Холли Бин

Убийца с Грин-Ривер. История охоты на маньяка длиной в двадцать лет

© Holly Bean, 2023

© Мигунова Е.О., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

18 октября 1988 года в семь часов вечера по национальному телевидению США в прямом эфире транслировалось телешоу «Облава». В стране в тот день происходило множество других событий, включая заседание Генеральной Ассамблеи ООН, на которое в Нью-Йорк прилетели руководители крупнейших мировых держав, включая первого президента СССР Михаила Горбачева. Но даже это не могло отвлечь аудиторию от телемарафона, посвященного поимке серийного убийцы, на счету которого к тому времени было более сорока жертв.

Вести шоу поручили звезде «Далласа» Патрику Даффи. Актер лишился родителей в результате нападения с целью грабежа, и такой выбор казался вполне обоснованным. На студию Патрика Даффи сопровождал вооруженный полицейский эскорт. Там уже находились члены следственной группы по делу убийцы, сотрудники колл-центра, которым предстояло принимать звонки с информацией, и родственники жертв. По телемосту должны были выступать следователи из разных штатов, столкнувшиеся с похожими преступлениями, социальные работники, занимающиеся подростками, сбежавшими из дома, представители благотворительных организаций и правозащитники.

Вся страна объединилась, чтобы поймать человека, который за два года убил сорок восемь женщин в штате Вашингтон. Его жертвами становились молодые девушки, преимущественно проститутки, работавшие на небольшом отрезке шоссе, соединяющего Сиэтл с Такомой – коротко Си-Так. Убийства начались летом 1982 года, и вот уже шесть лет следственная группа из двадцати пяти человек не могла вычислить и арестовать преступника. Его окрестили Убийцей с Грин-Ривер – по названию реки, возле которой он выбрасывал трупы жертв. Обнаженные тела девушек находили в воде, на каменистых берегах, в лесном массиве и на пустырях близ аэропорта Сиэтла. Все были задушены – это считалось характерным почерком убийцы. Телемарафон должен был помочь полиции выследить его.

Сотни телефонных линий, десятки компьютеров, множество операторов – все было наготове, чтобы принимать звонки от граждан, готовых поделиться информацией о предполагаемом убийце. За сведения, которые приведут к установлению его личности и дальнейшей поимке, предлагалась награда в 100 тысяч долларов. Патрик Даффи готовился начать.

Вступил голос за кадром:

«Убийца скрывался от полиции шесть лет. Он по-прежнему на свободе, на территории Америки, рыскает по шоссе в поисках новых жертв. Пришло время вам остановить его и помочь привлечь преступника к ответственности. В шоу «Облава», в прямом эфире».

На весь экран загорелся красно-синий логотип программы. Побежали титры – имена ведущего, продюсеров, – и вот среди рядов компьютеров появился Патрик Даффи, первым делом поздоровавшийся с аудиторией Сиэтла – города, где убийца творил произвол в течение двух лет.

– Сиэтл – прекрасный город, в котором хочется жить. Я знаю это не понаслышке, потому что сам вырос здесь. Сегодня я вернулся сюда с особой миссией – для общенациональной охоты на преступника. На Убийцу с Грин-Ривер – одного из самых известных и, пожалуй, самых опасных преступников во всем мире.

Мы не знаем его имени, у нас нет его фотографии, у нас совсем мало зацепок – он относится к новому типу убийц, так называемым серийным убийцам. Это посторонний, убивающий посторонних, его жертвы – всегда женщины, выбранные случайно, убитые без мотива. Их тела он выбрасывает, и многие из них никогда не будут найдены.

Мы посвящаем эту программу их памяти и хотим показать, что убийства могут затронуть не только детей улицы – опасность грозит каждому из нас.

Сегодня в сотрудничестве с полицейским департаментом и местными правоохранительными органами мы собираемся привлечь внимание к национальной эпидемии серийных убийств.

На этом Патрик передал слово главе правоохранительной системы Америки, генеральному прокурору Дику Торнбергу. Прокурор призывал всех, кто владеет информацией, помочь полиции в поимке преступника.

– Если вы знаете что-то об убийствах на Грин-Ривер или других серьезных преступлениях в любом другом штате, пожалуйста, позвоните. Ваше участие жизненно необходимо, и ваш звонок может предотвратить чью-то смерть. Работая вместе, мы можем изменить ситуацию в борьбе с преступностью и посадить убийц за решетку. Сегодня вечером вы можете оказать реальную помощь. Спасибо, и да благословит вас Бог.

Генерального прокурора сменила на экране соведущая Патрика, Эдриан Мельцер – стройная женщина в темно-лиловом деловом костюме.

– В нашей охоте будут участвовать три серьезные силы. Во-первых, это профессионалы, прилетевшие в Сиэтл из разных уголков страны. Многие расследуют серийные убийства в своих городах и владеют большим опытом в раскрытии подобных преступлений. Во-вторых, это технологии. Компьютеры, спутниковая связь и 1800 телефонных линий, которые уже открыты и ждут звонков.

Снова вступил Патрик Даффи:

– Наша третья сила – вы, телезрители. Именно вас мы просим дать зацепки, которые помогут поймать убийцу.

На экране высветились номера бесплатных телефонов – один для США, другой для Канады. Начались интервью с участниками следствия. Детектив Грег Макэллиз, основатель организации «Остановим преступность», напомнил, что важны любые сведения – не только об убийствах Грин-Ривер, но и других. Правоохранительным органам важно собрать информацию о новом поколении преступников, о тех, кто совершил одно или два убийства, попытки убийства, серию изнасилований. Телешоу должно стать орудием против них.

Звонки в студию уже начались. Их прием координирует прокурор округа Кинг Эл Мэттьюз; операторы объясняют звонящим, как они смогут получить награду, если переданные ими сведения помогут поймать преступника. Каждому сообщению присваивался индивидуальный код. Обо всех важных открытиях ведущие обещали объявлять в прямом эфире.

Далее – видеосъемки с мест преступлений. Желтая полицейская лента, зеленый берег реки, полицейские, осматривающие труп. Съемка реальная, не постановочная. От пугающих подробностей зрителей избавляют, показав издалека, как тела на носилках грузят в фургон.

А вот и ночное шоссе, то самое, Си-Так. Девушка топчется на тротуаре возле бензоколонки, к ней подъезжает джип. Короткие переговоры, и она садится в машину. Вернется она или нет – никто не может сказать.

Снова Патрик Даффи – теперь он обращается к преступнику.

– Вы считаете, что совершили идеальные убийства, но это не так. Вы допустили ошибки, и мы сейчас покажем какие. Мы поймаем вас.

Но тут начинается рекламный блок. Прежде чем узнать об ошибках преступника, зрителям предлагается ознакомиться с достоинствами нового пятновыводителя. Очень кстати.

После рекламы запускается ролик о других известных серийных убийцах. Кеннет Бьянки – он терроризировал Лос-Анджелес в 1978-м. Девять жертв, все молодые девушки. Со следами пыток они были выброшены на обочину шоссе. Убийца пытался оправдаться, ссылаясь на раздвоение личности. Хиллсайдский душитель, Джекил и Хайд.

Нью-Йорк, 1977-й. Шесть человек застрелены, еще семь – ранены. Убийца – Дэвид Берковиц, скромный почтовый служащий. Сын Сэма.

Чикаго, 1978 год. Тридцать три жертвы, мальчики, зарыты в подвале и во дворе дома Джона Уэйна Гейси, Клоуна-убийцы.

Бостон, 1963-й. Тринадцать женщин открыли двери симпатичному незнакомцу и встретили свою смерть от рук Альберта де Сальво, Бостонского душителя.

Университет Калифорнии, 1973 год. Сын сотрудницы администрации университета убивает шесть студенток, которых подсаживал к себе в машину со служебным пропуском. Он же убил собственную мать. Эдмунд Кемпер, убийца с IQ гения.

Флорида, 1979-й. Самый известный, самый привлекательный, самый загадочный из серийных убийц. Тед Банди. Дважды бежал из-под стражи. Предположительно убил сорок женщин. Ни в одном убийстве не признался.

Через шестьдесят дней его казнят.

В студии работает художница, восстанавливающая лица людей по их останкам – точнее, по черепам. В прямом эфире она должна восстановить и показать зрителям лицо одной из жертв Убийцы с Грин-Ривер.

Проходит несколько интервью с родственниками жертв. Сколько бы родные ни пытались обелять себя и девушек, невозможно не обратить внимание на сходство их биографий – неблагополучная семья, побег из дома, исправительные учреждения, наркотики и, наконец, проституция как способ добычи денег.

Спустя пятнадцать минут после начала шоу на телефонные линии уже поступило несколько тысяч звонков. Среди них сообщения о предполагаемых педофилах, о похищении двух девочек, о подозрении на убийство в соседнем доме. Один из звонивших сообщил, что Убийца с Грин-Ривер за выпивкой признался ему в своих преступлениях. Вся информация передается полиции для проверки.

Так что же с ошибками? О них забыли?

Нет, они идут следующим блоком.

«Ошибки, сделанные преступником, дали полиции ценные зацепки. Сейчас мы приоткроем над ними завесу тайны».

На экране снова кадры полицейской хроники. 13 ноября 1983 года. Служебная собака обнаружила разложившийся труп – первый, который убийца закопал в землю, а не бросил в воде или на берегу. Почему? Похоже, он ошибся с выбором жертвы. Женщина была на восьмом месяце беременности.

Вторая ошибка – машина. В 1983 году убийца водил пикап, и у следствия есть пять свидетелей, видевших жертвы возле такого пикапа. Трое утверждают, что он был марки «Форд» выпуска конца 1960-х, двое настаивают на «GMC». Всем запомнился белый задний бампер, натяжная крыша светлого оттенка чуть выше уровня кабины. И пятна грунтовки на борту.

Скорее всего, убийца неоднократно перекрашивал свой автомобиль.

Если кто-то из зрителей замечал, что один из его соседей часто перекрашивает машину и она подходит под это описание, в студии ждут его звонка.

И вдруг неожиданное заявление – убийца позвонил сам! Его немедленно соединили с детективом Дэвидом Райхертом, который знает о серии убийств, пожалуй, больше всего, ведь он ведет это дело с самого первого случая. Что же он сказал?

Дэвид Райхерт разочарован: звонивший давал расплывчатые ответы или увиливал от вопросов. Он осторожно выбирал слова и не сообщил никаких данных помимо того, что именно его и ищет полиция. Сначала детектив еще думал, что убийца играет с ним, но на вопросы о жертвах он ничего ответить не мог.

Дэвид Райхерт посоветовался со знаменитым Джоном Дугласом, основоположником психологического профилирования, из Академии ФБР в Куантико, и они сошлись во мнении, что, будь это действительно убийца, он указал бы хоть какие-то детали, чтобы подтвердить свою личность.

Тем не менее его не сбрасывают со счетов. На вопрос журналистки, может ли Дэвид с уверенностью утверждать, что звонил не убийца, детектив отвечает: ни в коем случае. Этот человек обещал прислать дополнительную информацию, и Райхерт рассчитывает ее дождаться.

Теперь на экранах – рассказ о журналистском расследовании, которое по собственной инициативе провели несколько сотрудников центральной газеты Сиэтла, об одной из жертв убийцы, а далее – интервью с настоящим сутенером, завлекавшим проституток на Си-Так обещаниями наркотиков и денег.

Репортаж с полицейского рейда, на котором детектив Ларри Гросс выследил двух клиентов – их называли «джонами», – пытавшихся подсадить проститутку себе в машину. Их остановили: мужчины объяснили, что просто шутили с девушкой. У обоих проверили документы, Ларри дал каждому свою карточку и попросил звонить, если они заметят поблизости кого-то подозрительного:

– Здесь ходит другой парень. И он не шутит.

На этом мужчин отпустили.

Шоу перевалило за середину: теперь речь идет о серии убийств в Сан-Диего. В них подозревают того же преступника. Патрик Даффи задает следователям прямой вопрос: это тот самый убийца? Ответа нет.

Художница заканчивает с черепом; на вылепленную ею голову надевают парик. Если кто-то видел эту девушку или что-то знает о ней, его просят позвонить. Лицо коричневое – оно вылеплено из глины. Глаза черные – их настоящий цвет неизвестен. Единственной приметой можно считать неровные зубы, выступающие вперед. Опознает ли кто-нибудь жертву по скульптуре? Это кажется маловероятным.

Очередная рекламная пауза – и самое интересное! Ведущие предлагают составить психологический портрет убийцы. Что о нем известно? Что можно предположить с достаточной степенью уверенности?

На экране компьютера демонстрируются срезы мозга. Где-то там проходит тонкая грань между ненавистью и любовью. Они разделены пространством не толще волоска. Что, если детская травма или сотрясение вызвали замыкание? И теперь убийца не способен к нежности и дружбе, а единственное, что вызывает у него эмоциональный отклик, – это страдания другого человека?

А вот и «отец профилирования» – тот самый Джон Дуглас из Куантико. Что скажет о психологии убийцы он?

По мнению Дугласа, следствие имеет дело не с сумасшедшим. Убийца с Грин-Ривер – здравомыслящий человек, к тому же очень и очень умный. Он прекрасно отличает добро от зла. В охоте за жертвами он удовлетворяет свое навязчивое стремление к манипулированию, доминированию и контролю над другими людьми, их унижению – физическому и эмоциональному. Вот почему он выбирает самых слабых и пассивных – таких контролировать легче всего.

Очевидно, в детстве он сам подвергался насилию – психологическому или физическому, им пренебрегали в семье, он испытывал гнев и фрустрацию. Впоследствии это могло привести к увлечению садомазохистской порнографией, а также жизненным неудачам, финансовым проблемам, сложностям в отношениях. В возрасте 25–28 лет все эти проблемы всплывают на поверхность, и убийца выходит на охоту. Он ищет свою первую жертву.

Совершив преступление, он начинает проявлять большой интерес к следственному процессу. Он может хранить вырезки из газет со статьями о своих «подвигах», вести дневник, коллекционировать «трофеи» – одежду или украшения, принадлежавшие жертвам, – и даже дарить их значимым женщинам в своей жизни. Этих женщин он может приводить на место преступления или захоронения трупа, чтобы заняться с ними сексом. Либо просто вылезать из машины поблизости оттуда, чтобы «прогуляться», ведя себя при этом немного странно.

Патрик Даффи задает вопрос: заменяет ли насилие для убийцы секс?

Ответ однозначный: да.

Насилие для преступника на первом месте, секс – в лучшем случае на втором. Он возбуждается от процесса поиска жертвы, преследования и убийства.

У каждого убийцы есть определенный ритуал, по которому можно установить «авторство» преступлений. Как он обращается с жертвой? Что делает с ней в процессе убийства и после него?

В подробности зрителей не посвящают – наверняка они слишком страшные.

Дэвиду Райхерту предлагают обратиться к убийце напрямую. Глядя в камеру, он говорит:

– Я работаю над этим делом уже шесть лет. Я уверен, что очень скоро найдется человек, который выведет следствие на вас. И когда это произойдет, никому не будет дела до ваших проблем и обстоятельств вашей жизни. Единственное, чего люди будут хотеть, – это возмездия. Мы знаем, что вам нравится убивать. Убийства стали вашим наваждением. Мысли о них преследуют вас, не позволяя остановиться. Ваша жизнь превратилась в кошмар. Я знаю, что вы мучаетесь. Я прошу вас связаться со мной как можно скорее, прежде чем другой человек позвонит и укажет на вас.

Если мы сами вас поймаем, никто не поинтересуется, что вы думали или чувствовали. Будет слишком поздно. Пожалуйста, позвоните. Пришло время нам поговорить.

До конца шоу в студию позвонили 25 тысяч человек. Телефонные линии оставались включенными еще две недели.

Расследование – самое масштабное на тот момент в истории США – уже обошлось более чем в 15 миллионов долларов. В нем участвовали 125 сотрудников правоохранительных органов. Материалы дела составляли 30 тысяч страниц. Были задействованы только недавно ставшие доступными компьютеры и судебно-медицинские технологии. Собрано около 9000 единиц вещественных доказательств. Жертвами преступника официально считались 48 человек. Их фотографии были вывешены на стенах оперативного штаба следственной группы.

Расследование продолжалось. Никто не знал, что у следствия уже есть все необходимое, чтобы вычислить убийцу. Среди тех самых 30 тысяч документов лежало и его дело, а в архиве вещественных доказательств – его сперма, из которой удалось извлечь ДНК. Там же находились частички краски, позволившие в дальнейшем доказать его вину.

До поимки преступника оставалось 13 лет.

Глава 1. Хороший полицейский

15 июля 1982 года двое мальчишек, катаясь на велосипедах возле моста Пек-Бридж в округе Кинг, штат Вашингтон, заметили в воде белое пятно. Один вошел в реку посмотреть поближе – это оказались белые женские кеды. Девушка лежала в воде и казалась спящей. Ее волосы колыхались с течением реки. Она была мертва. Страх перед водой и распущенными женскими волосами останется у мальчика на всю жизнь. Не теряя времени, они с приятелем бегом выбрались на дорогу и позвонили в полицию.

Прибывшие на место полицейские вытащили труп на берег. На шее девушки были узлом завязаны ее джинсы и темно-синяя блузка в тонкую белую полоску. Судмедэксперт, доктор Дон Рэй, приблизительно установил возраст жертвы – около 25 лет. Рост 165 сантиметров, вес примерно 63 килограмма. Никаких документов при ней не нашли. После предварительного осмотра труп переложили на носилки и доставили в морг. Доктору Рэю предстояло определить причину смерти.

Выяснилось, что в реку девушка попала уже мертвой – ее задушили. В базе пропавших без вести сведений о ней не оказалось. На теле имелись примечательные татуировки: единорог на животе, на груди – две небольшие бабочки, на левом предплечье – крест, перевитый виноградной лозой, а на пояснице – логотип «Харлей-Дэвидсон».

Через два дня в газете «Локал ньюс» появилась короткая заметка о том, что в Грин-Ривер нашли женский труп. По фотографиям местный татуировщик узнал свои работы и явился в полицию. Жертвой была 16-летняя белая проститутка Венди Ли Коффилд; в последний раз ее видели 7 июля 1982 года на «стрипе» Си-Так, где проститутки «цепляли» клиентов.

Меньше месяца спустя полиции сообщили о новом трупе, снова женском. Тело лежало на берегу Грин-Ривер, куда его, судя по всему, выбросило течением. Одежда опять была обвязана вокруг шеи. Личность девушки установили быстро, поскольку ее отпечатки имелись в полицейской базе. Жертвой была 23-летняя белая проститутка Дебра Линн Боннер. Она пропала со «стрипа» 25 июля 1982 года. Причина смерти – опять удушение.

Пока что полицейские не связывали два этих дела между собой. Следствие по убийству Дебры Линн Боннер начальник отдела тяжких преступлений Фрэнк Адамсон поручил молодому детективу Дэвиду Райхерту. Детективом тот стал недавно – два года назад. В 1982-м Дэвиду исполнился тридцать один год, он выглядел значительно моложе своего возраста, и в отделе его, по старой памяти, до сих пор называли Дэйви, как мальчишку.

Симпатичный, стройный, с вьющимися каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами, он вырос в строгой христианской семье тут же, в штате Вашингтон, как и большинство его коллег. Дед Дэвида по материнской линии был лютеранским пастором, отец – городским маршалом. Двое старших братьев стали пограничниками. Дэвид верил в закон и порядок и готов был их защищать. В округе Кинг ему был известен каждый угол, ведь в детстве они с братьями изъездили его на велосипедах вдоль и поперек.

Дэвид с женой Джулией растили троих детей: Энджелу, Табиту и Дэниэла. 15 августа 1982 года у Анджелы был день рождения – ей исполнялось девять лет. Больше сорока человек – члены дружного семейного клана – собрались на праздник. Джулия наготовила кучу вкусностей и испекла именинный торт. Подарки были сложены на отдельном столе. И тут в холле зазвонил телефон. Отца именинницы срочно вызывали на службу. Мужчина, проплывавший по Грин-Ривер на лодке в поисках пустых бутылок (это был обычный промысел местных жителей), заметил в воде что-то вроде манекена. Подведя лодку поближе, он понял, что это женский труп. И, перепуганный, позвонил в полицию.

Лето 1982-го выдалось на редкость жарким и влажным. Берега реки заросли густой травой высотой по пояс; продираться через нее было нелегко. Дэвид с трудом пробрался к берегу. То, что он там увидел, его поразило. Казалось, девушка под водой машет ему рукой, призывая на помощь. Она была как живая – и все равно мертвая. Эта картина будет преследовать Дэвида Райхерта еще много лет.

В воде уже работали водолазы. Они-то и сделали новое страшное открытие – на дне не один труп, а два, оба приваленные обломками базальтовой породы. При виде второй девушки Дэвид едва устоял на ногах.

Тем не менее он продолжал съемку – место преступления следовало сфотографировать с разных углов, чтобы впоследствии подвергнуть всестороннему анализу. Крепко держа в руках камеру, верную «Мамия», он отступил на несколько шагов, споткнулся обо что-то в высокой траве и свалился на землю.

На мгновение Дэвид пропал из виду. А когда поднялся, лицо его было белее мела. В траве детектив зацепился за третий женский труп. Как и два предыдущих, он был полностью обнаженным. Голая мертвая девушка лежала на берегу реки.

Тем вечером, вернувшись домой – к беспорядку, оставшемуся после праздника, спящим детям и усталой жене, – Дэвид ничего не стал рассказывать. Он принял душ и скорей лег в постель. Он не мог знать, что дело, начавшееся с трех трупов в Грин-Ривер, отнимет у него двадцать лет жизни, что количество жертв разрастется до полусотни, что его дети вырастут, прежде чем он поймает преступника. В ту ночь ему еще удалось уснуть спокойно.

