986 года.

ВИТАЛИЙ ШЛЫКОВ

Полковник Шлыков Виталий Васильевич (1934–2011) — советский военный разведчик с 1958-го по 1988 год, российский политолог и военный эксперт, кандидат экономических наук. Окончил МГИМО и Военно-дипломатическую академию.

Ему было поручено осуществить связь с инициативником, коммодором (капитаном 1-го ранга. — Авт.), членом Южно-Африканской Коммунистической партии, борцом с апартеидом из ЮАР Дитером Герхардтом, завербованным в Лондоне сотрудником ГРУ под псевдонимом «Феликс». В 1958 году Дитер женился на англичанке Джанет Коггин. Когда она узнала, что муж занимается шпионажем, развелась с ним и с детьми уехала в Ирландию. Молчала, боясь за судьбу детей. В 1969 году в Швейцарии Герхард нашел себе вторую жену — Рут Йор, которая разделяла его взгляды не только в борьбе с апартеидом, но стала соучастницей в его тайной деятельности. При выезде в Москву она стала агентом ГРУ под псевдонимом «Лина», была знакома с женой президента ЮАР Питера Боты. Вообще, это была колоритная пара: почти двухметрового роста моряк и худенькая хрупкая Рут, уважаемый офицер и девушка из рабочей семьи.

На своей новой родине она всеми своими силами старалась утвердить высокое положение мужа в обществе, даже возглавила клуб офицерских жен. Она прекрасно готовила, и вскоре столовая зала служебного особняка Герхарда в Саймонстауне получила прозвище «Ресторан».

«Феликс» активно работал, его оперативник-куратор Виталий Шлыков называл своего агента «пылесос». Центр получал важные материалы о грядущих учениях и перевооружении блока НАТО, о ТТХ ракеты «Поларис», о планах по ведению войны против Намибии. Именно он раскрыл содержание сотрудничества ЮАР с Израилем и характеристики ракеты «Иерихон». Будучи назначенным командиром стратегической ВМБ Саймонстаун, он получил доступ ко всем отчетам военно-морской разведки страны.

Во время Фольклендской войны «Феликс» фактически контролировал действия английского флота в Южной Атлантике. Всего за 20 лет связи с ГРУ Дитер Герхард передал массу информации, а также пять раз побывал в СССР, дважды с женой — в 1972-м и 1976 годах.

К началу 1983 года карьера 47-летнего Герхардта была в зените. Он ожидал присвоения очередного воинского звания контр-адмирала. Но над его судьбой уже повис Дамоклов меч…

В конце 1982 года Герхардт встретился с министром обороны ФРГ Манфредом Вернером, а накануне нового 1983 года прибыл в США в университет Сиракьюз на краткосрочные курсы по управлению и бизнесу. Его друг или «друг» Джимми предложил на выходные отправиться в Нью-Йорк, но в гостинице 25 января Дитера арестовали агенты ФБР. Его И дней допрашивали. Он не сознавался в работе на СССР, и только после угрозы убийства его жены и сына он во всем признался.

Позднее Рут спрашивали, представляла ли она, чем грозит занятие шпионажем, на что она отвечала:

«Дитер всегда говорил мне: «Не беспокойся, ты ничего не знаешь, и все оставь мне. С тобой ничего не случится». По-другому она ответить не могла, так как верила и любила своего супруга, которого считала умницей.: «Кому вы преданы?», — как-то раз спросили ее в Москве. Она честно ответила: «Я предана своему мужу».

А пока все они находились в заключении, в мире произошли важные геополитические события. Пал режим апартеида, сменилась власть в России. Освобожденный из тюрьмы Нельсон Мандела, посещая заключенных женщин, поблагодарил Рут за помощь угнетенным народам Южной Африки.

Вскоре Рут была досрочно освобождена. Она сразу же отбыла на родину в Швейцарию, встретившую их с сыном холодно и враждебно. Власти хотели ее привлечь к ответственности за то, что вчерашняя гражданка выдавала третьему лицу сведенья, составляющие тайну иностранной державы. Но потом раздумали. В Базеле пришлось устроится работать в маркетинговую фирму. Это был выход, так как после освобождения из тюрьмы Рут с сыном остались совсем без денег. Они ведь жили на деньги разведки.

В 1992 году новым президентом ЮАР Фредериком де Клерком по просьбе Бориса Ельцина был освобожден и ее муж с мотивацией: «СССР нет. Россия другое государство». Остается добавить, что ни Герхардт, ни его супруга ни разу не выразили сожаления о том, что работали на советскую разведку. Окончательно Дитер Герхардт был амнистирован в 1999 году с восстановлением в звании контр-адмирала. По всей вероятности, в архиве осталось представление на очередное звание командира стратегической базы.

Перед увольнением автору довелось побеседовать с Виталием Шлыковым относительно его экспертной оценки состояния бронетехники в СССР и Третьем рейхе. Он признался, что нашел в архивах данные о том, что к началу Великой Отечественной войны на вооружении РККА было более 20 000 танков разных типов. Это вызвало недоумение у большинства экспертов из-за того, что эта цифра противоречит традиционной точке зрения о преимуществе вермахта в бронетехнике, что, мол, привело немцев к их первоначальным успехам.

— Кто же противится вашим доводам?

— Некоторые маститые военные историки. Но я стою на своем, — последовал ответ.

Он оказался прав.

Есть над чем задуматься…

ЕВГЕНИЙ ИВАНОВ

Капитан 1-го ранга Евгений Михайлович Иванов (1926–1994) приходился праправнуком М.И. Кутузову. По делам в двух заграничных командировках его называли «русским Джеймсом Бондом». Считаю за счастье общаться и работать некоторое время рядом с этим незаурядным человеком в середине 70-х годов прошлого столетия. Он был разносторонней личностью — хорошо знал литературу, писал стихи, особенно мне запомнились о море, в совершенстве владел английским языком, был прямолинейным правдорубом, решительным и смелым человеком.

В 1943 году после окончания средней школы он поступил в Тихоокеанское высшее военно-морское училище, которое окончил с отличием в 1947 году. С 1949-го по 1963 год обучался в Академии Советской армии (сейчас это Военно-дипломатическая академия), учебу в которой он также завершил с отличием. В период с 1953-го по 1959 год являлся заместителем военно-морского атташе в Норвегии, где он прекрасно зарекомендовал себя как талантливый военный разведчик. Добытая им информация высоко оценивалась в Центре. Его «фоторепортажи» о военно-морских базах и аэродромах, учениях НАТО и фотокопии разных военно-политических документов, получаемые Москвой, высоко ценились.

Центр, понимая его природную коммуникабельность, поручил ему после выхода им на норвежского монарха поддерживать с ним выгодные для СССР контакты. В 1954 году он завербовал двух высокопоставленных офицеров из штаба ВМС Норвегии. В 1957 году Евгений Иванов сумел получить фотографию сверхсекретного американского самолета-разведчика «У-2».

Центр высоко оценивал результаты работы капитана 3-го ранга Е.М. Иванова, поэтому в 1960 году после получения очередного воинского звания его назначают помощником военно-морского атташе советского посольства в Великобритании. Устроившись на новом месте, капитан 2-го ранга Е.М. Иванов сразу же приступил к активной работе по сбору разведывательной информации.

Не знал он, что о принадлежности его к военной разведке летом 1961 года британскую разведку МИ-6 проинформировал шпион и предатель Родины полковник Олег Пеньковский.

Итак, работа для Иванова на новом месте началась активно. Под видом туристических поездок он установил местонахождение и состояние американских военных объектов в Лондондерри в Ирландии, а в Холли-Лох в Шотландии провел наблюдение за строительством базы американских подводных лодок. Кроме того, ему удалось несколько раз посетить английские военно-морские базы в Плимуте, Госпорте, Портсмуте и Портленде.

Занимался он и установлением контактов среди представителей английского истеблишмента, имевших влияние на выработку внешней и внутренней политики. Так, он познакомился с доктором Стивеном Уордом, который пользовался доверием и авторитетом в английских политических и общественных кругах. Уорд являлся не только врачом, но и неплохим художником, хорошо разбирался в политике. Его пациентом был даже У. Черчилль и другие политики и бизнесмены. Жил он довольно скромно. Снимал квартиру и приемную в Лондоне и имел дачу в поместье лорда Астора в Кливленде. Иванов часто встречался с Уордом. Их связь носила чисто официальный характер. И из нее не делалось никакой тайны. Но когда через Уорда наш разведчик вышел на лорда Астора и Джона Профьюмо, министра обороны в правительстве Макмиллана, разразился скандал, стоивший перспективному разведчику карьеры.

У Профьюмо была одна слабость — любовь к прекрасному полу. На одной из вечеринок на даче Уорда он познакомился с 18-летней красавицей Кристиной Киллер, проституткой высокого класса. Вскоре она стала его любовницей. В лондонской резидентуре ГРУ знали об этом. Но произошел случай, когда один из воздыхателей Кристины, американский наркоман, открыл огонь из пистолета по окнам ее квартиры. Полиция задержала незадачливого влюбленного, после чего вездесущие репортеры начали раскручивать скандал. В результате всплыли имена Уорда, Астора, Профьюмо и, как ни странно, русского красавца Евгения Иванова. Во избежание скандала руководство ГРУ срочно приняло решение об отзыве офицера разведки в Москву. В марте 1963 года он выехал в столицу. Нашлись завистники его удачной работы и среди коллег Иванова по резидентуре в отношении якобы его близких отношений с Киллер. На этой основе разрушилась семья. Его жена Майя, дочь А.Ф. Горкина, секретаря ВС СССР, после этой непроверенной информации о муже подала на развод. Она не простила ему измены, несмотря на то, что он работал в Лондоне в интересах СССР. А ведь все действия нашего разведчика контролировал и поощрял Центр. Только поэтому Е.М. Иванова не уволили и разрешили ему поступить в 1963 году в Академию Генерального штаба, которую он тоже закончил с отличием в 1967 году.

До своего увольнения в 1981 году служил начальником направления в Управлении Информации и на КП ГРУ.

Облаянный недоброжелателями, с уходом жены… после развода он начал попивать…

Как-то в одной из многочисленных бесед он мне признался, что и учеба в разных военных заведениях, и служба у него стремительно шла в гору, а потом судьба сделала крутой зигзаг: «Окончив Академию Генштаба я надеялся, что буду и дальше расти — так должно было стать. Но, увы, я, наверное, где-то перестарался, а начальство обиделось, что ему пришлось объясняться выше…»

И все же руководство ГРУ в лице П.И. Ивашутина учло еще одну заслугу перспективного разведчика, оклеветанного врагом и некоторыми сослуживцами: Иванов стал обладателем сокрушительного по своей силе компромата — документальных материалов о тайных утехах сильных мира сего. В его руки попала скандальная порно коллекция королевского фотографа Бэрона Нэйхума и другие документы, дискредитирующие высокое чиновничество Великобритании.

Как писал в своей книге Г.И. Соколов: «Дамоклов меч вселенского позора навис над многими британскими политиками, видными депутатами и даже над Домом Виндзоров. Под ударами оказались муж и сестра королевы Елизаветы II, маркиз Милфорд-Хэвен, герцог и герцогиня Аргилльские, лорд Астор, полдюжины членов правительственного кабинета Гарольда Макмиллона, в том числе военные министры Джон Профьюмо и Дункан Сандс. По другую сторону океана в аналогичную ловушку попали президент США Джон Ф. Кеннеди, его брат министр юстиции Роберт Кеннеди, посол в Лондоне сэр Дэвид Брюс и его окружение.

Пытаясь избежать позора, члены британского правительства подали в отставку, аристократы ушли в тень, а контрразведки Великобритании и США начали лихорадочно заметать следы. Так русский разведчик убрал с Даунинг-стрит, 10 неугодный Москве консервативный кабинет и вверг в хаос секретные службы Лондона и Вашингтона».

После возвращения из Лондона Иванов 25 июня 1963 года написал на имя руководства ГРУ подробную справку:

«Знакомство с Уордом было установлено в начале 1 96 1 года и поддерживалось до моего отъезда из Англии… с целью получения военно-политической информации и выхода на интересующих нас лиц… Личного общения с Киллер у меня не было. Я даже не знал, в какой части города она живет. Угощений, выходов в рестораны или клубы даже в компании в ее присутствии не было… На ночь у Уорда я никогда ни с женой, ни без нее не оставался».

В своей докладной он рассказал о всей истории знакомства с Профьюмо, Киллер, Астором и другими объектами оперативной заинтересованности.

Стивена Уорда обвинили во всех смертных грехах: от сводничества и организации подпольных абортов до измены родине. В 1963 году Стивен покончил с собой в тюрьме — отравился снотворным. Джон Профьюмо подал заявление об отставке — его приняли. Потом он работал на ниве благотворительности. Скандал с проституткой ему если и припоминали, то только как досадное недоразумение. В качестве гостя он присутствовал даже на 70-летии Маргарет Тэтчер. Скончался в 2006 году в возрасте 91 года.

В 1993 году английские журналисты из газеты «Дейли экспресс» организовали приезд в Москву Кристины Киллер и встречу с Е.И. Ивановым. Она растолстела и подурнела. Рассказала, что родила двух сыновей, с которыми не нашла общего языка. Еще раз перемыла историю с министром обороны, ставшую ее звездным часом. Написала (за нее писали журналисты) три книги. Напрашивалась в гости, но Евгений Михайлович ей отказал — не хотел, видно, показывать нищету военного пенсионера тех окаянных 90-х, но вручил коробку российских конфет. Походили по Москве, по Красной площади и распрощались навсегда. Думается, это была еще одна пакость англосаксов против разведчика Иванова.

Мир, ради которого он активничал в разведке, развалился, Советский Союз канул в Лету, как и этот еще недавно высокий, статный, широкоплечий добытчик чужих секретов в форме военно-морского офицера.

Иванов в 1981 году вышел в отставку. До 1989 года работал в АП «Новости», после чего ушел на пенсию и умер в 1994 году.

В течение длительного периода жизни она постоянно отрицал, что занималась шпионажем в пользу Советской России.

Однако в 2013 году Кристина сделала сенсационное заявление:

«Я была шпионкой, и я не горжусь этим. Правда в том, что я предала мою страну». Она также призналась, что Стивен Уорд тоже работал на советскую разведку.

Скончалась Кристина Киллер в 2017 году…

ВАСИЛИЙ ДЕНИСЕНКО

Полковник Василий Константинович Денисенко (1915–1996) — военный и военно-воздушный атташе в Швейцарии. Родился в станице Советская Кировского района Ставропольского края в 1915 году. В РККА с 1939 года. С октября 1941 года по 1944 год воевал на фронте, старший инструктор политотдела 73-й и 229-й истребительных авиационных дивизий 4-й воздушной армии. Участник Парада Победы.

Окончил Военно-политические курсы при Главном политическом управлении РККА. В 1948–1977 годах проходил службу в Генштабе. Занимал должность заместителя начальника Советской военной миссии при Британской Рейнской армии. В 1954–1955 годах — помощник военного атташе в Финляндии. С февраля 1959 года по июнь 1964-го — военный атташе посольства СССР в Швейцарии. Осуществил удачную вербовку бригадного генерала (генерал-лейтенанта) швейцарской армии Жана-Луи Жанмера под псевдонимом «Мур», который занимался вопросами ПВО и гражданской обороны в Военном департаменте Швейцарской конфедерации (1910–1992).

В.К. Денисенко с 1977 года в отставке.

Длительное время «Мур» передавал Советскому Союзу особо секретные швейцарские военные материалы: планы проведения мобилизации, тактико-технические характеристики некоторых новых видов вооружения, технологические наработки, раскрыл систему раннего оповещения ПВО «Флорида». Работал на советскую военную разведку до своей отставки в возрасте 65 лет в 1975 году.

Следует отметить один феномен в работе агента «Мур». Он никогда не брал денег за передаваемую советскому военному разведчику информацию. Мотив такого поведения, возможно, объяснялся результатом горечи от того, что его обошло руководство в дальнейшем повышении.

Жан-Луи Жанмера арестовали по наводке предателя, служащего ГРУ — агента ЦРУ «Ник Найка» — Николая Чернова. Работая в оперативной лаборатории, он педантично снимал копии со всех попадающих к нему наиболее важных документов, на которых значились выходные данные и номера. Используя эти сведения, любая контрразведка могла вычислить передавшего их агента. Он годами копил эти сведения и вывез их во время командировки в США в 1972 году. Именно таким образом янки из ФБР узнали о существовании советского «крота» в Швейцарии, передавшего советской стороне данные о «Флориде».

Когда американцы узнали об этом, разразился скандал. Они стали упрекать руководство Швейцарской конфедерации в том, что при таком положении режима секретности к Советам утекут новые технологические решения. Более того, на одном из заседаний комитета по международной торговле и коммерции США предложили квалифицировать Швейцарию как страну Восточного блока и прекратить передачу ей новейших технологий, в том числе и по военным проблемам.

Получив эти материалы, швейцарская контрразведка тут же начала проверочные мероприятия, разрабатывая лиц, попавших в поле зрения и причастных к тематике по «Флориде». В 1975 году местные оперативники вышли на Жанмера и тут же арестовали его. Провели обыски на квартире и на рабочем месте — в его сейфах контрразведчики обнаружили дорогие вещи: золотой браслет для его жены Мари-Луиз, золотые запонки, булавку для галстука, инкрустированную драгоценными камнями, и другие доказательства его работы на советскую разведку.

Следствие шло долго — почти два года. Наконец военный трибунал в Лозанне огласил приговор Жанмеру. Его приговорили к 18 годам тюремного заключения. Освободили провалившегося агента через 12 лет с учетом «примерного поведения». При этом он отбыл две трети тюремного заточения в одиночной камере.

Разведывательные данные, полученные от агента «Мур», были высоко оценены не только руководством ГРУ, но и представителями оборонной промышленности Советского Союза.

За приобретение ценного источника информации полковника В.К. Денисенко наградили орденом Красной Звезды.

НЕЛЕГАЛ «ДЕЛЬМАР»

Его называют человеком без имени. Это был единственный случай, когда на сверхсекретное атомное производство сумел проникнуть в качестве агента, источника советский гражданин, военный разведчик-нелегал под псевдонимом «Дельмар». А ведь для «Манхэттенского проекта» был установлено такое режимное сито, что его называли даже не секретным, а сверхсекретным. До «Дельмара» в США работал выдающийся военный разведчик-нелегал Артур Александрович Адамс под псевдонимом «Ахилл». Он создал агентурную сеть из более чем 20 спецов военно-промышленных предприятий США и уже через два месяца его резидентура заработала — в Центр пошел поток развединформации. Но в 1938 году он по доносу был отозван из США и уволен из ГРУ. Доносчика до возвращения «Ахилла» арестовали. Адамса восстановили в кадрах военной разведки и в 1939 году вновь направили в США. Но из-за непрофессионализма нового резидента агентурная сеть, созданная Адамсом, была потеряна. Ему пришлось создавать ее заново. И она снова заработала. Всего в Центр он переслал более 5000 снимков секретных документов по вопросам военно-технической тематики, в том числе по атомному проекту. В 1945 году он попал под подозрение ФБР. В течение года скрывался на пяти конспиративных квартирах, пока благополучно не был вывезен на Родину…

Он пережил «борьбу с космополитизмом», был уволен в отставку. Долгое время работал политобозревателем ТАСС. Проживал в Москве, скончался 14 января 1969 года, похоронен в колумбарии Новодевичьего кладбища. Указом Президента Российской Федерации от 17 июня 1999 года за «мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания» инженер-полковник в отставке Артур Адамс был удостоен высокого звания Героя Российской Федерации. Также он был награжден медалью «За победу над Германией».

Вернемся ко времени возвращения Адамса в столицу.

В это время Центр начал подыскивать человека ему на замену. На эту роль был выбран разведчик-нелегал, настоящее имя которого не рассекречено до сих пор. Известно из «Энциклопедии военной разведки России» только то, что он родился приблизительно в 1915(?) году в США в семье эмигранта из России. Его родители прожили в Штатах около двадцати лет. Там у них родилось трое детей. Когда узнали, что в СССР образовалась Еврейская автономная область, решили вернуться на родину. В 1933 году они обосновались в Хабаровском крае. «Дельмар» с детства любил технику. Работал строителем, слесарем, механиком. В 1934 году он решил получить высшее образование. Для этого он поступил в один из престижных московских вузов. В 1939 году он закончил его и был оставлен в аспирантуре. Однако судьба его сложилась по-иному — им заинтересовалась военная разведка. Он сразу же дал согласие на работу в Разведупре, несмотря на возражения молодой жены. Ей пришлось смириться и ждать мужа… десять трудных лет…

После специальной разведывательной подготовки он был направлен в США с заданием добывать сведения о производстве химических отравляющих веществ, в котором янки перещеголяли даже нацистов Третьего рейха. При попытке легализоваться он наткнулся на трудности — «легенда» оказалась неудачной. Пришлось воспользоваться запасным вариантом — подлинными документами на его настоящее имя. По ним он без труда не только устроился на работу, но и в 1943 году «Дельмара» призвали на службу в армию, что противоречило «легенде» Центра. Но ему повезло — он имел на руках документы об окончании двух курсов технического колледжа в США. И его направили не служить, а учиться на спецкурсах, связанных с проектом «Манхэттен».

В августе 1944 года он закончил курсы и был направлен на секретный объект в Ок-Ридж, штат Теннесси, на завод по производству радиоактивных материалов. Ок-Ридж был закрытым городом ядерщиков, обладавшим режимом секретности, как наши города Саров, Снежинск, Озерск и другие. Он числился под кодовым названием «Объект компании «Кемикэл инженниэринг воркс». Военный руководитель проекта генерал Гровс режим секретности предприятия называл «мертвой зоной». Только через полгода «Дельмар» получил отпуск и мог встретиться с опекавшим его резидентом и передать ему первую информацию о Ок-Ридже, о котором Москва ничего не знала. Теперь нашим разведорганам стало известно, что там производится обогащенный уран.

В начале 1945 года «Дельмар» был переведен в секретную лабораторию фирмы «К», также занимающеюся атомным проектом — производством плутония.

Вот как говорил знаток ГРУ писатель Владимир Лота о результатах негласной работы нелегала:

«Главным итогом разведывательной деятельности «Дельмара» в США стало то, что он смог выявить некоторые секретные атомные объекты, их структуру, объемы производства ядерных материалов, количество занятых специалистов, связи с другими закрытыми объектами американского атомного проекта».

После окончания войны «Дельмар» был демобилизован. Начальник лаборатории его ценил за усидчивость и высокую работоспособность и предложил остаться, но подчиненный отказался. Режим секретности с каждым днем усиливался, участились разного рода проверки и «Дельмар» не хотел рисковать. Он поступил в технический колледж и успешно его закончил. Но в 1949 году получил приказ Центра срочно возвращаться на Родину. Дело в том, что местная контрразведка — агенты ФБР — в 1949–1951 годах вышли на его след. Начались опросы его соседей, знакомых, друзей… Но они опоздали с перепроверкой — «Дельмер» уже был в Советском Союзе. Он демобилизовался, но устроиться без ответа о последних десяти годазх работы не мог, теперь из-за условий советского режима секретности. И только когда «Дельмар» обратился к начальнику ГРУ вопрос был решен на уровне министра высшего образования В.Н. Столетова. Препятствием была подписка о неразглашении государственной и военной тайны. То же самое случилось с агентом военной контрразведки Смерш А.И. Козловым, внедренным в разведшколу Абвера «Сатурн». После войны он не мог устроится, не нарушив приказ. Он даже отсидел несколько лет в тюрьме за ношение секретных наград. Реабилитирован лишь в 1993 году.

«Дельмару» с трудом удалось устроиться преподавателем в институт, в котором он проработал сорок лет и опубликовал около 1000 научных работ.

Для истории он навсегда остался без своего имени — только «Дельмаром»!!!

ГЕОРГИЙ БОЛЬШАКОВ

Полковник Георгий Никитович Большаков (1921–1989) родился в Москве в семье железнодорожного служащего. В период Карибского кризиса 1961–1962 годов являлся неофициальным посредником между президентом США Джоном Кеннеди и руководством Советского Союза.

Во время Великой Отечественной войны в 1941 году окончил курсы военных переводчиков при военном факультете Московского института иностранных языков (МИИЯ) и был назначен переводчиком штаба стрелкового полка на Карельском фронте. В 1942-м — помощник начальника разведотдела (РО) штаба стрелковой дивизии Северо-Западного фронта. На перспективного офицера обратило внимание командование и его направили на учебу. Прошел курс специальной подготовки в Высшей разведшколе Генштаба и 1950 году закончил в Военно-дипломатическую академию.

В 1951–1955 годах в звании майора работал в Нью-Йорке, а затем в Вашингтоне под видом корреспондента ТАСС. С 1955-го по 1958 год служил офицером для особых поручений при министре обороны СССР Г.К. Жукове, а после смещения полководца с должности Большаков был переведен в центральный аппарат ГРУ Генштаба.

В 1958 году Большаков в звании полковника был направлен в Вашингтон под видом заместителя главного редактора журнала «Советский Союз», издававшегося на английском языке. 9 мая 1961 года через знакомого американского журналиста Фрэнка Хоулмэна он познакомился с министром юстиции США Робертом Кеннеди. Беседовали более четырех часов.

В ходе беседы Р. Кеннеди заявил Большакову, что «подобный неофициальный обмен взглядами на «личной основе», по его мнению, очень полезен», и попросил «подумать, посоветоваться с друзьями и сообщить ему мнение относительно вопросов, решение которых могло бы способствовать урегулированию взаимоотношений между СССР и США».

Большаков доложил резиденту о встрече с братом президента США. В Москву в Президиум ЦК КПСС тут же был отправлен подробный отчет об этой встрече. В Кремле после тщательного обсуждения приняли решение о целесообразности установки через Большакова канала связи с американским руководством.

С этого момента и до своего отъезда из США 14 декабря 1962 года Большаков выполнял функции «неофициального канала связи между Кремлем и Белым домом». Роберт Кеннеди относился к Большакову с большим уважением и доверием.

Надо сказать, что этих встреч до разрешения Карибского кризиса было около пятидесяти. Большаков встречался и с президентом Джоном Кеннеди. На вопрос Роберта Кеннеди, какое оружие поставляется Кубе, Большаков ответил: «только оборонительного характера». Это подорвало доверие президента США к конфиденциальному каналу переговоров. Поэтому с 22 октября встречи с Р. Кеннеди прекратились. В декабре 1962 года Большакова отозвали в Москву.

Со слов генерал-лейтенанта Леонида Александровича Гульева, Большаков надеялся, что ему предложат новую престижную должность, но он ошибся. Из кадров ГРУ его не отчислили, но из центрального аппарата его перевели в штат Агентства печати «Новости» на должность заведующего отделом по подготовке материалов для зарубежного телевиденья. В этом «отстойнике» Большаков проработал четыре года, а потом руководство ГРУ откомандировало его в распоряжение Управления кадров министерства обороны СССР. Это означало автоматическое отчисление из ГРУ и конец карьеры военного разведчика.

На вопрос, за что такая немилость, последовал ответ — так решило начальство. Слишком много светился — разведка не любит света… И второе, посредник между Кеннеди и Хрущевым был «отработанным паром». Над Никитой Сергеевичем уже проносились сквозняки недоверия и обвинений в развале экономики страны и вооруженных сил СССР.

Автору довелось слушать публичное выступление Георгия Никитовича Большакова на конференции по Карибскому кризису в январе 1989 года, а через четыре месяца его не стало.

После ухода из Агентства печати «Новости» вплоть до смерти в 1989 году Георгий Никитович являлся главным редактором журнала «Советский Союз».

В 2000 году указом Президента Российской Федерации он был посмертно награжден орденом Дружбы.

Жуков сдался

Кто решился действовать, тому обычно сопутствует удача. А кто только и делает, что рассуждает обо всем и медлит, вряд ли окажется победителем.

Геродот

До того, как Жуков сдастся Ивашутину, пройдет всего несколько лет…

«Смелость, — говорил Петр Иванович Ивашутин, — это, когда только вы знаете, как вы боитесь. Страх придает не только смелости, он заставляет быть спокойным, когда все вокруг теряют голову».

Он головы в экстремальных ситуациях никогда не терял. А потому действовал хладнокровно. Хотя понимал: если хочешь нажить врагов, попробуй что-нибудь изменить. Окунемся во время советско-финской войны.

Начальник особого отдела корпуса капитан ГБ П.И. Ивашутин сразу обратил внимание, что финские воины носятся по лесу на лыжах как черти, а в его соединении не было даже роты, поставленной на деревянные снегоходы. Нашему солдату метровые заносы снега приходилось преодолевать «пешкодралом», вдобавок без белых маскхалатов. На снегу серая армейская шинель резко контрастировала, превращаясь для неприятельских снайперов-кукушек в лучшую из мишеней. У финнов вся армия была прикрыта белыми маскхалатами, а потому они часто незамеченными подбирались к окопам красноармейцев, открывали огонь из стрелкового оружия и забрасывали гранатами траншеи. А затем в суматохе тихо и организованно отходили.

