Линда Рэдиш

Древняя магия Рождества

Linda Raedisch

The old Magic of Christmas:

Yuletude Traditions for the Darkest Days of the Year

Text copyright © 2013 by Linda Raedisch

© Ш.Маршал, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Начнем!

Дойдя до конца нашей истории,

мы будем знать больше, чем теперь [1] .

«Снежная королева», Ганс Христиан Андерсен [2]

Введение

Рождество, по своей сути, туманная штука. Эта книга исследует тонкости того, как оно стало таковым – надеюсь, без полного рассеивания этого самого соблазнительно мерцающего тумана. Если вы готовы глубже познать это темное время года, если не боитесь открыть дверь странному призраку или сморщенной ведьме, если хотите ощутить мурашки по коже, которые не имеют ничего общего с приходом зимних холодов, то вы по адресу. Пусть это и не детская книга, ее написала любительница сказок, и по ее страницам разбросаны отсылки на Ганса Христиана Андерсена, Клайва Стейплза Льюиса, Джона Рональда Руэла Толкина и некоторых других авторов, кого, наверное, сразу с Рождеством и не свяжешь. И повсюду будут встречаться упоминания моей самой любимой детской сказки, «Снежной королевы», в которой храбрая юная Герда добирается – подчас даже босиком – из родной мансарды до цветника ведьмы, лагеря разбойников и через всю Лапландию к холодному чертогу в крепости Снежной королевы, чтобы спасти душу своего товарища по играм, Кая. «Снежная королева» – это, строго говоря, не совсем рождественская история, однако земли, где проходит Герда, во многих случаях являются теми же землями, по которым шествовала и древняя йольская богиня со свитой из фейри, призраков и гоблинов.

Чтобы влюбиться в рождественские праздники, не нужно быть христианином. Нам всем попадались эти стикеры, взывающие, мол, «Помни про Христа в Рождество Христово!». Я предпочитаю толковать сие в самом позитивном свете, как призыв к христианам познать свою веру еще глубже. Язычники поступают точно так же. Несмотря на то что вы, быть может, слышали, заприметить старых богов и богинь на современных празднованиях не так уж легко, но какое же счастье тайком разглядеть, как один из них подбирается к чаше пунша или врывается с веточкой омелы. Праздничный сезон длинный, в нем требуется участие тысяч действующих лиц, и у всякой ведьмы, тролля и домового есть своя роль.

На этих страницах вы встретите уйму эльфов, как светлых, которые, как и следовало ожидать, стали игрушечниками под трепещущей занавесью северного сияния, так и темных, что рыщут в лесах, скрывая лица от солнца. Полагаю, что Йоль и предшествующие ему дни – лучшее время, чтобы сопоставить наше более позднее восприятие этих земных духов с тесными отношениями, которые были у наших предков с ними в прошлом.

Среди язычников и не только бытует мнение, что Рождество, к которому мы привыкли – изначально языческое празднование, а его ритуалы – основательно украшенные попытки первобытных людей возродить умирающие угли солнца. Хоть сей миф и хорош сам по себе, на самом деле это лишь часть истории. Некоторые существа, которых вы вот-вот повстречаете, откровенно языческие, другие – плоды в высшей степени христианизированного воображения. Подавляющее большинство – смесь обоих.

Когда будете перелистывать страницы этой книги, я хочу, чтобы вы чувствовали, словно приоткрываете скрипучую дверь древней церкви, но за ней не покрытые пылью скамьи, а девственный лес, по листве падуба скользит лунный свет, и среди ветвей снуют призрачные духи. Надеюсь, что вы, дорогой читатель, тоже удивитесь открытиям, которые я сделала во время собственного путешествия сквозь этот лес. На первый взгляд, шведская Люсия в короне из свечей и кроваво-красном кушаке – наиболее вероятный кандидат на древнее олицетворение солнца (или жертвы оному), однако все, как выясняется, обстоит иначе. (В День святой Луции вас, вероятно, тоже удивит то, что вы обнаружите под юбками Богемской Люси!) Впрочем, итальянская ведьма Бефана – ее имя означает «Богоявление», а история неразрывно связана с той, что повествует о трех волхвах, поднесших золото, ладан и смирну Младенцу Иисусу, – своим существованием обязана сколько Евангелию от Матфея, столько и германской богине.

Нельзя отрицать, что Рождество всегда было связано с выбором, покупкой, упаковкой и вручением подарков. Римские Сатурналии, ранний предшественник нашего праздника, отмечался обменом свечами, глиняными куколками и безделушками. Подарки, в конце концов, это жест доброй воли, особенно когда передаешь капельку с трудом заработанных денег вниз по социальной лестнице. Нет, не нужно закатывать пирушку, но празднующим Рождество стоит найти время и увидеть в своих ближних, как пытался объяснить племянник Скруджа дядюшке, «таких же людей, как они сами, бредущих одной с ними дорогой к могиле, а не каких-то существ иной породы, которым подобает идти другим путем [3]».

Что подводит нас, вестимо, к трем Духам Рождества, известным всему миру: Прошлых Лет, Нынешних и Будущих Святок. «Рождественская песнь» была далеко не первым и не последним рассказом о привидениях, вышедших из-под пера Чарлза Диккенса. Не он и изобрел жанр; Диккенс вывел закрепившуюся литературную форму к новым высотам. В его воображении Рождество и мир духов увязались столь тесно, что он приберегал самые жуткие идеи для публикации в декабре.

Когда выковывалось наше собственное яркое, светлое американское Рождество, определенные установки, верования и ритуалы исчезли, ибо такова природа традиции. Некоторые обычаи переживают столетия, а иные испускают дух под подолом рождественской ели, едва родившись. Чем оставлять эти обрезки лежать грудой на полу мастерской Санты, я собрала горсть и поднесла их грубые края к свету. Присмотритесь. Пусть я не могу с уверенностью пообещать вам веселое Рождество, я могу точно сказать, что оно будет интересным. Многие из вас, вероятно, придерживаются мнения, что Рождество – это праздник для детей. Я не соглашусь. Рождество предназначено прежде всего для того, чтобы безопасно попугать детей, а иногда заодно и себя.

Когда-то рождественский сезон тянулся от позднего октября до второго февраля. Стоит заметить, что Барборки с метлами в руках предсказуемо явятся в канун Дня святой Варвары (третье декабря), и можно рассчитывать, что Бефана пронесется по небу с мешком подарков в канун Богоявления (пятое января), однако, когда дело касается порядка сей потусторонней процессии, правила редко бывают твердыми и жесткими. Если я упомянула, что определенное событие происходит в определенной провинции в сочельник, это не означает, что аналогичный ритуал не проводят в канун Нового года или Богоявления где-нибудь еще. В раннем Средневековье рождественские праздники, как считалось, начинались первого ноября, но имейте в виду, что средневековое первое ноября отличалось от нашего [4]. То, что мы сейчас зовем «Хэллоуин», для древних кельтов было ночью, что предшествовала началу зимней половины года и, таким образом, становилась чем-то вроде кануна Нового года. А для англосаксов то, что мы зовем началом зимы, было серединой зимнего сезона.

Как и в моей первой книге, «Ночь ведьм: фольклор, традиции и рецепты для празднования Вальпургиевой ночи» (Night of the Witches: Folklore, Traditions & Recipes for Celebrating Walpurgis Night), многие сверхъестественные существа, которые вам встретятся на этих страницах, по происхождению германские. Однако народные поверья и традиции, как и создавшие их люди, зачастую плавно смешиваются друг с другом вместо того, чтобы распределяться по четко академическим категориям. Наше путешествие в мир Рождества заведет нас в глубь кельтских, итальянских, балтийских и славянских земель. С таким раздольем персонажей необходимо где-то подвести черту, и я решила подвести ее около католических и бывших католических стран северной и центральной Европы, включая, разумеется, рассадники рождественской жути – Исландию и Британские острова. А еще случится небольшая вылазка в Северную Америку, правда, лишь в связи с укладами Старого света, которые там сохранились. Вместе с тем ни одна книга рождественских страшилок не будет полной без греческих калликанзаросов, что незваными гостями в Сочельник проскальзывают вниз по дымоходу и устраивают разгром. Хоть они принадлежат к восточной, православной традиции, но тоже встретятся вам на этих страницах, как и горстка северных рождественских зверей (как озорных, так и милых), странный вампир и несколько неупокоенных духов детей.

Ну и куда же в Рождество без веточки чего-нибудь зеленого? Сейчас как никогда Рождество – праздник тепличный. До пришествия пуансеттии, рождественского кактуса [5] и пышного йольского цикламена почетное место на окне, алтаре и среди украшений зала занимали растения поскромнее. Наряду с остролистом и омелой вы встретите более необычные – иногда заколдованные – сезонные растения, включая плющ, можжевельник и морозник черный.

Смею заверить, здесь есть на что посмотреть, помимо пары зеленых венков, чудаковатых ведьм и симпатично мерцающих привидений. Лишь немногие из духов, которых вы здесь встретите, заставят вас вздрогнуть, ведь цель этой книги – изведать тайну Рождества, а не вызывать полномасштабный ужас. И все же, перевернув ее последнюю страницу, вы больше не сможете отмахнуться от знакомого стука по крыше – мол, это копыта оленей. Когда услышите перезвон колокольчиков и хриплое «хо-хо!», станете выглядывать Дикую охоту, а не сани Санты, и как только смените лист календаря на декабрьский, будете настороже – вдруг раздастся глухой удар метлы, шелест соломы или поскрипывание березовых прутиков об оконное стекло.

Подобно тому, как беспрестанно меняющееся событие, которое мы зовем Рождеством, не завершалось с наступлением 25-го декабря, эта книга не заканчивается с Заключением. После него вы найдете «Календарь рождественских духов и чар», он поможет и разложить все по полочкам и продлить торжество. Там вам как на ладони откроется весь праздничный период – а еще несколько любопытных деталей сверхъестественного мира, которые больше нигде в книге не встречаются. В глоссарий я вынесла понятия, не объясненные в тексте. К их числу относятся как знакомые слова, точное значение которых, тем не менее, способно ускользнуть от читателя, например, «прялка» или «жаровая труба», так и те, что, вероятно, читателю и вовсе никогда не встречались, вроде «примстав» и «Дни поста и молитвы». Глоссарий также вмещает мои попутные размышления, которые я не включила в основной текст, дабы не прерывать повествование.

Глава 1. Тысяча лет зимы

Если вы говорите по-английски, то привыкли посвящать свои четверги германскому богу Тору [6]. По тому как гномоподобные ниссе и томтены, которые стерегли скандинавские подворья, отказывались работать в ночь четверга, мы можем сделать вывод, что они почитали бога грома. Культ Тора всегда пользовался популярностью, так что сухонькие старички вполне могли быть его подчиненными, но сперва стоит рассмотреть, как скандинавские, германские и англосаксонские народы считали дни. Равно как евреи начинают все свои праздники на закате перед днем, которым они значатся в календаре, германские язычники считали дни не от рассвета до рассвета, а от заката до заката. Поэтому многие – если не большинство – ведьм, призраков и гоблинов, которые встретятся вам на страницах книги, приходят ночью, предшествующей дню святого покровителя.

Как только в четверг, день Тора, сгущаются сумерки, мы вступаем в канун пятницы или, в воображении германских язычников, канун дня Фригги. Фригга обитала вместе с прочими небесными богами в Асгарде и была женой короля Одина. Она была чуть менее распутна, чем богиня плодородия Фрейя, и бесспорно более заинтересована в домоводстве, а особенно в изготовлении ткани. (Правда, нельзя сказать, что Фригга и Фрейя не два лика одной богини, ведь это тоже весьма вероятно.) Фригга появлялась на северном небе в виде своей прялки – созвездии, более знакомом нам, современным людям, как Пояс Ориона. Прясть в канун дня Фригги было запрещено; пустая прялка рядом с корзиной полных катушек показывала богине, что вы прилежно трудились и могли позволить себе, подобно ниссе и томтенам, денек расслабиться. Но к Двенадцатой ночи, кануну Богоявления (6 января) лучше бы вам спрясть всю шерсть и лен в доме, потому как с окончанием рождественских праздников настанет пора ставить большой вертикальный станок, и у вас должно быть достаточно нити для ткачества.

В альпийских землях Фригга была известна как Перхта, Берхта или Берта, и ее культ продолжал процветать много после того, как богинь смыло рекой времени. Дабы ясно показать, что она больше не причисляется к божествам, теперь ее часто именуют «фрау», что означает «госпожа». Еще ее называют Шпиннштубенфрау, то есть Госпожа прядильни. В Скандинавии льдистого мерцания прялки Фригги в небе было достаточно, чтобы девы трудились как пчелки, однако в других краях приходилось напоминать юным пряхам, что богиня, заглядывая на Богоявление в окно, совершенно не хотела видеть облако шерсти или льна, что томятся на прялке. В Германии, Австрии и Швейцарии существовало множество баек о том, как фрау Берхта растаптывала или даже поджигала брошенные на полпути нити.

Пусть в наши дни мало кто занимается пряжей самостоятельно, последние три четверга перед Рождеством по-прежнему принадлежат фрау Берхте. Она не всегда является сама в эти Ночи Берхты, как их называют в некоторых частях Альп; для этого у нее имеются слуги. Они, в основном, наводят шороху. Баварские дети, которые по собственному желанию временно поступали на службу к фрау Берхте, носились по округе, швыряли в окна и двери сухие горошины, бобы и мелкие камешки, напоминая всем, что грядет Рождество. Из-за шума эти четверги стали известны в Германии как «Ночи стука». Хозяева домов вознаграждали детей за изгнание злых духов из-под стрехи. Если случалось так, что дети ухитрились по ходу дела потревожить Берхту, они не страшились погони – прежде чем броситься за нарушителями своего спокойствия, ведьма была вынуждена сперва пересчитать все бобы, попа́давшие ей в палисадник.

Роятся белые пчелки

В «Снежной королеве», когда за окном кружат пушистые белые хлопья снега, старенькая бабушка говорит маленьким Каю и Герде: «Это роятся белые пчелки!»[7]. Позже Кай замечает королеву пчел, которая опустилась на край пустого цветочного ящика – «женщину, укутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось, из миллионов снежных звездочек». В андерсеновской Дании не было фрау Берхты, однако писатель много путешествовал по Европе, включая альпийскую глубинку, где более крупные слуги Берхты по-прежнему собирали своей Пчелиной королеве, как они ее называют, дань. Пусть самой королевы нигде не видать, ее слуги прилежно являются к фермерским калиткам в причудливых резных масках из дерева. Они напоминают, что именно фрау Берхта укутывает поля снегом, дабы почва отдохнула и подарила на следующий год богатый урожай. И уж лучше фермеру сделать этим трудягам-пчелкам подношение, если он хочет, чтобы они вернулись, станцевали на полях в конце зимы и благословили пахотную землю.

В Ночи Берхты австрийские слуги богини выходят на улицы и поднимают шум – звенят коровьими колокольчиками, выводят нестройные мелодии на скрипках. Подобные мероприятия не всегда ограничивались четвергами Адвента или Австрией. За две недели до Дня святого Андрея (30 ноября) в 1572-м году некий Ганс Бухманн заявил, что сверхъестественные силы перенесли его из леса около немецкого Ротенберга в итальянский Милан. Когда на него впервые набросились, он решил, что это пчелиный рой, однако затем жужжание превратилось в жуткий визг скрипок. Мы не знаем, что на самом деле стряслось с Гансом – прямо перед исчезновением он без спросу одолжил деньжат, а потому имел массу причин сочинить эту историю, – однако здесь любопытно то, что он догадался упомянуть, как его поднятию и полету над верхушками деревьев предшествовало пчелиное жужжание. Возвращаться в Ротенберг ему пришлось своим ходом, и добрался он только к Сретению Господню (2 февраля).

В Альпах того же века явление Залиге Фройляйн – Блаженных дев, которые приходят в ночи попробовать оставленные на столе подношения, предваряла похожая на жужжание пчел музыка, но более тихая, нежели та, что слышал Ганс Бухманн. Эти Благословенные, как их еще называют, в перспективе станут свитой Младенца Христа и сменят гудение перезвоном крошечного колокольчика. Тем не менее, везде, где Берхту помнят под ее собственным именем, мы наверняка услышим жужжание струн или, по крайней мере, какой-то намек на пчел.

С высоты птичьего полета

А еще хаос устраивало более северное воплощение Берхты, фрау Холле. Она заботилась о младенцах, умерших до того, как их успели покрестить. Поля, над которыми пролетала на метле фрау Холле со своими приемными детьми на Рождество, были особенно щедры на следующий урожай, но если вам вдруг случится увидеть этих духов, проносящихся над головой, останетесь слепым. Фрау Холле в итоге лишилась посвященного ей времени на севере, однако благодаря братьям Гримм осталась увековечена в сказке.

Фрау Холле – типичная немецкая домохозяйка. Снег – это гусиный пух, который кружится в небе, когда она встряхивает свою объемистую перину; туман – это пар, что поднимается от кастрюль на ее печи; а гром – это вращение ее катушки льна. Фрау Холле всегда рада хорошей помощнице. Чтобы претендовать на должность горничной в ее доме, сперва пришлось бы пройти через воду – либо заводь, где она купалась, дабы снова стать молодой, либо обычный колодец.

В сказке братьев Гримм «Госпожа Метелица» трудолюбивая, хоть и, по всей видимости, неуклюжая девушка роняет в колодец веретено. Разумеется, прыгает за ним следом и вдруг оказывается в чудесном, полном цветов и солнечного света мире. Она бесцельно бродит и по пути помогает хлебу, который вот-вот сгорит в печи, и тяжело склонившейся под весом спелых плодов яблоне. Наконец прибыв к избушке, девочка встречает старуху с длинными зубами, которая представляется госпожой Метелицей и предлагает ей местечко у себя. Девушка остается готовить, убирать и помогать вытряхивать перины, пока не начинает тосковать по родному дому. Госпожа Метелица без возражений ее отпускает, а на пороге и вовсе осыпает золотыми монетами.

Позже в тот же колодец прыгает и ленивая сводная сестра девушки – проверить, что она сумеет выудить у старухи. Она проходит мимо беды как хлеба, так и яблони, в избушке всего-навсего водит пальцами по пыльной мебели и вяло похлопывает постель. А когда объявляет, что с нее хватит, получает на голову ведро смолы.

Пусть немецкая фрау Холле, как известно, себя запустила, ее утрата юной красоты ничто по сравнению с ужасом, который являет собой Перхта. Альпийская Перхта – то, какой фрау Холле могла бы выглядеть в отражении того дьявольского искажающего зеркала, которым Андерсен открывает «Снежную королеву». Имя «Перхта» восходит к четырнадцатому столетию, а вот первое письменное упоминание жуткой ведьмы, которая возглавляет зимние празднества, встречается в Зальцбурге в десятом. Кто знает, сколько она прожила до того? Разумеется, колдунья не всегда носила имя «Перхта»; Якоб Гримм предлагает нам версию, что ее имя, возможно, происходит от древневерхненемецкого giperahta naht, или «сияющая ночь», то есть Богоявление (6 января) – ночь, когда над Вифлеемом засияла Звезда. Тот факт, что у старой ведьмы все еще есть свой собственный Перхтентаг, или «День Перхты», 6-го января, и что ее прославляют на протяжении всех Святок таким мероприятием, как Перхтенлауф, или «Бег слуг Перхты», является огромным достижением.

Да, у Перхты действительно есть симпатичная сторона, которую воплощают «красивые перхтены», что облачаются в цветочные головные уборы в форме конуса, но большинство ее приверженцев выглядят как волосатые рогатые чудовища с огромным, искривленным в гримасе ртом. Эти «злые перхтены» не только уродливы, но и шумны. Среди их обязанностей – забираться на крыши деревенских домов и бросать в трубы снежки.

Как Перхте удалось продержаться так долго? Причина определенно не в том, что она хорошенькая или любезная. Одним из секретов ее долголетия может быть привычка совать свой длинный нос в дела других людей, как мы увидим в канун Дня святой Варвары и святой Луции в девятой главе. Перхту изображали с нечеловечески длинным носом по крайней мере с пятнадцатого столетия. Иногда ее описывают как «железноносую», но ее австрийское прозвище, Шнабельперхт, «Клювоносая Перхта», подходит ей гораздо лучше. Предполагалось, что у Перхты еще должна быть одна косолапая нога, якобы от постоянного нажатия на педаль прялки, но, скорее всего, это была гусиная или лебединая лапа. Эти птичьи рудименты, наряду с белыми перьями, которые фрау Холле заставляла сыпаться с неба, наводят на мысль, что Перхта может принимать облик птицы – а это древняя привычка германских богинь, таких как Фригга и Фрейя.

Дом зовет

Еще одна стратегия удержания власти – внимательно следить за своими подданными. Соответственно, неугомонная старая карга привыкла лично посещать дома накануне Богоявления (5 января). Если обнаруженное там ей нравилось, немецкая Берхта могла оставить подарок из собственной пряжи, сотканной в небесах, в знак одобрения. А если увиденное этой святочной богине приходилось не по душе, тогда уж лучше вам поостеречься. Когда она переступала порог, то иногда несла в одной из иссохших лап пучок веток, соломы или хвороста. Наверное, подумывала еще немного подмести? Или прихватила их, чтобы подкормить огонь в очаге? Еще она могла держать кирпич – так что же, она пришла заделать щель в садовой ограде? К несчастью, ничего подобного.

Как только она проведет когтем по шкафам и пересчитает полные катушки ниток, старуха захочет узнать, что вы приготовили на ужин – и не позабыли ли отложить немного для нее. Лучше бы ей не унюхать мяса этим ее длинным клювом, потому что канун Богоявления означал краткое восстановление покаянного поста, предшествовавшего Рождеству. В эту ночь, когда инициалы Трех Царей были начертаны мелом на притолоке, единственной разрешенной пищей становились рыба, мучное, картофель и злаки. Овсянка с небольшим количеством копченой селедки в виде гарнира, например, или тонкий блин, сделанный лишь из муки и молока. Решение повкуснее – клецки. В Тюрингском лесу, в центральной Германии, фрау Холле приписывали первоначальный рецепт картофельных клецок, от которого произошли уже все остальные, в то время как в Брауншвейге, севернее, она настаивала лишь на том, что в течение Двенадцати дней Рождества нельзя есть бобы.

Но что, если позабыть и прямо перед приходом старой госпожи отправиться за пивом и сосисками? Или приготовить правильные блюда, но не оставить дополнительную порцию на плите? Последствия будут не совсем такими, как если не выложить печенье для Санты, потому как фрау Берхта окажется и в самом деле ужаснейшим образом расстроена. Сначала она вспорет виновнику живот ножом, который прячет среди юбок. Затем вытащит оттуда всю запрещенную пищу и заменит пучком веток – или тем кирпичом, – а потом зашьет обратно, используя садовые инструменты вместо хирургических. Правда, приступит ко всему этому не сразу – дождется, когда несчастный заснет.

В исландской «Саге о людях из Лососьей долины» Ан Черный, кузнец Олафа Хоскульдссона, проходит эту процедуру даже не один раз, а целых два. В главе XLVIII Ану снится, что над ним стоит ведьма с мясницким ножом и деревянным корытом. Не говоря ни слова, она взрезает Ана, вычерпывает внутренности и набивает его живот хворостом. Неужто что-то съел? Так мог бы сказать Скрудж, ибо разве не пытался он отмахнуться от призрака Марли, будто тот «непереваренный кусок говядины, или лишняя капля горчицы, или ломтик сыра, или непрожаренная картофелина»[8]? Когда Ан вспоминает пережитое наутро за завтраком, другие мужчины его дразнят, а вот хозяйка считает сон предупреждением.

И действительно, в следующей главе Ан и его спутники вступают в продолжительный бой на мечах с людьми из Лаугара. К концу боя внутренности Ана вываливаются наружу уже взаправду. Его, посчитав мертвым, готовят к погребению по всем правилам. Однако ночью он вдруг садится при свете свечей, испугав тех, кто бдит над его телом. Ан уверяет их, что не умер, а всего лишь спал. Та странная женщина снова пришла, вытащила охапку хвороста и вернула Ану его нутро обратно. Кузнец полностью выздоравливает и остается известен как «Ан Хворост в Животе» навсегда – или, по крайней мере, до главы LV, где ему раскалывают голову, мстя за смерть Кьяртана Олафссона. Некоторые раны ведьма все-таки залечить не может.

Так что если Берхта с ножом явится вам сразу после какого-нибудь излишества, знайте, что на самом деле она не крадет ваш желудочно-кишечный тракт, а просто хранит его в безопасности, пока вы не научитесь делать более разумный выбор.

Хозяйка замка

В Швейцарии в замковой башне десятого века на берегу Женевского озера обитала некая «Белая леди», которая, по-видимому, являлась приукрашенной версией Шпиннштубенфрау и на самом деле была известна как Берта. Белая леди – это дух-хранитель, который берет на себя обязанность стеречь сокровища, предвещать грядущую смерть в благородном семействе и даже утешать детей. Каждый сочельник эта Берта материализовывалась из тумана, в сияющем белом платье, со скипетром, который когда-то наверняка был прялкой, потому как леди особенно интересовало, закончили ли девушки прясть. В дополнение к осмотру ближайших домов она разбрасывала по дороге пригоршни зерна. Как и все королевы, она никогда не путешествовала в одиночку и, когда отправлялась в путь из своего замка, ее сопровождали разнообразные гномы, кобольды и прочие духи детского росточка.

По некоторым данным, эта Берта была призраком реальной исторической личности – возможно, швабской принцессы, которая вышла замуж за короля Рудольфа в 922-м году. Другие утверждают, что она была матерью или бабушкой Карла Великого. Кем бы она ни была, швейцарская Берта в конце концов изжила изначальную личность. Со временем ей стало тесно даже в образе Белой леди, ведь ее прялка и появление на Святки – не говоря уже о птичьей лапке, которую она прятала под сверкающим подолом платья – все указывало на то, что она является очередным воплощением королевы богов.

В общем, встречи с Бертой сильно отличались от явлений другого знаменитого рождественского призрака – королевы Анны Болейн, которая обычно возникала в белом платье среди деревьев возле дома ее детства, Рочфорд-холла, в течение Двенадцати дней Рождества. Поскольку особых связей с более поздними жителями Рочфорд-холла, кроме того, как пугать их, Анна не имела, ее нельзя считать настоящей Белой леди. Кроме того, звание Белой леди требует определенную привязанность к месту, которой не хватало призраку Анны: на протяжении того же отрезка времени, когда она появлялась в Рочфорде в Эссексе, она, как известно, заглядывала, причем безголовая, и в замок Хивер в Кенте.

Где-то на полпути между божественной Бертой и земной Анной Болейн находится самая знаменитая Белая леди из всех. Ее призрак столетиями обитал в замке, что возвышается над рекой Влтавой, которая также протекает через Прагу. При жизни леди так хорошо задокументировала свое существование, что с ней до сих пор можно познакомиться поближе. Она была рождена в могущественном доме Рожмберк (нем. Розенберг) на юге Богемии где-то в 1429-м. Точной даты мы не знаем, но поскольку ее крестили именем «Перхта», возникает соблазн подумать, что она родилась или, по крайней мере, приняла крещение в течение Двенадцати дней Рождества.

В возрасте двадцати лет Перхту выдали замуж на недавно овдовевшего Яна из Лихтенштейна. Союз был разочарованием для них обоих. Многим, если не всем конфликтам в доме Лихтенштейн способствовало то, что отец Перхты не дал ей приданого. Отнюдь не помогало делу и присутствие матери и сестры первой жены Яна, которые относились к новой супруге как к Золушке. Мы знаем о глубоком несчастье Перхты из многочисленных писем, которые она писала, умоляя отца и братьев приехать и спасти ее – или, по крайней мере, выслать денег. На одном портрете Перхта облачена в прекрасное белое платье, но, что характерно, на ней нет никаких драгоценностей – последние она заложила в 1463-м, в отчаянной попытке завоевать любовь мужа. В 1465-м году она с дочерью вернулась в свой старый дом в замке Чески-Крумлов; единственного выжившего сына муж вынудил ее оставить. К Яну она так и не возвратилась и до самой смерти жила с семьей брата.

По сравнению с Анной Болейн, Перхта ускользнула в загробную жизнь почти беззвучно, погибнув от чумы в 1476-м году. Земная жизнь стала палимпсестом, поверх которого оказалась написана история ее новой карьеры Белой леди, ибо в старом замке остался ее дух. Призрак описывали как печальную женщину в белом, со связкой ключей в руках. Она надевала белые перчатки, когда несла добрую весть, и черные, когда надвигалась беда. Те, кто пытался заговорить с ней, пока она скользила по коридорам, получали от ворот поворот: призрак проходил сквозь стену облаком пара. А еще она была известна тем, что неожиданно наведывалась с проверками в детскую, к ужасу нянек. С тех пор, как в 1611-м году умер последний Рожмберк, Петр Вок, Перхта держится в тени, хотя ей приписывают срывание нацистского флага с башни замка во времена Второй мировой войны.

В замке Чески-Крумлов есть барочная, написанная спустя продолжительное время после смерти Перхты картина. Портрет изображает золотоволосую женщину в белом платье со свободным голубым поясом. Она держит тонкий жезл, которым как будто указывает на ряд тайных символов, начертанных у ее ног. Тот, кто сможет их расшифровать, гласит легенда, узнает, где в замке спрятано великое сокровище. Если собираетесь разгадывать послание Перхты самостоятельно, предлагаю воззвать к помощи другой, более древней Перхты, прежде чем ее время года подойдет к концу.

Но будьте осторожны – не стоит совсем уж увлекаться разгадыванием; если суждено – то все получится. Не нужно слишком долго сидеть на холоде, как андерсеновский Кай на замерзшем озере посреди дворца Снежной королевы, складывая и перекладывая зазубренные кусочки льда, которые ему дала госпожа. Лишь когда появилась Герда и ее слезы растворили осколок зеркала, застрявший в его сердце, Кай смог без труда составить слово «вечность». Смытый его собственными слезами, крошечный посеребренный осколок из его глаза тоже со звоном упал на лед.

В «Снежной королеве» последнее, что мы слышим о титулованной антагонистке – то, что она собирается в отпуск, чтобы побелить виноградники и лимонные рощи теплых стран. Однако мы знаем, что она вернется в свой освещенный голубым светом тронный зал к северу от Полярного круга – это лишь вопрос времени. Старая Перхта тоже будет продолжать обходы, неся зиму и Рождество во все страны на своем пути, ибо еще один ключ к долгой жизни – гордость за свою работу. Важнейшей миссией Перхты всегда было служить жутким воплощением зимы, которую сначала можно встретить веселым шумом, а затем изгнать с такой же, если не большей, радостью.

«Говорят, она правила сотни лет: сотни лет зимы, – восхищенно рассказывает черный гном Никабрик о Белой Колдунье в «Принце Каспиане». – Вот это сила, если хотите знать. Это что-то практическое»[9].

Поделка: Дерево-прялка

Английское слово distaff, прялка, буквально означает «палка для волокна». С ее помощью древнескандинавские дисы и древнеанглийские идизы – духи-хранители, следящие за рождением ребенка – отмеряли долготу, толщину и общее качество нити, которая обозначала продолжительность жизни этого ребенка, прямо как феи в «Спящей красавице». Самый примитивный вид прялки – это, действительно, палка. Она должна быть достаточно длинной, чтобы прядильщица могла удобно держать ее между коленей, а облако непряденых волокон на уровне глаз, но не слишком, чтобы получилось засунуть ее под мышку, если вдруг захочется попрясть на ходу. Подойдет любое молодое деревце или прямая ветка с устремленными вверх прутиками, например, ясень, платан или сассафрас. Нет, веретено не нужно, эта прялка предназначена лишь для декоративных целей.

В Пенсильвании на рубеже прошлого века альтернативой свежесрубленной рождественской елке для бедного горожанина становилась покрытая ватой ветка сассафраса, установленная вертикально на подставке. Использовать сассафрас для этой поделки не обязательно, однако ваша ветка или молодое деревце должны иметь одинаковый размах прутиков. Очистите ветку от всех листьев и любых болтающихся кусочков коры. Плотно обмотайте каждый прутик полоской или комочком ваты, чтобы казалось, будто ваше дерево покрыто снегом. Проделайте то же самое со стволом или центральной веткой. Когда все завернуто, украсьте свое дерево короткой гирляндой из крошечных огоньков. Для зимней атмосферы я предпочитаю прозрачные или синие лампочки на белом проводе. Поставьте свое творение на окно и назовите прялкой, рождественской елкой или скипетром королевы, как вам больше нравится. Поскольку хлопок не спряден, веточки придется раздеть до того, как Шпиннштубенфрау явится проверить ваши труды на Богоявление, а вот гирлянду, если хотите, можно оставить на голых веточках и не гасить до Сретения.

Поделка: Оконная звезда «Белые ведьмы»

Моя маленькая кухонная ведьма из оригами, которая порхает по дому на метле-зубочистке, начала свою жизнь как луч этой звезды – отсюда родилось и название следующей поделки. Для наметанного глаза эта звезда похожа на шабаш восьми облаченных в белое ведьм, что собрались вокруг пылающего костра. Для не наметанного – скажем, для вашего соседа – это простое зимнее украшение. В Нидерландах и Германии полупрозрачные бумажные звезды на окнах стали рождественской традицией. И моделей для таких звезд бесконечное множество.

ИНСТРУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ:

• Ножницы

• Клей

• 2 листка белой бумаги для оригами 15х15 см, каждый разрезанный на четвертинки

• Прозрачный скотч

Возьмите первый из восьми маленьких квадратов бумаги и сложите его пополам в треугольник. Сложите пополам еще раз, затем полностью разверните. Теперь у вас есть крестик, определяющий центральную точку (рис. 1).

Оконная звезда «Белые ведьмы», рис. 1

Сложите два угла в центр, как показало на рис. 2.

Оконная звезда «Белые ведьмы», рис. 2

Сложите два образовавшихся угла к центральной линии. А вот и маленькая ведьма, которая ждет, когда же сможет погреть ручки у огня (рис. 3).

Оконная звезда «Белые ведьмы», рис. 3

Повторите все шаги с оставшимися семью квадратами бумаги. Соберите, склеивая каждый луч (или «ведьму») наполовину внахлест с предыдущим. Капелька клея – все, что здесь нужно.

Оконная звезда «Белые ведьмы», рис. 4

Когда вы приклеите все лучи (рис. 5) и клей высохнет, прижмите звезду тяжелым гримуаром на денек-другой. Разместите в центре звезды крошечный кусочек скотча, чтобы приклеить ее к окну.

Оконная звезда «Белые ведьмы», рис. 5

Глава 2. До́ма с эльфами

Поскольку мир эльфов тесно связан с нашим, в наших же интересах оставаться с этими таинственными существами в дружеских отношениях. В давние времена сие могло означать регулярные поставки молока, крови и даже золота и серебра в их земные жилища. В наши дни это бывает так же просто, как проявить доброту и уважение к незнакомцу – просто так, без особой причины. Эльфы в этой главе совершенно не интересуются изготовлением игрушек (или карьерой стоматолога), и они не особенно-то малы ростом. Однако они всегда были частью Рождества, даже если их собственный праздник изначально проходил в октябре.

«Что же с эльфами?»

Мы знаем, что праздник эльфов назывался Альфаблот, или «Жертвоприношение эльфам», и что он отмечался на юго-западе Швеции, но точно не известно, что же там происходило. На самом деле мы не знаем об Альфаблоте почти ничего, и это вина довольно вспыльчивой старой фермерской жены, которая жила в поселении Хов в 1017-м году. Однако, прежде чем призвать ее к ответу, мы должны ответить на вопрос: а кто вообще такие эти эльфы?

«Hvat er med alfom?», или «Что же с альвами?» [10][11], спрашивает пророчица в древнеисландской поэме «Прорицание вёльвы». Вы, возможно, задаетесь тем же вопросом, потому что еще не декабрь, потрепанные корки соседских фонарей из тыквы до сих пор гниют на обочине, а индейка на День благодарения охлаждает пяточки в морозилке. Хват эр мед альвом, действительно.

Древние скандинавы считали «альвов» отдельным классом существ, хотя в родословных эльфов, богов, норн и даже людей случались некоторые смешения. Исландский поэт тринадцатого века Снорри Стурлусон предлагает нам не одну расу эльфов, а целых две. Светлые эльфы, которых Стурлусон уподобляет солнцу, жили в Альвхейме – «жилище эльфов», что располагалось где-то в небесах. Темные эльфы, которые были «черней смолы», обитали глубоко под землей.

Эльфы ассоциировались с солнцем с древнейших времен или, по крайней мере, с бронзового века. В Швеции в скалах можно найти углубления в форме чаши с вырезанными на них изображениями того, что мы считаем солнечными колесами. В этих каменных чашах сельские жители Швеции до самого двадцатого века оставляли в качестве подношения молоко. Древнескандинавское название-кеннинг самого солнца – álfröðull, или «слава эльфов». Роль эльфов как посредников между смертными и животворящим солнцем помогает объяснить момент с их сиянием.

Высокообразованный Снорри Стурлусон ладно разделил эльфов на светлых и темных, однако это не означает, что их так же разделяли и по всему Северному миру – или что всякий крестьянин, обратившийся к эльфам за помощью по хозяйству, знал о подобном разделении. Эльфы, может, и сияли, как солнце, но они также были вполне себе земными. Поскольку считалось, что они физически присутствуют в нашей реальности, для фермера они имели более непосредственное значение, нежели могущественные боги. Вполне возможно, что умилостивление эльфов предшествовало поклонению богам – и намного пережило его среди населения в целом, ибо история эльфов не заканчивается Рагнареком, огненной гибелью древнескандинавского мировоззрения.

«Довольно ль вам этого? [12]»

«Vitod er enn?» – продолжает вопрошать пророчица, описывая конец того мира. В то время как многие вожди и короли северной Европы могли без особых раздумий обменять Одина на Христа, земледельцы работали над своими отношениями с эльфами на протяжении тысячелетий и не собирались так легко от них отказываться. Вместо того чтобы отпустить эльфов, они переселили их в христианскую космологию. В этом новом мире эльфы стали наполовину падшими ангелами. Когда Люцифер восстал против Бога, эльфы – или фейри – не смогли выбрать сторону, и потому не оказались низвергнуты до самого дна, но вынуждены скитаться по диким местам земли до Судного дня. Мысль о том, что эти создания света достигли такого состояния благодаря действиям Ангела Света, полностью соответствовала старым верованиям.

Другая, гораздо более забавная теория связана с неожиданным визитом Бога к Адаму и Еве спустя долгое время после того, как они были изгнаны из Эдемского сада и обустроили себе дом. К этому времени у них родилось уже столько детей, что Ева не успевала их всех как следует вымыть, поэтому представила Богу только тех, кто недавно вышел из ванны. Когда Бог попросил показать ему остальных, Ева принялась убеждать, что их нет, а сама отправила грязных спрятаться на заднем дворе (она явно не усвоила урок о том, что не стоит лгать всеведущему божеству). Бог объявил, что те дети, которых Ева от него скрыла, останутся скрытыми от всего человечества. Потомки этих грязных детей – это Скрытый народ, как они и известны в Исландии по сей день.

Разумеется, такие апокрифические объяснения устраивают не всех. С начала до середины двадцатого века было модно отождествлять эльфов и фей с первыми европейскими поселенцами. В своей книге 1955-го года «Ведовство сегодня» Джеральд Гарднер приравнял их к пиктам и другим племенам, чье желание сохранить старые обычаи перед лицом христианства загнало их в самые отдаленные уголки кельтской земли, на бесплодные горные вершины и в темные норы под холмами, где они могли и дальше практиковать собственный вид земной магии. Они были и без того маленькой расой по сравнению с романо-бриттами и англосаксами, а их дети из-за тягот жизни в бегах стали еще меньше. Эти аборигенные «пикси», искаженное «пикты», как выразился Гарднер, держались очень замкнуто, осторожно выбираясь лишь по ночам, чтобы выкрасть молока, масла, а иногда и корову у более успешных в сельском хозяйстве соседей. В промежутках между набегами они занимались проведением своих древних ритуалов и изготовлением каменных наконечников стрел, смазанных ядом для «выстрела эльфа».

Как же выглядели эти пикси? Их волосы, несомненно, спутывались в «эльфийские локоны»[13] в отсутствие хорошего гребенщика, и одно время многие считали, что они непременно рыжие. В Уошфорд-маркете, в Сомерсете, ходило мнение, что они еще и косоглазые, «уши у них заостренные, лица маленькие, а носы вздернутые» [14]. Возможно, с этим убеждением и было связано наблюдение, что в светловолосых или темноволосых семьях иногда непредсказуемо рождаются рыженькие. Вместо того чтобы списать окрас таких детей на рецессивный ген или молочника, родители могут расценить их как подменышей – подброшенное потомство пикси.

От римлян мы знаем, что пикты покрывали себя синей краской, которая, возможно, была получена из минералов, хотя есть и более популярное объяснение – индиго, извлеченное из вайды красильной (Isatis tinctоria) [15]. По словам Гарднера, когда пикты хотели остаться незамеченными, они смешивали этот синий краситель с желтым, изготовленным из резеды (Reseda luteola), в результате чего целая раса крошечных мужчин и женщин бродила по вересковым пустошам, раскрашенная различными оттенками синего и темно-зеленого – последний в конечном итоге и станет национальным цветом фейри.

Как и их неолитические предки, эти обездоленные, но яркие «маленькие люди» жили в наполовину погруженных в землю домах, построенных методом сухой кладки; вероятно, даже в сложных комплексах, как можно увидеть в Скара-Брей на самом севере Шотландии. Поскольку весь дом был покрыт травой или вереском, обычному человеку он казался естественной особенностью ландшафта. Если кто-то из «больших людей» случайно проходил мимо зимней ночью, когда хорошо спрятанная дверь открывалась, он не мог не заметить, как пламя очага окрашивает снег – это происходит у дверей эльфийских обителей во многих сказках северо-западной Европы. В этих полых холмах, должно быть, проделывали дымовые отверстия, через которые выходил бы запах горящих папоротников и жареной землеройки, однако в фольклоре такие детали присутствуют редко. Гарднер настаивает, что зачастую эти примитивные дымовые стояки заменяли дверь, что только преумножало экзотичность пикси в глазах соседей.

К сожалению, в этой гарднерианской версии эльфийского происхождения, вероятно, куда больше романтики, нежели правды. Вместо этого лучшее представление о том, кто такие эльфы на самом деле, нам может дать концепция Гарднера о «могучих мертвецах». Могучие мертвецы – это духи практикующих магию, например ведьм, которые на протяжении серии реинкарнаций отточили свое мастерство до такой степени, что после смерти стали объектами поклонения или, как минимум, советчиками.

Эльфов, конечно, почитали, однако могущественными их все-таки назвать можно с трудом. В скандинавских сказках, которые впервые зафиксировали этнографы-путешественники девятнадцатого века, вдохновленные братьями Гримм, эльфы как будто бы ведут параллельную соседям-людям жизнь. Перегоняют свой скот с одного пастбища на другое и расстилают сено сушиться на солнце. Готовят, убирают и заботятся о благополучии своих детей. Даже посещают собственные церковные службы, хотя, по-видимому, не подверглись ни Реформации, ни Контрреформации даже в тех странах, где живут убежденные протестанты. Часто эльфы обладают неземной красотой, но также часто выглядят и как обычные люди, пусть и в причудливом наряде.

Если эльфы похожи на нас, то это потому, что они и являются нами – или, скорее, являлись. Человек, наткнувшись на процессию эльфов или спонтанный эльфийский пир, часто с испугом и изумлением замечает среди них кого-то знакомого – кто умер недавно или много лет назад. Часто этот мертвый знакомый советует случайному живому свидетелю, как безопасно покинуть вечеринку, и стандартное предостережение – это не пробовать еду. Таким образом, эльфы – мертвецы, но не те, кто преспокойно себе отдыхает, а кто по некой причине обрел новую жизнь по ту сторону завесы и иногда, сознательно или нет, может сквозь нее прогуляться.

Среди этих эльфов есть умершие, кто говорит на языке, малейшие крохи которого сохранились в названиях холмов, что когда-то были горами, или рек, что давным-давно сменили русло. Кости этих людей полностью слились с почвой, и все же они бродят по округе по своим эльфийским делам. Они больше не помнят иного существования и могут лишь смутно осознавать события, произошедшие с момента их ухода. Их тревожит звон церковных колоколов, а святой водой можно их ошпарить и загнать домой, не говоря уже о выхлопных газах, потому как все это принадлежит миру, который сами они давно покинули.

Более недавние умершие в пышных юбках и высоких шляпах скончались как раз вовремя, чтобы уже не замечать ничего странного на банкете – как свечи горят, но никогда не догорают, как пирожных на блюдах никогда не становится меньше. А вот душенька, которую положили на кладбище буквально на прошлой неделе, еще не втянулась в общество эльфов. Она все еще помнит, кто по какую сторону завесы, и сделает все возможное, чтобы ее живые близкие не попали к мертвым прежде срока.

Подношение эльфам

А теперь настала пора присоединиться к скальду, или придворному поэту, Сигвату [16], в путешествии, которое он предпринял по юго-западной Швеции во имя норвежского короля Олава. Это начало зимы. Поскольку стоит эпоха викингов, в которой год был разделен на летнюю и зимнюю половину, мы понимаем, что это примерно время нашего Хэллоуина. Несомненно, в лесу Эйдскуга уже выпал снег, а вот река еще не покрылась льдом. Сигват и небольшой отряд людей короля замерзли, сбили ноги и вдобавок наверняка проголодались. Они выходят из леса в Хове [17], темнота тем временем сгущается.