Поначалу Дэйв Райхерт решил, что три трупа, обнаруженные им, и два предыдущих не имеют отношения друг к другу. Судя по всему, их убили разные люди. Тем более что в случае с Деброй Боннер имелся подозреваемый – она жаловалась подругам, что сутенер ей угрожал. Две первые жертвы попали в реку с одеждой на шее, а три другие – обнаженными. Кроме того, судмедэксперт сообщил Дэйву кое-что странное – у этих трех во влагалищах он нашел небольшие камешки конической формы. Камни были набиты так плотно, что их пришлось доставать хирургическим путем. При этом во влагалище одной из жертв доктор Рэй обнаружил следы спермы.

С какой целью убийца поместил речную гальку внутрь трупов, оставалось загадкой. Вряд ли для того, чтобы они не всплыли на поверхность, – веса таких небольших камешков для этого бы не хватило. Впоследствии другой знаменитый преступник прольет свет на эту загадку.

Пока же Дэйву необходимо было выяснить личности погибших.

Все трое были чернокожими. И работали проститутками. Первой, которую заметил в реке мужчина на лодке, оказалась 31-летняя Марсия Фей Чэпмен, мать троих детей, пропавшая 1 августа 1982 года. Второй – 17-летняя Синтия Джин Хиндс, которую в последний раз видели на «стрипе» 11 августа. Третьей, на тело которой Райхерт наткнулся в траве, – 16-летняя Опал Чармейн Миллз. Ее в последний раз видели 12 августа, в телефонной будке на шоссе Си-Так, откуда она звонила домой.

Помимо различий – чернокожие и белые, одетые и без одежды, на поверхности воды и приваленные камнями, – в пяти делах имелись и сходства. Все пятеро работали проститутками, всех задушили, всех нашли в Грин-Ривер. У Дэвида Райхерта возникло тяжелое предчувствие: похоже, в округе Кинг опять появился серийный убийца.

В этих же местах, в окрестностях Сиэтла в штате Вашингтон, в 1974–1978 годах орудовал печально прославившийся Тед Банди. В его поисках участвовали офицеры из всех правоохранительных служб штата, и они хорошо помнили, какого труда стоило его поймать.

Теодор Роберт Коуэлл Банди похищал девушек, насиловал и убивал их, а потом избавлялся от трупов, пряча их в парках и лесах. Он был не только маньяком-убийцей, но также каннибалом и некрофилом. Часто он заманивал своих жертв, прикидываясь травмированным – надевал на руку или на ногу гипс и просил помочь донести книги от библиотеки до машины, старенького «Фольксвагена»-«жука». Его жертвами становились в основном молоденькие студентки.

Тед Банди дважды сбегал из тюрьмы, когда его перевозили в суд или на следственные мероприятия. Совсем недавно, в 1980 году, суды трех разных юрисдикций приговорили Банди к смертной казни на электрическом стуле. Сдаваться он не собирался и одну за другой подавал апелляции.

Воспоминания о деле Теда были столь неприятными, что большинство сотрудников всех правоохранительных органов округа не допускало и мысли о новом серийном убийце. Кроме того, приписывать повторяющиеся преступления действиям маньяка – всегда не лучшее начало следствия. Гораздо полезней отрабатывать каждое дело индивидуально и объединять их лишь в случае крайней необходимости.

Дэйва Райхерта взволновала судьба пропавших девушек, ведь он сам был отцом двух дочерей, которых просто обожал. С женой он познакомился в Лютеранском колледже Конкордия в Портленде, куда смог поступить благодаря спортивной стипендии – он отлично играл в футбол. После колледжа они вернулись в округ Кинг, где Дэвид поступил в полицию, а заодно взялся тренировать школьную футбольную команду.

Служба в полиции была его давней мечтой, и опасностей он не боялся. Однажды в участок поступил звонок от мужчины, которого преследовал преступник, и Дэвид помчался на вызов. Однако он переоценил свои силы: убийца напал на него и едва не перерезал горло ножом. Лезвие прошло в сантиметре от сонной артерии.

Быстро оправившись, детектив Райхерт вернулся на работу. Летом 1982 года он получил повышение, но обстоятельства, которые этому предшествовали, были печальными – в перестрелке погиб его близкий друг, сержант Сэм Хикс. 17 июня Хикс с напарником, Лео Хиршем, поехали на глухую ферму, где, по поступившим в полицию сведениям, мог находиться подозреваемый в убийстве. Не успели они выйти из машины, как из амбара раздалась стрельба. Сэм Хикс погиб, Лео Хирш был тяжело ранен.

Дэйва Райхерта эта новость оглушила.

Начальство предлагало ему взять отпуск, чтобы прийти в себя, и он уже готов был согласиться, когда в реке стали находить трупы. Дэвид решил, что поймать преступника для него – дело чести. Он установил наблюдение на реке, где были обнаружены три жертвы, – на всякий случай. Если допустить, что во всех преступлениях виноват один и тот же человек, в его действиях можно заметить определенную эволюцию. Судя по всему, когда в прессе появились сообщения об обнаружении первых двух тел, он сменил стратегию и стал приваливать тела камнями. Не исключено, что все пять были выброшены в одном месте, но двух, найденных первыми, унесло течением.

Машины скрытого наблюдения, расставленные по приказу Дэвида вдоль шоссе, идущего параллельно реке, регистрировали весь проезжающий транспорт. Однако полицейским помешали журналисты. Прознав про слежку, те начали курсировать над дорогой на вертолетах в надежде заметить что-нибудь подозрительное первыми. Дэвид был вне себя. В вечерних новостях подробно освещали все меры, принимаемые полицией, тем самым рассекречивая начатую им операцию.

Преступник, очевидно, внимательно следил за прессой, поскольку на предыдущую «свалку трупов» он больше не вернулся. Но продолжил убивать. 25 сентября 1982 года в небольшом леске в полукилометре от взлетно-посадочной полосы аэропорта Сиэтл-Такома был обнаружен частично разложившийся труп 16-летней белой проститутки Жизель Ловворн. 17 июля ее в последний раз видели на Си-Так, где Жизель искала клиентов; на шее девушки остались связанные между собой мужские черные носки, которыми ее задушили.

Несмотря на возражения некоторых коллег, указывавших, что тело обнаружено далеко от Грин-Ривер, Дэвид счел, что это жертва того же самого преступника. Девушка работала проституткой и была задушена. Они определенно столкнулись с серией убийств. И убийца продолжал свою смертельную охоту.

Тем не менее общественность не проявляла в отношении расследования особого энтузиазма. В конце концов, на кого охотится преступник – на отбросы общества! Разве не говорят, что выйти на панель хуже, чем умереть?

Добропорядочные жители пригородов Сиэтла считали, что они сами, их жены и дочери находятся вне опасности, раз не бродят по улицам по ночам. Они не торгуют собой, не употребляют наркотики и не делают татуировок. Им ничего не грозит.

Пресса подавала биографии жертв так, что они сливались в единую печальную картину. Неблагополучная семья. Разведенные родители. Исправительные учреждения, детские правонарушения и как следствие – проституция.

Обратите внимание – пресса винила жертв, а не преступника. В крайнем случае законодателей за то, что те обращали мало внимания на борьбу с торговлей телом. И никто не обвинял клиентов, «джонов», которые пользовались услугами проституток. Куда проще было свалить вину на мертвых девушек.

Живым же некуда было деваться со «стрипа», и они продолжали выходить туда, чтобы как-то существовать. Да, они побаивались и старались придерживаться собственных правил: записывать номера машин, на которых уехала подружка, и проверять, когда она вернулась. Им приходилось объединяться, чтобы выручать друг друга. Кто-то перебрался в Портленд, в двух часах езды. Но в основном все остались на месте, полагаясь на удачу.

Многие считали себя достаточно опытными, чтобы разглядеть потенциальную опасность. Им казалось, что попадаются только тупые малолетки, начинающие. Со временем перед ними проходило столько людей, что волей-неволей девушки начинали замечать подозрительных. В таком случае они отказывались ехать – а спустя полчаса садились в другую машину.

Даже сама концепция серийного убийства в те времена выглядела непривычной и странной. На память приходил разве что Тед Банди – но ведь его поймали и он сидел в тюрьме. В отсутствие компьютеров для сличения отпечатков пальцев требовалась масса времени и сил – это делалось вручную. А уж об общегосударственной базе данных по тяжелым преступлениям не было и речи. Поэтому сказать, убивал ли этот преступник ранее, в каких штатах и при каких обстоятельствах, не представлялось возможным. Пока что в деле фигурировало шесть трупов. Только их приписывали Убийце с Грин-Ривер.

Поиски осложняло то, что проститутки вели преимущественно кочевую жизнь. Они переезжали из города в город, из мотеля в мотель. Об их пропаже не заявляли или заявляли спустя несколько месяцев, а то и лет. Как правило, они не поддерживали связи с семьями, которые могли жить в любой части Америки.

Если пропадает студентка колледжа, ее родители или соседки по общежитию немедленно начинают бить в колокола. Пропажа проститутки, давно сбежавшей из дома, не привлекает ничьего внимания. Ее может избить – и даже убить – сутенер, она может умереть от передозировки наркотиков. Может, в конце концов, бросить свое ремесло и выйти замуж.

Проститутки работают под вымышленными именами, и Мэри Грин может представляться «Сноу» или «Сэнди Ли». У них зачастую нет никаких документов, страховок и удостоверений личности, даже водительских прав. Они балансируют на грани закона.

Дэвид Райхерт все это знал. Он видел, как общество относится к его расследованию – конечно, преступника надо поймать, но не стоит расходовать чересчур много средств налогоплательщиков на поиски убийцы проституток. Может, он вообще оказывает полиции услугу.

В сентябре в полицию обратился парень по имени Рей, который жил с подружкой, Мэри Бриджет Михан, в мотеле на «стрипе». Он не видел ее с пятнадцатого числа, когда она собралась сходить в кинотеатр. Мэри Бриджет не была проституткой. Она росла в ирландской католической семье в пригороде Сиэтла Бельвью. Они с парнем сбежали из дома, потому что Мэри Бриджет была на восьмом месяце беременности. И вот теперь она пропала.

Дэвид Райхерт не мог с уверенностью сказать, что у них появилась новая жертва. Может, Мэри Бриджет бросила бойфренда и прячется где-то еще? Тем не менее он изо всех сил пытался представить себе, кто может убивать девушек. Что это за человек? Какие им движут мотивы? Криминологическая теория гласит, что личность преступника проявляется в его преступлениях. «Хочешь узнать художника – посмотри на его картины». Так кого же они ищут?

Обычно серийный убийца действует в пределах своей расовой группы, но в их случае он убивал и белых, и чернокожих. Что, если преступников несколько?

Может, убийца – сексуальный психопат и убивает просто ради удовольствия? Может, он фанатик, пытающийся избавить мир от проституток? Может, они столкнулись с подпольной войной сутенеров, которые таким образом запугивают своих противников? Или торговцы наркотиками не поделили территорию и клиенток?

Убийства происходили поблизости от аэропорта Сиэтл-Такома, и нельзя было исключить версию, что убийца – пилот или пассажир. А что, если он дальнобойщик и бывает в окрестностях Грин-Ривер проездом? Такую вероятность тоже нельзя сбрасывать со счетов. Для дальнобойщиков тут настоящий рай – целые караваны движутся через штат Вашингтон, направляясь на север в Канаду и на юг в Орегон. У шоферов есть на «стрипе» любимые кафе, мотели и топлес-бары. Так что же, они ищут залетного убийцу, который, совершив преступление, тут же покидает округ Кинг?

Количество вопросов множилось, и ответов Дэвид не знал.

У расследования определенно имелась положительная сторона – каким бы удивительным это ни казалось. Проститутки и полиция, издавна считавшие друг друга врагами, объединились в выслеживании убийцы. Проститутки много общаются между собой, делясь информацией о постоянных клиентах, и ведут собственный «черный список». Они понимают, кто из «джонов» может быть опасен. Такие сведения определенно пригодятся полицейским.

Их сутенеры – тоже ценный источник информации. Эти люди все время проводят на «стрипе», знают там всех и каждого. Обычно они же приторговывают наркотиками и снабжают ими девушек.

Напуганные проститутки начали больше обращаться за помощью. И исчезновения прекратились. Да, кто-то из проституток пропадал из виду, потом появлялся – или нет. Но официально жертв по-прежнему было шесть, и преступник, кажется, остановился.

Конечно, Дэвид Райхерт с коллегами продолжали собирать свидетельские показания и анализировать информацию. Но самое главное – у Дэвида появился подозреваемый. И он собирался раскрутить того по полной.

Глава 2. Сладкая парочка

16 августа 1982 года в округе Кинг была создана целевая следственная группа по делу Убийцы с Грин-Ривер, как его успела окрестить пресса. В нее вошло 25 человек из разных правоохранительных служб, включая офис шерифа, где работал Дэйв Райхерт.

В сентябре один из членов следственной группы, представитель офиса генерального прокурора в Сиэтле Аллен Уитакер, отправился в Академию ФБР в Куантико – он вез материалы дела основоположнику психологического профилирования, агенту ФБР Джону Дугласу. Отдел поведенческого анализа, которым руководил Дуглас, занимался составлением психологических портретов предполагаемых преступников. Там могли примерно сказать, на кого из подозреваемых следствию обратить внимание в первую очередь.

Джон Дуглас изучил предоставленные ему документы, высказал критические замечания к ходу следствия и составил следующий портрет:

• Убийца – белый мужчина в возрасте от 25 до 35 лет

• Физически развит

• Страдает чувством собственной неполноценности

• Не имеет постоянной работы

• Хорошо знаком с местностью у реки

• Ранее проявлял агрессию к женщинам

• Интеллект средний или ниже среднего

• Может проявлять интерес к ходу следствия и действиям полиции

К сожалению, такой портрет подходил половине мужского населения округа Кинг. Однако был один подозреваемый, вписывавшийся в него почти идеально. Мелвин Уэйн Фостер, белый, 43 года. Таксист, временно безработный. По роду деятельности отлично знает и Си-Так, и всю прилегающую местность. Ранее сидел в тюрьме за кражи автомобилей. И сам пришел в штаб следственной группы, чтобы поделиться информацией о жертвах Убийцы с Грин-Ривер.

Дэвид Райхерт побеседовал с ним. Фостер, неприятного вида мужчина с выступающим лбом и в очках в тонкой металлической оправе, много времени проводил на Си-Так и общался с тамошними проститутками. У него имелись собственные теории насчет личности убийцы. Он считал себя знатоком психологии и утверждал, что и раньше помогал полиции. Фостер сообщил Дэйву имена двоих коллег-таксистов, которых выделял как возможных подозреваемых.

Не только психологический профиль преступника, составленный агентом ФБР, но и собственный опыт подсказывали Дэйву, что убийцы, как и поджигатели, тяготеют к тому, чтобы принимать участие в расследовании собственных преступлений. Эдмунд Кемпер, убивший бабушку с дедушкой, мать, ее подругу и несколько девушек-студенток, постоянно общался с полицейскими, сидел с ними в баре, поддерживал приятельские отношения и всячески старался помогать. Он сам мечтал стать полицейским, но не прошел отборочную комиссию. Стремление к работе в правоохранительных органах или спасательных службах – достаточно распространенная деталь в биографии многих преступников.

Мелвин Фостер тоже хотел когда-то стать детективом, но с его предыдущими правонарушениями об этом можно было забыть. Он признался, что был знаком со всеми пятью жертвами, объяснив это тем, что много времени проводит на «стрипе» и всегда готов помочь девушкам, попавшим в сложное положение. Он мог угостить кого-то из них ужином, одолжить немного денег или дать добрый совет.

Фостер не отрицал, что пользовался их услугами. Чтобы отплатить ему за доброту, они нередко занимались с ним сексом. Он признавал, что мог подвезти девушку на своем такси и взять с нее плату «натурой».

Разговор Райхерта с Фостером продолжался достаточно долго, и на определенном этапе к нему подключился детектив Боб Ламория. Внезапно Фостер стал отрицать собственные слова. Оказывается, лично с жертвами он незнаком – его неправильно поняли. Потом «вспомнил», что знал некоторых из них, но под другими именами.

20 сентября 1982 года Фостер прошел проверку на детекторе лжи. И провалил ее. Он пытался оправдываться, утверждая, что у него тревожное расстройство и показания детектора не следует принимать в расчет. Двое таксистов, на которых он указал, также прошли проверку – успешно.

Таким образом, Мелвин Фостер стал главным подозреваемым.

Сам он продолжал считать себя «добровольным помощником полиции». Фостер жил с отцом в ветхом грязном домике на окраине городка Лейси, штат Вашингтон, в двадцати километрах от Си-Так. Когда полиция попросила разрешения осмотреть его жилище, он охотно дал согласие, так что ордер на обыск не потребовался. Дом был отчаянно захламлен, на полу валялись банки и бутылки из-под пива и окурки сигарет. Отец Фостера никогда ничего не выбрасывал: сломанная мебель, рваная одежда, пустые коробки и пакеты копились в доме годами.

Осознав, что у него проводится настоящий обыск, Фостер пришел в негодование. Он рассчитывал, что полицейские только заглянут к нему и сразу уедут. Они же потратили несколько часов на то, чтобы подробно изучить и дом Фостера, и его машину.

Полиция перекрыла улицу и пригнала отряд скаутов-поисковиков, которым предстояло перекопать участок Фостеров размером в целый гектар. В сарае детективы поднимали половицы, чтобы заглянуть под них.

Внутри дома перерыли каждый сантиметр, перевернули матрасы, перетрясли постельное белье, передвинули все диваны и кресла. Ковровые покрытия тщательно пропылесосили, чтобы собрать микроскопические улики и передать в криминологическую лабораторию.

Все это время над домом кружили вертолеты прессы. К концу обыска у забора стояли десятки фургонов телеканалов, машины репортеров и фотографов. Некоторые съемочные группы вещали в прямом эфире. И Мелвин Фостер не собирался упускать такую возможность.

Он сделал официальное заявление в прессу о том, что является подозреваемым. Репортерам Фостер сказал: «Единственное, что они у меня нашли, – это журналы с объявлениями о знакомствах и белье моих бывших жен». Жен у Фостера, кстати, было пять. Все сбежали от него, не в силах терпеть его сварливый нрав и постоянный беспорядок в доме.

Теперь журналисты ходили за Фостером по пятам, и он с удовольствием отвечал на их вопросы. Постепенно он становился все более дерзким: вслух заявлял, что полицейские охотятся не на того человека. Он, мол, никак не может быть убийцей – в июле у него сломалась машина и он сидел дома. Кроме того, из-за травмы колена он неспособен поднимать тяжести и никогда не донес бы труп от шоссе до реки.

В какой-то момент Фостер даже угрожал Дэвиду Райхерту, говоря, что с его семьей может случиться что-то плохое. В результате в течение нескольких месяцев дети Райхерта ездили в школу на автобусе в сопровождении полицейской машины, а возле его дома дежурил патруль. Дочь Дэвида, Табита, прикидывала, где может спрятаться, если злоумышленник не нее нападет. Почему-то ей пришел в голову шкафчик под раковиной. Сам Дэвид старался не поддаваться на провокации подозреваемого. Но когда доходило до жены и детей, ему тяжело было держать себя в руках.

Мелвин Фостер утверждал, что он – человек семейный, а в разводах винил исключительно бывших жен. С одной он прожил достаточно долго, чтобы обзавестись двумя детьми, но впоследствии она попала в психиатрическую клинику, а вернувшись домой, умерла от передозировки лекарств.

Журналисты разыскали его последнюю, пятую жену. Та утверждала, что ушла от Фостера, когда тот намеренно нанес травму ее ребенку. Фостер оправдывался тем, что пытался реанимировать девочку, когда та потеряла сознание. И случайно сломал ей несколько ребер.

В июне 1982-го они оформили развод; после этого Фостер встречался с некой Кэндис (имя изменено) семнадцати лет из Порт-Анджелеса в штате Вашингтон, но она бросила его из-за частых измен. Он отрицал, что когда-либо нападал на женщин, хотя в драках с мужчинами был замечен неоднократно.

Также в интервью он сообщил, что переписывается с 23-летней официанткой из Западной Виргинии, которая собирается переехать к нему.

Таксисты, знавшие Фостера, говорили, что он предпочитает девушек помоложе. Иными словами, подростков. Он «присматривает» за ними, угощает выпивкой и едой, покупает вещи. Многие молоденькие проститутки на «стрипе» называют его своим папиком.

Поначалу Фостер наслаждался вниманием полиции и прессы, но когда за ним, как за главным подозреваемым, установили постоянную слежку, это стало ему надоедать. Он не мог войти в ресторан или бар, оставаясь незамеченным. У всех, с кем он вступал в контакт, полицейские проверяли документы, записывали имена и адреса. О походах к проституткам тоже пришлось забыть.

Это делалось намеренно, в расчете на то, что Фостер сорвется и допустит оплошность. Такой прием отлично сработал в 1978 году при расследовании дела Джона Уэйна Гейси, «клоуна-убийцы», который, раздраженный слежкой, сорвался и дал себя разоблачить. Фостер пока держался, однако выяснилась любопытная подробность: по вечерам в своем любимом ресторанчике в Кенте, тоже поблизости от Грин-Ривер, он встречается с женщиной, еще раньше появившейся у следствия на горизонте.