Об этих изъянах капитан ГБ Ивашутин докладывал не раз начальнику Особого отдела НКВД Ленинградского военного округа А.М. Сидневу. Он, видно, робко указывал на это военачальникам, дело никак не двигалось. Тыловики кормили командиров частей одними обещаниями.

Вольтер когда-то говорил, что короли знают о делах своих министров не больше, чем рогоносцы о делах своих жен. То же самое порой случалось и на фронте. И вот он, всего лишь капитан госбезопасности, набравшись смелости, в присутствие секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова, прибывшего на передовую вместе с членами областного руководства, обратился к одному из них с просьбой принять оперативно меры по срочному обеспечению разведчиков штаба корпуса всем необходимым для выполнения боевых заданий в тылу противника.

Просьба военного контрразведчика была на удивление комкора в короткий срок выполнена. С тех пор командиры разных степеней «зауважали» напористого, голубоглазого, широкоплечего крепыша — начальника военной контрразведки 23-го стрелкового корпуса. А дальше с 22 июня 1941 года для П.И. Ивашутина началась большая война, во время которой он служил в военной контрразведке на руководящих должностях: с декабря 1941 года — заместитель начальника Особого отдела НКВД Крымского фронта, с июня 1942 года — на той же должности на Северо-Кавказском фронте. С марта 1943 года он начальник Особого отдела НКВД 47-й армии, а с апреля 1943 года — начальник Управления контрразведки Смерш Юго-западного фронта, сменив на этом посту легендарного военного контрразведчика генерала Николая Николаевича Селивановского. С октября и до конца войны руководил контрразведкой 3-го Украинского фронта.

Опыт, полученный в боевых действиях, подсказывал Ивашутину одну непреложную истину: оперативный состав должен работать в войсках, а не отсиживаться в штабах и тылах.

В конце июля 1942 года после получения данных об измене Родине 19 военнослужащих 9-й армии на участке Грозный — Махачкала заместитель начальника Управления контрразведки НКВД Закавказского фронта П.И. Ивашутин подготовил операцию по инсценировке групповой сдачи в плен к противнику группы военнослужащих 14-го стрелкового корпуса. В группу подобрались трое тщательно проверенных, физически крепких военнослужащих из числа секретных осведомителей. При подготовке воинов особое внимание было обращено на умение эффективно забросать немцев гранатами и быстро скрыться.

2 августа около 5 часов утра группа вышла на исходный рубеж, подползла к немецкому проволочному заграждению, встала и, подняв руки с мнимыми листовками, начала искать проход в проволочном заграждении.

Немцы сразу же заметили идущих и стали звать их к себе. Несколько фашистов с офицером вышли навстречу группе и как только они подошли на расстояние броска гранаты, наши смельчаки забросали их гранатами и благополучно вернулись в расположение своих войск. Одновременно по команде был открыт огонь из всех видов оружия.

Участники группы были представлены к наградам.

Подчиненные, работавшие под его руководством, знали, что их начальник придерживается методики: особист обязан быть вместе со своим подразделением или частью. Если надо, лежать на животе или идти в атаку, не забывая главное — знать процессы, протекающие в армейских коллективах.

Принципиальность, смелость и доведение своей правоты до логического конца несмотря на препятствия продемонстрировал генерал-майор П.И. Ивашутин во время руководства Управлением военной контрразведкой Смерш 3-го Украинского фронта (УФ) в период заключительной фазы Ясско-Кишиневской операции Красной армии. Она, как известно, проходила с 20 по 29 августа 1944 года.

Началась операция рано утром 20 августа с мощной артиллерийской подготовки. Первая ее часть заключалась в подавлении вражеской обороны группы армий «Южная Украина» под командованием генерал-полковника Ганса Фриснера перед готовящейся атакой наших танков и пехоты.

Вторая — в плотном артиллерийском сопровождении нашей атаки. Вскоре советские войска, прикрытые двойным огневым валом, перешли в наступление. К исходу второго дня наступления войска 3-го УФ изолировали 6-ю полевую немецкую армию от 3-й румынской, а затем сомкнули кольцо окружения гитлеровцев в районе села Леушены.

Молниеносный и сокрушительный разгром немецко-румынских войск под Яссами и Кишиневом до предела обострил внутриполитическую обстановку в Румынии. Данные зафронтовой агентуры УКР Смерш фронта и войсковой разведки говорили, что в Румынии зреет недовольство народных масс, готовое вылиться в восстание. В стране идет активный процесс консолидации оппозиционных сил.

П.И. Ивашутину— начальнику Управления военной контрразведки Смерш фронта — подчиненные доложили, что по данным смершевской агентуры в Бухаресте на 23 августа готовится восстание…

Король Михай, быстро сориентировавшись, занял сторону восставших и приказал арестовать Антонеску, а также пронацистски настроенных генералов-ястребов, которые боялись ответственности за свои злодеяния, совершенные как на советской земле, так и на своей родине.

Зная о происходящих в Бухаресте процессах, П.И. Ивашутин практически инициировал переговоры с представителями румынского правительства о выходе из войны этой страны — сателлита фашистской Германии. Об этих мероприятиях знал и командующий фронтом Федор Иванович Толбухин.

Во время переговорного процесса с румынами в штаб фронта неожиданно прибыл представитель Ставки ВГК маршал Георгий Константинович Жуков. Он бы чем-то встревожен, недоволен и даже разъярен. Московский гость буквально влетел в помещение штаба.

— Где командующий? — громко обратился грозный и чем-то недовольный военачальник к дежурному офицеру.

— На рекогносцировке в районе…

Не закончив ответ высокому начальнику, дежурный тут же получил приказ:

— Срочно вызовите его в штаб, — сдвинув брови к переносице, потребовал маршал.

Вскоре Федор Иванович прибыл по вызову и представился Георгию Константиновичу.

Пригласив командующего к себе в отдельную комнату, Жуков решил навязать подчиненному план проведения последующей войсковой операции по окончательной ликвидации немецко-румынской группировки на территории Румынии. На беседу был приглашен и военный контрразведчик генерал-майор П.И. Ивашутин, который обладал более глубокой информацией по этой теме, и тут же попытался убедить Жукова, что Румыния готова и без боевых действий выйти из войны и сдаться на милость победителю, порвав отношения с немцами.

— Откуда у вас такие данные? — грозно спросил посуровевший полководец у военного контрразведчика.

— С представителями румынского королевского двора наша служба ведет активные переговоры, и они близки к положительному завершению, — спокойно и деликатно ответил начальник Управления контрразведки Смерш, смело глядя в глаза представителю Ставки. Вообще, Ивашутин в беседах как с подчиненными, так и с высокими начальниками никогда не прятал и не отводил глаз в сторону. Как говорится, «смотрел прямо в очи, когда даже тяжко было очень» слушать правду.

— Херня какая-то, просто чепуха, надо добивать врага, — скабрезно заметил Жуков. Он кинул властный взгляд на только что получившего после удачно поведенной фронтом Ясско-Кишиневской стратегической операции звание маршала Советского Союза Толбухина и дал командующему конкретное указание о проведении подготовительных мероприятий для осуществления новых наступательных действий.

— Вам по-ня-тен мой при-каз? — с растяжкой, по слогам проговорил, словно проскрипел, Георгий Константинович.

Когда «грозный Георгий» уехал на аэродром, Ивашутин, оставшись наедине с командующим фронтом, предупредил Толбухина:

— Федор Иванович, я должен буду доложить об этом не поддающемся логике и здравому смыслу и, по-моему, ошибочном приказе своему руководству.

— Ничего я против вашего намерения не имею — у вас несколько иной характер службы, свои руководители, тоже замыкающиеся на Верховного. Но все мы здесь, на войне, делаем одно общее дело. Жуков прекрасно знает, что я вам приказать не смогу. Да и ваши материалы очень серьезные, и к ним, я думаю, Москва прислушается, а может, уже о них знают из других источников. Кашу маслом не испортишь. Ох, как армии и стране еще пригодятся жизни молодых людей, зачем же бросать солдат в раструб мясорубки, крутящийся шнек которой можно остановит другим, лучшим путем?

Командующий был прав…

* * *

В Главное управление контрразведки Смерш на имя генерал-лейтенанта В.С. Абакумова полетела срочная и убедительная шифровка о реальной обстановке в зоне ответственности 3-го Украинского фронта и подготовленной операции против клики Антонеску…

Виктор Семенович внимательно ее прочел. Познакомился еще с некоторыми документами по этому вопросу и тут же, предварительно созвонившись, отправился на доклад к Сталину как к своему непосредственному начальнику. Он же был его заместителем по вопросам военной контрразведки и мог напрямую общаться с вождем, что нередко задевало самолюбие Берии.

Вскоре Ставка ответила командованию фронта, что с конкретными предложениями начальника Управления КР генерал-лейтенанта П.И. Ивашутина согласна, и предлагала маршалу Ф.И. Толбухину действовать исходя из складывающейся обстановки.

После этой шифрограммы Федор Иванович, встретив Ивашутина у входа в штаб, искренне поздравил его с новым генеральским званием и, улыбнувшись, проговорил:

— Ну что, Петр Иванович, наша взяла — Жуков сдался!

— А куда же ему было деваться против нашей с вами правды? — заметил довольный военный контрразведчик. — Истина, которая делает нас свободными, — это чаще всего истина, которую человек порой, к сожалению, не желает слушать. Вы же видели, как он среагировал. Почти бранью ответил на предмет почти решенной задачи с Бухарестскими властями.

— Что верно, то верно, правда редко кажется чистой и никогда не бывает простой…

А вот как пояснил этот эпизод работы с румынским королем Михаем (1921–2017) П.И. Ивашутин, давая последнее интервью армейскому журналисту Николаю Пороскову:

«26-летний летчик, катерник, любимец фрейлин, которых в количестве около десятка он нередко возил с собой. Михай не очень задумывался о власти, зато его мать Елизавета была женщиной умной и хитрой, больше политик, чем он сам. Задача спецслужб состояла в том, чтобы лидера компартии Румынии Георгия Георгиу-Деж сделать известным, популярным и поставить во главе государства. Для этого разыграли именины командующего фронтом Федора Ивановича Толбухина (хотя на самом деле ничего подобного не было).

Пригласили на торжество Михая, наградили его орденом Славы, вернули монарху его шикарную яхту, до этого угнанную из Констанцы в Одессу, и под хорошее угощение подсунули проект указа о награждении Георгиу-Дежа самым высоким румынским орденом. Все газеты об этом сообщили.

Михаю внушили, что новую коммунистическую власть он возглавить не может и королевское звание снять с себя — тоже. Михай погрузил свое имущество в вагоны, и его с почестями отправили, подарив на прощанье самолет».

Молодого короля Румынии Михая, участника операции по аресту Антонеску, в Москве прозвали «король-комсомолец». Попав в переплет послевоенных событий, он признался своей бабке: «Я научился не говорить то, что я думаю, и улыбаться тем, кого я должен ненавидеть».

6 июля 1945 года Михай был награжден советским орденом «Победа» (№ 16) как внесший перелом в соответствующий этап войны, когда Румыния вышла из лагеря союзников фашистской Германии, что ускорило разгром гитлеровской коалиции.

Награждение состоялось 19 июля в Бухаресте, в большом тронном зале Королевского дворца. Награду вручил Маршал Советского Союза Федор Иванович Толбухин. Михай получил эту награду третьим из иностранцев после Эйзенхауэра и Монтгомери. 30 декабря 1947 года коммунистическое правительство вынудило Михая отречься от королевского трона, упразднило монархию, а Михай был вынужден эмигрировать в Швейцарию.

Скончался Михай 16 декабря 2017 года в своей швейцарской резиденции старинного города Обоне в возрасте 96 лет.

Как было приятно начальнику Управления КР Смерш фронта, что он отвел большую беду от солдат и офицеров Красной армии. Фактически его смелость, решительность и принципиальность позволили вернуть к семьям мужей и сыновей, жен и дочерей, которые могли бы погибнуть на поле ненужного боя. Операция Смерш предотвратила эти возможные потери.

В Ивашутине тогда заговорили задатки не политика, а мудрого государственного деятеля — чувствовалась масштабность мышления в ходе проведения такой судьбоносной оперативной разработки Бухарестского руководства. А в это время в румынской столице было сформировано коалиционное правительство, в которое вошли как социал-демократы, так и коммунисты во главе с Константином Сэнэстеску. Оно и объявило о выходе страны из войны и потребовало от немецкого командования в кратчайшие сроки вывести войска Третьего рейха из Румынии. Немцы отказались исполнять ультиматум, и ранним утром 24 августа их авиация стала бомбить Бухарест. Румыны попросили о помощи. Вскоре она им была оказана — наши асы по наводке румын точно поразили позиции нацистов.

Ивашутин говорил о содержании работы в годы войны армейской контрразведки Смерш, в которой он вырос от капитана до генерала, что она занималась не только обезвреживанием немецких разведчиков и агентов, но и осуществляла операции по глубинной разведке. Он признавался, что «…я мог, если была необходимость, послать своего разведчика для выполнения специального задания в Берлин, в Париж, в любое место за линией фронта. А фронтовая разведка должна была действовать только за линией фронта, там, где располагался противник…»

Спустя много лет после той операции, бывший начальник штаба 3-го Украинского фронта, Герой Советского Союза генерал армии Семен Павлович Иванов скажет о сотруднике Смерша Ивашутине, с которым прошел тяжелыми дорогами войны с 1942-го по 1945 год:

«…Петр Иванович принимал непосредственное участие в подготовке и проведении наступательных операций 3-го Украинского фронта.

Особенно много сил и энергии вложил он в подготовку и осуществление Ясско-Кишиневской, Будапештской, Венской операций, в обеспечение действий войск фронта по освобождению Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии. Войну П.И. Ивашутин закончил в Австрии. Там встретил и День Победы…».

Когда один из журналистов спросил его, что из трофеев он привез с войны, генерал честно ответил — авторучку!

А вообще, для своего таланта оперативника он был достаточно скромным человеком. Никогда не выпячивал свое имя, не претендовал на получение высоких правительственных наград, не выпрашивал должностей. Эти качества он пронес через всю жизнь, служа как в Комитете государственной безопасности, так и в Главном разведывательном управлении Генерального штаба ВС СССР. Свою полувековую службу Родине он поделил ровно на две части — первую четверть столетия отдал КГБ при СМ СССР, а вторую — ГРУ Генштаба ВС СССР.

Борьба с «кротами»

Когда ловят шпиона или изменника, негодование публики не знает границ, она требует расстрела. А когда вор орудует на глазах у всех, расхищая государственное добро, окружающая публика ограничивается добродушными смешками и похлопыванием по плечу. Между тем ясно, что вор, расхищающий народное добро и подкапывающийся под интересы народного хозяйства, есть тот же шпион и предатель, если не хуже.

Иосиф Сталин

«Кроты», «оборотни», «бульдозеры», «лампочки», «трактора», лазутчики, иностранные агенты, шпионы — это все синонимы к понятию «изменившие Родине». Если одним словом — предатели. В оперативной теории «крот» — агент, прежде всего глубоко инкорпорированный в структуру противоположных сил, как правило, поставляющий особо важную, засекреченную информацию. Мотивы агентурных отношений могут быть разными: корысть, обида, трусость, унижение, зависимость, компрометация и т. д. Предательством считается пользование чужим доверием — человеку доверяли как себе, а он взял и пренебрег этим доверием. Это не что иное как вероломство. Персонаж серии фэнтези-романов «Песнь Льда и Огня» американского писателя Джорджа Мартина лорд Варис, характеризуя по существо цель разведки, рассуждал: «…содержимое чужих писем гораздо ценнее содержимого чужих кошельков».

Нельзя быть злодеем другим, говорил Борис Пастернак, не будучи и для себя негодяем. Подлость универсальна. Нарушитель любви к ближнему первым из людей предает самого себя. В предательстве есть еще одна особенность, которая высвечивается четкой гранью — может кому-то и нравится предательство, например, новым хозяевам, а вот предатели ненавистны всем. Предателей презирают даже те, кому они служат, так как понимают: однажды предав, может предать еще.

Измена родине в ходе оказания тайной помощи вражеской стране как правило относится к особо опасному преступлению, а поэтому совершивший его карается строго. Степень строгости в разных странах имела и имеет свои особенности.

Так, в Англии до 1814 года обыкновенным наказанием за государственную измену было печально знаменитые: повешение, потрошение и четвертование для мужчин, волочение и сожжение — для женщин. С 1998 года наказанием является пожизненное лишение свободы. Для людей из высшего сословия было предусмотрено обезглавливание, юридически отмененное только в 1973 году. Последним казненным по обвинению в государственной измене был Уильям Джонс, нацистский пропагандист, повешенный в 1946 году.

Во Франции понятие «измена» (государственная измена) включают в себя следующие деяния:

— сдача всей или части национальной территории;

— сдачу иностранным государствам вооружения или оборудования, предназначенного для обороны;

— связь с государством, если она предполагает деяния, которые могут повлечь военные действия или агрессию против государства, гражданином которого является виновный;

— передача секретной информации;

— саботаж;

— организация восстаний, их обеспечение;

— подстрекательство к восстанию;

— повстанческое движение;

— подмена законной власти;

— захват командования на судах.

Степень наказания зависит от того, в какое время совершенно преступление — в мирный или военный период. Диапазон наказания за первые четыре пункта обвинения — от пожизненного заключения, 30 лет тюрьмы и штрафов до 450 000 евро. По другим статьям Уголовного кодекса Франции степень наказания может быть существенно ниже.

В США государственной изменой считается только ведение войны против них или присоединение к их врагам и оказание им помощи и содействия. Со времен Второй мировой войны только один человек в США был обвинен в измене родине. 12 октября 2006 года, впервые со времен Второй мировой войны, американцы применили статью «за измену родине». Такое обвинение выдвинуто против американца Адама Гадана, принявшего ислам и занявшегося пропагандой террористической группировки «Аль-Каида». Однако для наказания врага американским властям сначала его надо поймать.

Согласно статье 46 УК Канады, государственную измену совершает тот, кто участвует в военных действиях против страны кленового листа. В части второй этой статьи говорится, что к понятию госизмена подходят лица, применяющие насильственные действия в целях ниспровержения правительства Канады или одной из ее провинций; предоставление без законных оснований представителю другого государства сведений военного либо научного характера; заключение соглашения с кем-либо для осуществления намерения совершить действия, определенные в УК как государственная измена и т. д. Наказание за государственную измену — пожизненное заключение.

В мусульманских странах измена родине трактуется попыткой свергнуть справедливое правительство или развязывание войны против государства. Наказание — тюремное заключение, отсечение конечностей или смертная казнь.

Российская империя в своем Уголовном уложении 1903 года государственную измену определяла как посягательство на внешнюю безопасность. Определенные случаи госизмены назывались военной изменой.

В СССР УК РСФСР от 1960 года измену родине выделил в отдельную 64-ю статью:

«Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти, наказывается лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества и ссылкой на срок от двух до пяти лет или без ссылки, или смертной казнью с конфискацией имущества».

Россия (Российская Федерация) в действующем кодексе так определяет государственную измену в статье 275 УК РФ:

«Государственная измена, то есть шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации, совершенное гражданином Российской Федерации, наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.

Примечание: лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, а также статьями 276 и 278 настоящего Кодекса, освобождается от уголовной ответственности, если оно добровольным и своевременным сообщением в органы власти или иным образом способствовало предотвращению дальнейшего ущерба интересам Российской Федерации и если в его действиях не содержится иного состава преступления».

* * *

Ветеран Смерша Петр Иванович Ивашутин после службы в органах госбезопасности с 14 марта 1963 года по 13 июля 1987 года возглавлял ГРУ в ранге заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

Одной из первоочередных задач, которую пришлось решать Ивашутину, было сведение к минимуму того ущерба, который нанесло ГРУ предательство полковника Олега Пеньковского.

Бороться с «кротами» мне и моим коллегам выпало в поздний период существования нашей великой Родины — Советского Союза, и вплоть до его тайного развала предателями под англосаксонскую сурдинку. Как же были правы мои учителя из Смерша на практике во Львове, четко указывающие места первоочередных устремлений разведок противника. И ничего странного в этом нет — еще Наполеон подчеркивал важность агентурного проникновения в штабы армий и другие высокие инстанции власти противостоящей стороны.

— Верьте мне: анализируя исходы военных баталий, — говорил он, — невольно пришел к выводу, что не столько храбрость пехоты или отвага кавалерии и артиллерии решали судьбы многих сражений, сколько это проклятое и невидимое оружие, называемое шпионами.

Наверное, великий завоеватель Европы прекрасно понимал, что без пронырливости и ловкости своего агента Шульмейстера он не одержал бы блестящих побед в 1805 году. Ульма и Аустерлиц были в такой же степени результатами стратегического гения, как и негласной деятельности имперского шпиона Карла Шульмейстера, внедренного в качестве советника руководству генерального штаба и шефа австрийской разведки.

Наполеон поверил словам своего министра полиции Савари, недавно сменившего своего предшественника Фуше, когда тот рекомендовал Шульмейстера такими словами:

«Вот, ваше величество, человек, состоящий из одних мозгов, без сердца».

В этом Бонапарт не раз убеждался…

А еще Наполеону нужна была разведка не только против неприятеля, но и для слежки за своими собственными генералами. Для этого необходимы были деньги, большие деньги. Бонапарту особую услугу оказал хорошо знакомый ему еще с 1794 года швейцарский банкир Халлер. Наполеон в своих воспоминаниях умолчал, как была захвачена в одном из итальянских походов важнейшая пьемонтская крепость Кераско. И вот почему. А дело в том, что Халлер просто договорился с комендантом, который без боя сдал крепость французам. Деньги разоружили коменданта.

Одним из наиболее успешно действующих наполеоновских агентов был Франческо Толи. Именно он сообщил австрийскому главнокомандующему Меласу ложные сведения о месте дислокации и численности частей и подразделений французской армии, что способствовало быстрому и неожиданному поражению австрийцев. Интересно, что Наполеон сам принимал непосредственное участие в работе с негласным аппаратом, проводя с ними обстоятельные встречи. Так, сопровождающий полководца в походах художник Биожи писал, что французский главком каждый день принимал множество никому не известных лиц:

«Среди них были изящно одетые дамы, священник, лица разных сословий. Он хорошо платил им, потому знал все».

Одновременно в штаб главкома стекались данные от своих дипломатов. Наполеон заставлял генералов серьезно относится к информации, полученной от агентуры. «Всякий генерал, действующий не в пустыне, а в населенном крае и недостаточно осведомленный о противнике — не знаток своего дела», — не раз говаривал он.

Реакция генералов была такова, что они сами стали заниматься разведкой. Так, генерал Ней, переодетый в крестьянское платье, проник в город Мангейм, убедился в возможности внезапной атаки на этот город и на основе анализа собранной информации атаковал городские позиции неприятеля, одержав победу над ним…

Для того, чтобы результативно работать, надо учиться. Выход на истину требует постижения многих правд — и чужих, и своих, которые нередко превращаются в заблуждения. «Многие учения схожи с оконным стеклом. Мы видим истину сквозь него, — говорил таджикский поэт и ученый Халиль Джебран, но оно же и отделяет нас от истины». Для нас, оперативников 70-х, таким стеклом была работа по обеспечению безопасности военных разведчиков.

За разбитым стеклом находились разоблаченные нашими старшими товарищами, в том числе и вчерашними сотрудниками Смерша, которые, к великому сожалению, уже завершали свою службу, агенты ЦРУ и МИ-6 подполковник Петр Попов и полковник Олег Пеньковский. Новые поколения наследников Главного управления контрразведки Смерш истину видели уже за обломками джебрановского стекла — наработанной практикой предшественников. Да, на этих материалах мы учились видеть истину и оттачивали свое мастерство выхода на подозрительные моменты в поведении отдельных военнослужащих, в поведении которых фиксировались отдельные признаки возможной принадлежности к агентуре противника. Но надо понимать в этом процессе одну истину — люди учатся, когда они учат. И мы старались вникать в архивные дела, чтобы понять механизм выхода на предателей — агентов иностранных разведок в облике «оборотней в погонах», которые, как говаривал наш коллега Владимир Кондратов, похожи на ящерицу: спасаясь, оба избавляются от хвоста.

ПЕТР ПОПОВ

Подполковник Советской армии, сотрудник ГРУ Генштаба Петр Семенович Попов (1923–1960), агентурная кличка ЦРУ — «Грейспейс». По другим данным — «Attic».

Это был первый крупный агент ЦРУ США, разоблаченный в СССР. Родился вблизи Костромы в крестьянской семье. 19-летним юношей в августе 1942 года ушел на фронт, имел награды. Великую Отечественную войну закончил офицером снабжения. Характеризовался неразговорчивым, скрытным, нервозным человеком. В военном коллективе мог взорваться, нагрубить товарищу, начальство не столько уважал, сколько вел с ним заискивающе-услужливое общение. Командиры отмечали у него дисциплинированность и исполнительность.

После окончания войны он приглянулся генералу Ивану Серову, заместителю Главнокомандующего советской военной администрации в Германии и по совместительству заместителю наркома НКВД СССР, который взял его к себе порученцем. Рекомендовали его генералу и некоторые подчиненные Серова.

В 1947 году Попов окончил Военную академию тыла и снабжения, а затем неожиданно подался в разведчики — по протекции Серова он был направлен на сдачу экзаменов в Военно-дипломатическую академию (ВДА). Он их успешно сдал и стал слушателем ВДА, которую окончил в 1951 году. В том же году был направлен в Вену, в контингент советских войск в Австрии. Ему была поставлена задача: изучение и вербовка агентуры из числа граждан Австрии с целью работы против Югославии, с которой в те годы конфликтовало советское руководство. Бывшие союзники в лице англосаксов тоже активничали в вербовочной работе, ведь теперь мы для них превратились в главных противников, на которых готовились обрушить сотни тысяч бомб и снарядов. Для ЦРУ США нужна была агентура среди советских военных.

Существует две версии, как охомутали Попова. Первая — американская: мол, он сам подбросил записку в машину вице-консула США в Вене. Вторая — признание самого шпиона: его похитили в австрийской столице двое дюжих сотрудников ЦРУ, которые под угрозой тайного вывоза в США и суда над ним за шпионаж заставили его подписать подписку на согласие стать агентом разведки США. С 1954 года Попов начал активно сотрудничать с ЦРУ в качестве агента. Янки посчитали вербовку удачной и перспективной, поэтому специально под работы с Поповым было создано специальное подразделение ЦРУ SR-9 (Soviet Russia), в последствии именно это спецподразделение будет руководить деятельностью всей своей агентуры на территории Советского Союза.

Координировал действия шпиона Джордж Кайзвалтер, сын интенданта царской армии и французской учительницы. В 1944–1945 годах он служил в отделе армейской разведки США, затем два года работал с плененным гитлеровским генералом Рейнхардом Геленом, что определило его судьбу. В 1951 году он стал кадровым офицером ЦРУ и был направлен в Вену для разработки советских офицеров. Одного он приметил — это был Попов, который часто посещал площадь Оперного театра, где кучковались голодные дамы легкого поведения. Как специалист «медовых ловушек», он подобрал аборигенку скорее не бальзаковского, а элегантного возраста Гретхен Рицлер, она же Марлен Шральмхаммер, Кристина фон Бюлов, Ева Вернер, Грета Люмсдорф и, наконец, Эмилия Коханек. И Попов клюнул на живца…

Коханек требовала к себе внимания, а значит и денег. Кайзвалтер щедро платил своему агенту за его работу на США — хватало и на безбедную жизнь, и на утехи с капризами любовницы Эмилии. Семья Попова в это время проживала в Союзе.

Каким же товаром делился Попов с со своим куратором?

Он выдал американцу:

— всю известную ему агентуру в Австрии;

— систему подготовки кадров для КГБ и ГРУ и организационно-штатную структуру этих ведомств;

— данные о текущей деятельности военной разведки в Австрии;

— ряд сведений о советском вооружении и военной доктрине СССР;

— некоторые подробности о проведенных на Тоцком полигоне военных учений с использованием ядерного оружия;

— служа в ГДР в Шверине и Карлсхорсте, он выдал данные на нескольких наших разведчиков-нелегалов, и другие материалы.

24 ноября 1958 года Попов в последний раз встретился с Кайзвалтером и был отозван в Москву. Он часто посещал здание ГРУ, встречался с сослуживцами и пытался выведать у них хоть какую-то секретную информацию. Янки в это время прокололись: послали Попову письмо с инструкциями по его домашнему адресу в Калинин. Органы КГБ его перехватили, ознакомились и отправили по адресу. После чего за подполковником было установлено плотное наблюдение.

Дело оперативной разработки Попова под кодовым названием «Бумеранг» с самим его главным фигурантом под псевдонимом «Иуда» активно обрастало новыми деталями.

В первые месяцы 1959 года «наружка» фиксировала его личные встречи с разведчиками ЦРУ, работающими в Москве на легальных позициях, в том числе и с Расселом Аугустом Лэнжелли — атташе административно-хозяйственного отдела посольства. Встречи с Расселом продолжались. Договорились, что они будут встречаться в ресторанах «Астория» и «Арагви», в Центральном детском театре, у входа на станцию метро «Проспект Мира» и запасной вариант — нотный магазин на Неглинке.