В поисках постели или хотя бы кипы соломы, чтобы переночевать, они подходят к первой попавшейся ферме, но дверь заперта на засов. Когда Сигват пытается сунуть нос в щель, из-за двери ему объясняют, что он прибыл в святой час, что пространство внутри уже освящено и войти нельзя. Поскольку это не церковь, а крестьянский дом, Сигват, исландский христианин, верно предполагает, что здесь чтут языческие традиции. Он проклинает фермера то ли за отсутствие гостеприимства, то ли за отсталость, то ли за все вместе взятое, и продолжает путь.

Скальд и люди короля доходят до следующего двора, где их снова прогоняют – на этот раз старуха, которая называет Сигвата «треклятым» и рассказывает, что они «правят жертву альвам»[18]. Использование третьего лица предполагает, что она может быть служанкой, которую семья послала избавиться от нежелательных гостей. Нам остается лишь жалеть, что женщина не открыла дверь, потому как неуемный стихоплет Сигват, несомненно, выдал бы нам подробное, хоть и предвзятое, описание церемонии, если б ему позволили на ней поприсутствовать. А мы можем только гадать. Как была одета семья? Горел ли свет? Как был накрыт стол, или все действо происходило в закрытом дворе?

Возложить всю вину на «старуху», как называет ее Сигват, нельзя, потому что поведение самого скальда столь же невыносимо. Да, он исландец и христианин, но происхождения, по-видимому, норвежского. Поэтому он должен был знать о Дисаблоте, или «жертвоприношении дисам», которое его собственные языческие бабушка и дедушка, а возможно, даже родители совершали «зимними ночами» в те же дни года. Дисаблот проходил у алтаря, посвященного дисам – родовым женским духам, предшественницам наших фей-крестных и некоторых ведьм.

Между дисами и норнами, что пряли среди корней Мирового Древа, есть много сходств. Как и дисы, норны временами наведывались в дома, но в целом считались более обособленными от людей. Иногда дисы вели себя скорее как кровожадные валькирии, нежели феи-крестные, и во время Дисаблота алтарь действительно был залит кровью, хотя мы и не уверены чьей. В «Саге о Хервёр и Хейдреке» обряд проводит некая принцесса Альфхильд из Альвхейма, так что вполне вероятно, что Дисаблот и Альфаблот были ровно одним и тем же. Если бы Сигват проявил хоть каплю уважения к традициям Хова, ему, возможно, позволили бы тихонько проскользнуть внутрь и поучаствовать в празднестве.

Его могли бы даже попросить сыграть на арфе, если бы оная у него имелась и если бы его пальцы не оцепенели от холода, поскольку для христианина участвовать в языческих ритуалах в трудные времена – дело не то чтобы неслыханное. В «Саге об Эрике Рыжем» Гудрид, тоже исландку, принявшую христианство, убеждают помочь пророчице Торбьёрг распевать магические заклинания, которые Гудрид выучила в детстве. К сожалению, в тот вечер в Хове такого синкретического взаимопонимания не случилось, и Сигвату отказывают еще четыре фермера, прежде чем он оставляет поиски гостеприимного очага. Когда он наконец прибывает в пункт назначения, зал ярла Рагнвальда, его хвалят и награждают золотым кольцом, так что жалеть его, в общем-то, и нет причин.

Был ли Альфаблот уникальным явлением для той части Швеции? Единственное другое упоминание о жертве, принесенной эльфам, встречается в «Саге о Кормаке». Здесь ведьма приказывает раненому Торвальду призвать исцеляющую силу эльфов, вылив на близлежащий эльфийский курган бычью кровь и устроив для обитающих там эльфов мясной пир. Могли ли ховианцы приносить в жертву нечто более ценное, чем домашний скот? Человеческие жертвоприношения, разумеется, в те времена в той части света – достаточно известное явление, но если бы дело обстояло именно так, то фермеры, несомненно, стали бы врать в лицо христианину Сигвату, ссылаясь на болезнь в доме, а не объявлять о жертвоприношении открыто. Да и часть скота в любом случае должны были забивать в начале зимы, а вот люди – ценная рабочая сила, от которой не могли так легко отказаться.

Так к чему вся секретность? Празднующие, вероятно, как раз вводили в транс одного (или больше) члена семьи – или даже пришлую пророчицу вроде Торбьёрг. Изречение пророчеств служит кульминацией нескольких праздников в древнескандинавских сагах. На подготовку как прорицателя, так и места уходило много сил, а потому неудивительно, что старуха ограничилась столь короткой беседой с Сигватом. Женщине не терпелось узнать, что уготовано ей в будущем – и потому не хотелось разрушать чары, которые сотканы вокруг места прорицания.

По иронии судьбы, человек, что изначально послал Сигвата с поручением, христианский король Олав, сам был в некотором отношении эльфом. Хотя Олав отрицал даже саму возможность этого, кое-какие его последователи верили, что он – реинкарнация другого правителя, Олава Гейрстада, который после захоронения в «хове» (т. е. в могильном кургане) был удостоен подношений, а также получил добавочное álf, или эльф, к имени. Интересно отметить, что Хов лежал как раз к востоку от границ королевства, все еще известного в раннем Средневековье как Альвхейм. Ученые утверждают, что это название не имеет ничего общего с эльфами, а относится к слою гравия, который лежит под пахотной почвой этого района – факт, который поклонники Толкина быстро забудут, когда узнают, что в девятом веке Альвхеймом правил король по имени Гандальв. Согласно одной из «Саг Форнальдара», или «Саг древних дней», обитатели этого земного Альвхейма были настолько прекрасны лицом, что их затмевали только ризиры. А кто такие ризиры – это, полагаю, уже иная история.

Само Рождество

Вам в любом случае, вероятно, придется убирать дом перед Днем благодарения, так почему бы не провести в этом году собственный Альфаблот? (Эльфы, как и большинство рождественских духов, любят чистоту в доме.) Как было засвидетельствовано в Хове, не нужно открывать дверь никому, кроме членов семьи – разумеется, ныне живущих, – так что много ходить по магазинам и украшать комнаты не придется. Теперь возникает вопрос: как бы эльфы хотели, чтобы их чествовали?

Если вы уже следуете по пути скандинавских или саксонских язычников, то можете пообщаться с эльфами и спросить сами. Остальным придется обращаться за наводками к старинным сказкам. Одна из самых полезных – норвежская «Дочь финского короля». Здесь мы встречаем финскую принцессу, которая играет главную роль в норвежской истории, чьи корни восходят к датской Ютландии – вот такое всескандинавское народное предание [19]. Все, чего не хватает – это шведского элемента, но я скажу, что шведы упустили шанс вставить свои пять крон, когда закрыли дверь у Сигвата перед носом еще в 1017-м году.

Хотя в самой сказке дочь финского короля не относят к числу эльфов, Рикард Берге в 1900-м году определил, что она так похожа на альвов, что наверняка была одной из них. Вот костяк ее истории.

Прежде чем отправиться на войну, финский король заключает свою любимую дочь в курган – главным образом потому, что заметил, как она переглядывается с новым юношей из прислуги. Когда принцессу и ее девять служанок в буквальном смысле запирают в оснащенном всем необходимым новом земляном доме, король уходит… и больше не возвращается. Заточенные сразу же начинают копать выход наружу. Попытки отнимают девять лет и жизни всех служанок. Все же вырвавшись на свободу, принцесса оказывается в незнакомой сельской местности. Пока девушка скитается, потерянная, люди короля наконец возвращаются к кургану ее освобождать. И не находят ничего, кроме, по-видимому, костей служанок.

Когда поиски принцессы по всему королевству не увенчались успехом, во дворец финского короля заявляется женщина-тролль, которая утверждает, что пропавшая девушка – это она. Троллиха сразу же начинает планировать свадьбу с юношей-слугой, который к этому времени уже успел признаться, что он принц в изгнании – разумеется! – и, ранее получив от короля на смертном одре благословение, поселился во дворце. Он соглашается на бракосочетание (люди же меняются, не так ли? а девушка провела девять лет в кургане!), однако ждет грядущую свадьбу явно без нетерпения.

Наконец из леса выходит настоящая принцесса, изможденная и замерзшая. Вместо того чтобы заявить, кем она является на самом деле, девушка устраивается в свой старый дом горничной и помогает троллихе пройти череду испытаний, которыми принц надеется разоблачить самозванку. Нам не объясняют, почему настоящая принцесса так долго тянет, но троллиха в итоге прокалывается в инциденте с перчатками, и дочь короля по праву занимает место рядом с принцем.

Однако это лишь костяк; эльфийство проступает в деталях. В отличие от самозванки-троллихи, которая еле-еле вдевает нитку в иголку, наша отважная принцесса – виртуоз в шитье и ткачестве, а в фольклоре девятнадцатого века и то и другое – вполне эльфийские черты, вспомните «Румпельштильцхена», «Эльфов и сапожника». Еще она хорошо обращается с лошадьми, как скандинавские домашние эльфы, которые чистили конюшни и заплетали коням гривы.

Считалось, что эльфы живут в курганах, и именно к ним смертные приходили приносить жертвы. В начале «Дочери финского короля» отец укомплектовывает курган «едой и питьем, одеждой, чашами и сосудами». Бедным девушкам, конечно, все это понадобится, однако именно эти вещи в языческие времена клали с мертвыми в хове (кельтские фейри и брауни очень обижались на подарки в виде одежды, а вот северные коллеги их ожидали). Помимо оставленных запасов финский король не учитывает никаких практических моментов, вроде трубопровода для свежего воздуха или системы удаления отходов. И разве не было проще и гораздо гуманнее назначить опекуна, который бы присматривал за дочерью в его отсутствие? Разве не мог он отослать ее к родне или, в крайнем случае, изгнать юношу-слугу? Ответ – нет, потому что практические моменты важны для живых, а как только принцесса входит в курган, она попадает в эльфийское царство – царство мертвых.

Итак, вот они, принцесса и девять обреченных служанок, без двери и дымохода, которыми располагали эвгемеристские пикси Гарднера. Они в панике переглядываются, пламя свечей отражается от серебряных кубков и тарелок, а извне над их головами утрамбовывают последние горсти глины. Девять лет в кургане наверняка показались принцессе целой жизнью, да и снаружи она как будто тоже прошла. Еще перед отбытием король приказал выровнять насыпь – то есть «жилое» пространство находилось очень глубоко под землей – и засеять травой. К тому времени, как принцесса наконец выбирается на поверхность, разрытое место уже поглотил, стерев знакомый пейзаж, лес. Как Рип ван Винкль, девушка не узнает никого в старом доме, за исключением того бывшего слуги, и никто не узнает ее. Наша принцесса – не просто потерянная дочь; она – одна из «могучих мертвых», которые возвращаются домой и застают сильно изменившийся мир. Ближе к концу сказки они с принцем венчаются, так что, очевидно, вернулась она в христианский мир. Первоначально девушка была языческой принцессой, скорее всего, даже жрицей, похороненной вместе со священным числом слуг и лучшими из мирских благ и ритуальных принадлежностей.

Но где же была наша принцесса все то время, пока люди короля рыскали по лесу в ее поисках? Оказывается, она посещала нечто вроде Альфаблота. Отчаявшуюся и сбитую с толку, ее на время приютила компания угольщиков. Принцесса впервые оказалась в человеческом обществе с тех пор, как умерла ее последняя служанка. Угольщики предлагают ей постель в своем зеленом укрытии, миску жаркого из крольчатины и местечко у костра. Как гласит сказка: «После того, что она пережила, ей казалось, что для нее это само Рождество» [20]. О чем они говорили у огня? Беседовать было бы нелегко, поскольку придворная речь принцессы, вероятно, имела столько же общего с жаргоном лесных жителей, сколько язык светлых эльфов с оным у темных. Что важно, так это прием, который ей оказали.

Тепло, свет, еда и радушная встреча – помните о них, если хотите провести собственный Альфаблот. Запланируйте «Рождество для эльфов» где-то в пустом промежутке между Хэллоуином и Днем святого Мартина (Мартынов день, 11 ноября), или даже между Днем святого Мартина и Днем благодарения, чтобы им не пришлось ни с кем делиться своим особенным днем. Эльфы – светочи, а потому если не получится устроить праздник в полнолуние, то узкий серп молодой луны все равно лучше, чем три четверти убывающей. Так же, как принцессе пришлось продираться наружу из-под земли, бродить по лесу босиком и пересекать реку верхом на волке, ваши гости проделают долгий, изнуряющий путь. Они оставят привычные убежища и хов, дабы к вам присоединиться, так что тепло их поприветствуйте. Предлагаю такой вариант: «Пусть приходят те, кто желает прийти, и пусть уходят те, кто желает уйти, и не причинят вреда ни мне, ни моему» [21]. Как только вы сделаете это приглашение, я бы посоветовала вам не обращаться к эльфам напрямую.

Неизвестно, сколько им пришлось пройти в пространстве и времени, так что лучше бы выключить телевизор и большинство электрических ламп, которые могут показаться ослепительно-яркими старейшим из собравшихся. Если есть камин – разведите огонь. В противном случае – зажгите побольше свечей. Поставьте на стол лучшую посуду, но предлагайте простую пищу: хлеб, мясо, молоко. Если очень повезет, вместе с эльфами к вам заглянут и дисы. Эти дамочки могут ожидать, что их встретят алым алтарем, так что сейчас самое время достать кроваво-красную рождественскую скатерть или ковровую дорожку. Не стесняйтесь общаться и смеяться с любой живой компанией – у вас же, в конце концов, вечеринка, – но имейте в виду, что здесь все делается в честь эльфов. Не будьте ховианцем, оставьте дверь приоткрытой на время пира и не удивляйтесь, увидев несколько знакомых лиц, сияющих среди теней.

Поделка: Эльфийское оконное украшение

Поскольку мы так мало о нем знаем, Альфаблот можно трактовать по-разному. Если вы уже принимали мертвых на Хэллоуин, можете воспользоваться случаем почествовать солнечную сторону светлых эльфов. Следующая поделка предназначена для окна, где она будет пропускать сквозь себя солнечный свет.

ИНСТРУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ:

• 2 белые тарелки из тонкой бумаги

• Обычная белая бумага, чем тоньше, тем лучше

• Цветные карандаши и/или маркеры

• Клей

• Ножницы

• Макетный нож

• Нитка

Вырежьте центр обеих бумажных тарелок. Обведите один из вырезанных кругов на бумаге. Нарисуйте внутри круга лик солнца или луны и раскрасьте. Вырежьте лик с отступом 7 мм по диаметру. Приклейте его к одной из тарелок цветной стороной на выпуклую сторону тарелки.

Приклейте завязанную петлей нитку к внутреннему краю одной из тарелок. Соедините обе тарелки друг с другом, вогнутая сторона к вогнутой, затем украсьте рифленый обод с каждой стороны. В дневное время, когда светит солнце, поверните украшение так, чтобы цветная сторона была обращена наружу. Лучи осветят небесный лик. Когда свет горит в помещении, поверните украшение цветной стороной внутрь.

Эльфийское оконное украшение

Глава 3. А к утру Рождества он умер

С эльфами мы еще не закончили, что и к лучшему, так как с выключенным телевизором гостей в Альфаблот придется забавлять историями. Мы уже кое-что узнали о природе наших друзей с той стороны завесы, а также о том, как их развлекать. В этой главе мы изучим более зловещие последствия приглашения в дом эльфов.

Королева эльфов

В течение многих лет Хильда, ключница средних лет на овцеводческой ферме, спрятанной где-то в зеленых горах Исландии, любезно вызывалась в канун Рождества остаться дома и приготовить праздничные блюда, в то время как остальные обитатели посещали церковь. Это должно было стать первым намеком, что ключница не та, кем казалась, но у овдовевшего фермера, ее нанявшего, сия картинка почему-то не складывалась. Видите ли, в средневековой Исландии никто в здравом уме не предложил бы остаться дома одному в самую опасную ночь года.

Мотив «А к утру Рождества он умер», безусловно, предшествует как древнескандинавским сагам, так и самому Рождеству [22]. В старых исландских историях смерть была хоть и не неизбежным исходом для неудачливого слуги (или служанки), который оставался предоставлен самому себе в канун Рождества, но вполне реальной возможностью. Если повезет, могут просто свести с ума или утащить в горы, после чего беднягу больше никто никогда не увидит.

Хильда, однако, каждое рождественское утро встречала рассвет, ничуть не пострадав. Более того, по всем признакам она трудилась всю ночь напролет: полы подметены, гобелены развешены, есть масло, скир, копченая баранина и коробка лейвабрейз – все готово, ведь нужно накормить голодных прихожан, когда они вернутся. К сожалению, у череды недавно нанятых пастухов дела шли не так хорошо.

Если бы ферма не располагалась столь отдаленно, как обычно бывает в случае исландских овцеводческих ферм, хозяин взял бы с собой в церковь всех работников. Однако церковь далече, и домочадцы должны отправиться в путь пораньше, чтобы успеть к всенощной. А вот у овец выходных не бывает: пока из-под снега и льда еще выглядывает хоть немного травки, их нужно выводить пастись, а затем с наступлением темноты возвращать в уютный загон. Поэтому пока ферма остается под опытным присмотром Хильды, один пастух – и это всегда новенький – должен остаться следить за овцами.

И каждое рождественское утро фермер возвращался и находил одинокого пастуха в постели мертвым. Поскольку у бедолаг не было никаких признаков насильственной смерти, фермер действительно не мог догадаться о причине. Хильда казалась бы очевидной подозреваемой, но ведь она, знамо дело, была слишком занята полировкой подсвечников и вырезанием красивых узоров на масле, чтобы кого-то убивать. И какая у нее вообще причина желать смерти всем этим пастухам?

Похоронив несколько молодых людей, фермер решает больше не брать новых работников; сам останется с овцами, если придется. Однако тем летом на ферму прибывает юный крепыш и говорит, мол, хочет работу. Отчаянный, наверное, раз ему так не терпится, несмотря на слухи. Фермер не спешит соглашаться, однако парень настаивает и, конечно же, остается присматривать за овцами в канун Рождества.

В повествовании не упоминается никаких неловких встреч пастуха и ключницы в течение дня. Если это место хоть немного похоже на историческую ферму Глёймбайр на берегах Скага-фьорда на севере страны, то в этом нет ничего удивительного. Исландские фермы весьма обширны, и работа пастуха вынуждала его уходить на некоторое расстояние от них. Возвращаясь к ночи в бадстову, или главную жилую комнату, он ужинал, сидя на кровати, в то время как Хильда продолжала хлопотать на кухне.

Усталый пастух вытирает миску и ложку пучком соломы, убирает их на место и укладывается в постель. Он борется со сном, но битва тяжела, и глаза его уже закрываются, как вдруг он слышит, что в бадстову заходит ключница. И теперь только притворяясь спящим, пастух позволяет Хильде закрепить ему на голове уздечку. Парень не сопротивляется, когда она тянет за оголовье и выводит его в холодную звездную ночь. Ключница забирается ему на спину и на огромной скорости мчится на нем в глубь гор.

Зрелище вышло бы менее смехотворным, используй Хильда уздечку, чтобы превратить пастуха в типичного очаровательно-лохматого исландского коня, но здесь не тот случай. Ее скакун остается человеком, а магический инструмент – гандрейдарбейзли [23], или «уздечка для Эльфийской Скачки», или, как даже чаще переводится, «ведьмина уздечка». Изготовленная из костей и кожи недавно похороненного человека, она позволяет ведьме превращать любое существо или предмет в быстрое и удобное средство передвижения. Возможно, чтобы добраться туда, куда она направлялась, гуманнее было бы использовать табуретку, маслобойку или пивоваренный чан, но тогда у нас не получилось бы истории.

И прежде чем мы осудим ключницу слишком строго, следует упомянуть, что подробные инструкции по изготовлению так называемой ведьминой уздечки возникли только в семнадцатом веке, когда исландцы, как и континентальные жители, помешались на ведьмах сатанинского толка и вредоносной магии, для которой требовалась свежая кладбищенская земля. В то время как практики раннего нового времени могут быть откровенно отвратительны, гандрейдарбейзли – это по сути артефакт древнего гандрейда, Эльфийской Скачки или Дикой охоты. Пусть полет Дикой охоты всегда считался зловещим событием, его языческие свидетели, как правило, оказывались преисполнены скорее благоговения, чем ужаса. В «Саге о Ньяле», глава CXXV, скандинавский бог Один появляется черной фигурой на сером коне в кольце пламени. Конь описан как существо изо льда и огня, и всадник своим факелом поджигает небо над восточными горами. Может ли это быть северным сиянием? Рассказчики из Боргар-фьорда утверждают, что гандрейдарбейзли издавали свистящий, дребезжащий звук, который иногда, как говорят, сопровождает северное сияние.

А наша ключница на своем человеческом скакуне, тем временем, уже приблизилась к глубокой, слабо светящейся расщелине среди скал. Без колебаний Хильда спешивается, забирается туда и вскоре исчезает из виду. Что же делать нашему пастуху? Хоть он все еще в человеческом облике, магия лишила его возможности пользоваться руками, а потому, чтобы избавиться и от уздечки, и от чар, он должен потереться головой о валун. Этот юный незнакомец, по всей видимости, не так уж прост, как на первый взгляд, потому что у него в кармане, между прочим, лежит магический камень. И как только уздечка снята, он берет камешек в левую руку и тут же исчезает. Невидимый, пастух следует за Хильдой среди скал.

Миновали трещину – и мы уже не в Исландии. На другой стороне местность гораздо более гладкая. Нам известно маловато описаний Эльфландии, но можно догадаться, что тут нет снега и равнина залита золотыми сумерками, потому что, несмотря на поздний час, пастух без труда различает очертания ключницы и величественного золоченого зала, в который та направляется. Хильда входит в его двери – и сразу же меняет фартук на королевские регалии, а затем, подобрав пышные юбки, усаживается на высокий трон рядом с королем Эльфландии. Королеву сопровождают пятеро ее детей и целая толпа придворных. Эльфы, которые выглядят вполне себе как люди, все разодеты в пух и прах, длинные подмостки приготовлены к пиру. В углу, однако, пастух замечает старую даму, сидящую в стороне от сверкающей толпы, сложив руки, с кислым лицом и темной аурой злой феи.

Королева Хильда обнимает своих детей и беседует с мужем. Королевское семейство эльфов выглядит одновременно счастливым и безутешным. Пастух наблюдает за этим горько-сладким действом, при этом стараясь не наступить никому из танцующих на ногу. Королева, тем временем, дала младшему ребенку золотое кольцо, поиграть. Когда малыш роняет его на пол, пастух бросается вперед, хватает кольцо и надевает на свой невидимый палец.

Как мы прекрасно понимаем, настает час отъезда королевы. Хильда встает, снимает царственное одеяние, повязывает волосы платком. Ее муж и дети плачут и рвут на себе эльфийские локоны, но что она может поделать? Она обречена возвращаться в мир смертных. Король эльфов взывает к мрачной фигуре в углу, но если старуха и может помочь по этой части, она отказывает. Пока королева Хильда слезно со всеми прощается, пастух тайком выбирается из зала, спешит обратно через равнины Эльфландии к расщелине в скалах и успевает прибежать как раз перед возвращением ключницы. Когда она поднимается вслед за ним, пастух смотрит пустым взглядом – он уже убрал и золотое кольцо, и камень-невидимку в карман и надел уздечку. Бывшая королева садится на него верхом, ничего не подозревая, и они отправляются домой.

Рождественское утро выдается для разнообразия счастливым: нового пастуха видят в постели живым. Он рассказывает фермеру о странном «сне», что ему приснился, и о роли, которую в нем сыграла загадочная ключница. Хильда все отрицает… если, конечно, пастух не предоставит какое-нибудь доказательство своего приключения! И тут он достает из кармана маленькое колечко из эльфийского золота.

Увидев это, Хильда вздыхает и признается, что ее история – это прыжок из грязи в князи. В Эльфландии она была всего лишь скромной служанкой, но король эльфов все равно в нее влюбился. Его мать не одобряла этого союза. Хоть Хильда и эльфийка сама, на нее наложили алог, или «проклятие, произнесенное эльфом», в ее случае – свекровью. Изгнанная из королевского дома и самой Эльфландии, Хильда оказалась вынуждена заезжать человека до смерти каждое Рождество, пока ее не разоблачат и не казнят как ведьму. Таков был план ее свекрови, однако в этом году человек выжил и все рассказал. Потому как ему хватило смелости проследовать за Хильдой по Нижнему Пути, он освободил ее от алога. (Непонятно, правда, почему путешествие в уздечке его не убило; возможно, Хильда не гнала его столько миль, как других. Или, может, причина в том, что он не заснул.) Рассказав все это, королева Хильда перестает нуждаться в уздечке, чтобы добраться домой; она попросту исчезает.

Наш пастух, как говорят, в конце концов женился и тоже занялся сельским хозяйством. Он так преуспел, что люди приписывали его процветание благодеяниям королевы эльфов [24]. А что до фермера, так теперь, когда проклятие было снято, мы можем предположить, что проблем с наймом хороших работников у него больше не случалось.

(Не) один дома

В сказке «Хильда, королева эльфов» герою приходится отправиться в Эльфландию, но на самом деле эльфы обычно сами напрашиваются в гости на ферму. Этот сказочный мотив известен как «Рождественские гости». Чаще всего дома в одиночестве (но не совсем) оставляют девушку. Как, например, в исландской версии, которая вышла из-под пера Хольмфридюр Аурнадоттир, чьи детские мемуары «Когда я была девочкой в Исландии» (When I Was a Girl in Iceland) были опубликованы в самом начале двадцатого века.

Аурнадоттир пишет о «юной деве», новенькой служанке, которую по неизвестным причинам оставляют дома в канун Рождества. Не такая трудолюбивая, как Хильда, она зажигает свечи в бадстове и садится читать Библию. Тот факт, что у нее есть Библия и девушка ее читает, говорит нам о том, что мы теперь вступили в протестантскую эру в Исландии. Эта история могла происходить даже при жизни самой Хольмфридюр, ведь тогда со времен викингов еще мало что поменялось, за исключением появления самопрялки и кофейной мельницы.

Героиня погружается в чтение, как вдруг кто бы мог ввалиться в комнату, как не «толпа» народу всех возрастов. В них нет ничего зловещего; напротив, они в праздничном настроении, даже жаждут, чтобы благочестивая служанка присоединилась к танцам, однако та их игнорирует и продолжает читать. Танцоры предлагают ей «прекрасные подарки», но непоколебимая девушка даже не отрывает взгляда от книги. Праздник длится всю ночь, а служанка так и не поддается искушению, хотя ей, наверное, пришлось залезть с ногами на кровать, чтобы не задевать кружащиеся пары. Начнем с того, что бадстова – это и близко не бальный зал, так в ней еще и полно стульев, прялок и кроватей – например, в Глёймбайре их было одиннадцать, – так что места не было и йольскому коту прошмыгнуть (см. главу 8), не говоря уже о танцах.

Хольмфридюр не дает намеков, что незваные гости миниатюрны или что они эльфы, но это определенно не простые соседи, поскольку на рассвете они исчезают, оставляя бадстову в прежнем виде. Было бы неплохо узнать, что они оставили еще и несколько подарков в оплату за кров, но, видимо, достаточно уже того, что наша юная дева пережила ночь. Что-то от этой сделки она, должно быть, все-таки получила, ведь это именно она молчаливо принимала потусторонних гостей каждый последующий сочельник.

В «Сестрах и эльфах» дочь глубоко синкретичного семейства даже приветствует весельчаков словами, упомянутыми в главе второй: «Пусть приходят те, кто желает прийти, и пусть уходят те, кто желает уйти, и не причинят вреда ни мне, ни моему». Эта девушка тоже держится особняком и утыкается носом в Библию, пока вокруг все празднуют, но из-за того, что с рассветом она восхваляет Бога, перед исчезновением эльфы вынуждены побросать свои драгоценные дары. (Но, впрочем, ничего страшного: они заберут свои сокровища на следующий год, когда в одиночестве оставят менее дисциплинированную сестру.)

Более мрачно мыслящий читатель углядит в предыдущих историях далекие отголоски человеческого жертвоприношения, подарок могущественным эльфам, фейри или духам земли, на который остальная часть семейства закрывает глаза, и я не скажу, что такой читатель ошибется. Однако еще один важный элемент, который следует выявить – изложенный в этих историях кодекс поведения. Конечно, их рассказывали для развлечения – и насколько более пугающими они были бы, если услышать их в темнеющей бадстове или у трепещущего огонька масляной лампы за кухонным столом, – но они служили еще и инструментом обучения. Где-то есть еще один, довольно жуткий вид существ, говорят они, чей мир часто пересекается с нашим. Есть большая вероятность, что когда-нибудь вы с ними столкнетесь – либо в пограничных землях, либо в подобный зыбкий день в году вроде кануна Рождества или Нового года, – и тогда лучше знать, как себя повести.

В наше время изгнать потустороннюю сущность очень просто: достаточно включить свет. Один щелчок и – пуф! – там никого. Как и наши предки, на ночной кухне мы подмечаем то, что ожидаем подметить. Нам решать, слышали мы, как кошка опрокинула сушилку для посуды или как кто-то с того света требует внимания. Для большинства из нас то, что «там нет никого», вполне приемлемо, даже желаемо. Но есть и другие, кто всегда надеется увидеть нечто большее, несмотря на опасность. Самая святая ночь в году – лучшее время, чтобы отправить остальную семью в церковь, выпить чашечку крепкого кофе, отключить электричество и ждать, вглядываясь в темноту.

Рецепт: Исландские лепешки-снежинки

В Исландии начало рождественского сезона означает, что пришло время готовить лейвабрейз, лепешки-снежинки. Если беспокоитесь, что все наготовленное тяжким трудом слопают тролли, спрячьте снежинки в жестяную банку и уберите в гараж до Рождественского сочельника. Лепешки в этом рецепте поменьше традиционных – которые обычно от 20 до 23 см в диаметре, – так что жарить их можно на небольшой сковородке.

ИНГРЕДИЕНТЫ:

• 1 3/4 чашки[25] муки

• 1 чайная ложка разрыхлителя

• 1 чайная ложка сахара

• 1 столовая ложка несоленого сливочного масла

• 1 чашка цельного молока

• Смалец

• Сахарная пудра

В большую миску просейте муку, добавьте разрыхлитель, сахар, перемешайте. Отставьте. Нагревайте молоко и сливочное масло, пока масло не растает. Не кипятите. Понемногу добавляйте молоко и масло в муку, помешивая ложкой, а затем и руками, пока не получится тесто. При необходимости добавьте еще муки.

Замесите тесто на слегка посыпанной мукой поверхности, пока не сформируете гладкий шар. Разделите шар на тридцать две равные части и скатайте из каждой части гладкий шарик. Накройте шарики влажной тканью.

На посыпанной мукой поверхности раскатайте каждый шарик скалкой до толщины примерно 1/2 см, или 12 см в диаметре. Постарайтесь, чтобы они были ровными и круглыми. Сложите раскатанные кружочки в стопку между листами вощеной бумаги.

Нагрейте на сковороде примерно 4 см смальца. Пока он нагревается, можно сделать снежинки. Вариант – вырезать их прямо на кружочках кончиком острого ножа. Или, убедившись, что все хорошо посыпано мукой, сложить кружок пополам и сделать узор ножницами, как на бумажной снежинке. А можно вырезать из теста маленькие треугольники или приподнять треугольные лоскутики и загнуть их.

Когда смалец достаточно разогреется, чтобы капелька воды зашипела, аккуратно положите в него первую лепешку. Обжаривайте с каждой стороны около 30 секунд или до золотистого цвета.

Обсушите снежинки на бумажных полотенцах и посыпьте сахарной пудрой, когда остынут.

Высиживание для начинающих

Если у вашей семьи другие планы на вас в канун Рождества, для заигрывания с эльфами есть еще канун Нового года. В Швеции 31-е декабря отмечали стрельбой в небо и запуском «томте-огней» – хлопушек, неудачно названных в честь маленького гномоподобного существа, которое обитает в шведском стойле. Подразумевалось, что они должны отпугивать призраков, троллей и ведьм, которые не отбыли рождественским утром, но я уверена, что шум заставлял и многих томтенов сунуть голову в солому.

Однако в малонаселенной Исландии люди были более осторожны. Там, с океаном с одной стороны и неровными вулканическими пустошами с другой, ранние поселенцы быстро поняли, как важно не оскорблять духов стихий, которые были их соседями. Большую часть времени люди старались держаться от них подальше, однако 31-го декабря несколько отважных душ отправлялись на поиски Скрытого народа. В Исландии канун Нового года – это День переезда для эльфов, а значит – лучшее время поймать их и спросить, что таит будущее.

Практика «высиживания», как ее называли, возникла не в Исландии, а в Норвегии, где ритуал проводился на вершине эльфийского кургана или глубоко в лесу. Там его со временем расценили как колдовство и объявили вне закона, но недовольным людям, перебиравшимся оттуда в Исландию и на Фарерские острова, как правило не нравилось, когда король диктовал, можно ли им разговаривать с эльфами или нет. Высиживание обычно происходило в канун Рождества или Двенадцатой ночи, однако затем перенесли на канун Нового года – когда 1 января стало официальным праздником.

Как пообщаться с эльфами в канун Нового года? Не так уж сложно, на самом деле. Во-первых, нужна серая кошка. Наденьте на нее шлейку или посадите в переноску – тут как удобнее, – потому что ее придется выносить на улицу. В ваш набор также должны входить топор, нетронутая серая овчина и шкура моржа. Если негде достать моржа, подойдет шкура старого быка, желательно свежесодранная. Никакого поста не нужно. Я рекомендую перед выходом выпить чашечку крепкого кофе, потому как бодрствовать придется всю ночь.

Далее нужно найти перекресток, все четыре развилки которого ведут прямиком к церквям. Положите овчину на землю, а потом примоститесь на ней. Накройте себя шкурой так, чтобы ничего не выглядывало. (Норвежские колдуны пропускали пункт с овчиной и сидели на шкуре, вокруг которой чертили на земле девять квадратов, однако в исландской инструкции этого не упоминается.) Теперь вы должны лежать совершенно неподвижно с топором в руках и пристально смотреть на край клинка – правда, как его можно разглядеть в темноте под шкурой, я не знаю. В любом случае, к полуночи вы должны быть на позиции – а когда она наступит, подскажут церковные колокола. Не засыпайте: вдруг дернетесь, а вам нельзя двигать ни одной частью тела, кроме губ. Продолжая глядеть на край клинка, можете начинать читать все заклинания, которые вы выучили при подготовке к этому действу. А я не забыла упомянуть, что подобное «высиживание» предназначено только для опытных колдунов?

Не стоит волноваться, есть версия и для непрофессионалов. Когда эльфы встречают кого-то лежащего или сидящего на перекрестке, они обязаны остановиться. Стремясь продолжить путь, они сначала попытаются уговорить сидящего пойти с ними, иногда даже принимая облик его матери, сестер или дочерей. Когда это им не удастся, они начнут предлагать ему всевозможные чудесные подарки, и эльфы всегда знают, что именно он сочтет наиболее заманчивым. В прежние времена многие голодные исландцы преспокойно отказывались, когда им предлагали серебряные чаши и золотые подставки для книг, но не могли не уставиться с тоской на ложечку горячего смальца. Если суметь удержаться, не заговаривая и не оглядываясь по сторонам, то с первыми лучами солнца воздайте хвалу Богу вслух, и эльфам придется оставить предложенные дары, однако подобного еще никому не удавалось. В сущности, сидящему после этой встречи зачастую нездоровится: так бывает, когда хочешь что-то получить даром.

Если вы не ищете сокровищ и не особенно хотите знать, что уготовило будущее, вы все равно можете отпраздновать Новый год с эльфами. На исландской овцеводческой ферме не было домашних духов – эти мальцы никогда не забирались так далеко, – но в Средние века несколько самоотверженных женщин в канун Нового года оставляли подношения на расстоянии от дома. Они также ставили тут и там фонари, приглашая усталых эльфов зайти в гости, дать отдых ногам, прежде чем продолжить путь в новое жилище. В Норвегии высиживанием занимались по мере необходимости, не обязательно в течение долгих ночей Йоля, однако исландское представление о дне переезда у эльфов привязано конкретно к рождественскому сезону.

Пусть они обычно малость отстают от времени, наши потусторонние братья способны измениться. Переезжающие эльфы теперь могут выглядеть как нормальная семья с грузовиком вещей. Я бы не советовала приглашать в дом в рождественский, новогодний или какой-нибудь другой канун незнакомых одиночек, но если вдруг объявится потрепанный, слегка старомодный семейный клан с женщинами и детьми и попросит помочь им заменить шину, не закрывайте дверь у них перед носом. Окажете им услугу – и сможете принять любой подарок, который они вам предложат. Что бы это ни было, не выбрасывайте его; утром оно может превратиться в нечто более ценное.

О, и если вам все еще интересно, зачем нужна была серая кошка, придется вызывать призрак исландского фольклориста Йона Арнасона, который собирал эти инструкции в девятнадцатом веке, но насчет кошки так и не разъяснил.

Поделка: Эльфийский венок

Некоторые эльфийские гости вашего Альфаблота уйдут, как только вы уберете со стола. Другие могут решить остаться на весь праздничный сезон. Повесьте этот венок пораньше и посвятите его только эльфам. В качестве основы можно использовать виноградные лозы или простой пластиковый или деревянный обод. Обмотайте кольцо гирляндой прозрачных или цветных огоньков, затем свободно оберните марлей или вуалью, чтобы сделать свечение более мягким. Украсьте венок на свой вкус. Снимите его Двенадцатой ночью (6-го января), и это станет намеком любым задержавшимся потусторонним гостям, что пора бы двигаться дальше. Сердечно с ними попрощайтесь и пригласите обратно на следующий год.

Глава 4. Всадники на белых лошадях

К началу ноября зима уже накрывает небеса своим темным плащом. Разве существует лучшее время отправить детишек маршировать по улицам с красивыми огнями? На протестантском севере Германии такое может произойти в любой осенний вечер. На католическом юге процессии с фонарями посвящены празднованию Дня святого Мартина 11-го ноября. Там рождественский сезон открывает сам «Святой Мартин», который въезжает в город на белом коне; его наряд сшили жены глав гильдий – полное облачение со шлемом, гребнем из конского волоса и алым плащом. Согласно легенде, святой Мартин отдал половину своего плаща дрожащему нищему, который оказался самим Иисусом.

В немецкой поговорке «Святой Мартин приезжает верхом на белом коне» этот конь является воплощением первого снегопада. В то время как сам святой исчез из театрализованных представлений на севере, конь остался. Шиммель, или «белый конь», состоял из одного-четырех человек под простыней, держащих на шесте полую резную голову. В нее могли поместить горшок с горящими углями, чтобы рот и глаза светились красным. Когда у Шиммеля был всадник, вся конструкция именовалась «Шиммельрайтером» – в таком виде она стала детской игрушкой.

Солнце, луна и звезды

Протестантские или католические, фонари на День святого Мартина должны символизировать свет христианской веры, но крошечные огоньки также являются воплощением костров, которыми когда-то отмечали Зимние ночи – древний языческий Новый год в конце октября. В старину, если вы хотели отправить ребенка наружу после наступления темноты петь и просить сладости, ему нужно было выдать надежный, трудновоспламеняющийся и не хрупкий источник света. Такой фонарь изготовляли из репы или кюрбиса – чуть меньшей и более румяной версии американской тыквы. На фонарях вырезали жуткие рожи, ведь кто знает, какие создания снуют по округе морозной осенней ночью? Уж лучше деткам носить с собой головы собственных гоблинов, чтобы настоящие, завидев льющийся из тех свет, спешили шмыгнуть обратно в изгородь. И, чисто на всякий случай, сами дети могли тоже одеваться призраками или другими потусторонними духами.

Среди фермерских детей, как протестантов, так и католиков, эти обычаи сохранились до самого двадцатого века, в то время как в городах дети начали носить с собой китайские бумажные фонарики. Сегодня вы можете купить готовый – с изображениями солнца, луны или звезд, воспетыми в старых, слегка жалостливых народных песнях, которыми сопровождаются процессии. Школьники часто делают фонарики из папье-маше или черной бумаги и целлофана. Если такой случайно вспыхнет, его просто бросают на мостовую и затаптывают.

Угощения Мартынова дня

Хотя в легенде о святом Мартине никаких волков нет, сильный снег в этот день однажды вынудил выйти «пельцмартенов» – людей, одетых в лохматые волчьи меха. Вместо того чтобы съесть детишек, они бросали яблоки послушным, а строптивых били кнутом или розгой. Традиция восходит, по крайней мере, к пятнадцатому веку и может быть даже старше «Мохнатых Ников», которых мы встретим в канун Дня святого Николая.

В легенде о святом Мартине также не упоминаются рога, однако частью его дня стали и они. Выпечка, известная как «мартинсхёрнхен», или рогалики святого Мартина, возможно, представляет собой охотничий рог, что когда-то принадлежал богу Вотану. Также форма полумесяца может олицетворять луну, которая в этот день появляется в уличном шествии вместе с солнцем и звездами. В былые времена считалось, что накануне своего праздничного дня дома посещал сам святой Мартин. Оказавшись внутри, он превращал кувшин воды, приготовленный для него, в вино, а когда уходил, оставлял рядом маленькое печенье в виде рога.

Поделка: Фонарь Мартынова дня

А сейчас мы познакомимся с шереншнитте – немецким народным искусством вырезания фигурок, растений, животных и сказочных сценок из единого куска бумаги. Художники работают как с черной, так с белой бумагой – Ганс Христиан Андерсен славился своими спонтанными вырезками в белом цвете, – но для нашего проекта лучший эффект произведет именно черный. Если вы используете шаблон из этой книги, вам следует сперва увеличить его размер.

ИНСТРУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ:

• 1 лист черной бумаги,23×30 см или больше (также подойдет цветной картон для творчества, но лучше не использовать ватман – он слишком плотный)

• Копировальная бумага (калька)

• Скотч

• Клей

• Ножницы

• Макетный нож

• Дырокол

• Чайная свеча

• 2 деревянных шампура

• Петля из тонкой проволоки

• Длинная палка или штырь для переноски фонаря

Фонарь Мартынова Дня

Положите шаблон на черную бумагу, надежно приклейте по краям скотчем и вырежьте все белые места ножом. Не торопитесь, но если рука все-таки соскользнет, всегда можно исправить все скотчем или клеем при переносе на кальку.

Когда изображение окажется полностью вырезано, покройте заднюю сторону бумаги клеем и закрепите на кальке. Аккуратно разгладьте кальку руками, проверяя, крепко ли приклеились все мелкие детали. Когда клей высохнет, согните свое произведение искусства в цилиндр – калькой внутрь – и осторожно закройте шов полоской крепкого прозрачного скотча. Лучше всего будет смотреться, если она будет находиться на внутренней стороне цилиндра.

Чтобы сделать основание нужного размера, обведите нижнюю часть цилиндра на листе бристольского картона. Вырежьте круг, оставив по всему диаметру отступ в 1–1/2 см. Надрежьте картон на 1–1/2 см по всей окружности, чтобы сделать язычки. Загните язычки вверх, смажьте каждый клеем и вставьте основание в нижнюю часть цилиндра.

Приклейте чайную свечку к основанию фонаря клеем или скотчем. Когда первая свеча догорит, можно вставить новую в тот же контейнер. Но прежде чем чиркнуть спичкой, пробейте в верхней границе фонаря четыре отверстия на одинаковом расстоянии друг от друга – для шампуров.

А теперь зажигайте свечу. Если фонарь высокий, вы, вероятно, предпочтете использовать спичку для камина. Просуньте шампуры в отверстия и проволочную петлю, стараясь не обжечься, когда от пламени свечи поднимется жар. Зацепите палку для переноски за петлю – и вы готовы пуститься в путь по темным улицам.

Дикий всадник

Образ святого Мартина как римского воина так и не прижился в англосаксонском мире, где в это время года в лесах появлялся еще один пожилой всадник на светлом коне. Он был известен как Дикий Всадник, Дикий Охотник, Хакельбаренд или просто Грим. Его конь, как и пасмурное ноябрьское небо, был aeppelfealo, то есть «серый в яблоках». На всаднике развевался плащ из синего или черного домотканого войлока, защищающий от непогоды, гораздо более грубый, нежели тот, что носил немецкий Мартин. Никто, разумеется, не осмеливался прикоснуться к засаленному краю плаща, когда Всадник проносился мимо; если человек не хотел нажить неприятностей, он бежал прятаться. Те, кому хватало глупости посмотреть Всаднику в лицо, видели, что он наполовину закрывал его шляпой с широкими полями или капюшоном – и что вместо глаза у него темная пустая глазница.

До шестого века этого призрачного охотника открыто признавали Вотаном, богом магии и мертвых, хранителем рун, поэзии и медового вина, которое вдохновляет на творчество. Даже после того, как он утратил божественный статус, к нему продолжали относиться с почтением. Те, кто жил в лесу или неподалеку, знали, какие тропы он предпочитает, и непременно их избегали. Одинокий йомен, застигнутый в лесу врасплох хриплым карканьем ворон и грохотом копыт, понимал, что нужно спрятаться за укрытием из девяти досок или, если это невозможно, броситься лицом вниз на землю и ждать, пока призрачная охота его не минует. Самое главное – нельзя отвечать на охотничий клич или вовлекать их в разговор, чтобы не стать одним из них.