Барбара Кьюбик-Паттен считала себя экстрасенсом. Она была убеждена, что жертвы Убийцы с Грин-Ривер обращаются к ней с того света. Когда Дэйв Райхерт обнаружил тела трех женщин на берегу, Кьюбик-Паттен находилась поблизости и активно пыталась пробраться за полицейское ограждение. Она утверждала, что может помочь найти убийцу.

Барбара Кьюбик-Паттен владела в округе Кинг гадальным салоном и занималась предсказаниями. Она давала объявления в газетах, чтобы привлекать новых клиентов; бесплатная реклама в прессе была ей очень кстати.

Возле «свалки» трупов она оказалась якобы потому, что ее привлекли туда «голоса». Имя Опал неоднократно «мелькало» у нее в голове. Она названивала детективу Райхерту по несколько раз в неделю, сообщала о своих «видениях» и требовала постоянного внимания.

Полицейские часто сталкиваются с самопровозглашенными медиумами и обычно не доверяют их заявлениям. В данном случае полностью игнорировать Кьюбик-Паттен было невозможно из-за опасений, что она возьмется за собственное расследование и может помешать действиям полиции. Она внимательно следила за всеми сообщениями прессы, появлялась на местах следственных мероприятий и общалась с репортерами.

Как именно они познакомились с Мелвином Фостером, неизвестно, но «сладкая парочка» объединила усилия в самостоятельных поисках Убийцы с Грин-Ривер. Когда осенью 1982 года в округ Кинг приехала журналистка из общенационального издания, писавшая репортаж об этом деле, Кьюбик-Паттен немедленно связалась с ней. Она настаивала на том, чтобы о ней упомянули в статье, и с удовольствием позировала для фотографий. После этого, разведав, в каком отеле журналистка остановилась, гадалка позвонила ей и пригласила в ресторан на их с Фостером ежевечернюю встречу.

– Пока я рядом, Мелвин вам ничего не сделает, – добавила она загадочно.

Журналистка отказалась, но свидания в ресторане продолжались. Неизвестно, кто в этой парочке был ведущим, а кто – ведомым, кто пытался вызнать информацию, а кто – скрыть. Мелвину Фостеру настолько опостылело постоянное внимание, что он сделал еще одно заявление прессе, сказав, что ни в чем не виноват и требует оставить его в покое. Он уже мечтает, чтобы убийцу скорей поймали – только так он избавится от преследований.

Тем не менее Дэйв Райхерт стоял на своем – Фостер может быть убийцей. Он получил официальный ордер на еще один обыск в доме Фостера, за что тот провозгласил его своим главным врагом. Взаимная ненависть обострялась: Райхерт все больше верил в то, что преследует настоящего преступника.

В ходе обыска в доме Фостера были найдены фотографии молоденьких девушек – правда, ни одна не входила в число жертв по делу Грин-Ривер. В качестве улики к делу был приобщен настенный календарь, где Фостер делал отметки. Сам он утверждал, что там помечены даты, когда его машина находилась в ремонте.

Трупов или фрагментов тел при обыске не нашли, как и следов крови или других улик, связывающих Фостера с делом Грин-Ривер. Он грозил подать в суд за нарушение его прав. Журналистам Фостер заявил, что составил отдельное письмо с протестами в ФБР.

Поведение Фостера и его обращение к прессе навело детективов на мысль, что он, доведенный до предела, пошел ва-банк. Еще немного, и у следствия будет признание. К тому же сообщения о новых исчезновениях не поступали, и новых трупов полиция не находила. Дэйв Райхерт делал отсюда вывод, что вычислил убийцу правильно. Это становилось похоже на наваждение, но поимка преступника стала для него главной целью в жизни.

В ноябре профайлер ФБР Джон Дуглас выкроил время самолично прилететь в Сиэтл и ознакомиться с новыми материалами расследования. Первичный профиль, составленный им, отчасти помог следствию, и Дуглас должен был прочитать полицейским лекцию о методах выявления преступников, а также уточнить психологический портрет новоявленного серийного убийцы, основываясь на последних данных.

Он только-только раскрыл дело Уэйна Уильямса, убийцы детей из Атланты, и дело в Буффало, где орудовал Убийца с 22-м калибром. Одновременно Дуглас консультировал следователей Скотленд-Ярда, участвовал в деле по серийным поджогам синагог в штате Коннектикут и ловил похитителя проституток на Аляске. В общей сложности на нем висело около 150 расследований, и он ездил в командировки больше ста раз в год.

Психологический анализ был в основном его детищем, и Дуглас старался просвещать полицейских на этот счет, читая лекции, на которых рассказывал, что профайлинг – это не гадание на кофейной гуще, а эффективный научный метод. Да, поймать преступника с его помощью нельзя, но можно значительно сузить круг подозреваемых.

Амбициозный и уверенный в себе, Дуглас отправился в Сиэтл в сопровождении двух агентов-новичков, Блейна Макилуэйна и Рона Уокера, которых собирался «потренировать» на деле Убийцы с Грин-Ривер.

Они прилетели поздно вечером, переночевали в отеле, а наутро состоялась лекция Дугласа с обсуждением психологического портрета убийцы. В основном следователей интересовало, насколько правильно относить все шесть убийств на счет одного преступника. Может быть, у него завелся подражатель?

Дуглас советовал упреждающие действия. Можно, например, «допустить утечку» в прессу информации о том, что у полиции появился свидетель. Убийца запаникует и как-нибудь проявит себя. Другой вариант – придумать историю о детективе-супергерое, который обещает очень скоро поймать преступника. Не исключено, что тот выйдет со своим преследователем на связь.

Он также дал рекомендации по ведению допросов подозреваемых, посетил места, где были обнаружены трупы, внимательно изучил фотографии и личные дела жертв. Назавтра ему предстояла новая встреча с полицией, но вечером Дуглас почувствовал сильную головную боль. Решив, что заразился гриппом, он попросил сопровождавших его агентов провести встречу самостоятельно, а потом отправился в номер.

Макилуэйн и Уокер, не беспокоя Дугласа, отправились в здание суда округа Кинг и провели там весь день. И только на следующее утро, когда Дуглас не спустился к завтраку, заволновались и позвонили в его номер. Там никто не отвечал. Они поднялись и стали стучать – опять никакого ответа. Теперь агенты испугались всерьез.

Следствие давно подозревало, что в деле Убийцы с Грин-Ривер может быть замешан коп. Отдел внутренних расследований вел собственные проверки; первое, что предположили Макилуэйн и Уокер, – что убийца находился на лекции, услышал нечто, что могло навести на него, и нанес удар. Они срочно вызвали управляющего отелем и потребовали вскрыть замок.

Джон Дуглас лежал на полу, весь скорчившись и трясясь в лихорадке. На скорой помощи его отправили в больницу с температурой 41 и пульсом 220. Томография показала обширное кровоизлияние в мозг. Ему поставили диагноз энцефалит – воспаление мозговых оболочек. Участвовать в расследовании он больше не мог.

Только в 1984 году Дуглас, восстановившись после болезни, дополнил и уточнил профиль убийцы. Пока же приближалось Рождество, и для многих семей оно было печальным – их дочери, сестры, матери и подруги погибли или пропали без вести.

5 декабря 1982 года в полицию поступило сообщение об исчезновении девятнадцатилетней проститутки Бекки Марреро. В последний раз ее видели два дня назад, 3 декабря, на углу Си-Так и 168-й Южной улицы. Все ее вещи остались в мотеле, так что вряд ли она уехала сама. Фостер в это время находился под слежкой и не мог быть ответственным за ее пропажу. Дэйв Райхерт впервые допустил мысль, что они преследуют не того человека.

Сразу после Рождества, 26 декабря, в полицию заявили о пропаже пятнадцатилетней проститутки Колин Брокман. Парой дней ранее сутенер запланировал для нее встречу с клиентом, после которой девушка должна была вернуться в мотель. Однако она так и не появилась.

Полицейские подробно опрашивали проституток на Си-Так об их недавних клиентах, считая, что подозреваемый обязательно окажется в этом списке. Наблюдения с Мелвина Фостера пока не снимали.

Новый труп обнаружили 31 января 1983 года в лесном массиве, где расчищали участок под застройку. Тело, долго пролежавшее на открытом воздухе, успело сильно разложиться. Волосы на голове у девушки были сожжены; убийца, пытаясь скрыть улики, полностью раздел девушку и снял все украшения.

Жертвой оказалась шестнадцатилетняя Линда Рул, проститутка, белая, пропавшая 26 сентября 1982 года; личность удалось установить по стоматологической карте. По заключению патологоанатома, девушку задушили. Но достоверно сказать, что это дело рук Убийцы с Грин-Ривер, полиция не могла.

Она исчезла не со «стрипа», а из северной части города и никогда не работала на Си-Так. Труп был найден в городской черте, с сожженными волосами, а ведь раньше убийца никогда не уродовал тела жертв. Возможно, в этом случае действовал подражатель.

Следующее подозрительное исчезновение произошло 4 марта 1983 года. За день до этого проститутка Альма Смит отправилась искать клиента; сутенер видел, как около девяти часов вечера она садилась в синий пикап. Через полтора часа она все еще не вернулась, зато пикап снова подъехал к «стрипу», и оттуда вылез мужчина с рыжеватыми волосами в возрасте около тридцати пяти. Он пытался снять другую проститутку и предлагал быстрый секс. Он обратился к девушке, которая была подругой Альмы и жила с ней в одном мотеле, и спросил, как у Альмы дела. Девушка этого мужчину не помнила – ее клиентом он точно не был.

Сутенер и подруга Альмы обратились в полицию. По их описаниям был составлен фоторобот подозрительного незнакомца. По картотекам начали искать владельцев похожих машин, но их были десятки тысяч, и поиск мог занять несколько лет. Будь у полиции компьютер, процесс шел бы гораздо быстрее.

Общественность была недовольна неэффективностью действий полиции, и шериф округа Бернард Винкоски, срок полномочий которого истек 31 декабря 1982 года, повторно баллотироваться не захотел.

19 апреля 1983 года шерифом округа Кинг стал Верн Томас – опытный полицейский, до того заведовавший местной тюрьмой.

Он горел желанием скорей найти преступника, чтобы не стать, как его предшественник, жертвой всеобщего осуждения. Дэйв Райхерт предложил проконсультироваться с бывшим сотрудником офиса шерифа Робертом Кеппелом, которого недавно перевели в прокуратуру Сиэтла. Роберт был тем самым детективом, который долгое время выслеживал серийного убийцу Теда Банди. Новый шериф, хотя и не сразу, одобрил предложение, и Райхерт отправился в Сиэтл – просить Кеппела о помощи.

Они встретились в кабинете Роберта в Сиэтле, на тринадцатом этаже небоскреба Декстер-Хортон. Обычно посетителей проводила к Кеппелу секретарша, но Дэвид Райхерт нашел дорогу сам. Его угнетенный вид поразил Кеппела. Казалось, Дэвид вот-вот заплачет.

Кеппел хорошо понимал его состояние. Ты ведешь дело, за которым пристально наблюдают. На тебя давит начальство, общественность и пресса. От тебя ждут результатов – как можно скорее. А ты не можешь их дать.

Появляются новые жертвы, давление нарастает. Ты приходишь в отчаяние, поимка преступника становится делом твоей жизни. Ты не ешь и не спишь, все мысли заняты только им. Кто он – твой неуловимый противник? Чем занят сейчас? Охотится на очередную девушку? Нет, только не это.

Приходя на работу, ты молишься об одном – лишь бы не следующая жертва! Тебя донимают головные боли, боли в желудке, пошаливает сердце. Ты начинаешь понимать, что жертвы маньяка – не только те, кого он убил. Ты тоже в их числе.

Журналисты ходят за тобой по пятам. Приезжая на место преступления, ты видишь кружащие над ним вертолеты телеканалов, которые уже делают необоснованные предположения насчет личности жертвы и преступника.

Роберт Кеппел сам через такое прошел. А потом, благодаря поимке Теда Банди, стал в некотором роде знаменитостью. В марте 1982 года его пригласили в офис генерального прокурора. Теперь он мог свысока критиковать и бывшее начальство, и отдел поведенческого анализа ФБР.

В первую очередь, просмотрев материалы, привезенные Дэвидом Райхертом, он высказался насчет ведения следствия – это же недопустимо! Свидетельские показания собирались, по его мнению, кое-как, кого-то опрашивали дважды, а то и трижды, но упускали вопросы первостепенной важности, не спрашивая, например, когда точно жертву видели в последний раз.

Данные были разрозненными и фрагментарными. Обычно самыми важными с точки зрения следствия являются первое и последнее убийство. Роберт Кеппел счел, что по первому убийству – Венди Коффилд – данных собрано непозволительно мало. Полицейские не отработали все зацепки, которые им попадались. Скорее всего, имя преступника уже упоминалось в деле, и именно в связи с Венди – Роберт был в этом уверен. Недостаток информации по первому убийству его возмутил.

По материалам дела невозможно было сказать, какие действия предпринимались по отношению к каждому подозреваемому и каждой жертве. Их следовало реорганизовать в хронологическом порядке. Конечно, образ жизни проституток сильно осложнял расследование. Они постоянно перемещались и контактировали со множеством мужчин. Их убийца мог быть и таксистом, и сутенером, и коррумпированным полицейским. Очевидно, он выбрал их своей мишенью из-за легкодоступности и пассивности – девушки садились в любую машину, водитель которой предлагал им деньги. Соответственно, точное время и место похищения знал только сам убийца.

Роберту показалось, что с увеличением количества убийств следственный процесс хромал все сильнее. Опросы свидетелей проводились бессистемно, без всякой структуры. Возможно, тут сказывалось равнодушие, а то и неприязнь полицейских к проституткам и сутенерам. А возможно, просто усталость. Им приходилось опрашивать десятки свидетелей в день, пытаясь получить информацию, которую те не торопились открывать. Потому результат был минимальным.

Насчет психологического профиля, составленного ФБР, Роберту тоже было что сказать. По его мнению, полицейские слишком положились на этот портрет и перестали обращать внимание на реальные зацепки по делу. Их работа свелась к «примерке» профиля на подозреваемых. И когда один из них, Мелвин Фостер, показался подходящим, они вцепились в него бульдожьей хваткой.

А ведь против версии с Фостером говорило множество факторов – в первую очередь его тяга к общению с прессой. Он охотно давал интервью и рассказывал журналистам обо всем, что полицейские пытались вытянуть из него. Роберт считал, что внимание прессы было последним, чего хотел бы настоящий Убийца с Грин-Ривер.

Профиль, конечно, давал представление о личности человека, за которым они охотились, но в то же время под него подходило большинство мужчин, посещавших «стрип». Роберт настаивал на том, что профиль должен быть «эксклюзивным», то есть указывать на уникальные черты преступника. Этот же, напротив, был «инклюзивным»: подходил огромному количеству людей, что делало его, по сути, бесполезным.

Роберт не преминул указать Дэвиду Райхерту на излишнюю самоуверенность Джона Дугласа из отдела поведенческого анализа, предупредив не слишком полагаться на его выводы. Позднее те же самые характеристики Дуглас включил в обобщенный профиль всех серийных убийц. Его отдел избегал любой серьезной научной проверки своих теорий; получалось, что полицейские полагаются лишь на предположения и догадки профайлеров.

Вместе с Райхертом Роберт Кеппел объехал места обнаружения трупов и на основании собранных данных выпустил отчет из тридцати трех страниц. Он советовал не только не сокращать следственную группу, а, наоборот, нарастить ее. Судя по всему, убийца не остановится, пока его не поймают. Каждое новое похищение и убийство, после которых он остался безнаказанным, каждый труп, который не был найден, убеждают его в том, что он хитрей полицейских, подпитывают его тщеславие и подталкивают продолжать.

Убийца чувствует, что под его контролем находятся не только проститутки на «стрипе» Си-Так, но также полиция и пресса. Поэтому следствие нужно вести как можно более напористо и агрессивно. Необходимо выделить сотрудника для анализа собранной информации. Кто-то должен расставлять приоритеты в расследовании.

Очень важно изучить все похожие дела с исчезновениями женщин в западных штатах в предыдущие пять лет. Опыт показывает, что серийный преступник может совершать «пробные забеги» – возможно, среди давних убийств отыщется и след Убийцы с Грин-Ривер.

Патрульных полицейских нужно держать в курсе событий и регулярно устраивать для них брифинги. Их убийца часто мелькает на «стрипе», и патрульные офицеры могут его заметить, но они должны знать, на что обращать внимание.

Верн Томас, новый шериф, изучив отчет Кеппела, потребовал, чтобы Дэвид Райхерт переформулировал его и изложил собственные соображения – что тут верно, а что нет. Колкости в адрес офиса шерифа сильно его раздражали. Пока что Кеппел ничем им не помог. Зато в распоряжении полиции оказался новый метод проверки местонахождения подозреваемых в определенное время – информация с банкоматов. Зачастую преступник, чтобы оправдать свое появление в «районе интереса», снимает деньги со счета через банкомат. Получив эти данные, можно приблизительно проследить его перемещения.

Проверив выписки из банкоматов, Дэйвид Райхерт понял, что версия о виновности Мелвина Фостера не оправдывается. Наблюдение с Фостера пришлось снять. Барбара Кьюбик-Паттен продолжала названивать в штаб следственной группы, но Райхерт не отвечал на звонки. В следующий раз им с настойчивой дамой-экстрасенсом предстояло встретиться полтора года спустя при весьма необычных обстоятельствах.

Глава 3. Фея ручьев

Когда 15 августа 1982 года Дэйв Райхерт на берегу Грин-Ривер споткнулся о женский труп, Фэй Брукс[1] тоже присутствовала там. На работу в отдел тяжких преступлений она перешла из отдела нравов и лично знала одну из жертв, Марсию Чэпмен.

Фэй была афроамериканкой, но никогда не считала это препятствием для карьеры, как и принадлежность к женскому полу.

Стройная и элегантная, она поступила на службу в офис шерифа в 1978 году, сначала патрульным офицером. Фэй полностью соответствовала своему имени и была настоящей красавицей с тонкими чертами лица, выразительными глазами и кожей цвета кофе с молоком. Она носила очки в дорогих оправах, отлично одевалась, вела себя сдержанно и с достоинством.

Мало кто бы мог сказать, что Фэй родилась в неблагополучном Гарлеме. Живя в семье военного, она успела побывать в Коннектикуте, Канзасе и Японии. А школу заканчивала на Аляске, где была единственной чернокожей в округе.

Родной дядя Фэй был заместителем начальника полиции Вашингтона, округ Колумбия, и она всегда мечтала пойти по его стопам. Некоторое время она проработала секретаршей в адвокатской конторе, а затем исполнила свою мечту и перешла в офис шерифа. Там Фэй быстро сделала карьеру, став детективом отдела преступлений на сексуальной почве.

Наверное, благодаря многочисленным переездам из города в город и погружениям в разные культуры Фэй отлично справлялась со своей работой. К сожалению, ее отчим был насильником и растлил Фэй в раннем детстве. Будучи сама жертвой сексуального насилия, она проявляла к девушкам, обращавшимся к ней в отдел, максимальное сочувствие. Им легко было говорить с ней и рассказывать даже самые унизительные детали. То же самое касалось и преступников: Фэй умела дать им понять, что они в целом хорошие парни, просто проявляют свою «любовь» в том виде, какого обществу никогда не понять. Фэй внушала им, что с ней они могут поделиться своими секретами.

Тогда-то они и пересеклись с Марсией Чэпмен. Марсии было около тридцати, но на панели она была новенькой. Там ее прозвали Крошкой, такая она была миниатюрная. Проституцией ей пришлось заняться, чтобы прокормить троих детей, младший из которых родился совсем недавно. Фэй ее не осуждала. Она хорошо знала, что обстоятельства порой бывают сильнее нас.

Марсия обратилась в отдел преступлений на сексуальной почве с заявлением об изнасиловании. Клиент жестоко обошелся с ней, нанес побои, изнасиловал и сбежал, не заплатив. Многие могли бы сказать, что раз жертва проститутка, тут нет ничего удивительного и жаловаться Марсии не на что. Многие, только не Фэй.

Детектив Брукс была уверена, что любой человек нуждается в защите и имеет право на нее согласно закону. Она приняла заявление девушки и изучила условия ее жизни. Вместе с детьми та обитала в крошечной квартирке неподалеку от «стрипа», куда ходила «цеплять» клиентов.

И когда спустя несколько месяцев Марсию Чэпмен опознали в одном из трупов, найденных в Грин-Ривер, Фэй Брукс сразу вспомнила ее. Кроме того, особое внимание следствия останки Марсии привлекли потому, что у нее во влагалище были обнаружены следы спермы – очевидно, принадлежавшей убийце.

Как и Дэйв Райхерт, Фэй Брукс участвовала в расследовании с самого начала и тяжело переживала каждое заявление об исчезновении. А они продолжали прибывать.

Со значительным опозданием знакомые шестнадцатилетней Терри Рене Миллиган осознали, что давно не видели ее. Терри жила со своим парнем (по сути, сутенером) в мотеле на Си-Так близ пересечения со 144-й улицей. Он заявил о ее исчезновении, а потом пропал сам, не дав полиции никаких объяснений. Очень скоро его заметили уже с другой девушкой.

Фэй Брукс много думала о ней – казалось, Терри Миллиган была уготована совсем другая судьба. Та отлично училась в школе и мечтала поступить в Йель. Однако из-за ранней беременности от этих планов пришлось отказаться. Мальчика, который у нее родился, Терри отдала на усыновление, а сама оказалась на панели.