18 февраля 1959 года он был задержан. В ходе обыска на его квартире в Калинине было обнаружено 20 тысяч рублей, пистолет «Вальтер», шифры и коды для связи с резидентурой США в Москве, проявитель тайнописи и другие уликовые материалы. Ему было предъявлено обвинение в измене Родине. Об аресте Попова противник не знал, поэтому предателю предложили участвовать в оперативной игре с разведкой ЦРУ. Он согласился встретиться со своим куратором из ЦРУ США и обменяться взаимной информацией. Длительное отсутствие в Москве Попов должен был объяснить переводом его на Урал в Алапаевск командиром отдельного батальона. Встреча произошла с обменом информацией по предварительной договоренности в автобусе № 107. При выходе на остановке они были задержаны — разведчик и шпион пойманы с поличным. Американца выдворили, а Попова судили, приговорив его к ВМН — расстрелу.

Итак, «Бумеранг», сделав затяжной и опасный круг, в руки цэрэушников не возвратился…

ОЛЕГ ПЕНЬКОВСКИЙ

Полковник Советской армии, сотрудник ГРУ Генштаба Олег Пеньковский (1919–1963) — агент ЦРУ США и МИ-6 Великобритании. Агентурные клички «Янг», «Алекс», «Герой». О предательстве Пеньковского впервые мы, слушатели ВШ КГБ, узнали на лекциях по оперативной подготовке. Эти материалы стали теоретической основой в дальнейшей практике автора этого повествования.

О Пеньковском можно сказать: он был продукт своей эпохи. В 1937 году окончил среднюю школу в Орджоникидзе. Поступил и окончил в 1939 году 2-е Киевское артучилище. 1939–1940 годы — политрук батареи. 1940–1941 годы — помощник начальника политотдела по комсомольской работе Московского артучилища. 1941–1943 годы — старший инструктор по комсомольской работе и офицер по особым поручениям Военного совета МВО. 1943–1944 годы провел на фронте. 1944–1945 годы — адъютант командующего артиллерией 1-го Украинского фронта С.С. Варенцова. В 1945–1948 годах обучался в Военной академии им. М.В. Фрунзе. В 1948–1949 годах — старший офицер мобуправления штаба МВО и офицер мобуправления Сухопутных войск, где в 30 лет получил звание полковника.

В 1949–1953 годах — учеба в ВДА СА. В 1955-1956-м Пеньковский — старший помощник военного атташе СССР в Турции. Исполнял обязанности резидента до прибытия генерал-майора Николая Петровича Савченко, который дал ему отрицательную характеристику, в которой, в частности говорилось: «…Мстительный, злобный человек, беспримерный карьерист, способный на любую подлость». Руководство ГРУ вскоре отозвало Пеньковского. Через короткое время был отозван и Савченко — такова была воля начальства. Нельзя исключать, что отзыв был спровоцирован клеветой Пеньковского на Савченко.

В 1960 году руководители ГРУ планировали направить его ВАТом в Индию. Но скоро он был обвинен в сокрытии белогвардейского прошлого своего отца. Блистательно начавшаяся служебная карьера была остановлена на взлете. После этого он в течение 1960–1962 годов служил «под прикрытием» в качестве заместителя начальник Управления внешних сношений Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ (ГКНТ) при СМ СССР. Там на одном из приемов иностранных гостей Пеньковский познакомился с английским бизнесменом Гревиллом Винном, связанным с британской разведкой МИ-6, что стало точкой отсчета шпионской деятельности предателя. Он и предложил свои услуги англичанам, хотя тоже самое замышлял в отношении разведчиков США.

По признанию Пеньковского, вербовка его состоялась 20 апреля 1961 года в ходе первой командировки в Лондон. Вербовали его четверо — двое англичанин и двое американцев. Шпион получил псевдонимы: «Янг» и «Алекс», а позже «Герой». Там его проинструктировали, как действовать, и вручили шпионскую экипировку: портативную фотокамеру «Минокс», технологию изготовления микроточек, обучили технике приема радиопередач из разведцентра посредством транзисторного приемника, правилам пользования тайнописной копировальной бумагой. Получил он и главное — спецблокнот для шифровки и расшифровки сообщений. Опознал по фотографиям своих коллег-разведчиков и рассказал о помощнике военно-морского атташе Евгении Иванове, о котором писалось выше и который в это время находился в Лондоне. Договорились, если он не сможет выезжать больше за границу, связь с ними держать через Винна.

Второй раз он прибыл в Лондон по линии ГКНТ 18 июля 1961 года и пробыл там до 8 августа, проведя 5 конспиративных встреч с американо-британской «командой». Передал им собранный «товар» — 20 фотопленок с секретными материалами. Ему пообещали гражданство США и Англии и звание полковника ЦРУ и МИ-6. Он даже сфотографировался в неприятельской форме. Там его познакомили с Анной (Жаннетт) Чизхолм, женой британского дипломата и разведчика Родрика Чизхолма. В самолете по пути в Лондон Пеньковский инициативно познакомился с женой и дочерью начальника ГРУ Серова, направлявшимися в туристическую поездку. Потом он сопровождал их в прогулке по английской столице.

20 сентября 1961 года Пеньковский прилетел в Париж в составе советской делегации, где в аэропорту Ле-Бурже передал Винну, который был среди встречающих, 15 микропленок со шпионскими материалами. Там же он на конспиративной квартире встречался с сотрудниками британской и американской разведок. В дальнейшем все контакты с разведкой проходили в Москве.

Данные о принадлежности семейства Чизхолм передал КГБ наш агент Джордж Блейк, работавший в МИ-6. Поэтому когда Чизхолм прибыл в Москву, за ним и его супругой было установлено плотное наружное наблюдение. Первый контакт шпиона с Анной был удачным для него — он передал коробку конфет ей, гуляющей с ребенком в коляске по Цветному бульвару. В коробке находилось 22 микропленки. А вот 30 декабря 1961 года удача от него отвернулась — «наружка» зафиксировала как бы случайное краткое пересечение неизвестного мужчины с Анной Чизхолм в подъезде лома № 11 по Малому Сухаревскому переулку. Тогда наружка его потеряла, но составила словесный портрет. А вот 19 января 1962 года встреча американки в подъезде дома № 4 по Арбатскому переулку с неизвестным, похожим на потерянного в декабре, была зафиксирована. Сначала в подъезд зашла Чизхолм, а вслед за ней знакомый нашим разведчикам наружной службы. С интервалом в 30–40 секунд они покинули подъезд и разошлись в разные стороны. Теперь в неизвестного контрразведчики вцепились крепко, доведя его до здания ГКНТ, куда он вошел. Оперативники дождались конца рабочего дня и сопроводили его до дома № 36 на набережной Максима Горького. Установить неизвестного теперь трудностей не составляло. Им оказался полковник ГРУ Генштаба Олег Владимирович Пеньковский.

Как выяснилось в дальнейшем, предатель через англичанку еженедельно передавал разведывательную информацию. Работал Пеньковский и с тайниками, один из которых был оборудован даже в надгробье поэта Есенина на Ваганьковском кладбище. За 1962 год шпион переправил своим западным хозяевам более 30 микропленок.

Может возникнуть логичный вопрос: почему не арестовывали предателя, тем более с поличным? Чекисты решили выявить и накрыть целую шпионскую сеть в столице. В принципе, это получилось.

После отъезда семейства Чизхолм на родину в США, шпионские контакты Пеньковский стал поддерживать с американцем Роднеем Карлсоном и англичанином Гервейем Кауэллом. Для того, чтобы не насторожить разрабатываемого, ему не воспрепятствовали пойти на представительскую встречу в посольство США. Как потом установили, там он в туалетной комнате встретился с Карсоном, где они обменялись материалами. Американец передал ему паспорт на имя Бутова на случай перехода на нелегальное положение. Новый куратор предупредил шпиона, что в случае его отъезда из России с ним в контакт вступит жена англичанина Кауэлла — Памелла.

В августе 1962 года служба слухового контроля зафиксировала прием односторонних радиопередач, а пост визуального наблюдения докладывал, что объект выдвигал ящик письменного стола и доставал из глубины проема какие-то вещи. Для того, чтобы получить убедительные доказательства шпионской деятельности Пеньковского, контрразведчики осуществили беспрецедентную в практике спецслужб техническую операцию. По дну Москвы-реки к чердаку в доме напротив, на Гончарной набережной, был протянут кабель, управляющий кинокамерой в ящике для цветочной рассады, находившемся на балконе этажом выше квартиры шпиона. Именно с ее помощью был зафиксирован момент, когда он переснимал на подоконнике секретные документы «Миноксом».

После того, как все обстоятельства, связанные со шпионской деятельностью Пеньковского, были выявлены, а его переход на нелегальное положение стал реальностью, руководство КГБ 22 октября 1962 года приняло решение о конспиративном задержании предателя. Операцией по задержанию и расследованию преступной деятельности Пеньковского руководил первый заместитель председателя КГБ генерал Петр Иванович Ивашутин.

Родственникам было поручено отвечать на звонки, что Пеньковский в госпитале. Сослуживцам тоже было сказано, что он на лечении. В ходе обыска на квартире чекисты нашли все уликовые документы его шпионской экипировки. С первых же часов пребывания в КГБ Пеньковский стал давать показания и написал покаянное письмо. На основе полученной от агента противника информации были задержаны с поличным в ходе тайниковых операций и выдворены из СССР сотрудники американского посольства: X. Монтгомери, А. Дэвисон, В. Джонс, Р. Джэкоб, Р. Карсон, а также их английские коллеги: Г. Кауэлл, П. Кауэлл, Д. Варлей, Ф. Стюарт и А. Рауселл. Г. Винн был задержан в Венгрии и этапирован в Москву, где предстал перед судом.

Военная коллегия Верховного суда Союза ССР И мая 1963 года приговорила О.В. Пеньковского к высшей мере наказания, Г.М. Винна — к 8 годам лишения свободы. В 1964 году последний был обменен на известного советского разведчика Конона Молодого.

В разоблачении Пеньковского принимал участие и наш в будущем начальник 1-го отдела 3-го Главного управления КГБ генерал-майор И.А. Ермолаев. По этим двум разоблаченным предателям, оборотням из военной разведки, мы постигали тонкости чекистского ремесла, что очень пригодилось коллективу 2-го отделения, активно работавшему по другим предателям ГРУ.

АНАТОЛИЙ ФИЛАТОВ

Анатолий Николаевич Филатов (1940—?) — майор Советской армии, сотрудник ГРУ Генштаба, родился в Саратовской области в крестьянской семье. Отец — участник войны, с которой вернулся полным кавалером ордена Славы. После школы поступил в сельхоз техникум. Некоторое время работал в колхозе. В 1960 году Филатова призвали в армию. Его направили учиться прямо в ВИИЯ, который готовил военных переводчиков. После окончания вуза Филатова направили в Лаос в качестве переводчика с французского языка. Там он и попал в поле зрения американских разведчиков, которые сделали вывод о его неразборчивости в сексуальных связях. Но в Лаосе завербовать его не успели. Филатова скоро направили в Москву с рекомендацией поступить в ВДА ГРУ. После завершения учебы в академии, в начале 1973 года молодого майора ГРУ направляют в Алжир на должность помощника ВАТ посольства СССР в этой стране. Приезд Филатова в алжирскую столицу стал достоянием Ленгли — штаб-квартиры ЦРУ, откуда на основании архивных материалов по Лаосу была дана команда осуществить его вербовку через подставу ему «жрицы любви».

«Медовая ловушка» или «ловля на живца» — сленг профессиональных разведчиков. Она обозначает подставу привлекательного лица противоположного пола объекту разработки с целью создания и фиксации компрометирующей его ситуации для последующей вербовки. Кстати, «медовую ловушку» нередко используют разведки всего мира, и она часто срабатывает. Янки «подсунули» ему женщину его мечты по имени Нади. Она и оказалась медовой ловушкой. Вот как он пояснял на следствии этот позорный для разведчика момент:

«В конце января — начале марта 1 974 года я находился в Алжире, где искал в книжных магазинах литературу о стране по вопросам этнографии, быта и обычаев алжирцев. Когда я возвращался из магазина, то на одной из улиц города около меня остановилась машина. Приоткрылась дверца, и я увидел незнакомую молодую женщину, которая предложила подвезти меня до места моего жительства. Я согласился. Мы разговорились, и она пригласила к себе домой, заявив, что у нее есть интересующая меня литература. Подъехали к ее дому, зашли в квартиру. Я выбрал интересующие меня две книги. Выпили по чашке кофе и я ушел.

Через три дня я пошел в магазин за продуктами и вновь встретил за рулем машины ту же молодую женщину. Мы поприветствовали друг друга, и она предложила заехать к ней еще за одной книгой. Женщину звали Нади. Ей было 22–23 года. Она бойко говорила по-французски, но с небольшим акцентом. Зайдя в квартиру, Нади поставила на стол кофе и бутылку коньяка. Включила музыку. Мы стали выпивать и разговаривать. Разговор окончился постелью».

Договорились встретиться еще раз. В это время жена Филатова находилась на родине. Через несколько дней Филатова в городе встретил мужчина на автомашине Нади и передал привет от американки. Кроме того, он предложил сесть в машину. В ней он передал якобы «привет» от знакомки и конверт. Когда он открыл его, на колени посыпались цветные пикантные фотографии его с Нади. Потом незнакомец представился Эдвардом Кейном — первым секретарем миссии США при посольстве Швейцарии в Алжире и сразу же пошел в наступление. Пригрозил отправить эти снимки резиденту военной разведки СССР в Алжире, если Филатов не согласится сотрудничать с ЦРУ. Поддавшись шантажу янки, советский майор согласился встречаться с Кейном…

Получив псевдоним «Этьен», Филатов провел с Кейном более 20 встреч. Предатель снабжал заморского купца разным товаром: о режиме работы советского посольства, об операциях ГРУ, проводимых в Алжире и Франции, о ТТХ некоторых типов отечественного вооружения, методике обучения иностранцев для участия в партизанском движении и диверсионной деятельности…

В 1976 году, когда Кейну стало известно о скором отъезде Филатова в Москву, с предателем стал работать другой оператор — коллега Кейна. С ним уже отрабатывались безопасные способы связи на территории СССР. Для передачи сообщений из Центра два раза в неделю велись зашифрованные радиопередачи из Франкфурта-на-Майне на немецком языке. Причем они стали вестись за несколько месяцев до возвращения шпиона на родину. Лепесток их уверенного приема занимал территорию Московского региона и других соседних областей. Обратная связь — письма-прикрытия.

Перед отъездом в Москву коллега Кейна на последней встрече передал Филатову: шесть писем-прикрытий, фотоаппарат «Минокс», несколько запасных кассет к нему, вручил 10 000 алжирских динаров за работу в Алжире, 40 тысяч рублей и 24 золотые монеты царской чеканки достоинством 5 рублей каждая. Кроме того, ему пообещали оговоренную сумму в долларах ежемесячно помещать на счет в американском банке. По приезду на Родину командование определило его в распоряжение ГРУ. Так он оказался в одном из информационных институтов этого ведомства. Цээрушники понимали, что он попал в святую святых, поэтому ценность Филатова как агента сильно повысилась, а по сему осторожности и конспирации в работе с «Этьеном» придавалось особое значение. Основу связи составляли тайниковые операции, прием односторонних радиопередач, получение и отправка писем-прикрытий, обработка тайнописных текстов, в крайних случаях предусматривались личные встречи разведчика с агентом.

Несмотря на опыт, полученный в Алжире, связь с американцами в Москве порождала у предателя страх. Он заливал его спиртным. Все деньги он прокутил в ресторанах, жене не дал ни копейки. Ему постоянно казалось, что за ним следят. Да, слежка была — наружная разведка установила места, где пересекалось по времени пребывание Филатова и разведчика ЦРУ Винсента Крокета — помощника посла по вопросам обороны. Но это были косвенные данные. Скоро оперативники получили прямые доказательства преступной деятельности офицера. Дело в том, что в ходе работы по выявлению возможных шпионских отправлений на канале почтовой переписки был отобран подозрительный конверт. Содержание вложения вынудило специалистов проверить лист на тайнопись. После необходимой обработки на бумаге отчетливо проявился зашифрованный цифровой текст с коротким словом на русском языке — «Конец!». Шпионское послание сфотографировали, а тайнопись снова «спрятали» — она исчезла. Письмо без задержки отправили по указанному на конверте адресу, который подсказал «флаг» спецслужбы. Военным контрразведчикам стало ясно, что они имеют дело с агентом ЦРУ. Филатов опустил это письмо в почтовый ящик у метро «Площадь Революции». Скоро, после получения неопровержимых данных, шпион был задержан и согласился участвовать в операции по поимке с поличным разведчика ЦРУ Винсента Крокета и его жены Бекки Крокет. Они пытались сделать тайниковую закладку в виде выброшенного из машины промасленного куска шланга во время движения на Костомаровской набережной. 2 сентября 1977 года американцы были задержаны и после объявления их персонами нон грата были выдворены из СССР.

Летом 1978 года, 14 июля, Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Филатова к расстрелу, однако смертная казнь была заменена 15 годами лишения свободы.

Отбывал наказание он в ИТЛ «Пермь-35». В интервью французским журналистам, посетившим лагерь в июле 1989 года, Филатов заявил:

«Я сделал в жизни крупные ставки и проиграл. А теперь расплачиваюсь. Это вполне естественно».

Выйдя на свободу, Филатов обратился к представителям посольства США в Москве выплатить доллары с его счета. На это ему сообщили, что на такого рода компенсацию могут рассчитывать только граждане Соединенных Штатов…

Как говорится, от ворот поворот. Выжатый лимон выбрасывается!

ДМИТРИЙ ПОЛЯКОВ

Дмитрий Федорович Поляков (1921–1988) — агент ФБР И ЦРУ, проходивший под кличками «Топхэт», «Бурбон», «Дональд», «Спектр». Родился на Украине в семье бухгалтера. После окончания школы поступил в 1939 году в артиллерийское училище, которое закончил перед войной. Участник Великой Отечественной войны. Воевал на 3-м Украинском, Карельском и Западном фронтах. Войну закончил в звании майора. В послевоенное время окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе, курсы при Генштабе и был направлен в ГРУ. С мая 1951-го по июль 1956 года в звании подполковника работал в США под прикрытием должности офицера для поручений при представительстве СССР в Военно-штабном комитете (ВШК) ООН.

В период командировки у Полякова родился сын и через три месяца заболел. Нужна была сложная операция стоимостью в 400 долларов. Денег в семье не хватило, и он обратился к резиденту за помощью, тот в свою очередь запросил разрешения Центра. Но руководство ГРУ отказало в этой просьбе. Ребенок умер…

В 1959 году полковник Поляков вернулся в Нью-Йорк под прикрытием должности начальника секретариата представительства СССР при ВШК ООН. По линии ГРУ он занимал должность заместителя резидента ГРУ по нелегальной работе. Таким образом, он был допущен к святая святым военной разведки страны…

И вдруг 8 ноября 1961 года по собственной инициативе он предлагает свои услуги местной контрразведке в лице ФБР. Чтобы ему поверили, Поляков назвал фамилии шести шифровальщиков, которые работали в советских загранпредставительствах в США. Мотив — несогласие с политическим курсом советского правительства. Руководство ФБР поверило ему и сразу же присвоило кличку «Топхэт» (от анг. tophat — цилиндр. — Авт.). Через две недели состоялась вторая встреча с американским контрразведчиком, где он назвал уже 47 советских разведчиков ГРУ и КГБ, работавших в то время в США.

19 декабря 1961 года он уже сообщает установочные данные на нелегалов ГРУ и офицеров, поддерживающих с ними связь. На одной из встреч он сдал нелегалку «Мэйси» (капитана ГРУ Марию Доброву) и ряд других нелегалов, а также передал переснятую им копию секретного документа «Введение к организации и проведению секретной работы». Когда встал вопрос завершения командировки и возвращения в Москву, ФБР передало Полякова ЦРУ, который теперь уже в качестве агента проходил под псевдонимом «Бурбон» и другими кличками.

9 июня 1962 года Поляков отплыл в Европу на океанском лайнере «Queen Elizabeth», который в тот период считался крупнейшим пассажирским лайнером в мире. Прибыв в ГРУ, он был назначен на должность старшего офицера 3-го управления ГРУ, курировавшего работу в США. Кадровые работники готовили его в третью командировку, но после провала нелегалов — мужа и жены Саниных — руководство ГРУ отказалось использовать Полякова по американской линии в связи с упоминанием его фамилии в газете «Лос-Анджелес таймс» в отчете о судебном процессе над выданными им нелегалами Саниными.

Первые месяцы он как бы «лег на дно» — захотелось отдышаться, но американцы ему не дали. Он проводит серию тайниковых операций: «Гор», «Молоко», «Баня», «Рыба» и «Береза».

Его поэтому перевели на другой участок, который занимался разведкой в странах Азии, Африки и Ближнего Востока. А в 1965 году он был направлен военным атташе при посольстве СССР (резидента ГРУ) в Бирме. С ним там работали разведчики ЦРУ Джим Флинт, Поль Диллон и Алвин Капуста.

В августе 1969 года Поляков вернулся в Москву и был назначен в направление, занимающееся подготовкой нелегалов для работы в КНР. В 1973 году он был направлен в качестве ВАТ (резидента ГРУ) в Индию. Уверовав в свою безнаказанность и проявив профессиональную глупость, Поляков неожиданно спросил ВАТ США в Дели полковника Кинга без стеснения:

— Господин Кинг, скажите, когда представители ЦРУ восстановят со мной связь? Есть интересные материалы военно-стратегического характера. Я ведь недавно из Москвы.

— Думаю, специалисты вас не забудут. Срочную информацию можете передать мне.

— Лучше подожду специалистов, — самодовольный Поляков широко улыбнулся.

Ждать долго не пришлось. В июле 1973 года в Дели прибыл первый секретарь посольства США Пауль Диллон. Произошло так называемое «знакомство на людях». О новом-старом знакомом Поляков рассказал сотрудникам, жене, сообщил в Центр и попросил санкции на изучение американца.

В 1974 году Поляков получил звание генерал-майора.

Вскоре было получено «добро» с припиской: «Изучение Диллона санкционирую с целью выхода через него на других сотрудников посольства США». В отчетах Диллон проходил под псевдонимом «Плед». Свою активность в работе предатель отметил приобретением «кандидата на вербовку» сержанта Роберта Марциновского — «Риноса». Но отдачи стратегического звучания от них получено не было. В 1976 году Поляков вернулся в Москву и был назначен на должность начальника 3-го разведывательного факультета ВДА. Его оставили в резерве назначения на должности ВАТ и резидента ГРУ. В середине декабря 1979 года он вновь выехал в Индию на прежние должности. Но у сотрудников 2-го отделения уже были материалы о вероятной причастности Полякова к агентуре противника. Об этом был поставлен в известность начальник ГРУ генерал армии П.И. Ивашутин. В 1980 году Поляков по состоянию здоровья был уволен из армии…

За 25 лет работы на американцев он выдал 150 агентов, раскрыл принадлежность к советской военной и внешней разведке СССР около 1300 офицеров. Шеф ЦРУ Д. Вулси считал, что «…Поляков был драгоценным камнем в короне» американской разведки. По ГРУ разведка США нанесла страшной силы удар, который был соизмерим с выведением на некоторое время из строя одного из главных механизмов получения важной информации — нелегальной военной разведки.

Но сколько веревочке не виться, а конец будет. И он пришел — 7 июля 1986 года предателя арестовали. 27 ноября 1987 года Военной коллегией верховного суда СССР он был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 15 марта 1988 года.

Суд воздал шпиону по заслугам. Хоть и с большим запозданием, но справедливое возмездие наступило.

ГЕННАДИЙ СМЕТАНИН

Подполковник Геннадий Александрович Сметанин (1949–1986) помощник ВАТ посольства СССР в Португалии. Родился в городе Чистополе Татарской АССР. После восьмого класса поступил в Казанское суворовское училище. Окончил Киевское высшее общевойсковое командное училище. После непродолжительной службы в войсках был направлен командованием в ВДА, где изучал португальский и французский языки.

В 1971 году попал в центральный аппарат ГРУ. Услужливый характер молодого офицера заметил начальник политотдела и взял его в порученцы, после чего военная карьера Сметанина пошла в гору. За период «приятной» службы у него появился гонор, леность, претензии на выезд за рубежи нашей Родины.

Он побывал в двух загранкомандировках: во Франции с 1974-го по 1977 год и с 1982-го по 1985 год в Португалии.

В конце 1983 года, вынашивая предательские намерения с целью обогатиться, Сметанин установил преступный контакт с резидентурой ЦРУ и потребовал за свои услуги высокую плату — 1 миллион баксов. В обмен за «товар» — секретную информацию — американцы согласились заплатить 365 тысяч долларов, выдав их Сметанину под расписку следующего содержания:

«Я, Сметанин Геннадий Александрович, получил от американского правительства 363 тысяч долларов, в чем и расписываюсь и обещаю ему помогать».

При этом Сметанин заявил американцам, что эту сумму он растратил из казенных денег. Его пояснения решили проверить на «детекторе лжи». Он выдержал испытание, после чего предателя включили в кондуит своей агентуры под псевдонимом «Миллион». Вскоре ненасытный на деньги Сметанин отвел и свою жену Светлану к янки, которые 4 марта 1984 года завербовали и ее, работавшую техническим секретарем советского посольства в Португалии. Работали они на пару активно.

Но 16 апреля 1985 года начальник советского отдела управления внешней контрразведки ЦРУ агент ПГУ КГБ Олдрич Эймс передал нашей внешней разведке список более чем на 25 предателей-оборотней. В числе их значился и Сметанин.

Нужно отметить, что в ходе сотрудничества с ЦРУ Сметанин передавал совершенно секретные данные о работе резидентуры ГРУ и ее источниках из числа местного населения, в том числе, как верх цинизма, свою агентуру, с которой работал. После того, как офицеру безопасности нашего посольства стали поступать сигналы о жизни четы Сметаниных не по средствам, а потом и ориентировка о принадлежности подполковника ГРУ к агентуре противника, было принято решение отправить семью Сметаниных в отпуск, о чем они просили свое руководство. Когда вопрос был решен, Геннадий отнес на хранение своему американскому куратору оставшиеся 270 тысяч — на всякий случай.

План у Сметаниных был такой: продать квартиру, машину и другое имущество, попрощаться с родственниками и навсегда вернуться в Португалию, а оттуда выехать в США. Но военные контрразведчики 2-го отделения были подготовлены к «достойной встрече» предателя, заранее собрав максимум уликовых материалов по заведенному ДОР на «Сома». Такую кличку оперативники дали Сметанину.

Когда же чета отправилась на родину, в квартире провели негласный осмотр и за шкафом обнаружили дневник шпиона, в которой он записывал, когда и за какие деньги он продавал свой товар — людей и секретные документы. Опергруппа, состоявшая из сотрудников 7-го управления КГБ и группы «Альфа», 25 августа 1985 года в купейном вагоне поезда «Татарстан» задержала Сметанина и его жену. При обыске в портфеле Сметанина обнаружили футляр с очками, где хранились инструкции по связи с ЦРУ и шифро-блокнот, а в дужке очков со стеклами без диоптрий обнаружили ампулу с ядом мгновенного действия. При обыске Светланы был изъят кожаный ремешок, в прокладке которого было обнаружено 44 бриллианта. Камни передал супругам двоюродный брат Геннадия, работавший ранее на алмазных приисках Якутии…

А потом был суд, который установил истину и выдал шпионам по заслугам. Газеты «Правда», «Известия», «Красная Звезда» и другие за 1985 год сообщали о том, что Военная коллегия Верховного суда СССР рассмотрела уголовное дело по обвинению в шпионской деятельности агентов американской разведки супругов Сметаниных и приговорила: Г.А. Сметанина к исключительной мере наказания — расстрелу, С.В. Сметанину — к 5 годам лишения свободы в ИТК строгого режима с конфискацией имущества…

Прошло несколько лет, по московской улице шла молодая, красивая женщина, низко опустив голову. Ее бледное лицо, знавшее когда-то французский и португальский загары, сосредоточено. Это возвращается домой из места заключения супруга Сметанина, досрочно освобожденная по ходатайству органов госбезопасности. Она спешила к дочери. Проходя мимо своего бывшего дома и квартиры, она поняла, что теперь там живут другие люди. Вздохнула — чего не хватало?! Она направилась к отчему дому, где старики мыкают горе, позор и прозябание с внучкой — ее ребенком, ничем не виноватым.

Где-то в душе просыпаются обида, злость, уныние, но они тут же проходят, когда она открывает двери и к ней в объятия бросается вытянувшаяся и повзрослевшая дочурка.

— Мама, мама, как хорошо… Теперь мы будем жить вместе?! Мы вместе — ура! Не расстанемся никогда, правда, мама?

Женщина плачет от счастья, слезы катятся градом. В окно светит яркое весеннее солнце, предвещая наступление погожего дня. Впереди новая жизнь — трудная, но свободная и честная!