С ноября и до Двенадцатой рождественской ночи [26] было разумно держаться подальше от амбаров, у которых двери располагались на противоположных сторонах, ибо именно через такие, скорее всего, проходила Дикая охота. Логично, если принять во внимание тот факт, что охотничий отряд Вотана состоял не из недавно покинувших этот мир, а умерших в древности, преимущественно язычников. Длинный зал с дверями в каждом конце – очень знакомое таким духам сооружение, поскольку именно такой макет англы и саксы привезли с собой из низин северной Германии. На своей родине Дикая охота, проходя сквозь такие дома, оставляла подарки.

Довольно часто Дикую охоту не видели, а только слышали, что заставляло некоторых считать данный феномен не чем иным, как криками стаи перелетных птиц над головой, среди облаков. Даже когда ее «видели», люди, возможно, наблюдали только то, что ожидали узреть благодаря рассказам и легендам. Иными словами, то, что никакой Дикой охоты не было, еще не означает, что вы не могли ее разглядеть или серьезно от нее пострадать.

Если не принять должных мер предосторожности, то во время шествия Дикого Всадника и его призрачной свиты можно ослепнуть, сойти с ума или даже умереть. Как минимум – провести несколько недель в постели, восстанавливаясь после потрясения.

Однако существовала также вероятность, что вас подхватят, пронесут над верхушками деревьев и утащат в чужую страну. В середине девятнадцатого века некий норвежский мальчик с фермы утверждал, что его ненадолго забрали Оскорей [27], как иногда называли Дикую охоту в Норвегии. Тем не менее, он дожил до глубокой старости, а про свое приключение мог рассказать лишь то, что его отвезли в место, полное великолепия. Интересно, что знаменитые дикие Зеленые дети средневековой Восточной Англии утверждали, будто они родом из «Земли Святого Мартина», где всегда царят сумерки, трава зелена, а местные уроженцы питаются, видимо, исключительно бобами. Как отмечает летописец двенадцатого века, зеленокожие дети, мальчик и девочка, случайно забрели в деревню Сент-Мэри Вулф-Питта, а ныне Вулпит, через трещину в земле. Была ли Земля Святого Мартина тем же королевством, куда перенесли норвежского мальчика? К сожалению, в живых нет никого, кто мог бы нам это рассказать.

Рецепт: Рогалики Святого Мартина

У мартинсхёрхен нет точного рецепта. В одних требуется дрожжевое тесто, в других, как в этом – песочное. Эти рогалики, не слишком уж сладкие, и по сей день осенью едят на завтрак.

ДЛЯ ТЕСТА:

• Две палочки[28] (одна чашка) несоленого размягченного сливочного масла

• 3/4 чашки сметаны

• 1 яичный желток

• 2 столовые ложки сахара

• 2 1/2 чашки муки

ДЛЯ НАЧИНКИ:

• 1 маленькая баночка (200–250 граммов) абрикосового джема

• Примерно 100 граммов марципана – полкоробки миндальной пасты

• Щепотка корицы

ДЛЯ ОБМАЗКИ:

• 1 яичный белок

В большой миске смешайте все ингредиенты для теста, понемногу добавляя муку. Когда вся мука будет перемешана, сформируйте из теста шар. Будет очень липко. Аккуратно заверните его в полиэтиленовую пленку и положите в холодильник на несколько часов или на ночь. Разрежьте охлажденное тесто на четыре части. Возьмите один кусок, оставив три других завернутыми в холодильнике. Раскатайте тесто на вощеной бумаге до толщины примерно 3–4 мм – или настолько тонко, как получится. Нарежьте кружочки чашкой или большим стаканом. Разложите кружки на смазанном маслом или покрытом бумагой для выпечки противне. Аккуратно намажьте каждый абрикосовым джемом и посыпьте корицей. На край кружочка положите кусочек марципана, скатайте кружочек так, чтобы марципан оказался внутри, а затем согните в полумесяц или «рог» и прижмите краешки.

Смажьте рогалики яичным белком и выпекайте при 180 градусах 20–25 минут или до легкого подрумянивания.

Рецепт: Епископское вино

Бишопсвийн, или епископское вино, пьют взрослые в День святого Николая, архиепископа Мир Ликийских, но его с таким же успехом могли назвать в честь святого Мартина, епископа Тура, в чей день молодым вином запивали традиционного гуся. Епископское вино – всего лишь разновидность глинтвейна с пряностями, который разливают под мерцающими огнями открытых рождественских рынков северной Европы.

СОСТАВ:

• 1 бутылка дешевого сухого красного вина

• 1/3 чашки ванильного сахара (или белого сахара, в котором хотя бы несколько дней пролежали один-два боба ванили

•1 ломтик свежего имбиря или кусочек засахаренного имбиря

• 1 звездочка аниса

• 1 палочка корицы

• 6 стручков кардамона

• 6 горошин душистого перца

•10 бутончиков гвоздики

•1 апельсин, нарезанный ломтиками

Налейте вино в большую кастрюлю, засыпьте ванильный сахар. Завяжите специи в кусочек марли и положите в кастрюлю. Нагрейте до кипения, периодически помешивая деревянной ложкой. Держите на медленном огне примерно полчаса, но не кипятите. Удалите специи и выложите сверху ломтики апельсина непосредственно перед подачей на стол.

«Черней смолы»

Еще один всадник на белом коне, святой Николай, был более добродушен. Синтерклаас, как его называют голландцы, начинает бродить по сельской местности в середине ноября, задолго до своего праздника 6-го декабря. Как и Вотан, Синтерклаас бородат и стар, но вместо широкополой шляпы носит епископскую митру. И что более важно, он никогда никуда не ходит без своего верного спутника Цварте Пита, или «Черного Питера», чья работа заключается в том, чтобы запихивать непослушных детей в мешок и увозить в Испанию (в стойко протестантских Нидерландах шестнадцатого века поездка в солнечную католическую Испанию – мероприятие сродни побывке в Чистилище).

В Нидерландах Черный Питер – единственный слуга святого Николая. Одетый в яркую шапочку или тюрбан, с пышными рукавами, выглядывающими из модных разрезов бархатной курточки, Черный Питер напоминает мавританского мальчика-пажа из Испании шестнадцатого века. Сегодня мало кто из детей боится этой красочной анахроничной фигуры. Вместо того чтобы внушать ужас, комичный помощник разряжает атмосферу торжественного визита епископа. Тем не менее, нет никаких сомнений, что Черный Питер происходит из того же бессмертного рода, что и более дерзкие демоны вроде Черта и Крампуса (с которыми мы встретимся в следующей главе) и, возможно, даже черные как смоль эльфы Снорри Стурлусона.

Пусть он и напоминает о средневековом стереотипе «мавра», испано-мавританский антураж наложили на одного из тех темных зимних духов, которые, как уже известно, выходят из леса вслед за Диким Всадником. И голландские дети расскажут, что смуглому лицу пажа есть еще более очевидное объяснение: это Черный Питер должен карабкаться вниз-вверх по закопченным трубам и заполнять обувь детей подарками, чтобы святой Николай не испачкал драгоценное епископское одеяние.

Глава 5. Существа лесов и гор

Постерегитесь: Черный Питер – не единственный темный дух, пришедший в наш мир в канун Дня святого Николая. Вскоре после того, как Пельцмартен свернул свою волчью шкуру и спрятал поглубже в шкаф, мы снова слышим топот ног по замерзшей тропе из леса в деревню. На этот раз шаги сопровождаются звоном колокольчиков и цепей, а также треском березового прута, рассекающего воздух. Там бродят монстры, и они лишь разогреваются перед своим первым представлением.

Черт

Американские дети знают: если в декабре начать капризничать, то можно и не получить действительно хороший подарок утром двадцать пятого числа. Чем ближе заветный день, тем меньше становится угроза обнаружить пустой или набитый углем чулок, ведь Санта же наверняка упаковал все в сани? Какая была бы незадача – перекапывать все коробки, чтобы достать одного светящегося боевого робота-хомячка, только потому что кто-то забыл убрать свою комнату. Да, такова печальная правда: в американском Рождестве двадцать первого века очень мало что осталось от настоящего страха.

Однако страх жив-здоров среди чешских детей в канун Дня святого Николая, известного им как Ночь Ангелов и Дьяволов. Звезда этой ночи – рогатый демон по имени Черт, похожий скорее на прямоходящего козла, но с лицом и руками человека и алым языком длиной в фут, который ни за что не позволит перепутать его с мистером Тумнусом. Его запястья скованы железными цепями, в одной руке он держит березовый прут, а за плечами несет пустую корзину. Благодаря Черту чешским детям, чтобы получить причитающееся, не нужно ждать канун Рождества; когда 5-го декабря садится солнце, они сталкиваются с вполне реальной возможностью той же ночью уехать в Ад в корзине темного духа. Если бы Черту, или Крампусу, как его называют в Австрии и некоторых частях Германии, было позволено бродить свободно, нам всем пришел бы конец. К счастью, он всегда появляется в компании накрахмаленного белого ангела и самого святого Николая в полном облачении архиепископа Мир Ликийских. Обычно, если не всегда, ангел заступается за ребенка. Святой Николай вручает несколько небольших подарков, и компания покидает дом, под звон цепей и ворчание Черта, мол, опять не везет. Тем не менее, у него есть чем утешиться: хоть он и не единственный человек-козел, которого мы встретим на этих страницах, он, безусловно, самый страшный – именно он умудрился сохранить дьявольское обличье дольше всех.

Кнехт Рупрехт

Еще один немецкий кузен Черта, Кнехт [29] Рупрехт, одевается как монах-траппист. Пусть он избегает внимания, Кнехт Рупрехт достиг вершины славы в 1862-м году благодаря стихотворению северогерманского поэта и прозаика Теодора Шторма. С тех пор многие читали «Кнехта Рупрехта» под немецкими танненбаумами в канун Рождества. Стоит процитировать первую строку «Von drauss’ vom Wald komm ich her…» (Из леса я нынче выхожу… [30]) любому уроженцу северной Германии, как он не сможет удержаться и протараторит остальную часть стихотворения. По сравнению с дьяволами, которых нужно обуздывать, Кнехт Рупрехт Шторма – преданный помощник Младенца Иисуса. На самом деле именно Младенец Иисус проверяет, есть ли у его правой руки с собой мешок и прут, прежде чем отправиться в путь.

Теперь Кнехта Рупрехта можно чаще встретить в обществе святого Николая. Он носит черную или коричневую мантию с остроконечным капюшоном, а в католических землях иногда перебирает четки. Он всегда бородат и часто испачкан сажей – или это пепел кающихся грешников? В общем, его зловещее присутствие сродни диккенсовскому Духу Будущих Святок, вот только Кнехт Рупрехт не указывает костлявым пальцем, а носит с собой связку березовых прутьев.

Не дайте монашеской робе вас провести; имя Кнехта Рупрехта, от древнегерманского Hruodperaht, предполагает, что когда-то он был слугой богини «Перахты», или Перхты.

Другие Николаи

Можно предположить, что святой Николай и его злодейские спутники должны располагаться на противоположных концах спектра, но так было не всегда. Страшное и великодушное сошлись – или еще не разошлись – в мохнатом лице Пельцниколя, которого можно отличить от его брата Пельцмартла лишь по имени и времени появления. Близкими кузенами обоих были Руклаус (Грубый Клаус) и Ашенклаус (Пепельный Клаус). Все они приняли крещение с вариациями на тему имени святого, но ничего святого в них не было. Все они любили избивать детишек березовыми прутьями, за исключением Ашенклауса – епископский посох в его руке превратился в клюку, к верху которой он привязал полный пепла мешок. Этой конструкцией он и бил непослушных детей, делая их такими же пепельными, как и он сам.

Все эти «николаи» приносили подарки, а также инструменты телесных наказаний, но никогда не вкладывали орехи и яблоки нетерпеливым детям в руки; они разбрасывали дары по земле или полу, как это делал до них средневековый Пельцмартен. Возможно, это один из древнейших зимних ритуалов. В восточной Литве отец семейства разбрасывал разные виды зерна по полу крестьянского дома накануне Богоявления. Дети их собирали, а затем сортировали, чтобы понять, какой урожай в этом году взойдет лучше всех.

Сон о пруте

В старину в канун Дня святого Николая большинство детей ждало испытание посерьезнее, нежели просто угроза избиения. Прежде чем взять в руки угощение, им было необходимо почувствовать жгучую боль от березовых прутьев на пальцах. Яблоки и орехи, что приносил Пельцниколь, давно признаны знаками плодородия – как и поцелуй плети. Березовый прут, который пускали в ход в рождественское время, действовал скорее как волшебная палочка, а не инструмент причинения боли. От Англии до Австрии зимой оказывались избиты даже яблочные деревья, хотя они уж точно не сделали ничего плохого. Ударами не принуждают к подчинению, а желают долголетия, крепкого здоровья и плодовитости. В Финляндии и по сей день сочельник считается неполноценным без хорошей сауны с кустистым березовым веничком.

Иногда Пельцниколь просто разбрасывал прутья вместе с лакомствами, в то время как более скрытый святой Николай в обязательном порядке привязывал несколько веточек к подаркам, чтобы ребенок, проснувшись поутру, понял, что про него знают. В ранней протестантской Германии угощения были спрятаны в связку прутьев, которую оставлял Младенец Христос. Все эти символические веточки, вероятно, сохранились с очень похожего на Рождество римского праздника Календы, во время которого языческие римляне обменивались стренами, чтобы отметить начало Нового года в январе. В более поздние времена эти стрены приняли форму сладостей, маленьких глиняных светильников и монет с изображением двуликого бога Януса, однако изначально стрены были ветвями, срезанными в священной лавровой роще Стренуи, богини жизненной силы. Послание, которое несли как веточки, так и более существенные подарки, оставалось тем же: даритель желал, чтобы новый год принес получателю свет, тепло, доброе здоровье и вкусную пищу.

Разумеется, ничего из этого не мешало кошмарам о жуткой розге переплетаться у детей в головах с мечтами о сахарных сливах по мере приближения Дня святого Николая. Пельцниколь в конце концов ушел в тень, поэтому в местах, где не пользовались услугами Крампуса или Кнехта Рупрехта, «Руте» [31], как называют розгу по-немецки, оказалась у самого́ святого. Совершенно справедливо, что эта волшебная палочка в итоге перешла в руки святого Николая Чудотворца.

Европейские открытки викторианской эпохи ясно показывают, что розга была не чем иным, как ритуальным инструментом. Хоть иногда это и простая связка березовых прутьев, очищенных от листвы и перехваченных один-два раза у основания ивовой лозой, она также часто бывает позолочена или увешана цветными флажками, может быть толщиной с бутылочную щетку или густой, как маленькое деревце. В этом году, с приближением пятого декабря, позвольте себе вдохновиться лавочниками центральной Европы, которые украшают витрины березовыми прутьями в мишуре и крошечных белых лампочках. Сделанная правильно, Руте может даже заменить настольную рождественскую елку. И ничто так не говорит: «Я знаю, чем ты занимался, но все равно тебя люблю», как связка прутьев, усыпанных золотыми блестками и утыканная шоколадными конфетами.

Баттенмандл

Теперь мы отворачиваемся от витрин магазинов города, чтобы последовать за звоном коровьих колокольчиков в тень Берхтесгаденских Альп, где пятого декабря начинается сендакский тарарам [32]. Даже сейчас покачивающиеся человеческие фигуры в пуках соломы, известные как баттенмандлы, приходят в сумерках кануна Дня святого Николая, чтобы «удивить» односельчан. Каждый баттенмандл обвязан вокруг талии веревкой с тремя оглушительными коровьими колокольчиками – двумя маленькими, одним большим, – которых слышно за милю, так что на самом деле ничего удивительного нет.

Впереди шествуют добрый святой, ангел в белом одеянии или Младенец Христос и несколько дьяволов, одетых в меха и маски Крампуса. Хотя солома почти полностью скрывает их лица, баттенмандлы тоже носят маски. Эти ритуальные маски называют «личинами». Само немецкое слово Larve, личина, происходит от латинского larva, что означает одновременно маску и неупокоенного призрака [33].

Остановившись у первого деревенского дома, святой Николай произносит проповедь и вручает дары. И дьяволы, и соломенные чудища стараются терпеливо ждать, пока старик закончит, но некоторые не могут удержаться и вертят длинными кожаными плетками. Как только святой замолкает, они входят, хватают незамужних девушек, случайно оказавшихся поблизости, выносят их на улицу и бросают в снег.

Подсказка девушкам: несмотря на массивность, баттенмандла легко одолеть – сбейте его с ног, и он не сможет подняться. А вот убежать от наряженных в меха дьяволов уже труднее.

Дьяволы с высунутыми языками, молодые холостяки, одетые словно снопы сжатой пшеницы, размахивающие длинными хлыстами и преследующие своих подруг: трудно не заметить символы плодородия Баттенмандллауфа, что примерно переводится как «Бег таинственных людей». К счастью, на сегодняшний день эти живые пшеничные снопы все еще продолжают бег. Если вы случайно окажетесь в Берхтесгаденских Альпах вечером пятого декабря и услышите нестройный звон коровьих колокольчиков, знайте: скоро вас встретит этот шуршащий парад. Хоть и дьяволы, и Баттенмандлы благословляются святой водой перед тем, как отправиться в путь, они относятся к религии намного более древней, чем христианство. Я думаю, что старая Берхта, кому вообще принадлежат эти Альпы, наверняка довольна тем, как хорошо ее чудища сохранились.

Колокольцы Святого Николая

За исключением Черного Питера в новомодном костюме пажа, никому из этих ужасных персонажей и в голову не пришло бы выйти из дома без колокольчиков. Ношение бубенцов и других звенящих вещей является универсальным средством защиты владельца от злых или просто авантюрных духов. Есть те, кто считает медные колокольчики, пришитые к тунике сибирского шамана, предшественниками бубенцов для сбруи, которые носят олени Санты, а Пельцниколь заполняет хронологический разрыв. Если следовать этой линии, то, вероятно, следует причислить к прямым предкам Санты также брата Моисея, Аарона, чье одеяние священника было отделано маленькими золотыми колокольчиками.

Дело в том, что колокольчик легко заставить звенеть красиво и непрерывно. Он практически сам по себе создает музыку. Древним это, должно быть, казалось не чем иным, как магией, особенно если учесть, что колокола сделаны из металла – материала, который был создан в результате явно волшебного процесса. Везде, где есть колокола, они используются для защиты от невидимых и нежелательных влияний.

Поскольку эти существа носят колокольчики и не жалеют благословляющей розги, мы должны принять факт, что эти грубые и часто отвратительные чудища, выскакивающие из леса в начале зимы, вовсе не являются злом.

Мы уже были свидетелями понижения бога Вотана до призрачного охотника и наблюдали, как эльфы становятся маленькими. Могли ли служители святого Николая быть богами плодородия, низвергнутыми в христианскую эпоху? Или они происходят от свартальфаров, тех темных эльфов, о которых Снорри Стурлусон так мало говорил? Пусть они, возможно, никогда не занимали такого высокого положения, как светлые эльфы, эти темные духи, по-видимому, были незаменимы. Вместо того чтобы заставить слабо христианизированную общину обходиться без них, Церковь окропила их святой водой и включила в окружение небесного покровителя, где они остаются и по сей день.

Триумфальный ежегодный въезд святого Николая в Амстердам казался бы странным без Черного Питера, скачущего рядом с белой лошадью епископа. Дети в Центральной Европе до сих пор прячутся под столом, когда в комнату врывается Черт или Крампус, а немецкие малыши бросаются за спину родителей при одном взгляде на Кнехта Рупрехта. Что касается Пельцниколя, то он не сгинул тихо, а пережил второе рождение в Новом Свете.

Беллсникель

Пельцниколи были одними из первых темных рождественских духов, добравшихся до Северной Америки. Сойдя с корабля, многие из них сняли шубы и надели вместо них залатанные куртки. Как свидетельствуют новые варианты написания их имени, самой важной частью костюма Беллсникля, Беллшнигля или Беллснакля теперь стала связка колокольчиков для саней. Еще в Рейнской области они отделились от даты 6 декабря, которая, в конце концов, является праздником святого и, следовательно, не в духе протестантизма. Те, кто был нанят для праздничных визитов на дом, теперь делали это в канун Рождества.

Также присутствующий в Новой Шотландии и Западной Вирджинии Беллсникель был одним из основных персонажей в пенсильванском Рождестве восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Когда немецкие колокольчики встретились с кельтским ритуалом ряжения, две традиции слились, но новая сохранила название «белсниклинг». Вместе с Беллсниклем появился Христос-Киндель, чье имя является диалектным сокращением от Christkindlein, Младенца Иисуса, но которого обычно представляли больше похожим на ангела. В некоторых частях Пенсильвании Христос-Киндель оставался молчаливым, скрытным дарителем. Хорошие дети ждали, что он наполнит их корзинки к рождественскому утру, и в итоге у него появилось альтер-эго, Крис Кинкл [34].

Хотя Крис Кинкл никогда не отказывался от своего имени, вскоре он сменил белую ночную рубашку на костюм Беллсникля: самодельную маску или лицо, почерневшее от жженой пробки, парик из пакли и множество колокольчиков, пришитых или пристегнутых.

Газеты и дневники того время, описывая Беллсникля и Криса, используют слова «отвратительный», «жуткий», «устрашающий» и «гнусный». Представьте: такое лицо появляется в вашем окне, когда опускается темнота рождественского сочельника. Типичный Беллсникель объявлял о своем прибытии, постукивая по стеклу толстой березовой палкой или тонким прутом. Многие также носили с собой хлысты. Беллсникли всегда знали, кто был непослушным. Войдя в дом, Беллсникель рассыпал печенье и конфеты, как куриный корм, по полу, где хорошим детям разрешалось их собирать. Другим детям приходилось уворачиваться от хлыста или розги, чтобы ухватить награду. Поначалу Беллсникель не получал никакой платы во время своего визита; родители рассчитывались с ним за кулисами. Однако под влиянием подражателей, Беллсникель, который обычно был мальчиком-подростком, начал ожидать вина, сидра, пирожных и даже денег, когда он появлялся в дверях.

Каждому кварталу на самом деле требовался только один Беллсникель, но это не мешало другим молодым людям переодеваться и бродить по заснеженной сельской местности просто ради развлечения. Вскоре улицы заполнились юными дебоширами, которых горожане стали считать скорее раздражающими, чем очаровательными. Как только белсниклинг потерял родительскую печать одобрения, он превратился в а-ля хэллоуинскую встречу местной молодежи, бродившей по улицам в необычных костюмах.

Йольские парни

В Исландии тоже есть жуткие существа, бродящие по фермам во время Адвента, но они не показываются раньше, чем через шесть дней после Дня святого Николая, который не является важным событием в большей части Скандинавии. Это Йоласвейнары, «Йольские ребята» или «Рождественские парни», которые начинают официальное вторжение в Исландию 12-го декабря. За тринадцать дней до Рождества первый из Йольских парней спускается с гор, и каждый день появляется новый. Они слоняются по фермам или даже по улицам Рейкьявика, пока не придет тринадцатый, чтобы повеселиться на Рождество.

Если выглянете в окно после наступления темноты и увидите, как троллистого вида парень корчит вам рожи, это будет В-окно-подглядыш. Неужели копченая баранина и скир, которые вы отложили на рождественский ужин, исчезли? Во всем виноваты Мясолюб и Скирожор. Кто-то грохочет среди грязной посуды в раковине? А это уже Горшкоскреб, Ложколиз и Мисколиз. Не нужно гадать, какие шалости любит затевать Юбкозадувай, но у некоторых парней есть более загадочные имена, например, Дверной Нюхач, Свечной Попрошайка и Таращеглаз. И хотя фольклорист Йон Арнасон регламентировал их число в 1864-м году – до этого могло быть целых двадцать или всего девять, – имена все еще разнятся.

В исландской сказке «Смотри, как болтается моя серая нога» трое детей остаются дома одни, родители уходят в церковь в канун Рождества. Каждому ребенку оставляют свечу и пару ярко-красных носков. Дети любуются подарками, как вдруг во дворе раздается голос. Самый младший и, следовательно, самый невинный ребенок замечает, что это, должно быть, Иисус зовет их через окно. Произнесенное мальчиком божественное имя изгоняет существо, которое было вовсе не Иисусом, а волосатым серым исландским троллем. Он, несомненно, похитил бы одного или нескольких детишек. Был ли этот тролль из Йольских парней? Возможно, потому что в прежние времена дети частенько значились в их списке покупок.

Нельзя винить парней за их дурные привычки. Их родителями были тролли Грыла и Леппалуди, хотя Грыла могла родить и вне брака. Мы мало что знаем о Леппалуди, но Грыла очень любила детей… на ужин. Рождественские парни существуют по крайней мере с 1600-х годов, и года их щадят.

Раньше они были такими же ужасными людоедами, как и их родители, но теперь они просто проказники. В наши дни Йольские парни любят одеваться как Санта-Клаус и склонны приносить подарки, а не утаскивать детей и бросать их в горшок своей матери. В 1920-х годах исландские дети начали ставить башмаки на подоконник после 12-го декабря в ожидании, что Йольские парни их наполнят.

Гоблины в окне

Следующий инцидент, хотя он и был описан лишь спустя месяц, произошел 21-го ноября 1933 года или около, по словам Рождественского Деда Николаса, который включил его в письмо детям Дж. Р. Р. Толкина в декабре того же года. (Это письмо теперь могут прочитать все в книге «Письма Рождественского Деда» под редакцией Бэйли Толкин.)

В ту ночь Николаса разбудило тревожное «чмоканье и пыхтенье»[35] в спальне, за которым появилось «злобное, перекошенное от ярости личико» в окне. При этом окно находилось довольно высоко над землей. Никаких сомнений: Дом-на-Утесе старика подвергся нападению гоблинов, верхом на летучих мышах.

В скандинавской литературе, которую так любил Толкин, гоблины всегда жаждут сокровищ. В норвежской сказке «Рождественские гости в Кваме» вождь гоблинов, Старый Тронд, принес собственные серебряные кубки на праздник в фермерский дом и расстался со своими сокровищами, только когда его застрелили на Высоком месте [36]. Старый Тронд подчинялся королю гоблинов, который жил в Швеции и владел значительно бо́льшим запасом золотых чаш, монет и тарелок. Чем отвратительнее гоблин, тем больше сокровищ, и норвежский ютул был самым отвратительным из всех. В канун Рождества, если вы достаточно храбры, чтобы отважиться отправиться в горы, можно увидеть свечение сокровищницы ютула – блеск, подобный тысяче свечей, сквозь трещины в скале.

Гоблины Северного полюса, впрочем, без ума от игрушек – особенно от тех, которые Рождественский Дед хранит в подвалах своего Дома-на-Утесе. Эти гоблины, по правде говоря, сделают все, чтобы заполучить в свои неуклюжие черные лапы игрушечные поезда, и их, выходит, совсем не беспокоят стальные детали, в отличие от их более консервативных кузенов, которые не переносят железо ни в каком виде. Как сообщает детям Рождественский Дед, он не смог выкурить гоблинов зеленым дымом год назад, и теперь они стали особенно смелыми.

Ни в одной из скандинавских сказок у гоблинов нет крыльев, как и у тех, кто осаждает Дом-на-Утесе. Когда Николас видит их в темноте за окном, он сразу же приходит к выводу, что они летают на летучих мышах. Почему летучие мыши? Неужели не уместнее будет, например, снежная сова или высоко прыгающий арктический заяц? Хотя это редкость (помощники Рождественского Деда не видели такого гоблина с 1453 года!), дух Рождества на летучей мыши – случай не беспрецедентный.

Когда Рождественский Дед с помощью соратников, Белого медведя и рыжих гномов, наконец одержал верх и вышвырнул ядовитые маленькие трупики гоблинов за дверь, он нарисовал картину битвы. Именно поэтому мы знаем, что гоблины Северного полюса черны как сажа – что типично для беспокойных рождественских духов, а также некоторых миролюбивых.

Альбом старинных открыток Джона Гроссмана «Рождественские диковинки: странное, темное и забытое Рождество» (Christmas Curiosities: Odd, Dark, and Forgotten Christmas) включает в себя персонажей, противоположных полярным гоблинам – горстку розовощеких ангелоподобных малышей на взнузданных летучих мышах, вечерницах и нетопырях, судя по виду. Каждый пухляш одет в костюм жокея и держит в руках нечто похожее на павлинье перо. Они приходят пожелать нам всем «яркого Нового года», но крошечные белые крылышки, прорастающие из их спин, – единственный видимый относительно праздничный символ. (Крылья, естественно, поднимают вопрос о том, зачем этим мальчикам вообще нужны летучие мыши!)

Летучая мышь кажется нам неподходящей этому времени года, однако цветная литография была напечатана в 1895-м году, примерно в то же время, когда трехлетний Дж. Р. Р. Толкин впервые прибыл в Англию из Южной Африки, где родился. В то время идея, что Рождество и Новый год частично принадлежат писклявым созданиям ночи, все еще была достаточно в ходу, и такие открытки продавались. (В альбоме Гроссмана также есть племя одетых в меха фей, жарящих крысу на открытом огне, и шабаш ведьм, разбрасывающих рождественские пожелания, летая на метлах.)

Даже на Хэллоуин летучие мыши никогда не были так популярны, как черные кошки, поэтому маловероятно, что они когда-нибудь станут официальными талисманами Рождества. Похоже, они тоже впали в немилость у гоблинов, поскольку с той печально известной ночи 1933-го больше не было зарегистрировано никаких инцидентов с воздушными полетами. Тем не менее, почем знать? Так что следите за своим запасом рождественских подарков и будьте внимательны к любому хлопанью или скрипу чердачного окна.

Глава 6. Скандинавские домашние духи

Если у вас еще нет домового, следует хорошенько подумать, прежде чем его заводить. Английская версия домашнего духа – это боггарт, и, вероятно, самый известный принадлежал йоркширским Гилбертсонам. Им настолько надоели озорные шалости домового, что они решили переехать. Телега была полностью упакована и готова к отъезду, когда из маслобойки подал голос боггарт.

«Мы переезжаем», – объяснил он любопытному соседу.

Домовому даже в голову не пришло, что семья может попытаться уехать без него.

Вместо того чтобы оставаться в пустом доме или, что еще хуже, привыкать к новой семье, домовой будет придерживаться знакомых. Столетиями следуя принципу первородства, ниссе, томтены или тонтту обычно связывают свою судьбу со старшим сыном, то есть с тем, кто, скорее всего, унаследует старую усадьбу. Было время, когда ни одна ферма в Дании, Швеции, Норвегии или Финляндии не обходилась без маленького, ясноглазого старичка, который помогал ночами по хозяйству.

За последние несколько сотен лет многие такие существа переселились в города, особенно в Дании, где самая высокая концентрация домашних духов. На Фарерских островах работу по дому иногда брал на себя нидагрисур в красной шапочке (см. «Йольский кабан» в главе 8), в то время как в Исландии есть только хульдры, которые не имеют особой привязанности к месту. Поскольку во время заселения Исландии путешествовали не только вторые сыновья [37], этот факт указывает, что домашние эльфы либо неохотно уезжают далеко от своей родины, либо, как кельтские, не могут пересекать большие водоемы.

Тем не менее, несчастные случаи и исключения все же имеют место. Поэтому, если вы скандинавского происхождения, есть отдаленный шанс, что у вас уже живет один из ясноглазых старичков. Информация на следующих страницах должна помочь идентифицировать его и смягчить нрав этого существа. Если ваша семья родом не из этой части света или если вы происходите из боковой ветви рода, еще не поздно обзавестись собственным домашним гоблином. Лучшее место для этого – скандинавский рождественский рынок.

В то время как в боггарте нет ничего по сути рождественского, ниссе, томтены и тонтту являются воплощением Йоля. Да, есть вариант заказать домового онлайн, но выбрать подходящего именно вам можно только взяв их в руки и похлопав по вязаным шапочкам. В противном случае – следуйте инструкциям в конце этой главы и создайте своего собственного.

Самодельный домовой – это не просто утешительный приз, а давняя практика. Средневековые немцы делали маленьких кобольдов из самшита еще в тринадцатом веке, якобы просто для развлечения, но первоначально как объекты почитания. В Скандинавии вырезание этих существ в настоящее время является особым видом народного искусства. (Наши предки несомненно были бы удивлены, насколько популярны стали деревянные тролли!)

Якоб Гримм уверяет, что домашнего духа действительно можно купить и продать, но если вы – третий владелец домового, то должны принять его навсегда. Гримм соотносил всех этих духов-хранителей, наряду с кобольдом, с призраками предков, которые обитали в очаге и любили использовать его в качестве входной двери.

Отрицать, что домовой потерял былую значимость, нельзя. Если допустить, что он действительно принадлежит к одному с вековыми духами камина роду, сам он в оном больше не обитает. В какой-то момент его переместили на периферию дома, на чердак, в конюшню или сарай, и приготовляемая для него ежедневно трапеза стала угощением раз в год.

Домашние духи не слеплены из одного теста; есть тонкие различия в их одежде, характерах, предпочтениях. Мы начнем наше исследование с ниссе, которые занимают самую большую территорию: и Норвегию, и Данию.

Ниссе

Название «ниссе» может быть производным от «Николас» и, следовательно, родовым прозвищем, но ниссе никогда не имел ничего общего с Днем святого Николая; его праздничная ночь – это рождественский сочельник. Раньше фермерский ниссе строго относился к четвергам: в четверг вечером нельзя было прясть или рубить дрова, что отражало языческие наклонности этого существа[38].

Норвежские угодья ниссе когда-то были ограничены юго-восточной частью страны. Северный и западный районы были территорией гардворда и несколько более капризного тункалла. Самый ранний гардворд был гигантом, который мог выстоять против любого тролля. Он был слишком большим и не помещался на сеновале, так что ему оставляли пустую комнату или пристройку. Он позволял видеть себя чаще, чем ниссе, в то время как все тункаллы появлялись и разговаривали только со стариками. Скорее всего, тункалл или гардворд были призраками какого-нибудь дедушки, возможно, того, кто основал ферму и поклялся никогда ее не покидать.

Потомок гардворда и тункалла, ниссе, резко уменьшился. Немецкий кобольд размером с четырехлетнего ребенка, а ниссе – ростом всего с годовалого. Когда он решает снять красную шапочку, тем самым делая себя заметным, можно увидеть, что у него длинная седая борода. Городской ниссе может надеть красный или синий костюм, но фермерский предпочитает рубаху и брюки из некрашеной шерсти. И пусть его ботинки с пряжками невзрачные и сильно потерты, они способны переносить его через горы и болота с потрясающей скоростью. Ниссе с рождественского рынка милый и склонен к полноте, но классический фермерский ниссе – это просто старичок в миниатюре.

Несмотря на детский размер, он предпочитает общество взрослых, если ему вообще захочется побыть в компании. Он не любит, когда нарушается его распорядок дня. А если ниссе заметит, что вы шпионите за ним, пока он хлопочет по хозяйству, он вас бросит, как бы больно ему ни было. Во время ночных обходов старичок носит с собой фонарь, горящий синим пламенем. Закончив работу, уходит на сеновал, в конюшню, в погреб либо на самое старое дерево во дворе. Неосторожно сломанная ветка этого дерева также заставит его покинуть ферму. Поскольку он делает свою работу под покровом темноты, долгими летними днями ниссе спит. Он снова просыпается около Михайлова дня (29 сентября), меняет свою остроконечную шапочку на круглую, но только на один день.

Норвежский ниссе избегает солнца, но любит лунный свет, особенно отраженный твердой коркой снега. По-прежнему бодрый, он увлекается всеми обычными зимними видами спорта – может показаться, что он на последнем издыхании, но его сила и ловкость вас удивят. Еще одна особенность ниссе – он отдает предпочтение вороным лошадям. На ферме одна лошадь, обычно черная кобыла, выглядит особенно ухоженной, ее шерсть блестит, грива расчесана и даже заплетена, пока никто не смотрит. Если такую лошадь продать, ниссе отправится с ней.

В канун Рождества крайне важно подать своему ниссе миску каши с большим куском масла посередине. Норвежский ниссе также любит пироги и пиво. В отличие от английского брауни или Робина Славного Малого, у него нет проблем с одеждой. В качестве рождественского подарка вы не ошибетесь с новой красной шапочкой с кисточкой на конце или курточкой, украшенной крошечными колокольчиками, но не дарите ему ничего красивого, вроде пары белых кожаных бриджей; он сочтет их слишком хорошими, чтобы в них трудиться, и вам придется делать всю работу по дому самостоятельно.

На первый взгляд вы, возможно, не сможете отличить датского ниссе от норвежского, потому что единственная разница – это отсутствие кисточки на шапке датского ниссе. На датском полуострове Ютландия когда-то проживало больше всего домашних духов на квадратный километр. Следовательно, именно ютский ниссе теперь определяет породу. Он капризен и, как и его норвежский кузен, не любит детей. На Рождество он может носить за поясом березовый прут.

Ниссе отлично заботится о домашнем скоте, даже ворует у соседей зерно, мол, лишним не будет. Его лучший друг – домашний кот, но он также ладит с лесными куницами и другими существами, что зимуют среди стропил. Собаки на него лают, и это одна из причин, по которой он любит держаться подальше от посторонних глаз, хотя не против сидеть на подоконнике и болтать ногами так, чтобы собака не могла достать.

Ютский ниссе может жить в любом темном пространстве на ферме. В городе он предпочитает чердак или место у камина, так что, возможно, не так уж далек от старых духов очага. Он предан семье, но часто не ладит со служанками и наемными работниками. Если они станут его дразнить, он отомстит, сдернув со спящих одеяла и бросив их в колодец или почернив лица сажей из камина.

Томас Кейтли в 1850-м году описал ежедневную трапезу ютских ниссе, состоящую из грута – сладкой каши из очищенного овса или пшеничных зерен, – но я бы не советовала подавать ниссе овсянку в канун Рождества. С годами его вкусы стали довольно утонченными, и теперь он предпочитает изысканный рисаламанде – сладкий рисовый пудинг, приготовленный с миндалем, взбитыми сливками и хересом. Но, поскольку в душе он скромный малый, подавать все это лучше в деревянной миске с деревянной ложкой.

Если справитесь только с простой рисовой кашей (рецепт следует ниже), убедитесь, что кусок масла достаточно холодный, чтобы ниссе успел заметить угощение, прежде чем он растает и протечет на дно миски. Если ниссе подумает, что в его каше нет масла, он устроит истерику.

Хотя он и чрезвычайно вспыльчивый, ютский ниссе потом частенько жалеет о своих вспышках, и мало что может вынудить его покинуть семью. Есть история об особенно проказливом ютском ниссе, который заставил своего хозяина и его семью переехать в другой дом. Заканчивается она точно так же, как история с боггартом Гилбертсонов, но в этом случае ниссе, высунувший голову из корыта, становится отчетливо виден.

Томтен

В иллюстрированной версии «Томтена»[39] Виктора Рюдберга герой рассматривает семью, поглощенную чтением Евангелия от Луки, и замечает своему товарищу-сироте: «Мне очень нравится то дитя, о котором он читает… но заметь, старина Тор тоже был славным парнем».

Неудивительно, что когда козел Тора, Йульбок, ушел на пенсию в середине 1800-х годов, его обязанности по раздаче подарков в Швеции взял на себя томтен. Карандашные и акварельные иллюстрации Харальда Виберга к «Томтену» изображают бочкообразного кривоногого старика. Борода доходит ему до пальцев ног, а глаза светятся, как у кошки в лунном свете. Хотя макушка головы не достает даже до дверной ручки, его нос и руки принадлежат, по виду, гораздо более крупному существу. Кончиками пальцев и кисточкой на шапочке он касается снежной корки на земле.

Художники рубежа двадцатого века соглашались с Вибергом по поводу белой бороды томтена, хотя на рождественских открытках того периода он часто ходил без кисточки. Вместо волшебных башмаков с пряжками, как у ниссе, томтен носит серые чулки и деревянные сабо, чтобы лучше пробираться по заснеженному двору. Если он хочет побыстрее куда-нибудь добраться, то берет сани у фермера.

Многие томтены обитают в ботре – древнем дереве, которое растет перед дверью фермерского дома. Обычно это липа, ясень или вяз, но самым ранним, возможно, была яблоня [40].

В другой жизни, которую томтен теперь помнит лишь смутно, он сам посадил это дерево. «Томт» – это утрамбованная земля, которая лежит под зданиями усадьбы и простирается в квадратный двор. Таким образом, томтен, или томте-губбе, «старик на земле», с наименьшей вероятностью переедет. Его кости старше даже балок, поддерживающих стены, и он отождествляет себя с самой землей, на которой построен его дом.

Полейте рождественскую кашу томтена струйкой меда в дополнение к куску масла сверху, и он будет особенно доволен. Лучшее место, где можно оставить еду, – это конюшня, потому что он предпочитает общество домашнего скота. Подарки, преподнесенные ему рождественским утром, должны включать кусок серого домотканого полотна, из которого он, вероятно, сделает себе одежду, щепотку табака и лопату глины. Последнее является либо знаком его хтонической природы, либо материалом для изготовления трубки, либо благодарностью за то, что именно он заложил первую лопату земли в стены дома.

Поделка: Рождественский томтен

Неважно, сколько этих маленьких человечков получится, вы обнаружите, что у каждого есть индивидуальность. Фактура дерева будет создавать лицо; нет необходимости его рисовать. Зачем лепить улыбку на существо, которое, как и вы, не всегда веселится?

Поскольку остроконечная шляпа томтена представляет собой четверть круга, можно с таким же успехом сделать четырех одновременно. В доме есть место только для одного томтена, так что остальных подарите.

ИНСТРУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ (на одного томтена):

• Один нелакированный деревянный шарик диаметром 2 1/2 см для корпуса

• Один нелакированный деревянный шарик диаметром 2 см для головы

• Белая акриловая краска

• Цветная акриловая краска: красная, темно-синяя или светло-серая

• Кисть

• Клей

• Бумага для шляпы:

Используйте бумагу с небольшим ворсом – не гладкую и не блестящую. Однотонная васи – высококачественная японская бумага для оригами – подходит очень хорошо. Обычно она поставляется в квадратных листах размером 15x15 см

• Ножницы

• Ершик для чистки труб

• Ватный шарик

Покрасьте большой шарик базовым слоем белого цвета. Когда высохнет, покройте цветной краской. Приклейте меньший шарик в качестве головы и отложите в сторону.

Вырежьте из бумаги круг диаметром 10 сантиметров. Сложите круг на четвертинки и разрежьте вдоль складок. Одна четверть равна одной шляпе. Аккуратно скомкайте бумагу, чтобы придать ей более мягкий, похожий на одежду вид. Теперь скатайте ее в высокий узкий конус и проклейте шов. Приклейте основание шляпы к голове томтена.

Пока клей высыхает, отрежьте от ершика кусок длиной 9 сантиметров и скрутите его в кольцо. Это меховая отделка шапочки вашего томтена. Наденьте кольцо и закрепите несколькими мазками клея. Сформируйте кончик колпачка и проклейте. Отщипните кусочек ваты и приклейте его в качестве бороды.

Тонтту

Как и томтен, финский тонтту – курильщик трубки. Он также не прочь получить к рисовой кашке стаканчик бренди. Вы можете устроить ему рождественскую трапезу в сауне – средоточии как физической, так и духовной чистоты в финском доме. Сами финны любят одеваться как Йолутонттуя, «Йольcкий тонтту», в красные хлопчатобумажные шапочки с колокольчиками на концах, еще больше любят наряжать маленьких девочек в полный комплект: красную шапочку, красный костюм, полосатый шарф и чулки. Это нормально для Йолутонттуя, резвящегося в торговых районах – Финляндии нужна искра цвета в это время года, – но я бы предположила, что древний маленький человек, потягивающий бренди в сауне, более трезво оценивает наряды.

Если вы никогда не видели тонтту, это все потому, что он не проводит много времени на поверхности. Его настоящий дом – сверкающий мир под землей. Иногда тонтту не шел в комплекте с фермой, а его приходилось забирать с церковного двора. Как только его приводили домой, ему выделяли комнату с собственной кроватью и обеденным столом. После чего он уже заботился о дальнейшем процветании семьи.

По-видимому, есть генетическая связь между тонтту и кирконваки, или церковным народцем – бесформенными маленькими существами, живущими в тени алтарной ткани. Бесформенность кирконваки указывает на то, что в прошлом он был сейтом – камнем или пнем определенного вида, который служил объектом почитания среди дохристианских финских народов. Самое необычное в кирконваки – это наличие среди них женщин. Причина, по которой в мире нет большего количества кирконваки – их женщины испытывают трудности с деторождением. Когда у его жены начинаются роды, кирконваки идет искать христианскую женщину, чтобы помочь ритуалом возложения рук, хиротесией, а это дает основание предполагать, что сами кирконваки не христиане. В качестве оплаты смертная женщина вознаграждается серебром и золотом.

Якоб Гримм записал похожую историю, определив ее как шведскую. Здесь несчастный муж описывается как «маленький человечек с черным лицом». За хлопоты христианская повитуха получает «старые серебряные сосуды». Если бы не родословная этой истории – это пример «бродячего сюжета» 5070 [41], – можно было бы задаться вопросом, не выдумка ли все это, дабы объяснить присутствие церковных сокровищ в доме, где им не место.

Неунывающий дух

Было бы упрощением сказать, что ниссе, томтен и тонтту – это пониженные в ранге души умерших и ничего более. Во-первых, эти смешные маленькие существа какое-то время соседствовали в сознании людей с более крупными гардвордом и тункаллом. Их капризы также накладывались на более серьезную идею о том, что недавние и уже безымянные древние умершие посещали свои старые дома в канун Рождества.