В том же мотеле, откуда пропала Терри, жила еще одна девушка-подросток, давно не попадавшаяся на глаза приятельницам и родным, – Кейси Энн Ли, шестнадцати лет. Белая, с осветленными волосами, маленького роста и очень хрупкая. Кто-то – возможно, муж – издевался над ней, потому что ее часто видели с побоями и синяками.

Правда, пока что девушки считались лишь пропавшими без вести, а не жертвами убийцы. Нельзя было исключать, что они уехали из Сиэтла в поисках лучшей жизни.

Также пропавшей считалась Дебра Лоррейн Эстес, с которой Фэй Брукс встречалась несколько раз. В сентябре 1982 года Дебра обратилась в офис шерифа округа Кинг с заявлением о нападении. Она ловила на улице машину, и какой-то мужчина на белом пикапе притормозил и согласился подвезти ее до торгового центра «Си-Так Молл» на Южной 320-й улице. Однако вместо этого он свернул в безлюдный переулок, заставил ее заняться с ним оральным сексом, а потом изнасиловал и отобрал деньги, которые были при ней. Дебра сообщила детективам, что насильнику было за сорок, он был среднего роста, с рыжими волосами и усами.

В том сентябре пятнадцатилетняя Дебра жила в мотеле со своим парнем, который был одновременно ее сутенером и гораздо ее старше. Она и сама выглядела взрослей своих лет, красила волосы и обильно пользовалась косметикой. Она неоднократно убегала из дома и с десяти лет принимала противозачаточные таблетки, рецепты на которые получала обманом в центре планирования семьи, где говорила, что ей уже четырнадцать. По закону после четырнадцати подростку не требуется согласие родителей на прием противозачаточных средств.

Она дважды попадала в тюрьму округа Кинг за проституцию, но отказываться от своего занятия не собиралась. 20 августа Дебра пошла на встречу с клиентом и не вернулась. Сутенер, которого она считала своим бойфрендом, подождал в мотеле несколько дней, а затем съехал. Владелец мотеля распорядился сложить вещи девушки в пакет, чтобы та, если объявится, могла их забрать.

Однако месяц шел за месяцем, а Дебра не показывалась. У ее сутенера появилась новая подружка. Отец девушки объезжал на машине улицы близ аэропорта Си-Так, расспрашивая о ней, и несколько раз ему говорили, что ее видели в барах или торговом центре. Фэй Брукс и Дэвид Райхерт тоже пытались ее искать, но у них не было уверенности, что Дебра не сбежала в Калифорнию или куда-нибудь еще. Она была юная, дерзкая и любила приключения – даже родственники это подтверждали. Самой Фэй казалось, что Дебра по-прежнему где-то поблизости.

Пропавшей числилась Дениз Дарсел Буш, чернокожая девушка, приехавшая в Сиэтл из Портленда осенью 1982-го. Многие проститутки курсировали между двумя городами, пытаясь побольше заработать. Дениз в последний раз видели на «стрипе» 8 октября; она ненадолго отлучилась, чтобы купить сигарет, и пропала.

Ей было двадцать три года, и в детстве она страдала судорогами, поэтому ей сделали операцию и поставили в черепную коробку специальный шунт для отвода жидкости. Он мог стать отличительной приметой в случае, если будет обнаружен труп девушки. Пока же тела не было, оставалась надежда, что Дениз Буш продолжает кочевать где-то по стране.

Шонда Ли Саммерс, восемнадцати лет, также чернокожая, пропала с того же места, что и Дениз Буш, 7 или 8 октября, однако о ее исчезновении никто не заявлял несколько месяцев. Ширли Мэри Шерил, девятнадцати лет, белая, с темно-русыми волосами и карими глазами, пропала около 18 октября. Подруга видела, как она подсаживалась к двум мужчинам в машину.

И это были далеко не все подозрительные исчезновения, с которыми полиции приходилось иметь дело. Фэй беспокоилась обо всех девушках, мимо которых проезжала по «стрипу» по пути на работу, в офис шерифа, или обратно домой. Они были такие молоденькие и такие беззащитные! Сами себе они казались неуязвимыми, сообразительными и хитрыми. Мысль о том, что в этот самый момент убийца может выслеживать одну из них, постоянно крутилась в голове у детектива Брукс.

Сама став в детстве жертвой насилия, она понимала, как неблагополучные обстоятельства могут сломать девочке жизнь. Она была далека от того, чтобы вслед за прессой перекладывать вину с убийцы на его жертв. Фэй всматривалась в мужчин, заговаривавших с девушками, в надежде, что интуиция подскажет ей, кто из них может быть преступником. Как и Дэвид Райхерт, Фэй стремилась поймать убийцу как можно скорее.

Они работали в тесном кабинете в полуподвальном этаже офиса шерифа – здания настолько ветхого, что оно грозило вот-вот обвалиться. Там не было даже окон, а в проходах между столами не могли разминуться двое человек. Все стены кабинета были увешаны фотографиями пропавших девушек и картами, где булавками отмечали место их исчезновения. На столах высились горы бумаг. Фэй Брукс и Дэйв Райхерт сами отвечали на телефонные звонки, и на это уходила масса времени. Им звонили родители, дочь которых давно не показывалась дома. Парни, чья девушка поехала в соседний городок с подружкой и куда-то подевалась. Звонили экстрасенсы вроде Барбары Кьюбик-Паттен, доморощенные сыщики, начитавшиеся детективов, подростки, желающие пошутить, и религиозные фанатики, утверждающие, что убийства проституток совершаются во имя Господа Бога.

Следственная группа сбивалась с ног, а результата все не было. 8 марта 1983 года в полицию поступило заявление об исчезновении семнадцатилетней Делорес Уильямс. Она «ловила» клиентов на автобусной остановке у отеля «Ред Лайон», расположенного близ аэропорта.

Сандра Габберт, или, как ее называли, Сэнди, – белая, 17 лет, пропала 17 апреля 1983 года. Смешливая и задорная, она была звездой школьной баскетбольной команды, но потом, познакомившись с парнем, сочла, что в школе ей скучно, переехала к нему в мотель и очень скоро уже работала на панели. Подружки называли ее Смурфеттой; она никогда не теряла оптимизма и только смеялась в ответ на любые трудности.

Сэнди росла с матерью-одиночкой; Нэнси Габберт родила дочь рано и с тех пор работала в баре, так что хорошо представляла себе, что ждет девушку на улице. Она подозревала, что Сэнди стала проституткой, и предупреждала, что ее могут убить. Сэнди со смехом отвечала, что не станет мыть полы и жарить наггетсы в KFC, чтобы в месяц зарабатывать столько, сколько на панели девушки выручают за ночь. В последний раз, когда они зашли вдвоем с матерью в мексиканскую закусочную, чтобы обменяться новостями, Сэнди сказала, что собирается в теплые края. Например, в Калифорнию. В Голливуд. Мать обняла ее и попросила беречь себя. Больше они не виделись.

В тот же день, 17 апреля, со «стрипа» пропала еще одна несовершеннолетняя проститутка, Кими-Кай Питсор. Ей было шестнадцать, и она перебралась в Сиэтл из Портленда в Орегоне вместе со своим бойфрендом-сутенером. В последний раз ее видели садящейся в старый пикап зеленого цвета на «стрипе» возле пересечения с Бланшар-авеню. Сутенер – его звали Стивен Смит – заметил на двери пикапа пятно грунтовки; кузов был закрыт натяжной крышей светлого цвета. Марка – то ли «Форд», то ли «Додж».

К сожалению, описание машины мало чем могло помочь. В штате Вашингтон множество людей ездило на старых пикапах темного цвета, и пятна грунтовки тоже не были редкостью.

Однако Смит запомнил кое-что еще: за рулем сидел белый мужчина, около тридцати лет, в белой футболке. Смит шел за Питсор по «стрипу», отставая от Кими-Кай на несколько десятков метров, и обратил внимание, что зеленый пикап несколько раз проехал мимо него. Во второй раз Кими-Кай побежала за ним, махая рукой: похоже, она была знакома с водителем. Сам Смит ничего не знал ни о нем, ни о каких-либо планах встречи.

Мысль о том, что Кими-Кай договорилась с клиентом за его спиной, разозлила Смита, и он попытался догнать девушку. Однако зеленый пикап притормозил, Кими-Кай прыгнула внутрь, и они умчались.

Фэй Брукс отправилась к матери Кими-Кай, чтобы больше узнать о пропавшей. Джойс Питсор обожала детей – она сама родила троих и еще троих усыновила. К сожалению, ее первенец умер вскоре после рождения, а еще один ребенок – в младенчестве.

Когда Кими-Кай была маленькой, мать вышивала ее имя на детских вещах, наряжала дочку в кружева и оборки и мечтала для нее о прекрасном будущем. Кими-Кай любила единорогов и розовый цвет. Вся ее комната была выкрашена в розовый. Но, как многие подростки, в первый раз влюбившись, она потеряла голову и в феврале 1983-го сбежала со своим бойфрендом – тем самым Стивеном Смитом. Не прошло и двух месяцев, как она исчезла.

22 апреля Гейл Линн Мэттьюз, двадцати четырех лет, красавица с экзотической островной внешностью и роскошными черными волосами, со своим парнем Куртом зашла выпить пива в «ВИП-Таверн» на Си-Так. Парочка снимала комнату поблизости, в мотеле «Нью-Вест»; Гейл подрабатывала проституцией, а Курт вроде как выступал ее сутенером. Правда, куда больше его интересовали азартные игры, и, немного посидев в «ВИП-Таверн», он решил поехать в забегаловку, где его приятели играли в покер. Ехать надо было на автобусе; пока Курт ждал на остановке, мимо проехала машина – синий или зеленый пикап «Форд» с отметинами грунтовки. Он не обратил бы на него внимания, не сиди Гейл на пассажирском месте. Водителем был мужчина с рыжими волосами около тридцати лет в клетчатой рубашке.

Курт помахал Гейл рукой, но та, хоть и глядела прямо на него, никак не реагировала. Это показалось ему странным; Курт проводил глазами пикап, который свернул с шоссе на светофоре. Почему-то его охватил страх, но Курт тут же решил, что просто стал мнительным. Все эти пропажи проституток – сколько в газетах о них трубят! Он сел на автобус и поехал к друзьям. В ту ночь Гейл так и не вернулась.

На следующее утро Курт позвонил в полицию, но заявление о пропаже у него принять не могли, поскольку он не являлся родственником девушки. Пришлось выжидать положенных сорок восемь часов. Полицейским Курт дал довольно точное описание человека, с которым видел Мэттьюз в последний раз: с рябым лицом, усами, рыжий, похож на ирландца, около тридцати пяти лет. Судя по старому пикапу и клетчатой рубашке – простой работяга, возможно любитель проводить время на природе. Полиция приняла данные к сведению. Он попытался сам ее искать, но никто в последнее время Гейл не видел. Конечно, она ему нравилась, и они были вместе почти год, но долго зацикливаться на Гейл Курт не стал. Может, ей надоело, что он спускает на покер все их деньги, и она сбежала? Так или иначе, Курт выбросил мысли о ней из головы.

Тем временем весна набирала силу. Лесистый штат Вашингтон и зимой не казался унылым из-за обилия вечнозеленых сосен и елей, но сейчас он весь расцвел, как райский сад. В воздухе витал аромат яблоневых и грушевых деревьев, которые стояли, усыпанные белой и золотистой пеной цветов; на лужайках тут и там вспыхивали колокольчики нарциссов и яркие побеги гиацинтов.

Становилось все теплее, жители пригородов Сиэтла убирали зимнюю одежду в шкафы и копались на клумбах перед домами. Это, конечно, касалось обитателей благополучных городков вроде Кента, Демойна или Рентона. На «стрипе» весна проявлялась по-другому. Проститутки снова щеголяли в открытых топах, сутенеры проявляли невиданную активность, завлекая клиентов, и, несмотря на регулярные газетные статьи об убийце, бродящем рядом, отправляли девушек на вызовы. Наркотики и деньги на азартные игры нужны были им в равной мере и летом и зимой.

Роберт Вудс знал, что поступает не очень достойно, отправляя на панель свою подружку, восемнадцатилетнюю Мэри Мальвар, зарабатывать для него деньги. Они вдвоем рассчитывали скоро отказаться от этого занятия и уехать из Вашингтона, чтобы начать добропорядочную жизнь. Роберт хотел жениться на Мэри и завести с ней детей.

Мэри Мальвар, этническая филиппинка, отличалась броской красотой. У нее были великолепные блестящие зубы, смуглая кожа, широкая улыбка и искристые черные глаза. Она умела подать себя: нарядно одевалась, пользовалась косметикой и ходила летящей походкой. Семья Мальвар не знала, чем они с Робертом занимаются, и Мэри делала все, чтобы ее «подработка» оставалась в тайне.

Ее отец, Хосе Мальвар, отличался вспыльчивым нравом, и Роберту не хотелось навлечь на себя его гнев. Тем не менее пока что встречи Мэри с платными клиентами обеспечивали им проживание в мотеле «Три медведя», еду в местных барах, наркотики и кое-какие развлечения. Поскольку «в бизнесе» парочка была недавно, Роберт опасался за безопасность Мэри и подстраховывал ее, сопровождая на машине, когда она выходила на поиск очередного «джона».

Так он поступил и 30 апреля, когда Мэри подсадил к себе водитель пикапа темного цвета, вывернувшего с перекрестка на парковку мотеля. На пассажирской двери пикапа Роберт приметил светлое пятно – похоже, машину недавно чинили и перекрашивали. Мэри переговорила с водителем, села в салон и захлопнула дверцу. Пикап отъехал с парковки.

Роберт, выждав пару секунд, двинулся за ними, держась на некотором отдалении. В какой-то момент водитель притормозил и, казалось, собирался остановиться, но потом пикап снова набрал скорость. Роберт тоже нажал на газ, но тут впереди оказался светофор. Пикап успел проехать на желтый свет, а Роберту пришлось затормозить. Это было на пересечении Си-Так с Южной 216-й улицей. Пикап свернул влево и покатил дальше, в направлении Грин-Ривер. Как только зажегся зеленый, Роберт помчался следом.

Но задних огней пикапа нигде не было видно. Перед Робертом встал выбор – ехать на юг или на север по Милитари-роуд, шедшей параллельно шоссе. Больше шансов догнать пикап было на юге – Роберт практически не помнил там боковых ответвлений.

В темноте он несколько раз прокатился по южному концу Милитари-роуд, но машины не обнаружил. Оставалось только вернуться в мотель и ждать Мэри там. Но в «Три медведя» она той ночью не вернулась.

Обратиться сразу в полицию Роберт не решился. Скорее всего, там пришлось бы признаться, что она занималась проституцией и он был ее сутенером. Если об этом узнает Хосе Мальвар, Роберту несдобровать. Однако день шел за днем, а Мэри не возвращалась. И вот 3 мая Роберт Вудс, собравшись с духом, явился в полицейский участок Демойна – пригорода, к которому технически относился их мотель. Там его принял детектив-сержант Боб Фокс. Фоксу Роберт сказал, что его девушка вышла из дома, чтобы позвонить из уличного таксофона, и назад не вернулась. О причастности к проституции он, конечно же, не упомянул. И напрасно. Опытный полицейский, Боб Фокс сразу же связал бы исчезновение Мэри с делом Убийцы с Грин-Ривер, о котором был достаточно наслышан. А так он просто записал показания ее бойфренда, пообещал связаться с ним, как только появятся новости, и отпустил.

Всю ночь Роберт Вудс промучился в сомнениях. А наутро, 4 мая, снова пошел в полицию. Теперь он признался в том, что его девушка занималась проституцией, а он был ее сутенером. Уточнив место ее исчезновения – на пересечении Си-Так с 216-й Южной улицей – детектив Боб Фокс с ужасом осознал, что именно оттуда меньше месяца назад, 10 апреля 1983 года, пропала Гейл Мэттьюз, а пикап, на котором увезли Мэри, поехал в том же направлении, что и машина, в которой сидела Гейл.

Боб Фокс немедленно отрапортовал об этом детективам следственной группы по делу Убийцы с Грин-Ривер.

А Роберт Вудс отправился с покаянной головой к Хосе Мальвару. Сначала тот не поверил своим ушам. Его дочь – и вдруг проститутка?! Не может быть! Совершенно точно, это была не ее идея – это Роберт сбил девчонку с толку! Он немедленно позвал своего сына Джеймса, брата Мэри, и втроем они поехали на поиски на Милитари-роуд.

Оказалось, что в ночь исчезновения Мэри Роберт не заметил в темноте маленький съезд с указателем «Плейс-Саут», закрытым деревьями. Съезд вел в тупик, где на большом удалении друг от друга стояло несколько жилых домов. По дороге отец Мэри, Джеймс и Роберт проверяли в первую очередь парковки в поисках того самого темного пикапа с пятном грунтовки на двери. И нашли! Пикап стоял перед одноэтажным домиком, обитателей которого во дворе не было видно. Они тут же позвонили в участок Демойна.

Боб Фокс с напарником выехали на проверку. Под пристальными взглядами Хосе, Джеймса и Роберта, сидевших в машине, Боб постучался в двери домика. Ему открыли. На пороге стоял человек с рыжими волосами, усами щеточкой и скуластым лицом. Гэри Леон Риджуэй.

Глава 4. Мальчик

18 февраля 1949 года у Тома, владельца бензоколонки в пригороде Солт-Лейк-Сити в штате Юта, и его жены Мэри родился второй сын. Десять поколений их предков жили в Соединенных Штатах, и более коренных американцев было трудно себе представить. В 1960 году семья перебралась из пустынной и жаркой Юты в лесистый Вашингтон. К тому времени детей у Тома и Мэри было уже трое, все мальчики.

Средний сын оказался болезненным и слабым. Он вечно мучился от аллергии и ходил с мокрым носом. Сколько он себя помнил, все и всегда были им недовольны. Медлительный тугодум, он ничего не мог запомнить и плохо учился, в отличие от братьев, которые росли подвижными и бойкими и не лезли за словом в карман. Кроме детей, по дому вечно болталась целая стая питомцев, кошек и собак. Они путались у мальчика под ногами и сильно злили. Зачем нужны эти бессмысленные твари?

Мать мальчика была требовательной и настойчивой. Она всегда добивалась своего. Отец предпочитал молчать и просиживать свободные часы перед телевизором. Кажется, Мэри полностью подчинила мужа себе; ни разу он не выходил победителем из их споров.

А спорили они часто. По разным поводам – дети, деньги, работа… В Вашингтоне Том устроился водителем автобуса и зарабатывал относительно неплохо. Мэри могла позволить себе оставаться дома. Дети ходили у матери по струнке, муж подчинялся ей беспрекословно.

Когда среднего брата вслед за старшим отдали в школу, то и там на него глядели косо – почему он так медленно соображает? Почему не может прочитать даже самые простые слова? Почему сидит и таращится на учителя пустыми глазами со своей последней парты? Его пересадили на первую, но лучше учиться мальчик не стал. Буквы разбегались у него перед глазами, слова переворачивались задом наперед.

Мать решила взять дело в свои руки. Каждый вечер она усаживалась с ребенком за стол и заставляла делать уроки.

– Как это читается? Ну же? А по буквам можешь произнести?

Он пытался сложить несколько букв в слог. Ничего не выходило.

На дворе был 1956 год, о дислексии тогда знали разве что ученые, специалисты по неврологии. И уж точно не его учителя и не мать. Лечить ее – точнее, корректировать – стали гораздо позже. А пока ему оставалось только терпеливо талдычить «это лягушка», «это ковер». «Лягушка сидит на ковре».

Мать, рассерженная, отшвыривала в сторону учебник – похоже, ее средний сын безнадежен! Чтобы успокоиться, она брала на руки толстого белого кота, поглаживала и чесала ему подбородок. Кот мурлыкал, поглядывая на мальчика с презрением. Точно так же, как и все вокруг.

Мэри тем временем думала о том, что все это могло быть последствием того случая на речке, когда средний сын едва не утонул. Они тогда все перепугались, бегали по берегу и искали его. Он нашелся в кустах, дрожащий и жалкий. Что, если его мозг пострадал от недостатка кислорода или от страха? Хотя вряд ли. Если бы он наглотался воды и не мог выплыть, то не добрался бы до берега.

Так или иначе, он явно отставал в развитии. С двумя другими сыновьями хлопот было куда меньше. Те успешно учились, а если что-то не получалось, выкручивались сами, и ей не приходилось краснеть на встречах с учителем. Только этот… паршивая овца… Или несчастный малыш?

Он ведь до сих пор писает в постель! Другие родители говорят, что у их детей ночной энурез закончился – если вообще был – годам к пяти. Этот же продолжает, отводя глаза, по утрам показывать ей мокрые простыни.

Борьба с ним начала надоедать Мэри. Она перестала даже кричать – просто замолкала, тем самым наказывая его. Лицо ее при этом выражало крайнюю степень недовольства. Тем не менее в их ссорах с отцом мальчик всегда вставал на ее сторону. Он любил мать и искренне хотел соответствовать ее требованиям. Но у него не получалось.

В отчаянии он убегал из дома. Это вошло у мальчика в привычку – уходить куда глаза глядят, бродить бесцельно, уставившись себе под ноги. По крайней мере, в этих отлучках его никто не ругал, не читал нотации. И в душе не нарастало душное чувство, что вот-вот он не сдержится и сделает что-то плохое. Очень, очень плохое.