НИКОЛАЙ ЧЕРНОВ

Николай Дмитриевич Чернов (1917–1993) служил в оперативно-техническом подразделении ГРУ в качестве оперативного техника. Ему приходилось копировать многие материалы, в том числе и присылаемые из заграничных резидентур. В начале 60-х годов руководство ГРУ сочло необходимым направить его на должность опертехника в нью-йоркскую резидентуру. Прибыв в США, он стал вести себя недозволенным образом — часто посещал рестораны, ночные клубы, кабаре. Однажды в 1963 году он с коллегой поехал на оптовую базу одной строительной фирмы для покупки материалов для ремонта помещения в посольстве, уговорив хозяина базы выдать документы без отражения в них торговой скидки за оптовую покупку. Таким образом покупатели получили 200 долларов наличными. Эту сумму они разделили пополам. Но когда Чернов на следующий день приехал за получением стройматериалов, его ждали два агента ФБР. Они уличили его в том, что он незаконно присвоил 200 баксов и предложили сотрудничать. Шантаж подействовал на Чернова. Он дал согласие и, получив псевдоним «Никнэк», стал сотрудничать с американцами, которые потребовали от него фотокопии документов с пометками НАТО, секретно и совершенно секретно (secret и top secret). Так «крот» заработал в посольстве…

Скоро по его наводке были арестованы особо ценные агенты ГРУ «Дрон» и «Бард», вычисленные по фотографиям титульных листов и номеров документов, с которыми работал «Никнэк».

В конце 1963 года перед завершением командировки сотрудники ФБР договорились с ним о контактах во время очередной поездки на Запад. Передали ему фотоаппараты «Минокс» и «Тессина», 10 тысяч рублей и англо-русский словарь с тайнописью.

С 1963-го по 1968 год Чернов работал в оперативно-техническом отделе ГРУ в фотолаборатории 1-го спецотдела, а потом перешел в Международный отдел ЦК КПСС на должность младшего референта. Таким образом щука оказалась в потоке важной информации. Он стал переснимать секретные документы, общим объемом свыше 3000 кадров, которые в 1972 году передал сотрудникам ФБР во время зарубежной командировки по линии МИД СССР. На его счету провалы агентов ГРУ в Швейцарии: бригадного генерала Жан-Луи Жанмэра — «Мур» и его жены «Мэри». По наводке Чернова в Великобритании был арестовал офицер ВВС Дэвид Бингем, которого осудили на 21 год лишения свободы.

Но наибольший урон ГРУ понесло от предательства Чернова во Франции. В результате розыскных мероприятий французская контрразведка раскрыла значительную часть нашей агентуры. Среди них были особо ценные агенты Серж Фабиев, Джованни Ферреро, Роже Лаваль, Марк Лефевр и другие.

После ареста агента ЦРУ генерала Полякова Черновым заинтересовались контрразведчики. Дело в том, что на одном из допросов в 1987 году Поляков заявил:

«Во время встречи в 1980 году в Дели с сотрудником американской разведки мне стало известно, что Чернов передавал американцам тайнописи и другие материалы, к которым имел доступ по роду службы».

Именно с этого момента Чернова стали изучать и проверять военные контрразведчики 2-го отделения 1-го отдела Третьего главка КГБ с подключением Следственного управления КГБ. В ходе проверочных мероприятий серьезных уликовых материалов получено не было, а поэтому задержать его было проблемным делом, несмотря на то, что косвенные данные говорили, что он однозначно шпион. Именно заместитель начальника Следственного управления КГБ В.С. Василенко настоял в Главной военной прокуратуре на задержании Чернова. На первом же допросе он стал давать показания. Он раскрылся, потому что посчитал, что его сдали американцы. Следователь В.В. Ренев, ведший дело, на допросе попросил его: «Дайте вещдок. Это вам зачтется на суде».

Ответ был ошеломляющий. Чернов вспомнил, что англо-русский словарь он подарил другу, переводчику капитану 1-го ранга. Тот самый словарь, который передали ему американцы, с листом, пропитанным тайнописным веществом на одной из страниц. Это была тайнописная копирка. Переводчика нашли. Он обнаружил и тот самый словарь…

18 августа 1991 года дело Чернова было передано в суд. На судебном заседании Военной коллегии предатель признал себя виновным. Он раскрыл обстоятельства его вербовки сотрудниками ФБР, характере переданных противнику секретных материалов, способах сбора, хранения и передачи режимных данных. Свое преступление мотивировал исключительно корыстными соображениями. Вражды к советскому строю не испытывал.

И сентября 1991 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Чернова Н.Д. к лишению свободы сроком на 8 лет, однако спустя пять месяцев Указом президента России Б.Н. Ельцина Чернов, а также еще девять человек, осужденных в разное время по статье УК «Измена Родине» были помилованы. По существу, Чернов избежал наказания из-за решения нового хозяина Кремля, «обиженного» на советскую власть. Но это другая историческая страница, которая уже перевернута.

ВЯЧЕСЛАВ БАРАНОВ

Вячеслав Максимович Баранов родился в 1949 году в Белоруссии. После 8 класса поступил в суворовское училище, после окончания которого решил стать летчиком, успешно закончив Черниговское высшее военное летное училище. Он не только думал о служебной карьере, но претворял ее в жизнь, обогащая свой культурный уровень. Много читал художественной и политической литературы, изучил английский язык, стал секретарем партийной организации эскадрильи. Когда в авиаполк, где служил Баранов, пришла разнарядка направить подготовленного офицера для учебы в ВДА, командование рекомендовало его. Успешно сдав вступительные экзамены, он поступил и в 1979 году закончил разведывательный вуз. Отработав пять лет в информационных подразделениях ГРУ, он, наконец, в 1985 году выехал в загранкомандировку в Бангладеш, где проходил службу под «крышей» руководителя группы технических специалистов.

Работал он нормально и ровно, нареканий от руководства не было. Так незаметно подкрался 1989 год — год завершения четырехлетней командировки. Но он оказался коварным по последствия. Дело в том, что после одного из матчей по волейболу между посольскими командами СССР и США американский разведчик Брэд Ли Брэдфорд пригласил Баранова на обед в свою виллу. Вячеслав предложение янки отклонил, но не доложил своему начальству. Но неожиданно 24 октября 1989 года он инициативно позвонил американцу. Договорились встретиться на следующий день. Встреча состоялась. Брэдфорд интересовался, как идет перестройка, расспрашивал о материальном положении советских зарубежных специалистов. Баранов ответил:

— Брэд, в принципе нормально платят, но кто откажется больше получать?

Он тут же пожаловался на тесноту московской квартиры и болезнь дочери.

— Вячеслав, это можно легко исправить. Давай на эту тему поговорим на следующей встрече. Я подумаю, как лучше это сделать.

Договорились не тянуть время и встретиться через три дня.

Идя на вторую встречу, Баранов понимал, что идет на вербовочную беседу в период, когда горбачевская перестройка превратила англосаксов в «партнеров». Именно это толкнуло Баранова путем предательства иметь второй заработок. На этой встрече советский офицер практически дал согласие работать на ЦРУ. На третьей встрече вербовку закрепил резидент американской разведки в Дакке В. Крокет, о котором писалось выше. Он был оператором другого предателя — А. Филатова. Вербовка была закреплена подпиской и избранием псевдонима «Тони». Договорились об оплате — 25 000 долларов незамедлительно, по 2000 баксов ежемесячно при активной работе и по 1000 зеленых при вынужденном простое. Правда, на руки Баранов получил только 2000 долларов, остальные, мол, положат на его счет в банке.

На этой же встрече Крокет и Брэдфорд тщательно «ошкурили» Баранова четкими вопросами, на которые он дал вразумительные ответы. В частности, он рассказал о структуре ГРУ, его руководителях, задачах резидентур ГРУ и КГБ в Дакке, должностях их прикрытия, отношении к перестройке советских граждан и т. д.

Через несколько дней после вербовки Баранов возвратился в Москву, горя желанием иметь вторую зарплату от американцев. 15 июня 1990 года он поставил сигнал на телефонной будке рядом со станцией метро «Кировская» заранее оговоренный и несуществующий номер — 345-51-15. Трижды он выходил на встречу, но янки не появлялись. И только И июля 1990 состоялась личная встреча Баранова с заместителем резидента ЦРУ в Москве Майклом Саликом на железнодорожной платформе «Маленковская». Американец передал своему агенту шпионскую экипировку: инструкции по поддержанию связи, оперативное задание по ГРУ и две тысячи рублей для приобретения радиоприемника. Он был крайне нужен с целью прослушивания радиопередач в звене «Центр — агент».

Последняя встреча Баранова с сотрудником ЦРУ состоялась в апреле 1991 года, на которой тот рекомендовал по возможности не пользоваться тайниками, велел шпиону получать инструкции по радио и вручил ему конверт с 1250 рублями на ремонт личного автомобиля «Жигули», который он разбил в ДТП. Уходя с этой встречи, предатель понял, что янки «прокатили» его с организацией вывоза в США. А когда он касался этой темы, они «туманно» и, как правило, общих чертах рисовали будущее своего агента.

К концу лета 1992 года у Баранова сдали нервы. Посчитав, что у него в австрийском банке должно храниться около 60 тысяч долларов, предатель решил нелегально покинуть Россию. Для него она, как и Советский Союз, были чужими. Взяв на службе три отгула и предварительно купив у своего знакомого за 150 долларов фальшивый паспорт, он И августа при прохождении пограничного контроля в «Шереметьево-2» был арестован.

В декабре 1993 года Военная коллегия Суда Российской Федерации приговорила Баранова к 6 годам колонии строгого режима с конфискацией изъятой у него валюты и половины принадлежащего ему имущества. Мягкий приговор судья обосновал необходимостью применить наказание ниже допустимого предела из-за того, что действия Баранова не повлекли за собой провала известных ему лиц.

Отбывал наказание Баранов в лагере «Пермь-35».

Это был последний разоблаченный агент, дело на которого заводилось сотрудниками 2-го отделения 1-го Отдела Третьего Главка КГБ СССР.

До этого были разоблачены и арестованы агенты ЦРУ старший лейтенант Александр Иванов — «Каин» и полковник Владимир Васильев — «Коммерсант». Первый, отсидев срок, попал в США, а там с другом-африканцем решили ограбить банк, но были задержаны и приговорены к 15 годам лишения свободы, второй был расстрелян.

В это же время сбежали за границу полковник Сергей Бохан (из Греции в США) и капитан Владимир Резун (из Швейцарии в Великобританию). Последнего английская разведка МИ-6 сделала писателем под громким псевдонимом «Виктор Суворов».

Мы родом из страны Смерша

Верховный секретным приказом в столице

Сковал эту службу в горниле войны.

Не многие люди знавали нас в лица,

А кто-то шептал, что мы не нужны…

Евгений Кабелин

Любая спецслужба живет не только по законам государства, но и по многочисленным инструкциям, ориентировкам, директивам и приказам с разными степенями доступа: для служебного пользования, секретно, совершенно секретно, секретно особой важности и т. д. Попадая за пределы кабинета или объекта оперативного обслуживания, оперативник должен вести себя естественно, как ведут себя окружающие граждане, но при этом он обязан постоянно думать, вспоминая слова француза Шарля Мориса де Талейрана-Перигора: «Слово дано человеку, чтобы скрывать свои мысли».

Скользя по волне моей памяти, мне довелось, обслуживая и курируя объекты ГРУ Генштаба, не раз убеждаться в правоте политика и дипломата, занимавшего пост министра иностранных дел при трех режимах, начиная с Директории и кончая правительством Луи-Филиппа. Талейран — известный мастер политической интриги. Его имя стало едва не нарицательным для обозначения хитрости, ловкости и беспринципности. Он жил вне морали.

Как писал в своем дневнике И апреля 1816 году Наполеон:

«Лицо Талейрана столь непроницаемо, что совершенно невозможно понять его. Ланн и Мюрат имели обыкновение шутить, что если он разговаривает с Вами, а в это время кто-нибудь сзади дает ему пинка, то по его лицу Вы не догадаетесь об этом».

Этой преамбулой мне хотелось перебросить мостик к той организации военной контрразведки под названием Смерш, о которой будет написано дальше. 19 апреля 2023 года исполнилось 80 лет этому легендарному ведомству. В его строю прошли мои учителя по ВШ КГБ при СМ СССР и старшие коллеги в период службы в 70-80-е годы прошлого столетия. Конец века для них, победивших Третий рейх, и всей большой страны — Советского Союза — был отмечен большой трагедией — развалом нашей Родины, совершенным предателями — амбициозными партийными чиновниками.

В 1991 году стало ясно, что приход к власти лукавого партократа и любителя почти ежедневно прополаскивать горло горячительными напитками ничего хорошего для страны не сулит. Большая страна была разломана по воле трех нехристей на кровоточащие куски. Разломана на части воровским способом в Беловежской пуще без плебисцитов — народа, своих граждан, не спросив мнения на проведение этого действа. Он проигнорировал Всесоюзный мартовский референдум 17 марта 1991 года. Перед гражданами страны был поставлен такой вопрос:

«Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик (СССР) как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»

Несмотря на запутанность поставленного вопроса, вынесенного на референдум (то ли речь шла о сохранении Советского Союза, то ли о появлении какой-то новой федерации), все же 76,4 % населения страны твердо ответили «Да» за сохранение страны. Таким образом, впервые советские граждане получили возможность выразить свое мнение о будущем своей Родины. Но тройка во главе с Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем в Вискулях 8 декабря 1991 года, проигнорировав волю своих граждан, подписала Беловежское соглашение — «Соглашение о создании Содружества Независимых Государств».

Соглашение практически констатировало прекращение существования Советского Союза как «субъекта международного права и геополитической реальности». Подписав договор о распаде СССР, Ельцин сразу с радостью доложил об этом президенту США Бушу. Разговор был довольно-таки пространен и продолжителен. В конце диалога Буш заметил:

— Ну что ж, удачи, и спасибо за ваш звонок. Будем ждать реакции центра и других республик. Думаю, время покажет.

Но реакции центра не последовало. Трусливый Горбачев не послал в Беловежье рвущихся туда молодцев «Альфы» для ареста клятвопреступников, совершивших государственный переворот в большой стране. Что это? Боязнь потерять лицо перед англосаксами или подгнившая идеологическая духовность? После этого он стал, как говорила смелая дочь чеченского народа Сажи Зайндиновна Умалатова, соучастником развала СССР вместе с Ельциным.

С его имени началось разорение доставшейся ему обломанной с краев России.

Помнится 1993 год — страшный год обстрела танковыми орудиями Парламента страны — Белого Дома, ставшего черным от пожарной копоти и пыли. Мы с товарищем стояли рядом режиссером Станиславом Говорухиным и поэтом Игорем Ляпиным. Кто-то читал проникновенные стихи о бедах России.

— Максимилиана вспомнили, — заметил Игорь.

Говорухин закивал в знак согласия с мнением Ляпина.

Придя домой, мне удалось разыскать это стихотворение в цикле «Ангел мщения» (стих VII — «Мир»), которое действительно принадлежало Максимилиану Волошину (1877–1932) — художнику, поэту и философу из крымского Коктебеля. И мне представилось, что «Ангел мщения» стоит, опираясь на длинный и широкий меч и диктует поэту поистине жуткое послание:

С Россией кончено… На последях

Ее мы прогалдели, проболтали,

Пролузгали, пропили, проплевали.

Замызгали на грязных площадях,

Распродали на улицах: не надо ль

Кому земли, республик да свобод?

Гражданских прав? И родину народ

Сам выволок на гноище, как падаль.

О, Господи, разверзни, расточи,

Пошли на нас огнь, язвы и бичи.

Германцев с запада, монгол с востока,

Отдай нас в рабство вновь и навсегда,

Чтоб искупить смиренно и глубоко

Иудин грех до Страшного Суда!

В то позорное время окаянных 90-х годов эти строки к владельцу поверженного им СССР, впитавшему в себя Иудин грех, подходили точно. Он разорил большую Россию и выволок ее «на гноище, как падаль». Он желал добра только Америке, а не своей Родине, для которой сотворил только «язвы и бичи». Если бы он не оглянулся и не испугался того, что натворил, и в страхе по телевиденью 31.12.1999 года не попросился «на волю» и простить его «…за то, что многие с вами мечты не сбылись…», мог быть суд. К этому все шло.

Сегодня либералы говорят: не трогайте Ельцина, не тревожьте его прах под громадой каменного триколора. А разве он не в ответе за поруганную тогда Отчизну — Советский Союз, откуда многие мои коллеги родом? Куда подевались тысячи заводов с мощным рабочим классом? Где оказались военные академии, куда делись не один десяток военных училищ? Это было время очень длинное по сравнению с тем, какое Сталин отвел восстановлению народного хозяйства после окончания страшной войны длиною 1418 дней и ночей. За каких-то 5 лет страна поднялась из пепла, отряхнулась и двинулась строить Сверхдержаву. Получилось!!!

Но 90-е годы принесли стране разочарование.

Страна и ее Вооруженные силы оказались в окаянном времени, когда сухопутная армия не тренировалась на полигонах, не проводили 500-километровые марши с водителями, ВВС не летали, ВМФ не ходил. Военные училища стремительно сокращались. Западная группа войск из Германии выводилась в поле. Военные месяцами не получали денежного содержания, которое ранее давалось всегда вовремя. Российская армия хирела и на глазах разваливалась. На военных давили косяки «новых русских» в малиновых пиджаках и длиннополых кашемировых пальто с небрежно завязанными на пузатых животах длинными поясами.

Многих военных обстановка заставляла переодеваться в скромную гражданскую одежонку — в форме одни боялись, а другие стеснялись ходить. Растаскивались архивы. Вот один из примеров.

Во время правления проамериканского режима Ельцина, материалами, добытыми экспедицией Якова Блюмкина в Тибете и хранившимися с грифом «Секретно» в архивах сначале НКВД, а затем и КГБ, вплотную заинтересовалась тайная еврейская организация мировой «элиты» — «Бнай Брит». На Лубянку пришла группа людей с письменным разрешением Ельцина допустить их в Архив КГБ СССР и выдать по списку определенные документы с результатами экспедиции Блюмкина периода 1926–1929 годов по поиску известной мифической страны Шамбала на территории Тибета.

И только благодаря бдительности чекистов удалось запудрить «бнайбритовцам» мозги, потянуть время и перепрятать их в надежное место. Сейчас они там, где и должны находиться. Вывод: об их важности говорит тот факт, что не стала бы немецкая разведка платить Блюмкину 2 миллиона американских еще довоенных долларов, а НКВД засекречивать оставшиеся в его распоряжении материалы, содержащие в себе информацию об артефактах и технологиях древних цивилизаций. Значит, там все же были какие-то достоверные данные.

Именно в это время бывший главпуровец МО СССР генерал-полковник Волкогонов, возглавляя архив президента Ельцина и являясь его советником, скопил огромную массу исторических, в том числе и секретных, документов, представляющих интерес для России. После его смерти в 1995 году дочь «комиссара» Ольга передала их в дар Библиотеке Конгресса США. Имела ли она право на это? Наверное, нет, но поезд ушел. Это было время разворовывания России!

Засуетились бывшие партийцы и комсомольцы, увидев в стремительно начавшейся приватизации возможность найти свое денежное местечко. Англосаксы хозяйничали в качестве «добрых» советников, соглядатаев и ворюг по всему постсоветскому пространству, особенно в России.

«Дядя Сэм нам поможет, рынок нас спасет, конкуренция даст толчок к развитию промышленности!», — кричали во все глотки либералы, разрушая остатки отечественной экономики, не до конца убитой преступной «перестройкой».

Многие мои толковые сослуживцы стали писать рапорты на увольнение. Ушлые и бесхребетные молчуны пристраивались у новых хозяев-предпринимателей, в мгновение ока обогатившихся теперь уже личной частной собственностью. Рабочий класс был разрушен — появились наемные рабочие. А еще вырос огромный отряд сторожей награбленного в ходе приватизации имущества. Лакомым куском были должности различных служб безопасности банков, компаний, корпораций и т. д., и т. п.

Народ в этом винить нельзя — рыба ищет, где глубже, а вот власть, не думающую о последствиях для страны, — да!

Сегодня, с началом СВО на Украине, Россия переживает дни пострашней окаянных 90-х годов. Против нас войной пошли все глобалисты мира. Мы тоже пытаемся собираться вместе. Получается — православные и мусульмане за единую Отчизну стойко сражаются на Украине, ставшей англосаксонской дубиной против России.

Как сказал поэт:

Напрасно Запад нас «свободой» манит.

Он проиграл! Гореть ему в аду,

Коль православные и мусульмане

За Родину стоят в одном ряду.

А как они на Западе мечтали

Нас подчинить то медом, то хлыстом,

Но тут им на пути стеною встали

Рамзан с Аллахом да Иван с Христом!

Значит, права была Сажи Умалатова, когда говорила, что многомиллионная Россия поднимется из разрухи 90-х в случае сшибки с Западом. Точно так, как на борьбу с гитлеровскими полчищами поднялись более 100 наций и народностей 204-миллионного народа Советского Союза. Сегодня как никогда после войны нужна смело-выверенная политическая воля!

* * *

А теперь поговорим о Смерше. Мое поколение, можно сказать, появилось и жило в годы Смерша — там его Родина.

В предвоенное и военное время органы военной контрразведки СССР дважды выводилась из системы госбезопасности и передавалась Наркомату обороны страны.

Первый раз: после разделения 3 февраля 1941 года Наркомата внутренних дел на НКВД и НКГБ состоялось решение Политбюро ЦК ВКП(б) «О передаче Особого отдела из НКВД СССР в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота СССР».

В преамбуле постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР отмечалось:

«За время своего существования особые отделы НКВД проделали большую работу и сыграли положительную роль в деле разгрома контрреволюционных элементов, проникших в Красную армию и Военно-морской флот. В настоящее время в связи с укреплением Красной армии и Военно-морского флота, значительным усилением их мощи и боевой готовности, ростом хорошо подготовленных и преданных делу партии Ленина-Сталина кадров командного и политического состава ЦК ВКП(б) и СНК СССР считает целесообразным передать органы особых отделов из ведения НКВД в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота».

Таким образом, согласно данному постановлению, Особый отдел ГУГБ НКВД СССР ликвидировался, а вместо него создавались третьи управления НКО и НК ВМФ соответственно. В НКВД СССР остался лишь 3-й отдел, в задачу которого входило обеспечение безопасности всех войск наркомата, а также милиции и пожарной охраны.

Сотрудникам третьих управлений и 3-го отдела поручалось решать следующие задачи:

— борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной армии, ВМФ и войсках НКВД,

— выявление и информирование руководства наркоматов обо всех недочетах в состоянии воинских частей и сил флота, обо всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих,

— для решения указанных задач аппаратам военной контрразведки необходимо было использовать агентурно-осведомительную сеть в войсках и их окружении,

— производить следствие по делам, отнесенным к их компетенции, а также осуществлять обыски, аресты и выемки.

Но нередко все новое — хорошо забытое старое. Дело в том, что в начале XX века органы военной контрразведки Российской империи подчинялись командованию вооруженных сил России.

В народе существует такая примета: для того, чтобы началось что-то новое, что-то должно закончиться. Тот, кто, обращаясь к старому, способен открывать новое, достоен быть почитаемым учителем. Ведь правда, нужно пройти через пропасть, чтобы оказаться на другом берегу. Только так начинается все новое.

Иногда момент, который человек долго ждал, приходит в самое неподходящее время. Этим моментом оказалась война. И действительно, все отрицательные стороны осуществленной реформы проявились сразу же с началом Великой Отечественной войны. И уже 17 июля 1941 года на основании постановления ГКО № 187сс 3-е управление НКО и подчиненные ему отделы были вновь преобразованы соответственно в Управление особых отделов, особые отделы фронтов, армий и дивизий. Организационно они вновь возвратились в состав НКВД СССР.

Война, к великому сожалению, началась неудачно — пришлось отступать под натиском быстроходной брони вермахта.

Не случайно 28 июля 1942 года вышел приказ за подписью Народного комиссара обороны СССР И.В. Сталина «О мерах укрепления дисциплины и порядка в Красной армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций». Он публично зачитывался всему личному составу Красной армии. После войны впервые был опубликован в 1958 году по указанию Н.С. Хрущева, дабы еще раз ударить по культу личности своего недавнего кумира с показом его кровожадности. Но полностью содержание приказа публиковалось только во время горбачевской перестройки и периода его гласности в августе 1988 года.

Приказом запрещался отход войск без приказа, вводилось формирование штрафных частей из числа провинившихся в нарушении воинской дисциплины по трусости или неустойчивости — отдельные штрафные батальоны в составе фронтов и отдельные штрафные роты в составе армий, а также заградительные отряды в составе армий.

Приказ появился в связи с резким обострением стратегической обстановки на фронте, когда войска Красной армии после поражения в Харьковской операции 1942 года, неудачных боев в районе Воронежа, на Дону и на Донбассе с большими потерями отступали до Волги и Северного Кавказа. Проект текста приказа составил начальник Генштаба Александр Василевский. Однако, как он признавался позже, от первоначального текста практически ничего не осталось. Сталин забрал его проект и кардинально переработал, а затем переписал.

Вместе с тем было много подразделений, которые питали информацией Ставку и другие высокие инстанции, как военные, так и партийно-политические. Надо было в определенной степени спрямить информационные потоки через резкое повышение эффективности военной контрразведки, которую считали ангелом-хранителем Красной армии.

Второй раз особые отделы НКВД СССР вновь перешли под юрисдикцию НКО 19 апреля 1943 года. Это случилось в ходе учредительного совещания руководящих работников военной контрразведки, когда на предложение назвать армейскую контрразведку Смернеш («Смерть немецким шпионам») Сталин разумно заметил:

— Речь идет не только о борьбе с немецкими шпионами. У нас пасутся разведки и других стран. Назовем просто Смерш.

Идея Верховного была поддержана — она была краткая, реалистичная по логике и хлесткая, как выстрел.

И вот на этом стратегическом фоне Сталин решил, во-первых, разделить Наркомат внутренних дел на собственно НКВД и Наркомат госбезопасности и, во-вторых, всю систему особых отделов — военную контрразведку — замкнуть на себя.

19 апреля 2023 года легендарному органу военной контрразведки ГУКР Смерш НКО СССР исполнилось 80 лет. Именно в этот день Совет Народных Комиссаров секретным Постановлением СНК СССР № 415-138сс на базе Управления особых отделов (УОО) НКВД СССР создал:

1. Главное управление контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны, начальник — комиссар государственной безопасности 2-го ранга В.С. Абакумов.

2. Управление контрразведки «Смерш» Народного комиссариата Военно-Морского флота СССР, начальник — комиссар государственной безопасности П.А. Гладков.

3.15 мая 1943 года в соответствии с упомянутым постановлением СНК для агентурно-оперативного обслуживания пограничных и внутренних войск, милиции и других вооруженных формирований Наркомата внутренних дел приказом НКВД СССР № 00856 был создан Отдел контрразведки (ОКР) «Смерш» НКВД СССР, начальник — комиссар госбезопасности С.П. Юхимович.

Сотрудникам всех трех ведомств «Смерш» надлежало носить форму одежды и знаки различия воинских частей и соединений, ими обслуживаемых. Главными противниками Смерш в его контрразведывательной деятельности были: Абвер (немецкая служба разведки и контрразведки в 1919–1944), полевая жандармерия и Главное управление имперской безопасности Германии, финская и румынская военные разведки.

Итак, Управление особых отделов НКВД СССР изъяли из ведения НКВД СССР и передали вновь Народному комиссариату обороны, реорганизовав его в Главное управление контрразведки НКО «Смерть шпионам». Перед ним были поставлены следующие задачи по п.1:

а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной армии;

б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной армии;

в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронте условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта, с тем, чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;

г) борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще содействие работе последних);

д) борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах;

е) проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника;

ж) выполнение специальных заданий народного комиссара обороны.

Во втором пункте постановления говорилось: установить, что органы «Смерш» освобождаются от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с задачами, изложенными в п.1 настоящего постановления…

Кроме того, в постановлении говорилось:

«Начальник Главного Управления контрразведки НКО («Смерш») является заместителем Народного Комиссара Обороны, подчинен непосредственно Народному Комиссару Обороны и выполняет только его распоряжения».

Поясним, что наркомом обороны в то суровое время был товарищ Сталин, вот почему среди кремлевской элиты того времени появилось много завистников по отношению к руководителю ГУКР Смерш Виктору Семеновичу Абакумову, которые проявят себя в конце сороковых-роковых. Среди них были и военные, и партийные чиновники, да и сам Л.П. Берия.

Правой рукой В.С. Абакумова стал генерал-лейтенант Николай Николаевич Селивановский, который в войну показал, что он на месте и достоен этой должности.

Смерш не зря величают лучшей военной контрразведкой в истории — в годы Великой Отечественной войны эта легендарная спецслужба не только разгромила шпионские гнезда, все разведывательные сети Третьего рейха, но и превзошла по эффективности 4-е управление НКВД-НКГБ, которым руководил главный ликвидатор, разведчик и контрразведчик генерал-лейтенант Павел Анатольевич Судоплатов, отвечающий за разведывательно-диверсионную деятельность на оккупированной гитлеровцами советской территории.