Как часть ритуала, когда-то распространенного по всей Европе, для призрачных гостей был накрыт стол; для их удовольствия оставляли гореть свечи; и в некоторых случаях живые покидали постели, чтобы позволить предкам хорошо выспаться до колокольного звона рождественским утром. В кельтских землях этот ритуал проводился на Хэллоуин, в то время как в скандинавских, финских и балтийских он в конечном итоге оказался поглощен Йолем. В Скандинавии он, возможно, когда-то был частью поздних осенних праздников, Альфаблота и Дисаблота.

Сказки, в которых появляется скандинавский домашний дух, имеют много общего с историями о кобольдах, боггартах и брауни в других местностях, но сам домовой уникален в деталях своей одежды, предпочтениях и близких, но часто неудачных отношениях с остальными обитателями дома. Я думаю, он – запретно-нежное воспоминание христианского общества о его мертвых язычниках, рассматриваемое через призму юмора и воображения. Гардворд, тункал и голодный Рождественский призрак уже исчезли, но маленький старичок, живущий на земле, так же полон сил, как и всегда.

Итак, вы хотите купить тролля

Ну, а почему бы и нет? В наши дни они ужасно милые, с большими ногами, большими носами, маленькими глазками-бусинками и лохматой гривой волос. Но прежде чем купить такого на рождественской ярмарке, нужно немного узнать о его происхождении.

Если тролль и маленький услужливый скандинавский домовой и являются кровными родственниками, то домовой, понятное дело, о таком никогда не расскажет. А тролли и вовсе едва способны говорить.

Скандинавские тролли, или «гоблины», как иногда переводят их название, делают многое, чем в других местностях занимаются эльфы и феи: держат несколько коров, таскают еду с близлежащих ферм и подменяют человеческих младенцев своим потомством.

Поскольку они не гнушаются воровством, многие тролли сказочно богаты, хотя это никак не влияет на их внешность. Ими управляет король, но его двор в Швеции вряд ли можно назвать центром культуры. У троллей мало практических навыков. Ткачество им совершенно недоступно, и они никогда не пытались заниматься сельским хозяйством. Однако тролли могут творить магию и делают это с давних пор. Эти существа происходят от норвежских йотунов и ризиров, или «гигантов», которые жили в начале времен, хотя эти гиганты были и крупнее, и привлекательнее своих правнуков. Они также играли большую роль в мировых событиях, в то время как многие сегодняшние тролли вынуждены прятаться под мостами.

В одном троллям не откажешь: они отличные хронометристы. В Норвегии и Исландии было несколько случаев, когда люди теряли счет темным зимним дням, и приходилось спрашивать троллей, когда праздновать Рождество. Поскольку тролли неграмотны, они, вероятно, использовали примстав – старый норвежский рунический календарь, своего рода фермерский альманах, высеченный на мерной палочке. Йоль был отмечен изображением витиевато вырезанного рога для питья. Насколько нам известно, тролли, как и мы, теперь перешли с юлианского на григорианский календарь.

Тролли, скорее всего, собираются в канун Рождества – полюбоваться накопленными и припрятанными сокровищами друг друга. Это единственная ночь в году, когда люди могут заглянуть в подземные логова троллей, потому что холмы поднимаются на золотых столбах, открывая сверкающие груды чаш, монет и канделябров. Эти существа – образцовые скопидомы, они никогда не закладывают и не продают добычу, как бы ни были трудны времена.

Поскольку они ужасные повара и слишком скупердяи, чтобы заказывать доставку, они всегда рады бесплатной еде в канун Рождества. Если хотите приготовить ужин для тролля, щедро добавляйте мясо. Некоторые тролли, приняв христианство, пообещали, что больше не будут есть человеческую плоть, но вряд ли можно ожидать, что они станут вегетарианцами. Угощение оставляйте в лесу, подальше от дома, если не хотите, чтобы он заглядывал в окно, пока вы открываете рождественские подарки.

Если вы решите пойти еще дальше и водворить тролля у себя в доме, держите его на расстоянии от кухни. Он питает отвращение к железу, поэтому кухонные принадлежности из нержавеющей стали наверняка его отпугнут. И что бы вы ни делали, не ставьте тролля на окно; солнечный свет либо превратит его в камень, либо заставит взорваться. Держите его в темном закутке, и все будет хорошо. Если заметите пропажу монет, украшений или подсвечников, вы будете точно знать, где искать. Если тролль взорвется, не ожидайте, что ваш домашний дух уберет беспорядок. Если, однако, ваш тролль случайно превратится в камень, всегда можно перенести его в сад.

Рецепт: Рисовая каша

Последнее, что вам нужно в канун Рождества, – это сложное для приготовления блюдо, так что здесь все легко. Можно даже использовать остатки риса из китайского фастфуда, который вы заказали, пока занимались томтенами. Рецепт рассчитан так, чтобы хватило на четырех человек и одного домашнего духа.

Ингредиенты:

• 2 чашки холодного вареного белого риса

• 2 1/2 чашки цельного молока

• 1/2 чашки сахара

• 1/2 чашки молотого миндаля

• Чуточку экстракта ванили

• Чуточку хереса (в случае приготовления для датского ниссе – щедрую чуточку)

• Корица

• Сливочное масло

Положите все ингредиенты, кроме корицы и масла, в большую кастрюлю. Перемешайте и нагрейте до кипения, но следите, чтобы не выкипало. Варите на медленном огне 15 минут, лишь изредка помешивая. Налейте в большую миску или отдельные десертные тарелочки, посыпьте корицей и положите кусочек сливочного масла.

Глава 7. Оленьи игрища

Мы знаем, что Санта-Клаус перенял имя, а то и характер, у святого Николая, жившего в четвертом веке, архиепископа Мир Ликийских в Малой Азии. Поэтому его штаб-квартира на самом деле должна находиться в Турции, где-нибудь среди пристроек разрушающегося горного монастыря. Эльфы, бородатые и в капюшонах, как православные монахи, вырезали бы деревянные фигурки при свете восковых свечей, все время тихонько переговариваясь на новозаветном греческом. Под взглядом закопченных икон они бы паковали партии рахат-лукума для детей всего мира. Или Санта мог бы разместить свое предприятие дальше на восток, среди снегов горы Арарат, где останки Ноева ковчега снова нашли бы хорошее применение – в качестве мастерских и складов. Что может быть лучше для эльфов, вырезающих игрушечных животных?

Если бы я выбирала третье место для мастерской Санты, это должна была бы оказаться федеральная земля Тюрингия в восточной Германии. «Дас Вютенде Хэр», как называли Дикую охоту в заснеженном Тюрингском лесу, возглавлял седобородый джентльмен по имени Экхард. Волшебная гора Герзельберг, из которой выходила процессия, принадлежала богине, именуемой в легенде тринадцатого века о Тангейзере Венерой, римской покровительницей любви, но изначально она могла быть Фрейей – одной из ванов, скандинавских богов плодородия. Дело, ради которого Экхард и его отряд выезжали, – кругосветное путешествие, экскурсия, на которую у них уходило всего пять часов. К сожалению, в отношении Экхарда не упоминаются сани, только вороной конь и посох. А поскольку Герзельберг, она же «Венусберг», была оплотом сексуальной свободы – что тоже в каком-то смысле связано с плодородием, – эльфы, вероятно, делали бы не те игрушки.

Как и Земля Святого Мартина, царство Санта-Клауса обязательно является частью воображаемого мира, и по разным причинам самым волшебным местом для этой страны, которую никогда не откроют, служит Арктика. Но, прежде чем приступать к изучению причин, давайте обратим внимание на название.

Лапландия, лежащая глубоко в ледяных объятиях Северного полярного круга, названа так потому, что это дом лопарей, негерманского скандинавского народа, который живет здесь с незапамятных времен [42].

Хоть они разделяют некоторые аспекты культуры с народами Сибири, их язык наиболее тесно связан с финским. Термин «лапп» настолько стар, что его этимология неясна. По одной из теорий, слово «лапп» означало «кусок ткани»: это мало что нам дает, особенно с учетом того, что оно может просто относиться к использованию лоскутных нашивок в их традиционной шерстяной одежде. Опять же, «лапп» может происходить от финского слова, означающего «люди, живущие на краю света». Норвежцы называли их не лапландцами, а «финнами на лыжах». В любом случае, предпочтительным термином теперь являются «саамы»[43], – так лапландцы именовали себя все это время, так что этот термин я и буду использовать.

Что касается их родины, я буду придерживаться «Лапландии», потому что, по крайней мере, для нас, не саамов, «Лапландия» говорит о рождественской магии намного лучше, чем более правильное «Сапми». Репутация Лапландии как магического места, населенного волшебным народом, вероятно, восходит к первым встречам между норвежцами и саамами.

Еще до появления христианства саамы отличались от своих скандинавских соседей как в культурном, так и в духовном отношении. В то время как их южные соседи смогли устроить несколько ферм среди лиственных лесов и на крутых берегах фьордов, арктическая среда обитания саамов обрекала их на кочевничество. Слово «тундра» имеет саамское происхождение. Летом поверхность тундры в мгновение ока превращается в вязкое, кишащее насекомыми болото. В остальное время года она покрыта льдом и снегом. И хотя горы Лапландии живописны, их невозможно возделывать. Единственной сельскохозяйственной культурой, на которую саамы могли положиться, был лишайник, кормовая база северного оленя.

Для саамов духи гор и болот всегда были рядом, рукой подать. Саамские боги проглядывали в таких природных идолах, как валун странной формы или березовая коряга, их было слышно в гуле барабана из оленьей кожи. Как в языческую, так и в раннехристианскую эпохи скандинавы, чья родная религия несла несколько меньше шаманских атрибутов, часто нанимали саамов в качестве консультантов по сверхъестественным вопросам. Нойд, или саамский шаман, с помощью барабана позволял своему духу выходить из тела, шпионить за людьми и находить потерянные предметы в далеких местах, например, в Исландии.

Репутация саамов как волшебного народа была известна во многих землях и сохранялась долгое время. В норвежских сагах рассказывается о таких детях, как Гунхильда Асурсдаттер, которую отправили учиться колдовству у двух мужчин из Финнмарка, одной из самых северных частей Лапландии. Эти люди были столь могущественными колдунами, что могли убивать одним взглядом [44]. В России Иван Грозный отправил посланника к саамам, чтобы узнать их мнение о недавнем появлении кометы. Считалось, что саамы также могут вызывать гром и молнию и управлять ветрами, завязывая и развязывая узлы. В 1844-м году в «Снежной королеве» Андерсена появилась ведунья из Финнмарка, которая могла «связать одной ниткой все четыре ветра»[45].

В то время как католическая церковь с неодобрением относилась к подобным действиям, именно лютеране, все еще охваченные рвением Реформации, на самом деле начали гонения. Нам вообще повезло, что в мире остались старые барабаны нойдов. Но пламя магии, даже туманные слухи о ней, трудно погасить или развеять. Каким бы толстым слоем пепла вы его ни забросали, огонь всегда стремится вернуться к жизни, хотя может и загореться другим цветом. Саамы сохранили свою сверхъестественную ауру и в девятнадцатом веке – достаточно долго, чтобы продать веселому старому эльфу восемь крошечных летающих оленей.

Все это, скорее всего, неизвестно среднестатистическому ребенку, отправляющему письмо Санте. И все же арктическая идиллия сохраняется. Возможно, это как-то связано с самой Лапландией. Большинство из нас были свидетелями того, как снег способен превратить обычный пейзаж в белую страну чудес. Теперь добавьте к этому мерцающую игру северного сияния, «голубые огни», которые Снежная королева зажигает во дворце каждый вечер. За этими развевающимися завесами звезды кажутся четкими и ясными, а луна любуется своим отражением в ледяном зеркале.

А еще у снега есть акустические преимущества. Сравните серебристый звон оленьей упряжи, разносящийся по замерзшей тундре, с глухим бряцанием козьего колокольчика на сухих турецких холмах.

Каким бы ни был источник магии Лапландии, Санте уже слишком поздно переезжать. Следуя правилу, в действенности которого на собственном опыте убедилась Вирджиния, «Если увидишь его в The Sun, значит, он существует»[46], ведущий детской программы Маркус Раутио объявил по финскому радио в 1927-м году, что Йоулупукки, финский Дед Мороз, поселился на трехглавой горе Корватунтури в Лапландии. Поскольку гора находится на границе между Россией и Финляндией, она закрыта для посетителей. В этом отношении англоязычные СМИ пошли еще дальше, убеждая детей, что мастерская Санты находится прямо на Северном полюсе. По крайней мере теоретически, получить разрешение от пограничной службы на восхождение на Корватунтури еще можно, но Северный полюс? Я подозреваю, что теорию «Санта живет в Лапландии» активно подавляют в Соединенных Штатах, поскольку мы не хотим, чтобы наши дети пронюхали, что теперь недалеко от столицы Лапландии, Рованиеми, есть что-то вроде финского Диснейленда. Там можно встретиться с самим Йоулупукки, понаблюдать за работой эльфов и покататься на санях, запряженных оленями, и все по цене билета на трансатлантический самолет плюс отель [47].

Сталло

Йоль никогда не занимал особенно значимого места в саамском календаре. Нежелание саамов праздновать рождение Христа отражено в законах, принятых в восемнадцатом веке и требующих посещения церкви 24-го декабря. В двадцатом веке этот праздник для многих саамов побледнел по сравнению с Пасхой или Днем святого Андрея (30 ноября).

Однако в канун Рождества следовало принять особые меры предосторожности. Родители предупреждали детей, чтобы они вели себя как можно лучше, поскольку все готовились к прибытию определенных саней. Дрова были аккуратно сложены, чтобы полозья не зацепились, а у реки торчала крепкая ветка, чтобы кучер мог привязать сани и напиться холодной воды, прежде чем двинуться дальше.

Побыстрее уехать – вот чего от него хотели саамы. Потому что кучером был не Санта, а злой великан по имени Сталло.

Сталло напоминает тролля из шведской сказки, с огромным носом, крошечными глазами и спутанными черными волосами. Некоторые говорят, что он глуп, как тролль, в то время как в других рассказах он обладает магическими способностями на уровне нойда. Сталло на самом деле только наполовину тролль, а наполовину – человек. Эта человеческая половина, вероятно, связывает его с представлениями ранних саамов о своих не-саамских соседях или, как вариант, с умершими. Материальная культура саамов основана на дереве, коже и костях, в то время как Сталло жаден до серебра и золота. Древние оленеводы не могли не заметить преданности своих более оседлых соседей металлургии – по-видимому, магическому процессу – и ценности, которую они придавали ее нетленным продуктам. Это не означает, что саамы были наивны; в мифологиях самих металлургов кузнец изображается скорее как волшебник или бог, чем как обычный ремесленник – кузнец Ильмаринен из финского эпоса «Калевала» выковал крышки небес, среди прочих чудес, а англосаксонского кузнеца Вейланда называли «повелителем эльфов».

Сталло по-прежнему ассоциируется с не-саамскими могилами и каменными фундаментами домов в Лапландии: то есть с теми местами, где обитают призраки норвежских или финских поселенцев. Возможно, группа саамов стала свидетелем того, как в котловине лежал какой-нибудь воин бронзового или раннего железного века, одетый в доспехи, с мечом на боку. Еще до того, как захоронение окончательно забросили, они заметили, как на могильном холме оставляют подношения, и пришли к выводу, что лязгающего призрака внутри надо умасливать, в крайнем случае – избегать.

Имя Сталло может происходить от слова, означающего «металл», и он действительно любит этот материал. В одной истории он проваливается в прорубь во льду, потому что его глаза устремлены на луну, которая, по его убеждению, сделана из золота. В другой легенде он занимается добычей серебра, хотя обычно таскает в своем мешке детей.

Сталло предпочитает готовить детей, прежде чем есть, и обычно это дает им шанс перехитрить чудище, сбежать и посчитать это злоключение усвоенным уроком. Поскольку Сталло похищает только непослушных детей, он, похоже, одного рода с Чертом и Черным Питером. Пока эти двое трудятся под сдерживающим влиянием святого Николая, Сталло, не задумываясь, запихнул бы хороших девочек и мальчиков в свой мешок. Однако добраться он может только до плохих. Именно дети, которые не слушаются своих родителей (самое распространенное преступление – гулять допоздна), оказываются на пути к котлу Сталло. Таким образом, Сталло – это предостерегающая фигура, и не все истории с ним заканчиваются счастливо.

Не так уж страшно притворяться, что не слышишь, как зовет мама, потому что слишком занят, испытывая новую пару лыж при лунном свете, или не торопиться возвращаться домой от друга летним вечером. Однако когда-то в Лапландии было несколько действительно ужасных детей: три мальчика, которые отказались сопровождать родителей в церковь в канун Рождества. В отличие от добродетельных маленьких ребятишек в красных носочках в «Смотри, как болтается моя серая нога», эти мальчики замышляют зло, как только закрывают за матерью и отцом дверь. Вместо того чтобы оставаться в безопасности дома [48], как им было сказано, они выдвигаются наружу, чтобы попробовать свои силы и забить северного оленя.

К сожалению, оленей нигде не видать, поэтому роль жертвы соглашается исполнить самый младший мальчик. Возможно, он думал, что братья просто поиграют, но вскоре его кровь окрашивает снег. Двое других рубят малыша на куски и разжигают огонь под котелком. Пока мясо варится, запах человеческой плоти привлекает из леса Сталло. В одно мгновение он оказывается над оставшимися в живых братьями, его огромная голова и спутанные волосы заслоняют звезды. Первого мальчика убивают мгновенно, в то время как второй убегает в дом и прячется в сундуке. Именно он принимает самую страшную смерть, потому что Сталло разжигает огонь внутри сундука, вдувая искры через замочную скважину и поджаривая мальчика заживо.

Можно ожидать таких вещей от Сталло, но как объяснить людоедство мальчиков? Точно так же, как сам Сталло наполовину тролль, ходили слухи, что некоторые саамы могут быть наполовину Сталло, потому что монстр обладал еще и огромным сексуальным аппетитом. Во многих сказках он либо счастлив, либо несчастлив в браке с женщиной-троллем, но предпочитает хорошеньких молодых саамских девушек. В Финляндии в рождественских процессиях прошлых веков иногда присутствовал гуляка Сталло: юноша-здоровяк в рваной черной одежде, который пытался засунуть деревянную дубинку под юбку девушкам. (Возможно, именно по этой причине так много финских девушек теперь ходят на Рождество одетыми как мужчины или, по крайней мере, как бесполые тонтту.) Так что мальчики, вероятно, были отпрысками Сталло.

С другой стороны, может, они на самом деле не так уж и плохи. Возможно, они просто воспроизводили рождественский ритуал, который проводили их старшие – только с настоящим оленем, а не с ребенком. Слишком юные, чтобы понимать, что творят – хотя и достаточно взрослые, чтобы исполнить задуманное, – мальчишки, возможно, ожидали, что их младший брат вернется во время северного сияния, которое саамы считают явлением предков.

Йольский народец

Не совсем ясно, кем или чем был Йольский народец, хотя он, по-видимому, является частью широко распространенной северной традиции чествования мертвых в это время года. Йольскому народцу приносили жертвы в канун Рождества. Мы не знаем, как выглядели эти существа и насколько они сочувствовали человечеству. Все, что известно, – почерпнуто из сцен, нарисованных на барабанах, а также из жалоб священнослужителей семнадцатого века. Как минимум один протестантский клирик называл этих саамских духов Йульхеерами, связывая их, по крайней мере в понимании автора, с Дас Вютенде Хэр и Йолорей – скандинавским Йольским воинством, или Дикой охотой. Но прижилось[49] название, данное этим существам немецким богословом, – Йулафолкер, что поэтически перевели на английский как «Йольский народец»[50].

Как ни старались привести саамов к мессе измученные священнослужители, они не могли помешать некоторым прихожанам выскользнуть и посетить более старых духов, поскольку саамских богов нельзя найти в церкви. Для одной церемонии нужна была небольшая рождественская елка, как бы ее сейчас назвали. У дерева удаляли все, кроме ствола и центральных ветвей. Затем резали оленя, и елку окрашивали его кровью. Избранные части жертвы, включая губы, накидывали на ветви и посвящали Йольскому народу.

В другом ритуале участники постились, собирая кусочки рождественского застолья в корзинку из бересты в форме лодки, выкрашенную в красный опять же оленьей кровью и запечатанную растопленным жиром. Затем корзину вешали на дереве в лесу, достаточно высоко, чтобы волки или непослушные дети не могли дотянуться. Только после того, как эта духовная рождественская корзина была доставлена, смертные могли вернуться домой к празднованию.

Не знаю, можно ли привлечь Йольский народец к себе на мероприятие без крови, расплавленного жира и свежих оленьих губ, но вы, конечно, можете попробовать. Соберите корзину с рождественскими подарками, посвятите ее Йольскому народцу, но пожертвуйте живым. Также обратите внимание на роль сейта в древней саамской религии. Сейт – это валун или пень необычной формы. Иногда, чтобы подправить природную форму, использовался разделочный нож, однако по большей части сейт находят, а не изготовляют. Сейт считался достойным жертвоприношения, и не все жертвы были кровавыми. Хотя боги иногда взывали барабанным боем, желая получить в дар лошадь или оленя, можно было также предложить сейту кости, монеты и всевозможные безделушки.

Скачи, скакун!

Мы склонны считать восемь крошечных, тянущих сани Санты оленей самцами, благодаря именам, которые им дал Клемент Мур, не говоря уже о работах Артура Ранкина и Жюля Басса, но самки Rangifer tarandus, северного оленя, также носят скромные рога, чтобы защищать оленят от потенциальных хищников. Детеныши, зачатые в сентябре, рождаются в мае, так что к Рождеству у самок проходит уже несколько месяцев беременности. Я сомневаюсь, что Санта захочет подвергнуть опасности здоровье беременной женщины, попросив ее тащить полностью загруженные сани по всему миру, так что Стремительный, Танцор и все остальные, вероятно, самцы.

Однако они не могут быть хорами (самцами-производителями), потому что осенний гон оставляет зрелых, сексуально активных самцов слишком слабыми, чтобы тащить сани. Истощение, последовавшее за страстным ухаживанием, влияет на рога хоров, которые к зиме начинают опадать. А где вы видели оленей Санты с половиной рога?

Существует только один вид оленей, пригодных для того, чтобы тащить сани Санты, и это харк, или кастрированный самец. Харк, чьи яички традиционно откусывал пастух, – настоящая находка для рождественских открыток. Расходуя энергию не так яро, он способен сохранить прекрасные рога, а также густую шерсть и достаточное количество жира, чтобы продолжать мировое турне. Харк в упряжи действительно выглядит очень празднично, потому что старинная оленья упряжь – штука сложная; кожаный ошейник украшен аппликацией, оловянной нитью и множеством колокольчиков.

Ведьмин барабан

По сравнению с харком в полных регалиях, олень в следующей поделке – эдакий простачок. Это потому, что он был вдохновлен множеством оленей, изображенных на барабане саамского шамана, который еще называют волшебным или даже ведьминым барабаном.

Этот барабан был размером с маленького ребенка и условно овальной формы. Для его изготовления кожу доводили до снежной белизны, а затем покрывали фигурами, нарисованными слюной художника, красной от жевания ольховой коры. Изображали антропоморфные фигуры, горы, водоемы, птиц и животных, но больше всего – оленей. Край барабана был увешан амулетами, сделанными из меха, копыт и костей.

Одной из функций этого инструмента было предсказание будущего. Когда нойд входил в транс, он клал арпу – треугольный кусок металла или кости (сродни бегунка с доски для спиритических сеансов) – на кожу барабана. Затем ударял в барабан палкой в форме молота Тора. Арпа начинала прыгать от картинки к картинке, давая барабанщику представление, чего ожидать в предстоящем сезоне. Иногда через барабан говорили боги, требуя жертвоприношения.

Ведьмины барабаны довольно часто встречаются в скандинавских сагах и – позднее – в семнадцатом веке, когда протестантские проповедники проявили интерес к их сжиганию. Из-за органических материалов невозможно сказать, как долго такие раскрашенные барабаны использовались, но изображения оленей каменного века, нанесенные красной охрой и похожие на те, что были видны на барабанах, найдены на защитных камнях по всей Лапландии.

Рога Эбботс-Бромли

Примерно до 1660 года олени были неотъемлемой частью рождественского сезона в стаффордширской деревне Эбботс-Бромли. С тех пор Рогатый танец Эбботс-Бромли проводится в начале сентября, но в конце шестнадцатого века его исполняли на Новый год и Богоявление. В то время (а, возможно, и раньше) крестьяне вырезали деревянные головы и в них вставляли шесть пар рогов. Рога были выкрашены в геральдические цвета самых известных семей деревни: три в красный, три – в белый. С тех пор цвета изменились, но рога все еще хранятся в церкви Святого Николая.

Танец устраивают за пределами священной земли. Люди-олени, как их называют, – не единственные участники этого танца, но они, безусловно, являются главными действующими лицами. На самом деле они не надевают рога на себя, но держат палки с деревянными головами на уровне груди, перенося вес рогов на плечи.

В «Потерянных богах Англии» (The Lost Gods of England) Брайан Брэнстон связывает Рогатый танец с инцидентом в 1255-м году, когда компания тринадцати дерзких браконьеров водрузила голову оленя на шест посреди Рокингемского леса, явно насмехаясь над королем. Далее Брэнстон интересуется у читателя, насколько ему трудно поверить, что в обоих случаях участники действовали как шаманы в некогда широко распространенной доисторической традиции.

Не так уж и трудно – если учесть, что Рога Эбботс-Бромли являются рогами северного оленя, а эти животные вымерли в Англии тысячи лет назад. К несчастью для Брэнстона, рога на самом деле не передавались из поколения в поколение, начиная с эпохи пещерных художников. Однако они довольно старые: их датировали по углеродному методу одиннадцатым веком. Установлено, что они принадлежали шести кастрированным самцам – именно такие олени, предположительно, влекут сани Санты. Даже если бы кто-то оспаривал датировку, английские охотники ледникового периода никогда не одомашнивали оленей и, следовательно, вряд ли стали бы их кастрировать.

Рога Эбботс-Бромли, вероятно, были куплены или получены как часть какого-то необычного приданого. Скорее всего, Стаффордшир был не первой остановкой рогов на пути из Лапландии. Венчай они черепа, вполне могли бы оказаться в каком-нибудь охотничьем домике в лесу Нидвуд, но отделенные оленьи рога не имеют большой коммерческой ценности, если только кто-то не планирует вырезать из них гребни, пуговицы или ручки чашек. Тот, кто оставил их в Эбботс-Бромли, был знатоком необычного или, когда покупал, был помешан на чашках. Вообще не удивлюсь, если рога выиграли в карты.

По другой версии, их привез в город поселенец из Норвегии. В конце концов, белый и красный – это традиционные скандинавские цвета Йоля. Легко представить, что тот же самый поселенец устроил первый сезонный Рогатый танец, чтобы вспомнить о родине. В наши дни головы выкрашены в белый и коричневый не потому, что в деревне больше нет норвежцев, а потому, что выдающиеся семьи шестнадцатого века канули в Лету.

Самое раннее письменное упоминание об использовании рогов в Танце Лошадок Эбботс-Бромли датируется примерно 1630-м годом. Сам танец известен с 1532 года, но мы не можем сказать наверняка, были ли рога его частью. Как и везде в Англии, лошадка остается центральной фигурой в танце, хотя большинство людей теперь приходят посмотреть на рога. И, вероятно, именно по этой причине танцоры Эбботс-Бромли включили рога в свой ритуал: потому что они у них были, а в других деревнях Мидленда – нет. Цель представления четко описана в отчете семнадцатого века: собрать денежные пожертвования, которые пошли на украшение церкви и раздачу пирогов и эля для бедных.

К счастью, эти детали мало что значили для фольклористов, которые впервые сунули носы и ручки в историю подобных деревенских традиций. Для них, как и позднее для Брэнстона, рога и танцоры в ярко украшенных бриджах были реликтами долгой шаманской зимы в Европе. Такую увлекательную идею трудно развеять. Эрик Мэйпл в 1977-м году, спустя целых двадцать лет после Брэнстона, называет Рогатый танец «еще одним пережитком древних времен» [51]. Мэйпл, который рассматривает данное представление как обряд плодородия, считает, что главная миссия людей-оленей – нести благословения на поля.

В конце концов, тот, кто привез шесть пар оленьих рогов столетия назад, теперь должен быть провозглашен героем. Хотя сотни других танцев с лошадками стерлись в пыль, Рогатый танец никуда не исчез. Пусть такого не ожидали, похоже, что добропорядочные граждане Эбботс-Бромли получили долгоиграющий дар от Йольского народца.

Поделка: Елочная игрушка «Жертвенный олень»

Для этой поделки я предлагаю взять красную ленту – как символ крови, которая преподносилась в жертву Йольскому народцу в стародавние времена. Но это может быть не просто ленточка. Саамы славились яркой тесьмой, сотканной на дощечках с добавлением металлической нити, поэтому не бойтесь быть праздничными.

ИНСТРУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ:

• 2 квадрата белого войлока

• Прозрачный скотч

• Ножницы

• Игла и белая нить

• 5 или 6 ватных шариков

• Зубочистка

• Лента шириной 1/2 см, длиной около 15 см

Для облегчения набивки и шитья вы можете использовать шаблон. Обведите и вырежьте его, а затем приклейте к фетру с помощью прозрачного скотча. Это удобнее, чем обводить изображение на войлоке: в противном случае потребуется больше работы и на готовом изделии останутся следы отметок. Сначала вырежьте рога, так как они самые трудные. Когда таким образом получите двух оленей, сложите фигурки и, убедившись, что все детали совпадают, сшейте их вместе. Начинаем опять с рогов.

По ходу шитья набивайте фигуру ватой. Используйте зубочистку, чтобы протолкнуть набивку. Кончики рогов будут слишком тонкими для набивки. Не забудьте добавить ленту. Сложите ее пополам, вставьте в спинку или рога оленя и прошейте внахлест. Повесьте готовую игрушку на рождественскую елку или на дерево, посвященное Йольскому народцу.

Глава 8. Рождественский бестиарий

Бестиарий был книгой о животных: не каталогом точных описаний, а полетом средневековой фантазии. В нем читатель должен был почерпнуть христианские уроки, а помогало в этом аллегорическое изображение всевозможных существ, от львов до петухов и русалок. В этой главе нет морализаторства, хотя многое является плодом воображения – не моего, а наших предков, которые, в отличие от автора церковного бестиария, запертого в крипте, лично встречались с описываемыми животными: лошадью, козлом, свиньей или кабаном, котом, волком и собакой.

Названия четырех из этих существ – полагаю, можно назвать их чудищами – предваряются словом «Йоль». В случае с Йольским козлом и Йольским котом – это прямые переводы со скандинавских языков. Я использую названия «Йольский конь» и «Йольский кабан» как общие термины, охватывающие различные костюмы, персонажей и явления. Из этих четырех явлений Йольский кабан, безусловно, самое путаное, поскольку в рамках традиции мы находим не только призрачную рождественскую свинью, но и буханку хлеба (или марципан) в форме кабана и беспокойное привидение. С первого взгляда трудно связать призрачную собаку или оборотня с Рождеством, но каждый когда-то занимал в нем свое место, в те дни, когда улицы еще не были украшены огнями в течение Двенадцати ночей Рождества, и никогда нельзя было с точностью сказать, что движется среди теней.

Средневековые бестиарии часто были искусно иллюстрированы. Пока вы читаете, в вашем воображении может возникнуть Черная Собака, гоняющая седого Йольского кота по украшенной столице, или Лаир Бан, Белая Кобыла, жующая траву на полях. Возможно, вы отодвинете от себя книгу, когда доберетесь до Уиштских гончих, и не удивляйтесь, если искры, вылетающие из ощетинившейся спины Глосо, прожгут парочку дыр в пергаменте.

Йольский конь

Если бы Гензель и Гретель отправились в лес, окружающий Ильзенштейн, на Рождество, а не в середине лета, как в опере композитора девятнадцатого века Энгельберта Хумпердинка, они могли бы наткнуться на Хаберсака. Что касается рождественских костюмов лошадей, то Хаберсак – один из самых простых в изготовлении. Все, что нужно, – это метла, раздвоенная ветка, чтобы держать щетинистый конец, и белая простыня, чтобы спрятаться. Поскольку северогерманский Хаберсак больше похож на рогатого зверя, чем лошадь, он, возможно, изначально был родственником скандинавского Йольского козла. В Йоркшире ни одно Рождество не обходилось без барана, а именно Старого Дерби Тупа, а неподалеку по болотам бродили химерические Узеры и Вусеты, с бородой и рогами, и притом прямоходящие. Но самый распространенный рождественский костюм животного – это лошадь.

«Хоби» по-старофранцузски означает «крепкая маленькая лошадка». Хоббихорс, или лошадка, – это резная деревянная лошадиная голова, которая устанавливается на деревянной раме, покрытой тканью или чепраком. Она действительно меньше среднестатистической реальной лошади. «Всадник» стоит внутри каркаса, и кажется, что он сидит верхом. В этой лошадке, по правде, нет ничего призрачного или рождественского. В елизаветинскую эпоху это развлечение включали в зимние празднества просто потому, что это очень весело, но им также наслаждались круглогодично. Поскольку хоббихорсинг приобрел большую популярность и требовал особых навыков – стремительно мчаться, прыгать, – можно было реально зарабатывать на жизнь в качестве профессиональной лошадки. Но лошадка – это всего лишь один из элементов публичного праздника или, как в елизаветинские времена, пышного частного представления. Большинство деревянных лошадок теперь выходят только в мае и сентябре.

Есть еще один, более простой вид лошадей, которые гуляют во время Рождества. Он имеет множество названий во многих разных местах, но все эти региональные вариации обладают несколькими общими чертами. Прежде всего, такой костюм состоит из примерного изображения головы лошади, установленной на метле или другом длинном шесте. Реконструкторы эпохи викингов вспомнят о нитсшесте – лошадиной голове и шкуре, насаженной на шест, который использовался в качестве публичного оскорбления и для проклятий. С момента одомашнивания лошадь была важным и часто незаменимым животным. Где бы и когда бы нам ни встретились лошади, их так или иначе почитают. Йольский конь несет благословения, хотя в процессе может пару раз обидеть.

Актер, играющий Йольского коня, ходит прямо, хоть и немного сутулится, а его тело полностью покрыто простыней. В отличие от деревянных лошадок, Йольский конь обычно не участвует в представлении или танцах, а путешествует со своей собственной группой ряженых. Лошадь есть лошадь, так что шествие частенько замыкает дворник. Все лошади Йоля ожидают чего-то за свои хлопоты, например, еды, питья или денег.

Лошади Йоля любят лязгать челюстями и бросаться на своих хозяев, но валлийская Мари Луид – единственная, кто кого-то ловит на самом деле. Мари Луид, или «Серая кобыла», – это настоящий лошадиный череп, а не вырезанная игрушечная голова. Белую простыню прикрепляют к макушке черепа или весь череп плотно «заворачивают» в простыню, чтобы нижняя челюсть могла двигаться. Открытая часть черепа также может быть выкрашена в черный цвет, но простыня, покрывающая актера, всегда белая. Почему ее называют серой кобылой, когда она белая? По-видимому, именно так говорят лошадники, поскольку кожа под белой шерстью серая. Возможно, Мари Луид и должна быть серой, но ни одна уважающая себя валлийская домохозяйка девятнадцатого века не позволила бы своему сыну или мужу разгуливать по городу в менее чем ослепительно белой простыне.

Глаза Мари Луид сделаны из цветных бутылочных донышек, а грива – из пучков темного конского волоса, перевязанных разноцветными лентами, колокольчиками, тесьмой, мишурой и всем, что только можно придумать. Никто не притворяется, что ездит на Мари Луид; ее «укротитель» идет рядом. Подъезжая к каждому дому на пути, кобыла и ее слуги поют песню с просьбой их впустить. Люди внутри отвечают в рифму через окно или приоткрытую дверь. Ответом всегда будет «нет». Они перебрасываются репликами, пока у одной стороны не заканчивается рифма. Какая бы сторона ни победила, кобыла и ее спутники всегда переступают порог, где им предлагают пирожки и сидр. При отъезде кобыла дарует благословение на предстоящий год. Одно из ее валлийских имен означало «серая птица» – еще одно воплощение пернатой зимней богини.

В Ирландии была своя собственная Лиар Бан, или «белая кобыла», которая появлялась на Рождество, в то время как мэнский Лаэр Вейн галопом въезжал в гостиную в конце новогоднего ужина. Голова Лаэра была не настоящим лошадиным черепом, а деревянным, выкрашенным в белый цвет. Лаэр Вейн уделял внимание всем. Сначала гонялся за девушками, затем его слуги исполняли танец с палкой, за танцем следовало короткое представление ряженых, которое заканчивалось истинно кельтским жертвоприношением (театрально) отрубленной головы. В завершение Лаэр Вейн давал предсказания на следующий год.

Кентский Конь в Капюшоне – это англосаксонская версия Йольского коня. Для Коня использовали настоящий череп или вырезанную из дерева полую голову, в которую раньше помещали зажженную свечу. В любом случае, глазницы оставались пустыми. Голова была украшена шерстяной гривой, ленточными розочками и колокольчиками. Если предпочитаете черный цвет, Старый Конь, который делил территорию со Старым Бараном, будет вам больше по вкусу. Здесь глаза из бутылочного стекла были вставлены в черный череп пони, блестящий, украшенный помпонами и плетеной пряжей. Актер был накрыт черной мешковиной или парусиной, и его сопровождали шестеро мужчин с вычерненными лицами. Хотя он начал свою жизнь как Йольский, Старый Конь в конце концов переметнулся на Пасхальную неделю.

Йольский конь в настоящее время находится под угрозой исчезновения. Если вы хотите помочь сохранить традицию, начните собирать старые простыни, веники, ленты, пряжу, кусочки ткани и помпоны. Если вам не посчастливилось жить там, где в полынье белеют всевозможные черепа, можно пойти по более простому пути Хаберсака. Добавьте пару прозрачных или синих рождественских огней на батарейках под простыню для мистического эффекта, и после первых гастролей ваш Йольский конь себя окупит.

Йольский козел [52]

От санскрита до валлийского и среднеанглийского слово buck или его варианты означало «самец козла» задолго до того, как оно было применено к самцу оленя. Скандинавские термины Йульбак (датский, норвежский) и Йульбок (шведский) до сих пор часто переводятся как «Йольский олень» вместо более современно звучащего «Рождественский козел». С христианских времен козел отождествлялся с дьяволом, возможно потому, что он был талисманом чрезвычайно популярного бога Тора, позже демонизированного церковью вместе с остальной частью скандинавского пантеона.

Однако Йольский козел старше Тора. Где-то на пути из своей индоевропейской родины слово «букка» стало применяться для описания озорного рогатого духа, как ирландский пука, балтийский пуке, Шекспировский Пак и, возможно, английский спуки-призрак. Этот сверхъестественный индоевропейский багаж в конце концов попал в Финляндию, где мы находим человека-козла, превратившегося в Санта-Клауса, – Йоулупукки.

Безмолвный соломенный Йульбок (фигурка козла) – обычно первое, что вы видите, когда заходите на шведский рождественский рынок. Осматривая прилавки, с кружкой горячего пряного вина в руках, вы заметите еще одного… и еще, и еще. Маленькие, с ладошку, и крупные – такие бы заняли все окно.

Если не считать размера, все Йольские козлы в наши дни выглядят почти одинаково: пучки ржаной соломы, перевязанные красной лентой, борода из щетинистых колосьев, плетеные рога, загибающиеся назад над холкой. Если решите его купить, то поддержите очень старую традицию.

В прежние времена Йульбок мог также быть человеком, одетым как козел, в шкуре, с рогами и лохматой козлиной бородкой. До конца девятнадцатого века козел или человек-козел был главным рождественским дарителем в северных странах. Первоначально, правда, Йольский козел приходил не раздавать подарки, а принимать подношения от семьи в обмен на обильный урожай. Если он их не получал, то носился по дому, топая копытами и угрожая детям рогами. Чтобы произвести особенно адское впечатление, Йульбок в прежние времена мог держать в зубах пучок тлеющей пакли. В Узедоме, на северо-востоке Германии, должность Йольского козла выполнял Клаппербок, своего рода Хаберсак с клацающими челюстями. Клаппербок тиранил тех детей, которые не могли прочитать молитвы. Хотя он давным-давно отказался от лохматой шубы и рогов в пользу красно-белого костюма Санта-Клауса, финский даритель по-прежнему носит древнее имя Йоулупукки. В начале двадцатого века, чтобы ускорить обход в канун Рождества, он стал ездить на велосипеде. Иногда он проскакивал так быстро, что даже не останавливался, бросая подарки под дверь, как разносчик газет.

Даже если никто его не видел, Йольский козел, как предполагалось, входил в дом накануне Рождества. Чтобы его не разочаровать, норвежские дети оставляли ему под кроватью полный башмак ячменных зерен. В Эльверуме, на юго-востоке Норвегии, считалось, что он проводил сочельник, сидя под обеденным столом и предсказывая будущее. Он всегда уходил к рождественскому утру, но если оставлял после себя несколько крупных зерен, это было признаком хорошего урожая.

Выполнив свои обязанности по вручению подарков, Йольский козел затем исчезал, снова появляясь на Богоявление (6 января) в Норвегии и Дании. Он следовал рысцой за Звездными мальчиками, марширующими по улицам, распевая колядки и высоко держа бумажный фонарь, олицетворяющий Вифлеемскую звезду.

Самым последним днем, когда можно было рассчитывать на встречу с Йольским козлом, был День святого Кнута (13 января), когда он снова стучался в двери. Нууттипукки, как его называли в Финляндии, хоть и выглядел как козел, но пил как заправский мужик! Так что, если хотите преуспеть в новом году, лучше налить ему вдосталь пива.

Прежде чем вы решите, что принесенный домой с рождественской ярмарки соломенный Йульбок совершенно безвреден, вы должны узнать несколько скандинавских сказок, где он играет главную роль. В одной девушка, присутствующая на празднике в канун Рождества, берет соломенную фигурку, которой перебрасывались другие гости, играя в «собачку», и начинает с ней танцевать. Когда часы бьют двенадцать, соломенная фигура оживает, с шорохом кружа свою партнершу по гостиной к ужасу других гостей. К тому времени, когда они понимают, что это не гость в маске дьявола, а он сам, уже слишком поздно; человек-козел исчезает, унося девушку с собой.

Йольский кабан

В эпоху викингов и раннего Средневековья домашняя свинья не сильно отличалась по внешнему виду или поведению от своего двоюродного брата, дикого кабана. К обоим относились с большим почтением – отчасти из-за остроты их клыков. Цельная свинья или ее голова была центральным элементом скандинавского рождественского праздника, а в Литве задачей оставшегося дома в канун Рождества было приготовить особенное тушеное мясо с торчащим из него свиным хвостом. В Германии и в славянских странах на востоке свинья или кабан были главным угощением старого рождественского застолья.

Йольская свинина считалась священной пищей. В Швеции оставшееся после праздника мясо солили или сушили и убирали до времени вспашки, когда его либо закапывали в землю, либо отдавали пахарю и лошадям. Иногда Йольский кабан и правда представлял собой буханку хлеба в форме кабана, испеченную из последних зерен урожая. И кабаны, и свиньи действуют как самые настоящие живые плуги, когда рыщут по лесу в поисках желудей и трюфелей. Такое насыщение земли перегноем и плодокормом имеет важнейшее значение для ее способности давать новые всходы, и, вероятно, именно поэтому кабан был животным, напрямую связанным со скандинавским богом плодородия, Фрейром. После забоя хорошо откормленная свинья обеспечивала бо́льшую часть того, что нужно домашнему хозяйству, чтобы пережить зиму: сосиски, солонина, рубец и жир для изготовления мыла и свечей.

У самого Фрейра был кабан с золотой щетиной, который возил его в повозке. Хотя этот Гуллинбурсти живой, его создали для бога гномы. Сегодня потомки Гуллинбурсти сделаны из золотого марципана и продаются в маленьких целлофановых пакетиках в качестве талисманов на Новый год.

Это что касается кабана на столе. В Швеции, если быть неосторожным, можно обзавестись еще одним под столом. Это Глосо, или светящаяся свинья, и если радеете за собственное благо, то оставьте ей после сбора урожая три колоска в поле. Можно также предложить ей миску каши и рыбьих голов, когда она будет проходить мимо в канун Рождества. Глосо была хорошо видна издалека, потому что ее глаза горели, как угли, а со щетинистой спины сыпались искры. Если ей казалось, что подношение слишком маленькое, она пряталась в темноте под скатертью последующие Двенадцать рождественских ночей.

Одно из многих прозвищ сестры-близнеца Фрейра, Фрейи – Сир, что означает «свиноматка». Была ли светящаяся свиноматка Швеции реликтом поклонения старой богине плодородия? Возможно, поскольку культ йольской богини когда-то простирался далеко за пределы Швеции, о чем свидетельствуют зимние брожения Перхты. Опять же, Глосо была не единственным призрачным поросенком, рысившим по округе в это время года. В Швейцарии появление летающей свиноматки предвещало наступление суровой зимней погоды. Иногда она и ее поросята бежали по пятам за Дикой охотой.

В Средние века было широко распространено убеждение, что убившая своих собственных детей мать вернется в виде свиньи, а ее не получившие отпущения грехов дети последуют за ней маленькими полосатыми поросятами. В Швеции сама Глосо иногда считалась «уткастингом» – призраком ребенка, рожденного вне брака и подвергшегося воздействию стихий во младенчестве. На Фарерских островах такой призрак младенца был известен как нидагрисур, «свинья из-под земли». В дополнение к Рождеству эти беспокойные духи часто появлялись на свадьбах своих матерей или более удачливых братьев и сестер, чтобы оплакать собственную трагическую судьбу.