Никто, казалось, не замечал его отсутствия. Есть он, нет его – какая разница! Однажды он ушел за несколько километров и внезапно почувствовал себя плохо – разболелся живот. Не в силах дальше идти, мальчик забился в кусты. Он сам не знал, сколько пролежал там, корчась от острой боли в боку. Потихоньку боль отпустила, и он смог встать. В сумерках побрел назад, в сторону дома. Никто не спросил, где он был так долго. Мальчика просто отругали за то, что он не вернулся до темноты.

Лежа в постели, он воображал, что в больнице его родителям отдали не того ребенка. Его перепутали, и он попал в чужую семью. Иначе как объяснить, что он настолько отличается от остальных? Возможно, где-то у него есть настоящие мама и папа, такие же, как он. Они бы его понимали и не сердились. Не отчитывали бы. И любили. Мальчик хотел любви.

Другие дети играли с ним неохотно. В основном его сторонились, предпочитая общаться с Грегом, старшим братом. Тот часто улыбался, запросто болтал, и мальчик пытался повторять за ним. Может, если он тоже станет улыбчивым и дружелюбным, то найдет друзей? Перестанет чувствовать себя одиночкой?

Пока из этого ничего не выходило. Даже наоборот – в школе завелся мальчишка, который подкарауливал его по дороге домой и набрасывался с кулаками. Так повторялось изо дня в день; средний сын приходил домой в порванной одежде, с синяками, а то и в крови. Родители сердились, но не на обидчика, а на собственного сына.

Он тоже сердился на себя. Почему он такой неповоротливый? Почему не может дать сдачи? Ему становилось грустно, а потом внутри закипала злость. Подождите, он еще докажет, чего стоит!

Отец, разозленный его унынием и побитым видом, заставил мальчика научиться драться. Показал пару ударов из бокса, чтобы сын больше не пасовал перед тем мальчишкой – его звали Ларри (имя изменено).

Однажды по дороге из школы, когда Ларри подбежал сзади и сильно его толкнул, мальчик ответил – повалил обидчика лицом на землю и завернул руки за спину. Тот не мог пошевелиться и лежал ничком, неподвижно. Ощущение мальчику понравилось. Контролировать другого было здорово.

Теперь по ночам он фантазировал о том, как мстит всем, кто отталкивал его. Даже матери. Сидя напротив нее за столом, заваленным учебниками, он хотел одного – заставить ее замолчать. Пусть прекратит! Пусть остановится!

Он представлял себе, как схватит ее за горло и задушит. Или нет, разрежет на клочки ножом. Эти фантазии доставляли мальчику особенное удовольствие.

Несмотря на ее усилия, его оставили на второй год. Он продолжал мочиться в постель и получать за это выговоры. Внезапно заинтересовался огнем – здорово смотреть, как он поглощает дерево и ткань, как заставляет металл гнуться, как сыплются во все стороны искры. Впервые он ощутил его силу, бросив горящую спичку в высохшую траву. Пламя стремительно разбежалось во все стороны; он пытался затоптать его ногой, но оно не подчинялось. Очень скоро он начал искать заброшенные гаражи и сараи, которых в лесистом пригороде было более чем достаточно.

Один такой гараж попался мальчику по соседству от их дома, и он устроил там настоящий пожар. Потом спрятался и издалека смотрел, как прикатили пожарные машины. Зрелище было завораживающее. Все эти люди – крупные тяжеловесные мужчины в защитной форме и шлемах, – дорогая техника: они были там, потому что он так захотел. И остался непойманным. Много удовольствия и никакой ответственности. Мальчик начинал ощущать собственную власть.

Правда, в школе он оставался отстающим. Когда ему ставили плохую оценку, мог выйти на улицу, поднять с земли камень и запустить в окно. Такое случалось неоднократно, и тогда Мэри вызывали в школу. Ей приходилось оправдываться и оплачивать ущерб. Конечно, дома мальчику сильно доставалось.

Его направили к школьному психологу. Мистер Рэмсдейл (имя изменено) пытался расспрашивать мальчика, почему он так злится. Как получается, что он вымещает злость на окнах? Тот ничего не мог ответить. Просто попался под руку камень, и он его швырнул. А потом стало легче? Наверное. Он не знает. Ему вообще тяжело говорить. Тогда, может быть, попробуем гипноз? Но гипноз не помог. Мальчик ему не поддавался. Оказывается, он умел контролировать себя.

Мальчику уже исполнилось тринадцать, а ночной энурез все не проходил. По утрам мать, цокая языком, заставляла его при ней менять простыни. Потом хватала за руку и тащила в ванную. Открывала кран, не заботясь, какой температуры оттуда льется вода – та могла быть и обжигающе горячей, и холодной до дрожи. Мэри заталкивала сына в ванну, заставив предварительно раздеться догола, и сама, собственноручно, мыла его. Мытье подразумевало намыливание гениталий, и она охотно этим занималась, наклоняясь как можно ниже. Иногда пуговицы халата расстегивались, и мальчик видел ее обнаженную грудь. Кажется, Мэри это не смущало.

Мальчик же сам не знал, смущается или получает удовольствие. Несколько раз у него возникала эрекция, и это было приятно. Мать делала вид, что все нормально. Точнее, не показывала виду, что что-то не так.

Мэри нравилось привлекать внимание. Она вызывающе одевалась и не упускала случая покрасоваться в купальнике или шортах в обтяжку. Носила короткие юбки – отнюдь не по моде тех лет – и высоко начесывала волосы. Она считала себя сексуальной, и мужчины соглашались с этим. Когда Мэри шла по улице, на нее бросали заинтересованные взгляды. Соседи не очень одобряли ее наряды, но в целом она была женщиной, безусловно, приличной. Мать семейства, прекрасная жена и хозяйка. Можно сказать, красавица. Уж точно горячая штучка.

Летом, когда во дворе ставили надувной бассейн, она ложилась возле него на шезлонг загорать. Максимально подтягивала трусики бикини, чтобы видны были ноги, и сдвигала бюстгальтер, чуть ли не выставляя напоказ грудь.

Мальчик стоял у окна их с братьями спальни и из-за занавески глядел на нее. Другие мужчины желают его мать – это он знал точно. И сам не мог понять, чего хотел бы от нее. Трогать себя он не решался. Мать сызмальства внушала всем троим сыновьям, что мастурбация – это грех. Один из самых страшных. Мальчик не хотел грешить.

Свой вуайеризм он научился переносить на другие объекты. У соседей было две дочери, за которыми он мог потихоньку подсматривать сквозь щели забора. У них тоже стоял бассейн, и они плескались там в разноцветных купальниках. Бывало, его приглашали присоединяться – родители девочек не знали о том, что он подглядывает, и ничего не имели против тихого паренька с выступающими передними зубами и длинной челкой, падающей на лоб.

Девочки были старше него, и он воображал, что с одной из них у него роман. Ей уже исполнилось семнадцать, и это было все равно что иметь отношения со взрослой женщиной. У них дома он болтал с ее братьями, они вместе смотрели телевизор. Она частенько садилась к телевизору вместе с ними, и мальчик, желая показать, что он тоже взрослый, исподтишка обнажал свой пенис. Он надеялся, что она посмотрит и оценит. Возможно, даже позовет его заняться сексом. Она не заметила и не позвала. Он тем не менее продолжал мечтать – воображал себе их свидания, походы в кино и, конечно, секс. Бурный, многократный.

По ночам он высматривал за жалюзи в доме соседей ее силуэт. Вдруг она как-нибудь пройдет за окном совсем голой? Ну, или хотя бы в белье, он и на это согласен. Однажды мальчик решился и тихонько постучал в окно ее спальни. Что, если симпатичная соседка позовет его внутрь? Даже в постель?

Результат был обескураживающий: в доме зажегся свет, отец девушки выскочил на крыльцо. Он пошел в обход дома, и мальчик чуть не попался. Ему едва удалось унести ноги.

Однако попыток сблизиться с какой-нибудь девочкой он не оставлял. Заманил младшую родственницу в лес, пообещав ей доллар. В лесу было жарко, пахло мхом и прелой листвой. Он вел ее по тропинке, потом свернул к кустам. Попытался просунуть руку под юбку и потрогать между ног, но та подняла крик. А потом еще и нажаловалась родителям, так что его наказали.

В школе он пытался вставать к девочкам поближе, чтобы прикоснуться, словно ненароком, к груди или ягодицам. Мальчик мечтал заниматься сексом, его как будто распирало изнутри. Хотя бы попробовать – понять, каково это. Но где взять согласную партнершу? У его одноклассников были подружки, он же, второгодка, взрослее остальных, и в этом смысле отставал.

Мальчик по-прежнему притворялся ласковым и дружелюбным, но это, наверное, не очень ему удавалось. Под улыбчивой маской зрели гнев и страх. Неужели он так и будет отщепенцем всю оставшуюся жизнь? Чтобы как-то выпустить эти неприятные чувства наружу, мальчик начал ловить птиц и сворачивать им головы. Он видел, как то же самое делали его братья. Одно движение – и жизни в хрупком тельце конец. Только и всего.

Душевную боль причиняло ему совсем другое. Одиночество – мальчик его не переносил. Как и чувство собственной отверженности. Если получалось, что он оставался дома один, гнев нарастал в нем неудержимо. Все вокруг злило, раздражало, будоражило его. Он не мог усидеть на месте. А тут еще материны кошки так и вьются под ногами!

Семья любила устраивать пикники с грилем и напитками. Мальчик старался забрести подальше, скрыться с глаз. Он вдоль и поперек исходил все туристические места в окрестностях Сиэтла. Озера, живописные рощи. Густые леса, которыми славится штат Вашингтон, – благодаря любви отца к выездам на выходные они не казались ему глухими и страшными, наоборот.

У них дома имелся полный набор всего необходимого для семейных походов: фонари, палатки, специальные сумки-термосы, чтобы напитки оставались холодными, а котлеты для бургеров – свежими. Однажды, когда мальчик в очередной раз маялся в одиночестве, такая сумка-термос попалась ему на глаза. Она больше походила на чемодан из голубого пластика с белой изнанкой и прочной ручкой. Туда запросто помещалась коробка замороженных бургеров и несколько бутылок с пивом. Точно так же легко поместился внутрь и белый кот матери.

Мальчик затолкал его в сумку-термос и защелкнул пластмассовый замок. Удовлетворенно окинул взглядом дело своих рук. Посмотрим, сколько гаденыш протянет!

Оказалось – недолго. Когда через несколько часов мальчик открыл крышку, кот лежал мертвый. Труп уже успел окоченеть. Задыхаясь, он расцарапал белый пластик внутри, и мальчика могли наказать за то, что он взял сумку без спроса. Пришлось выкинуть труп на помойку и тщательно затереть царапины жесткой мочалкой.

Котов в доме было много, и исчезновение одного заметили не сразу. Может, попал под машину? Доискиваться никто не стал. В очередной раз мальчик ощутил удовлетворение. Гнев как рукой сняло. Дышать стало легко, нахлынула эйфория. Власть. Влияние. Контроль. Он что-то решает. От него зависит жизнь. И он может ее отнять.

Об этом он напоминал себе, когда другие смеялись над ним. Недетский огонек мелькал в его глазах. Да, собственно, он уже не был ребенком. Вскоре ему должно было исполниться шестнадцать лет.

Он уже пробовал убивать птиц, кошек и собак. Материнский кот был не единственной его жертвой – он избавился и от питомца одного из братьев. Клички той прилипчивой собачонки мальчик не запомнил, да и с какой стати? Достаточно того, что она исчезла. Наверное, тоже попала под машину, кто ее разберет!

Через много лет психологи будут спрашивать его, что он чувствовал, когда убивал. Сначала он растеряется. Задумается. И ответит: мне хотелось продолжать.

Глава 5. «Летний убийца»

При виде Риджуэя Боб Фокс едва не расхохотался. Ну конечно, все как он и думал! Девица рассорилась со своим парнем-сутенером, сбежала и прячется где-то, чтобы не попадаться разъяренному отцу на глаза. А Роберт придумал сказку, что ее похитили. Вот только он не знал, на кого указывает полиции, – дети напарника Фокса, приехавшего вместе с ним, учились в одном классе с сыном Риджуэя, и те были шапочно знакомы. Риджуэй, тихий и неприметный человечек, уже лет десять работал на одном и том же месте. Был разведен, но очень заботился о сыне, который каждые выходные проводил у отца. Мечтал жениться еще раз и подыскивал невесту среди членов клуба «Родители без партнеров». Уж точно он не стал бы связываться с уличной проституткой, а если и да, то зачем ее похищать?

Тем не менее Боб задал Риджуэю все полагающиеся вопросы. Со стороны, из машины, где сидели Хосе, Роберт и Джеймс, это выглядело так, что говорит один Боб, а Риджуэй кивает или качает головой ему в ответ. Пикап, стоящий перед домом, принадлежит ему? Да. Знает ли он некую Мэри Мальвар? Нет, никогда о ней не слышал. В его доме находится кто-нибудь еще? Нет, никого. Это точно? Там нет женщины? Нет, он дома один.

Полицейский записал данные Риджуэя, извинился за вторжение и удалился. Отцу и сыну Мальварам, а также Роберту Вудсу он велел держаться от этого дома подальше. Тем не менее все собранные сведения Боб Фокс передал следственной группе.

Риджуэя вызвали на допрос, и он исправно явился. Известие о том, что его подозревают в похищении Мэри Мальвар, он принял совершенно спокойно. Мужчина не отрицал, что иногда пользуется услугами проституток с Си-Так, до которого от его дома всего какой-то километр, но Мэри он там не видел. В ответ на обвинения сутенера ответил, что это, очевидно, попытка шантажа – наверняка тот потребует с него деньги за снятие заявления, сделанного якобы по ошибке. Такая версия казалась вполне вероятной, и приемы местных сутенеров были полиции хорошо известны.

Риджуэй сообщил, что развелся с женой в мае 1981 года и выплачивает алименты на восьмилетнего сына в размере 275 долларов в месяц. Сына очень любит и старается видеться с ним каждые выходные. У него в доме для мальчика выделена собственная спальня.

На перспективного подозреваемого Риджуэй явно не тянул. Он был невысоким – 175 сантиметров – и не производил впечатления человека физически достаточно сильного, чтобы перетаскивать тела мертвых женщин из машины до берега реки.

Кроме того, у следственной группы имелось куда более неотложное дело. 4 мая 1983 года в полицию поступило заявление об исчезновении 21-летней Кэрол Энн Кристенсен, официантки из ресторана «Барн Дор», расположенного в аэропорту Сиэтл-Такома. За день до этого, 3 мая, она ненадолго отпросилась с работы. Но назад так и не пришла.

Кэрол Энн, мать-одиночка, воспитывала пятилетнюю дочь. Она жила неподалеку от Си-Так, в трейлерном парке, и совершенно точно не работала проституткой. Когда Кэрол-Энн пропала, ее мать не находила себе места. Она знала, как ее дочь обожает маленькую Сару, и не могла поверить, что Кэрол бросила ребенка. Наверняка с ней произошло что-то плохое.

8 мая тело Кэрол Энн Кристенсен обнаружила семья местных жителей, отправившихся за грибами в Мэпл-Вэлли, буквально в пятидесяти метрах от дороги. Труп располагался возле замшелого ствола дерева, и достаточно было короткого взгляда, чтобы понять, что здесь совершено преступление.

Девушка полусидела на земле, приваленная спиной к стволу; ей на голову был надет бумажный пакет из супермаркета. Убийца сложил ей руки на животе и сунул в каждую по сосиске. На груди у жертвы лежали две выпотрошенные туши форели, а на животе – пустая винная бутылка из-под «Ламбруско».

Она была полностью одета: в джинсах, блузке и белой куртке на молнии. Судя по всему, девушка собиралась на свидание или на пикник. На это же указывали и улики – сосиски, рыба и вино. Очевидно, она договорилась о встрече с кем-то знакомым. Вот почему в первые дни следствие по делу было поручено не группе Грин-Ривер, а отделу тяжких преступлений офиса шерифа.

Тем не менее, хотя Кэрол Энн не работала проституткой, при вскрытии выяснилось, что ее задушили, как и остальных жертв. Между ягодицами жертвы были обнаружены следы спермы, которую законсервировали для последующего изучения. Кэрол не работала на «стрипе», но жила совсем рядом, то есть на «охотничьих угодьях» убийцы. И предположение о том, что они были знакомы, не казалось невероятным – такое тоже случается, хотя и редко.

После короткого обсуждения дело Кэрол Энн Кристенсен передали следственной группе по делу Убийцы с Грин-Ривер, которую к тому моменту возглавил Дик Краск. С приходом тепла работы у следственной группы значительно прибавилось. Казалось, после зимнего затишья убийца впал в лихорадку, поскольку сообщения об исчезновениях девушек стали поступать с пугающей частотой. Аппетит преступника рос с каждым новым убийством.

22 мая 1983 года с автобусной остановки возле отеля «Ред Лайон» – когда-то там поджидала клиентов числящаяся ныне пропавшей Делорес Уильямс – исчезла девятнадцатилетняя проститутка Мартина Тереза Оторли. Точно сказать, что ее похитили, было нельзя, поскольку связь с родными девушка не поддерживала и в последний раз они видели ее на День матери в 1983 году. Тем не менее ни на следующий день, 23 мая, ни позже на «стрип» Мартина не вернулась.

Тогда же – 23 мая 1983-го, – накануне своего дня рождения, пропала восемнадцатилетняя Шерил Ли Уимз. Ни семья, ни знакомые не слышали, чтобы она когда-либо работала проституткой. Мать девушки, Руфь Уимз, признавала лишь, что у Шерил были проблемы с наркотиками и она часто прогуливала школу.

Девятнадцатилетнюю Ивонн Антош, канадку с рыжими кудрями, в последний раз видели на «стрипе» 30 мая, после чего она исчезла.

Складывалось впечатление, что убийца сорвался с цепи и похищает девушек чуть ли не ежедневно – если, конечно, они действительно были жертвами похищений, а не сбегали с Си-Так сами.

20-летняя Констанс Элизабет Наон проституткой в прямом смысле слова не была – у нее была постоянная работа на местном мясокомбинате и собственная машина, старенький «Шевроле-Камаро». Однако зависимость от наркотиков заставляла ее искать дополнительные источники дохода. Одним из таких источников стала «подработка» у отеля «Ред Лайон» – Констанс соглашалась на «быстрый секс» в автомобиле клиента. Ее «Камаро» нашли там же, на парковке отеля, в конце июня. Вещи девушки остались внутри, сама она пропала.

С середины июня никто не видел шестнадцатилетнюю Кэрри Энн Ройс. Сначала о ее пропаже не заявляли, поскольку Кэрри и раньше частенько ударялась в бега. Подруги знали, что отчим – второй муж матери – приставал к Кэрри Энн. Она пробовала жить с отцом, но там ей не понравилось. Социальные службы поместили девочку в приемную семью, но она сбежала и оттуда. Последнее, что о ней было известно, – весной и в начале лета 1983 года она работала на «стрипе», где пользовалась псевдонимом Сильвер Чампейн, «серебряное шампанское».

Другим проституткам она рассказывала, как однажды клиент увез ее в горы, расположенные почти в тридцати километрах от Си-Так, чтобы «посмотреть на снег». Это было довольно странно, но из поездки в горы Кэрри благополучно вернулась. Девушки запомнили, что тот клиент ездил на темном пикапе со светлой крышей, довольно старом. Но не более того. В конце июня 1983 года Кэрри Энн исчезла бесследно.

Келли Кей Макгиннес, настоящая красавица, выглядевшая старше своих восемнадцати лет, считалась одной из самых роскошных и дорогих проституток на «стрипе». У нее были темно-золотистые волосы, всегда красиво уложенные, синие глаза с густыми ресницами и маленький ротик сердечком. Она броско одевалась – в полушубки из искусственного меха, обтягивающие джинсы и туфли на высоченных шпильках. В последний раз ее видели 28 июня 1983 года.

В июле, предположительно восемнадцатого числа, пропала двадцатитрехлетняя Келли Уэр.

Газеты пестрели заголовками о новых исчезновениях проституток. Имен было столько, что их перестали запоминать. Журналисты утверждали, что пропало уже около двадцати девушек и их похититель по-прежнему на свободе. По данным Дика Краска, руководителя следственной группы, официальных жертв было шесть и еще семь пропавших, которых полиция связывала с Убийцей с Грин-Ривер. То есть всего тринадцать.

С момента, когда первые трупы были обнаружены в Грин-Ривер и на берегу, прошел год, но убийцу так и не нашли. Подозрения с Мелвина Фостера были, судя по всему, сняты – журналисты сделали этот вывод, когда полицейские перестали ходить за Фостером по пятам. Так кто же этот загадочный убийца, которого целая следственная группа не может поймать? Как ему удается морочить всем головы и оставаться в тени? Может, он сам полицейский? Эта версия казалась вполне вероятной, и следственная группа сама рассматривала ее. Отдел внутренних расследований, который на тот момент возглавлял бывший начальник Дэвида Райхерта, сержант Фрэнк Адамсон, сбивался с ног, проводя массированные проверки. Пока что результатов они не принесли.

А потом появился новый труп. Неподалеку от взлетно-посадочной полосы аэропорта Сиэтл-Такома некогда находился жилой поселок; когда рядом построили аэропорт, жители постепенно разъехались оттуда, недовольные постоянным шумом. Поселок зарос бурьяном, дома разрушились, но остались сады с грушевыми и яблоневыми деревьями. К августу плоды на них поспели, и как-то раз парочка местных жителей, проезжая мимо, заметила красные яблоки на дереве неподалеку от дороги. Супруги вылезли из машины, прошлись по саду и натолкнулись на человеческий скелет. Муж бросился звонить в полицию.