На боевом счету Смерш тысячи обезвреженных шпионов, диверсантов и террористов, около двухсот успешных радиоигр против Абвера и гестапо, десятки собственных агентов, внедренных в немецкие разведшколы. Кроме того, именно смершевцы первыми приняли удар «бандеровцев» и «бульбашей» на Украине и «лесных братьев» в карликовых государствах Прибалтики. Они одержали настоящую победу в этой тяжелейшей тайной войне, которая была растеряна по вине недалеких политиканов.

Как писал знаток отечественных спецслужб Александр Колпакиди:

«И хотя сам Смерш существовал сравнительно недолго (1943–1946 годы), славная история военных чекистов началась за десятилетия до Второй мировой войны и не закончилась после Победы».

Армейские чекисты будут вспоминать своих старших коллег, с которыми им довелось работать в армии и на флоте в рамках барьера для агентов противника. Название Смерш — «Смерть шпионам!» — стало грозным мемом времен Великой Отечественной войны. Смерш создавался по личному указанию Сталина на самом переломе войны и накануне судьбоносной Курской битвы, после разгрома армии Паулюса под Сталинградом. Дело в том, что остро встала проблема повышения эффективности борьбы с резкой активизацией спецслужб противника не только Третьего рейха, а всей союзнической оси.

Абвер и Имперская служба безопасности (РСХА) в борьбе против Смерша использовали самые изощренные методы работы, но ни одна оборонительная или наступательная операция Красной армии не была сорвана в результате разведывательно-подрывной деятельности противника, как и не было ни одной измены со стороны сотрудников этого ведомства. Это говорит о тщательном отборе личного состава в органы военной контрразведки того периода.

Сотрудники Смерша воевали и учились. Так, первый набор в одну из основных школ Смерша в Новосибирске состоялся в ноябре 1943 года, туда попадали в том числе и как правило долечившиеся после ранений грамотные и образованные офицеры. Следует отметить одну деталь: ключевыми словами в аттестации оперативного работника, сотрудника Смерш были: «Проверен в боевой работе». Нередко смершевцы принимали на себя командование подразделениями, потерявшими командиров.

Одной из форм борьбы с противником были радиоигры. С 1943 года до окончания войны одних только радиоигр центральным аппаратом ГУКР Смерш НКО СССР и его фронтовыми управлениями было проведено 186. В ходе этих «игр» на советскую территорию удалось вывести свыше 400 кадровых сотрудников и гитлеровских агентов, захватить десятки тонн грузов, миллионы рублей, сотни радиостанций и получить важную шпионскую экипировку.

Чем же было обусловлено создание Смерша? Дело в том, что на самом переломе войны, после разгрома 6-й армии Паулюса с его некоторыми сателлитами и ряда других неудач вермахта, противник повысил роль разведывательно-диверсионной деятельности. К тому времени как грибы после дождя стало расти количество разведшкол (около 200. — Авт.), в которых готовили разведчиков, диверсантов и террористов. Их забрасывали тысячами под видом бывших военнопленных и вышедших из окружения.

За время своего существования сотрудниками легендарного Смерша обезврежено 30 тысяч установленных шпионов, 6 тысяч террористов и 3,5 тысячи диверсантов. В ходе радиоигр выманено на советскую территорию и захвачено в плен свыше 400 кадровых сотрудников и агентов гитлеровских спецслужб.

Заслугой Смерша в войне является то, что спецслужбам Третьего рейха не удалось получить разведывательной информации через агентурное внедрение в Ставку Верховного главнокомандованию и Генеральный штаб. Смершевцы, помимо основной работы, чисто оперативной и разведывательной, для разоблачения вражеской агентуры использовали приемы быстрой замены порядка оформления разного рода удостоверений, правила ношения формы и наград, командировочных документов и т. д.

Герой Смерша генерал-майор Л.Г. Иванов, прошедший всю войну в качестве военного контрразведчика, в своей знаковой книге «Правда о «СМЕРШ» авторитетно утверждал, что никаких заградотрядов в Смерше не было, а приговоры выявленным шпионам и диверсантам выносили Военные Трибуналы.

Сотрудникам Смерша удалось предотвратить теракты: в 1943 году непосредственно в штабе фронта подосланным агентом Абвера в отношении командующего Ленинградским фронтом генерал-полковника Л.А. Говорова, и в 1944 году коллаборационистами и агентами немецкой разведки Тавриным и Шиловой в отношении И.В. Сталина.

Активно заработала во время появления Смерша наша зафронтовая агентура, внедренная в разведшколы германских спецслужб. Именно от нее поступила информация на 620 сотрудников иностранных разведорганов и на 1103 их агента, работающих или работавших в тылу Красной армии. Кстати, ни одному агенту вражеских спецслужб не удалось проникнуть в крупные штабы РККА.

Иногда незнающие сути фронтовой жизни оперативников пишут глупости, что последние скрывались за спинами воюющих солдат и офицеров чуть ли не в глубоком тылу. На самом деле служить в Смерше было так же опасно, как и на передовой. Опера в среднем за три месяца боевых действий выбывали по ранению или гибели. Из 15 тысячи сотрудников Смерша в сражениях, горячих и тайных операциях погибли более 6 тысяч, сотни пропали без вести. Среди военных контрразведчиков-смершевцев не было ни одной измены Родине. Четверо стали Героями Советского Союза.

В постсоветское время стало появляться все больше и больше низкопробных и исторически не выверенных статей, рассказов и фильмов о деятельности военных контрразведчиков в годы Великой Отечественной войны. Появилось так называемое «окно Овертона» — по сути своего рода деформированная политическая концепция, пытающаяся изменить общественное мнение. Получалось, что идеи, которые ранее считались нелепыми и немыслимыми, могут быть принятыми с течением времени.

Так, авторы фильмов «Мы из будущего», «Свои», «Сволочи», «Штрафбат» и другие предъявляют свое личное отношение к войне, не имеющее к реальности никакого отношения. Оценивать прошлую войну и степень участия в ней органов Смерша с позиций сегодняшних дней — антинаучно.

Участник Великой Отечественной войны, мой старший коллега по службе в военной контрразведке генерал-майор в отставке Леонид Георгиевич Иванов, автор книги «Правда о «СМЕРШ», на тему фальсификаций разного толка о деятельности армейских чекистов в годы военного лихолетья писал:

«С негодованием и возмущением просмотрел фильм «Штафбат».

Фильм насыщен предательским духом ельцинских времен, бросает тень на героическую Красную армию, на ее великую Победу.

Как кадровый военный, я прошел войну с ее первого дня, участвовал в обороне трех городов-героев — Одессы, Керчи и Сталинграда. Закончил войну в Берлине, видел, как Кейтель подписал капитуляцию Германии. Наверное, я могу утверждать, что имею лучшее представление о том, как воевали наши войска и каким образом добились победы, чем авторы этого фильма…

Фильмы подобного типа примитивны по сути, вредны по своему воспитательному значению и убоги по содержанию. За каждым кадром видны ослиные уши тех, по чьему заказу и сделан названный фильм».

Л.Г. Иванову, кавалеру девяти боевых орденов, оперуполномоченному Смерш можно и нужно верить. В годы Великой Отечественной войны он участвовал в обезвреживании более, чем тридцати агентов-лазутчиков, агентов-парашютистов и диверсантов.

О героических делах ряда сотрудников Смерша в годы минувшей войны пойдет речь дальше.

«Мы знаем, что подвиг надо сначала посеять и вырастить. Что зреет он медленно, незримо наливаясь силой, чтобы однажды взорваться пламенем, — утверждал писатель Борис Васильев, — сполохи которого еще долго светят грядущим поколениям».

Смысл жизни — в памяти людской, которая подобно «базе данных» должна и обязана сохранить подвиги защитников Отечества. Потомки должны помнить славные дела своих предков. Как говорил поэт Роберт Рождественский:

«Помните! Через века, через года — помните! О тех, кто уже не придет никогда — помните! Детям своим расскажите о них, чтобы запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!»

В связи с этим нельзя умолчать об отдельных героических операциях военных контрразведчиков — Особых отделов и Смерша, которые стали легендарными в истории военной контрразведки. Есть смысл привести некоторые примеры, о которых мало кто знает, особенно из нашей молодежи.

КОНОНЕНКО

И февраля 1944 года частями 143-й стрелковой дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта был освобожден город Сарны Ровенской области — крупный железнодорожный узел под названием «Сарненский крест». Кстати, областной центр Ровно при гитлеровской оккупации являлся столицей Украины. Ее гауляйтер Эрих Кох не согласился размещать свою резиденцию в Киеве — боялся войсковых неожиданностей со стороны РККА.

На КП к командиру соединения полковнику Заикину зашел начальник ОКР Смерш и обратился:

— Митрофан Моисеевич, мне только доложил мой оперативник, что в районе хутора Чудель воины нашли следы изуверской казни…

— Какой?

— Сожгли человека на стальном гамаке.

— ???

— Да-да, на костре, повторил подполковник Смерша.

— Следует обязательно расследовать этот случай, пока мы здесь находимся.

— Я подключил к этому делу капитана Кононенко, наиболее опытного… уверен, он найдет концы…

Через полтора часа сотрудник Смерша уже был на месте, благополучно преодолев с группой автоматчиков реку Случ по замершим торосам льда. После бомбежек и орудийных обстрелов деревянный мост был разбит и частично сгорел. То, что увидел боевой капитан, его потрясло…

На куске сетки-рабицы, подвешенной стальными тросами за толстый сук вековой сосны, лежало обгорелое тело человека. Труп был весь черный, лежал в неестественной позе. Ясно было, что это мужчина. Ноги и руки несчастного стягивали закрутки из колючей проволоки. Под сеткой лежала припорошенная снегом зола от костра, обгоревшие поленья и куски толи — рубероида…

«Кто же мог пойти на такое чудовищное средневековое преступление? — спросил сам себя Кононенко. — Это какое ледяное сердце надо иметь, чтобы придумать такую казнь? Кто это сделал? Все равно найдем!»

При обходе хуторян наши воины выяснили, что два дня назад к леснику Никите Гаманцу наведывалось человек семь вооруженных бандеровцев. Они его застрели, а в хате устроили засаду. А через несколько дней утром, было еще темно, пришел домой его сын партизан Николай Гаманец.

Они его захватили, допрашивали, а потом вывели из дома и повели к одиноко стоящей огромной сосне, под которой висел сетчатый гамак. Бандиты заранее соорудили огненную Голгофу. Бандеровцы навалились на него, связали по рукам и ногам и забросили на «жуткую качалку».

Хуторяне видели казнь Николая, но боялись противостоять вооруженным до зубов вурдалакам…

Добравшись до дивизионного отдела, оперативник подготовил обобщенную справку по этому страшному событию с указанием подозреваемых в убийстве советского партизана. Скоро ее читал комдив Митрофан Моисеевич Заикин, играя крупными желваками на почерневшем от холода и пороховой гари лице.

— Не мы, так коллеги их обязательно найдут, — заверил комдива начальник ОКР Смерш. — Документ Коваленко мы им передадим.

Войска и вместе с ними военные контрразведчики Смерша пошли в наступление.

После освобождения Красной армией города бандюки попрятались в схроны. Но их упорно искали партизаны отрядов Александра Шитова, Михаила Корчева и Дмитрия Медведева, а также территориальные органы госбезопасности. Их всех со временем нашли сотрудники Сарненского райотдела УМГБ, а военный трибунал воздал им по заслугам…

ПЕТР ПРЯДКО

В ноябре 1941 года вышла из окружения группа советских военнослужащих, в числе которых был техник-лейтенант 1-го ранга (лейтенант) Петр Иванович Прядко. Проводя фильтрационные мероприятия, особисты в ходе собеседования обратили внимание на энергичного и грамотного «технаря» и тут же предложили ему возвратиться за линию фронта со специальным заданием. После подготовки П.И. Прядко, получив документы на имя «Гальченко», 15 января 1942 года под видом дезертира-перебежчика удачно перешел линию фронта.

Немцы спешили получить свежую информацию о состоянии советских войск и тут же, через десять дней, переправили его через линию фронта с заданием по сбору военной информации под псевдонимом «Петр Петренко». Так Пряд-ко оказался в Особом отделе 6-й армии с гостинцем — он сумел собрать данные на 12 агентов Абвера, которых немцы Абвергруппы-102 готовили к заброске в тыл Юго-Западного фронта. 14 апреля «Петренко» возвратился к своим хозяевам с ворохом дезинформационных материалов, подготовленных в штабе 6-й армии. Немцы высоко оценили «туфту» и решили дать ему самостоятельный участок работы — изготовление документов прикрытия для своих агентов. Выполняя эти обязанности, «Гальченко» допускал небольшие погрешности в документах с тем, чтобы контрразведчики обратили внимание на их владельцев. Разведшкола противника работала практически в холостую, так как агентов по этим признакам задерживали очень быстро.

У «Гальченко» накопилось много интересного материала для Смерша, но он не имел связи со своими коллегами по тайной войне с противником. Тогда он решился на авантюру, оказавшуюся вполне прагматичной. Он испросил разрешения предоставить ему срочный отпуск якобы для эвакуации семьи с Полтавщины. Ему разрешили отлучится, и он использовал возможность, чтобы пробраться к своим. В ОКР Смерш армии его появление явилось полной неожиданностью, так как его считали погибшим.

Но он прибыл не с пустыми руками. «Гальченко» представил установочные данные на 101 немецкого агента, причем 33 с фотографиями, характеристики на 24 сотрудников Абвергруппы-102 и много другой разведывательной информации. О результатах зафронтовой работы П.И. Прядко начальник ГУКР Смерш В.С. Абакумов докладывал даже И.В. Сталину. Результаты его деятельности были высоко оценены. П.И. Прядко был награжден орденом Красного Знамени.

После окончания войны Прядко продолжал служить в Советской армии на должности начальника склада ГСМ и службу закончил в 1960 году в звании майора. В 1996 году приказом Директора ФСБ России П.И. Прядко было присвоено звание «Почетного сотрудника контрразведки».

НЕСТОР МИЛАКИН

12 июня 1941 года 57-й мехкорпус 3-й танковой группы генерал-полковника Германа Гота форсировал Десну и расчленил на две части войска 22-й армии РККА Калининского фронта. В районе Невеля попал в окружение 51-й стрелковый корпус этой армии. Для работы штаба армии, который оказался в Великих Луках, срочно понадобились разведывательные и другие секретные документы расчлененного объединения. Нужен был надежный связник. Им оказался сотрудник военной контрразведки лейтенант госбезопасности Нестор Петрович Милакин.

Особист преодолел линию фронта, идя лесами и болотами, обходя населенные пункты. Приказ он выполнил — пакет сдал в штабе командующему армии. После этого армейский чекист по распоряжению начальника Особого отдела 22-й армии майора ГБ С.А. Прищепы был направлен в дивизию, организующуюся из окруженцев. В ходе боев был трижды ранен, но после излечения вновь становился в строй, естественно, меняя воинские части. В конце концов он оказался среди личного состава одной из штурмовых групп.

28 августа 1942 года без артподготовки ворвались в немецкие окопы. Началась бойня, переходящая в рукопашную рубку, в том числе остро заточенными саперными лопатками. Фашисты не выдержали и побежали. Штурмующие на плечах врага ворвались в село Знаменское. Приняв командование батальона 1255-го СП 379-й СД особист старший лейтенант Н.П. Милакин действовал смело и расчетливо — берег солдат. Командующий 9-й армии вермахта генерал Вальтер Модель бросил против наших воинов танковую роту. Милакинцы были вооружены несколькими пушками калибра 45 мм и 57 мм, двумя ПТР и… собаками, обученными бросаться под танки с фугасами на спинах.

Наши воины пропустили через себя вражеские танки, а затем отсекли и уничтожили пехоту. По танкам ударила наша артиллерия, а кинологи спустили с поводков собак с минными сумками. Нестор Петрович руководил боем. А когда был убит один из «пэтээровцев», встал в окоп и подбил в упор надвигающийся на него танк. После этого он получил тяжелое ранение и был госпитализирован. За этот подвиг он был награжден орденом Ленина. После излечения он воевал на Калининском, Волховском, Западном, 2-м Прибалтийском фронтах. Закончил войну майором. Проживал в Казани…

ХАДЖИСМЕЛ КУСОВ

В самый тяжелый и опасный для страны период Великой Отечественной войны, осенью, в сентябре-октябре 1941 года, разведывательно-диверсионный отряд Особого отдела НКВД Западного фронта «Смерть фашизму» в составе 125 человек добровольцев-чекистов, пограничников и красноармейцев, под руководством капитана, выходца из Северной Осетии Хаджисмела Джамбулатовича Кусова за 35 дней совершил 750 километровый рейд по фашистским тылам оккупированной территории Смоленской, Витебской и Калининской областей. В ходе этого «похода мести» отрядом было проведено более двадцати боевых операций, в которых они уничтожили несколько сотен вражеских солдат и офицеров, подорвали несколько немецких железнодорожных составов и передали в штаб фронта важную информацию о противнике.

Х.Д. Кусов погиб в бою с карательным отрядом фашистов 7 октября 1941 года в районе деревни Полоска Смоленской области. На месте гибели командира отряда «Смерть фашизму» Х.Д. Кусову был поставлен обелиск.

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ

Лейтенант Александр Иванович Козлов начал воевать под Ельней. Вдумчивость, смелость и решительность позволили ему быстро вырасти до помощника начальника штаба полка по разведке. Под Вязьмой попал в окружение и с группой бойцов ушел на Запад. Вскоре он собрал небольшой партизанский отряд. В начале 1942 года в нем уже было более ста человек. Вскоре отряд был включен в состав партизанской дивизии «Дедушка». За мужество командование представило комбата Козлова к ордену Красной Звезды.

В июле того же года немцы двинули против партизан несколько регулярных дивизий. Отряд Козлова был зажат в болотах, уцелевшие оказались в плену вместе с командиром и его женой. Это обстоятельство использовали Абверовцы, вынудив дать согласие работать на Абвер. Вербовщики присвоили ему псевдоним «Меншиков» и зачислили в разведшколу «Сатурн» в г. Борисов. Его год готовили для выполнения задания — в подмосковной Малаховке встретится с их агентом и передать ему питание для рации, бланки документов и 500 тысяч рублей.

21 июня 1943 года Меньшиков с документами капитана Раевского был сброшен на парашюте с самолета «Дорнье-217». Благополучно приземлившись, он сдался сотрудникам Смерш. Ему поверили, так как его личность и партизанские заслуги подтвердил бывший командир партизанского соединения «Дедушка» В.И. Воронченко, лечившийся в Москве после ранения. Задание Абверовцев он «выполнил», правда, агент уже работал на Смерш.

17 июля 1943 года Козлова переправили через линию фронта с заданием — заслужить доверие Абвера, изучать деятельность «Сатурна» и Абверкомнды-103, перевербовывать патриотически настроенных слушателей и через них передавать в Центр важную информацию. Руководитель Абверкоманды-103 поверил Козлову, добросовестно выполнившему задание. Он был награжден медалью «За храбрость» и тут же ему предложили должность начальника учебной части «Сатурна».

Так, внедрение нашего офицера старшего лейтенанта Александра Ивановича Козлова в разведшколу Абвера «Сатурн» Абверкоманды-103 нанесло огромный ущерб этому осиному гнезду. За успехи в работе в марте 1944 года он получил звание гауптмана (капитана). Его награждали еще четырежды. За это время А.И. Козловым было завербовано семь человек, из которых шесть оказались в советской контрразведке. В Смерш через них была передана информация на 29 штатных сотрудников и 57 агентов Абвера. Некоторые наиболее опасные для Родины слушатели школы отчислялись под благовидными предлогами, а в забрасываемые группы включались «слабаки».

12 мая 1945 года «Сатурн» отступал на Запад. Меншиков оказался вместе с абверовцами в немецком городе Бисмарке, где был взят в плен американцами, которым он запудрил мозги, что является офицером советской фронтовой разведки, заброшенным за линию фронта, и потребовал встречи с представителем командования Красной армии. Его доставили в Париж к военному дипломату Ивану Алексеевичу Суслопарову, который вызвал самолет, доставивший Козлова с женой в Москву в распоряжение Смерша.

В послевоенные годы А.И. Козлов помог органам ГБ опознать 12 опасных немецких агентов. В середине 60-х прораб 493-го ДЭУ Ставропольского края стал известен на всю страну. Его деятельность как разведчика была рассекречена. Его наградили орденами Красного Знамени и Отечественной войны. В 1963 году вышла книга В.И. Ардаматского «Сатурн» почти не виден», а через несколько лет советский зритель познакомился с кинотрилогией — «Путь в «Сатурн», «Конец «Сатурна» и «Бой после победы» с главным героем А.И. Козловым, роль которого прекрасно сыграл советский актер театра и кино Михаил Давидович Волков.

Мной была подготовлена книга о яркой, героической службе и порою не простой жизни А.И. Козлова — «Сатурн» под прицелом Смерша».

АЛЕКСАНДР МАТВЕЕВ

Летом 1944 года, когда Красная армия вела бои за освобождение Польши, начальником ОКР Смерш 47-й гвардейской стрелковой дивизии был назначен майор Александр Иванович Матвеев, с которым автору довелось служить в ЦА военной контрразведки на Лубянке. Как рассказывал очевидец тех событий, противник пытался предпринять всяческие меры, чтобы задержать продвижение Красной армии, в том числе путем совершения диверсий на коммуникациях. Вот почему из УКР Смерш 1-го Белорусского фронта в ОКР Смерш дивизии было предано указание сосредоточить силы на противодиверсионной деятельности.

Командование дивизии выделило пять уязвимых мест, где могли действовать диверсанты, в том числе железнодорожный узел, по которому шел основной поток грузов для готовящейся наступательной операции. В эти населенные пункты были направлены оперативные группы по 7—10 человек во главе с военными контрразведчиками.

Группу, направленную в район железнодорожного узла, возглавлял старший уполномоченный капитан Голубцов. Два человека в ней были из Смерша, остальные — полковые разведчики. Довольно скоро в районе объекта появилась дрезина, а в ней офицер. Проверили у него документы — они оказались в порядке. Даже была справка за подписью начштаба фронта, где говорилось, что он представитель 1-го УФ. Но Голубцов обратил внимание, что у проверяемого был ранец, о чем указывалось в ориентировке. Однако его пропустили выполнять якобы задание руководства фронта. А через сутки в тот же район прибыла группа из семи бойцов во главе с офицером якобы с целью сбора новых образцов немецкого вооружения — этакая трофейная команда. У Голубцова вызвало опять подозрение, что офицер и его бойцы имели за спиной ранцы. Под благовидным предлогом их на грузовике доставили в землянку к начальнику А.И. Матвееву. При проверке документов он обнаружил четыре подозрительных признака. И вот создалась ситуация — они все вооружены автоматами. Сидят в землянке вокруг майора. Целая диверсионная группа. И что делать с ними? Голова от волнения ходила кругом.

— Хорошо, сказал Матвеев, к вам нет большой тайны, буквально на днях мы наступаем, вы можете с нами продвигаться и собирать все, что вам нужно. Контрразведчик вызвал начальника хозяйственной части и приказал ему разместить «гостей» в соседней палатке, поставить на все виды довольствия и прикрепить к штабной команде. Начальник АХЧ предложил пройти санобработку, за эту идею ухватились оперативники, совещавшиеся, как разоружить до зубов вооруженных диверсантов. Командир «гостей» отнекивался, мол недавно они прошли осмотр, но въедливый тыловик все же дожал их помыться в палатке полевого комбината по санитарной обработке.

Диверсанты разделись и гуськом отправились в моечную камеру, однако оставили одного охранника наблюдать за имуществом. Его снял, отправив в нокдаун, здоровяк старший оперуполномоченный Иван Каратуев.

А в бане начали мыть «гостей» с паром… Там их всех голенькими переловили и повязали.

Когда контрразведчики осмотрели вещи «гостей», в ранцах оказалась взрывчатка. Командир оказался офицером Абвера, родом из поволжских немцев. На допросе они признались, что планировали взорвать эшелон с боеприпасами и подорвать стрелочные коммуникации, чтобы затормозить движение поездов.

Потом контрразведчики шутили: «Попарились и попались…»

Через сутки нашли и «офицера-железнодорожника», при задержании он оказал сопротивление и был убит…

АЛЕКСЕЙ МОРОЗ

Алексей Георгиевич Мороз (1919–2005) — уроженец с. Урлапово Шипуновского района Алтайского края, рядовой 10-й дивизии НКВД, в составе которой он принимал активное участие в Сталинградской битве. Бои были настолько ожесточенные, что через два месяца из 15 тысяч красноармейцев в живых остался 91 человек. Из взвода Алексея Мороза он остался один. Его, контрразведчика Смерш, на малой родине называли «Штирлицем» с Алтая.

Комдив полковник Александр Андреевич Сараев в своих мемуарах не забыл упомянуть о храбрости этого парня с Алтая, награжденного по его представлению орденом Красной Звезды. Орден получил из рук М.И. Калинина. Успел орденоносец повоевать и на Курской дуге, где был дважды ранен.

Летом 1943 года вдумчивого и отчаянного бойца отправили учиться в Москву, в школу контрразведки. После нее были еще курсы в Рязани. Обучение длилось почти год. Уже тогда пришлось переодеться в польскую военную форму и разговаривать только на этом языке. В школе изучали все: польский быт, военные традиции, литературу и т. д. После этого Алексей был внедрен в польскую контрразведку под именем Алексис Мороз. Уже в составе польских частей, по всей вероятности Армии Людовой, он дошел от Украины до Германии. В войске польском не раз возникала угроза жизни.

Когда разоблачали английского двойного агента, тот неожиданно выхватил парабеллум и наставил на присутствующих. Мороз в одно мгновение выхватил у шпиона пистолет и обездвижил британца. Другой раз офицера, подозреваемого в продаже оружия немцам, «Алексис» пригласил в штаб. Но тот стал сопротивляться аресту и был ликвидирован.

Долго вычисляли радиста, работавшего на немцев. Сигнал его радиостанции пеленговали не раз. Но в подозрительной квартире жил только дед со взрослой внучкой. И когда все же нагрянули с обыском, то наблюдательный контрразведчик Алексей обнаружил на столе три чашки. Стали искать владельца третьей чашки. Обнаружили его в шкафу.

Офицер «Алексис Мороз» за храбрость не единожды награждался польскими наградами — орденами и медалями. После войны получил приказ остаться в Гданьске в качестве резидента. В 1946 году бывшего сотрудника Смерша руководство недавно созданного МГБ СССР отозвало в Москву и он демобилизовался. Работал учителем, а вскоре его избрали секретарем райкома партии.

Когда через десятки лет он стал оформлять пенсию инвалида войны, возникли нестыковки, почти такие же, с какими встретился агент Смерша Козлов, упоминаемый выше. Алексей Георгиевич Мороз ушел из жизни в 2005 году. Но часть его биографии до сих пор остается в тайне.

Завеса секретности над его работой на «невидимом фронте» приоткрылась лишь спустя 60 лет…

На вопрос, почему мы победили, ответил легенда военной контрразведки и разведки генерал армии Петр Иванович Ивашутин:

«Вера в победу — это половина сделанного дела. А что касается Третьего рейха, скажу — одной державе, даже самой мощной, самой великой, подчинить себе весь мир также невозможно, как невозможно остановить воду, внезапно прорвавшую плотину».

Польский оскал

Судя по всему, Польша переходит к действиям по захвату западных украинских территорий.

Николай Патрушев

Сами с собой народы не воюют, их для этого стравливают политики, и свои, и чужие. Когда-то, почти 200 лет тому назад, наш гений Александр Сергеевич Пушкин точно определил проблему взаимоотношений России и Польши в стихотворении «Клеветникам России»:

Уже давно между собою

Враждуют эти племена;

Не раз клонилась под грозою

То их, то наша сторона.

Кто устоит в неравном споре:

Кичливый лях иль верный росс?

В период существования Советского Союза и Варшавского договора, когда Польша была Польской Народной Республикой (ПНР), мы забывали о проблеме «враждующих племен», так как две страны были союзниками. Не акцентировали внимание на взрывных исторических моментах Смутного времени в России и гибели около 100 тысяч красноармейцев в концлагерях Польши в двадцатых годах прошлого столетия. Участвовали в совместных военных учениях, торговали не только яблоками, строили дома, учились друг у друга, верили, что так будет. Будет, если не вечно, то достаточно долго.

При этом наши политики забывали, что Восточная Европа разделена практически невидимой границей, которая проходит через Прибалтику, Западную Белоруссию и Украину. Эта воздушная линия стала границей между двумя цивилизациями — «Западом» и «Россией».

Как писал знаток взаимоотношений Белого Орла и Красной Звезды Михаил Мельтюхов:

«В культурном плане четким индикатором разных цивилизаций стало католическое и православное вероисповедание христианства. Как и любое другое биосферное образование, каждая цивилизация стремится к расширению своего ареала обитания».