Опять же, сердитая свинья могла быть призраком озадаченного поросенка, который весь год блаженствовал на откорме с особым уходом, чтобы аккурат перед Рождеством попасть под топор.

Йольский кот

Первым котом, появившимся еще до Рождества, стал исландский Йолакёттур, или «Йольский кот», чьим любимым блюдом были люди-лентяи. Поскольку в Исландии нет диких кошачьих хищников, Йольский кот, вероятно, представлял собой увеличенную версию пушистых норвежских лесных кошек, которые тянули повозку богини Фрейи по небу.

Йольский кот начинал охоту осенью, когда все выполняли тяжелую работу по заготовке запасов на долгую зиму. Первым шел сенокос, затем убой тех животных, которых нельзя содержать в течение зимы, после чего мясо приходилось коптить и хранить. Оставшуюся овечью шерсть, остриженную весной, нужно было прясть, а затем вязать или ткать новую одежду для всех в доме.

Любой, кто не внесет лепту, не получит на Рождество обновку. О служанке или батраке, которые разгуливали в потрепанных юбках или дырявых брюках в день Рождества, говорили, что они «идут к Рождественскому коту», потому что, судя по одежде, они были вкусной едой для Йолакёттура.

Оборотень

Когда-то считалось, что дети, рожденные на Рождество, могут видеть духов. Однако у тех, кто родился в любой из Двенадцати дней или ночей Рождества, были хорошие шансы стать оборотнями. В Румынии оборотни также могли появиться на свет в сентябре, потому что их родители поддались искушениям плоти во время Адвента, который в Средние века считался временем покаяния.

«Волки бегут» – зловещая фраза в детской книге Джона Мейсфилда 1935-го года «Волшебная шкатулка» (The Box of Delight), действие которой происходит в начале школьных рождественских каникул. Те, кто произносит эту фразу, имеют в виду не Canis lupus, а оборотней.

Рождественский оборотень может быть связан с переносом римских луперкалий из февральских ид в Йоль. Луперкалии были римским Днем матери, праздником в честь волчицы, кормившей Ромула и Рема. Дж. К. Роулинг продолжает традицию рождественских оборотней в «Гарри Поттере и Принце-полукровке», когда Ремус Люпин обсуждает с Гарри свою «маленькую шерстяную проблему»[53] за гоголь-моголем в канун Рождества.

В прошлом это Время Волка простиралось от Дня святого Мартина, когда Пельцмартен надел волчью шкуру, до Богоявления, когда наконец прибывали Волхвы и изгоняли зверей. Латвийские и литовские оборотни начинали буйствовать в канун Дня святой Луции (12 декабря), а косматые черные калликанзаросы (караконджулы), которых один немецкий ученый определил как турецких оборотней, нападали на дома в Южной Греции в канун Рождества. Волки, как и люди – животные социальные, поэтому неудивительно, что оборотни любят отмечать праздники вместе. В прибалтийских странах они собирались в рождественскую ночь, чтобы полакомиться скотом, запивая мясо чужим вином и пивом. Эти оборотни совсем не плохие; они принадлежали к братству, заботящемуся о благе общества. Если крестьяне хотели оказаться под их защитой в течение года, им стоило закрыть глаза на то, что на Рождество они умыкнули бочонок.

В Германии трансформация происходила во время Двенадцати дней Рождества, когда никто не должен был произносить слово «волк». Литовцы придерживались противоположного мнения: разговоры о волках за рождественским столом их отпугнут. И в то время как балтийские оборотни любили бродить по ночам, немецкие, как правило, были волками днем и людьми ночью, когда оставляли рубахи из волчьей шерсти висеть в шкафу.

Если вам предстоит разрешиться от бремени в течение Двенадцати дней Рождества, попросите друзей устроить посиделки по случаю будущего рождения ребенка в стиле оборотней. Когда-нибудь ваш малыш станет подростком, и что может быть круче, чем возможность сказать: «Мои родители думали, что я стану оборотнем».

Призрачный пес

Оскорей терзала норвежцев до середины девятнадцатого века, но в Англии Дикая охота сдала позиции гораздо раньше. Она сохранилась, с одной стороны, как призрачная карета, которая мчалась по деревенской улице в полночь, запряженная черными и часто безголовыми лошадьми, а с другой – как свора призрачных собак. Карета больше не имеет особого отношения к Йолю, но собаки сохранили слабую связь с Двенадцатью днями Рождества.

К 1600-м годам собак стали ассоциировать с гончими какого-то опрометчивого лорда, который упорно охотился в субботу и, как будто этого недостаточно, приказал убить стаю и похоронить вместе с ним, когда он умрет. Этот субботний охотник с тех пор отсидел срок в Чистилище и уже наслаждается вечным покоем, но поскольку собаки были кощунственно похоронены в освященной земле, они все еще бродят. В некоторых частях Англии говорили, что это души некрещеных младенцев, которым, подобно охотничьим собакам, нет места ни на кладбище, ни в загробной жизни.

Эти Уиштские, Йетские или гончие Габриэля описывались как угольно-черные, с горящими глазами. Кружа над домами обреченных, они служили круглогодичным предзнаменованием смерти, но в канун Нового года появлялся Белый пес, с которым лучше не встречаться. В нескольких городах Англии было приказано запирать белых собак – а также рыжеволосых женщин – до тех пор, пока опасность не минует.

Тевтонская богиня-ведьма Берхта также иногда путешествовала со сворой собак. Под северогерманским именем Хольда или Холле она руководила полетом на метле нехристианских детей по ночному небу, особенно в двенадцать ночей между Рождеством и Богоявлением. Как и в Англии, эти дети также могли принимать форму собак. Когда сама богиня устает от более или менее человеческого вида, она тоже может превращаться в белую собаку.

В немецком Мекленбурге в канун Рождества и Нового года горожане закрывали двери, чтобы не впустить призрачную охотницу леди Гауд – еще одно воплощение Берхты – и ее двадцати четырех дочерей. Поскольку эти молодые женщины предпочли охоту перспективе спасения, они были превращены в собак и обречены охотиться до Судного дня. Устав кормить двадцать четыре пасти, мать запихивала по одной в каждую открытую входную дверь. Оказавшись внутри, собака сворачивалась калачиком у камина и оставалась в доме.

Если вы достаточно глупы, чтобы попытаться убить свою хвостатую гостью, она превратится в камень. Бросьте камень как можно дальше, и с наступлением темноты он снова вернется. Несмотря на то что собака неуязвима, с ней нужно хорошо обращаться, иначе на семью обрушатся всевозможные несчастья.

Если, вернувшись на Рождество, леди Гауд найдет счастливую, виляющую хвостом собаку с вычесанной шерстью, она благословит принимающую семью. Но если вы действительно хотите избавиться от гостьи до конца года, нужно придумать нечто по-настоящему сумасшедшее, например, сварить эль в яичной скорлупе. Подобно подменышу кельтской феи, собака настолько бы удивилась, что сделала бы замечание на человеческом языке. Разоблачив себя, молодая охотница была бы вынуждена уйти.

Более простой способ преуспеть после встречи с богиней Йольского праздника – помочь ей продолжить путь после того, как ее экипаж сломался, что вечно происходило во время Двенадцати ночей Рождества. После того, как вы вырежете из дерева и установите новую деталь, она предложит вам забрать либо стружку, либо фекалии, которые оставили поджидающие на обочине дороги собаки. Утром «подарки» превратятся в золото.

Леди Гауд и ее двадцать четыре дочери теперь принадлежат к области почти забытого фольклора, но одинокая черная собака «жива» и здорова в Англии, особенно в Девоне, бывшем пристанище Уиштских гончих. (Йетские, или «языческие», гончие прижились в Норт-Девоне.) Появляясь под именами Кэпелтуэйт, Баргест, Черный Шак или просто Черный пес, он не всегда несет весть о гибели [54]. В наши дни Черный пес может предупредить о надвигающейся катастрофе, утешить ребенка или сопровождать одинокого велосипедиста на темной проселочной дороге.

Черный пес из Даун-Сент-Мэри, который застал врасплох мальчика-певчего по пути домой с рождественского ужина, всем своим видом показывал, что сносит местную школу, но, несмотря на грохот падающей кирпичной кладки, на самом деле никакого ущерба не было. Чаще всего Черный пес просто является, как это было в туманный Сочельник в Вустершире в 1943-м году. Вустерширский черный пес, превосходящий размерами немецкого дога, с блестящими глазами, трусил рысью, и его когти не стучали по тротуару [55].

Многие встречались с Черной собакой, или гримом совсем недавно в «Гарри Поттере и узнике Азкабана». В то время как грим волшебного мира все еще является предзнаменованием смерти, церковный грим, который часто, но не всегда оказывался собакой, должен был препятствовать ведьмам входить на церковный двор.

Церковный грим не сам вызывался служить – его заставляли, похоронив под воротами, обычно при закладке фундамента церкви. В древнескандинавском языке «грим» – это призрак, в то время как в древнеанглийском «грим» также может означать «свирепый, дикий» [56]. Скандинавский киркегрим, которого воспринимали как крошечного человечка, вероятно, старше английского церковного грима – тот сначала носил датское имя, перешедшее в дальнейшем в англосаксонский. Поскольку киркегрим напоминал маленького человека, вполне вероятно, что первоначальной жертвой при закладке фундамента был ребенок, а не собака.

Что касается прозвища Сириуса Блэка Padfoot (дословно переводится как «Мягколап»), то это имя, под которым Черный пес известен в Стаффордшире из-за бесшумных лап. Черного пса трудно спутать с обычной собакой. В дополнение к своему размеру, с теленка или больше, он уходит нетрадиционными способами, либо пропадая во вспышке света, либо просто исчезая из поля зрения.

Глава 9. Зимняя невеста

Если вы выросли на письмах к Санте, то, вероятно, привыкли к строгому разделению светских и духовных обрядов Рождества. Владения Санта-Клауса – почтовый ящик, торговый центр, чулки и очаг. Младенцу Иисусу самое место на церковной службе и, возможно, на одной или двух рождественских открытках. Но если немного покопаться в предыстории Санты, выясняется, что его прозвище «Крис Крингл» на самом деле является искажением немецкого Christkindl, уменьшительной формы Christkind, Младенца Христа.

В некоторых частях Европы именно Младенец Христос сам доставляет подарки и даже устанавливает рождественскую елку. Чаще всего роль Христа играет девушка, которая не пытается выглядеть как мальчик, а одевается в фату и пышные белые юбки невесты. А невеста, между прочим, – одна из самых стойких воплощений богини Йоля.

Кристкинд

В Чешской Республике Младенца Христа никогда не видят; он раскладывает подарки, а иногда и ставит елку за закрытыми дверями, а затем звонит в крошечный колокольчик, давая сигнал о своем отъезде. Как бы быстро ни бежали дети на звук, они даже не заметят и голых пяток, когда он завернет за угол. Однако в Германии на Рождественской ярмарке в Нюрнберге очень заметный Кристкинд председательствует в плиссированном золотом наряде, который больше похож на костюм из фильмов Сесила Б. Демилля, чем на одежду ребенка в древней Палестине.

Нюрнбергский Младенец Христос также носит золотую корону и обладает длинными светлыми локонами. Его неизменно играет девочка-подросток. Подобное переодевание девушки в юношу не вчерашнее изобретение; на самых ранних изображениях Кристкинда, раздающего подарки, мы видим барышню со светлыми распущенными волосами, в белом платье и венке со свечами на голове.

Младенец Христос как потусторонний даритель восходит к началу семнадцатого века. «Он» нашел бы постоянный дом и в Нюрнберге, и в контрреформационной Богемии, но появился в протестантской Германии как реакция против католического культа святого Николая. Корона раннего Кристкинда также могла быть сделана из золотой бумаги. В Эльзасе девушка, его изображавшая, белила лицо мукой, чтобы скрыть свою личность от соседских детей и создать больший контраст между собой и компаньоном, чернолицым Гансом Траппом, как в тех краях был известен Кнехт Рупрехт. В одной руке она несла колокольчик, возвещавший их прибытие.

В очень маленьком городке Хальвиль, в регионе Зееталь на севере центральной Швейцарии, Винехтс-Чиндли, или «Рождественское дитя», и его красочная свита продолжают совершать обход в канун Рождества. Винехтс-Чиндли изменило эльзасского Кристкинда к лучшему: девушка выглядит полностью укрытой, щедрые слои тюля удерживает золотая корона с лентами из мишуры. В 1800-х годах, когда этот обычай был более распространен на всей территории Зееталя, это Рождественское дитя, как и его невидимый чешский двойник, доставляло рождественскую елку в дом. Теперь его визит – повод зажечь на ветвях свечи.

В своем нынешнем обличье Рождественское дитя выглядит как нечто среднее между невестой в западном стиле и афганской принцессой. Изображающей его девочке обычно около тринадцати лет, как и ее «фрейлинам», которых всегда шестеро. Нельзя же думать, что подружки невесты будут носить одно и то же из года в год, так что их костюмы со временем претерпели незначительные изменения. В 1800-х годах фрейлины, как и Рождественское дитя, одевались в белое, но в первой половине двадцатого века они перешли на лучшие воскресные наряды. Примерно после 1950-го они начали одеваться одинаково, и теперь появляются в плащах с капюшонами цвета пыльной розы. Они несут фонари и корзины с подарками, распевая рождественские песни в каждом посещаемом доме. Их лица открыты, они исполняют роль посредников между смертными детьми и загадочным Рождественским ребенком, чье единственное приветствие – прикосновение руки в белой перчатке. В отличие от своих ранних предшественниц – призрачных жужжащих Залиге Фройляйн, Блаженных Дев, или Благословенных барышень, которые не отказывались от еды, оставленной для них на ночь, – Рождественское дитя и его сопровождающие не принимают никаких подношений взамен.

Барборка

Святая Варвара была сирийской христианской мученицей третьего века, чей праздник отмечался 4 декабря. Чтобы полностью контролировать юную Варвару, отец, Диоскор, держал ее на верхнем этаже башни из слоновой кости. Средневековые художники часто изображали ее с маленькой, изысканно украшенной копией своей тюрьмы в руках. Когда Варвара обратилась в христианскую веру, отец поднялся на крышу темницы, вытащил меч и убил бы свою дочь на месте, если бы Бог не выбрал этот момент, чтобы расколоть башню пополам ударом молнии, позволив девушке выпрыгнуть и убежать в горы.

Варвара нашла убежище среди пастухов, но была предана и заключена в тюрьму, подвергнута пыткам и, в конечном итоге, 4 декабря обезглавлена не кем иным, как Диоскором. Между пленением и смертью у Варвары было достаточно времени, чтобы сотворить небольшое садоводческое чудо, которое воспевается до сих пор. Когда ее забрали с гор, веточка вишневого дерева запуталась в юбках и осталась там даже тогда, когда девушку бросили в темницу. Барбара тайно ухаживала за веточкой, которая стала для нее символом христианской веры, и та расцвела в темноте кельи. Таково объяснение «ветвей Барбары», которые молодые женщины срезают 4 декабря, чтобы те зацвели к Сочельнику. В наши дни немцы используют цветущий Барбарацвайген в основном в декоративных целях.

В Богемии черенки вишни кислой или вишни Морелло служили инструментом гадания. Вариантов гадания было много: можно просто подождать и посмотреть, зацвела ли ваша ветка, и если да, то через год и день вы заключите брак. Если в доме больше одной девушки, достигшей брачного возраста, та, чья ветвь расцветет первой, первой и выйдет замуж. Или можно срезать несколько веточек и на каждой написать имя юноши. Парень, чья ветвь расцвела первой, станет вашим супругом. В чешском языке такая ветвь известна как Барборка, или «маленькая Барбара».

В сумерках накануне Дня святой Варвары на улицы выходила целая толпа Барборок – не веточек, а настоящих девушек. Под венком из листьев или цветов Барборка иногда была в маске, но чаще просто закрывала лицо вуалью или длинными волосами. Если у девушки были короткие волосы или роль брал на себя мальчик, то Барборка могла сделать парик из пакли или золотой айры волосовидной (Avenella flexuosa), которая росла на лугах. Поскольку святая Варвара умерла девственницей, распущенные волосы могут быть признаком ее отказа выйти замуж за человека, выбранного отцом, но на этом сходство Барборки с мученицей заканчивается.

Барборка как рождественский персонаж была уникальна для центральной Богемии, и ее костюм отличался от деревни к деревне. Она могла носить черное платье, туфли и чулки в соответствии с более страшным аспектом того, что Леопольд Кретценбахер в своей работе 1959-го года «Санта-Лючия и Лютцельфрау» (Santa Lucia und die Lutzelfrau) назвал «Женщиной Середины Зимы» – неприятной и беззастенчивой языческой фигурой, которая появлялась по всей Европе в это время года. Будучи в черном, Барборка больше напоминала Ведьму Середины Зимы. Некогда предводительница Дикой охоты, ослабшая богиня позже ходила пешком, ее волосы свисали спутанными прядями, а не струились за спиной.

Ведьма Середины Зимы тоже могла быть облачена в белое, и с приходом весны ей наступал конец. В славянских землях ее предавали смерти под многими именами: Марзана, Морена, Морана. Она могла быть сделана из соломы, березы или плетеной пеньки. Лужичане – славянский народ, живущий в восточной Германии, – одевали своих Ведьм в белую рубашку, отданную семьей, в которой совсем недавно случилась смерть, в то время как невеста, совсем недавно вышедшая замуж, жертвовала свою вуаль, чтобы завершить костюм чучела. После этого «Зимнюю невесту» ритуально били камнями и топили в ближайшем водоеме. Когда обломки уплывали вниз по течению, они забирали с собой Старика-Зиму, позволяя наступить весне.

Но от Рождества до весны еще далеко. Ведьма Середины Зимы только набирает силу и становится все свирепее, приближаясь к своему собственному празднику на Богоявление (6 января). С первых дней существования Церкви Ведьму Середины Зимы пытались подчинить или хотя бы принарядить. В канун Дня святой Варвары ее повторно крестили в честь мученицы. Ее даже поместили в авангарде свиты святого Микулаша, чешского варианта приносящего подарки святого Николая. После Контрреформации, которая продолжалась с 1542 по 1648 год, Барборка стала напоминать Младенца Христа, который теперь доставлял подарки в канун Рождества. В период своего расцвета в конце девятнадцатого века Барборка носила синий или алый пояс поверх накрахмаленного белого кружевного платья, из-под которого торчало множество нижних юбок. Пояс был завязан с левой стороны, соответственно «руке с корзинкой». (В тех деревнях, где сохранилась традиция, белый цвет остается предпочтительным для платья, а красный пояс одержал победу над синим.) В правой руке Барборка держала метлу или плетеную выбивалку для ковров.

Барборки обычно ходили группами, не признавали дверные колокольчики, а просто стучали метлами и колотушками в окна. Переступив порог, они объявляли, что приехали из крохотной деревушки Дражич в Южной Богемии, чтобы найти в доме хороших детей. Если таковых не находилось, Барборка шлепала малышей метлой или ковровой выбивалкой и давала знать святому Николаю, что нет смысла останавливаться в этом доме в ночь на 5-е декабря. Хорошие дети получали фрукты и конфеты из корзины. Затем, выполнив предназначение, Барборка отправлялась стучать в окна соседнего дома.

Люсия

Еще одна подобная невесте фигура – это шведская Люсия. До радикальных изменений календаря в шестнадцатом веке самая длинная ночь в году приходилась или должна была приходиться на 13 декабря. Английский поэт Джон Донн писал, что в этот праздник «и день склонился к полночи, и год»[57]. День святой Люсии, никогда не имеющий особого значения в Англии, является одним из самых важных в году торжеств в Швеции. Шведские традиции празднования распространились также на Норвегию, Финляндию, Данию и шведские общины Северной Америки, каждая из которых избирает свою «официальную» Люсию.

К 1700-м годам шведская Люсия начала перенимать модные привычки лютеранского Рождественского дитя. С начала двадцатого века стандартным костюмом Люсии стало длинное белое платье, похожее на ночную рубашку, широкая красная лента, завязанная на талии, и корона по крайней мере из шести белых свечей, установленных в венке из веточек брусники, хотя лавровый лист или самшит тоже подойдут, пока зелень свежая. (Влажный носовой платок, натянутый на макушку, также поможет предотвратить распространение пламени, не испортив эффект.) Металлическая корона в форме подсвечника, мало чем отличающаяся от традиционной скандинавской свадебной короны, также приемлема, как и свечи на батарейках, если Люсия очень маленькая.

Ранние Люсии, как правило, носили более пышные платья, в соответствии с модой того времени, и пояс мог быть синим или повязанным под грудью. На картине «Люсия 1908» Карл Ларссон изобразил одну из своих дочерей в том, что кажется настоящей ночной рубашкой, и, возможно, это привело к упрощению костюма.

Святая Луция, жившая в третьем веке, была еще одной девственной христианской мученицей, история которой мало чем отличается от истории святой Варвары. Перед своей кончиной святая Луция раздавала хлеб бедным, и именно по этой причине шведские домашние и офисные Люсии доставляют кофе, перечное печенье и булочки с шафраном утром 13-го декабря. Финляндия избрала свою первую национальную Люсию в 1930-м году, но старый финский рунический календарь уже отметил эту дату изображением свечи.

Несмотря на то что исландцы первыми в Скандинавии возвели две церкви, посвященные святой Люсии, исландских Люсий не было до 1954 года, и даже тогда праздник отмечали только те, кто имел какое-то отношение к Швеции. В Дании, где Люссиинатт раньше была ночью предсказаний, традиция датируется 1944-м годом, когда король Кристиан X был взят в плен нацистами и страна переживала глубокую полночь. Одетые в белое, с коронами из мишуры или зажженными свечами, датские Люсии появляются в ночь на двенадцатое, а не утром тринадцатого, как в Швеции. В эту некогда самую темную ночь в году миссия датских Люсий – принести немного волшебства в дома престарелых, больницы и всюду, где есть отчаянная необходимость рассеять зимний мрак.

Есть много второстепенных персонажей в процессии шведской Люсии. Служанки святой несут свечи, а звездные мальчики щеголяют высокими остроконечными шляпами, украшенными звездами из фольги, и поют свои собственные песни в дополнение к обязательному «Санта Лючия». Возможно, встретятся даже несколько рождественских эльфов с фонарями. С 2008-го года мальчики борются за право носить корону Люсии, а девочки – выступать в качестве звездных мальчиков от своей школы. Обе стороны – с ограниченным успехом [58].

В ответ тем, кто настаивает, что Люсия должна быть девочкой с распущенными светлыми волосами, я бы указала на известных в прошлом «люсси-мальчиков», студентов университета, которые прогуливались, распевая рождественские песни, и зарабатывали тем самым карманные деньги, и на ныне исчезнувшую практику Западного Готланда возлагать корону со свечами на лучшую корову фермы.

Согласно легенде, первой «Люсси», как ее называли в прежние времена, была местная девушка, которая пришла в предрассветные часы зимнего утра и принесла еду голодающим жителям западной Швеции. В наши дни она появляется с кофейником и корзинкой шафрановых булочек, или люссекаттер. Эти «кошки Люсси» могут указывать на скандинавскую богиню плодородия Фрейю, колесницу которой тянули кошки. К сожалению, нет никаких записей о таких «кошачьих булочках» до 1620-го, когда их пекли на День святого Николая в иногда немецкой, иногда датской провинции Гольштейн.

Тяжелая поступь в ночи

Как и Дания, Норвегия приняла современную процессию Люсии во время Второй мировой войны, тем самым затмив далекую память о гораздо более древнем, темном духе. Эта Люсси или Люссибруд (то есть «Люси-Невеста») была колдовской предводительницей Люссиферда, особого отряда Дикой охоты. 13-го декабря эта банда гоблинов обрушивалась на норвежские фермы, чтобы поживиться хлебом и пивом. Если в доме были непослушные дети, Люсси сама могла проскользнуть в дымоход, чтобы преподать им урок.

«Тяжелая поступь в ночи» – так начинается одна из нескольких скандинавских версий старинной неаполитанской народной песни «Санта Лючия». В дополнение к празднованию зимнего солнцестояния по старому стилю, 13-е декабря также было одним из средневековых Дней поста и молитвы, чередующихся в течение всего года, чтобы напомнить людям о покаянии. Печенье, булочки и рыба были в порядке вещей, но мясо – запрещено. В Дни поста и молитвы богатые должны были раздавать еду бедным, точно так же, как святая Луция раздавала хлеб из своей корзины. Будь то ночь полнолуния, проявление солнечной активности, квартальные праздники [59] или дни в самом конце года, всякий раз, когда дата была объявлена особенной, дверь оставалась открытой для сверхъестественного вмешательства. Как один из Дней поста и молитвы и самая длинная ночь в году, Люссинатт грозил исключительно большой опасностью.

В Латвии в канун Дня святой Луции выходили оборотни, а в Австрии, как и в старой Норвегии, это была ночь ведьм. В горах все шло относительно спокойно, но ближе к Венгерской равнине приходилось проносить по всему дому сковороду, полную раскаленных углей и веток терновника (Prunus spinosa), чтобы выкурить ведьм и гоблинов, которые могли разграбить зимние запасы. В южной Австрии в горячей золе камина пекли большие круглые блины – возможно, отсылка к колесам повозки солнечной богини? – и плетеный дрожжевой хлеб, известный как Луциастрицель, который считался противоядием от укуса бешеной собаки [60].

На севере и востоке Бургенланда не имело значения, сколько блинов испекли или насколько густой дым клубился в гостиной; вы все равно могли ожидать визита ужасной Лютцельфрау.

Рецепт: Люссекаттер

Эти булочки бывают самых разнообразных традиционных форм, с такими оригинальными названиями, как Козья повозка, Павлин и Волосы священника. Общее название, под которым они известны, – Люссекаттер, что означает «кошки Люсси». Наиболее распространенной формой является представленный здесь завиток в виде «S», который многие шведы считают похожим на кошку. Другие называют его кабаном или просто узлом. Два завитка в виде «С», расположенные спинка к спинке, также могут быть кошкой или колесами повозки. Поскольку процесс трудоемкий, люссекаттер можно приготовить заранее, заморозить и разогреть в духовке до восхода солнца 13-го декабря. Подавайте их с кофе и при свечах.

Ингредиенты:

• 1/2 чашки (1 палочка) несоленого сливочного масла, плюс еще немного для смазки

• 1 чашка цельного молока

• 1 большая щепотка шафрана

• 5 стручков кардамона или 1/2 чайной ложки молотого кардамона (по желанию)

• 1/2 чашки сахара, плюс еще немного для посыпки

• 1 пакетик активных сухих дрожжей

• 2 яйца, взбитые, плюс 1 яичный белок для глазури

• 4–4 1/2 чашки белой муки

• 1/3 чашки изюма коринки

Положите сливочное масло в небольшую кастрюлю с молоком и нагревайте на слабом огне, пока оно не растает. Пока ждете, раскрошите шафрановые нити между пальцами или измельчите в небольшой ступке, затем добавьте их в смесь масла и молока и дайте постоять. Расколите стручки кардамона, если вы их используете, и пересыпьте темные семена в ступку. Разотрите. (Мыть ступку и пестик между шафраном и кардамоном не нужно.) Смешайте измельченные семена кардамона, сахар, дрожжи и 1 чашку муки в большой миске. Постепенно влейте теплую смесь с шафраном. Введите взбитые яйца и понемногу добавьте оставшуюся муку.

Месите тесто 10 минут на посыпанной мукой поверхности. Сформируйте шар и положите его в большую, смазанную маслом миску. Накройте влажным полотенцем и оставьте в теплом месте для подъема примерно на 45 минут. Присадите тесто и выложите на слегка посыпанную мукой поверхность. Накройте полотенцем и дайте отдохнуть около 5 минут.

Тем временем замочите изюм в миске с горячей водой. Через 5 минут слейте воду и отставьте миску. Отщипните кусочек теста, чтобы сделать шарик немного больше, чем мяч для гольфа. Раскатайте его в колбаску и сверните в форму «S», или, если предпочитаете, сделайте более реалистичную кошачью голову, расплющив шарик, а затем двумя защипами сделав ушки. Положите булочки на смазанный маслом или выстланный фольгой противень. Накройте первую порцию люссекаттер влажным полотенцем и дайте подняться около 10 минут, пока вы готовите вторую.

Непосредственно перед тем, как поставить булочки в духовку, смажьте их взбитым яичным белком и плотно вдавите изюм в тесто. Посыпьте булочки сахаром и выпекайте при температуре 200 градусов в течение 10–15 минут.

Лютцельфрау

Известная также как Ферзенлутцель, или «Пяточная Люси», потому что угрожала перерезать ахиллово сухожилие, и Будельфрау, и Пудельмуттер – старая мать, с пышных юбок которой подарки сыпались дождем, – эта ведьма была одновременно и строгой, и щедрой на гостинцы. Если повезет, вы никогда ее не увидите; она бросит подарки в дверь, которая таинственным образом оставлена приоткрытой. Но чаще Лютцельфрау входила в дом во всей ужасающей красе.

Вот она идет, старая крестьянка в платке, с сердитым, измазанным пеплом лицом. Она кажется совершенно чужой, потому что, конечно, такая уродина никогда не жила в деревне. Она совсем не похожа на сестру-подростка или горничную, которая недавно ускользнула и еще не вернулась. Сначала эта напористая старая карга осматривает полы, мебель, шкафы и посуду внутри них, чтобы убедиться, что все должным образом вымыто, натерто воском и отполировано. Затем она переключает внимание на детей. Их тоже помыли? Они подметали, учились, молились, слушались родителей и вовремя ложились спать? Убедившись, что все в порядке, она решает не похищать никого из детей. Прежде чем уйти, она встряхивает юбками, роняя сладости, фрукты и орехи вперемешку с репой и картофелем. Овощи хватают дети постарше: они знают, что внутри наверняка спрятаны монеты. Пока дети собирают подарки, катающиеся по всему полу, Лютцельфрау исчезает. Немного позже старшая сестра возвращается – и разве она по дороге домой только что не прошла мимо престраннейшего персонажа?

Лючка

Еще один вид Луции обитал в бывших немецкоязычных районах Богемии. Как и ее австрийские коллеги, Лючка из Нойхауса не была ни молодой, ни хорошенькой, и под юбками она даже не была женщиной. Хотя Лючка тоже приняла имя святой – пусть и в уменьшительной форме, она более тесно связана со старой богиней, ставшей фольклорным персонажем, Перхтой, в частности, Шнабельперхт, или «Клювоносой Перхтой».

Клюв оставался характерной чертой Богемской Лючки девятнадцатого века. О, что это был за клюв! Он скрывал все, кроме пронзительных глаз изображавшего богиню, как правило, подростка. Деревянный каркас клюва был прикрыт белым носовым платком с двумя прорезями для глаз. Его завязывали узлом на затылке, после чего на голову натягивали большой белый платок и закрепляли либо под подбородком, либо на макушке. Завершали костюм женское платье и плащ.

Держа во рту основание клюва, актер мог заставить его стучать, когда осматривал дом и находил задержавшуюся на мебели пыль, смахивая ее своим федервиш – «протирай-пером». Это была не бесполезная метелка из перьев, которой французские служанки машут по дому, а последний сустав гусиного крыла с нетронутыми перьями, еще одна реликвия богини птиц.

На самом деле у Лючки, возможно, была другая, более таинственная причина следить за тем, насколько чисто вымыты полы: она не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее следы. Но если на земле лежал снег – а несомненно, во время Адвента в Богемии он был, – ее растопыренная нога могла оставить пятиугольный Друденфусс, или «ногу Друде», верный признак того, что Друде, или женщина-птица, прошла этим путем. 3-го декабря Друденфусс также был христианским талисманом, поскольку пять точек звезды соответствовали пяти буквам в латинском имени святой, «Луция».

Восстание из пепла

Тем временем в богемском Розенберге Люку – трое молодых людей, одетых в белое, – вошли в дом с метлой, ведром и шваброй. Не говоря ни слова, они мели и мыли, пока хозяйка не преподнесла каждому небольшой подарок. Подобно столь же таинственной славянской Подметальщице, которая во время Адвента бесшумно входила в дома, чтобы трижды почистить печь пучком березовых веток, услуги Люку были скорее благословением, чем тщательной уборкой.

Дальше на востоке обитала словацкая Лючка, которая бесшумно скользила с закрытым лицом все ночи между ее праздником и сочельником. Словацкая Лючка напоминает нам и о Барборках, и о невестах-чучелах, которых, сродни невинным христианским мученикам, резали, сжигали и/или бросали в реку.

На Сицилии в ночь Лючии устраивают костры, хотя фигуру святой никогда не кидают в огонь. Лючия зарекомендовала себя как одна из самых стойких святых, пережив Реформацию как в лютеранской, так и в англиканской церквях. На самом деле нет никакой необходимости ее жалеть, особенно если принять во внимание поразительное сходство с Авророй, римской богиней рассвета. Первая Лючия, вероятно, была либо самой Авророй, либо ее местным сицилийским эквивалентом. На Сицилии она также служила дарительницей, спускаясь по трубе в ведьминых тряпках, а не в святых одеждах.

Эта Лючия бросала пепел в глаза любому ребенку, которого ловила за подсматриванием. Святая, как нам говорят, выколола себе глаза, чтобы сделаться менее привлекательной для потенциальных женихов, но бросание пепла напоминает, что никогда не следует смотреть прямо на солнце или на тайных дарителей.

Независимо от того, существовала ли она когда-либо на самом деле, сицилийская Санта-Лючия стремилась стать невестой Христа. Оставаясь девой, она теперь прогоняет зимнюю тьму бравым светом свечей. Лючка и Люссибруд поглощали ночь и забирали ее с собой, покидая деревню, чтобы дневные часы могли увеличиться. В Богемии говорили, что святая «пьет ночь». Эта старая Луция была невестой Смерти, темнота середины зимы – ее приданым. Она оказывала неоценимую услугу многочисленным общинам фермеров и пастухов. Ни один христианский святой не смог полностью ее заменить.

Теперь, когда День зимнего солнцестояния позади, а Рождество уже на подходе, неужели мы видели последнюю светящуюся невесту, похожую на Ведьму Середины Зимы? Нет, потому что, как говорит сама поверженная Белая Колдунья в «Принце Каспиане»: «Кто же это слышал, чтобы Колдуньи действительно умирали? Их всегда можно вернуть назад»[61].

Поделка: Маска Лючки

Вот бумажная версия старой богемской маски, сделанной из дерева и льна. Если думаете, что у вас не будет возможности надеть маску Лючки – у кого сейчас вообще есть свободное время? – можно сделать круг меньшего размера, изготовить несколько масок и развесить по дому с 12-го декабря до Сочельника.

ИНСТРУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ:

• 2 больших листа акварельной или плотной бумаги для рисования

• Обеденная тарелка для обводки

• Десертная тарелка или блюдце, также для обводки

• Карандаш

• Ножницы

• Линейка

• Клей

• Макетный нож

• Дырокол

• Белая пряжа или лента

• Серебряные блестки, ватная палочка (опционально)

Обведите обеденную и десертную тарелки, чтобы получить один большой и один маленький круг. Вырежьте оба. Сложите каждый круг вчетверо и разверните (рис. 1).

Маска Лючки, рис. 1

На малом круге сделайте надрезы по 2 1/2 см от края. В большом круге вырежьте одну четверть (рис. 2). Остальные три вам понадобятся, если будете делать больше одной маски. Сверните вырезанную четверть в конус и проклейте шов (рис. 3).

Маска Лючки, рис. 2

Маска Лючки, рис. 3

Используя большую монету в качестве шаблона, обведите два отверстия для глаз на маленьком круге, как показано на рис. 4. Вырежьте глазные отверстия ножом.

Маска Лючки, рис. 4

Используйте основание конуса, чтобы нарисовать круг в центре маски. Ножом разделите круг на секторы, как показано на рис. 5, но не вырезайте сам круг. Отогните секторы вверх и назад, как показано на рис. 6.

Маска Лючки, рис. 5

Маска Лючки, рис. 6

Вставьте конус через отверстие в центре маски. Приклейте картонные треугольники к основанию конуса, чтобы удержать его на месте.

Пришло время использовать разрезы, которые вы сделали по краю маски. Начиная со лба, сложите края разрезов один на другой и склейте. Сформируйте подбородок, затем щеки. Пробейте дыроколом отверстие сбоку каждой щеки и при проденьте в каждое отверстие пряжу или ленту.

По желанию украсьте маску блестками. На рисунке 7 изображена готовая маска. Рта нет – по традиции Лючка не разговаривает.

Маска Лючки, рис. 7

Глава 10. Здесь духом ведьмы пахнет

Когда-то жены австрийских крестьян выходили в сад в полночь накануне Дня святого Андрея (29 ноября), чтобы наломать ветвей абрикосовых деревьев. Дома ветви расцветали в вазах, после чего их относили в церковь в канун Рождества. Белые цветы, должно быть, выглядели довольно эффектно на фоне темных шерстяных воскресных платьев женщин, но в намерения этих дам не входило покрасоваться; цветущая абрикосовая ветвь позволяла им разоблачить любую ведьму среди паствы. Что отличало австрийскую колдунью? Ну, если бы у вас была абрикосовая ветка, вы бы заметили, что она несла деревянное ведро на голове. Не знаю, как насчет ведьм, но эта практика, должно быть, была эффективным средством выявления приходских кумушек-сплетниц.

День святого Андрея – важный ориентир на пути к Рождеству. Существует две системы для расчета начала Адвента, церковного рождественского сезона. Один из них – отсчет от четвертого воскресенья до Рождества. Для другого нужно было найти воскресенье, ближайшее ко Дню святого Андрея. В большинстве католических и бывших католических регионов День святого Андрея является сигналом для начала планирования счастливого праздника, но есть мрачное событие кануна этого праздника и последующего рождественского сезона, которое мы здесь рассмотрим.

Вампиры

Пока австрийские ведьмы помогали молоку прокиснуть в ведрах, а польские девушки заливали свинец в холодную воду, чтобы узнать, когда и за кого они выйдут замуж, у румын были проблемы посерьезнее.

Канун Дня святого Андрея в Румынии – не тот вечер, чтобы выходить на улицу, не говоря уже о прогулках по саду. И просто запереть двери не поможет; до наступления темноты все щели должны быть тщательно протерты очищенным зубчиком чеснока, потому что в эту ночь вампиры выбирались из могил и возвращались в деревню. Таща гробы, они обходили свои бывшие дома и отправлялись на перекресток, чтобы вступить в ожесточенную битву, без сомнения, с вампирами соседней деревни.

Крест, прикрепленный или нарисованный на двери или стойле для скота, обеспечивает обитателю защиту. Перекресток же всегда был прибежищем ведьм и других «злобных» духов, возможно потому, что самоубийц хоронили, а преступников оставляли гнить именно там. Апостол Андрей, покровитель этой ночи, принял мученическую смерть на кресте Х-образной формы. Его праздник – перекресток года, поскольку в большей части Европы он признавался настоящим началом зимы.

К кровопийцам-покойникам на перекрестке присоединялись живые люди, ставшие вампирами. Это мог быть седьмой сын или человек, чья мать не позаботилась вырвать один-два зуба, с которыми он родился. Душа такого вампира исходила из спящего тела синим пламенем через рот. По дороге от дома до перекрестка он принимал форму животного-покровителя, и теперь даже любопытный сосед, у которого хватило смелости выглянуть в окно, понятия не имел, кому может принадлежать огненно-синяя собака, пролетающая мимо. Петушиный крик возвращал оба вида вампиров обратно по могилам и постелям утром Дня святого Андрея.

В своей колоссальной работе «Золотая ветвь» сэр Джеймс Джордж Фрэзер описывает еще один вид вампиров, бродящих по Румынии. Такого вампира можно было сдержать с помощью «огня бедствия». Его разжигали заново после того, как все огни в общине были потушены. Огонь бедствия использовался для очищения и защиты скота от болезней, которые, как считалось, вызывали подобные вампиры. В отличие от нежити Брэма Стокера или Стефани Майер, эти вампиры были бестелесными [62]. Фрэзер противопоставляет их «настоящим ведьмам», причисляя их к «другим дьявольским порождениям [63]». Хотя термин «вампир» был пропущен сначала через немецкий, а затем через французский, в английском языке он появился из сербского, почти не претерпев изменений. Слово настолько старое, что его этимология неясна, хотя, возможно, оно пришло из турецкого «убыр», что означает просто «ведьма».

Оковы долой

Задолго до появления «летучего пороха» множество существ использовало для входа и выхода камин. Ведьмы с легкостью сновали туда-сюда через дымоход. В Сомерсете считалось, что они не могут проходить сквозь стены на Рождество или в любое другое время года – это привилегия призраков. Чаще всего колдуньи входили в дом через дверь или окно, как и все остальные.

Белые или серые ведьмы могли входить в дверь церкви, чтобы присутствовать на полуночной мессе, но черным колдуньям приходилось оставаться снаружи, иначе они рисковали сильно заболеть. Однако излюбленный маршрут ведьм в Сомерсете вел через дымоход, и в этом они были не одиноки.

В Норвегии Сочельник также считался отменной для полета ночью. Метлы, табуретки, посохи и даже каминные принадлежности – все пряталось, чтобы ведьмы не украли эти предметы и не катались на них. Разумеется, чародейку это не останавливало: у нее была уздечка исландской ведьмы, с помощью которой она могла превратить что угодно, даже стиральную доску, в быстрое транспортное средство, просто набросив на нее узду. Была бы ведьма, а выход найдется. Многие, скорее всего, держали метлы в тайниках под полом или в потайных закутках под лестницей [64]. У типичной фольклорной ведьмы также был полный рог летающей мази, которой она могла натереть предметы домашнего обихода, чтобы заставить их парить в воздухе, как космические корабли.

Зная все это, норвежские крестьяне проводили самые темные часы сочельника, пытаясь сбить ведьм с неба, как голубей. Но если хотели сберечь картечь, все, что действительно нужно было сделать, это назвать имена подозреваемых ведьм – тогда они бы упали в полете. Куда же все эти колдуньи направлялись?

Яркие луга Йонсаса, горы на востоке Норвегии, служили популярным местом отдыха на Пасху и на День летнего солнцестояния, но в канун Рождества точкой сбора становились «Голубые холмы». Все ведьмы, оставившие свои имена в большой книге, принадлежащей «Старине Эрику», как ласково называли Дьявола, собрались на заснеженных холмах, чтобы устроить свой пир отдельно от христианского народа на фермах в низине.

В детских мемуарах «Когда я был мальчиком в Норвегии» (When I Was a Boy in Norway) доктор Дж. О. Холл утверждает, что английское Йольское полено изначально было норвежским. Если это правда, то идея, что пепел Йольского полена удержит ведьм подальше, вероятно, также пришла из Норвегии. Норвежская домохозяйка, которая беспокоилась о ведьмах, спускающихся по трубе в канун Рождества, могла бросить соль в пламя Йольского полена, потому что нет ничего лучше синего огня, чтобы остановить чародейку.

Хотя блестящей рождественской елки было недостаточно, чтобы отвадить колдунью, сухие еловые ветви, брошенные в огонь, создавали взрыв искр, которые отпугивали ведьм. Сегодня петарды используются с той же целью, но так ли они эффективны? Возможно, не только вспышка и шум должны были отпугнуть ведьму, но и концентрированный дух вечнозеленого растения. По всей Европе во все самые опасные ночи в году фермер обходил хозяйственные постройки с кистью и ведром соснового дегтя, потому что сильный скипидарный запах, который многие из нас находят приятно пьянящим, по-видимому, отвратителен для ведьм.

Скандинавские викинги использовали сосновый деготь, чтобы сделать лодки водонепроницаемыми. А его остатками рисовали кресты или, в особые, те самые дни, молоты Тора над дверью фермы и над каждым стойлом в коровнике. Практически везде в Европе, где росли сосны, в стратегических точках вокруг усадьбы были нарисованы кресты дегтем. Подобные кресты можно начертать на балках в любое время, но они обязательно освежались в Вальпургиеву ночь, в День летнего солнцестояния и, конечно же, в канун Рождества.

Возвышение пряничного домика

23 декабря 1893 года в веймарском придворном театре состоялась премьера «сказочной оперы» Энгельберта Хумпердинка «Гензель и Гретель», дирижером выступил Рихард Штраус. Это послужило началом рождественской традиции, которая сохранилась и по сей день, но также стало самым последним преобразованием старого, «съедобного» германского обычая. Восемьюдесятью одним годом ранее история Гензеля и Гретель впервые появилась в печати в «Детских и семейных сказках» братьев Гримм. «Гензель и Гретель» – пример сказки типа 327 [65], в которой ребенок или дети побеждают людоеда или ведьму.

Сказка типа 327 встречается по всей Европе – кто знает, сколько ей может быть лет? Одна из теорий состоит в том, что сюжет появился из-за Великого голода 1315–1320 годов, но она упускает из виду тот факт, что бедность и голод были постоянными проблемами для крестьянских семей до самого недавнего времени.

Еще до премьеры оперы «Гензель и Гретель» считалась рождественской историей, возможно потому, что в ней изображен съедобный домик [66]. Братья Гримм сообщают лишь то, что избушка ведьмы «из хлеба построена и печеньем покрыта»[67], но мало кто из немцев стал бы строить дом ведьмы из чего-то, кроме лебкухен. В чем же разница между лебкухен и обычным имбирным пряником? Лебкухен, которые едят во многих формах в течение всего рождественского сезона, не содержат имбиря. Лебкухенхойсхен, который также известен под названиями Хексенхойсхен («Домик ведьмы») и Кнусперхойсхен («Хрустящий домик»), и даже Книспер-Кнаспер-Кнусперхойсхен, как его называют в первом акте оперы, является основным угощением немецкого, швейцарского и австрийского Рождества.