Скелет был присыпан мусором; часть костей растащили животные. Однако череп сохранился, и это значило, что можно попытаться установить личность по стоматологической карте. Проверка показала, что череп принадлежал Шонде Ли Саммерс, пропавшей в октябре 1982 года. Судя по стадии разложения, труп лежал под яблоней с тех самых пор. Причину смерти установить было невозможно. Следов от пуль на костях или трещин от удара на черепе эксперты не нашли, а позвонки из шейного отдела, по которым судят об удушении, растащили грызуны.

Самое главное, что в этом же месте, близ заброшенного поселка в полосе отчуждения аэропорта Си-Так, год назад были обнаружены останки Жизель Ловворн, которую полиция официально считала жертвой Убийцы с Грин-Ривер. Получалось, что следствие натолкнулось на новую «свалку трупов», куда убийца свозил тела жертв.

Эксперты принялись за работу, просеивая через мелкое сито землю и мусор на заброшенных участках. Каждый клочок бумаги, сигаретный окурок или комок жевательной резинки следовало сфотографировать, переложить в пакет для улик и отправить на исследование. В процессе полицейские сделали новое страшное открытие – им попался еще один набор костей. Идентифицировать их не удалось, и в деле их зафиксировали как кости «Джейн Доу» – так обычно называют неопознанные тела.

Шумиха в прессе, связанная с обнаружением «свалки трупов», должна была, по идее, напугать убийцу и заставить его затаиться – по крайней мере, на время. Но этого не произошло.

В середине августа 1983 года пропала семнадцатилетняя проститутка Эйприл Даун Баттрам. Точную дату ее исчезновения установить не удалось. Девушка жила в Спокане и собиралась с подругами за 450 километров в Сиэтл. В последний раз мать видела ее в июле: ночью Эйприл без разрешения вылезла с чемоданом в окно их дома.

Благополучно добравшись в Сиэтл автостопом, подруги поселились в мотеле, где закатывали вечеринки и развлекались. Деньги на развлечения зарабатывали проституцией. Продолжалось это недолго – в августе Эйприл исчезла. Официальное заявление о пропаже девушки мать подала только в марте 1984 года. До тех пор она надеялась, что Эйприл объявится сама.

Еще одной приезжей на «стрипе» была Дебора Мэй Абернати, ранее проживавшая в Вако, штат Техас. Ей уже исполнилось двадцать шесть, но она выглядела моложе своих лет и была очень хрупкой. В Сиэтле она оказалась вместе со своим парнем и трехлетним сыном; очень скоро деньги у них закончились, и Дебора Мэй вышла на панель. В последний раз ее видели 5 сентября.

Всего через несколько дней, 7 сентября, пропала Трейси Энн Уинстон. Проститутка, чернокожая, она только что вышла из тюрьмы, где оказалась по обвинению за приставание к мужчинам – именно эту статью тогда применяли к проституткам. В тюрьме – и вообще в полиции – она побывала впервые и звонила оттуда родителям, клянясь, что этого больше не повторится. Она обещала вернуться в школу, сдать экзамены и поступить в колледж.

Ей нужно было как-то добраться до северной части Сиэтла, где она снимала квартиру, и девушка попыталась поймать такси. Водитель, остановившийся с ней рядом, ехал на вызов, но обещал вернуться через полчаса и подвезти Трейси. Спустя полчаса возле тюрьмы ее не оказалось. Больше Трейси никто не видел.

На допросе в полиции ее брат вспомнил, что в последний раз они случайно встретились с Трейси летом 1983-го, и тогда она ехала в машине со своим знакомым по имени Гэри. Заметив брата, Трейси помахала ему рукой, и водитель притормозил. Брат Трейси сел на заднее сиденье – девушка попросила своего приятеля подвезти его до школы. Всю дорогу Гэри молчал и поглядывал на парня в зеркало заднего вида. Вспомнить, какой именно у Гэри был автомобиль, брат не смог. Но сказал, что почему-то знакомый Трейси показался ему страшным.

В конце сентября пропала еще одна девушка – белая, по имени Морин Фини, девятнадцати лет. В последний раз ее видели 28-го числа. Ранее она работала в детском саду, но в конце лета сказала родителям, что нашла «кое-что более денежное». Судя по всему, это была проституция.

Девушки исчезали, но их тела находились не сразу. В случае с предыдущей «свалкой трупов» прошел почти год, прежде чем тела удалось отыскать. 18 сентября полицейские натолкнулись на новый «кластер» – так называли места обнаружения трупов они, не желая идти на поводу у прессы с ее броскими заголовками.

В пятнадцати километрах от «стрипа», в лесистой долине Грин-Ривер, у подножия холма проходила узкая дорога, ведущая к озеру Стар-Лейк. Она так и называлась, Стар-Лейк-роуд. По одну сторону дороги поднимался лес, по другую – начинался глубокий овраг с ручьем на дне.

Лес был кленовый и с приходом осени расцвечивался всеми оттенками золота, пурпура и меди. Туда часто ездили на пикники и прогулки; никто не мог предположить, какую страшную тайну скрывают под своим покровом пестрые кленовые листья.

18 сентября 1983 года мужчина, остановившийся на обочине справить малую нужду, заметил возле дерева на краю оврага разложившиеся человеческие останки. С учетом отвратительного резкого запаха было странно, что их не обнаружили раньше. Труп прикрывала опавшая листва.

И опять опознать тело помогла стоматологическая карта. Оказалось, что труп принадлежал 23-летней Гейл Мэттьюз, пропавшей из «ВИП-Таверн», где она сидела со своим парнем, 10 апреля 1983 года. Тревожные прогнозы о том, что исчезнувшие девушки становятся жертвами убийцы, начинали оправдываться. После весенне-летней лихорадки полицейским предстоял страшный «сбор урожая».

Начались активные поиски в прилегающей к оврагу местности вдоль Стар-Лейк-роуд. 15 октября на пересечении с Блек-Даймонд-роуд были найдены скелетированные останки Ивонн Антош, пропавшей в конце мая.

Констанс Наон, хозяйка «Шевроле-Камаро», брошенного возле отеля «Ред Лайон», была найдена 27 октября в том же районе. Труп в стадии значительного разложения, засыпанный кленовыми листьями, обнаружили 27 октября, близ выезда на 25-ю Южную авеню. В данном случае примечательно было то, что среди тазовых костей скелета лежал камень треугольной формы – точно такой, как те, что были найдены больше года назад во влагалищах Марсии Чэпмен и Синтии Хиндс.

Ответа на вопрос, зачем преступник помещает камни во влагалища жертв, у полиции по-прежнему не было, однако их наличие подтверждало, что это дело рук того же убийцы.

Там же 29 октября нашлись и останки Келли Уэр, которую в последний раз видели 18 июля.

Убийца наверняка следил за сообщениями в прессе о ходе поисков, и наблюдение, выставленное в окрестностях Стар-Лейк-роуд, не дало результатов. Полицейские фиксировали марки и номера проезжавших мимо машин, но для их отработки требовалось время. Никаких подозрительных незнакомцев, слоняющихся поблизости, они не заметили.

А исчезновения продолжались.

11 октября пропала двадцатипятилетняя проститутка Мэри Сью Белло. И это исчезновение привлекло куда больше внимания полицейских, поскольку Мэри Сью являлась их тайной информанткой. У нее неоднократно возникали проблемы с законом, она привлекалась к ответственности за приставания на улице и хранение наркотиков, но затем, когда в округе Кинг стали исчезать проститутки, сама предложила полиции помощь. Ее информация была весьма ценной, поскольку Мэри Сью Белло работала на «стрипе» уже давно и знала там практически всех девушек и их сутенеров. К ней обращались за советами в сложных ситуациях, и она была в курсе конфликтов проституток со «стрипа», в том числе и с полицией.

В этом-то и заключалась проблема. Сведения, поставляемые Белло, касались полицейских округа Кинг; нельзя было исключить вероятность расправы. В ходе внутреннего расследования выявились кандидатуры около сорока скомпрометированных полицейских, которых теперь предстояло проверить на причастность к исчезновению и предполагаемому убийству Мэри Белло.

У некоторых из них действительно не оказалось алиби, и в отношении многих имелись серьезные основания для подозрений в убийствах девушек со «стрипа». Всплывали эпизоды агрессии и нападений, угроз и сексуальных домогательств. Несколько сотрудников полиции по результатам внутреннего расследования были уволены или сами подали в отставку.

Девушки продолжали исчезать. 26 октября пропала чернокожая проститутка Пэмми Авент, перебравшаяся в Сиэтл из Портленда.

28-го – Патрисия Энн Осборн, девятнадцати лет, белая.

В отличие от типичного серийного преступника, действующего в пределах своей расовой группы, Убийца с Грин-Ривер выбирал жертв без учета цвета кожи – скорее он ориентировался на их физические габариты и возраст. Проще всего было похищать молоденьких, хрупких и наивных. Убийца охотился на легкодоступных жертв.

В воскресенье, 30 октября, пропала двадцатидвухлетняя Делиз Луиза Плейджер, мать троих детей, которых родила от разных мужчин. Она употребляла наркотики и занималась проституцией, чтобы раздобыть на них деньги. Правда, соглашалась только на оральный секс, поскольку после трех беременностей не допускала даже мысли о проникновении.

Все трое были невысокими и хрупкими. Но следующая пропавшая, Ким Нельсон, двадцати лет, отличалась внушительными габаритами и грудью четвертого размера. В последний раз подруга, Пейдж Майли, видела ее 31 октября. Пейдж Майли запомнила, что уже после исчезновения Ким какой-то мужчина на бордовом пикапе спрашивал ее о подруге, «ну той, крупной блондинке».

Убийца похищал проституток практически ежедневно. Но новых трупов не появлялось. Преступнику удавалось избавляться от них незаметно – и это притом, что он не заботился о захоронении и лишь изредка присыпал тела листьями и обломками веток. Он обращался с ними как с мусором, и не было ничего удивительного в том, что пресса называла места их обнаружения «свалками».

Но были и исключения. Жертву, останки которой полиция обнаружила 13 ноября при прочесывании местности в полосе отчуждения аэропорта Си-Так, он закопал в неглубокой могиле, явно с помощью лопаты. Установить ее личность оказалось достаточно легко. В могиле лежала Мэри Бриджет Михен, та самая беременная девушка-ирландка, которая сбежала с парнем от строгих родителей-католиков и пропала из мотеля.

Правда, в ходе следствия выяснилось, что проституцией она все-таки подрабатывала, хотя бойфренд жертвы, Рей, это изначально отрицал. Она старалась скрывать от клиентов свою беременность и не раздевалась для того, чтобы заняться с ними сексом. Но труп в могиле оказался голым. Получалось, что убийца располагал достаточным временем, чтобы выкопать могилу, раздеть девушку и похоронить ее. Скорее всего, убийство было совершено в другом месте; позднее убийца привез к заранее подготовленной могиле уже раздетое тело.

Несмотря на тщательные поиски, один труп на полосе отчуждения полицейские все-таки пропустили. Его найдут гораздо позднее, и эту ошибку неоднократно припомнят следственной группе по делу Грин-Ривер.

Глава 6. «Нет проституции!»

Трупы продолжали прибывать, и объем работы у следственной группы увеличивался в геометрической прогрессии. Шериф Верн Томас потребовал у штата дополнительного финансирования для ее расширения и обеспечения технической базы. К тому времени в распоряжение полицейских начали поступать компьютеры – тогда они казались верхом технического совершенства. Но все данные в них следовало вводить вручную, с помощью операторов.

Компьютер мог бы помочь в сортировке подозреваемых по группам в зависимости от степени их возможной причастности. По компьютеру можно было сличать их со списками владельцев пикапов темного цвета со светлой крышей, на одном из которых ездил преступник.

Общественность также требовала решительных действий. В Сиэтле началась публичная кампания с требованием активной борьбы с проституцией. «Уберите проституток с наших улиц!» – требовали жители округа Кинг. Они боялись, что с проституток убийца переключится на их дочерей.

Один из предводителей кампании провозглашал, что проститутки идут на панель отнюдь не из-за безвыходности и отчаяния, а потому, что «им нравится секс».

Тем не менее у кампании имелась и положительная сторона: начался сбор средств в фонд вознаграждения за поимку Убийцы с Грин-Ривер, и сумма быстро росла.

Так или иначе, но виноватыми снова оказывались жертвы, а не преступник. Ну, в крайнем случае полиция – почему она бездействует? Наверное, полицейским наплевать, раз жертвы – всего лишь проститутки. Но это было не так.

Дэвид Райхерт по-прежнему рвался в бой. Несмотря на усталость и разочарование в связи со снятием подозрений с Мелвина Фостера, он продолжал упорные и скрупулезные поиски. Райхерт был согласен с шерифом насчет того, что численность следственной группы нужно увеличить. И стремился сам возглавить ее.

То же самое касалось финансирования. Бюджет расследования в 1982–1983 годах составлял около десяти тысяч долларов. О заоблачных суммах в миллионы долларов, которые будут в дальнейшем потрачены на него, детективам оставалось лишь мечтать.

Пока же вместо желанного финансирования и увеличения штата следственную группу ожидала новая жуткая находка. 14 декабря 1983 года местный житель, вышедший на пробежку, заметил на обочине дороги к востоку от Сиэтла человеческий череп. Полицейские, прибывшие на место, решили, что череп выбросили из машины – он не был покрыт грязью или снегом. Патологоанатомическое исследование показало, что череп принадлежал шестнадцатилетней Кими-Кай Питсор, пропавшей 17 апреля 1983-го. В отсутствие шейных позвонков эксперты не могли сказать, был череп отделен насильственно или отпал от скелета в процессе естественного разложения. Если верным было последнее, преступник возвращался на то место, где спрятал труп.

С учетом времени пропажи Кими-Кай Питсор выходило, что в одну ночь 17 апреля Убийца с Грин-Ривер похитил сразу двух девушек: ее и Сандру Габберт, причем из разных и достаточно удаленных друг от друга мест.

Либо же в округе Кинг действовали двое преступников.

В последних числах декабря 1983 года в Сиэтле состоялось экстренное совещание руководителей правоохранительных органов штата Вашингтон. По его результатам следственная группа была расширена и переформирована. Ее новым руководителем был назначен Фрэнк Адамсон, заведовавший до этого отделом внутренних расследований.

Фрэнк представлял собой образчик полицейского-интеллектуала. Он увлекался поэзией и классической музыкой, в молодости отслужил в десантных войсках и собирался стать адвокатом. Службу в полиции он избрал позднее, решив, что ему, с его прямотой и стремлением во всем доискаться до истины, она подходит лучше. Его жена была писательницей и сценаристкой и поддерживала мужа в его работе, как и он ее. Она считала, что Фрэнк Адамсон как никто другой подходит на роль руководителя расследования. Журналисту Джо Адамсон сказала в интервью: «Я феминистка, и меня очень волнуют убийства этих женщин. Нельзя допускать, чтобы один человек убивал других ради собственного извращенного удовольствия».

Чета Адамсон жила в прекрасном доме в Мэпл-Вэлли, обставленном с большим вкусом и украшенном произведениями искусства. Супруги растили сына-подростка и держали несколько кошек. В 1983 году Фрэнку исполнился сорок один год.

По сути, Фрэнк Адамсон продолжил ведение дела, поскольку его отдел в последний год занимался проверками полицейских, подозревавшихся в причастности к убийствам на Грин-Ривер.

Число сотрудников следственной группы возросло до сорока человек. Адамсон, успевший поработать практически во всех отделах офиса шерифа округа Кинг, знал его персонал лично и имел возможность отобрать в свою группу самых лучших.

Он выделил в отдельное звено аналитиков, занимавшихся сортировкой информации и расстановкой приоритетов. Всех подозреваемых по его указанию разделили на группы «А», «В» и «С». К группе «А», наиболее перспективной, относились мужчины, подходившие под имевшиеся у полиции описания, привлекавшиеся к ответственности за приставания к проституткам, контактировавшие с жертвами, не имевшие алиби на момент пропажи девушек и так далее. В группу «В» попадали те, кто вызывал меньше подозрений, но также часто появлялся на «стрипе» и вступал с проститутками в контакт. Группа «С» включала всех мужчин подходящей возрастной категории (от 20 до 50 лет), пользовавшихся услугами проституток. По описаниям групп можно представить, какой объем работы полицейские уже выполнили к тому времени и какой им еще предстоял. Собрать картотеку всех половозрелых мужчин, обращающихся к проституткам в окрестностях Сиэтла, – ничего себе задача! В процессе расследования в категории «А» побывало несколько десятков человек, в категории «В» – около тысячи, а в категории «С» – десятки тысяч.

Адамсон стоял на том, что следствию нельзя сосредоточиваться на одном подозреваемом, упуская из вида всех остальных. При его предшественнике, Дике Краске, так произошло с Мелвином Фостером, а тот оказался невиновным. Адамсон постоянно напоминал своим детективам, что они не должны быть «близорукими».

У следственной группы появился наконец собственный компьютер – новенький «макинтош» стоимостью 200 тысяч долларов, верх совершенства по тем временам. Но периферийных устройств – в частности, сканера – тогда не существовало, и всю информацию приходилось вводить вручную. Этим занимался отдельный штат операторов.

Адамсон был уверен, что с такими ресурсами и такими сотрудниками он поймает убийцу в течение нескольких месяцев. Тем не менее когда журналист спросил его, будут ли еще убийства, Адамсон ответил решительно: «Да».

Реорганизация следственной группы широко освещалась в прессе, и убийца наверняка был в курсе масштабных мер, принимаемых для его поимки. Казалось бы, он должен был затаиться, но нет. Он продолжал свою охоту.

За два дня до Рождества 1983 года пропала Лайза Лоррейн Йейтс – привлекательная девятнадцатилетняя девушка с карими глазами, светлыми вьющимися волосами, разговорчивая и дружелюбная. Из-за проблем в родительской семье она практически с детства жила со старшей сестрой.

6 февраля было получено заявление об исчезновении Мэри Экзетты Уэст, проживавшей с теткой в районе Рейнир-Вэлли. В свои семнадцать лет Мэри была на третьем месяце беременности, но скрывала это и продолжала заниматься проституцией, собираясь уйти с панели, когда живот станет заметен.

Тогда же, в феврале, одна из проституток с Си-Так обратилась в полицию с жалобой на странного клиента: пожилой фермер обратился к ней с предложением купить ей одежду и приехать в гости к нему домой. Проститутка, подумав, согласилась.

Дом оказался в непосредственной близости от Грин-Ривер; его окружал большой участок возделанных земель. Оказавшись на своей территории, фермер отказался везти девушку обратно и почти неделю держал у себя. Он утверждал, что работает в полиции и спасает ее от опасности. У него якобы есть сведения, что ее могут похитить. Она же слышала о копе, который похищает проституток? Девушка не знала, верить ему или нет, но фермер показал ей полицейское удостоверение.

У него в сарае она видела целую стену с женскими фотографиями, ее фермер сфотографировал тоже. Она представляла себе, что все это – его жертвы и ее ждет такая же участь. Тем не менее спустя неделю фермер вернул девушку на «стрип». Она заявила о нем в полицию и указала следственной группе, где находится тот самый дом с сараем.

Фермер был арестован по подозрению в похищении человека, и следственная группа получила ордер на обыск в его доме. Однако фотографий там не оказалось. Полицейские решили, что девушка все выдумала.

Повода задерживать фермера дальше у них не было – да, он казался странноватым, привозил к себе проституток и, возможно, фотографировал их, но это же не преступление! Подозрения с него сняли, но информация о фермере попала в архив следственной группы; он был отнесен к подозреваемым категории «В».

А 20 февраля репортер газеты «Пост-интеллидженсер» Майк Барбер, проводивший журналистское расследование по делу Убийцы с Грин-Ривер, получил письмо. Оно прибыло в простом белом конверте с почтовой маркой Сиэтла. На конверте слова «очень важно» отправитель написал с ошибкой: very importEnt.

Барбер вскрыл конверт. Там был листок с текстом, отпечатанным на машинке, который сначала показался ему полной бессмыслицей. Слова шли без пробелов, с лишними буквами и повторами, и сообщение выглядело похожим на код. Внизу стояла подпись: зовименяФред.

Листок исследовали на наличие отпечатков. Один частичный отпечаток был выявлен и сохранен с тем расчетом, что когда-нибудь его удастся сопоставить с отпечатками настоящего убийцы. Далее письмо переслали в ФБР, чтобы Джон Дуглас изучил его содержание и вынес вердикт насчет автора – их это убийца или нет.

Не сразу, но текст письма все-таки удалось расшифровать. Там излагалась преимущественно информация, которая и так была известна полиции и репортерам. Но также автор указывал на возможные мотивы убийцы и упоминал о камнях во влагалищах жертв, о которых знали лишь некоторые посвященные, что еще раз возвращало следствие к версии о причастности полицейского.

Примерное содержание письма:

• Cломанная рука у первой жертвы – почему?

• У чернокожей из реки во влагалище камень – почему?

• Почему некоторых нашли в реке, некоторых на земле, некоторых закопанными?

• Кто выигрывал от их смерти?

• У некоторых срезаны ногти.

• Занимался сексом с мертвыми [жертвами].

• Курит.

• Жует резинку.

• Возможен шантаж [со стороны жертв].

• Меняет привычки.

• Проверить регистрацию в мотелях.

• Может быть коммивояжером.

• Бутылка «Ламбруско» и рыба. Кто знал?

• Найден череп. Где остальное?

• Время смерти. График?

• Может быть агентом по недвижимости.

• Может быть дальнобойщиком.

• Следы веревок на шее и руках [жертв].

• Все задушены, но разными способами.