Польское руководство злопамятно — оно не забыло, что служило исторически наковальней, по которой лупили молотами боевых действий Германия и Россия. Не поэтому ли, получив поддержку от дяди Сэма, они настолько осмелели и охамели, что стали требовать триллионные репарации сначала от Германии, а теперь и от России за события Второй мировой войны?

К этой проблеме примыкает вопрос: почему американцы стремительно после двадцатилетнего пребывания в Афганистане, бросив оружие талибам, позорно улепетнули за океан? Не все вооружение они оставили, частично янки перебросили его в Польшу, с которой они договорились, что она станет своеобразным хабом для доставки его на Украину.

С «незалежной» у Джо Байдена и его сына Хантера был договорняк. Речь идет об истории коррупции семьи Байденов на Украине. Дело в том, что сын президента США устроился на большую зарплату, 50 тысяч долларов в месяц, в украинскую компанию «Бурисма», занимающуюся проблемами добычи сланцевого газа на Украине, в основном на Донбассе. Будучи обиженным, что шахтеры встали на защиту своей земли, языка, быта и традиций и образовали ДНР и ПНР, Байден решил провести операцию (со временем мы узнаем ее кодовое название) силами наемников, вооружения и подготовки солдат и офицеров ВСУ. Цель — уничтожить несговорчивый народ Донбасса, выйти в приграничье России, а потом при помощи сил НАТО развить успех с целью ее расчленения.

Об этом стало известно руководству РФ, которое упредило наступление войск «царя Ирода» — президента-комика Зеленского, и 24 февраля ограниченный контингент Вооруженных сил России перешел в наступление с донецких плацдармов. Началась специальная военная операция (СВО) по демилитаризации и денацификации зарвавшегося соседа, привыкшего жить на халяву. Польша сразу же заявила, забыв Картелисы и Волынскую резню поляков бандеровцами, что она сделает все, чтобы помочь восточной соседке.

И вот уже польский обозреватель NDP Марек Галас громогласно заявил, что помощь Польши Киеву окупится только после присоединения западноукраинских территорий, входивших когда-то в состав Речи Посполитой.

«Жертвы, быть может, окупятся, когда Польша вернет свои исторические земли на Западной Украине», — указал Галас.

Вместе с тем польский журналист предостерег руководство своей страны, что националистические власти Украины могут перестать играть в добрососедства и благодарности не будет.

«В этом случае новая волынская бойня будет неизбежна», — резюмировал он.

Но польское руководство пропустило исторический прогноз мимо ушей — Америка поможет!

Польский оскал президента Дуды пугает даже некоторых коллег по Евросоюзу и блоку НАТО. Есть еще один момент, который должен насторожить и польскую, в первую очередь, и общеевропейскую общественность: в случае обострения военной обстановки с дележом западно-украинских земель могут возникнуть рецидивы двадцатых годов прошлого века.

И действительно, кто даст гарантии, что на землях Галичины и Волыни не появятся новые коновальцы, бандеры, шухевичи и мельники? И события по спирали вновь не закрутятся до массового кровопускания? Президент России Владимир Путин заявил, что националистические элементы Польши спят и видят, чтобы возникла ситуация, когда они могут вернуть так называемые свои исторические территории, которые Украина получила после Второй мировой войны.

Президент отметил, что единственным настоящим гарантом территориальной целостности Украины сегодня может стать только Россия, которая способствовала сохранению западных территорий страны.

Нынешняя Украина ослаблена до предела, поэтому Польша может воспользоваться этим обстоятельством, чтобы «разодрать ее на части» и форсировать подготовку к аннексии западноукраинских земель…

* * *

Трезвых голосов среди народов любого политического режима, в том числе и стран противника, можно услышать немало. Даже в оболваненном пропагандой Геббельса Третьем рейхе находились такие люди, которые понимали, куда ведут их политики во главе с Гитлером. Одни говорили дерзко и открыто, покидая страну, другие действовали в подполье, к третьим осознание неминуемой гибели Германии пришло со временем. Но всех их можно назвать трезвомыслящими гражданами.

Одной из таких польских трезвомыслящих можно назвать местную писательницу Майю Вольны, которая ради объективной оценки событий в России прокатилась от Санкт-Петербурга до Сибири и пришла к выводу: русские не сдадутся и даже ядерная война их не пугает. Она прямо заявила после столь длительного путешествия: «Мы очень сильно приукрашиваем реальность, которую хотим видеть».

По ее словам, иностранные средства массовой информации (СМИ) часто выдают желаемое за действительное. В репортажах западных СМИ мобилизация в России была проиллюстрирована очередями русских на границах с некоторыми сопредельными государствами. Это создало ложное представление, что Москва чуть ли не в шаге от большого переворота.

«Но когда я добралась до России, не было ни протестов, ни революционных настроений, — разочарованно констатировала полька. — Запад считает, что поставил своими санкциями Россию на колени. Но в магазинах полки полны, легко можно купить фрукты, сыры, итальянские макароны и польские сладости. Цены сильно не выросли. Нет проблем с изготовлением платежной карты и покупкой товаров через интернет. Санкции воспринимаются доказательством того, что именно Запад спровоцировал войну, а НАТО намерено уничтожить Россию.

Вопреки всем уверениям западных СМИ, нет никаких признаков, что президент России Владимир Путин теряет поддержку. Напротив, молодежь говорит, что раньше он был для них дедом из прошлого. А теперь — единственный, кто понимает правила игры. Сложности на фронте стали для русских лишь очередным сигналом, что нужно консолидироваться и выиграть войну с НАТО и США. А Путин в их представлениях — «человек Божий», который к этой победе приведет.

Я не ожидала, что Путин так овладеет умами молодых россиян…»

В начале декабря (2022 года. — Авт.) было опубликовано обращение к президенту Анджею Дуде с призывом к «Скорейшему проведению общегосударственного референдума о воссоединении с историческими польскими территориями Восточных кресов, Галиции и Львова».

В петиции есть такие слова: «Поляки, которые страдают, хотят, чтобы это историческое решение было принято».

На фоне СВО довольно быстро появились предположения о том, что в условиях потери Украиной значительной части территории Польша может попытаться вернуть себе «всходни кресы» — земли, входившие в ее состав по Рижскому договору в 1921–1939 годов.

Также в марте 2022 года, комментируя инициативу польского премьера Матеуша Моравецкого о вводе на территорию Украины миротворческих сил, глава МИД Российской Федерации Сергей Лавров сказал:

«Не исключаю, что если бы вдруг такое решение было принято, то оно бы предполагало, что основу таких миротворческих сил составит польский контингент, который возьмет под контроль Западную Украину во главе со Львовом и там будет оставаться длительный период».

Возможность ввода на территорию Западной Украины войск НАТО или польского контингента активно обсуждалась и даже пользовалась поддержкой общественности: в конце весны за участие польских военных в миротворческой миссии высказалось 57 % поляков. Тогда же появились слухи о возможности проведения референдумов о присоединении Галиции и Волыни к Польше.

Но в начале мая до польского руководства было донесено: США и НАТО такую авантюру не поддержат, так что надеяться на пресловутую пятую статью устава коллективной обороны не стоит. Эта статья Североатлантического договора и так особых гарантий не дает: в случае нападения на члена НАТО остальные должны осуществить «такое индивидуальное или совместное действие, которое сочтут необходимым».

Под эту формулировку подпадают и действия союзников в отношении Чехословакии в 1938 году.

Возможность столкнуться с Россией самостоятельно, без натовских штыков за спиной, поляков совсем не грела. Однако механизм двухсторонних консультаций был уже запущен. Оказывается, в мае состоялась встреча Анджея Дуды и Владимира Зеленского в Киеве, на которой украинцы предложили полякам права, фактически равные правам украинцев — вплоть до разрешения гражданам Польши работать в органах государственной власти Украины, а польским правоохранительным органам вести следственные действия на ее территории.

Заговорили даже о новой «Унии», но и в этом случае отсутствие поддержки интеграционных планов со стороны США существенно затормозило процесс. Предложенный Зеленским законопроект лишился наиболее революционных пунктов, но даже в таком виде рассмотрен Верховной Радой только в первом чтении.

В сентябре ряд СМИ опубликовали фото пачки бюллетеней референдума о вхождении Львовской области в Польшу. Оно оказалось фейковым и было чем-то вроде троллинга — реакцией польских патриотов на плебисциты в новых регионах России.

Но в октябре появилось несколько публикаций, в которых говорилось о «плане» правящей партии «Право и справедливость» «…возродить Республику Польша в границах исторических земель», как о реальности.

В последний день ноября глава Службы внешней разведки (СВР) России Сергей Нарышкин заявил, что Варшава ведет подготовку к аннексии Львовской, Ивано-Франковской и большей части Тернопольской областей Украины. Президент Польши, по информации СВР, дал указание оперативно подготовить официальное обоснование польских притязаний на Западную Украину.

Источники из областей Западной Украины сообщают следующее. Во-первых, подготовка референдума действительно ведется. Предполагается, что проводиться они будут по отдельности в каждом из регионов, на который претендует Польша, а привязать их предполагают к возможным украинским договоренностям. Вероятный срок — весна 2023 года.

Во-вторых, значительная часть членов действующих избирательных комиссий не готовы принимать участие в этой авантюре.

В-третьих, предполагается выяснить мнение галичан по нескольким вопросам. Помимо вхождения в состав Польши, это отношение к ЕС и НАТО. То есть, это скорее опрос, чем собственно референдум. При этом в Польше якобы уже подготовлены кадры для занятия руководящих постов в присоединенных регионах. Более того, некоторые из них уже работают в областных администрациях в качестве «советников».

Вывод: нынешнее польское руководство нацелено на усиление позиции Польши вплоть до ее географического расширения, а сейчас создалась уникальная ситуация, когда есть возможность вернуть западно-украинские земли.

Украина не только не может их защитить, но даже готова представить польскую оккупацию как благо и оформить присоединение этих территорий к Польше в виде некоего кондоминимума.

Проблема в том, что российская сторона воспримет такой шаг Варшавы крайне негативно, что приведет к эскалации противостояния и втягиванию в него НАТО, а в Вашингтоне и Брюсселе этого хотят избежать…

Итак, польская писательница Майя Вольны нарисовала объективную картину возможного развития событий на Украине при активном вмешательстве руководства ее страны. Она без оглядки на реакцию польских силовых структур попыталась показать реальность современного бытия…

* * *

А теперь есть смысл послушать российского Президента относительно развития дальнейших событий на Украине в ходе проведения там СВО. Владимир Путин в конце 2022 года сделал серию выступлений.

Он четко заявил, как пишет «Правда. ру», что целью процесса СВО остается демилитаризация и денацификация Украины, а к концу года стало ясно, что без смены киевского режима силовым путем Российской армией этого не достигнуть.

Президент, выступая на форуме «Валдай», согласился с тем, что на Украине «отчасти» идет гражданская война. Русские и украинцы — «один народ», но «мы оказались в разных государствах, к сожалению, в силу целого ряда причин».

Основной из причин он назвал решение при формировании Советского Союза наделить «националистически настроенных» украинских большевиков «исконно русскими» территориями. Нынешняя нацистская Украина однозначно потеряет эти территории, а «окастрюленных» русских придется перевоспитывать — лечить от националистической хвори. Они запуганы поистине жандармскими методами. Такой режим существовал на Украине только в период немецкой оккупации.

Так что же это за территории?

В первую очередь, это исконно русские земли, переданные в раже советскими политиками действительно братской в то время Украине: земли Донбасса, Херсонской и Запорожской областей, пожелавшие вернуться в родную гавань. Земли Луганской и Донецкой областей стали народными республиками — так захотел народ.

На пресс-конференции 22 декабря 2022 года российский лидер также заявил, что против русских на Украине «развязана война», которую Россия долго терпела. Терпели мы нацистские факельные шествия почему-то с портретами юного Бандеры, наверное, из-за того, что с возрастом и количеством грехов у него стало не фотогеничное лицо. Терпели, когда оголтелые вояки майданов горлопанили «москаляку на гиляку», «москалей на ножи», «рашиков в петлю», «убивайте русских» и прочее.

«Они будут кромсать и дальше. А мы будем объединять. Никто не хочет объединения русского народа, кроме нас. А мы будем это делать. И сделаем!», — сказал Путин.

И действительно, в этих словах есть правда жизни. Вернуться в СССР нельзя, а вот собрать славянское православие трех бывших республик мы обязаны. Этого жаждут многие обманутые в 1991 году граждане.

А что касается главного источника украинского национализма — Галиции, то есть смысл обратиться к записке бывшего члена Государственного Совета и министра внутренних дел Царской России Николая Дурнова к Государю Николаю II. Записка была подготовлена в феврале 1914 года. В ней говорилось:

«…Совершенно то же в отношении Галиции. Нам явно невыгодно во имя идеи национального сентиментализма присоединять к нашему отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан мы получим поляков, евреев и украинизированных униатов.

Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров».

Эти размеры ширились, но на них не обратили внимание ни цари Российской империи, ни советские вожди, ни президенты России до 2014 года, а дальше было поздно — Украина уже стала Антироссией за счет галицийской бродильни.

Почему Галиция была токсична и к Российской империи, и к Советскому Союзу, и к современной Украине? Дело в том, что галичане на протяжении всей истории не жили рядом с русскими. Они были гражданами враждебных нам государств — Польши и Речи Посполитой (1349-го по 1772 год), затем в составе Австро-Венгрии до 1914 года. Двадцать лет галичане были под Польшей, до 1939 года. С 1939-го по 1941 год ненадолго вошли в состав СССР. Потом немецкая оккупация до 1944 года.

С 1944-го по 1991-й — на 47 лет Галиция вошла в состав Советского Союза. За это время бывшие члены бандеровского подполья, выпущенные на свободу Никитой Хрущевым, расползлись по всей советской Украине. Их дети и внуки не сидели сложа руки. В чисто русских городах Харьков и Мариуполь уже в 2014 году был сформирован запрещенный в России националистический отряд «Азов»*.

Верится, что внутри Малороссии зреет зерно недовольства хунтой Зеленского. Люди стали понимать, что Украину правители сделали полигоном для испытания англосаксонского оружия — незалежная поставляет кровь своего пушечного мяса, а НАТО — оружие, хотя и старое, но оно убивает и убивает.

Министр обороны Украины, бывший адвокат Резников, подтвердил эту мысль словами:

«Мы выполняем миссию НАТО. Сегодня они не проливают свою кровь, мы проливаем нашу, поэтому от них требуется поставлять оружие».

Оружие беспрепятственно поставляется, чтобы воевать до последнего украинца.

Мобилизации на Украине проходят жестко и даже жестоко. Силой забирают уже даже пожилых. Личный состав из числа молодежи, набираемый из подконтрольных Украине восточных областей, уже практически выбит. Теперь взялись за резерв из западных регионов. Там идет яростное сопротивление местного населения. Нет оснований подвергать сомнению объективность видеоматериалов с тех мест. Двое дюжих амбалов, понимающих, что если не будут активничать, то попадут на фронт, крутят руки 57-летнему львовянину. Он сопротивляется. Ему ломают руки. На его защиту бросается жена и дочь. Но полицейские захватывают «добровольца», пакуют в автомобиль и увозят его на сборный пункт для отправки на убой. Слышится женский вой…

Думается, с учетом возможностей Интернета, видели эту картину многие украинцы. Только поэтому просыпается самосознание населения областей Новороссии и Малороссии. Что касается Галичины, то после победы эта территория останется для торга: Запад снимает санкции, мы даем независимость галичанам. Полякам зайти туда не позволим. Ну, а если окраинцы пожелают войти в Польшу — флаг им в руки.

«Россия, в отличие от оппонентов, не отказывается от переговоров по ситуации на Украине, — говорил на конференции Путин. — Россия не могла вести себя так же цинично, как и Запад в ситуации на Украине, у нас другая философия, другое отношение к жизни, к людям…»

Что касается продолжительности СВО, Президент заметил: «…Надо готовится к долгой городской войне, в которой Россия не может себе позволить «ковровые бомбометания», как это делали США во Вьетнаме, Югославии и Ираке».

На коллегии Министерства обороны РФ 21 декабря 2022 года Путин заявил, что СВО будет продолжаться, и желательно к концу 2023 года ее завершить.

Если российским войскам удастся раньше решить свои задачи, Донбасс и вся Украина вздохнет с облегчением, потому что падет человеконенавистнический режим кровавого карлика-комика.

Немецкая газета Nene Zurcher Zeitunq со ссылкой на внутренний анализ оборонного ведомства в статье «Развертывание и стратегия» публикует два возможных сценария развития событий, которые начнутся якобы в апреле:

1. Масштабное наступление ВС РФ на Донбассе. В результате ВСУ будут раздроблены и не смогут полноценно вести бои.

2. Взятие под контроль всей Украины. Атакой с территории Донбасса и одновременно группировкой из Белоруссии Российская армия пойдет на Киев. Российские солдаты дойдут до польской границы, чтобы предотвратить поставки оружия с Запада и возьмут Приднестровье.

Так утверждают немцы…

* * *

А что же с польским нахрапом? Несмотря на огромные потери польских наемников на Донбассе, поляки не успокаиваются в своем воинственном раже. Говорят, что им чудится Москва, в которой они были и куда намериваются снова войти с войсками НАТО. Но кто же им даст это сделать? Хотя польский гонор позволяет покрикивать и даже угрожать Германии, если она не бросит на Украину свои танки «Леопард-2». Польша попробовала поставить Германии вопрос ребром о репарациях за потери, нанесенные стране за годы немецкой оккупации на сумму триллион рублей. Боши им скрутили фигу. От России они тоже потребовали того же. И получили аналогичный ответ.

А теперь хочется углубиться в прогнозы.

Мир прекрасно понимает, что в случае поражения России на Украине для Запада единственной проблемой станет Китай, на который будут брошены все силы, в том числе во главе с США. Эту ситуацию давно просчитали руководители Поднебесной. Поэтому попытка президента США Джо Байдена уговорить председателя КНР товарища Си Цзиньпина изменить свою оценку событий на Украине и порвать связи с Россией вызвали у последнего только усмешку. Байден опозорился так же, как при поездках в Аргентину и в Саудовскую Аравию, руководители которых хорошо «нагнули» старца в оценке стоимости нефти и участия России на Украине.

Как заявил обозреватель газеты The Wall Street Journal Карен Хаус:

«Джо Байден опозорился во время поездки в Саудовскую Аравию, нанеся ущерб интересам безопасности США».

По словам Хауса, американский лидер долгое время сам поступательно создавал условия для постоянной дипломатической неловкости, называя Саудовскую Аравию «страной-изгоем», а кронпринца Мухаммеда бин Салмана — убийцей журналиста Джамаля Хашукджи.

Угрозы усыхающего Байдена продолжить войну Украины с Россией до последнего украинца говорят о многом. Он этим громким заявлением пытается «нахохлиться», показать бицепсы на дряблых руках перед очередными президентскими выборами. Знайте нас, американцев! Думается, ему не дадут этого сделать республиканцы. Да и в рядах демократов зреет недовольство внешней политикой «старичка Джо», часто показывающего, что он еще может пробежать метров десять к вертолетному или самолетному трапу, а потом трижды завалиться на ступенях.

Налогоплательщики Соединенных Штатов стали все чаще интересоваться огромными сумами долларов и отечественного вооружения, отправленных на помощь Украине. Они понимают, что часть денег воруется Киевом, а вооружение втихаря продается или уничтожается российской артиллерией. В США соответствующие службы строго следят за расходами финансовых и материальных средств. Зорко наблюдают за этими процессами и республиканцы. Так что выиграть выборы в 2024 году он наверняка не сможет, даже если продолжит воевать Украиной против России.

Как говорится, бывают люди, с которыми позорно даже враждовать, не говоря уже о том, чтобы с ними дружить — они продадут и своих, и чужих. Россия не боится не единожды битого Запада.

Как сказал поэт:

Всему наперекор

Не стоит драк бояться,

Быть битым — не позор,

Позор — до боя сдаться.

Позорно быть первым, когда уничтожены конкуренты. Англосаксы уничтожением конкурентов занимались и занимаются до сих пор. Сегодня они решили уничтожить европейских конкурентов, взорвав две газовые трубы с дешевым топливом из России. Но этот энергоресурс взорвал промышленность флагмана Евросоюза Германии и других стран Старого Света. И это голая правда — она стыда не ведает. Появился страх у слабовольных политиков ЕС перед дядей Сэмом. Они и сдались. Теперь покупают сжиженный газ в три раза дороже. Когда рухнет экономика, придет понимание граждан европейских стран, что жить под англосаксонской пятой себе в ущерб. Но этого не понимают дяди и тети, стоящие у власти. Понимание придет, когда такая политика ударит простолюдинов по карману…

Разрушение Советского Союза не остановило холодную войну Запада против славянства и России. Более того, после ухода из большой страны бывших союзных республик западное наступление на Россию усилилось и приобрело агрессивный и экономически-грабительский характер. Бывший госсекретарь США Д. Бейкер мотался по СССР и уговаривал руководителей республик быстрее уходить из-под союзного крыла, рвать связи с Центром и создавать независимые государства. США не жалело денег на развал большой славянской страны. Уйдя в отставку, он заявлял: «Мы истратили триллионы долларов за сорок лет, чтобы оформить победу в холодной войне против СССР».

А глава еврейской масонской ложи «Бнай Брит» Генри Киссинджер отмечал:

— Распад Советского Союза — это, безусловно, важнейшее событие современности, и администрация Буша проявила в своем подходе к этой проблеме поразительное искусство!

С появлением после распада СССР Российской Федерации для усиления влияния США на развитие России в нужном для Запада направлении были созданы ряд секретных структур, сформированных в своей основе из кадровых разведчиков ЦРУ. Они работали и в администрации Ельцина и Чубайса, чем и гордились — их советы «пригодились» для дальнейшего развала национального единства.

Главная цель англосаксов после 1990-х годов — отрыв Украины от России. На это они истратили более 100 миллиардов долларов. Напечатали новые учебники для «промывания мозгов». Поэтому не случайно новыми героями этой части Руси стали предатели, бандеровцы, власовцы, но не истинные победители германского нацизма. В категорию противников «незалежной» встали русские и их язык.

На Украине инструкторы из западных спецслужб объявили главной задачей Украины убивать русских — «москаляку на гиляку», «москалей на ножи», «убей москаля» и т. п. А вот русский язык, на котором говорило и думало более 80 % населения, потребовали запретить. Многие мои земляки посчитали, что наступило невообразимое сумасшествие в головах совершивших госпереворот на майдане в 2014 году.

В России подобные вылазки с печатаньем «подрывных букварей» тоже проявлялись. В некоторых регионах в начале 90-х печатались учебники истории в интерпретации американского инвестора и банкира, благодетеля-злодея Джорджа Сороса (Дьердя Шварца). Это он проповедовал идею, что в 1945 году Германию разгромили исключительно янки. Места для Красной армии в его проповедях не оставалось. Он просто призывал к такому состоянию, когда теория — это когда все известно, но ничего не работает, практика — это когда все работает, но никто не знает почему. Он призывал: надо в России объединить теорию и практику так: когда ничего не будет работать и никто не поймет — почему.

Вот почему появились такие «знатоки» военной контрразведки как Леонид Гозман и ряд других, которые сравнивали Смерш с гитлеровской СС, отрабатывая линию Лондона и Вашингтона.

Сегодня растет и шириться гибридная война. Она будет продолжаться против России, а значит, нашу пропаганду надо вести более жестко, более наступательно, выходя из оборонительных окопов. Иначе проиграем, если будем опускаться ниже реперных ориентиров. Надо не оправдываться, а наступать, в том числе и против галицийского махрового русофильства.

Еще в феврале 1914 года, до начала Первой мировой войны, бывший министр внутренних дел России (1905–1906), член Госсовета Петр Николаевич Дурново в своей пространной аналитической записке императору Николаю II писал в отношении галицийских земель:

«…Нам явно невыгодно во имя идеи национального сентиментализма присоединять к нашему отечеству область (Галицию. — Авт.), потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан, сколько мы получим поляков, евреев, украинизированных униатов? Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров…»

Ни царская власть, ни советское руководство практически не уделили должного внимания этой проблеме. Вот она и разрослась и создала ту Украину, которая стала антироссийской. Корчевать русофобские и даже коричневые идеи галичан в виде бандеровских отрядов и даже целой армии (УПА*) пришлось в ходе Великой Отечественной войны сотрудникам Смерша, а после ее окончания оперативниками МГБ, внутренним войскам МВД и истребительным батальонам из числа местных жителей вплоть до конца 1950-х годов. Достаточно почитать воспоминания генерала армии П.И. Ивашутина, возглавлявшего МГБ Украины, чтобы понять опасность этого явления. Большая вина в развитии сепаратизма на Украине лежит на руководителях республики Н.С. Хрущеве, П.Е. Шелесте и Л.М. Кравчуке, о чем много уже сказано в нашей публицистике.

Политики не смогли справиться с чумой не только XX века, а вот поэт Константин Фролов-Крымский четко очертил границы проблемы и пути ее решения:

Опять ошибся Запад в нашей силе,

Поскольку непонятно чудаку:

Мы никогда народы не делили

По вере в Бога и по языку.

И если мы стоим в одной шеренге,

Нас не купить за подлые гроши!

Мы — русские, калмыки и эвенки,

Чеченцы, белорусы, чуваши…

Европу мы давно уж раскусили:

Облезлый троль! Ни сердцу, ни уму.

У нас одна лишь Родина — Россия!

Россия неподвластна никому!

Польский воинственный оскал с угрозой вновь двинуть на Россию войско польское не страшит россиян. Ведь тот чифирь, заваренный руководителями Польши и Украины, не взбодрит их на ратные подвиги. Как они не поймут, что англосаксы воюют сегодня против славянского братства, пытаясь разъединить его, а потом уничтожить или превратить в рабов? Сейчас идет массовое уничтожение англосаксами Украины. Достается и российским парням — участникам СВО. Лондон и Вашингтон хотят расправиться в первую очередь со славянским православным Треугольником — Белоруссией, Россией и Украиной. А потом Европа возьмется за гоноровую славянскую Польшу. Германия ей не простит настойчивые требования репарации — заплатить за ущерб в войне 1939 года триллионы евро. К России у нее тоже те же претензии. Вот вновь ляхи могут оказаться в губках тисков между Германией и Россией. Из дежавю соткана вся наша жизнь!

Англосаксы против России

Снова недругов рать,

Вечных недругов рать

Рыщет возле святого креста.

Время Русь собирать,

Время Русь собирать.

Где ж ты, Иван Калита?

Михаил Ножкин

Англичане с первых дней колонизации Нового Света, когда на торговом галеоне «Мейфлауэр» со 102 переселенцами-протестантами 20 ноября 1620 года пересекли Атлантический океан и основали Плимутскую колонию, показали себя жестокими разбойниками по отношению к аборигенам. Они называли себя пилигримами. Судно, обогнув мыс Код, 21 ноября встало на якорь у Плимутской скалы у берегов Новой Англии. Это было отчаянное и рискованное решение. Дело в том, что все предыдущие попытки колонизации Америки не удались. Джеймстаун, основанный бриттами в 1607 году, почти вымер в первый же год.

Мужественным первым переселенцам повезло: они зацепились за новую землю с прериями, благоприятным климатом, лесами и роскошной растительностью. Со временем британцы огнем и мечом расправились с истинными хозяевами этих земель — индейцами, частично истребив, а оставшихся загнав в резервации. Потом они привезли дешевую рабсилу из Африки — рабов. Повоевали вдоволь они и в войне между промышленниками Севера и плантаторами Юга в 1861–1865 годах. Вот так вкратце рождались английские штаты, вскоре превратившиеся в Новую Англию, а потом в США.

Сегодня эта страна стала агрессивной державой мира, навязывающей всем остальным народам свои правила игры. Она стала спонсором мирового террора и постоянных войн.

Американский консервативный политический обозреватель Такер Карсон, касаясь современной политики США, заявил, что «…если война на Украине продолжится — мы проиграем, чем бы она не закончилась».

Сегодня США и весь европейский Запад, говоря о необходимости мирных переговоров воюющих сторон — Украины и России, продолжает пичкать «незалежников» новейшими видами оружия, в том числе наступательного. Но многие россияне понимают, что мирный договор по типу Минск-3 России с Украиной есть поражение России. Первые два минских договора были блефом. Запад обманул Россию, дав восемь лет спокойствия для создания и перевооружения ВСУ.

Третий рейх после развала Советского Союза заменили англосаксы — США и островная Великобритания без многочисленных колоний.

США и остальные натовцы сегодня воюют своим оружием с Россией на Украине с целью развала и расчленения страны по типу СССР. Наглых пуритан интересуют ресурсы огромного евро-азиатского колосса, который раздражает США и Англию из-за природных богатств.

«Беда англичан заключается в том, что они не знают историю своей страны по той простой причине, что большинство событий происходило за ее пределами, — говорил британский писатель индийского происхождения Салман Рушди. — И островное положение, которое лежало в основе императорского статуса Британии, стало причиной и того, что произошло дистанцирование от всех аспектов, сопутствующих этой истории».