В народной песне «Гензель и Гретель» (время создания песни неизвестно) дом ведьмы сделан из Пфефферкухен, еще одного вездесущего немецкого рождественского печенья, покрытого твердой белой глазурью. Так что, возможно, украшенный снегом дом ведьмы является частью рождественской традиции, независимо ни от Гриммов, ни от Хумпердинков.

Сестра композитора, Адельхайд Ветт, опираясь на историю братьев Гримм, написала поэтическую версию «Гензеля и Гретель» для своих детей, чтобы прочитать дома на Рождество. Без сомнения, с тех пор немало немецких малышей были вынуждены заучивать это произведение и читать наизусть под украшенной елкой в канун Рождества. В версии Адельхайд мать в припадке гнева отсылает детей; это не преднамеренное действие. Она далеко не такая бессердечная, как мачеха в сказке братьев Гримм, которая фыркает: «Так разве же лучше будет, как мы все четверо станем дохнуть с голода, и ты знай строгай доски для гробов», когда отец детей отвергает ее план. Чтобы запутать зрителя, во многих постановках за мать и ведьму поет один и тот же человек. В других случаях за колдунью может петь тенор-мужчина, а роль Гензеля часто исполняет женщина.

На самом деле, действие оперы происходит не на Рождество. Единственные ели – это те, что растут у подножия Ильзенштейна, где появляется хижина ведьмы. В первом акте отец, изготовитель метел, упоминает, что жители деревни готовятся к празднику. Вероятно, это День Иоанна Крестителя или летнего солнцестояния, так как его дети в то же время собирают дикую землянику [68] у подножия вышеупомянутого Ильзенштейна – шишковатого каменного выступа, высовывающего голову из темного леса Гарца, чтобы хорошенько рассмотреть близлежащую гору Брокен, известную всем немцам как часто посещаемую ведьмами. Вернувшись домой пьяным, отец хвастается жене, что продал весь запас метел. Невольно задаешься вопросом, не купила ли одну из них Грызущая Ведьма, которая скоро попытается приготовить его детей, потому что она любит кружить вокруг своего дома на метле.

Если вы не знаете, чем все это закончилось, а даже если и знаете, можете устроить кинопоказ «Гензеля и Гретель» дома. Есть ряд постановок на выбор. Посмотрите фильм 1998-го года «Гензель и Гретель» режиссера Фрэнка Корсаро, декорации и костюмы к которому создал Морис Сендак. (Я, например, не осмелилась бы откусить от дома ведьмы Сендака, какой бы голодной ни была; у него есть глаза!) К сожалению, нет записи с игровым фильмом Тима Бертона, сильно приправленным японским душком, который появился на канале Disney в Хэллоуин 1983-го года. Как и большинство людей в мире, я никогда не видела версию Бертона, но она не может быть более жуткой, чем «Гензель и Гретель: Оперная фантазия» 1954-го режиссера Майкла Майерберга. На закуску к фильмам я предлагаю миндаль и изюм, которыми ведьма откармливала Гензеля.

Ведьмы, дары приносящие

Были времена, когда рубаха, кишащая блохами, считалась благочестивой, а чистота приравнивалась к колдовству. По сей день итальянская ведьма Бефана расплачивается за свое чрезмерное усердие в ведении домашнего хозяйства каждый канун Богоявления, когда она пролетает над крышами на метле в поисках Младенца Иисуса. Как и в случае других Ведьм Середины Зимы, которые были переименованы в святых, имя Бефаны является искаженным названием ее праздника, Эпифании (Богоявления), что происходит от греческого слова «олицетворение». Хотя Бефана теперь полностью христианская ведьма, она остается олицетворением не только той сияющей звезды над Вифлеемом, но и старой зимней богини, которая когда-то прибывала в наш мир на Йольский праздник.

У Бефаны была возможность лично встретиться со Святым Семейством еще в первом веке, когда Три царя остановились у ее дома спросить дорогу, но она была слишком занята выметанием пыли со своего двора и не обратила внимания на великолепную компанию. Конечно, как только они завернули за поворот, она передумала и решила преподнести подарок светлому младенцу. К тому времени, как она переоделась и испекла партию печенья «пефанино», или печенья Богоявления, караван скрылся из виду. Так начались ее двухтысячелетние поиски, чтобы найти и преподнести дары Младенцу Иисусу.

В Италии и италоговорящих регионах Швейцарии именно Бефана доставляет подарки в ночь на 5-е января. На Сицилии ее называют La Vecchia di Natale, Рождественская старуха, и она приходит в Сочельник – если, конечно, в ночь на 12-е декабря ей не предшествовала закопченная Лючия, спустившаяся в дымоход. Обычно Бефана просто вываливает игрушки в трубу, в начищенные сапоги и полосатые чулки, которые дети выкладывают перед сном. Откуда Бефана знает, чего они хотят? Магия: дети пишут список на листках бумаги перед камином и пускают по дымоходу в небо, где Бефана ловко их ловит.

Иногда старая карга заходит в дом – рассмотреть самих детей. Она надеется, что однажды наконец встретится с Младенцем Христом. Однако ведьма не прочь забрать неслухов и отужинать ими. Впрочем, эта черта ее характера последнее время была сильно сглажена. В девятнадцатом веке дети одевали тряпичную куклу как ведьму и ставили у окна в канун Бефаны. Сегодня еще можно купить резную или плюшевую Бефану на рождественских рынках в Италии.

Поделка/Рецепт: Пряничный Домик ведьмы

Прежде чем решите, что этот рецепт вам не по зубам, имейте в виду, что лебкухен раскатываются гораздо толще, чем тесто для имбирного печенья. Толстые стены делают дом довольно простым в сборке. Следующий рецепт позволит приготовить один Домик ведьмы примерно 10 см в высоту, 11 1/2 см в ширину и 15 см в длину с садиком примерно 14х20 см. Небольшое количество теста останется на детали: ставни, брусчатку, животных-фамильяров и на все, что вы сможете придумать. Или из оставшегося теста можно напечь печенье и сразу же его съесть.

Поскольку мне нравится полый дымоход, через который могут вырываться клубы дыма, я строю его из кусочков темного шоколада. Моя немецкая бабушка, однако, делала свой из плотного, тяжелого куска теста. Когда труба проваливалась – наступало время есть домик.

Нависающие стрехи – еще одна отличительная черта традиционного Домика ведьмы. Так появляется много места для сосулек, которые можно сделать быстрым движением вилки или ножа. Поскольку это скромная самодельная изба, бороться с кондитерским мешком не придется.

В Германии дверь Домика ведьмы обычно оставляют приоткрытой, чтобы заманить Гензеля и Гретель. Открытая дверь также позволяет поставить внутрь чайную свечу, чтобы осветить окна. Их можно застеклить сушеными ломтиками лимона или апельсина, фруктовым мармеладом или – мое любимое – небольшими листами жареных морских водорослей. Если сделать полую трубу, через нее будет подниматься дым от задутой чайной свечи. Зеленые окна из морских водорослей в сочетании с декором из черной лакрицы передадут ощущение плохо подавляемого колдовства. Я бы добавила двух лакричных черных скотчей и шоколадную рождественскую елку. Можно поместить несколько лакричных кошек на крышу. В качестве последнего штриха надрежьте кончик палочки лакрицы, превратив его в щетку, и оставить торчать из дымохода. Остается надеяться, что трубочист, которому она принадлежала, не попал в ведьмовскую печь!

ШАГ 1: ШАБЛОН

Все, что вам нужно для создания шаблона, – это лист бумаги размером 22х28 см, карандаш и ножницы. Нарисуйте следующие фрагменты. (Вырезать окно можно позже с помощью крышки от бутылки с водой.) Вырежьте все кусочки шаблона и отложите в сторону, прежде чем делать тесто.

ДЕТАЛИ

• Крыша (2)

• Дымоходное отверстие

• Двускатный край (2)

• Дверь (1)

• Боковая стена (2)

• Окно

ШАГ 2: ТЕСТО

ИНГРЕДИЕНТЫ:

• 5 столовых ложек несоленого сливочного масла, размягченного

• 1 1/2 чашки сахара

• 2 яйца, слегка взбитые

• Цедра одного лимона

• 1/2 чайной ложки молотой гвоздики

• 1/2 чайной ложки мускатного ореха

• 1 1/2 чайной ложки корицы

• 1/2 чашки молотого миндаля

• 3 чашки муки

• 2 чайные ложки разрыхлителя

• 2 столовые ложки молока

Сливочное масло и сахар смешайте в большой миске. Добавьте яйца, лимонную цедру, специи и миндаль. Понемногу всыпайте муку и разрыхлитель. Влейте молоко, когда тесто загустеет.

При добавлении половины последней чашки муки вам придется вымешивать тесто руками. После сформируйте из него буханку, заверните в полиэтилен и поставьте в холодильник, пока не будете готовы нарезать и выпекать составные части домика. Если вы готовы прямо сейчас, переходите к шагу 3.

ШАГ 3: РЕЗКА И ВЫПЕКАНИЕ

Если вы охлаждали тесто в холодильнике, то оставьте его полежать при комнатной температуре по крайней мере час перед готовкой. Когда все будет готово, разогрейте духовку до 220 градусов. Раскатайте тесто примерно в полсантиметра толщиной. Размещайте шаблоны как можно ближе друг к другу и к краям, чтобы не пришлось раскатывать тесто много раз. Вырежьте острым ножом детали. Помните: нужны два двускатных края, две части крыши и две боковые стены. Можно добавить окно во фронтоне без двери.

Когда все детали домика будут вырезаны, раскатайте тесто еще раз и вырежьте сад. Аккуратно разложите все детали на противень, покрытый фольгой для выпечки, и выпекайте 15 минут или до золотистого цвета. Если не уверены, помните – лучше перепечь, чем недопечь. Вот одно практическое правило: когда кухня начинает пахнуть Рождеством Старого Света, ваш пряник почти готов. Дайте деталям остыть полностью, прежде чем мешать глазурь и приступать к сборке. Можно даже сложить их в жестяную коробку и оставить до следующего дня.

ШАГ 4: ГЛАЗУРЬ

Глазурь – это ваш снег и клей, который будет держать части дома вместе. Данных пропорций более чем достаточно, так что не скупитесь при сборке. Не волнуйтесь, если домик получится немного неряшливым – так ваши друзья точно заметят, что он сделан вручную.

ИНГРЕДИЕНТЫ:

• 2 яичных белка

• 1/4 чайной ложки винного камня

• 2 чашки сахарной пудры

Взбейте яичные белки с винным камнем, пока смесь не вспенится. Добавляйте сахар понемногу, взбивая на низкой скорости. Продолжайте взбивать несколько минут, пока глазурь не уплотнится и не начнет удерживаться на венчиках, не стекая.

ШАГ 5: СБОРКА И УКРАШЕНИЕ

Сначала застелите двор толстым слоем глазури. Вдавите одну двускатную стену и прилегающую боковую стену в глазурь, склеивая угол большим количеством глазури. Убедитесь, что они стоят прямо, затем добавьте две оставшиеся стены и открытую дверь. Дайте глазури высохнуть около 20 минут, прежде чем наклеивать крышу. Накройте миску с глазурью полиэтиленовой пленкой, чтобы не образовалась корочка. Пока ждете высыхания стен, приклейте на окна выбранные фрукты или водоросли.

После того, как вы зацементировали части крыши, можете собирать дымоход, если решили делать его из шоколада. Нарежьте кусочки шоколада под наклоном, чтобы они соответствовали наклону крыши. Не нужно большой точности; толстый слой глазури скроет любые ошибки. Из оставшейся части глазури сделайте сосульки и приклейте любые украшения. Возможности безграничны. Лично я неравнодушна, как писала выше, к питомцам из лакрицы, лакричным палочкам и ассорти, а также к мятным леденцам.

ШАГ 6: УГОЩЕНИЕ

Хотя может понадобиться молоток, нет никаких причин, чтобы не съесть домик, когда Рождество закончится. На самом деле, это хороший повод для вечеринки. Подержите каждый кусочек дома над горячей чашкой кофе или чая, чтобы его размягчить. Морские водоросли, игравшие роль стекол, можно легко удалить. Пряник с водорослями может не всем прийтись по вкусу.

Рецепт: Звезды Бефаны

Пефанино прежних дней были либо круглыми, либо по форме напоминали саму Бефану на метле. Если у вас по счастливому стечению обстоятельств есть форма для печенья в виде ведьмы – смело пользуйтесь. В противном случае, подойдет более современная форма звезды. Да, я понимаю, что вы заняты уборкой дома после безумного Рождества, но уловите намек Бефаны: отложите метлу и испеките немного печенья.

ДЛЯ ТЕСТА:

• 1 палочка (8 столовых ложек) несоленого сливочного масла, размягченного

• 3/4 чашки сахара

• 1 целое яйцо плюс один яичный желток (оставьте белок для глазури)

• Цедра одного клементина или небольшого апельсина

• Цедра одного маленького лимона (используйте половину для теста, а другую оставьте для глазури)

• 1/2 чайной ложки ванильного экстракта

• 1/2 чайной ложки экстракта аниса

• 2 чашки муки

• 1/2 чайной ложки разрыхлителя

Взбейте сливочное масло с сахаром, добавьте яичный желток и хорошо перемешайте. Добавьте цедру, экстракты и яйцо. Смешайте муку с разрыхлителем и постепенно всыпьте к остальным ингредиентам. Когда тесто станет гладким, сформируйте из него шар, заверните в полиэтиленовую пленку и поставьте в холодильник минимум на один час.

ДЛЯ НАЧИНКИ:

• 1 яичный белок

• 1/4 чашки сахара

• Оставшаяся цедра лимона

• 1/2 стакана молотого миндаля (или можно нарубить миндаль, только очень мелко)

• Сахарная пудра

В глубокой миске среднего размера взбейте яичный белок и сахар до однородной массы. Добавьте лимонную цедру и миндаль. Отставьте.

Раскатайте тесто толщиной полсантиметра на посыпанной мукой поверхности и вырежьте звезды. Поместите печенье на смазанный маслом или выстланный пергаментом противень и положите ложку начинки в центр каждой звезды. Выпекайте при температуре 180 градусов в течение 13 минут или до тех пор, пока звездочки и начинка не станут золотисто-коричневыми. Посыпьте печенье сахарной пудрой, пока оно еще теплое.

Глава 11. Темные духи очага и дома

Литовская девушка, желавшая взглянуть в лицо своему будущему мужу, могла это сделать, трижды обойдя голышом вокруг дымохода в канун Рождества. Ей нужен был центральный дымоход, поднимающийся прямо через чердак, чтобы девушка могла провести ритуал в уединении. Чердак, пожалуй, оказывался единственным местом для гадания, потому что в комнате не должен был гореть свет, на случай если бы заклинание сработало, и образ возлюбленного выплыл из темноты. Магия неслучайно творилась в непосредственной близости от дымохода, поскольку пространство внутри этих покрытых креозотом кирпичей или камней становилось приютом могущественных духов, как и очаг под ним.

Впервые спроектированный норманнами в одиннадцатом веке, дымоход был гораздо бо́льшим, чем просто средством вывода дыма из зала. Если хотите своими глазами увидеть проход в страну мертвых, нужно только найти древний валлийский фермерский дом, войти внутрь и сунуть голову в кухонный камин. Повернитесь лицом вверх и посмотрите в черный дымоход. Видите свет в конце туннеля? Для многих умерших валлийцев, тела которых готовили к похоронам дома, это был путь в загробную жизнь. Считалось плохой приметой выносить труп через дверь для живых, а окна были слишком малы: гроб не прошел бы. Однако в массивной кирпичной трубе было достаточно места, чтобы поднять его и вытащить.

В других странах мира, и, без сомнения, в самом Уэльсе, строители домов нашли более удобное решение – «дверь для гроба», которую можно было легко открыть, когда нужно, и спрятать за деревянными панелями, когда нет. Тем не менее, в отдаленных районах Уэльса продолжали пользоваться дымоходом.

Вполне возможно, что практика извлечения мертвых через трубу была еще более распространена, как в те далекие дни, когда, как сказал бы Джеральд Гарднер, жилища встраивали в склоны холмов, и живые тоже могли входить в дом и выходить из него через дымоход. И если души умерших возносились через трубу, не могло ли несколько своенравных духов свалиться вниз?

В то время как ведьма использовала дымоход в основном для того, чтобы уйти и вернуться в собственный дом, Бодах, шотландская версия чернолицего английского страшилища-бугимена, любил часто посещать трубы других людей. Если он слышал, что в детской обитают особенно непослушные дети, то вполне мог бы через трубу до них добраться. У нас в распоряжении мало описаний Бодаха, так как большинство его жертв были успешно протащены через дымоход и о них больше ничто не слышал, но предполагалось, что он похож на маленького старичка.

В дополнение к призракам и страшилищам, крадущимся по закопченным дымоходам, были духи предков, которые спали весь год среди камней очага, а затем ярко вспыхивали на Рождество, чтобы раздать подарки и сияющие благословения дому. Вы, наверное, помните историю о боггарте Гилбертсонов, который упаковал себя в маслобойку, чтобы его не оставили, когда семья решила «упорхнуть». Если бы эта история произошла на тысячу или более лет раньше, Гилбертсонам вообще не пришло бы в голову переезжать; они бы признали так называемого боггарта членом семьи, возможно, даже самым могущественным.

У боггарта Гилбертсонов, как и у большинства таких существ в наши дни, не было собственного имени. Под давлением меняющегося мира семья давно его позабыла. По всей Европе имена предков исчезли вместе с их культами [69], но была одна часть дома, где эти призраки-хранители задержались до конца девятнадцатого века и куда они все еще возвращаются на Йоль.

Это очаг, сияющий трон домашних богов. В канун Рождества мы вешаем чулки перед камином не потому, что нет сушилок для белья, или потому, что святой Николай не может наполнить их другим способом – в конце концов, он чудотворец, – а потому, что камин остается священным местом, закопченным храмом, если пожелаете. Даже когда очаг представляет собой не более чем закрытую плиту, он все равно остается сердцем дома.

Очень, очень давно останки предков хоронили под камнями, окружавшими открытый очаг, их кости складывали в позу эмбриона и посыпали красной охрой. Даже в христианскую эпоху младенцы, умершие до крещения, могли быть погребены под порогом, под легко расшатанными булыжниками перед камином или замурованы в новую трубу, навсегда оставаясь хранителями дома.

Калликанзарос

Как показал шотландский Бодах, не все духи дымоходов были добрыми. Но даже Бодах, остававшийся угрозой круглый год, не мог сравниться с самым ужасным из рождественских трубочистов – южным греческим калликанзаросом или караконджулом.

Калликанзарос был красноглаз и покрыт черными волосами, его очень длинный язык подтверждал близкое родство с Чертом и Крампусом. Правда, вместо копыт у него были кривые ноги, а то и только одна нога. Это не мешало ему добираться куда хотелось. Путешествуя стаями, эти существа проникали через дымоход, чтобы сожрать рождественский ужин. Они не только поедали сладости и всю жареную свинину, которую особенно любили, но и чувствовали потребность разгромить все вокруг, прежде чем юркнуть обратно в дымоход.

Те, кто родился на Рождество, скорее всего, превратятся в калликанзаросов. Поначалу их принимали за турецких оборотней, мародерствующих на границах, но калликанзаросы также напоминают древнегреческих страшилищ с почерневшими от сажи лицами, чья миссия – похищать непослушных детей. Как и румынские вампиры, некоторые караконджулы принимали истинную форму только в определенное время года, а в прочие дни оставались обычными смертными. Другие – были чудищами круглый год, хотя показывались только на Рождество.

Пристрастие калликанзароса к сладкому может означать, что он мстительный дух-ребенок, как фарерский нидагрисур, или «свинья из-под земли», в то время как его жадность до свинины может быть признаком пожирателя детей. По материнской линии калликанзарос, вероятно, происходит из рода демонов-пожирателей детей, называемых ламиями. Ламии были чернокожими и часто изображались с ногами птицы или животного, иногда по одной или даже по три.

Ламия была смертной женщиной, которая сошла с ума от горя, когда ее дети были убиты богиней Герой. Ламии продолжали лакомиться некрещеными младенцами и в эпоху раннего Нового времени. Розовощекий поросенок, возможно, изначально был предложен калликанзаросам вместо новорожденного.

Если не хотите, чтобы калликанзаросы входили в ваш дом – а кому бы хотелось? – можно подвесить еду, включая свиные отбивные, сосиски и конфеты, внутри дымохода, чтобы откупиться от них. Это нужно делать не только в канун Рождества, но в течение всех Двенадцати дней. Также можно попробовать нарисовать черный крест на двери. Но единственным верным способом искоренить этих демонов было применение ладана и святой воды. По преданию, когда деревенский священник прибыл на православное Богоявление, чтобы благословить дом дымящим кадилом и базиликовым кропилом, с калликанзаросами было покончено. Они поспешно прятались в темные убежища под землей, чтобы не возвращаться до следующего Сочельника.

Йольское полено

Предки в очаге особенно активны на Рождество. Частично их культ сохранился в традициях, связанных с йольским поленом (log), которое также по созвучию могло называться засором (clog) или блоком (block). На Балканах, в Германии, Франции и Англии вино лили на бревно не только для того, чтобы весело его поджечь, но и чтобы дать домашним богам и богиням выпить и пригласить их присоединиться к остальной семье на пиру.

Столь же важными, как и само Йольское полено, были опаленные щепки, угли и пепел, оставшиеся после Двенадцати дней Рождества, потому что к ним прикасались предки. Это превращало их в волшебные подарки. Тщательно собранные, словно золото, они использовались по мере необходимости в течение всего года. В Германии мелкий пепел Кристбранда или Кристклотца разбрасывали по спящим полям в ночи между Рождеством и Богоявлением, в то время как обугленный кусок, втиснутый в развилку фруктового дерева, обеспечивал хороший урожай. Засыпанный в каркас кровати, пепел защищал дом от молнии, а если его бросали в колодец, вода оставалась пригодной для питья.

Моя пожилая подруга вспоминает, как в канун Рождества в Шаранте-Инфериер (ныне Приморская Шаранта) на западе Франции ее дедушка бросал горсти зерен кукурузы в пепел перед массивным светящимся пнем в камине. Там они превратились в то, что он называл dames blanches, «белые дамы», танцующие в огне. В Бургундии пошли еще дальше: там тлеющее полено фактически «рождало» маленькие пакетики сахарных слив, пока дети не видели.

В большинстве земель Йольское полено было не таким плодородным. Тем не менее, оно само по себе считалось сокровищем, и ни в коем случае нельзя было выбрасывать пепел в течение рождественского сезона – якобы для того, чтобы случайно не попасть Младенцу Христу по лицу. Изначально пепел олицетворял благосостояние семьи, и поэтому его нужно было держать под рукой. Это объясняет, почему расстаться даже с искрой домашнего очага в это священное время года означало навлечь беду. Представьте, что предки оскорбились случайным заимствованием своего духа и решили вслед за этим уйти за дверь.

Рождество – пора добродетели, но если вы были достаточно беспечны, чтобы позволить собственному огню погаснуть, не ждите, что соседи поделятся с вами огнем. Шипение Йольского пламени было зловещим по нескольким причинам. До появления трутницы оно означало холодную постель и холодные доски, если только вы не найдете несколько предрождественских углей, все еще тлеющих на деревенской свалке. И также оно предсказывало, что в течение года в доме будет смерть. Наконец, и что хуже всего, это символизировало, что семейные духи отняли свое благословение, и само выживание рода теперь под угрозой. Даже сегодня многие семьи зажигают толстую свечу в канун Рождества, ставя ее в раковину вместо того, чтобы задуть, когда уходят на полуночную мессу [70].

Независимо от того, полили вы его вином, сидром или зерновым спиртом, был только один способ зажечь Йольское полено – кусочком прошлогоднего полена. Идея заключалась в том, что рождественский огонь никогда по-настоящему не гас, и что никто, будь то некрещеный ребенок или древняя бабушка, никогда по-настоящему не умирал, потому что как может быть смерть там, где есть свет, любовь и тепло?

Первый гость

Ночами между Рождеством и Новым годом, когда гуляки, наконец, ложились спать, Йольский огонь тщательно загребали, а на следующее утро разжигали снова. Вопрос о том, кто должен разбудить огонь в первое утро нового года, требовал тщательного рассмотрения. Как ни странно, этот человек не должен был быть членом семьи.

На Британских островах его называли фёрстфутером, или первым гостем, и лучше всего было нанять его заранее, потому что не тот человек принесет не ту удачу. По всей Европе существовал почти всеобщий консенсус в отношении того, что первый гость не должен быть женщиной или, особенно в Шотландии, рыжеволосым. Если первым человеком, который переступит ваш порог в Новый год, будет Николь Кидман, тогда вы можете смело собирать вещи и начинать все сначала где-нибудь в другом месте, а если она войдет с левой ноги, то вам уже ничего не поможет.

Одна из старейших обязанностей первого гостя, который должен быть предпочтительно высоким, темноволосым, красивым и родиться ногами вперед, состояла в том, чтобы ворошить угли в очаге. Он сделает это еще до того, как поздоровается с хозяином дома, войдя без стука. Македонский первый гость отдавал дань уважения местным духам, сначала положив камень или зеленую веточку на алтарь очага. В других местах на Балканах полазник, или «присутствующий», первым делом на Рождество высекал искры из Йольского полена. Чем больше искр, тем лучше, ибо каждая символизировала овцу, курицу или момент счастья в наступающем году.

Трубочист

В Англии самым желанным первым гостем был лазающий мальчик, как называли несовершеннолетних трубочистов в те времена, когда не существовало такого понятия, как несовершеннолетние, особенно если дело касалось опасного черного труда.

Когда вы в последний раз чистили дымоход? В дни, когда топили углем, минимальным требованием было делать это дважды в год, а лучше, если раз в три месяца. Пропустите чистку, и однажды ночью вас разбудит шум, похожий на шуршание песка, за которым последует тихий треск, и в лунном свете в камине материализуется черное существо. Оно будет расти, медленно, бесшумно пробираясь в комнату. Может быть, это одна из страшных Уиштских гончих, бродящих по вересковым пустошам на Рождество? Нет, это комок скопившегося креозота, который сорвался с кирпичной облицовки дымохода и упал на решетку, поднявшись черным облаком, запачкав мебель, ковры и занавески.

Те из нас, кто жжет только свечи и редкие березовые поленья в камине, были бы не готовы к количеству сажи, образующейся при сжигании угля. К началу 1800-х годов уголь заменил древесину в качестве кухонного топлива, и, за исключением торфяных районов, он долгое время оставался предпочтительным. Переход от дров к углю привел к уменьшению камина, что, в свою очередь, привело к повсеместной замене Йольского полена Йольской свечой. Популярность угля также превратила трубочиста из простого ремесленника в талисман. Поскольку уголь горит гораздо более грязно, чем дрова, самостоятельная чистка дымохода стала неподходящим вариантом. Даже самым бедным семьям время от времени приходилось нанимать профессионального трубочиста.

Образ трубочиста часто служит вдохновением для стеклодувов Лужицы в восточной Германии, которые в течение последних ста лет снабжают мир легкими рождественскими украшениями из прозрачного стекла. Прижимающий к себе лестницу и щетки, мой собственный толстенький человечек в черном цилиндре очень похож на снеговика, но таковы пределы возможностей дутого стекла. Среди немецких символов удачи трубочист занимает место рядом с подковой, Глюкшпильцем и марципановой свиньей. По сей день вид хорошо одетого трубочиста с веточкой остролиста, воткнутой в ленту шляпы, вызовет улыбку на лице любого, особенно в Германии и Дании. Лестница и щетки, которые он нес, были рабочими инструментами, но цилиндр – собственным талисманом трубочиста: его нельзя было уронить, пока мастер орудовал щеткой наверху.

Прачка и гробовщик, чьи обноски трубочисты выбрали своей униформой, были столь же необходимы для городской жизни девятнадцатого века, но вы не увидите, чтобы фигурки кого-то из них украшали рождественские елки, и вы не пригласили бы их переступить ваш порог в день Нового года. Есть что-то просто волшебное в хорошо одетом трубочисте, даже – или особенно – когда он покрыт сажей.

Со времен Средневековья датские и немецкие чистильщики собирались в гильдии. Ютский трубочист, как правило взрослый мужчина, а не тощий ребенок, лихо мчался на велосипеде по улицам, со щетками, привязанными к спине, и с развевающимися фалдами пальто. У английских лазающих мальчиков не было ни золотых пуговиц, ни сюртуков, но к середине 1800-х годов они стали считаться такими благоприятными фигурами, что можно было обеспечить себе удачу на целый год, просто позволив одному прийти и постоять на кухне в день Нового года.

Это единственный день в году [71], когда вместо того, чтобы рисковать жизнью среди узких, закопченных углем дымоходов Лондона, лазающий мальчик мог бродить по окрестностям со своими товарищами, принимая угощения в обмен на благословения.

Очевидно, что трубочист девятнадцатого и начала двадцатого века сознательно не рассматривался как посредник между домашними духами и живыми членами семьи. К тому времени камин стал просто камином, а не храмом. Но люди продолжали видеть в трубочистах нечто большее, чем способен уловить простой глаз. Не из-за перепачканного сажей лица ли он занял место среди незаменимых духов Рождества?

Эпоха угля должна была способствовать резкому увеличению числа призраков из трубы, потому что слишком часто мальчик-трубочист оказывался зажат в тесном дымоходе и задыхался от мелкой сажи, поднятой щеткой. Затем приходилось звать каменщика, который вовсе не был счастливым талисманом – чтобы он вытащил труп. Почему призрачный мальчик-трубочист не вошел в устное предание? Скорее всего потому, что большинство этих детей оказались проданы в так называемое ученичество и за них было некому отвечать. Да и немногие домовладельцы хотели, чтобы соседи узнали о смерти ребенка в их стенах. На самом деле хозяин богатого дома мог даже не знать о случившемся, пока ему не предъявят счет за демонтаж и восстановление кирпичной кладки. Мастер-трубочист быстро заменял мертвого мальчика другим сиротой или нищим беспризорником, и все забывалось.

Поскольку большинство лазающих мальчиков в конце концов умирали от астмы, туберкулеза и рака мошонки, вызванных длительным воздействием сажи, не осталось никого, кто мог бы рассказать эту историю. В шестнадцатом веке, в дни, когда камин топили дровами, мы увидим, что любимый всеми англичанами хобгоблин Робин Славный Малый покидает лесное убежище и расхаживает по улицам Лондона в костюме трубочиста.

«Хо-хо-хо!» – выкрикивает он в восторге от своих щеток в «Безумных розыгрышах и веселых шутках Робина Славного Малого» (The Mad Pranks and Merry Jests of Robin Goodfellow). Несмотря на мрачную реальность, все уже было готово, чтобы мальчик-трубочист занял немного сил у фейри.

Люди королевы фей

Испачканное сажей лицо трубочиста было естественным следствием профессии, но как быть с теми бродячими персонажами, которые намеренно их чернили? Беллсникли и другие дикие «николаи» любили пачкать лицо, как делает Кнехт Рупрехт и мавританский Цварте Пит по сей день. Мы еще не упомянули самого знаменитого из Трех царей, Валтасара (Бальтазара), которого традиционно изображают как жителя Тропической Африки, несмотря на то что Волхвы были персами. Но, за исключением Черного Питера, которого заставляют ползти туда-сюда по трубе вместо архиепископа, ни один из этих персонажей не имеет отношения к дымоходу и очагу. Или все-таки имеет?

Так называемый Кричащий череп в поместье Беттискомб в Дорсете может стать своего рода недостающим звеном в этой загадке. Эта фамильная реликвия, которую всегда хранили рядом с главной трубой дома, принадлежала, как долгое время полагали, мужчине из Вест-Индии, слуге одного из первых хозяев дома. Пока череп стоял на месте, он защищал дом от зла. Позже было доказано, что это женский череп, но неизвестно, кому он принадлежал и как оказался в каминном уголке. Важно то, что дух-хранитель этого черепа считался темнолицым.

Связь между духами, обитающими в камине на Рождество (или в течение всего года, как в поместье Беттискомб), и темным цветом кожи, будь то подлинной или покрашенной, уходит в глубь истории. Нынешний дом в поместье Беттискомб построили в 1694-м году, но истоки панъевропейского первого гостя, который был предпочтительно темноволосым и смуглым, отступают в туманы дохристианского прошлого. Может ли кто-нибудь обвинить нас, если мы отправимся искать ключи к этой загадке среди танцоров морриса (читай «мавританских»[72] танцоров)?

Фольклористы начала 1900-х годов обнаружили в английских танцорах морриса манящий пантеон доисторических богов плодородия. Так называемый «Валлийский приграничный моррис», по-видимому, дает именно то, что мы ищем: чернолицые танцоры, размахивающие палками в зимнем ритуале, столь же древнем, как сама земля. Но дальнейшие исследования показывают, что танец моррис зародился как придворное рождественское развлечение и восходит к 1458-му году.

Так кого же должны представлять эти странные персонажи? Темных эльфов? Древних мертвецов, почерневших от долгого лежания в холодной земле? Возникает соблазн предположить, что должность первого гостя изначально исполнял жрец, который чернил лицо и волосы, изображая одного из предков или какое-то давно забытое божество зимы. Еще более романтичным является предположение, что он, возможно, принадлежал к коренному европейскому народу, на этот раз черноволосому, а не рыжему, который бежал в горы при стремительном наступлении индоевропейцев.

Возможно, этот ритуал символизирует заключение нелегкого перемирия: приверженцы местной богини плодородия приглашаются на праздник зимнего солнцестояния, чтобы даровать благословения старой покровительницы новым поселенцам. Конечно, у темного рождественского духа может быть более прозаическое объяснение. Мы уже были свидетелями использования личин для маскировки и трансформации. С тех пор, как римские сатурналии совпали с Рождеством, Церковь выступала против ношения масок. Одеваться как дьявол само по себе было дьявольщиной, за исключением, конечно, тех случаев, когда надо запугать детей, чтобы они изучали катехизис.

В Средневековье и Раннее Новое время изготовление и ношение личин и масок периодически объявляли вне закона, потому что, хотя они нашли законную работу у святого, Черт, Крампус и Баттенмандл все еще могли выйти из-под контроля. В такие времена те, кто не мог или не хотел сопротивляться давлению церкви, вынуждавшей их отвергать потусторонних духов, могли обойти закон, просто зачернив лица.

Таким образом, почерневшее от сажи лицо стало сигналом как о союзе с духами предков, эльфами и феями, так и о том, что замаскированный был кем-то вроде мятежника. В июне 1451 года отряд из ста человек отправился на охоту в лес герцога Бекингема. Они убили более сотни оленей, но охотники были не профессиональными браконьерами, а обычными людьми, недовольными условиями жизни. Одетые в разрозненные воинские доспехи, с лицами, скрытыми фальшивыми бородами и тонким слоем древесного угля, они называли себя слугами не короля Генриха и, конечно же, не герцога Бекингема, а «королевы фей».

Почему черный? Почему не синий или красная охра, как в старые времена? Во-первых, сажа была более доступна – только руку к камину протяни – и она скрывала черты лица более эффективно, чем мука. Существовало также поверье, дошедшее из древности, что черный цвет делает человека невидимым для духов умерших. (Вот почему черный является цветом траура в западном мире: первоначально он был средством защиты, а не выражением скорби.) Возможно, мы никогда не найдем исчерпывающего объяснения чернолицему духу Рождества, но, похоже, что, чернив лицо, ряженый, Беллсникель, Кнехт Рупрехт или слуга королевы фей могли остаться одной ногой в неизвестности, а другой надежно закрепиться в реальном мире.

Глава 12. Травник рождественской ведьмы

Как правило, средневековый травник был намного проще, чем бестиарий. Нарисованная от руки иллюстрация или ксилографическая гравюра каждого растения должна была походить на настоящее, если от книги ожидалась хоть какая-то польза, в то время как записи передавали уникальные свойства каждого вида и то, как он может быть использован в кладовой, кухне или зале. Это не значит, что здесь вообще не было места для фантазий или фольклорных размышлений. Напротив, многие цветы, деревья и корни ценились за способность не только облегчать кашель или расстройство желудка, но и изгонять призраков, раскрывать спрятанные сокровища и держать ведьм подальше. Связь растительного мира со сверхъестественным, безусловно, ослабла в последние столетия, но не исчезла. По сей день трудно говорить о чесноке, не поминая вампиров, или об омеле, не думая о друидах.

Эта глава – своего рода травник, который могла бы собрать много путешествовавшая фрау Холле (возможно, ее имя родственно слову holly – «остролист»). Представим, как она открывает его для легкого рождественского чтения, пока сидит с прялкой у очага.

Здесь не будет инструкций по приготовлению настоек или завариванию травяных чаев. И яблоко, и брусника, конечно, съедобны, как и ягоды можжевельника, и плоды шиповника, и лепестки белой розы. Все остальные очень ядовиты и представлены здесь из-за связи с Рождеством и загадочными историями.

Омела

(Viscum album)

Почему из невест получаются такие прекрасные призраки? Потому что на них уже подходящая одежда? Это может быть справедливо для тех, кто встретил свою судьбу в викторианскую эпоху или позже, когда в моду вошло белое свадебное платье, но до этого европейские невесты так же часто носили красное, серебряное или даже черное. Именно шаткое положение невесты – одной ногой она на пороге супружеского блаженства, другой все еще в детстве – подвергает ее риску. Если земля разверзнется под ее ножками в туфельках, она пошатнется и упадет в Потусторонний мир, чтобы вернуться только призраком. Назначьте свадьбу во время сверхъестественно нестабильного рождественского сезона и готовьтесь к острым ощущениям. Разумеется, большинство свадеб проходит без приключений. Однако в случае с Невестой омелы во время праздника произошла трагедия.

Повод – рождественская свадьба. Место действия – большая зала замка или поместья, украшенная остролистом и пучками омелы в честь бракосочетания лорда Ловела (или другого дворянина) и его возлюбленной, жизнерадостной и игривой девушки. Когда вечер близится к концу, невеста предлагает сыграть в прятки. Но после того как она спрячется, ее не найдут – ни в ту ночь, ни поутру, ни в последующие дни и месяцы. Она словно испарилась, оставив молодого мужа тосковать. Сначала он приказывает убрать все вещи невесты на чердак, чтобы они не напоминали ему о горе. Спустя годы или десятилетия после непостижимого исчезновения невесты дом переходит к другой семье или иной ветви рода. Перебирая пыльные старые предметы мебели, новые хозяева натыкаются на сундук, внутри которого находят скелет в свадебном платье и рассыпающийся свадебный венок. Девушка либо ударилась головой о крышку, либо была заперта внутри и задохнулась во время печально известной игры в прятки.

Невеста омелы прославилась благодаря Томасу Хейнсу Бейли, чья дико популярная баллада «Ветвь омелы» (The Mistletoe Bough) была опубликована около 1830 года. Но неужели Бейли все это выдумал? Нет, по словам владельцев и смотрителей старых домов, разбросанных от Йоркшира до Корнуолла – некоторые из этих построек уже превратились в коллекцию обрубков труб и пустых арок, поднимающихся над ухоженными лужайками. В Брокдиш-холле в Норфолке предположительно находится яковетинский бюст невесты, в то время как в деревне Минстер-Ловелл в Оксфордшире есть и правильная фамилия, и история скелета, обнаруженного в тайнике за трубой в 1708 году. Но были и Ловелсы в Скелтоне, в графстве Йоркшир. И Брэмшилл-Хаус, и Марвелл-Олд-Холл в Хэмпшире с тех пор потеряли знаменитый сундук, хотя Брэмшиллу удалось удержать призрачную «невесту», которая время от времени появляется в одной из спален.

Сэмюэл Роджерс, написавший стихотворение на эту тему примерно за десять лет до публикации «Ветки омелы», сделал бы героиню невестой можжевельника, поскольку «Джиневра» (Ginevra), имя, что он присваивает как невесте, так и своему произведению, означает «можжевельник». По его собственному признанию, это был личный творческий ход Роджерса, чтобы изобразить знакомую историю в итальянском городе Модене. Как фольклорный персонаж, Невеста омелы уникальна для англоязычного мира; соответствующего мотива нет ни в Германии, ни в Богемии, ни где-либо еще на континенте. Даже Люси, самая маленькая из детей Певенси в «Льве, колдунье и платяном шкафу», знает, что никогда не следует запираться в шкафу. То же самое относится и к старым сундукам с приданым, хотя, поскольку они могут быть заперты только снаружи, было бы очень сложно застрять внутри одного из них. Какой бы легкомысленной она ни была, Невеста омелы, тем не менее, заслужила свое место среди беспокойных рождественских духов Британских островов.

Омела долгое время считалась рождественским украшением дома и прихожей, но идея о том, что это растение было запрещено в английских церквях, является распространенным заблуждением. Обычно указывается, что омела была священной для языческих друидов, но с таким же успехом причиной запрета может быть память о смерти любимого германского бога Бальдра от омелы или тот факт, что ветви омелы на стволах деревьев были известны как «ведьмины метлы». Отцы церкви не одобряли украшения скамей и проходов рождественской зеленью, потому что это отдавало языческими Календами и Сатурналиями. Тем не менее, английские церковные старосты продолжали таскать такую зелень внутрь бушелями [73], включая омелу, даже при правлении Оливера Кромвеля, когда само празднование Рождества было незаконным.

Не то чтобы омела действительно нуждалась в одобрении церкви; у нее уже было прочное место в доме, где пушистые шары омелы свисали с потолка на Святки. Некоторые из этих шаров украшали как рождественские елки, соломенными куколками, фруктами, бумажными розами, лентами и свечами.

Сначала они были призваны только радовать глаз: популярная ныне традиция поцелуев под омелой появилась только в 1700-х годах, и долгое время она была распространена лишь среди простолюдинов. Омела считалась атрибутом поцелуев с незапамятных времен, но раньше юноша должен был преследовать девушку с веточкой в руке и мог поцеловать ее лишь столько раз, сколько ягод было на ветке. Если случался неурожайный для омелы год, деревянные обручи «шара для поцелуев» можно было обмотать плющом или даже колючим дроком (Ulex europaeus), собранным на болоте, где на Рождество иногда оставалось несколько желтых цветов. Тем не менее, символическая веточка омелы, какой бы тощей она ни была, должна свисать с шара.

В горных гостиницах Ретийских Альп, на австрийской стороне границы со Швейцарией, обычно пряталось что-то вроде живого шара для поцелуев, хотя на вид совсем не красивое. В ночь на 31-е декабря, в День святого Сильвестра [74], каждая гостиница устанавливала своего Сильвестра в темном углу пивной. Этот Сильвестр был назван в честь папы римского, жившего в четвертом веке, но походил на него не более, чем Пельцниколь – на архиепископа Мир Ликийских. Он был воплощением старого года или его последним вздохом и жаждал поцелуя, прежде чем отправиться в путь. В маске старика с длинной белой бородой и венком из омелы на голове, он напоминал увядшего Рождественского Деда, когда сидел в полумраке за очагом. Там он ждал, когда кто-нибудь, неважно кто, забудется и пройдет под венком из сосновых ветвей, свисающих с потолка. Как только несчастный пьяница делал это, Сильвестр вскакивал и крепко целовал его или ее в губы. Когда часы пробивали двенадцать, веселье заканчивалось, потому что в этот момент Сильвестра выгоняли на снег.

Реты, давшие имя этому горному участку, а древности обитали в Альпах и по происхождению, вероятно, были этрусками, кельтами или отдельным народом – просто ретами. Их язык слился с латынью, и от их смешения произошли ретороманские языки, на одном из которых – романшском – до сих пор говорят в некоторых районах Швейцарии. Реты, возможно, были самыми ранними мастерами рун, поскольку они оставили после себя множество рунических надписей на дереве, кости и камне. Мы знаем, что руны в конечном итоге попали на север к германским народам, поэтому не исключено, что те кельты, которые позже будут известны как галлы и бритты, могли взять с собой что-то из этого древнего новогоднего ритуала, покидая старую центрально-европейскую родину. Может быть, намек на похотливость, характерный для альпийского Сильвестра, сохранился и позже натолкнул англичан на мысль, что омелу нельзя вешать в церкви?

Поскольку отношение к омеле сильно различалось от региона к региону, несколько церквей, вероятно, действительно запретили вход нашему маленькому зелено-белому другу, но большинство приветствовали любое растение, которое в декабре оставалось зеленым, и не только в проходах между рядами. Записи показывают, что в Йорке омела, как и призрачная невеста, носящая ее имя, добралась до алтаря.

Можжевельник

(Juniperus communis)

В опере «Гензель и Гретель» волшебная палочка ведьмы – это ветка можжевельника, которой она «замораживает» и «размораживает» своих домашних слуг. Не первый случай, когда средство очищения превращается в магический инструмент в руках ведьмы. Метлами подметали, а можжевельник сжигали, чтобы очистить общую атмосферу дома, особенно в Рождество. Как терновник в канун Дня святой Люсии, сушеные черенки можжевельника бросали на раскаленные угли в сковороде и ходили по дому и конюшням в канун Рождества и Богоявления.