• Чернокожая из реки работала в «Метро».

• У большинства были сутенеры.

• Платное убийство одной, остальные для прикрытия.

• Почему именно проститутки?

• Выбивается ли одна [жертва] из прочих?

• Может быть из Портленда.

Джон Дуглас внимательно изучил письмо и сделал свои выводы. Нет, его писал не убийца. Скорее это какой-то сыщик-любитель, начитавшийся детективов и решивший, что он умнее полиции. Возможно, ему хочется вступить с ней в диалог и манипулировать расследованием. Поскольку ему известна некоторая информация, не появлявшаяся в прессе, он мог получить доступ к ней через следственную группу. Будь это действительно Убийца с Грин-Ривер, он сообщил бы какую-то конкретную деталь, чтобы подтвердить свою личность. Серийные преступники страдают от комплекса неполноценности и недостатка уважения к себе, поэтому стремятся ощутить свою силу и власть.

Фокус общественной кампании тем временем сместился. Раз полиция не может справиться с проституцией, пускай хотя бы поймает, наконец, убийцу. По всему городу опять начались марши протеста. «Больше никаких пропавших девушек! – требовали участники акций. – Избавьте Сиэтл от Убийцы с Грин-Ривер!»

Матери боялись выпускать из дома дочерей. Даже благополучные горожане больше не чувствовали себя в безопасности. Что, если в какой-то момент убийца переключится на них? В ответ на протесты офис шерифа созвал публичное собрание, на котором шериф Верн Томас и руководитель следственной группы капитан Фрэнк Адамсон должны были ответить на вопросы горожан. Как ни удивительно, людей пришло немного – в основном представители прессы. Кажется, матерям и неравнодушным гражданам интересней было устраивать пикеты и ходить с плакатами и воздушными шарами, нежели вникать в истинное положение вещей.

Несмотря на упреки со стороны общественности, следственная группа в новом составе взялась за дело с удвоенной силой. Переодетые полицейские патрулировали Си-Так и прилегающие улицы, в ресторанах и барах устанавливались камеры и прослушивающие устройства. Владельцев всех подозрительных пикапов темного цвета со светлыми крышами ставили на учет. Клиенты проституток боялись сажать их к себе в машины, поскольку могли наткнуться на переодетую девушку-полицейского, и потом им пришлось бы оправдываться.

Но хотя бы проституток больше не винили за чужие преступления. Их услугами зачастую пользовались те же люди, чьи жены выходили на пикеты. Общество начинало прозревать, и это прозрение дорого ему обходилось.

В Сиэтле была образована инициативная группа под названием «Женская коалиция за поимку Убийцы с Грин-Ривер». Свои марши ее участницы устраивали по ночам; к ним присоединилась группа из Сан-Франциско «Коллектив проституток США».

Женщины призывали «положить конец фарсу», в который превратилось расследование. Общество должно подняться против убийцы единым фронтом, «потому что женщины умирают». Мужчин к участию в своих парадах женщины не допускали. «Коалицию» поддерживала Национальная женская организация и различные правозащитные объединения, борющиеся с домашним насилием и насилием в отношении детей.

Положительной стороной их деятельности было то, что проститутки становились смелее, меньше стеснялись и чаще обращались в полицию. До этого заявить в полицию об изнасиловании проститутки считали практически немыслимым. Большинство из них скрывало свои занятия от семьи и друзей; никому не хотелось, чтобы правда выплыла наружу.

Полиция предполагала, что некоторые девушки подвергались нападению убийцы, но оставались в живых. Тем не менее они хранили молчание, опасаясь повторного нападения или разоблачения в глазах родных. Свидетельница, которая могла бы описать убийцу, оказала бы следствию неоценимую услугу – если бы вовремя пришла. Такая девушка – по крайней мере одна – действительно существовала. И собиралась с духом, чтобы обратиться к полицейским.

Глава 7. Мальчик становится мужчиной

В 1965 году в Демойне неподалеку от здания старшей школы произошел трагический инцидент. Шестилетний мальчик, игравший в ковбоев и индейцев, стал жертвой подростка, проходившего мимо. Парень лет шестнадцати увидел, как мальчик выскочил из кустов в ковбойской шляпе и с игрушечным пистолетом. Он предложил мальчику построить собственный форт. Для этого требовалось отойти чуть дальше, в лесок. Мальчик согласился.

Когда они оказались среди деревьев, парень спросил:

– Ты знаешь, что тут ходит много людей, которые убивают маленьких мальчиков вроде тебя?

А потом ни с того ни с сего вытащил из кармана складной нож. Щелкнуло лезвие. Нож вошел мальчику под ребра справа.

Тот поднял голову и посмотрел на своего убийцу.

– Зачем ты это сделал?

Кровь хлестала из раны алой струей; она стекала по одежде и капала мальчику на ковбойские сапожки.

Парень запрокинул голову и расхохотался. Он стоял перед мальчиком с ножом в руке; потом поднял руку и вытер лезвие о рубашку на плече ребенка. Сложив нож, он ответил:

– Всегда хотел узнать, каково это – убить кого-нибудь.

С этими словами подросток развернулся и ушел, продолжая смеяться. Его не преследовали и не ловили. Не бежали за ним с криками «стой!». Он понял, что убийство карается отнюдь не всегда. Надо просто быть смелым и решительным. Поменьше слушать других. И все будет отлично.

Позднее, однако, он сообразил, что мальчишка – если вдруг выживет – сможет его опознать. И что тогда делать? Надо было проверить, умер он или нет. С другой стороны, если в школе узнают, что он напал на человека и убил или пытался убить, это будет его минутой славы. Наконец-то на него обратят внимание! Что же, в любом случае он останется в выигрыше.

Мальчика нашли довольно быстро и доставили в больницу. Он выжил. И даже рассказал полиции, кто пырнул его ножом. Найти преступника по описанию ребенка оказалось невозможно – он почти ничего не запомнил. Высокий… С ножом… Но для шестилетки любой взрослый достаточно высок. А про нож и без того ясно. Родители увезли малыша из штата Вашингтон. Спустя много лет ему представится возможность предъявить обвинение человеку, который напал на него. Он откажется, не желая ворошить прошлое.

К тому времени общим увлечением подростка и его отца, Тома, стала полицейская хроника. По соседству убили женщину, и они вдвоем следили за новостями о ходе следствия. Жертву задушили поясом от халата. Интересно, кто это сделал? И почему? Может, ревнивый муж? Назойливый сосед? Или сумасшедший, случайно забравшийся в их края?

Подросток фантазировал о том, как это сделал бы он. Обернул концы пояса вокруг запястий. Затянул потуже на женской шее. Дернул раз, другой. В кино он видел, что в этот момент жертвы хрипят и пытаются отбиваться. Потом замирают. Обмякнув, валятся вниз. От этих мыслей его пенис твердел, руки начинали дрожать. Подросток шел в душ и вставал под ледяную воду. Рукоблудие – это грех. Его надо избегать.

Два раза он оставался на второй год и потому до сих пор не окончил школу. Учеба давалась по-прежнему нелегко, но на него махнули рукой. В конце концов, не всем быть образованными. Стране нужны рабочие руки. Кажется, отец учит его ремонтировать машины – вот и пускай. Станет слесарем или кем-нибудь в этом роде.

Зато с девушками дела налаживались. Время от времени удавалось зазвать на свидание то одну, то другую. Со случайной подружкой на несколько лет старше он впервые занялся сексом. И был обескуражен: все закончилось слишком быстро. Наверняка ей не понравилось, потому что больше секса у них не было, хоть они и встречались еще несколько раз.

У него завелись кое-какие деньги благодаря подработке носильщиком в отеле «Хайятт» близ аэропорта Сиэтла. Потом он устроился в магазин распродаж. Ему нравилось чинить сломанные вещи, и в лавочке разного старья этот навык был большим подспорьем. Подросток часами мог возиться с проводом от лампы или магнитофоном. В конце концов те начинали работать и их можно было продать.

Однажды он заехал в придорожное кафе подкрепиться и познакомился с симпатичной продавщицей. Та написала свой номер на обертке чизбургера. На первое свидание юноша повез ее в авто-кинотеатр. Прямо в машине, перед гигантским экраном, он навалился на ее, задрав юбку. К тому времени он стал гораздо крепче и мускулистее, так что не боялся отпора. Да девушка и не сопротивлялась. Правда, его опять постигла неудача – он кончил, едва успев притронуться к ней. Тем не менее встречи продолжились. Теперь они занимались сексом постоянно.

Казалось, его силы неисчерпаемы. Только закончив, он готов был снова приступать. Его партнершу это даже пугало. Сколько раз в день девушка готова заниматься сексом? В юности, конечно, больше. И все равно не бесконечно. Постепенно она начала понимать, что им не по пути. Его первый роман подошел к концу.

В двадцать лет с большим трудом он кое-как окончил школу. Был 1970 год, шла война во Вьетнаме. Его это не пугало. Он готов служить! Новобранца зачислили в морскую пехоту и направили в Сан-Диего. Туда поехала с ним девушка, с которой они встречались весь последний класс школы, Клаудиа. Торопясь закрепить их отношения, он предложил ей пожениться. Клаудиа с радостью согласилась. Ей, девятнадцатилетней, кружила голову романтика – выйти за солдата и ждать его возвращения! В августе их обвенчал военный капеллан в маленькой часовне в Сан-Диего.

У новобрачного началась военная подготовка. Пока что их полк стоял на базе, на берегу, и лишь на несколько дней в неделю он отправлялся на корабль. Это позволяло заниматься сексом сколько захочется, и молодой муж пребывал в полном восторге. Кажется, его жизнь наладилась! Но вот настало время уплывать – его отправляли на Филиппины. И Клаудиа осталась одна в чужом городе, на чужой земле.

Его сексуальные аппетиты нисколько не стали меньше. Где же и удовлетворять их солдату, как не в борделе? Тем более они на Филиппинах, где от проституток нет отбоя. Большинство из них – совсем девочки. Миниатюрные, смешливые и покладистые, они торговали собой за копейки. При любой возможности он пользовался их услугами. Правда, даже копеечная плата вызывала у него глухое раздражение. Разве секс – это не естественный процесс между мужчиной и женщиной? Почему за него надо платить? Он этого хочет, и она должна соглашаться, только и всего.

Помимо денег, злобу в нем вызывала опасность заразиться. В первый раз в жизни он подцепил гонорею и был вынужден обратиться к судовому врачу. Тот понимающе вздохнул и выписал лекарство. Оно помогло. И вдруг он заболел снова – а ведь думал, что гонорея это вроде ветрянки, болеешь только раз. За весь срок службы он заражался еще трижды или четырежды. Правда, на проституток не сердился. Эти девушки относились к нему по-доброму и многому научили, приобщив к необычным сексуальным практикам.

В детстве отец, бывало, сажал его к себе в автобус и катал по маршруту между их пригородом и аэропортом. Проститутки слонялись там по тротуарам, заманивая клиентов. Отец, глядя на них, ругался себе под нос. Грязные шлюхи, как только земля их носит! Топчутся тут почти голые, курят свои сигареты, нагло поглядывают по сторонам. Только и ждут, чтобы их затащили в мотель. Признались бы уж честно, что обожают секс. Жить без него не могут! Но нет, они заставляют мужчин платить. Бесчестные! Все женщины бесчестные!

Он бросал на сына назидательный взгляд, словно говоря держаться от них подальше. А сам, когда они катались уже не в автобусе, а на своей машине, как-то подсадил одну такую в салон. И вылез с ней возле каких-то зарослей, сказав сыну минутку подождать.

Теперь, познакомившись с проститутками поближе, солдат испытывал к ним одновременно влечение и брезгливость. Ему хотелось верить, что в Калифорнии, в Сан-Диего, верная Клаудиа дожидается его.

К сожалению, это оказалось не так. Оставшись одна в плохо знакомом городе, Клаудиа поселилась в квартире с другой такой же женой морпеха. Вдвоем они стали выходить в бары и клубы, чтобы не скучать по вечерам. И уже очень скоро у Клаудии завелись поклонники. С несколькими из них она встречалась, позволяя себе гораздо больше, чем объятия и поцелуи. Иными словами, жена ему изменяла.

Когда он вернулся, она не стала этого скрывать. Честно призналась, что в его отсутствие у нее были другие мужчины. Он, со своей стороны, о проститутках не рассказывал – еще чего! Ему важно было чувствовать себя правым. Он прав, она виновата. Получается, все беды от женщин.

Тем не менее он хотел сохранить их брак. После увольнения ему предстояло вернуться в штат Вашингтон, и мать, Мэри, звала их с Клаудией поселиться у себя, пока молодые супруги не встанут на ноги. Клаудиа категорически воспротивилась. Если он хочет, пусть едет один, поищет работу и жилье. Она пока останется в Сан-Диего.

Сцепив зубы, бывший солдат подчинился. Вернулся домой, поселился у родителей и нашел работу – маляром в автомобильной компании, обслуживавшей дальнобойные грузовики. Машины всегда ему нравились. Работа с краской, правда, требовала большой скрупулезности. Ее нужно было смешивать в точных пропорциях, загружать в барабан распылителя и наносить слоями определенной толщины. Получаться стало не сразу, но начальство не сердилось. Если он совершал ошибку, то честно заявлял о ней, и ему позволяли все переделать – хотя за переработку, конечно, не платили.

Он почувствовал себя на своем месте. Наконец-то он не школьник, которого шпыняют все кому не лень. На работе все были равны. К нему относились как к взрослому человеку, его дислексия никого не волновала, пока он точно соблюдал инструкции и смешивал краски по схеме.

Гордый собой, он вызвал жену в Сиэтл. Клаудиа приехала и прожила с ним всего неделю. По истечении этой недели она объявила, что их брак «не работает» и вообще они совершили ошибку, женившись так поспешно. С этими словами она собрала пожитки и отправилась назад в Калифорнию. А он опять остался один.

Ему исполнилось двадцать два года. Он хотел секса. И по-прежнему любви. А это означало новый поиск.

После череды коротких знакомств, которые ни к чему не привели, он вспомнил о проститутках и некоторое время пользовался их услугами. Однако ему хотелось семейной жизни, постоянной партнерши, отсутствия неизбывного напряжения внутри. И он кое-что вспомнил.

В соседнем пригороде, Рентоне, возле здания старшей школы был сквер, окруженный кольцевой дорогой. Рядом стояло несколько кинотеатров и кафе, в которых по вечерам громко играла музыка. Доброй традицией молодежи было кататься в сумерках по этому кольцу, опустив стекла машин, помахивая сигаретами и приветствуя друг друга. Там же знакомились с девушками, обменивались номерами телефонов, договаривались о свиданиях.

Катаясь на отцовской машине по «петле», как называли это место, он познакомился с хорошенькой толстушкой по имени Марша Уинслоу. Пока новая знакомая сидела в машине, особенности ее фигуры не были видны. В действительности она была очень маленького роста и с изрядным лишним весом. Зато у нее было по-настоящему симпатичное лицо с пухлыми манящими губами, задорные карие глаза, темные густые волосы и смешливый нрав.

В школе Маршу дразнили, и она всегда считалась аутсайдером. Даже девочек-подружек у нее не было, за исключением еще одной толстушки, Маргарет (имя изменено). Она привыкла к тому, что над ней смеются, и выработала нечто вроде защитной реакции – смеяться в ответ. Она выросла в семье ярых поклонников кантри-музыки. Отец Марши играл на скрипке, а она сама – на гитаре в семейной кантри-группе. Они часто ездили на фестивали, где представлялась возможность выступить на публике. Бывало, что их музыку даже крутили по радио.

Новый знакомый показался Марше очень симпатичным. Он был молод, но, в отличие от сверстников, имел постоянную работу и собственные деньги. Жил в одноэтажном домике – конечно, на отшибе, в Мэпл-Вэлли-Хайтс, и без особого комфорта, но все-таки. Кажется, ухажер ей попался достойный. Очень скоро она переехала к нему, и они поженились.

Домик был уединенным, а над участком проходили высоковольтные провода, что только отталкивало соседей, которые считали такую близость к электричеству опасной. Зато его хозяину легко было добираться до места работы – компании «Кентуорт Тракс». Каких-то пятнадцать километров, и он на месте.

Молодой муж обожал секс и требовал его по два-три раза в день. Марша, никогда не считавшая себя желанной, таяла от его настойчивости. Кто еще стал бы так хотеть ее – девушку, которую дразнили «жирной коровой»?! Вместе они раскатывали по окрестностям, предаваясь любви повсюду – в машине, на обочине, в ближайшем леске. Больше всего ему нравилось делать это в тех местах, где их могли застать. Опасность его раззадоривала.

Вслед за отцом он обзавелся всем необходимым для семейных вылазок на природу. У них с Маршей появилась палатка, переносной гриль, спальные мешки. При любой возможности они прыгали в свой старенький пикап, купленный по дешевке, и отправлялись навстречу приключениям. Он знал множество укромных уголков, где можно было остановиться и расставить палатку; ему нравилось, чтобы там, в лесу, жена ходила обнаженной. В одном полотенце, обернутом вокруг бедер, она готовила им на гриле простую еду. Жизнь шла счастливо и спокойно, а потом Марша поняла, что беременна.

Их сын Мэттью появился на свет в 1975 году. Из-за проблем со здоровьем Марше сделали кесарево сечение; мальчик родился сильно недоношенным. Он был такой крошечный, что при виде его у Марши наворачивались на глаза слезы. Младенца держали в специальном инкубаторе в детском ортопедическом госпитале в Сиэтле. Марша старалась приезжать к нему как можно чаще, но у них с мужем была на двоих всего одна машина, и когда он отправлялся на ночную смену, она не могла побывать у сына. На помощь пришла Маргарет, старая подруга. Она согласилась подвозить Маршу в Сиэтл.

Казалось чудом, что младенец выжил, но однажды его разрешили-таки забрать домой. Мэттью рос слабеньким и часто болел. Как у отца, у него были русые волосы с рыжиной, светлые глаза и склонность к аллергиям. Ему приходилось давать лекарства и внимательно следить за питанием.

Свекровь Мэри считала, что болезненность Мэттью объясняется плохим уходом со стороны матери. Марша – никудышняя хозяйка, еще и о ребенке позаботиться не может! Сама Мэри к тому времени устроилась на работу в магазин одежды «JCPenney», где смогла наконец проявить свои организаторские способности. Ее считали идеальной сотрудницей, и Мэри этим очень гордилась. Она всегда нарядно одевалась и выбирала броские аксессуары. Высоко, как в молодости, начесывала волосы и предпочитала короткие юбки.

Она же выбирала одежду для мужа Марши. В конце концов, это ее сын, она одевала его всю жизнь и продолжит делать это и дальше. Она заранее узнавала о распродажах и, как сотрудница, пользовалась в «JCPenney» большой скидкой.

Марша не понимала, с какой стати муж подчиняется матери, но возражать не смела. Он позволял себе отпускать в ее адрес уничижительные шуточки и часто говорил что-нибудь вроде «с худой блондинкой у меня не срослось, и я женился на толстой брюнетке». «Толстая брюнетка» – это она, Марша.

С рождением ребенка ее вес еще сильнее пополз вверх. Она пробовала сидеть на диетах, но те не особенно помогали. К тому же у них появились друзья, семейная пара – та самая Маргарет с мужем, – и они часто устраивали совместные посиделки. В отсутствие лишних денег для застолий готовили самую простую еду – макароны или гамбургеры. Муж Маргарет, Чэд (имя изменено), отлично сошелся с мужем Марши. Оба не любили алкоголь и позволяли себе максимум пару банок светлого «Будвайзера». Женам иногда покупали вино в картонной коробке, из дешевых.

Вместе две супружеские пары отправлялись на выезды и пикники. Время от времени Марша с мужем скрывались в лесной чаще и выходили оттуда раскрасневшиеся, с загадочными лицами. Марша потом потихоньку рассказывала Маргарет, что у них только что был секс.

Однажды в доме у Марши после застолья хозяева куда-то пропали. Маленький Мэттью спал в своей кроватке, дети Маргарет носились во дворе. Гости убрали со стола и стали ждать. Хозяева не возвращались довольно долго, а потом явились с таким же загадочным видом. Маргарет показалось странным, что они скрылись из собственного дома, чтобы заняться сексом, но подруге она этого не сказала.

У них появилось новое увлечение – христианство. В Рентоне, где жили супруги, поселился проповедник, собиравший себе паству. Здания у его церкви (одного из отделений «Пятидесятницы») пока не было, и они встречались на территории загородного клуба, где имелся бассейн и конюшни, чтобы катать детей на лошадях.

Проповедник держался старых традиций. Он грозил суровым наказанием женам, ослушавшимся мужей, и провозглашал мужчину главным в семье. Мужу Марши это очень нравилось, и он сам начал проповедовать, ходя по соседям и зазывая их на собрания новой церкви. Теперь его постоянно видели с Библией в руках; на собраниях по выходным он с кафедры, по приглашению пастора, зачитывал из нее отрывки. Пытался искать сторонников и на работе, но там церковь никого не заинтересовала.

Маргарет с мужем не придерживались требований церкви, и скоро пастор провозгласил их «воскресными христианами». Обидевшись, те перестали бывать на собраниях. Но муж Марши остался.

Она хотела воспользоваться его новообретенной религиозностью и завести еще ребенка. Мэттью подрастал, она не становилась моложе. Но муж отказался наотрез. Одного сына ему вполне достаточно. Впервые он заговорил с ней об операции – перевязке труб. Марша испугалась и на операцию не пошла. Вдвоем они купили домик получше, на этот раз в другом пригороде, Бериене, и делали там ремонт. Всем руководил муж, мнение Марши не учитывалось. Он выбрал зеленый ковер для гостиной, белую плитку для ванной и всю мебель.