Сегодня либерасты говорят, что без помощи США и Британии Советский Союз проиграл бы войну с Германией 1941–1945 годов. А мне кажется, что с момента нормандского завоевания Ирландии в XII веке англичане начали воспринимать себя в качестве новых римлян. Дескать, их великое предначертание стать новыми миссионерами и нести цивилизацию «отсталым племенам», но при этом они получают и право эксплуатировать ресурсы, землю и труд на этих осчастливленных англичанами территориях.

Янки и бриты рыщут по планете с мыслю, где бы им еще урвать клочок землицы, которая давала бы им дешевое сырье. Где силой, где обманом, а где обещаниями светлого будущего. Находятся лохи и пустые люди, которые верят, что при помощи англосаксов они заживут богаче.

Недавно случайно встретился один исторический факт: китайская императрица Цыси (1835–1908) одно из писем английской королеве Виктории (1819–1901) начала словами:

«Приветствую тебя, королева варваров!..»

Она не оговорилась, она обратилась к ней так со знанием дела. Рыскали они по всему свету, плодя колонии и закабаляя людей, делая их практическими рабами.

Коварные англосаксы и весь Запад — лицемеры по отношению к России. Обманули они в новейшей истории нас дважды — с перевыборами Януковича и Минскими соглашениями. Они никаких переговоров вести с нами не собирались, а просто заговривали нам зубы. Заставляли нас тратить свое время, попутно затаскивая на Украину массу оружия и строя бетонные оборонительные бункера. Этот процесс продолжался с 2014-го по 2022 год, поэтому России осточертел этот обман, и она решила ударить не только в набат, а непосредственно специальной военной операцией по Антироссии 24 февраля 2022 года…

Сегодня по Украине ведутся бомбово-ракетно-дроновые массированные удары, приближая экономику и продавшуюся властную верхушку к веку без электричества, горячей воды и тепла. Запад надеялся, что у нас «скоро закончатся ракеты». Не дождались и удивились — активность обстрелов возросла. Это наш ВПК перешел на военные рельсы и многосменный режим работы. А тем временем объемы трафика через польскую авиабазу Жешув, основной хаб по передаче военной помощи Украине, упали с лета 2022 года в разы — кончаются запасы советского оружия и нет желания, как писали газеты, оторвать его от себя и угробить на Украине. А что касается жешувской авиабазы, то она у российских ракетчиков на примете.

Но вот что интересно и вполне закономерно. Немцы хотят реванша. Так, на заседании Парламентской ассамблеи Совета Европы глава МИД ФРГ Анналена Бербок проговорилась и призвала союзников перестать спорить друг с другом, нужно ли поставлять Зеленскому танки: «Мы ведем войну против России, а не друг против друга». Простых немцев напугало это заявление и они потребовали ее отставки. А взять тот ее пассаж о повороте политики Путина на 360 градусов. Он поверг в шок даже школьников — акробатка, оказалось, не дружит с элементарной геометрией и логикой.

По словам Дмитрия Медведева, она просто оказалась «абсолютной и полезной дурой», а ее начальник Олаф Шольц, поддавшись уговорам янки, готовится отправить на Украину современные танки с черно-белыми крестами «Леопард-2». Западно-германская пресса и трезвомыслящие немцы считают такую возможность маловероятной, а коль случится, то они сгорят на этой территории, как горели гитлеровские бронированные машины PzKfw IV и более серьезные Тигры, Пантеры, Фердинанды и другие.

* * *

Горбачев и Ельцин — эти два недалеких и амбициозных партийца и либераста земли русской предали и продали англосаксам великую державу Советский Союз, как говорится, за стеклянные бусы. Сегодня некоторые «демократы» говорят, что без помощи Вашингтона и Лондона СССР бы проиграл войну 1941–1945 годов. Мне же думается, что без помощи США и Великобритании Вторая мировая война бы и вовсе не началась. Точно так они инспирировали начало Первой мировой войны. Холодная война тоже готовилась на их кухнях.

А варевом этих кухонь, как правило, всегда является полуправда, воплощающаяся во вселенское зло. Люди давно заметили, что полуправда хуже всякой лжи. К сожалению, полную правду удается сказать не всегда. И даже не потому, что не дают, просто в большинстве случаев приходится выбирать не между добром и злом, а между большим и меньшим злом.

Конфликт на Донбассе — это ни что иное как не местное, а вселенское зло в виде продолжения «цветной» революции 1991 года. Инспираторы — исключительно англосаксы. После их победы в холодной войне авторы построения глобальной империи навязали нам новую — пороховую — на «незалежной». России в этой войне надо побеждать, потому что нет альтернативных вариантов. Старшие англосаксы — США — не остановятся и в воронку войны втянут европейские страны НАТО. Мировая закулиса потирает руки: когда еще может наступить такой момент единства истерических западноевропейских кликуш против России?

Который год ЕС и НАТО вместе пытаются удушить санкциями экономику России. Все восемь лет готовили вооруженные силы Украины к войне с Донбассом и Российской Федерацией. И только СВО РФ упредило наступление до зубов обмундированных и вооруженных западным оружием и наемниками ВСУ в нашем направлении.

Англосаксы нынче расчехлили промышленность Германии, еще недавно экономического флагмана Евросоюза, тяжелая индустрия которого держалась на дешевом российском газе. Почти то же самое янки сделали с Россией руками и мозгами «курсантов» Гайдара, Чубайса, Коха, Авена, Фридмана, Абрамовича и других персонажей, прошедших учебу на Западе. Что же мы получили? А получила Россия осознанное разрушение экономики — раздербанили ее к нулевым почти полностью.

Но вернемся к тевтонцам.

Планы у немцев с прокладкой и действием газовых ниток «Северный поток-2» и «Северный поток-1» были грандиозные. Чтобы лишить Германию газа, а Россию дохода от продажи энергоресурсов, они взорвали трубопроводы. И тут же предложили свой сжиженный газ втридорога. Германские заводы на грани остановки из-за нерентабельности производства, а некоторые остановились, и руководители уже подумывают куда их перевести — в США или в Россию, где будет выгодно производство из-за дешевизны на газ, нефть и уголь… Но перенести в Россию — это заработать шлепок по рукам от англосаксов, особенно вечного соперника Германии — страны Туманного Альбиона.

Да, американцы и англичане, исторически заклятые друзья Германии, затеяв сырьевую войну против ФРГ, а практически против всей Европы, крошат таким образом экономику Старого света с его ведущим. Такая экономическая стратегия существовала накануне и в период двух мировых войн, когда Берлин оказался поверженной столицей. В истории мировых войн финалы вооруженных конфликтов всегда выглядят одинаково — победитель, сокрушивший армию противника, диктовал свои условия мира, попутно грабя побежденного.

Сегодня нам доподлинно известно, что взорвали три нитки газовых труб Северного потока американцы и потомки Квислинга из Норвегии. Доказал это журналист из США Сеймур Херш. Поэтому есть все основания России подумать, чем ответить на эти три пиратских взрыва. Недаром фашисты дружили с псевдовикингами, сколотившими добровольческий легион «Норвегия», воевавший вместе с войсками СС на Севере России и участвовавший в блокаде ленинградцев.

Гитлеру не хватило чуть-чуть, чтобы с помощью норвежцев создать атомную бомбу, а Геббельс считал детей от местных женщин, зачатых с немцами, истинными арийцами. В Норвегии нацисты держали 8 пехотных и 1 танковую дивизии против советских войск. В Киркенесе янки оборудовали военно-морскую базу (ВМБ), куда в 2000 году двинулась на ремонт американская подводная лодка «Мемфис», только что утопившая наш подводный крейсер «Курск». Нынешняя северная часть блока НАТО — это свирепая группировка стран, сбившаяся в стаю. Первую скрипку, безусловно, в ней играет Норвегия.

«И первая мысль, — как писал Андрей Угланов, — чем мы можем ответить потомкам викингов, обитателям загробной Валгаллы и любителям кидать молотки? Первая мысль — ответить тем же. К примеру, обнулением балтийского подводного газопровода из Норвегии в Польшу…»

А может, есть смысл после того, как были атакованы наши газопроводы на дне Балтийского моря, о чем многие заговорили в России, дать ответный удар по инфраструктуре Запада? Например, по подводным оптоволоконным кабелям, обеспечивающим интернет-связь между США и Европой в Атлантике, а также между США и Азией в Тихом океане. Правда, их так много, что трудно понять, какие более важные. Пусть думают специалисты… Они должны додуматься — хватит молчать!

В конце Второй мировой войны Германия и немцы вообще могли исчезнуть из истории. Дело в том, что после окончания мировой рубки в 1945 году Германия не исчезла только лишь потому, что эти людоедские планы наших главных союзников по антигитлеровской коалиции в своей основе не поддержал дедушка Джо — товарищ Сталин.

И правда, в истории мировых войн финал вооруженного конфликта всегда выглядел одинаково: победитель, сокрушивший армию противника, диктовал свои условия мира, попутно грабя побежденного на уровне мародерства. Сразу же после временной оккупации как союзники, так и СССР делали многое для того, чтобы экономически и политически разоружить Германию. Захватывали и вывозили по праву победителей заводы, технологии, станки, машины, сырьевые ресурсы и прочее.

У каждой стороны были свои планы по переустройству поверженного Третьего рейха, ставшего снова Германией. Президент Франклин Рузвельт предложил условно поделить Германию на пять независимых государств:

— Пруссия, уменьшенная в размерах;

— Северо-западная Германия, включая Ганновер;

— Саксония с районом Лейпцига;

— Гессен, Дармштадт, Кассель, южный Рейн;

— Бавария и Баден-Вюртемберг.

Районы Рура, Саара, Гамбурга и зона Кильского канала переходили под управление ООН. Говоря об англосаксах, Марк Твен признавался:

«Мы — англосаксы, а когда англосаксу что-нибудь надобно, он идет и берет».

Если перевести эту выдающуюся декларацию на простой человеческий язык, он будет звучать примерно так: «Мы, англичане и американцы — воры, разбойники и пираты, чем и гордимся».

Откровенно, не правда ли, сказано американским писателем-юмористом о своих земляках, которые не раз доказывали приверженность к оценке великого писателя?

Англия всегда ревностно наблюдала за промышленным развитием своей соседки Германии. После завершения Второй мировой войны янки и бритты буквально зубами вцепились в германскую глотку.

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль тоже имел свой план раздела Германии. Что же хотел сделать с Германией британец? Он предлагал отделить южные земли — Баварию, Баден-Вюртемберг, Палатинат, создав из них «Дунайскую федерацию», чем-то напоминающую Австро-Венгрию. Полностью изолировать Пруссию. А вот промышленный Рур британцы хотели взять под свою опеку.

Верховный главнокомандующий советскими вооруженными силами Иосиф Сталин настаивал на разделе Восточной Пруссии между Советским Союзом и Польшей, а также предлагал передать последней Силезию и Померанию.

Но был еще один план, созданный исключительно англосаксами. Дело в том, что еще в 1944 году Рузвельт и Черчилль договорились разделить Германию после окончания войны на части, уничтожить тяжелую промышленность, а само население заставить заниматься исключительно сельским хозяйством для выживания. Дополнением к этим предложениям был еще так называемый жестокий план министра финансов США Генри Моргентау. Он предлагал уменьшить дневной рацион питания в 2000 калорий, считая, что он слишком велик для бошей.

Более того, он на одном из совещаний заявил:

«Нам надо быть жестокими с Германией. Да, я имею ввиду весь немецкий народ, а не только нацистов. Нужно либо кастрировать немцев, либо обращаться с ними так, чтобы они не могли воспроизводить потомство, которое захочет вести себя так, как они вели себя в прошлом».

После того, как «план Моргентау» всплыл в прессе, разразился скандал. Немцы и их союзники стали упрекать янки в элементарном зверстве через «еврейский убийственный план». Геббельс завопил: «Еврей Моргентау захотел превратить нас в одно большое картофельное поле».

И все же после победы над Германией англосаксы провели децентрализацию банковской системы, разрушили единую производственную систему, произвели демонтаж и вывоз многих промышленных предприятий, запретили внешнюю торговлю, ограничили импорт, лишили немцев права на морское рыболовство.

Они планировали даже вырубить все леса в Германии, но потом отказались от этой идеи из-за массовых протестов союзников. Англосаксы ввели жесткую налоговую политику, что повлияло на резкое снижение уровня жизни немцев. Половина рабочего населения страны оказалась на грани полного истощения. Катастрофическим был уровень смертности в стране. Такое положение отмечалось в зонах англо-американской оккупации.

Немцы же в зоне контроля Красной армии боялись мести и не думали, что после 1945 года их будут кормить те советские воины, которые брали Берлин. По указанию первого коменданта Берлина генерал-полковника Николая Эрастовича Берзарина сразу после падения германской столицы для бедствующего мирного населения были развернуты полевые кухни. Кашей, хлебом и чаем страждущие были обеспечены, что показало милосердие русского народа при определении судьбы побежденной Германии. Благодарные берлинцы в знак уважения к Николаю Берзарину избрали его почетным гражданином своей столицы.

Но после победы Запада в Холодной войне вдруг неожиданно в 1992 году этого звания его лишили. По всей видимости, новые власти решили убрать из памяти имя советского генерала, который успел пробыть в должности коменданта всего 54 дня и погиб в загадочной аварии.

Однако И февраля 2005 года, когда политические вихри малость успокоились, вновь проявился нрав берлинцев, не предавших забвению все то хорошее, что было сделано для них русским генералом. Берзарину возвратили звание почетного гражданина Берлина…

* * *

Наша бомбардировочная авиация в основном работала по позициям гитлеровских войск под Берлином и в самой столице Третьего рейха. Американцы же и англичане проводили «ковровые бомбардировки» против мирных граждан и городов, в которых не было воинских частей и оборонных предприятий. Они буквально стирали с лица земли «и хижины, и дворцы».

Так, 25 июля 1943 года англичанами была проведена воздушная операция под кодовым названием «Гоморра». Видать, командующий стратегической авиацией Королевских ВВС генерал Артур Харрис вспомнил Ветхий Завет, когда два известных библейских города Содом и Гоморра были уничтожены Богом за грехи их жителей, в частности, за распутство. Да, Гитлер наплодил массу грехов своими вермахтом, имперской службой безопасности и Абвером, но бить по мирному населению — это по-англосакски… «чисто английское убийство».

Вернемся к Ветхому Завету:

«И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих и все произрастания земли…»

В первой атаке англичан в час ночи 25 июля участвовало более 800 самолетов. За 50 минут было сброшено 2400 тонн бомб. Первым на острие атаки «Гоморры» оказался уснувший Гамбург. Утром на смену англичанам пришли и отбомбились американцы.

В ночь на 28 июля в налете на Гамбург участвовало 787 английских бомбардировщиков, 29 июля — еще 700 самолетов. Всего за период с 24 по 30 июля на Гамбург было совершено более 2500 самолетовылетов. Результат — 250 тысяч зданий было разрушено, погибло около 50 тысяч человек и 200 тысяч получили ранения разной степени тяжести. Более одного миллиона граждан лишились жилья. Чуть позже смертоносным огнем коврового бомбометания были накрыты города Кельн, Штутгарт, Эссен, Нюрнберг и другие.

Но самый страшный удар обрушился на столицу Саксонии Дрезден — город-музей и один из красивейших европейских городов. Войск и крупных военных объектов в городе не было. Зато он был забит сотнями тысяч беженцев из Восточной Пруссии, освобождение которой проходило с 13 января по 25 апреля 1945 года. Силами 3-го Белорусского и 2-го Белорусского фронтов соответственно на кенигсбергском и мариенбургском направлениях враг был частично разбит и потеснен. Местное население вынуждено было бежать на запад в сторону Дрездена…

Первая бомба английского бомбардировщика упала на город Дрезден в 22 часа 13 февраля 1945 года — атака продолжалась где-то в пределах получаса, но этого было достаточно, чтобы превратить город в море огня. Бомбежки продолжались 14 и 15 февраля силами Королевских ВВС Великобритании и Военно-воздушными силами США.

В результате бомбардировок около четверти промышленных предприятий и половины остальных зданий были разрушены. Количество человеческих жертв варьируется по разным источникам от 25 до 135 тысяч человек. Геббельс назвал цифру порядка 200 тысяч. В любом случае число жертв сопоставимо, а то и превышает потери при атомной бомбардировке Хиросимы. Необходимость апокалипсиса германских городов уже упоминаемый Артур Харрис объяснял так:

«…Уничтожение немецких рабочих, членов их семей и жилья также эффективно, как и уничтожение заводов, где они были заняты».

* * *

Сегодня англосаксы столкнули Украину с Россией, с которой исторически враждуют. Для них славянство, объединенное в святую троицу в виде православного треугольника — Белоруссия, Россия и Украина — всегда было, как кость в горле. Некоторые наши недавние «партнеры» называли его «колючим треугольником». Минск, Киев и Москву нагибали и монгольские племена с крымскими татарами, и шведы с французами, и поляки с немцами, но три братских народа отстояли свою независимость. Никто не мог их одолеть, как не сломать веник, собранный в пучок.

Для чего создавался блок НАТО? Ясно — против славянского братства во главе с Советским Союзом. Уйдя с позором из Афганистана, США спланировали украинской дубиной ударить по России. Зацепка — Донбасс. События на юго-востоке Украины начались совсем не с государственного переворота на майдане 2014 года. Все длится с 1991 года, когда разрушили Советский Союз. Потеря веры — это самое страшное. Мой коллега родом из Донецка Юрий Р. так оценивает своих земляков:

— За время многолетних боевых налетов со стороны ВСУ дончане предельно устали. Да, они стали несколько циничными, где-то даже и огрубели, но остались искренними и открытыми. Они прекрасно понимают, кто по ним стреляет, из какого оружия и чьими боеприпасами.

А донецкая журналистка Юлия Андриенко призналась, что не любит пиарщиков:

— Мы очень не любим, когда гости с Большой земли, которые здесь обычно наездами, приехали, засельфились возле знака «Донецк» или возле руин какого-нибудь дома в Мариуполе и считают себя героями. Это очень противно. Во всех дончанах чувствуется сопротивление этой фальши… Грустно признавать, что человек меняется только от таких испытаний, а в сытости ничего этого не понимает…

Да, Донбассу сегодня даже тяжелее, чем было восемь лет назад. Как бы человеку трудно не было, он не должен менять красоту своей души на мертвый холод камня. Даже если вас сломали — прорастайте заново. Больше, чем уверен, Донбасс, как птица Феникс, возродится из пепла назло Западу и нацикам из Украины. Прозрение для них наступит только тогда, когда мы двинем наши рати вперед. Нужно принять как должное, что благоприятная возможность всегда скрывается среди трудностей и проблем.

Американские пиндосы прекрасно внутренне понимают, что они наделали с Украиной. Как пишет консервативный американский журнал «The American Spectator»:

«…История постоянно напоминает, что наших знаний о нынешних войнах в лучшем случае недостаточно, а в худшем они вообще ведут к неверным умозаключениям.

Наши враги и союзники всячески стремятся скрыть намерения, сильные и слабые стороны. Оглянувшись назад лет через 50, мы наверняка обнаружим, что чиновники администрации, аналитики разведки, ученые мужи и журналисты во многом ошибались в отношении России и Украины».

Вот уж действительно, противник, ищущий ваши ошибки, бывает полезнее, чем друг, желающий их скрыть.

Кстати, аналогичная недооценка возможностей российского народа и армии, его экономики, энергообеспечения очень хорошо прослеживается в американских СМИ в последнее время. Россия не зацикливается на ошибках, их было много, она быстро ищет, как их исправить. И у нее это получается, медленно, но надежно.

Нельзя оглуплять противника, нельзя расслабляться. Перед нами сильный неприятель, мощь которого увеличена в разы за счет того, что он хорошо знает упорство русичей, их традиции, методы ведения борьбы с наложением на это моральной поддержки стран НАТО и материального обеспечения оружием и боеприпасами такими странами как США, Британия, Германия, Франция и их оружейным хабом — Польшей. Приплюсуйте сюда советнический аппарат из челяди наемников, прибывших за длинным долларом.

В СССР никто не оглуплял силу гитлеровского войска. Один из моих старших коллег из Особого отдела КГБ СССР по Прикарпатскому военному округу, в прошлом сотрудник Смерша майор Иван Баша как-то заметил:

«Я не хочу, чтобы молодое поколение думали, что Красная армия и военная контрразведка выиграли войну у каких-то глупышей и слабаков. Советскому Союзу противостоял очень умный и хорошо вооруженный противник, профессионально вышколенный до этого на европейских театрах боевых действий.

Победить такого — особая заслуга. К 1944 году мы сами почти вышвырнули гитлеровцев за пределы наших границ.

Англосаксы подключились с большим запозданием. Они поняли, что шкуру нацистского зверя может снять Россия. Поэтому подсуетились для дележки. А что касается патриотизма, то он в том и заключается, чтоб не смеяться над врагом, а гордиться, что мы победили сильного противника».

Прогнозы умника и квасной патриотизм

Власть бесполезна и непрочна, если все подчинено только ей, а не идее, которую она олицетворяет

Генрих Манн

Как известно, прогнозы дело неблагодарное. Часто люди ошибаются в выстраивании перспектив событий. Все эти прогнозы, экономисты… «Я очень люблю прогнозы экономистов, но они в итоге сводятся к тому: сахар дешевеет — гоним самогон, сахар дорожает — покупаем водку», — говорил признанный специалист в области политологии Сергей Михеев.

И все же мне захотелось вновь встретиться с Умником, с которым знаком давно. Вопросы экономики меня не интересовали, так как на них ответил всегда трезвомыслящий и четкий товарищ Михеев, взяв за основу распространенный продовольственный товар.

Умник не сторонник квасного патриотизма, который в прошлом он называл административным восторгом.

— Откуда пошло это название, кто его изваял? — спросил я.

— Квасной патриотизм берет начало от фигуры князя Петра Андреевича Вяземского — поэта, историка и литературного критика. Он писал, что впервые афоризм был введен в оборот в его напечатанных в 1827 году «Московским телеграфом» рассуждениях о книге Франсуа Ансело «Шесть месяцев в России». Так вот, Вяземский докопался до истины. Он писал:

«Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что свое. Тюрго (Анн Робер Жак Тюрго (1 727—1 781) — французский экономист, философ и государственный деятель, основоположник экономического либерализма. — Авт.) называл это лакейским патриотизмом… У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом. Почитайте Виссариона Белинского по этому поводу».

Не поленился и прочел:

«…Остроумное название это («квасной патриотизм»), которого многие боятся пуще чумы, придумано князем Вяземским, и, по нашему мнению, изобрести название квасного патриотизма есть большая заслуга, чем написать книгу в 700 страниц».

С другой стороны, нельзя не гордиться историей России с ее взлетами и падениями, стратегическими победами и тактическими неудачами, ее людьми, перенесшими такие испытания, которые другим народам и не снились…

— Сегодня на Россию навалилась вся англосаксонская шушера со своими покорными подпевалами всегда чужого и чуждого нам Запада. Выстоим?

— А что нам остается делать, как достойно дать им отпор? Хватило бы ума у наших полководцев и тех, кто правит Россией. Не ошибиться бы нам в стратегии ведения боевых действий против, прямо скажу, натовского сброда. Иногда читаю повествования наших славных воинов и диву даюсь. Так вот, один ветеран ЧВК «Вагнер» 50-летний Дмитрий, бывший моряк, ставший мотострелком и побывавший в горячих точках Чечни и Сирии, сейчас на Донбассе признался корреспонденту Царьграда: «Дроны над головами русских ополченцев летают, как голуби над элеватором. В радиоперехватах редко услышишь украинскую речь. Был в Луганске, там наш ППД — пункты постоянной дислокации. Работать ездили в сторону Сватово. Каждая боевая задача длится пять-шесть дней. В это время живем в военно-полевых условиях. Это может быть лес, здание, да что угодно. Потом возвращаемся на отдых в ППД…

Когда я, исполненный патриотизма, попал в составе ополченцев в 2014 году на Донбасс к Алексею Мозговому в бригаду «Призрак», нам там ничего не платили. Мы за свой счет приехали и за свой счет уехали. Обмундирование сами покупали, нам только оружие выдали. Донбасс полыхал, там была полнейшая анархия: ополченцы, добровольцы плюс украинские банды вооруженных мародеров. Кто-то грабит, кто-то воюет. Наверное, также здесь было после революции 1917 года. Сейчас на этих территориях, конечно, порядок навели.

— Некоторые наши сердобольные граждане считают, что в ВСУ нет нацистов. Воюют одни мобилизованные юнцы и деды. Так ли это? — спросил корреспондент Дмитрия.

— Конечно, это глупость — нашивки, шевроны на рукавах с явной фашистской атрибутикой, что это, если не признак идеологической совместимости с битыми гитлеровцами? И добавьте к этому животную жестокость по отношению к мирному населению и нашим воинам, попавшим в плен…»

От фронтовиков не раз доводилось слышать, что на войне есть три страшных химеры — равнодушие, трусость и предательство.

О бесчеловечности и равнодушии со стороны украинского командования по отношению к своим погибшим воякам говорит факт, что их останки не эвакуируют на свою сторону. Цель чисто финансовая, чтобы не платить пособия семьям погибших родственников. Наши воины, проявляя гуманность, собирают жетоны павших вояк ВСУ и в коробках передают эти «жуткие приветы» противнику, избавляя родню от тягостного ожидания весточки о сыне, отце, внуке, брате…

— Как вы считаете, не надоест ли война оторванным от семей кормильцам из Украины, мобилизованным нередко грубой силой? — интересуюсь у Умника.

— Что могу сказать… наши воины, участвующие в СВО, уже без удивления принимают сдающихся в плен украинских солдат, понимающих, что в этом их спасение от гибели. То ли еще будет! Они знают, что комик-президент легко сдаст Украину и сбежит, если его не ликвидируют сами англосаксы или националисты.

Слышал я от товарища из Донбасса, что некоторые украинские военнопленные разделяют смысл четверостишья Михаила Ножкина, что в Киеве после очередного майдана:

И опять нами правят шарманщики,

Снова в шорах и правда, и честь.

Уж не счесть ни воров, ни обманщиков,

И предателей — тоже не счесть…

И называют всех президентов «незалежной» после 1991 года. Но меня больше интересуют наемники из числа англосаксов. Говорят, у нас уже их более тридцати, попавших в плен. Вот бы этих «голубчиков» и обменять на предателей России — Чубайса, Авена, Коха, Фридмана, Галкина и других — баш на баш. Думаю, на эту сделку пиндосы могут пойти — они дорожат своими гражданами.

Расскажу вам о мотивах перешедшего на сторону России после службы в ВСУ американского наемника. Так вот, он — Джон Микинтайр, рассказал о мотивах перехода на сторону России после службы в «Иностранном легионе» и в националистическом батальоне «Карпатская Сечь». Он представил военному командованию ВС России документы, файлы, разведданные и карты, которые он собирал на Украине.

Он прямо заявил:

«Я коммунист, антифашист. Я решил собрать максимум полезной информации и перебежать за линию фронта. Когда я был в Харькове, я хотел переплыть, но обнаружил, что у них (ВСУ. — Авт.) есть снайперы… не для защиты, а для того, чтобы расстреливать перебежчиков».

Кроме того, американец рассказал, что украинские военные широко и без стеснения используют фашистские приветствия, в том числе и наемники из Хорватии и Чехии. У многих из них есть татуировки с нацистской символикой.

Когда к Макинтайру стали приставать насчет его коммунистических взглядов, он заявил галичанам из «Карпатской Сечи», что он антифашист, приехал сражаться с российскими империалистами и нацистами.

По его словам, солдаты и офицеры ВСУ всякий раз демонстративно подчеркивали, что они ревностные сторонники нацизма, русских ненавидят…

— Почему мы не практикуем привлечение лояльно настроенных к россиянам украинцев для организации и участия в проведении партизанского движения и разведывательно-диверсионной работы? На Украине во время Великой Отечественной войны это была мощная сила на оккупированной территории, большое подспорье для РККА.

— Как только появятся ростки наших побед и начнется фронтальное наступление ВС России в СВО, будьте уверены — начнутся позитивные процессы в этом великом деле. Уже сегодня около 200 украинских военнопленных решили сражаться на стороне России. Они готовы вступить в ряды добровольческого батальона имени Богдана Хмельницкого, формирование которого идет в ДНР. Число желающих продолжает расти. Более того, по данным ТАСС, в ДНР началась дактилоскопия украинских военнопленных для выдачи паспортов РФ и дальнейшего вступления их в ряды российского батальона.

А тем временем последние переговоры, которые идут между США во главе НАТО и Украиной по военно-техническому сотрудничеству и вступлению в Альянс, рассчитаны не только на текущий момент. Они строят планы на 2024–2026 годы. Что это значит? Правильно — они собираются воевать и дальше оружием всего НАТО ради истощения России. Более того, в 2024 году англосаксы заставят Германию открыть на Украине завод по производству новейших танков «Пантера» и большое предприятие по выпуску боеприпасов. Значит, они знают, что планируется соглашение о прекращении огня без смены власти в Киеве. А дальше они снова будут готовиться к новой зубодробительной сшибке с Россией.