Ароматный белый дым очищал помещение от вредителей, как реальных (крысы и блохи), так и воображаемых (ведьмы, призраки и гоблины). Можжевеловый дым, возможно, дал Двенадцати рождественским ночам их немецкое название Раухнахте – происходящее от слова Rauch, «дым». С другой стороны, «раух» мог означать «грубый, волосатый» – имеются в виду оборотни и другие лохматые персонажи, рыскающие вокруг в это время года. (Следует отметить, что вервольфы, как считалось, боялись можжевеловых деревьев.). «Раух» также может означать «сырой», как в слове Raureif – «изморозь».

У можжевельника есть интересная связь с рябиной, которая долгое время использовалась для отпугивания ведьм, потому что те не могли переварить красные ягоды. Можно сказать, что отношения между ними пламенные, поскольку, если вы принесете их вместе, ваш дом сгорит дотла. Однако щепка можжевельника, вставленная в лодку из рябинового дерева, не позволяла ей тонуть.

В некоторых частях Швейцарии мальчики до сих пор носят «метлы» – шесты, увенчанные пучками можжевельника, – по городу в канун Нового года, в то время как в Альпах на День святого Мартина обычно раздавали герты, березовые прутья с пучками дубовых листьев и веточками можжевельника. Герты хранились всю зиму, а затем использовались для перегона скота на весенние пастбища. Чем больше ягод на герте, тем больше телят родится весной.

Можжевельник процветает на Люнебургской пустоши в северной Германии, бывшем месте сбора ведьм. Там стада степных овец древней породы хайдшнуке, что дословно означает «вересковые зубастики», грызут все, кроме раскидистых кустов можжевельника, слишком колючих на их вкус. Алкогольный напиток джин получил свое название от ягод можжевельника (по-французски genièvre), которыми он приправлен. В старые времена капля джина на шелковом носовом платке была самым изысканным способом очистить поверхность зеркала, поэтому обязательно держите бутылку под рукой, если вы планируете заниматься какой-либо зеркальной магией в канун Рождества или Нового года. (См. также Приложение.)

Остролист (падуб)

(Ilex aquifolium)

Одно из самых малоизвестных названий остролиста – «крыло летучей мыши». Я уверена, мои друзья-любители летучих мышей разделят мое недоумение, почему такой описательный термин не стал популярным. Род падуба, Ilex, был латинским названием каменного дуба (Quercus ilex), средиземноморского дерева, темно-зеленые листья которого не становятся коричневыми даже зимой. Есть множество тайн, связанных с падубом, не последняя из которых состоит в том, почему так много людей считают его гораздо более священным, чем плющ. Согласно христианской легенде, и Крест, и Терновый венец были сделаны из остролиста. За свои преступления Бог превратил падуб, который до тех пор был высокой и величественной пальмой, в колючий кустарник с ягодами, красными, как кровь. Даже сегодня его немецкое название – Штехпальме, или «колючая ладонь».

Но остролист, как мы знаем, уже был среди зелени, которой римляне украшали свои дома для языческого праздника Сатурналий. Из-за этого падуб, вероятно, должен был возглавлять список недостойных рождественских деревьев (и кустарников), но, за исключением нескольких тщетных попыток ранних пап и пуритан, падуб никогда не выходил из моды у церкви. Он остается яркой рождественской звездой Британских островов, в относительно мягком климате которых процветает это не совсем холодостойкое вечнозеленое растение.

Начиная с раннего Средневековья, охапки остролиста каждый декабрь таскали в церкви и дома. Рекомендовалось не приносить остролист в дом до Сочельника, в то время как падуб, срезанный на Рождество, отпугивал ведьм. Домашние украшения из остролиста требуется снять и выбросить сразу после Двенадцатой ночи, но церковный падуб будет привлекать удачу в течение всего года.

Не стоит заблуждаться: падуб больше, чем просто рождественский денди. В старые времена бедные домовладельцы в Уэльсе привязывали щедро покрытый листьями пучок веток остролиста к середине длинной веревки, конец которой хозяин дома, забравшись на крышу, опускал в трубу. Там его подхватывала хозяйка. Вместе они тянули пучок туда-сюда, пока их самодельная каминная щетка не соскребала большую часть сажи и не отправляла ее в кухню апокалиптическим черным облаком [75].

Хобгоблин по имени Чарли, частенько посещавший кухню гостиницы на холмах Блэкдаун в Сомерсете, был неравнодушен к остролисту. Чарли любил примоститься на Клавее, деревянной балке из остролиста, которая проходила над камином и единственной целью которой было дать маленькому Чарли место, чтобы посидеть и согреть пальцы ног. Чарли был и помощником, и озорным бесенком. Если ему не нравился ожидаемый гость, то хобгоблин убирал со стола все чашки и столовые приборы до того, как тот приходил.

Один из самых известных ожидаемых гостей в английской литературе, Святочный Дух Прошлых Лет, держит в руке «зеленую ветку остролиста», в то время как Дух Нынешних Святок носит «венчик из остролиста, на котором сверкали кое-где льдинки »[76], что, возможно, отражает древнегреческое поверье, что остролист может замораживать воду. Ранее самый известный из неожиданных рождественских гостей, Зеленый рыцарь, появляется при дворе короля Артура с веткой остролиста в руке. (В другой у него топор, к большому огорчению рыцарей.) Тем временем Синяя Ведьма Шотландского нагорья держала свой волшебный посох под кустом остролиста – вот почему под ним не растет трава.

Со времен Распятия падуб ассоциировался с осужденным или, точнее, с его призраком. В лесах Эксмура, кишащих разбойниками, когда-то рос остролист, который в полнолуние отбрасывал тень в форме петли. А в Йоркшире призрак человека, убившего собственную семью, в конце концов, был пойман в колючки падуба.

Уолтер Калверли, хозяин Калверли-холла елизаветинской эпохи, убил свою жену и двух детей в приступе ярости после того, как растратил свое наследство. Он пытался убить и третьего малолетнего сына, но был задержан и заключен под стражу в Йоркском замке в ожидании суда. Отказавшись признавать себя виновным или невиновным, он был медленно зажат до смерти между столом и тяжелой дверью, в соответствии с законом[77]. Высказывалось предположение, что ко времени суда над ним несчастный Калверли пришел в себя и что отказ признать свою вину был юридическим маневром, который позволил его выжившему сыну унаследовать то, что осталось от состояния. (Хотя название очень походит на Голгофу – Calvary, – на самом деле слово Калверли древнеанглийского происхождения и означает использование телят при расчистке земли.)

Последнего благородного жеста было недостаточно, чтобы несчастный Уолтер заслужил покой. На какое-то время его призрак задержался на тропинке за пределами деревни Калверли и вел себя так, будто он участник Дикой Охоты. Близлежащий лес Калверли был заселен или, по крайней мере, часто посещался со времен бронзового века, о чем свидетельствует большая плоская скала с многочисленными углублениями и следами кругов, вырезанных в ней – довольно скромный пример чашевидных знаков на камне. Там, где есть чашевидные знаки, обычно обитают эльфы, и перед лицом такой длительной истории дух обреченного подвергся бы поглощению множеством ранее существовавших традиций. В конце концов, призрак был усмирен местным викарием, который приказал ему больше не являться, пока в лесу Калверли растут остролисты.

Плющ

(Hedera helix)

В старом норвежском календаре День святой Екатерины (25 ноября) отмечался колесом, как в честь святой, замученной на колесе с шипами, так и в качестве напоминания о том, что если вы еще не начали прясть, вам лучше заняться этим, чтобы разобраться с пряжей до конца Двенадцати дней Рождества. В Англии в канун Дня святой Екатерины лакомились каттернами – выпечкой в форме колес повозки, наполненной медом, инжиром, фаршем или какой-то другой липкой штукой и украшенными сверху листьями плюща. Мужской остролист исключили из празднества, так как канун Каттерна был женским торжеством.

Однако до конца рождественского сезона плющ, холодный и дрожащий, стоял скромно в тени остролиста. Со времен Средневековья, английские дома, церкви и дворцы были увиты как падубом, так и плющом, хотя плющ частенько оставался на крыльце. Многие считали, что приносить плющ в дом – плохая примета, потому что это растение обвивается вокруг старых вещей, в то время как остролист выглядит всегда свежим. И заросли остролиста не так привлекают змей и крыс, как густая листва плюща. Венок из остролиста без ягод сулил невезение, и чтобы предотвратить это, в него вплетали плющ, хотя это растение и не могло соперничать по красоте с крепкими красными ягодами падуба. Несмотря на вечнозеленую привлекательность, плющ никогда не мог избавиться от кладбищенской репутации. Обилие плюща на могиле девственницы означало, что девушка изнывала от любви к неверному парню. Естественно, юноша после такого происшествия будет сторониться этого растения как напоминания о своей вине. С другой стороны, отсутствие плюща на могиле означало, что призраку не лежится спокойно.

Брусника

(Vaccinium vitis-idaea)

Брусника – это низменный вечнозеленый кустарник, который плодоносит маленькими красными ягодами и произрастает в странах северного сияния. В Англии его называют коровьей ягодой, что интересно в свете бычьей Люсии с Западного Готланда. Раньше бруснику собирали только в дикой природе. Клемент А. Майлз в 1912 году идентифицировал веточки в короне Люсии как чернику, Vaccínium myrtíllus, то есть темно-синюю ягодку, которая не является вечнозеленой.

Никогда не евший в IKEA, Майлз, вероятно, был незнаком с брусникой, которая является излюбленной ягодой для варенья у шведов. Если вы живете за пределами Скандинавии, вам, вероятно, будет тяжело найти свежую бруснику, и в этом случае вы можете сделать корону Люсии из любого другого кустарникового вечнозеленого растения, которое не будет колоться.

Рождественская роза (1)

(Helleborus niger)

Хотя он выглядит как нежный цветок, черный морозник, или рождественская роза, является вечнозеленым альпийским многолетним растением, которое не только зимует, но и цветет, пока на земле еще лежит снег. Он растет во всех высокогорных лесах центральной и южной Европы, но в Германии в диком виде он присутствует только на родине Берхты, в Берхтесгаденских Альпах, его цветы раскрываются вслед за Баттенмандллауфом. Листья темно-зеленые и жесткие. Бутоны имеют розоватый оттенок, но пять лепестков при раскрытии переливаются белым.

Черный морозник, скорее всего, получил свое название от коричневато-черных корней. С другой стороны, это могло быть от Черной чумы, потому что припарки, сделанные из его корней, прикладывали к надрезанным бубонам заразившихся. Одно из многочисленных немецких названий черного морозника – Schwarzer Nieswurz, или «черный чихающий корень», возможно, потому что чихание часто было первым признаком страшной инфекции.

Немецкая аббатиса и провидица Хильдегарда Бингенская, жившая в двенадцатом веке, знала о его целебных свойствах, но поскольку морозник ко всему прочему очень ядовит, рождественская роза теперь является исключительно декоративным растением. В Альпах также считалось, что морозник эффективен против ведьминской порчи. Для этой цели его собирали в первый день Рождества и разбрасывали по всему дому. Тем временем сами ведьмы использовали его в качестве ингредиента для летающей мази. Предполагалось, что первая рождественская роза появилась из слез бедной девушки, которой нечего было подарить новорожденному Иисусу. По другой легенде, прекрасную девушку, как Белоснежку, выгнали из дома в зимний лес. Должно быть, она подхватила там что-то похуже простуды, поскольку ради спасения богиня леса сочла необходимым превратить ее в белый цветок морозника.

Когда-то верили, что все цветы в лесу распускаются в канун Рождества. Теперь только рождественская роза, если все пойдет хорошо, раскрывает свои лепестки в полночь. Наблюдение за ним было популярным развлечением в канун Рождества, и бдение продолжилось во дворах пенсильванских голландцев, которые привезли розу Христа в Новый Свет. После морозник был вытеснен английским остролистом, и традиция исчезла в конце девятнадцатого века. Вернувшись в Германию, рождественская роза продолжает цвести в течение всего сезона на поздравительных открытках, салфетках и оберточной бумаге.

Рождественская роза (2)

(Anastatica hierochuntica)

В других районах Альп бдение происходит в помещении и сосредотачивается вокруг иного растения, носящего название рождественской розы, – сухого, пыльного шара из спутанных листьев. Это иерихонская роза, или «воскресающее растение», в спящем состоянии. Этот уроженец Ближнего Востока, который кувыркается без корней по пустыне, распускает длинные тонкие листья только в сезон дождей, когда в его сердце быстро прорастают семена и дают крошечные белые цветы.

В швейцарском Поскьяво, где она на самом деле не растет, рождественскую розу ставят в чашу с водой рано утром в канун Рождества. Затем услаждают песней. Как раз в тот момент, когда репертуар заканчивается, а это около полуночи, бывшее до этого сухим растение распускает листья, полагая, что в Святую Землю пришла весна.

Рождественская роза (3)

(Rosa alba)

«Он не умер! – говорят Розы Герде, когда она спрашивает о судьбе своей потерянного друга Кая в третьей главе «Снежной королевы» Андерсена. – Мы же были под землею, где все умершие, но Кая меж ними не было»[78].

Герда была не первой и не последней незамужней девушкой, которая требовала от розы информацию о возлюбленном. В отличие от первых двух рождественских роз, эта – настоящий представитель рода Rosa. На самом деле подойдет любая белая роза, но поскольку далее будет немного устаревшее английское гадание, вероятно, лучше всего использовать старомодную дамасскую или галльский шиповник.

Какую бы розу вы ни выбрали, она должна быть белой, и ее надо сорвать, когда тень на солнечных часах указывает строго на двенадцать в день летнего солнцестояния. Она должна быть полностью раскрыта. Не опускайте розу в воду. Заверните цветок в белую папиросную бумагу и положите в дальний ящик стола до Рождества. Когда одеваетесь рождественским утром, выберите что-нибудь с глубоким вырезом. Поместите розу в декольте и занимайтесь своими делами. Рано или поздно кто-нибудь заметит смятый цветок и поможет вам его вытащить. Это будет ваш будущий супруг.

Яблоня

(Malus domestica)

Произносить древнеанглийское слово-предложение Wassail («васейл», здравица) – значит побуждать того, к кому вы обращаетесь, «быть здоровым». Колядовать, здравить – значит странствовать, желая здоровья всем, кого встречаешь.

Здравить можно не только людей, но и сады, поля и даже рогатый скот. Большинство людей слышали о заздравной чаше [79], но была так же и заздравная коробка, в которой в гнезде из папиросной бумаги лежала фарфоровая куколка, окруженная яблоками и бумажными розами – более чем жуткое изображение Младенца Иисуса. Здравящих могли вознаградить или уговорить уйти с помощью пирогов, пива или денег.

Здравница могла принимать множество форм. Самой зрелищной была здравница огня. Ее могли устроить в любое время от сочельника до кануна Богоявления. В восемнадцатом веке в Херефордшире на бесплодных зимних полях было зажжено тринадцать костров: один большой, двенадцать маленьких, словно огненный шабаш. В некоторых частях графства эти огни считались ведьминскими, а в других символизировали двенадцать апостолов и Деву Марию или кого-то по имени Старая Мэг. (Как ни странно, Иисус остался в стороне.) Кроме того, большой огонь может быть признан солнцем, а меньшие – месяцами года. В Росс-он-Уай также жгли соломенную Деву, в качестве невесты для Старика, который вот-вот должен был пожаловать.

Еще одна огненная здравница в Западной стране [80] – сожжение Куста – голого сука боярышника, чьи ветки были загнуты в шар. Этот шар висел на кухне круглый год, но в новогоднее утро его первым делом снимали, начиняли соломой и поджигали. Затем пылающий Куст несли – как можно предположить, быстро и осторожно – по полям. Злые духи, заставлявшие урожай гибнуть, заключались в ловушку внутри шара и сгорали вместе с Кустом. Сразу же создавался новый Куст, концы его веток опалялись в огне старого, поскольку неразумно было оставаться без защиты даже на одну ночь. В Бринсопе церемония завершалась, когда все мужчины деревни нараспев произносили «Старый сидр», глубоко и монотонно, как тибетские монахи.

Сидр подводит нас к яблочной здравнице, или здравнице деревьев. Обычно обряд включал в себя поливание корней крепким сидром, но иногда дело принимало жестокий оборот. На континенте деревья забивали камнями и/или сильно колотили дубинками и прутьями. В Херефордшире деревья расстреливали, но их также услаждали песнями. В семнадцатом веке в Сассексе это было известно как «воющий сад»: «Крепко стой корнем, расти хорошую верхушку / Молись, чтобы Бог послал нам воющий хороший урожай» [81].

Многие песни были адресованы «тебе, старая яблоня» или просто «старине», поскольку особое внимание всегда уделялось самому старому дереву в саду.

Яблоневый Человек, как и томтен в ботре, жил на самом старом дереве в саду, с которого мог присматривать за состоянием хозяйства. В каждом саду был такой. Пользуясь иногда нелестным прозвищем Ленивый Лоуренс, он отговаривал воров от кражи яблок во время сбора урожая. В этом ему могла бы помочь пожилая Белая дама.

В «Народных сказках Англии» (Folktales of England) Рут Л. Тонг представляет питминстерскую версию сказки, в которой лишенный наследства сын процветает после почтительной встречи с Яблоневым Человеком. Согласно закону Сомерсета, недвижимость переходила к младшему сыну, и тот унаследовал все с потрохами. В этой истории младший сын сдает в аренду старшему брату клочок земли с полуразвалившимся домом на нем, яблоневую рощу и дряхлого быка с ослом. Чтобы еще больше унизить его, благородный младший брат объявляет, что собирается зайти в полночь в канун Рождества и заставить осла сказать ему, где на участке зарыто сокровище. Широко распространено мнение, что в полночь в канун Рождества животным дозволяется говорить, как в «Портном из Глостера» Беатрис Поттер, где мыши, птицы, летучие мыши и кошки читают детские стишки, когда часы бьют двенадцать. Разговоры деревенского скота были более зловещими: лошади, овцы и коровы иногда произносили пророчества о смерти для тех, кто осмеливался подслушивать.

Старший брат выходит незадолго до полуночи в канун Рождества, чтобы предложить последнюю кружку сидра деревьям. Он уже дал несколько лакомых кусочков быку и ослу и украсил их стойла остролистом, так что мы знаем: он порядочный парень. Когда юноша выливает сидр на корни, перед ним появляется Яблоневый Человек, его лицо такое же морщинистое, как последнее обмороженное яблоко, которое всегда оставляли на ветке для фей. Он убеждает старшего брата сунуть лопату под один из его искривленных корней. И действительно, счастливчик выкапывает сундук, полный золотых монет и быстро прячет его в доме до прихода младшего брата. Когда младший брат поворачивает к воротам, он слышит, как осел и бык говорят о грубом и жадном дураке, который пришел за сокровищем слишком поздно. Незадачливый кладоискатель возвращается домой, перехитренный Яблоневым Человеком.

В «Кошке Тибба и Яблоневом Человеке» (Tibb’s Cat and the Apple-Tree Man) Рут Л. Тонг предлагает нам еще одну странную, но очаровательную историю о любопытной маленькой кошке, которая жила на ферме Тибба. Эта «молочница», как обычно называли кошек с белыми пятнами, хотела знать, куда идут черные кошки во все «чудные ночи, когда ведьмы встречаются »[82], и всегда пыталась следовать за ними. Не поспев на Сретение и Хэллоуин, она, наконец, добирается до края сада, куда ушли другие кошки, в канун Нового года. Но прежде чем она успевает ступить хоть одной лапой в сад, Яблоневый Человек взывает к ней своим скрипучим голосом, убеждая вернуться домой, потому что скоро люди придут лить сидр на его корни и стрелять из ружей, чтобы отпугнуть ведьм. «Нет, сад не место для кошечки в новогоднюю ночь», – говорит он ей. Лучше подождать и попробовать еще раз в канун святого Тибба. Кошечка вернулась домой, чтобы дождаться кануна Дня святого Тибба, но он так и не наступил. Вскоре она совсем забыла о слежке за ведьмовскими кошками.

Вот последний совет от Яблоневого Человека: если в декабре появились цветы, это, хоть и красиво, означает, что кто-то в доме умрет в январе. И если дерево зацвело, в то время как на нем еще есть спелые яблоки, отщипните цветы, или, опять же, кто-то обязательно умрет.

Заключение. Вечность

Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло лето, теплое благодатное лето  [83].

«Снежная королева», Г. Х. Андерсен

С Рождества до Сретения прошло сорок дней. Мария будет воцерковлена [84], дни станут длиннее; и будет мало необходимости в свечах, кроме как с духовной точки зрения. В день Сретения можно сидеть в чисто подметенной гостиной и смотреть, как за окном расцветают подснежники, но сегодня вечером есть над чем поработать. «Омелу – прочь, стара на вид! / Прочь розмарин и лавр склонённый!»» [85][86] и всю остальную рождественскую зелень: ее надо снять, если вы еще не освободили каминные полки и перила. В наши дни большинство экономит на зелени, довольствуясь венком на двери и одинокой веточкой омелы на притолоке. Гирлянды и ленты стоят денег, но в старые добрые времена, когда Англия была лабиринтом живых изгородей, все украшения в основном доставали бесплатно.

На Рождество английские церковные старосты немного выходили из себя, не столько с розмарином и лавром – уроженцами Средиземноморья, которые необходимо выращивать, – сколько с омелой, остролистом, плющом, ракитником и самшитом. Монахи, которые отважились отправиться на континент в восьмом и девятом веках, чтобы остановить германских соплеменников, молящихся среди деревьев или, что еще хуже, поклоняющихся самим деревьям, в основном были из Англии, поэтому немного иронично, что на Рождество первобытный лес снова появился в английской церкви.

Большинство церквей и домов стояли украшенными до 7 января, но разрешалось оставлять зелень и до Сретения. Если продержать дольше, то вы рискуете привлечь нежелательных духов. На каждый лист – некоторые говорили, что даже на иголку или веточку, – рождественской зелени, задержавшейся в доме после этой даты, будет один гоблин, прыгающий среди клочьев пыли под диваном или в другом месте в доме. Но что делать со всеми этими колючками, когда их сняли с крючков и свалили за дверью?

Большой объем «гербария» уже был поводом для костра. Подобное «Сжигание зелени» сохранилось в виде костров из рождественских елок во многих американских городах, особенно в Новой Англии. В Шотландии девятнадцатого века, где почти не было рождественской зелени, люди отмечали Сретение кострами из желтых цветов дрока (утесника) и ракитника, которые собирали на болоте.

Судя по количеству сухих коричневых венков, все еще висящих на дверях в День святого Валентина, люди просто больше не беспокоятся о гоблинах. Мне хотелось бы верить, это из-за того, что в утро Сретения мы слишком заняты, наслаждаясь последним отголоском праздника, чтобы убираться, но для большинства из нас это не так. В Мексике Эль Диа де ла Канделария – день фейерверков и детских праздников, а в нескольких европейских странах проходят шествия при свечах, но это исключения. Сегодня, в двадцать первом веке, отсутствие воображения преуспело в изгнании призраков, гоблинов, ведьм и эльфов лучше любого костра. Ко второму февраля мы уже давно забыли о Рождестве и вернулись в будничный мир. Учитывая, что до конца зимы еще целых шесть недель, неудивительно, что мы так взволнованы прогнозами некоего сурка.

За окном, перед подснежниками, дорожная соль растворяет ледяную корку, которую раньше было по плечу смыть только весенним дождям. В июле покрытие дорог источает такой жар, что в мареве кажется, будто на горизонте развеваются ленты из мишуры. И вот мы едем по раскаленному, плавящемуся асфальту, вдыхая густые пары бензина и вспоминая веселое Рождество.

Действительно ли нас посещали все эти духи? Или это был просто сон? Спросите самих духов, и они ответят: «Да, все это было лишь сном». Потому что, на самом деле, духи не хотят вмешиваться и ограничивают свои визиты всего несколькими днями в году. Интересно, что бы об этом сказали дети? Большинство малышей с головой окунаются в Рождество, не заботясь ни о чем и не оглядываясь назад. Посмотрите на них: мальчик, который замирает и перестает улыбаться, когда его сажают на колени Санта-Клауса, девочка, которая подходит к своему набитому чулку рождественским утром с чувством трепета, хотя она ясно видит пупса в шапочке, печально смотрящего поверх манжеты. Эти дети знают. Чулок, который взрослым кажется ничем не примечательным, был наполнен сверхъестественными силами, и поэтому с ним нужно обращаться осторожно. Как только игрушки вытащат и развернут, они будут принадлежать ребенку, но до тех пор они принадлежат Потустороннему миру.

Неужели вы не видите, как узорчатая рождественская бумага, свернутая эльфами, все еще пульсирует магией? А как насчет самого старика? Как он все еще может быть таким бодрым, таким живым после двух тысяч лет?

Не может – по крайней мере, не так, как раньше.

Эти дети сказали бы нам, что принимать подарки от Санта-Клауса – нормально, точно так же, как было и есть нормально принимать подарки от Рождественского дитя, Барборки и Ведьмы Богоявления. Их дары – наша награда за то, что мы остаемся по эту сторону Завесы. И очевидно, что нехорошо дожидаться дарителя, высматривать лицо, закрытое длинными волосами или тюлем, или следовать за гостями за дверь, когда они уходят. Запрещено танцевать с ними, есть за их столом и даже, в некоторых случаях, обращаться к ним напрямую.

Проблема не в том, что духов нельзя позвать или увидеть их во всем ужасе и блеске, а в том, что этого не надо делать – пока рано. Если у вас есть к ним вопросы, если вы хотите знать больше, нужно просто немного подождать.

Не вечность. Всего лишь одну жизнь.

Приложение

Календарь рождественских духов и чар

С СЕРЕДИНЫ ОКТЯБРЯ ПО СЕРЕДИНУ НОЯБРЯ: АЛЬФАБЛОТ

Вам не нужно ждать, пока украсят торговые центры, чтобы начать чествовать эльфов. Сейчас самое время провести жертвоприношение эльфам, или пир в честь альфаров по старой скандинавской традиции.

11 НОЯБРЯ: ДЕНЬ СВЯТОГО МАРТИНА

Не удивляйтесь, если ночью святой Мартин превратит воду в вашем стакане в вино. Если гуси сегодня утром катаются по льду – будет мягкая зима. Если они плещутся, то зима будет холодной. Все зависит от Дикого Всадника, который будет кружить по небу на своем пятнистом коне с этого момента и до Двенадцати Рождественских ночей.

Тыквенный фонарь сейчас не к месту, но можно вырезать старинный фонарь из репы в честь костров, которые когда-то горели в эту ночь.

24 НОЯБРЯ: КАНУН ДНЯ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ

Если приготовление каттернов не отняло у вас все свободное время, стоит попробовать заняться пряжей. Вся шерсть и весь лен должны быть спрядены к Двенадцатой ночи, если вы не хотите разгневать Шпиннштубенфрау.

29 НОЯБРЯ: КАНУН ДНЯ СВЯТОГО АНДРЕЯ

По всей Северной Европе это была первая из ночей, когда практиковали гадание Блайгиссен – выливание расплавленного свинца в холодную воду. Каждый затвердевший кусочек свинца тщательно изучался в поисках намеков на то, какие подарки можно получить в наступающем году. Что он напоминает – гроб или автомобиль?

Если вам не нравится то, что вы увидели, можно попробовать еще раз в канун Дня святой Варвары, Рождества, Нового года или Богоявления. Если вы не нашли принадлежности для гадания – в наши дни их трудно достать, – можно просто бросить обувь через плечо и посмотреть, как она приземлится.

Сегодня румынские вампиры в силе – натрите оконные рамы и двери чесноком, чтобы они не смогли войти.

3 ДЕКАБРЯ: КАНУН ДНЯ СВЯТОЙ ВАРВАРЫ

Сегодня вечером надо срезать «ветви Барбары», если хотите, чтобы они распустились к сочельнику. После того, как поставите их в воду, можно высматривать длинноволосых Барборок с метлами, ковровыми выбивалками и корзинами со сладостями.

5 ДЕКАБРЯ: КАНУН ДНЯ СВЯТОГО НИКОЛАЯ

В этот день в 1844-м году Ганс Христиан Андерсен начал писать «Снежную королеву» в гостинице в Копенгагене.

Завтра, если святой Николай решит, что вы хорошо себя вели, можно есть спекулос – «зеркала», которые представляют собой печенье из плотного теста с изображениями ветряных мельниц, замков и голландских дам семнадцатого века. Если он подумает, что вы вели себя плохо, то позволит своему приятелю Черному Питеру запихнуть вас в мешок и увезти в Испанию.

Если святой Микулаш, чешский святой Николай, сделает вывод, что вы были неслухом, то отдаст вас Черту с козьими копытами, который утащит вас в Ад.

ЧЕТВЕРГИ АДВЕНТА

Рождественские свечи зажигаются в четыре воскресенья, предшествующих Рождеству. (Если сочельник выпадает на воскресенье, он считается четвертым Адвентом). Последние три четверга Адвента посвящены святочной богине/ведьме Берхте и ее свите. Это время выманивать злых духов из-под карнизов, стуча по кастрюлям и сковородкам, играя на скрипках и бросая сушеные бобы. В эти ночи запрещено прясть.

В Средние века Адвент, как и Великий пост, был временем воздержания. Секс в любой день Адвента может привести к появлению ребенка, который станет оборотнем.

9 ДЕКАБРЯ: ДЕНЬ СВЯТОЙ АННЫ

В Швеции наступление Дня святой Анны означало, что пришло время вымачивать сушеную треску, которая будет подаваться в канун Рождества. Святая Анна также популярна у финнов, которые соединили образ бабушки Иисуса по материнской линии с их собственным лесным духом, Анни. Сегодня финские женщины начинают печь рождественские хлебцы, которые будут служить главным украшением стола и, как и шведский Святочный кабан, обеспечат процветание в наступающем году.

12 ДЕКАБРЯ: КАНУН ДНЯ СВЯТОЙ ЛУЦИИ

Помимо празднования зимнего солнцестояния по Старому стилю, День святой Луции был Днем поста и молитвы – пост начинался накануне вечером. Еще не время украшать залы, но уже пора вытирать пыль, чистить и полировать полы перед визитом славянских и германских переодетых Луций. В канун Дня святой Луции молодежь могла увидеть свое будущее в Луцишейне – шарах света, танцевавших над крышами. Если начали печь лейвабрейз, то лучше надежно спрятать лепешки от Йольских парней, первый из которых придет сегодня.

13 ДЕКАБРЯ: ДЕНЬ СВЯТОЙ ЛУЦИИ

Пережив самую темную ночь в году, можно встать пораньше и отпраздновать в шведском стиле с «кошками Люсси», кофе и свечами.

20 ДЕКАБРЯ: КАНУН ДНЯ СВЯТОГО ФОМЫ

В регионе Чешской Республики, известном как Богемия, это была не самая подходящая ночь для прогулок на кладбище. Когда пробило двенадцать, все, кого при жизни звали Фомой, поднимались из могил, чтобы получить благословение лично от умершего святого, чье приближение было возвещено грохотом его колесницы. В домах разбрасывали соль и кропили святую воду, чтобы попросить апостола – в прошлом Тора или переодетого Вотана? – о защите. Бедные английские дети, которые ходили в эту ночь от двери к двери и просили милостыню, получали мелочь. В ответ они раздавали благословения в виде веточек остролиста и омелы.

Тем временем на острове Гернси в темноте появлялись блуждающие огоньки, призрачные собаки и белые кролики (которые, вероятно, были замаскированными ведьмами). Они будут бродить все ночи между Днем святого Фомы и Новым годом.

23 ДЕКАБРЯ

В этот день в 1893-м году была впервые исполнена сказочная опера Энгельберта Хумпердинка «Гензель и Гретель».

24 ДЕКАБРЯ: СОЧЕЛЬНИК

Многие европейцы в этот день только-только ставят елки. В некоторых местах сам Младенец Христос приносит дерево; в других он будет лишь зажигать свечи.

Забудьте про печенье для Санты – в Греции сегодня дымоход набит свиными сосисками и сладостями для калликанзаросов. Постарайтесь не рожать сегодня; ребенок, рожденный в канун Рождества, имеет хорошие шансы стать караконджулом.

Сегодня также нужно оставить немного зерна для Йольского козла, рыбьих голов для Йольского кабана и, что самое важное, не забыть миску рисовой каши для домового.

Если сегодня вечером вы останетесь дома в одиночестве, постарайтесь не заснуть и не разговаривайте, кто или что бы ни вошло в дверь. В канун Рождества в Литве незамужние молодые мужчины и женщины могли обратиться к катоптромантии – зеркальной магии, чтобы увидеть своих будущих супругов. Все вместе они относили зеркало в заброшенный дом (то есть дом с привидениями?) и зажигали перед ним две свечи. Зеркало запотевало, по-видимому, от возбужденного дыхания и свеч в неотапливаемой гостиной, и когда каждый участник по очереди протирал зеркало, он видел лицо человека, о котором спрашивал.

Сочельник был одной из двух ночей в году, когда тюлени могли сбросить шкуры и появиться в человеческом облике. Другая ночь была кануном летнего солнцестояния.

25 ДЕКАБРЯ: РОЖДЕСТВО

Некоторые называют его первым днем Рождества (для других – 26 декабря). Относительно тихий день в сверхъестественном плане. Скандинавы, отправлявшиеся в церковь до восхода солнца, прикрепляли к саням множество факелов, чтобы отпугнуть встречных спешащих по домам троллей.

Остролист, собранный сегодня, будет отпугивать ведьм весь год.

С 25 (или 26) ДЕКАБРЯ ПО 5 (или 6) ЯНВАРЯ: ДВЕНАДЦАТЬ ДНЕЙ (и ночей) РОЖДЕСТВА

Многие ли из ваших соседей уезжают на Двенадцать дней Рождества? Если вы заметили волков по соседству в это время, то они, вероятно, никуда не уезжали, а просто приняли звериную форму, как обычно делают оборотни между Рождеством и Богоявлением. Дети, рожденные в один из Двенадцати дней Рождества, могут стать оборотнями.

В Альпийских землях это Дымные/Волосатые/Жестокие ночи. Окурите все комнаты дома благовониями или можжевельником, чтобы прогнать жестоких волосатых монстров, кишащих повсюду в это время.

31 ДЕКАБРЯ: КАНУН НОВОГО ГОДА

Это Ночь переезда для исландских эльфов. Поэтому зажигайте рождественские огни и оставляйте угощение за пределами дома. Те, кто решает затаиться на перекрестке и задать эльфам вопрос, делают это на свой страх и риск.

Еще одной любопытной особенностью кануна исландского Нового года был «занос кладовой»: волшебный белый иней просачивался через окно кладовки, если его оставляли открытым, в последнюю ночь года. Считалось, что такой иней имеет вкус сахара и приносит удачу. Если вы хотели урвать себе часть, то следовало ночевать в кладовой и собирать иней в горшок. Затем над горлышком горшка нужно нарисовать крест, иначе иней исчезнет.

В полночь кануна Нового года финская девушка могла посмотреть в освещенное свечами зеркало, а еще лучше – в два, расположенные друг против друга на черной ткани. Там, в неясном свете она надеялась увидеть образ будущего мужа.

Погладьте этой ночью поросенка, и удача будет сопутствовать вам весь следующий год.

В канун Нового года опустите свежий лист плюща в воду в супнице. Закройте крышку и не трогайте ее до Двенадцатой ночи (6 января). Если лист остается зеленым, можно ожидать здорового года. Если он пошел пятнами, успокойтесь тем фактом, что чтение по листьям плюща – заведомо непредсказуемый метод предсказания.

1 ЯНВАРЯ: НОВЫЙ ГОД

Будьте осторожны с тем, кого вы впустите сегодня первым в дом. Если вы договариваетесь с первым гостем заранее, поищите высокого, смуглого и красивого мужчину. Не забудьте спросить, родился ли он ногами вперед. Рыжих просьба не беспокоить. Разумеется, если первым делом сегодня вы сможете организовать чистку дымохода, это принесет самую большую удачу.

5 ЯНВАРЯ: КАНУН БОГОЯВЛЕНИЯ

Канун Богоявления обычно, но не повсеместно, является синонимом Двенадцатой ночи. Если вы считали Рождество Первым днем, то Двенадцатая ночь выпадет на 5 января. Если, однако, вы не получили свою куропатку на грушевом дереве [87] до 26 декабря, то Двенадцатая ночь – это 6 января.

На Богоявление домовладельцы в восточной и центральной Европе наносят магическую защитную формулу на двери своих домов. Она состоит из века, за которым следуют инициалы Трех Царей – Каспара, Мельхиора и Бальтазара – и заканчивается все годом. Например: 20K + M + Б13. До того, как Три Царя прославились, на притолоке мелом была начертана Друденфус, или пентаграмма.

В Литве девушка, которая целый час смотрела на лик луны в канун Богоявления, а затем еще час мылась, прежде чем лечь спать, была бы вознаграждена визитом белого призрака. Призрак ответит на любые вопросы, включая, без сомнения, за кого она выйдет замуж и когда.

Только вы подумали, что уже безопасно выйти из дома, как вернулся Йольский козел, прыгая за Звездными мальчиками по деревенской улице. Любой задержавшийся эльф должен сегодня уйти. Уберите рождественские украшения, он поймет намек.

Если в вашем чулке не оказалось подарков, можно повесить один сегодня, и итальянская ведьма Бефана его наполнит. Остановите выбор на рыбе, блинах или клецках в качестве ужина в канун Богоявления, или рискните, что фрау Берхта придет и вскроет вам живот.

Если у вас есть яблони, полейте корни самого старого дерева крепким сидром. Отщипните все несезонные цветы, но оставьте одно яблоко на дереве для фей или Яблоневого Человека.

6 ЯНВАРЯ: БОГОЯВЛЕНИЕ, ИЛИ ДВЕНАДЦАТАЯ НОЧЬ

Сегодня Перхтентаг в Австрии. Наша Белая ведьма Перхта в лице своих хорошеньких и уродливых слуг произносит последний тост.

13 ЯНВАРЯ: ДЕНЬ СВЯТОГО КНУТА

Сегодня скандинавы убирают елки. Йольский Олень снова стучится в дверь в виде Нууттипукки, финского козлонога в День святого Кнута. Предложите ему пива в обмен на последнее благословение.

2 ФЕВРАЛЯ: СРЕТЕНИЕ ГОСПОДНЕ

Это последний шанс снять рождественские украшения, зелень и прочее. Если оставить все как есть, то вы рискуете нарваться на неприятности от гоблинов!

КАНУН ДНЯ СВЯТОГО ТИББА

Если вы пережили весь рождественский сезон и не увидели ни одной ведьмы, лучше всего вернуться домой и дождаться кануна Дня святого Тибба.

Глоссарий

Aurora borealis (лат.) – дословно «рассвет северного ветра». См. также Северное сияние.

Аспергилл (кропило) – что-то вроде священной лейки или палочки с лейкой. Приспособление для разбрызгивания святой воды во время богослужения, разновидность церковной утвари. Первоначальное значение слова aspersion («клевета») – разбрызгивание воды или рассеивание пыли. Цель аспергилла – окроплять святой водой, а не клеветой, церковь, алтарь, дом и людей. Аспергилл может быть причудливым сосудом, а также простой кистью или веточкой с листьями.

Балканы – горный регион к северу от Греции, куда входят Хорватия, Босния и Герцеговина, Сербия, Черногория, Албания, Македония и Болгария. Балканские языки принадлежат к южнославянской группе, за исключением албанского, который происходит от древнего иллирийского.

Балтика – область северо-восточной Европы в самой восточной части Балтийского моря. Хотя Германия, Дания, Финляндия, Швеция и Польша имеют свои собственные участки балтийского побережья, этот термин используется для обозначения языка, традиций и древних религий Латвии, Литвы и Эстонии. Эстонский, как и саамский, принадлежит к финно-угорской ветви языков, в то время как латышский и литовский придерживаются своей собственной древней ветви индоевропейского генеалогического древа – балтийской.

Боггарт – охраняющий, а иногда и беспокойный призрак английского дома, чаще всего слышимый, но не видимый.

Болото, торфяник, пустошь – безлесная земля, непригодная для возделывания, на которой могут процветать низкие, колючие кустарники: вереск, ракитник, утесник и можжевельник.

Волхвы – жрецы зороастрийской религии древней Персии. В представлении греков Волхвы были искусными астрологами и колдунами, владеющими зеркальной магией – как еще они могли знать, что следуют за Вифлеемской звездой? См. также Три царя.

Глюкшпильц – по-немецки «счастливый гриб», Amanita muscaria, или мухомор. У мухомора толстая белая ножка, красная шапочка в белых пятнах. Образ этого галлюциногенного и очень ядовитого гриба в виде «лесного человечка» является неотъемлемой частью празднования Рождества в Германии.

Гоблин – уродливый озорной дух, похожий на тролля, хотя, скорее всего, мельче. Слово «гоблин» происходит от старофранцузского «гобелин», а не от немецкого «кобольд». Оба слова, однако, происходят от греческого kobalos – озорной дух.

Деготь – черная клейкая субстанция, полученная из корней сосны. Когда весь деготь и смола были извлечены из дерева, оставался еще один важный ингредиент Рождества – древесный уголь. Деготь, сильно пахнущий скипидаром, использовали для гидроизоляции лодок и деревянных построек, а также для того, чтобы перепачкать невезунчиков в перьях.

Дни поста и молитвы – дни поста, соответствующие каждому времени года в средневековом литургическом году. Их английское название (Ember days) не имеет ничего общего с каминными углями (ember), а происходит от древнеанглийского ymbrendagas, что означает «периодические дни», потому что они наступают регулярно в течение года. Другие Дни поста и молитвы – среда, следующая за Пепельной средой, Троица (Пятидесятница, седьмое воскресенье после Пасхи) и Воздвижение Креста Господня (14 сентября). Считалось, что те, кто родился в Дни поста и молитвы, способны видеть духов.

Елизаветинская эпоха – эпоха, относящаяся к правлению королевы Елизаветы I (1558–1603 гг.).

Жаровая труба – проход, по которому дым от камина или очага поднимается в главный дымоход.

Зеленый рыцарь – он же «Рыцарь Зеленой часовни», антигерой среднеанглийского рыцарского романа четырнадцатого века «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь». Поскольку он зеленокож, носит ветку остролиста и выжил после обезглавливания, многие принимают его за дохристианский кельтский растительный дух.

Ильзенштейн – теперь Ильзештайн, голая гранитная вершина горы, выступающая из леса Гарц в немецкой земле Саксония-Анхальт. Железный крест был установлен на ней в 1814 году, но это, похоже, не остановило Грызущую Ведьму Гензеля и Гретель, которая жила у ее подножия. «Ильзе» – это имя немецкой девушки. Естественно, напрашивается вопрос: «Кем была Ильзе?». Согласно одной легенде, она была дочерью рыцаря, чей замок стоял на соседнем Вестерберге. В другой – ее отцом был Брокенгеспенст (Брокенский призрак), гигант, похожий внешне на Зеленого рыцаря, но несший елку вместо ветки остролиста. В любом случае, прекрасная Ильзе превратилась в камень, став жертвой любовного треугольника, в котором участвовали она сама, хитрый молодой подмастерье и дочь местной ведьмы, Желтая Труди.

Колесо прялки – колесо без обода с четырьмя-шестью спицами, на которое наматывалась прядильная нить. Вращающееся колесо, на которое можно было легко накручивать нить с бобины, было изобретено только в 1700-х годах. Ручные колеса в более ранние века были намного тише, так что остается только догадываться, как фрау Холле могла вызывать гром в Средние века. Возможно, она оставила это дело Тору.

Контрреформация – ответ католической церкви протестантской Реформации. Также известный как «Католическое возрождение», этот период длился с 1542-го по 1648-й год и был сосредоточен на правильном образовании священников, а также на возвращении к духовности и мистицизму. См. также Реформация.

Кота – традиционное, похожее на типи саамское жилище, которое можно установить везде, где пасутся олени. В «Снежной королеве» дома и финской женщины, и лапландки напоминают кота, потому что крыши наклоняются до самой земли. Поскольку в доме финки нет двери, Герда должна постучать в дымоход.

Креозот – отложение, оставшееся после сжигания древесины или угля.

Лен – Linum usitatissimum, высокий, гибкий однолетник, стебли которого являются источником как тонкой льняной ткани, так и более грубого побочного продукта – пакли. Если у вас льняные волосы, они напоминают тонкие, бледные внутренние волокна стебля, которые скручивали в нить. Лен имеет нежные, светло-голубые цветы и твердые, круглые семена.

Люцифер – по-латыни «несущий свет», зачинщик ангельского восстания на небесах, более или менее синоним сатаны, но раньше это слово также использовалось для обозначения Венеры в ее роли утренней звезды. Имя Луция также означает «несущая свет».

Мавры – название, данное европейцами арабоязычным жителям северо-западной Африки или раннесредневековой Испании. Слово «мавр» происходит от греческого mauros, что означает «черный, темный», и на самом деле мавр обычно изображался как житель Тропической Африки, а не настоящий араб или бербер. Образ темнокожего мавра добавлял нотку экзотики средневековым зрелищам и театральным пьесам. Самый знаменитый мавр из всех – Отелло, самый скромный – Черный Питер.

Норны – вид сверхъестественных женских персонажей в скандинавской мифологии. Самыми известными из них были Урд, Верданди и Скульд, которые пряли нити судьбы у подножия Мирового Древа.

Основа – набор вертикальных нитей, которые необходимо аккуратно собрать на раме ткацкого станка перед началом ткачества. После того, как ткацкий станок был «заформован», можно вставить уток, или горизонтальные нити, для достижения желаемого рисунка.

Пак – см. Робин Славный Малый.

Пакля – более короткие и грубые волокна, оставшиеся от обработки льна в нить. Если вы белокуры [88], ваши волосы напоминают эти густые светлые пряди, которые использовались для изготовления веревок, конопатки, париков и накладных бород. См. также Лен.