— Как это не допустить?

— Побеждать сегодня. Это задача СВО и нашего военнополитического руководства.

— Трудно…

— А в сорок третьем под Сталинградом было легче? Артемовск мы скоро возьмем, а дальше очередные обустроенные линии обороны. Надо серьезно готовиться нашим войскам. Надо уходить от квасного патриотизма, шапкозакидательства. Оборону со стороны ВСУ будут держать не только наемники и наркоманы. Перед нами серьезный хорошо обученный противник, готовящийся чуть ли не через месят пойти в контрнаступление. Такие утечки можно прочитать в Интернете и в нашей прессе. Очень хочется, чтобы мы предвосхитили такую активность противника своими наступательными действиями.

Недавно я слушал полковника Виктора Баранца, нашего военного журналиста и публициста из газеты «Комсомольская правда». Он утверждал, что большие силы ВСУ находятся в котле, поэтому Киев готовит удар по Приднестровью и Белоруссии. Он утверждал, что ВС России пытались наносить удары по железнодорожным станциям, по энергетическим центрам, крупным оборонным предприятиям. Тем не менее Украина быстро ремонтирует железные дороги и гонит эшелоны с боеприпасами, техникой и личным составом на передовую.

И вот уже лидер КПРФ Геннадий Зюганов предупредил граждан, что России грозит очередная неудача на Донбассе, если сохранится нынешняя политика тех, кто не хочет принимать срочные меры для исполнения поручений российского президента, прозвучавшие в его послании Федеральному собранию. По его оценке, такой саботаж обернется колониальной зависимостью России от Запада, учитывая, что внутри страны продолжает действовать «пятая колонна».

Политик призвал министерство обороны реально оценить ситуацию на украинском направлении и выдвинул несколько закономерных вопросов. Суть их такова:

— Почему снаряды для ВСУ везут эшелонами к боевой линии?

— Почему не перекрыт ни один канал поступления этих боезарядов на фронт?

— Почему не принимаются необходимые меры несмотря на то, что все «красные линии» давно перейдены?

— Взорвали Крымский мост, ремонтируем уже более полугода… и тем не менее — ни один путепровод, который ведет из Польши и соседних стран, по которым тащат туда возами оружие, боеприпасы, танки, не уничтожен — почему они по-прежнему функционируют?

— Почему функционирует вся информационно-пропагандистская система, которая работает против наших войск и против населения Украины?

— Почему не усилены мощности, которые доносили бы правду до украинского населения?

Украинское население не понимает до конца, что их взяли в плен нацисты-бандеровцы во главе с цээрушниками, и используют ВСУ как армию наемников, которую науськивают против нашей страны…

— На каком основании из страны вывезли 261 млрд долларов в прошлом году в условиях войны? Давайте разберемся, кто их вывел, почему вывел? Почему олигархия наша не хочет помогать стране — богатые не платят цивилизованные подати, лоббируя в Думе ситуацию отказа от прогрессивного налога.

— Я вам больше скажу, в США банкиры внесли предложение: в нынешних нестабильных условиях поднять им налоги еще на 50 процентов. Они меньше 30 % нигде не платят. У нас олигархам тоже подняли, с 13 до 15… Стыдоба. И это в воюющей и обложенной сто раз санкциями стране, которая дала им возможность стать миллионерами и миллиардерами.

Нашей сегодняшней Отчизне требуется максимальная сплоченность, ясность мысли и политическая воля. Нужно ополчение, особенно в приграничных пока областях России с Украиной. Именно сегодня наступил момент истины…

А еще нужен ответ на призыв:

Вновь над Родиной тучи багряные

И набат и гудит, и зовет,

Вновь на Родину беды нагрянули,

Снова стонет великий народ.

Сколько ж можно терпеть,

Сколько можно страдать? —

Всенародные кличут уста.

Время Русь собирать,

Время Русь собирать.

Где ж ты, Иван Калита?

Он обязательно появится, как появились Александр Невский и Дмитрий Донской, Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, Александр Суворов и Михаил Кутузов, Иосиф Сталин и Георгий Жуков… А может он уже есть и постепенно, незаметно проявляет себя для будущей большой победы!

Думаю, что Россия однозначно победит в СВО, потому что ее оборонно-промышленный комплекс гораздо лучше подготовлен для ведения большой сухопутной войны, чем Украина. Запад выдохнется. У нас нет права на поражение.

— Чего нам не хватает в сегодняшней СВО, чтобы наконец встряхнуть родственные нам души на Украине и подключить их к борьбе с узурпаторами власти?

— Украинский народ настолько сегодня запуган буквально гестаповскими действиями СБУ, что он зажат в своем разумном волеизлиянии. Тогда, когда люди почувствуют наступательную поступь наших воинских ратей, силу многонационального 145-миллионного народа и огневую мощь вооруженных сил России, я больше, чем уверен — наши родственные души придут на помощь освободителям, а не захватчикам-оккупантам, как это трактует пропаганда хунты с бандеровским окрасом.

А еще — народ Донбасса никогда не простит тех, кто на протяжении девяти с лишним лет паразитировал, мародерничал и убивал ни в чем не повинных людей, в том числе стариков, женщин и детей, на шахтерской земле. Геноцид вопиет и требует отмщения на поле брани и через суды, которые непременно состоятся над палачами.

И мне кажется, когда до украинского народа дойдет понимание, что Украину англосаксы втравили в агрессивную авантюру стремительного крена в сторону Запада и вооружили для боевых действий с братским соседом — Россией, он может повернуть стволы против своих «благодетелей» вместе с россиянами и белорусами.

Не случайно американцы как-то внезапно бросили лакомый кусок получения барышей от наркотиков в Афганистане и за несколько дней драпанули из горной страны, оставив боевую технику, вооружение и боеприпасы талибам.

А вдруг он сгодится талибам для провокации южного подбрюшья России? Для хищного зверя замаячил другой объект нападения — Россия, используя подготовленную армию в лице ВСУ. Как-никак украинские вояки воевали с Донбассом уже не один год. Лучшего времени для расправы с Россией не проглядывалось и не будет дальше. Вот Москва и воюет уже год с оснащенными самой новейшей боевой техникой ВСУ и их наемниками и советниками. Воюет пока одна. На стороне США их европейские вассалы в лице Германии, Франции и Англии, а также других стран ЕС и НАТО, к их простому народу тоже придет понимание, что янки их подставили, лишили газа и вынудили поставлять Зеленскому деньги и вооружение. Многотысячные митинги протеста в этих странах против оказания военной помощи Украине и за прекращение войны тому доказательство.

— Ваш прогноз в отношении США на ближайшее время?

— Смотря какой смысл вы вкладываете в это понятие? Два-пять-десять лет? Думаю, господин доллар их серьезно потрясет уже через несколько лет. Тогда, когда в торговле его исключат Россия, Китай, Индия, Бразилия и другие страны. Пока все идет к этому рубежу — надоела всем эта зеленая бумажка, которую печатают в США 12 американских банков, являющихся членами Федеральной Резервной Системы. Печатать доллары в США — это совершенно секретное дело. Все сотрудники Федерального бюро по печати и гравировке проходят такую проверку, которой могут позавидовать сотрудники Центрального Разведывательного Управления. Вот что такое доллар.

Верю, что в конце концов ему придется сдаться…

Послесловие

Сама логика событий привела меня и всех честных людей в один лагерь с русскими. Только они смогли сначала противостоять германскому фашизму, а затем американскому империализму.

Жорж Пак

Германия вступала в Первую и Вторую мировые войны с энтузиазмом и ликованием. Немцы еще не знали, что их ждет унизительное поражение в обоих столкновениях — с царской Россией и Советским Союзом. Неужели это не урок для сытых когда-то бюргеров? Холодная война, затеянная англосаксами, привела к развалу СССР, но не России. Третья военная рубка с Москвой, если она начнется, закончится для Берлина тем же позором поражения, который он испытывал уже дважды.

В случае нападения любого врага народ снова объединится и воскликнет:

«Встань за веру русская земля!»

Сегодня мы видим, что эвересты санкций, направленных против России, конечно, тяжело воспринимаются отечественной экономикой, но они еще больнее ударили по европейским странам. Порой кажется, что западная цивилизация как банановая кожура — слезла со своего остова, обнажив рыхловато-бледную мякоть собственной слабости. Именно на этой коварной кожуре поскользнулась и грохнулась сегодня экономика флагмана Евросоюза Германии. Это все еще цветочки, ягодки позже.

И все только от того, что какая-то бывшая акробатка на батуте, ставшая политиком, навязала своей стране «зеленую» программу без российских дешевых сырьевых составляющих — газа, нефти и угля. Янки ей помогли — взорвали построенные, в том числе и за немецкие деньги, подводные газовые магистрали «Северный поток». И что же получилось? Германия быстро сдулась, прогнувшись под главным мировым гегемоном.

Встают предприятия, которым нужно много газа и электроэнергии, страдает население от возросших тарифов, подпрыгнули цены на продтовары, стало холодно в квартирах, впору закупать и устанавливать буржуйки. Спасает только природа — теплая зима. Страну заполонили афро-украинские беженцы, которых надо кормить и обустраивать. На это нужны деньги, которые можно взять только от налогоплательщиков, потерявших рабочие места.

Кто-то из мудрецов сказал: «Не удерживайте то, что уходит, не отталкивайте то, что приходит, и тогда счастье найдет тебя». Канцлер Шольц оттолкнул то, что приходило. Ну, что же, покупай, Олаф, американский сжиженный газ втридорога. Неспокойно стало в Германии. Неужели потомок эсэсовца не понимает, что покой в душе зависит от мыслей в голове? Значит, у него в голове жили неспокойные мысли, которые руководили его действиями из-за недомыслия в ущерб экономики Германии.

Говорят, невозможно увидеть новые берега, не отплыв от старых. Плох тот народ, кто, поплыв к новым берегам, забывает старые. Забвение прошлого лишает достойного будущего. Некоторые ненавистники на Западе угрожают разорить экономику России и россиян, порвать в клочья. Нет! Единственный, кто может поставить нас в согбенную позу — огород и картошка. Никакие санкции нас не свяжут и не порвут — выживали и не в таких крутых ситуациях, говорят россияне. Главное, чтобы власть предержащие не ошибались по-крупному. Люди никогда не увидят того, что вы для них делаете, они видят лишь то, что вы не делаете.

Российская армия воюет в сложных условиях, порой напрягаясь изо всех сил. И на этом фоне простые граждане готовы собирать и собирают по копейке, по нитке, по пирожку… гостинцы защитникам Отечества. Удивляет то, что шоу-бизнесмены, гребущие миллионные гонорары, и олигархи, прячущие миллиардные прибыли по офшорам, мало или совсем не участвуют в этих благотворительных мероприятиях. Неужели они не понимают: сколько бы у них денег не было, вторую жизнь они не купят? Не бойтесь дарить добро другим, оно к вам обязательно вернется. Даже если у тебя нет ничего, у тебя есть жизнь, у которой есть все. А свободен лишь тот, кто позволит себе не врать, не скаредничать, не обещать пустого…

Думается, что каждый нормальный человек должен усвоить эту жизненную мудрость: самое большое препятствие — страх, самая большая ошибка — пасть духом, самый опасный человек — лжец, самое коварное чувство — зависть, самый красивый поступок — простить, самая лучшая защита — улыбка, самая мощная сила — вера. И тогда все получится! А когда чиновник сидит на стуле или кресле (все зависит от достатка), где четырьмя ножками являются коррупция, равнодушие, трусость и ложь — славных дел в славном Отечестве может и не появиться. Эти типы для Отечества работают на холостых оборотах.

Продолжается вывоз капиталов за рубеж, а главное — финансов. В одной из передач израильский журналист Александр Вальдман, руководитель канала для людей, любящих и умеющих думать, спросил у экономиста и президента научного центра «Институт Ближнего Востока» Евгения Яновича Сатановского о финансовых потоках на запад. Е.Я. Сатановский подтвердил, что деньги продолжают буквально бурлить в этих потоках. Только за последние месяцы 2022 года уже уплыло 205 млрд долларов за кордон. Процесс благополучно продолжается. Если верить этой цифре, то сейчас, в период проведения СВО, такое состояние с финансами опасно для страны.

И вот уже депутаты стали глубже осмысливать идею, каким инструментом можно выбить эти ножки из-под «сидушек» вороватого чиновничества. Депутат Государственной Думы генерал-лейтенант в отставке А.В. Гурулев в Интернет-газете о событиях на Украине в связи с проведением СВО поднял один острый вопрос. Он заметил, что «наша разведка стала работать лучше, в том числе благодаря насыщению средствами разведки, не без помощи нашего гражданского общества. Подвижки появились в космосе, это сильно не афишируется. По-другому работает спецназ, точно не пехотой, занимается своим делом.

Внутри страны у контрразведки просто сил не хватает, сегодня вопрос создания Смерш крайне актуален для выявления на новых территориях России всех предателей, спящих разведчиков и диверсантов. По той же ситуации в Макеевке: я уверен, что здесь чистый слив информации, дело не в телефонах. На фронте за использование телефона могут настучать конкретно, не разбираясь со званиями, должностями и всем остальным. Пусть будет не Смерш, возможно, аналог, но нам нужен эффект, чтобы вычистить территории от недругов».

Да, это святое дело для военных контрразведчиков, участвующих на поле брани и его тыловом окружении. Смерш нужен еще для того, чтобы помочь полководцам разобраться с состоянием боеготовности и боеспособности нашей армии.

Как говорил товарищ И.В. Сталин, у каждой ошибки есть имя, отчество и фамилия. Действительно, у побед и промахов всегда есть имена. Герой России и глава Президиума объединения «Офицеры России» генерал-майор авиации Сергей Липовой прямо назвал на Главном историческом канале (ГИК) виновника развала системы Вооруженных сил страны — это бывший министр обороны Анатолий Сердюков. Впервые это заявление сделано публично и на таком высоком уровне. Ясно, что офицерское сообщество озабочено состоянием дел в армии.

Приход гражданского министра в оборонное ведомство в 2007 году был оптимистично воспринят военными и обывателями на фоне разрухи 90-х годов. Планировалось перевести армию на контрактную основу и сделать ВС современными и мощными. Реформа сразу пошла в русле укрепившегося братания с НАТО и добровольной сдачи гарнизонов в Европе. Началось массовое «расчехление» армии:

— сокращены 150 тысяч офицеров;

— закрыты более 50 военных училищ;

— заменены почти все кадровые офицеры Генштаба и командующие;

— ликвидирована мобилизационная система;

— на аутсорсинг (передача неформальных функций без ведома ведомства сторонним организациям. — Авт.) переведено все обслуживание армии. Новая прозападная система корпусов и оперативных командований порвалась уже во время конфликта в Южной Осетии.

Липовой уверен, что Вооруженные Силы РФ до сих пор ощущают на себе радикальные реформы бывшего мебельного директора, ставшего министром обороны, Сердюкова.

Чтобы обучить военного летчика, нужно минимум 4 года, а его командира 6–8 лет. Из-за этих ошибок сегодня не хватает командного состава, летчиков, специалистов военно-инженерного блока и т. д. В такой раздрай и пришел новый министр ведомства Сергей Шойгу. Липовой от имени 250 тысяч офицеров организации выразил уверенность, что войска нацелены на победу и добьются ее.

Добьются победы над теми, кто решил сделать соседями по духу американцев, считающих славян, особенно православных, неспособными достичь высоких результатов в экономике и культуре. А вот западники украинские, по их разумению, — это те, кому надо верить, и они как раз окажутся ложкой дегтя в банке с медом. Они предадут и продадут славянство за понюшку табака. Как писал советский и американский биохимик Анатолий Алексеевич Клесов, эти типы — «то они с литовцами, то с поляками, то с крымскими татарами. Постоянно маневрировали, предавали и перекидывались с одной стороны на другую в зависимости от конъюнктуры… Эта политика постоянного лавирования, вечной готовности к предательству и двойные стандарты плавно перекочевали из той Малороссии в нынешнюю Украину. Так что традиция «а нас-то за шо?» уходит корнями глубоко в историю и ярко проявляла себя на Западной Украине во время Великой Отечественной войны».

Многие западенцы тогда ушли воевать за Гитлера, теперь они воюют с Россией за Байдена и реваншистов из Германии.

Вот почему органам Смерш и МГБ в дальнейшем, а также войсковыми подразделениями Красной армии и МВД пришлось применять хирургические методы лечения с «бункерными партизанами», «лесными братьями» и отрядами УПА* на «войне после войны».

Сегодня группировка ВС России тоже сражается с предателями славянского братства, правда, не с «бункерными партизанами», а вышколенными, обмундированными и вооруженными на Западе ВСУ, обороняющимися «в бетонных катакомбах», понастроенных за 8 лет после 2014 года. Вот и сейчас в Артемовске (Бахмуте) они «запечатались в бетон», делая ночные вылазки и сопротивляясь с отчаянием обреченных. Так что либо ВСУ в Бахмуте сварят в «котле», либо украинцам придется бежать под прицельными обстрелами, теряя сотни и тысячи людей. Зеленскому их не жалко — это, в основном, русскоговорящие люди, насильно мобилизованные на юго-востоке Украины.

За душу берут слова неизвестного автора, ставшие песней в исполнении Юлии Славянской:

Прорезь прицела узкая, целятся не по ногам,

Русский стреляет в русского на радость своим врагам.

Злобно тевтон ухмыляется, пляшет от счастья лях,

Русские парни валятся в присыпанных снегом полях.

По колено во лжи и фальши там, за океаном,

Делают все, чтоб и дальше Иван убивал Ивана.

Браты мои православные, що ж вы такэ наробылы,

Прапор Бандэры бесславно на дэржакы свои начэпылы?

Киев, Москва, Полтава, Сумы, Тюмень и Псков

Подлые всего мира стравили ваших сынов.

А в Киеве лютая злоба, нанюхавшись кокаина,

Ждет команд из Вашингтона, плевать им на Украину.

Для парней из Гулькевичей, для ребят из-под Волгограда

Бандера вместе с Шухевичем просто фашистские гады.

А мужики из Рязани очень уж осерчали

За то, что вы на майдане про москалей кричали.

Теперь извиняйте, хлопцы, терпите, как та красавица,

Будем наказывать жестко, нравится вам или не нравится.

В прорезь прицела видно фигурку солдата маленькую,

Только уж очень обидно, что целюсь в брата Ваньку я…

По колено во лжи и фальши там, за океаном,

Делают все, чтоб и дальше Иван убивал Ивана.

Браты мои православные, що ж вы такэ наробылы

Прапор Бандэры бесславно на дэржакы свои начэпылы.

Россия начинала СВО щадяще, но англосаксы превратили боестолкновение сначала в гражданскую войну внутри Украины против русскоговорящих, а теперь всем западным кагалом с Россией. По данным республиканца полковника США Дугласа Макгрегора, главком ВСУ четырехзвездный генерал Валерий Залужный в разговоре с председателем ОКНШ ВС США генералом Марком Милли признался, что ВСУ вместе с дезертирами, пленными и пропавшими без вести потеряли больше четверти миллиона украинских военнослужащих — 257 тысяч человек.

А сколько еще раненых, которых уже не вернуть в строй?!

По планам англосаксов война, похоже, действительно должна идти до последнего украинца. Западу не помогут бронированные «звери» — ни «Леопарды», ни «Абрамсы», как не помогли Гитлеру «Тигры» и «Пантеры».

Заканчивая повествование о деятельности военной контрразведки периода Смерша против тщательно замаскированных организаций ОУН* и УПА*, хочется несколько слов сказать о знакомой мне Ровенской области. До конца войны советская власть заканчивалась в районных центрах. В селах и на хуторах хозяйничали бандеровцы. Чтобы покончить с этим явлением, после войны почти в каждом селе были размещены гарнизоны. На одну Ровенскую область понадобилась целая 13-я армия, после чего обстановка стала постепенно разряжаться. Бандитов загнали в лес и лишили снабжения, а Смерш стал уничтожать в первую очередь главарей. После их уничтожения банды распадались, так как большинство селян были мобилизованы в УПА* под страхом смерти родственников и лишения собственности.

По рассказам ветеранов — чекистов Сарненского РО КГБ, в 1945–1946 годах были перебиты банды на уровне куреней, кошей и сотен. А вот Службу безопасности («Службу бэспеки») добить не дали. Следы потянулись в ЦК КПУ во главе с Хрущевым. Были ликвидированы СБ, ОКР Смерш, ОБП. Сняли с должностей руководителей управлений НКВД Ровенской и Львовской областей соответственно генералов Владимира Матвеевича Трубникова и Алексея Никитовича Асмолова. У последнего мне удалось еще в далеком 1964 году по заданию руководства 1-го факультета взять интервью о его деятельности в годы войны в Чехословакии и по борьбе с бандеровщиной не только во Львовской области, но и во всей Западной Украине. С тех пор в моем семейном архиве бережно хранятся фотографии о той незабываемой встрече.

Из Киева во Львов по указанию Хрущева перевели генерала Василия Степановича Рясного, как оказалось позже, сочувствующего националистам, что отрицательно сказалось на результатах борьбы с бандформированиями — СБУ(б)* заметно активизировала расправы над нашими людьми до 1960-х годов.

После смерти Сталина Хрущев выпустил из тюрем бандеровцев, как говорилось в публицистике позже, «с окровавленными обшлагами». В течение последующих десяти лет началось тихое восстановление ОУН* через выдвижение своих людей на партийные и хозяйственные посты. Первый секретарь ЦК КПУ Шелест, выдвиженец Хрущева, скрывал все эти негативные процессы от Москвы.

Не здесь ли ответ на вопрос, почему Хрущев передал Крым Украине? Добавил беды Ельцин в 1991 году в Беловежской пуще, когда на вопрос Кравчука — что с Крымом? — последовал пьяный ответ: «Да забирай его!»

А Кравчук, со слов бывшего председателя КГБ Украины В.В. Федорчука, не только носил «харчи в лес бандеровцам», по другим источникам он был их связным. Как этот человек мог попасть на столь высокую партийную должность, знал только Бог, а не 5-е Управление КГБ СССР. Смерш непременно задержал бы в своем сите этот плевел. Теперь пожинаем горькие плоды недальновидности и трусости партийного чиновничества.

Еще Виталий Васильевич вспоминал, что он как председатель КГБ УССР и член политбюро ЦК Компартии Украины часто бывал в республиканском партийном штабе. Когда он шел по коридору и ему навстречу попадался Кравчук, тогда заведующий отделом агитации и пропаганды ЦК КПУ, последний буквально съеживался в приветствии. Не случайно он боялся, что украинские чекисты могут докопаться до незавидного для партийного чиновника прошлого. Так он мог оказаться нулем. Как не вспомнить Оноре де Бальзака — бывают люди, похожие на нули: им всегда необходимо, чтобы впереди их шли цифры. Потом цифрой для него был партийный билет и тем более цековская должность.

Кравчук был первым президентом Украины, Зеленский станет последним, уничтожившим цветущую, красивую, трудолюбивую, чужую для него страну. Запад пытается расправиться с Россией полномасштабной, но дистанционной войной, его чиновники, сидя в своих роскошных кабинетах и квартирах, будут наблюдать за боевыми действиями со стороны. Не выйдет! Волна справедливого отмщения накроет господ…

Как не вспомнить по этому поводу шиллеровские слова о том, что из всей истории жизни человека ни одна глава не поучительна для ума и сердца так, как летопись его заблуждений.

Нам сегодня как никогда нужна гигиена духа! Убеждения — это совесть ума. А еще их называют зеркалом правды. Так, в нем видно, как много развелось, в том числе и среди элиты, зоологических русофобов. Не хочется, чтобы в дальнейшем события выстраивались в роковую судьбу истерзанной России! Пора выздоравливать!

Нам надо непременно побеждать сегодня, а не завтра. Не побеждает только тот, кто не хочет побеждать или не может в силу разных причин.

В 80-летний юбилей со дня создания ГУКР Смерш у некоторых журналистов, блогеров, политологов зародилась мысль о необходимости создания подобного органа для борьбы не только с агентурой противника, но и с коррупционерами и предателями Родины.

Использованная литература

1. Мельтюхов М. Советско-польские войны. Белый орел против красной звезды. — М.: Издательство «Яуза» — «Эксмо», 2004.

2. Баграмян И.Х. Так начиналась война. — М.: Издательтво «Воениздат», 1971.

3. Зверев С. Крылатое оружие SS. — М.: Издательство «Эксмо», 2006.

4. Дегтярев К., Колпакиди А. Энциклопедия спецслужб. СМЕРШ «Смерть шпионам!» — М.: Издательство «Эксмо» — «Яуза», 2008.

5. Клименко И.И. Тайна бункера Гитлера. Записки контрразведчика «Смерш» о розыске военных преступников в завершение Второй мировой войны. — М.: Издательство «Крафт+», 2007.

6. Вольф М. Игра на чужом поле. Тридцать лет во главе разведки. — М.: Издательство «Международные отношения», 1998.

7. Бофф Д. История Советского Союза, глава «Война с Польшей». — М.: Издательство «Международные отношения», 1994.

8. Пирогов В.В. Заговоры и перевороты в России. От императора до вождей народа. — М.: Издательство «Вече», 2019.

9. Бондаренко А. Его называли «батей». — М.: Газета «Красная звезда», 10.7.2019.

10. Богомолов В. Момент истины (В августе сорок четвертого…). — М.: Издательство «Современник», 1988.

И. Шумилин А. Что ждало Германию? — М.: Журнал «Загадки истории», № 18, 2014.

12. Буровцев А., Ришес К. Стертые с лица земли. — М.: Журнал «Загадки истории», № 16, 2013.

13. Вострышев М.И. Москва: все улицы, площади, бульвары, переулки. — М.: Издательство «Алгоритм, Эксмо», 2010.

14. Глазков Л. Для кого страшен Смерш? — М.: Журнал «Российская Федерация», № 4, февраль 2018.

15. Книга «Военная контрразведка ФСБ России. 100 лет». — М.: «Издательский дом Руденцовых», 2018.

16. «Большая Энциклопедия». Том XX, стр. 16. — Санкт-Петербург: Книгоиздательское товарищество «Просвещение», 1896.

17. Соколов А. Анатомия предательства. 35 лет шпионажа генерала Олега Калугина. — М.: Издательство «Проект Лубянка», 2005.

18. Записка П.Н.  Дурново императору Николаю Второму. — М.: Журнал «Красная новь», № 6,1922.

19. Угланов А. «Галицийское пророчество» услышано через 107 лет. — М.: Газета «Аргументы недели», № 49, 2022.

20. Пирогов В.В. КГБ: бывших не бывает? — М.: «000 Издательство «Вече», 2015.

21. Пиляцкий Б. Феликс и Лина. — М.: Газета «Известия», 20–23 января 1992.

22. Север А, Колпакиди А. ГРУ. уникальная энциклопедия. — М.: Издательство «Эксмо» и «Яуза», 2003.

23. Гульев Л., Климов В. Кто вы, Мэйси: двойной агент или герой-разведчик? — М.: Российская газета, 18, 19 и 21 января 1995.

24. Барыкин И. Сталинский бриллиант. — М.: Журнал «XX век. Шпионы», № 2, 2019.

25. Никольский В.А. Аквариум-2. — М.: Издательство ТОО «Гея», 1997.

26. Соколов Г.И. «Бомба» для премьера. Русский шпион в Лондоне. — М.: Издательство «ВЕЧЕ», 2007.

27. Авадяев Е.Н., Зданович Л.И. Сто великих казней. Олег Пеньковский. — М.: Издательство «Вече», 2014.

28. Егоров ЕВ. Книга о разведчиках. — М.: Издательство «Современник», 1984.

29. Колпакиди А.И. Энциклопедия военной разведки России. — М.: ООО «Издательство Астрель», 2004.

30. Лот В. ГРУ и атомная бомба. — М.: Издательство «0ЛМА-пресс», 2002.

31. Яковлев А. Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 — март 1946. — М.: Издательство «Материк», 2006.

32. Иванов Л.Г. Правда о «СМЕРШ». — М.: Издательство ООО «Дельта НБ», 2007.

33. Записка П.Н. Дурново. — М.: Журнал «Красная новь», № 6, 1922.

34. Интервью Генерала Гурулева: «Сегодня вопрос создания Смерш крайне актуален». — М.: Интернет-газета «Глас народа», 25 февраля 2023.

35. Вяткин Я. Украина в ожидании новой бури. — М.: Газета «Аргументы недели», № 7(853), 22 февраля 2023.

36. «Штирлиц» с Алтая. Как действовал контрразведчик Смерш в польской армии. — Сайт в Интернете «Жизнь советского человека», 2023.

Примечания

1

Организация, запрещенная на территории РФ.

Content

Анатолий Терещенко
Смерш и судьба

Предисловие

На Полесье

В стенах высшей школы

Мой первый начальник

Южная группа войск

Лубянка

Герои военной разведки

Войсковая разведка

Жуков сдался

Борьба с «кротами»

Мы родом из страны Смерша

Польский оскал

Англосаксы против России

Прогнозы умника и квасной патриотизм

Послесловие

Использованная литература

Примечания