Первородство – принцип завещания всех мирских благ старшему сыну.

Пикты – древние уроженцы северной Шотландии, которые вместо одежды наносили татуировки или красились в синий цвет и, по-видимому, говорили на языке, не связанном ни с каким другим. Таинственность пиктов, вероятно, проистекает из того факта, что их родина лежала к северу от Стены Адриана, в регионе, слишком холодном и сыром, чтобы римские чиновники рискнули туда проникнуть. В целом, пикты, которые имели свое собственное королевство до 843 года нашей эры, вероятно, не сильно отличались от своих кельтских соседей. У пиктов был свой устоявшийся художественный стиль, и, судя по оставленным ими артефактам, они любили рисовать на камнях и серебряных украшениях витые узоры не меньше, чем на себе.

Примстав – дословно «главный посох», норвежский древковый календарь, длинная плоская палка, на которой пиктограммами отмечались праздничные дни и даты сельскохозяйственного значения. Большинство скандинавских календарей также использовали руны и требовали специальных знаний для чтения.

Прялка – палка, которая в процессе изготовления нити действует как третья рука прядильщицы. Прялка удерживает расплетенные волокна, которые мастерица вытягивает и подает на вращающееся веретено – им управляет другая рука. В конце концов, прялка стала частью новомодного изобретения – самопрялки, но ручные прялки и веретена еще долго использовались, потому что были портативными: самопрялку нельзя взять с собой на пастбище или в дорогу.

Рагнарек – также Рагнарок; в скандинавской мифологии жестокий, огненный Конец Света, богов и всего остального (хотя несколько шахматных фигур сохранятся). На самом деле волноваться не о чем, потому что на месте старого сразу же возникнет новый мир.

Ракитник венечный – кустарник Cytisus scoparius, чьи желтые цветы украшают вересковые пустоши весной. Точно так же, как когда-то коробки (boxes) были сделаны из самшита (boxwood), метлы (brooms) часто представляли собой пучки веток ракитника (broom). Между тем иглица колючая (Ruscus aculeatus), которую на английском называют «ракитником мясника», иногда считалась рождественской зеленью, потому что в декабре на ней росли красные ягоды.

Рахат-лукум – кондитерское изделие в виде клейких кубиков, посыпанных сахарной пудрой, в которое добавляют розовую воду, миндаль или фисташки. Лично я пришла бы в ужас, обнаружив в своем чулке коробку рахат-лукума, как бы красиво она ни была завернута, но, возможно, я в этом одинока. Плиты рахат-лукума образуют крышу дома ведьмы в «Гензеле и Гретель», и это кондитерское изделие является главным средством, с помощью которого Белая Колдунья завоевывает доверие Эдмунда, когда он впервые прибывает в Нарнию. (Когда Дед Мороз, наконец, пробрался в эту страну, он наколдовал более скромное угощение – чайник чая со сливками и кусковым сахаром.)

Реформация – религиозное движение, инициированное Мартином Лютером, который прибил свои «Девяносто пять тезисов» к церковной двери в немецком Виттенберге в 1517-м году. Вместо того, чтобы достичь цели Лютера по преобразованию католической церкви, Реформация породила множество протестантских конфессий, которые мы имеем сегодня. Немецкая легенда приписывает Лютеру установку первой рождественской елки.

Ризир – в скандинавской мифологии вид первобытных великанов, которые, как предполагалось, были особенно красивы.

Робин Славный Малый, он же Пак – полезный, но озорной английский дух. Он заходил в дом по ночам, чтобы подметать пол и перемалывать муку, семена горчицы или зерна ячменя для пива. Взамен он принимал молоко и хлеб, но не одежду.

Ряжение – костюмированное хождение от двери к двери, с участниками (ряжеными), тщательно скрывающими свое лицо. Как и детям, выпрашивающим конфеты на Хэллоуин, ряженым нужно платить едой, питьем или деньгами. В отличие от предлагающих «сладость или гадость», ряженые, как правило, взрослые и часто разыгрывают небольшое представление на каждой остановке.

Самшит – вечнозеленый кустарник с крошечными блестящими листьями, который особенно хорошо подходит для топиария. Тот вид, который вы привыкли видеть по краям ухоженных садовых дорожек, на самом деле является медленно растущей карликовой или «голландской» разновидностью; не карликовые виды Buxus sempervirens могут вырасти до тридцати футов. Гладкая и твердая древесина использовалось для изготовления вотивных предметов, а также лютен, печатных форм и шкатулок.

Северное сияние – Aurora Borealis. Официально – явление, вызванное электрическими искрами, разбрасываемыми солнечным ветром. Неофициально – нет единого мнения об источнике этого арктического шоу огней. В Лапландии говорят, что это танцующие души счастливых мертвецов, беспокойные души несчастных мертвецов и вертящийся хвост небесной лисы. Хотя зеленый цвет часто преобладает на фотографиях, северное сияние на самом деле имеет целый спектр цветов. В одном из своих писем детям Дж. Р. Р. Толкина Рождественский Дед рисует северное сияние в виде огненной радуги, хотя и признается, что получилось не слишком похоже. Из уважения к слуховой составляющей явления – своего рода потрескивающему шипению (в «Снежной королеве» Андерсена герои видят, как «небо вдруг зафукало и выбросило столбы огня»[89]) – саамы наблюдают северное сияние в тишине.

Скир – домашний исландский молочный продукт, похожий на йогурт. Изготовление скира, наряду с более древней формой языка и страстной верой в эльфов, является одним из тех культурных артефактов, которые сохранялись в Исландии долгое время после того, как вымерли в остальной части Скандинавии.

Смола – липкое черное вещество, дистиллированное из сосновой древесины, почти, но не совсем, то же самое, что и деготь. В сказке «Госпожа Метелица» о фрау Холле смола льется на голову сводной сестры. «Смола» – это перевод немецкого Pech, но я думаю, что Гриммы должны были использовать Teer, или деготь, который гораздо легче вылить на чью-то голову. Смола сочится достаточно медленно, так что даже лентяй, вероятно, мог бы увернуться от нее и уйти безнаказанным.

Немецкое слово Pech означает также «невезение». Его противоположностью является Schwein, что означает как свинью, так и приход необычайной удачи. См. также Деготь.

Тайный (скрытый) народ – ландветтир, местные наземные духи Исландии. Когда норвежцы прибыли в Исландию, на острове не было ни эльфов, ни альфаров, но было много «скрытых людей», которых прозвали хульдрами. Вскоре после заселения это место начало заполняться и «эльфами», и теперь большинство переводчиков используют эти два термина как синонимы.

Тор – громовержец, убийца великанов, рыжебородый сын Одина и богини земли Йорд. Хотя Тор и не был искусен в магии, он стал одним из самых популярных скандинавских богов, особенно среди аристократии. Он выходил из большинства передряг, вращая вокруг себя молот Мьельнир, изображение которого использовалось его почитателями в качестве талисмана и знака культа бога. Тор правил телегой, запряженной двумя козлами, которых можно было убить и съесть, а затем собрать вместе и заставить снова тащить телегу.

Три царя – Каспар (или Гаспар), Мельхиор и Валтасар (или Бальтазар), которые последовали за Звездой на запад в Вифлеем, чтобы преподнести дары Младенцу Иисусу. В Испании и Латинской Америке именно Три царя приносят подарки детям в канун Богоявления. См. также Волхвы.

Утесник – Ulex europaeus, колючий кустарник вересковых пустошей. В отличие от своего болотного собрата, ракитника венечного (см. Ракитник), который цветет только весной, утесник сохраняет веселые желтые цветы в течение всего года. Утесник также откликается на имена «улекс» и «дрок».

Финно-волжские языки – группа языков финно-угорской ветви, принадлежащих к уральской семье. Финно-волжские языки включают в себя финский, саамский и эстонский.

Хов – могильный курган, особенно такой старый, что никто не может вспомнить, кто на самом деле похоронен в нем. Ховы обычно содержат королевские кости и сокровища. В Англии они также известны как «низины» (lows) или «курганы» (barrows), но хоронят всегда в хове (howe).

Яковианская эпоха – эпоха, относящаяся к правлению английского короля Якова I (1603–1625 гг.). Яков (Джеймс) – английская форма средневекового испанского имени Жайме, происходящего от Якобуса, что является латинским вариантом еврейского Иакова.

Список использованной литературы

Andersen, Hans Christian. Hans Christian Andersen: The Complete Fairy Tales and Stories. Translated by Erik Christian Haugaard. New York: Anchor Books, 1983.

Andersen, Hans Christian. Tales from Hans Andersen. New York: Thomas Y. Crowell and Company (very old: no copyright or translator name).

Andrew, Peter, ed. Christmas in Today’s Germany. Chicago: World Book Encyclopedia, Inc., 1974.

Árnadóttir, Hólmfrídur. When I Was a Girl in Iceland. Boston: Lothrop, Lee and Shepard Co., 1919.

Barber, Elizabeth Wayland. Women’s Work: The First 20,000 Years: Women, Cloth and Society in Early Times. New York: W. W. Norton and Company, 1994.

Barber, Paul. Vampires, Burial, and Death. New Haven, CT: Yale University Press, 2010.

Bates, Brian. The Real Middle Earth: Magic and Mystery in the Dark Ages. London: Pan Books, 2002.

Bjornsson, Arni. Icelandic Feasts and Holidays: Celebrations, Past and Present. Translated by May and Hallberg Hallmundsson. Reykjavik, Iceland: Iceland Review, 1980.

Boucher, Alan. Elves, Trolls and Elemental Beings: Icelandic Folktales II. Reykjavik, Iceland: Iceland Review, 1981.

Branston, Brian. The Lost Gods of England. London: Thames and Hudson, 1957.

Briggs, Katharine M. The Fairies in Tradition and Literature. London: Routledge and Kegan Paul, 1967. (Republished by Routledge Classics, 2002.)

Briggs, Katharine M., and Ruth L. Tongue, eds. Folktales of England. Chicago: University of Chicago Press, 1965.

Cagner, Ewert, ed. Swedish Christmas. New York: Henry Holt and Company, 1959. (First published in Sweden in 1954.)

Christiansen, Reidar, ed. Folktales of Norway. Translated by Pat Shaw Iverson. Chicago: The University of Chicago Press, 1964.

Crain, Mary Beth. Haunted Christmas: Yuletide Ghosts and Other Spooky Holiday Happenings. Guilford, CT: Globe Pequot Press, 2010.

Dasent, George Webbe. The Cat on the Dovrefell: A Christmas Tale. New York: G. P. Putnam’s Sons, 1979.

Davidson, Hilda Ellis. Gods and Myths of the Viking Age. New York: Bell Publishing Company, 1981.

Davidson, Hilda Ellis. Roles of the Northern Goddess. New York: Routledge, 1988.

De Paola, Tomie. The Legend of Old Befana. New York: Harcourt, Brace, Jovanovich, 1980.

Dery, Dominika. The Twelve Little Cakes. New York: Riverhead Books, 2004.

Dickens, Charles. A Christmas Carol. New York: Macmillan, 1966.

Ellis, Hilda Roderick. The Road to Hel: A Study of the Conception of the Dead in Old Norse Literature. New York: Greenwood Press, 1968.

Fertig, Terry. Christmas in Denmark. Chicago: World Book Encyclopedia, Inc., 1986.

Fertig, Theresa Kryst. Christmas in the Netherlands. Chicago: World Book-Childcraft International, Inc., 1981.

Frazer, Sir James George. The Golden Bough, abridged edition. New York: Collier Books, 1922.

Gardner, Gerald B. Witchcraft Today. New York: The Citadel Press, 1955.

Gaster, Theodor. New Year: Its History, Customs and Superstitions. New York: Abelard-Schuman, 1955.

Giblin, James Cross. Chimney Sweeps. New York: T. Y. Crowell, 1982.

Griffin, Robert H., and Ann H. Shurgin, eds. The Folklore of World Holidays, 2nd ed. Detroit, MI: Gale Research, 1999.

Grimm Brothers. Household Stories. Translated by Lucy Crane. New York: Dover Publications, 1963.

Grimm, Jacob. Translated by James Steven Stallybrass. Teutonic Mythology, Volumes I–III. London: George Bell and Sons, 1883. (Republished by Dover Books, 2004.)

Grimm, Jacob. Teutonic Mythology, Volume IV. London: George Bell and Sons, 1888. (Republished by Dover Books, 2004.)

Grossman, John. Christmas Curiosities: Odd, Dark, and Forgotten Christmas. New York: Stewart, Tabori and Chang, 2008.

Hall, John Oscar. When I Was a Boy in Norway. Boston: Lothrop, Lee & Shepard, 1921.

Halpert, Herbert and G. M. Story, eds. Christmas Mumming in Newfoundland. Toronto: University of Toronto Press, 1969.

Hole, Christina. Haunted England: A Survey of English Ghost-Lore. London: B. T. Batsford, 1940.

Horsfield, Margaret. Biting the Dust: The Joys of Housework. New York: St. Martin’s Press, 1998.

Hughes, Ellen. Christmas in Finland. Chicago: World Book, Inc., 2001.

Hutton, Ronald. Shamans: Siberian Spirituality and the Western Imagination. London: Hambledon and London, 2001.

Hutton, Ronald. The Stations of the Sun: A History of the Ritual Year in Britain. New York: Oxford University Press, 1996.

Keightley, Thomas. The World Guide to Gnomes, Fairies, Elves, and Other Little People. New York: Gramercy Books, 2000.

Klobuchar, Lisa. Christmas in Switzerland. Chicago: World Book, Inc., 1995.

Kretzenbacher, Leopold. Santa Lucia und die Lutzelfrau. Munich, Germany: Verlag R. Oldenbourg, 1959.

Larson, Katherine. The Woven Coverlets of Norway. Seattle: University of Washington Press, 2001.

Leach, Maria, ed. Funk and Wagnalls Standard Dictionary of Folklore, Mythology and Legend. New York: Funk and Wagnalls, 1949.

Leather, Ella Mary. The Folklore and Witchcraft of Herefordshire. Church Stretton, England: Oakleaf Books, 2004. (Abridged from The Folklore of Herefordshire, first published in Hereford, England, by Jakeman and Carver, 1912.)

Lecouteux, Claude. Phantom Armies of the Night. Translated by Jon E. Graham. Rochester, VT: Inner Traditions, 2011.

Lewis, C. S. The Lion, the Witch and the Wardrobe. New York: Macmillan, 1950.

Lewis, C. S. Prince Caspian. London: G. Bles, 1951.

Lindahl, Carl, John McNamara, and John Lindow, eds. Medieval Folklore: A Guide to Myths, Legends, Tales, Beliefs and Customs. New York: Oxford University Press, 2002.

Lindow, John. Norse Mythology: A Guide to the Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs. New York: Oxford University Press, 2001.

The Mad Pranks and Merry Jests of Robin Goodfellow: Reprinted from the Edition of 1628. With an Introduction by J. Payne Collier. London: C. Richards, 1841.

McEwan, Graham J. Mystery Animals of Britain and Ireland. London: Robert Hale, 1986.

McLenighan, Valjean. Christmas in Austria. Chicago: World Book Encyclopedia, Inc., 1982.

Magnusson, Magnus, and Hermann Palsson, trans. Njal’s Saga. London: Penguin, 1960.

Magnusson, Magnus, and Hermann Palsson, trans. Laxdaela Saga. London: Penguin, 1969.

Manker, Ernst. People of Eight Seasons: The Story of the Lapps. Translated by Kathleen McFarlane. New York: The Viking Press, 1964.

Maple, Eric. The Realm of Ghosts. New York: A. S. Barnes and Company, 1964.

Maple, Eric. Supernatural England. Abbey Chambers, England: Fraser Stewart Books, 1977.

Marboe, Ernst. Das Österreichbuch. Vienna, Austria: Verlag der Österreichischen Staatsdruckerei, 1948.

Masefield, John. The Box of Delights. New York: New York Review of Books, 2007. (“This text, newly corrected from the manuscript by Philip W. Errington.” First published in 1935.)

Metzger, Christine, ed. Culinaria Germany. Cologne, Germany: Koennemann, 2000.

Miles, Clement A. Christmas Customs and Traditions: Their History and Significance. New York: Dover Books, 1976. (Unabridged republication of the work originally published by T. Fisher Unwin in 1912 under the title Christman in Ritual and Tradition, Christian and Pagan.)

Moore, Clement. ’Twas the Night Before Christmas: A Visit from St. Nicholas. New York: Houghton Mifflin, 1912.

Neumuller, Anders. God Jul: A Swedish Christmas. New York: Skyhorse Publishing, 2009.

Ojakangas, Beatrice. The Great Scandinavian Baking Book. Boston: Little, Brown and Company, 1988.

Poole, Gray Johnson. Mistletoe: Fact and Folklore. New York: Dodd, Mead and Company, 1976.

Porteous, Alexander. The Forest in Folklore and Mythology. New York: Macmillan, 1928.

Potter, Beatrix. The Tailor of Gloucester. New York: Frederick Warne & Co., 1903.

Purkiss, Diane. At the Bottom of the Garden: A Dark History of Fairies, Hobgoblins, and Other Troublesome Things. New York: New York University Press, 2000.

Raetsch, Christian, and Claudia Mueller-Ebeling. Pagan Christmas. Translated from the German by Katja Lueders. Rochester, VT: Inner Traditions, 2006.

Rieti, Barbara. Strange Terrain: The Fairy World in Newfoundland. St. John’s, NL: Institute of Social and Economic Research, Memorial University of Newfoundland, 1991.

Riis, Jacob. The Old Town. New York: The Macmillan Company, 1909.

Roback, Charles W. The Mysteries of Astrology and the Wonders of Magic. Boston: Published by the author, 1854.

Ross, Corinne. Christmas in Britain. Chicago: World Book Encyclopedia, Inc., 1978.

Ross, Corinne. Christmas in Italy. Chicago: World Book Encyclopedia, Inc., 1979.

Ross, Corinne. Christmas in Scandinavia. Chicago: World Book Encyclopedia, Inc., 1977.

Rowling, J. K. Harry Potter and the Half-Blood Prince. New York: Arthur A. Levine Books, 2005.

Rowling, J. K. Harry Potter and the Prisoner of Azkaban. New York: Arthur A. Levine Books, 1999.

Russ, Jennifer M. German Festivals and Customs. London: Oswald Wolff, 1982.

Rydberg, Viktor. The Christmas Tomten. Freely adapted by Linda M. Jennings from a translation from the Swedish by Lone Thygesen Blecher and George Blecher. New York: Coward, McCann & Geoghegan, 1981.

Saxo Grammaticus. The History of the Danes: Books  I–IX. Edited by Hilda Ellis Davidson, translated by Peter Fisher. Rochester, NY: D. S. Brewer, 2008.

Scherf, Gertrud. Zauberpflanzen, Hexenkraeuter: Mythos und Magie heimischer Wild- und Kulturpflanzen. (Enchanted Plants, Witches’ Herbs: Myth and Magic of Indigenous Wild and Cultivated Plants.) Munich, Germany: BLV, 2003.

Seymour, John. The Forgotten Arts and Crafts. New York: Dorling Kindersley, 2001.

Shoemaker, Alfred L. Christmas in Pennsylvania: A Folk-Cultural Study, 50th Anniversary Edition. Mechanicsburg, PA: Stackpole Books, 2009.

Siefker, Phyllis. Santa Claus, Last of the Wild Men: The Origins and Evolution of Saint Nicholas, Spanning 50,000 Years. Jefferson, NC: McFarland and Company, 1997.

Simpson, Jacqueline. Icelandic Folktales and Legends. Berkeley: University of California Press, 1972.

Spicer, Dorothy Gladys. Festivals of Western Europe. New York: H. W. Wilson, 1958.

Sturluson, Snorri. Heimskringla: or, Lives of the Norse Kings. Translated by Erling Monsen and A. H. Smith. Mineola, NY: Dover Publications, 1990.

Sturluson, Snorri. The Prose Edda. Translated by Jesse L. Byock. New York: Penguin, 2005.

Swanton, Michael J., trans. and ed. The Anglo-Saxon Chronicle. New York: Routledge, 1998.

Thompson, Martha Wiberg, ed. Superbly Swedish: Recipes and Traditions. Iowa City, IA: Penfield Press, 1983.

Thorsson, Onolfur, ed. The Sagas of the Icelanders: A Selection. New York: Viking, 1997.

Tolkien, J. R. R., edited by Baillie Tolkien. Letters from Father Christmas. Boston: Houghton Mifflin, 1999.

Tongue, R. L. Somerset Folklore. London: The Folk-Lore Society, 1965.

Westwood, Jennifer, and Jacqueline Simpson. The Lore of the Land: A Guide to England’s Legends, from Spring-Heeled Jack to the Witches of Warboys. London: Penguin, 2005.

Wullschlager, Jackie. Hans Christian Andersen: The Life of a Storyteller. New York: Alfred A. Knopf, 2001.

“Hansel and Gretel: a Fairy Opera in Three Acts.” The Internet Archive. www.archive.org/stream/hnselgretelfai00humpvoft_dvjv.txt.

Haslam, Garth. “The Green Children.” www.anomalyinfo.com.

Ilic, Erin N. “Creepy Christmas,” Early American Life, Christmas 2010.

Kiefer, Thomas J. “Wienechts-Chindli.” www.fotocommunity.de.

Kodratoff, Yves. “Voluspa: The Predictions of the Prophetess, Old Norse and English Versions with Commentary.” Nordic Magic Healing: 1998. www.nordic-life.org.

“Lapland.” The Encyclopedia Britannica, 11th ed., vol. XVI. New York: The Encyclopedia Britannica Company, 1911.

“Lithuanian Customs and Traditions.” http://ausis.gf.vu.lt/eka/customs/tradc.html.

Rumpf, Marianne, Anthony Hellenberg, and Elizabeth Tucker. “Legends of Bertha in Switzerland,” Journal of the Folklore Institute, volume 14, no. 3. Bloomington: Indiana University Press, 1977.

“Tales of the White Lady.” Tales and Legends of Český Krumlov Castle, 2006–2007. State Castle Český Krumlov. www.castle.ckrumlov.cz.

Velinger, Jan. “Perchta of Rozmberk – The White Lady of Bohemia.” Radio Prague: February 4, 2004. http://www.radio.cz/en/section/czechs/perchta-of-rozmberk-the-white-lady-of-bohemia.

Vilnius-Life.com. “A Royal Romance.” www.vilnius-life.com/vilnius/barbara-radziwill.

Благодарности

Особая благодарность Виветт Пиллотон за возможность брать книги в ее библиотеке и общую моральную поддержку; Крису Гордону из Icepedition Tours за разрешение использовать его исландскую коллекцию; Чанде Йонзон за чай и уход за ребенком; Прае и Нилешу Шреста за обеды и чешскую поддержку; Жаклин Пьен за кофе и вклад с поделками; и особенно моей матери, Марион Рэдиш, за помощь на кухне и за переводческим столом и за все часы, проведенные с Лютцельфрау. Всем счастливого Рождества!

Об авторе

Линда Рэдиш – многогранный писатель с художественным прошлым, а также интересом к практическим аспектам древней и новой истории и религии. Ее первая книга – «Ночь ведьм: фольклор, традиции, рецепты для празднования Вальпургиевой ночи», а еще Линда часто пишет для ежегодных альманахов издательства Llewellyn. Она живет в северном Нью-Джерси с дочерью, Микой, их серой кошкой и растущей коллекцией метел.

Написать автору

Если вы хотели бы связаться с автором или желаете получить дополнительную информацию об этой книге, пожалуйста, напишите в издательство Llewellyn Worldwide Ltd., и мы перешлем ваш запрос. И автор, и издатель были бы признательны за послание и будут рады услышать, как вам понравилась и помогла эта книга. Llewellyn Worldwide Ltd. не может гарантировать, что каждое письмо, написанное автору, получит ответ, однако все они будут пересланы. Пожалуйста, пишите на имя Linda Raedisch по адресу:

c⁄o Llewellyn Worldwide

2143 Wooddale Drive

Woodbury, MN55125—2989

Пожалуйста, приложите конверт с обратным адресом для ответа или 1 доллар США для покрытия расходов. Если вы находитесь за пределами США, приложите купон на международный почтовый ответ.

Фотографии

Примечания

1

Пер. А. Ганзен, П. Ганзена.

2

Все прямые цитаты из «Снежной королевы» взяты из моего собственного рассыпающегося экземпляра «Сказок Ганса Андерсена» в клетчатом переплете, изданного Thomas Y. Crowell & Co в 1897-м году. Подозреваю, перевод там слишком уж витиеватый, викторианский, но именно к нему я привязалась. – Здесь и далее прим. автора, если не указано иное.

3

Пер. Т. Озерской.

4

Календарь из 365-ти дней, всем нам знакомый, изобрел Юлий Цезарь (или некто, трудившийся у него) в 46-м году до нашей эры. Это юлианский календарь, или старый стиль летоисчисления. Потому что Земля завершает оборот вокруг солнца не прямо-таки ровно за 365 дней, с течением столетий случилось нечто вроде смещения времен года, которое не мог исправить даже юлианский високосный год. Наконец, в 1582-м, папа Григорий XIII (или некто, трудившийся у него) убрал десять дней из осени того года, доработал високосную систему и тем самым создал грегорианский календарь, или новый стиль. Григорианский календарь, который обещает многим снежное Рождество каждый год, принимали нестройными рядами по всему западному миру с 1582-го по 1923-й годы. Что должно пояснить, почему тринадцатое, двадцать первое и двадцать пятое декабря одновременно провозглашены днем зимнего солнцестояния. А когда принимаешь в расчет еще и церковный календарь, землевладельческий, древнеисландский и лунный, к которому упорно цепляется Пасха… само по себе чудо, что можно вообще в принципе прийти к некоторому согласию, когда дело касается современных праздников.

5

Имеется в виду шлюмбергера (лат. Schlumbergera). Это растение также называют декабристом. – Прим. ред.

6

Thursday – англ. четверг. Происходит от древнеанглийского þunresdæg – «День Тора». – Прим. ред.

7

Пер. А. Ганзен, П. Ганзена.

8

Пер. Т. Озерской.

9

Пер. О. Бухиной.

10

Пер. А. И. Корсуна.

11

Эту строку чаще переводят как «Что слышно у альвов?», но я предпочитаю версию Джона Линдоу под заголовком «Эльфы» в его труде «Норвежская мифология: путеводитель по богам, героям, ритуалам и верованиям» (Norse Mythology: A Guide to the Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs).

12

Пер. А. И. Корсуна.

13

Elf locks – англ. спутанные волосы, дословно – «эльфийские локоны». – Прим. ред.

14

Довольно часто термины «фейри», «эльф» и «пикси» используются как синонимы. Однако, как Рут Л. Танг объясняет в «Фольклоре Сомерсета» (Somerset Folklore), сомерсетские пикси в какой-то мифический момент времени победили фейри и выгнали их всех на запад реки Парретт. Поскольку мы, смертные, не все принадлежим к одному племени, неудивительно, что и наши потусторонние соседи также разделились на фракции.

15

Авторы, описывавшие этих синих воинов, не уточняли, была ли их кожа только окрашена или же татуирована. В случае последнего, чернила из вайды были бы разумным выбором, поскольку при нанесении на кожу вайда уменьшает отек.

16

«Сигват» – это написание, которое используется в «Круге Земном» Снорри Стурлусона в переводе Эрлинга Монсена и A. Х. Смита. Если ищете скальда в другом переводе, то найдете под именем «Сигхват». Упомянутый эпизод имеет место в главе XCI «Саги об Олаве Святом» в «Круге Земном».

17

В переводе на русский язык Ю. К. Кузьменко герои «добрались до места под названием Капище». – Прим. ред.

18

Пер. Ю. К. Кузьменко.

19

«Дочь финского короля» – пример того, что известно фольклористам как тип сказки 870: «Принцесса, заключенная в кургане» по классификации Аарне – Томпсона и также встречается за пределами Скандинавии. См. книгу Рейдара Крисстиансена «Народные сказки Норвегии» (Folktales of Norway).

20

Будь тогда и в самом деле Рождество, угольщики бы не встретили принцессу в лесу, потому как углежжением занимались только в безветренные летние дни.

21

Эти слова произносит героиня-аналог Золушки в «Сестрах и эльфах» в книге «Исландские народные сказания и легенды» (Icelandic Folktakes and Legends) Жаклин Симпсон. В Западных фьордах Исландии было принято произносить такие магические формулы в канун Рождества или Нового года.

22

Эта традиция продолжает жить в детской книге 1971 года «Крабат, или Легенды старой мельницы» Отфрида Пройслера, хотя в «Крабате» тело подмастерья нашли у подножья лестницы утром Нового года. «Крабат» был переведен на английский как «Сатанинская мельница» и потому, наверное, так и не вошел в стандартный праздничный набор англоязычного мира.

23

Да, «ганд» как в «Гандальв» или «Гэндальф». Само по себе «ганд» – слово неопределенного значения, однако оно сохранило бесспорно магические оттенки.

24

«Хильда, королева эльфов» вместе с сопроводительными примечаниями найдется на страницах «Исландских народных сказаний и легенд» (Icelandic Folktakes and Legends) Жаклин Симпсон. Подобные инструкции по изготовлении ведьминой уздечки, если вдруг необходимо, находятся там же.

25

1 чашка соответствует 150 мл. – Прим. ред.

26

Дикая охота чаще всего встречалась людям именно в это время, однако Англосаксонская хроника отмечает, что в 1127-м надежные свидетели (читай – монахи) в районе Стэмфорда слышали и видели, как призрачный охотничий отряд с черными гончими и лошадьми прошел мимо после 6-го февраля. Изменение цвета, вероятно, связано с превращением Вотана из божества в демона.

27

«Оскорей» происходит от древнескандинавского слова, означающего «ужас», однако у норвежцев была масса иных названий этого явления, включая «Асгардсрей», что указывает на его исход из Асгарда, обители скандинавских небесных богов, и «Йолорей» или «Йольское войско». Когда во главе его ехала ведьма Люсси, его называли «Люссиферд».

28

1 палочка масла соответствует 113 г. – Прим. ред.

29

Кнехт – ложный друг переводчика с английским knight; слово «кнехт» означает «батрак» или «слуга».

30

Полный текст «Кнехта Рупрехта» на немецком языке можно найти на сайте https://weihnachten.tagesspiegel.de/knecht-ruprecht-von-theodor-storm/.

31

Руте (Rute) – происходит от того же корня, что и rood, староанглийский термин, означающий крест, на котором умер Христос.

32

В книге детского писателя Мориса Сендака «Там, где живут чудовища» герои устроили «чудовищный тарарам». – Прим. ред.

33

Резьба по таким личинам – народное искусство, но сама идея, возможно, пришла от причудливой, а иногда и пугающей романской резьбы, которой изобилует Берхтесгаден. В клуатре монастыря Святого Петра и Иоанна Крестителя есть наполовину человеческое, наполовину львиное каменное лицо, чей длинный язык, как и у Крампуса, простирается далеко за пределы зубов.

34

Дальнейшие диалектические преобразования привели к появлению «Криса Крингла», который к 1845-му году стал синонимом Санта-Клауса.

35

Пер. К. Королева.

36

В скандинавском доме высокое, украшенное резьбой сиденье предназначалось для хозяина дома. Ворвавшись и усевшись там, Старый Тронд продемонстрировал типичную гоблинскую дерзость.

37

В начале исландской «Саги о людях из Лососьей долины» есть эпизод, в котором матриарх Унн Мудрая восстанавливает столпы Высокого Трона, которые она привезла из Норвегии и потеряла, когда ее корабль потерпел крушение в Исландии. Она решает построить дом прямо там, где резные колонны прибило к берегу. Если бы с ними был домовой, глава рода, возможно, нашла бы уже горящий костер, срезанный дерн для стен дома, накормленных и причесанных лошадей, но все было не так. Ранее Унн оставила свою внучку Олов на Фарерских островах. Олов должна была стать прародительницей могущественного клана Готускегги, поэтому вполне возможно, что семья ниссе осталась с ней и позже была объединена с фарерским нидагрисуром.

38

Не всякий ниссе – язычник. У каждой церкви был свой киркегрим, или церковный ниссе. Хотя киркегрим – вылитый фермерский ниссе и часто считается просто специальной разновидностью его же, киркегрим, скорее всего, является неупокоенным духом человека, принесенного в жертву при возведении здания.

39

В переводе на русский язык Ю. Вронского стихотворение Виктора Рюдберга Tomten называется «Ниссе».

40

Подробнее о ботре, или апальдре, как его называли норвежцы, читайте в моей статье «Золотые яблоки Йотунхейма» (The Golden Apples of Jotunheim) в Травяном альманахе Ллевеллина за 2013-й год (Llewellyn’s Herbal Almanac).

41

По классификации бродячих сюжетов норвежского фольклора Рейдара Торальфа Кристиансена. – Прим. ред.

42

Из-за роста, меньшего, чем у русских или германских соседей, и из-за якобы своеобразных черепных измерений – антропологи начала двадцатого века обожали черепные измерения – лопари, как пикси-пикты Гарднера, также были выдвинуты в качестве первоначальных эльфов.

43

Можно также встретить написание «саами». – прим. автора

44

Гунхильда в конечном итоге сама становится ведьмой, но очень плохо платит своим учителям. Она заколдовывает их, заключает в мешки из тюленьей кожи и приглашает людей короля Харальда Прекрасноволосого проткнуть эти мешки.

45

Пер. А. Ганзен, П. Ганзена.

46

«If you see it in the Sun, it’s so» – фраза из письма восьмилетней Вирджинии О’Хэнлон в редакцию газеты The Sun, в котором девочка спрашивала, существует ли Санта-Клаус. Журналист Фрэнсис Фарцеллус Черч своим развернутым ответом смог убедить ребенка в существовании Санты. – Прим. ред.

47

Если вы не готовы к таким приключениям, можете отвлечь детей, показав им финский фильм «Редкий экспорт: Рождественская сказка», основанный на теории проживания Санты на Корватунтури, но показывающий такого Йоулупукки, с которым они никогда не захотят встретиться.

48

Даже те саамы, которые все еще ведут кочевой образ жизни, строят в деревнях постоянные дома, где проводят большую часть зимы.

49

«Прижилось где?» – можете вы спросить, впервые слыша термин. Как ни странно, но тематика Йольского народца была популярным сезонным наполнением в небольших американских газетах 1970-х годов.

50

Самое раннее упоминание английского термина «Йольский народец», которое мне удалось отследить – это 1954-й год, когда он был предложен в качестве перевода как joulu-herrar, так и joulu-gadze. Он появляется в эссе Эрнста Манкера «Лопари и их Рождество» в книге «Шведское Рождество» (Swedish Christmas). В выходных данных в качестве переводчиков значатся «Миссис Ивонн Абоав-Элмквист, магистр Оксфордского университета, и другие».

51

Эрик Мэйпл, «Сверхъестественная Англия» (Supernatural England). В то время как телеграмматический стиль Мэйпла поможет сэкономить время, я рекомендую книгу Рональда Хаттона «Станции солнца» (The Stations of the Sun), для более вдумчивого рассмотрения этой темы.

52

Англ. The Yule Buck. – Прим. ред.

53

Пер. М. Спивак.

54

Скорее всего, именно Капелтуэйт вдохновил сэра Артура Конана Дойля на «Собаку Баскервилей», хотя в соревновании также участвовал и безголовый черный пес Дартмура.

55

Эти и другие истории про лохматых черных псов см. в книге Грэма Дж. Макьюэна «Таинственные животные Британии и Ирландии» (Mystery Animals of Britain and Ireland).

56

«Грима» также может означать «маска» на древнеанглийском языке. Скандинавского бога Одина прозвали Гримром, потому что он любил путешествовать инкогнито, но неизвестно, принадлежал ли ему когда-либо церковный грим.

57

«Вечерня в день святой Люции», пер. Д. В. Щедровицкого.

58

См. «Мальчикам запрещено носить корону Люсии “только для девочек”» на http://www.thelocal.se/16308/20081212/ (The Local: Sweden’s News на английском языке, 12 декабря 2008 г.)

59

25 марта, 24 июня, 29 сентября и 25 декабря. – Прим. ред.

60

Есть горстка древних богинь и богоподобных фигур, которые часто появлялись с собаками, – среди них Диана, святая Вальбурга и Низменная Нехаления. Собаки могли символизировать то, что изначально эти богини были охотницами или королевами мертвых, поскольку собака была популярным эскортом в подземный мир. Богиня же плодородия Фрейя с вереницей кошек шла своим путем.

61

Пер. О. Бухиной.

62

О тщательном лечении некоторых мучительно телесных вампиров читайте в книге Пола Барбера «Вампиры, погребение и смерть» (Vampires, Burial, and Death), если у вас хватит на это смелости.

63

Пер. М. Рыклина.

64

Подобный тайник был обнаружен в старом доме в английском Веллингтоне, в 1887-м году. Во время работ по сносу на чердаке заметили потайную комнату, в которой находились удобное кресло, коллекция из шести вересковых метел и веревка – в нее были вплетены перья ворона, грача и белого гуся.

Эта «ведьмина лестница», как ее определили рабочие, скорее всего, была нужна для работы с черной магией, а не для перемещения. В своей книге «История Веллингтона» (History of Wellington) А. Л. Хамфриз предполагает, что она использовалась для перехода с крыши на крышу, но зачем же тогда метлы? Следуя примеру ранних викканских писателей, таких как Джеральд Гарднер, современные колдуньи используют «ведьмину лестницу», также известную как «веревка желаний» или шивель, для работы с белой магией. Последней жительницей дома в Веллингтоне была пожилая женщина. Как она могла входить и выходить из потайной комнаты, где хранились метлы, не сообщается.

65

По указателю сюжетов фольклорной сказки Aарне – Томпсона. – Прим. ред.

66

Еще одна сказка братьев Гримм, «Три человечка в лесу» по всей видимости, даже не претендовала на то, чтобы стать основой оперного сюжета, хотя действие происходит в заснеженном лесу. В «Трех человечках» присутствует почти универсальный сказочный мотив «Зимние ягоды», а также элементы «Золушки», «Белоснежки» и «Госпожи Метелицы», а к концу сказки героиня приобретает черты Белой дамы. Но, в отличие от «Гензеля и Гретель», в «Трех человечках» нет ни ведьмы, ни пряничного домика, так что, полагаю, соревноваться и впрямь было не в чем.

67

Пер. под редакцией П. Н. Полевого.

68

В «Трех человечках» злая мачеха отправляет безымянную героиню в бумажном платье собирать землянику на снегу.

69

Они не исчезли все сразу; в Литве, где подобные ритуалы продолжались намного дольше, чем где-либо на континенте, к духу очага Габии обращались с уважением каждое утро, разжигая огонь, и снова перед сном, когда накрывали тлеющие угли. Когда невеста отправлялась в новый дом, она уносила с собой огонь из очага матери. В Ирландии святую Бригитту (ранее богиню Бригид) призывали каждый вечер, когда огонь в центральном очаге покрывался пеплом.

70

В 1966 году телеканал WPIX в Нью-Йорке придумал решение вековой проблемы, не требующее технического оборудования: телевизионное Йольское полено. Оно весело горело весь Сочельник под саундтрек популярных рождественских гимнов, и если присмотреться, то можно было заметить, что полено то увеличивается, то уменьшается каждые несколько минут.

71

У английского мальчика-трубочиста был еще один выходной день – первое мая, когда ему разрешали отложить щетку и кормили вдоволь. У американского мальчика такой радости не было. В отличие от своих английских коллег, которые были практически рабами, американские трубочисты часто фактически были рабами. Даже в северных городах, таких как Нью-Йорк, маленьких мальчиков арендовали у южных рабовладельцев и привозили на север для выполнения работы. Использование труда несовершеннолетних трубочистов в Соединенных Штатах продолжалось намного дольше, чем в Англии, где эта практика фактически прекратилась в 1875 году.

72

Англ. moorish (мавританский). – Прим. ред.

73

Бушель – тара для хранения и транспортировки яблок, а также единица объема для измерения сыпучих продуктов. Один бушель равен 36,3 л. – Прим. ред.

74

31 декабря – День святого Сильвестра, но в немецкоязычных странах он известен как «Канун Сильвестра», в то время как Новый год – это просто Сильвестр. Похоже, что личность этого папы римского четвертого века была быстро заменена празднествами уходящего года, когда другой папа, Иннокентий XII, установил Новый год 1-го января.

75

См. книгу Джона Сеймура «Забытые искусства и ремесла» (The Forgotten Arts and Crafts). Вас ждет веселый рассказ о том, как мистер Сеймур и его сосед пытались прочистить дымоход валлийского фермерского дома в день Старого Нового года, все еще не оправившись от возлияний в канун праздника.

76

Пер. Т. Озерской.

77

Peine forte et dure – в англосаксонской системе права вид пыток, применявшихся до 1772 года к подозреваемым, которые отказывались выступить перед судом. Для того чтобы попасть под юрисдикцию суда, подозреваемый должен был признать себя виновным или невиновным. Если он молчал и умирал под пыткой, то формально оставался невиновным. – Прим. ред.

78

Пер. А. Ганзен, П. Ганзена.

79

Многие полагают, что заздравная чаша должна быть наполнена некрепким или крепким сидром. Но, в то время как крепкий сидр выливался на корни деревьев, в средневековой заздравной чаше, предназначенной для людей, сидра не было. Печеные яблоки плавали в смеси на основе эля, приправленной вином, сахаром и множеством специй. В последнюю минуту горячее варево загущалось взбитыми яйцами, что сделало традиционную заздравную чашу чем-то средним между глинтвейном и гоголь-моголем.

80

Неофициальное название области на юго-западе Англии. – Прим. ред.

81

Все цитаты заздравных песен в этом абзаце были взяты из книги Рональда Хаттона «Станции солнца» (The Stations of the Sun). Если вы очарованы обычаями, я рекомендую главу «Ритуалы очищения и благословения», а также классическую работу Эллы Мэри Лэзер «Фольклор Херефордшира» (The Folklore of Herefordshire).

82

Пер. под редакцией Н. Горелова

83

Пер. А. Ганзен, П. Ганзена.

84

Послеродовое очищение Марии в Храме послужило основой средневекового христианского «воцерковления» женщин через сорок дней после родов.

85

Это первые строки стихотворения Роберта Геррика 1670 года «Обряды в канун Сретения».

86

Пер. В. Кормана.

87

В английской народной песне «Двенадцать дней Рождества» (The Twelve Days of Christmas) герою в каждый из рождественских дней дарят куропатку на грушевом дереве. – Прим. ред.

88

Англ. tow-headed, буквально «паклеголовый». – Прим. ред.

89

Пер. А. Ганзен, П. Ганзена.

Content

Линда Рэдиш
Древняя магия Рождества

Начнем!

Введение

Глава 1. Тысяча лет зимы

Роятся белые пчелки

С высоты птичьего полета

Дом зовет

Хозяйка замка

Поделка: Дерево-прялка

Поделка: Оконная звезда «Белые ведьмы»

Глава 2. До́ма с эльфами

«Что же с эльфами?»

«Довольно ль вам этого? »

Подношение эльфам

Само Рождество

Поделка: Эльфийское оконное украшение

Глава 3. А к утру Рождества он умер

Королева эльфов

(Не) один дома

Рецепт: Исландские лепешки-снежинки

Высиживание для начинающих

Поделка: Эльфийский венок

Глава 4. Всадники на белых лошадях

Солнце, луна и звезды

Угощения Мартынова дня

Поделка: Фонарь Мартынова дня

Дикий всадник

Рецепт: Рогалики Святого Мартина

Рецепт: Епископское вино

«Черней смолы»

Глава 5. Существа лесов и гор

Черт

Кнехт Рупрехт

Другие Николаи

Сон о пруте

Баттенмандл

Колокольцы Святого Николая

Беллсникель

Йольские парни

Гоблины в окне

Глава 6. Скандинавские домашние духи

Ниссе

Томтен

Поделка: Рождественский томтен

Тонтту

Неунывающий дух

Итак, вы хотите купить тролля

Рецепт: Рисовая каша

Глава 7. Оленьи игрища

Сталло

Йольский народец

Скачи, скакун!

Ведьмин барабан

Рога Эбботс-Бромли

Поделка: Елочная игрушка «Жертвенный олень»

Глава 8. Рождественский бестиарий

Йольский конь

Йольский козел

Йольский кабан

Йольский кот

Оборотень

Призрачный пес

Глава 9. Зимняя невеста

Кристкинд

Барборка

Люсия

Тяжелая поступь в ночи

Рецепт: Люссекаттер

Лютцельфрау

Лючка

Восстание из пепла

Поделка: Маска Лючки

Глава 10. Здесь духом ведьмы пахнет

Вампиры

Оковы долой

Возвышение пряничного домика

Ведьмы, дары приносящие

Поделка/Рецепт: Пряничный Домик ведьмы

Рецепт: Звезды Бефаны

Глава 11. Темные духи очага и дома

Калликанзарос

Йольское полено

Первый гость

Трубочист

Люди королевы фей

Глава 12. Травник рождественской ведьмы

Омела (Viscum album)

Можжевельник (Juniperus communis)

Остролист (падуб) (Ilex aquifolium)

Плющ (Hedera helix)

Брусника (Vaccinium vitis-idaea)

Рождественская роза (1) (Helleborus niger)

Рождественская роза (2) (Anastatica hierochuntica)

Рождественская роза (3) (Rosa alba)

Яблоня (Malus domestica)

Заключение. Вечность

Приложение

Календарь рождественских духов и чар

Глоссарий

Список использованной литературы

Благодарности

Об авторе

Написать автору

Фотографии

Примечания