Марша продолжала толстеть и боялась, что муж потеряет к ней интерес. В отчаянии она решилась на новаторскую по тем временам операцию по ушиванию желудка. На верхнюю часть накладывали металлические скобы, сокращая его размер. Процедура прошла успешно.

Она начала стремительно терять вес. Очень скоро в их доме жила совсем другая женщина – стройная и привлекательная. Лицо Марши всегда было выразительным и симпатичным, теперь же и фигура стала ему под стать. Раньше она одевалась в магазинах больших размеров, теперь же могла щеголять в самых модных нарядах. Марша расцвела.

Мужчины на улицах оборачивались ей вслед. Ее приглашали поужинать или потанцевать – конечно, она отказывалась, но такое внимание было очень приятно. Если муж уезжал на работу в ночную смену, что бывало часто, она отправлялась с Маргарет и Чэдом в бар, где играли музыку кантри. Там Марша чувствовала себя в своей тарелке. Ей нравилось флиртовать со случайными знакомыми, и вскоре Маргарет стала замечать, что Марша потихоньку сбегает то с одним, то с другим. Кажется, у нее завелся постоянный любовник.

Теперь она могла не прийти домой ночевать. Мужу Марша говорила, что ночует у Маргарет; за Мэттью обычно присматривала Мэри, его мать. Как-то раз тот позвонил Маргарет домой; трубку взял Чэд. Нет, Марши у них нет. Собственно, она никогда у них не ночевала.

Муж Марши пришел в ярость. Как – уже вторая жена обманывает его?! Марше пришлось оправдываться: она действительно была у Маргарет с Чэдом, но тот сам изменяет жене и хотел ей насолить, выдав подругу. Она сама понимала, что обманывает неубедительно, но муж вроде бы ей поверил. Наверное, просто не хотел углубляться в неприятное разбирательство.

Они снова переехали – теперь в дом близ озера Стар-Лейк. Всего за время их брака супруги переезжали четыре раза, и постепенно их жилища становились все лучше. Муж работал и зарабатывал деньги, в компании его ценили. У него обнаружился неожиданный талант переносить на борта грузовиков сложные рисунки, которые затем расписывали краской. Он делал это блестяще – многие клиенты требовали, чтобы их грузовиками занимался только он.

Марша тем временем похудела настолько, что это представляло опасность для ее жизни. Питательные вещества не усваивались организмом, у нее начали выпадать волосы, кожа стала тусклой. Несколько раз Марша падала в обморок и постоянно испытывала слабость и подавленность. Ей грозила повторная операция – на этот раз обратная, по снятию скоб. Муж предложил, чтобы под тем же наркозом ей наконец перевязали трубы. Марша, не в силах противиться, махнула рукой – будь что будет! Хирург провел обе процедуры разом.

Вот только браку их пришел конец. Марша, с трудом оправлявшаяся после операции, не могла больше удовлетворять ненасытный сексуальный аппетит супруга. Мало того, он стал предлагать ей причудливые сексуальные эксперименты. Они включали связывание и садомазохистские практики, которые Маршу откровенно пугали. Один раз, когда они занимались любовью и муж находился сзади, он внезапно сжал ей шею и начал душить. Марша закричала и попыталась вырваться. Муж, хоть и не сразу, отпустил ее, а потом долго извинялся. Он клялся, что никогда не причинит ей зла.

Тем не менее это произошло. Подвыпившие, они ехали домой на машине, и Марше понадобилось выйти. Когда она уже садилась обратно, сзади к ней подскочил какой-то человек. Спьяну она не могла сказать, был это ее муж или нет. Он схватил ее в «полицейский захват», зажав шею между своим плечом и предплечьем. Марша захрипела, стала отбиваться, и человек ее отпустил. Похоже, это все-таки был муж – он тут же выглянул из-за противоположного борта машины. Притворился, что ни при чем. Но она уже все поняла.

С Марши было достаточно. В 1981 году они оформили развод. Мэттью остался с матерью.

Глава 8. Жатва

Наступила новая весна – 1984 года. Снег таял, и на влажной земле полицейских ждали новые страшные находки. У следственной группы к тому моменту насчитывалось тридцать четыре пропавших девушки: двадцать белых и четырнадцать чернокожих. А также четыре неопознанных набора останков, которые проходили в деле как «Джейн Доу № 1», «Джейн Доу № 2» и так далее.

13 марта было найдено тело Лайзы Лоррейн Йейтс, исчезнувшей зимой.

21 марта охранник бейсбольного поля в полосе отчуждения аэропорта Си-Так выгуливал свою собаку; та забежала в кусты и принесла оттуда большую черную кость. На всякий случай охранник вызвал полицию. Кость была человеческой.

Полиция принялась заново прочесывать полосу отчуждения, где ранее были обнаружены останки Жизель Ловворн и Шонды Саммерс. Пресса следовала за полицейскими по пятам; репортажи о поисках велись практически в прямом эфире. К вечеру того же дня был найден почерневший скелет без бедренной кости, которую и принесла охраннику собака.

В ста восьмидесяти метрах от скелета нашелся новый труп – он лежал под деревом близ проселочной дороги. Первый набор останков идентифицировать не удалось, а вот труп был опознан. Он принадлежал Шерил Уимз, исчезнувшей накануне своего восемнадцатилетия, 23 мая 1983 года. По состоянию шейных позвонков патологоанатом установил, что причиной смерти стало удушение. Кроме того, на волосах девушки сохранились микрочастицы автомобильной эмали. Очевидно, следственная группа натолкнулась на новую «свалку трупов», или «кластер», которым убийца пользовался длительное время.

Дальше события развивались стремительно. 31 марта охотник нашел в южной части округа Кинг человеческий скелет. Местность, где он был обнаружен, очень напоминала участок близ озера Стар-Лейк: лесистый склон с одной стороны дороги и овраг с другой. Не успели полицейские об этом подумать, как с озера Стар пришло сообщение об обнаружении еще одного набора останков с треугольным камешком между тазовых костей. Два трупа в один день! И второй точно принадлежал жертве Убийцы с Грин-Ривер!

Но на этом печальные известия не закончились. Утром 1 апреля 1984 года при прочесывании местности возле озера Стар полицейские нашли еще один женский скелет с блузкой, завязанной вокруг шеи. Снова тот самый убийца – ведь первые жертвы тоже были задушены собственной одеждой!

А через три часа там же полицейские наткнулись на новые человеческие останки. Это уже была национальная сенсация. И тут же в полицию поступил звонок. Мужчина, совершавший пробежку по дороге, ведущей к озеру Стар-Лейк, в половине шестого утра видел припаркованный там пикап бирюзового цвета. Марки он не запомнил.

На следующий день, 2 апреля, прочесывание местности вокруг Стар-Лейк продолжилось, и был найден еще один труп. В действительности и это было еще не все, но последнее тело, лежавшее на дне оврага, полицейские не нашли. Пройдет год, прежде чем оно будет обнаружено.

Таким образом за трое суток поисковая группа нашла останки пяти женщин, причем четыре из них – в окрестностях Стар-Лейк.

Скелет, найденный 31 марта, принадлежал, как выяснилось, Дэбби Мэй Абернати, исчезнувшей 5 сентября 1983 года.

Скелетированные останки, найденные также 31 марта, – Делорес Уильямс, исчезнувшей в марте 1983-го. Это ей преступник поместил во влагалище камень, и на ее волосах остались следы краски – в точности такой же, как на останках Шерил Уимз.

Опознать удалось и скелет, найденный утром 1 апреля, – это была Тэрри Миллиган, пропавшая еще в 1982 году. Второе тело, найденное тогда же, принадлежало Сэнди Габберт, «Смурфетте». Она исчезла 17 апреля 1983 года.

Последней из найденных оказалась Альма Смит, пропавшая 3 марта 1983 года.

20 апреля 1984 года на лесоразработках на участке, принадлежавшем компании «Вейерхаузер», в 50 километрах к западу от Сиэтла, оператор бульдозера, помогавший лесорубам, обнаружил человеческие кости, в том числе нижнюю челюсть.

Установить, кому они принадлежали, не составило труда. Два года назад, 7 июля 1982 года, в Сиэтле с автобусной остановки пропала русская эмигрантка Амина Агишефф. К спискам жертв Убийцы с Грин-Ривер ее относили с оговорками, поскольку она не вписывалась в общий характер серии. Амина была вдвое старше его обычных жертв – ей уже исполнилось тридцать семь лет. Она не работала проституткой, не подсаживалась в случайные машины, имела семью и детей. Амина имела квалификацию Монтессори-педагога; временами она подрабатывала официанткой, но всегда в ресторанах далеко от «стрипа». Все прошедшие годы семья молилась за нее и не переставала надеяться, что Амина найдется.

Но нашлись только ее останки, разбросанные на участке площадью около 50 квадратных метров.

Барбара Кьюбик-Паттен, старая знакомая следственной группы, все это время рыскавшая на местах, где велись поиски, кинулась на лесозаготовки, прихватив с собой старшую дочь. Предварительно она уведомила прессу, что голоса погибших призывают ее, требуя восстановить справедливость и покарать убийцу. Объехав до этого те точки, где находили останки жертв, она сделала закономерный вывод: убийца предпочитал небольшие съезды с главного шоссе на проселки, где мог оставаться незамеченным, а сам увидел бы любого, кто свернет за ним следом. Опираясь на этот вывод, дама-экстрасенс проехала чуть дальше полицейской заградительной ленты и свернула на гравийную дорожку.

Они с дочерью вылезли из машины и принялись за поиски. В тот день Барбара Кьюбик-Паттен действительно нашла труп.

Она кинулась назад, к лесозаготовкам, где орудовали полицейские, и попыталась прорваться через заграждение. Члены следственной группы давно и хорошо ее знали, поэтому попросили не мешать. Крупная, темноволосая, громогласная, Барбара была не тем человеком, которого можно запросто игнорировать. На место как раз подъехал Фрэнк Адамсон, и ему пришлось выслушать ее. Вместе с гадалкой он отправился к месту находки. Труп лежал там, присыпанный сухими листьями; поверх него был растянут зеленый мусорный мешок. По сути, это был даже не труп, а скелетированные останки, которым присвоили номер 14. Рядом с трупом, под мешком, остался след обуви 41-го размера (11-го по американской шкале). Прошло немало времени, прежде чем удалось идентифицировать личность жертвы – ею оказалась двадцатидвухлетняя Тина Томпсон, пропавшая 26 июля 1983 года.

Прозорливость гадалки, с самого начала проявлявшей излишнее внимание к расследованию, показалась полиции подозрительной. Полицейские не склонны верить в истории о духах и призраках, обращающихся к медиумам с того света, – обычно тому имеются вполне земные объяснения. Барбаре Кьюбик-Паттен предложили пройти проверку на детекторе лжи. Она согласилась и справилась успешно.

Теперь экстрасенс наслаждалась вниманием прессы, раздавая направо и налево интервью. Майку Барберу из «Пост-интеллидженсера», который проводил журналистское расследование по делу Убийцы с Грин-Ривер, она сообщила, что сталкивалась с преступником дважды. В июле 1982-го голоса у нее в голове, повторявшие «Опал, Опал» – имя одной из первых жертв, – привлекли Барбару на берег Грин-Ривер, и там она увидела спешно отъезжавший от обочины белый седан, в котором якобы сидел преступник. Во второй раз, накануне своей находки, она услышала у себя в голове крики «Убийца, убийца!». Взяв с собой родственника, Барбара поехала к Грин-Ривер и увидела там мужчину: «темноволосого, худого, который размашистой походкой шел к машине». Мужчина пересек лужайку и сел в автомобиль. Машина у него была «какая-то крутая»; Барбара пыталась его догнать, но он «оторвался, как настоящий гонщик».

На волне популярности Барбара Кьюбик-Паттен так и сыпала предсказаниями: убийцу поймают благодаря останкам, обнаруженным ею. Там будут ценные улики, которые выведут на него. Он обладает профессиональной подготовкой, которая помогает ему обманывать полицейских и избегать поимки.

Во второй раз Барбара воспользовалась возможностью бесплатно сделать себе рекламу.

Ее приятель Мелвин Фостер тоже не дремал: он рассказывал репортерам о том, что «подружился» с новым руководителем следственной группы Фрэнком Адамсоном, они несколько раз ужинали вместе, и тот показывал Фостеру фотографии пропавших девушек, спрашивая его совета.

В отношении Дэвида Райхерта он тоже «не держит зла», и они вместе выезжают осматривать «свалки трупов». Мелвину Фостеру отчаянно хотелось утвердиться в роли «полицейского консультанта», помогающего «очистить от проституток» округ Кинг.

Он утверждал, что кто-то из полицейских даже купил у него машину – «по дружбе». На самом деле машина была приобретена с целью тщательного обыска; за нее действительно заплатили 1200 долларов. Ее разобрали до последнего винтика, но ничего не нашли. На капоте имелся маленький отпечаток ладони – женщины или ребенка. Оказалось, это отпечаток дочери Фостера. Последняя надежда привязать его к делу Убийцы с Грин-Ривер потерпела крах.

С приближением лета Фрэнк Адамсон начал бояться, что их «сезонный убийца» опять впадет в лихорадку. Проститутки боялись тоже; у своих клиентов они спрашивали: «А ты, случайно, не Убийца с Грин-Ривер?» Глупо? Конечно. Но они могли защитить себя только сами. Надеяться им было не на кого. За два года полиция не приблизилась к поимке преступника, и, хотя новых похищений вроде бы не было, трупы продолжали находить.

Пресса в погоне за сенсациями то объявляла убийцу супергением, то обвиняла полицейских в халатности. Фрэнку Адамсону требовалась помощь в общении с журналистами, и 23 мая 1984 года он назначил Фэй Брукс пресс-секретарем следственной группы. Она занималась делом Убийцы с Грин-Ривер с августа 1982-го и обладала всеми необходимыми качествами – включая умение деликатно, но твердо отказывать – для взаимодействия с прессой. Большую часть имеющихся у полиции данных разглашать было нельзя, и у общественности складывалось впечатление, что следственная группа бездействует.

26 мая у репортеров появилась желанная информация – были найдены новые кости. Личность жертвы удалось установить по брекетам на зубах; ею оказалась пятнадцатилетняя Колин Брокман. Останки были найдены на бульваре Джовита, за территориальными границами округа Кинг.

Количество жертв Убийцы с Грин-Ривер насчитывало к тому времени двадцать шесть человек; из них опознано было восемнадцать. Следственная группа обратилась к населению округа с призывом быть внимательными и при вылазках на природу обращать внимание на любые подозрительные предметы.

Заявления об исчезновениях девушек поступали, но связи с убийствами на Грин-Ривер в них не прослеживалось. Возможно, в этом сезоне их убийца переместился в другой штат? Сел с тюрьму за другое преступление? Заболел или умер? Оставалось лишь гадать.

Лето прошло без громких сенсаций, кроме единственной: в аэропорту Сиэтл-Такома уборщик, пылесосивший пол, случайно нашел водительские права на имя Мэри Мальвар, пропавшей 30 апреля 1983 года. Тогда ее искали отец, брат и бойфренд; с обнаружением прав в аэропорту стало очевидно, что девушку никто не похищал – она, скорее всего, сбежала от своего парня-сутенера, некоторое время скрывалась в Сиэтле, а теперь улетела в неизвестном направлении.

12 октября 1984 года мужчина обнаружил близ 410-го шоссе, в двенадцати километрах от Энамклоу, череп и разбросанные рядом кости. Они принадлежали Мэри Белло – проститутке, добровольно ставшей информанткой полиции. С ее исчезновения прошел ровно год. 14 ноября неподалеку от этого места был найден труп Мартины Оторли. Рядом валялось несколько порнографических журналов садомазохистской тематики. Сложно было сказать, оказались они там случайно, оброненные преступником, или он подбросил их, чтобы сбить детективов со следа.

В отсутствие новых исчезновений полицейские сосредоточились на анализе имевшейся у них информации. К этому времени их компьютер был подключен к недавно возникшей сети Интернет, и аналитики с его помощью пытались выявить маршруты перемещений подозреваемых, наличие у них автомобилей и потенциальную связь с жертвами.

Роберт Кеппел, некогда уже помогавший расследованию, с согласия офиса генпрокурора стал официальным консультантом следственной группы. Фрэнк Адамсон реорганизовал ее в соответствии с рекомендациями, которые Роберт дал год назад. В группе появился компьютер, появилось аналитическое звено, подозреваемые были распределены по категориям, как советовал Роберт. Однако это не приблизило следствие к разгадке личности убийцы. К лету 1984 года были тщательно изучены более ста подозреваемых, и лишь нескольких из них удалось исключить из списка.

По сути, с наступлением осени 1984 года расследование превратилось в археологические раскопки, при которых полицейские находили скелетированные останки и разрозненные кости. Преследовать по горячим следам было некого, опрашивать тоже. Заявления об исчезновении поступали с задержкой в несколько недель, а то и месяцев, и даже лет.

Адамсону срочно требовались свежие идеи и человек, с которым он мог бы их обсуждать. Таким человеком и предстояло стать Роберту Кеппелу. Кеппел питал к Адамсону глубокое уважение, восхищался его проницательностью и добрым сердцем. Адамсон сразу изложил Кеппелу свое видение его будущей работы: он станет советником, генератором идей, объективным наблюдателем и правой рукой руководителя. Кеппел займет общий с Адамсоном кабинет и будет принимать участие в принятии решений. Также он будет консультировать всех офицеров следственной группы, которым потребуется совет или помощь. Кеппел сможет делиться с ними опытом; для любого члена следственной группы их с Адамсоном кабинет будет всегда открыт.

Кроме того, Роберт будет взаимодействовать с прочими сторонними консультантами, предлагающими следствию свои услуги. В связи с освещением в прессе к ним обращались самые разные эксперты – от шарлатанов вроде Барбары Кьюбик-Паттен до подлинных специалистов в узких отраслях криминалистики. Важно было не упустить ценных помощников и отсеять шутов, стремившихся привлечь к себе внимание.

Но Роберту Кеппелу и в голову не могло прийти, кто следующим предложит им свою помощь.

Глава 9. Банди против Ривермена

В октябре 1984 года в кабинет Фрэнка Адамсона в здании суда округа Кинг было доставлено письмо от Теодора Роберта Банди, сидевшего в камере смертников в тюрьме Брэдфорд во Флориде.

Жертвами Банди – насильника, убийцы, некрофила и каннибала – стали в период с 1974 по 1978 год более тридцати девушек и девочек. Следствие по делу Банди вел Роберт Кеппел, и потому Банди обратился сейчас к нему.

В письме Банди утверждал, что располагает информацией, которая может помочь в поимке Убийцы с Грин-Ривер. Для краткости Банди называл его Риверменом. Он выдвигал и встречные требования – его участие должно остаться в тайне. Никто, кроме членов следственной группы – в первую очередь пресса, – не должен знать о предложении Банди.

Кеппел немедленно заподозрил, что у его корреспондента имеются скрытые мотивы. На что он рассчитывает? Его вот-вот должны казнить на электрическом стуле – возможно, он надеется, что казнь будет отложена, если помощь окажется ценной? Может, рассуждая о мотивах Ривермена, он собирается открыть детали своих преступлений? До сих пор Тед Банди ни в одном из них не сознался, и приговор ему был вынесен на основании доказательств, собранных следователями. А может, разговоры о серийных убийствах просто доставляют ему извращенное удовольствие?

Тед уже много лет сидел в тюрьме, в одиночной камере. Может, ему просто хочется поговорить, а может, он надеется обмануть охрану и снова попытаться сбежать, как делал уже дважды?

Наиболее очевидным мотивом Роберту Кеппелу казалась обыкновенная зависть. Из газет Тед Банди знал, что счет жертв Ривермена идет на десятки, и завидовал, что тому удается так долго оставаться на свободе. Ривермен соперничал с ним по количеству убитых женщин, и Тед не собирался оставлять это так.

Он предлагал направить к нему следователя с материалами дела. Банди напоминал, что не понаслышке знает о том, что движет серийным убийцей, и может поделиться со следователем своими соображениями. Меньше всего Роберту Кеппелу верилось, что Тед Банди за недели до казни вдруг превратился в законопослушного гражданина, стремящегося поймать убийцу проституток.

Кеппел сообщил о письме руководителю следственной группы, и Адамсон сказал, что он может поехать и переговорить с Банди. Вряд ли тот сильно им поможет, но если откроются новые подробности его преступлений, это будет очень кстати.

Прежде чем ехать, Кеппел обратился за консультацией к доктору Джону Бербериху, клиническому психологу, который в 1974 году помогал составить профиль Теда Банди, а потом, когда тот был пойман, участвовал в допросах. Берберих знал Теда как никто другой и мог посоветовать, как лучше держаться с ним.

Берберих сказал, что прежде всего надо вступить с Банди в переписку. Если сразу приехать к нему, он может решить, что держит следствие на крючке. Пусть лучше думает, что в его сотрудничестве не заинтересованы, и выкладывает свои козыри.

Роберт Кеппел ответил Банди короткой запиской, где в уважительном тоне сообщал, что его информация действительно может быть полезной. Однако, чтобы следствие в этом уверилось, ему стоит написать подробнее о том, что он хочет предложить. Возможно, Роберт сможет выкроить пару дней в ноябре, если позволят дела по службе, и заглянет во Флориду. Сначала, правда, придется обговорить это с ФБР. Если встреча состоится, разговор пойдет только о Ривермене, как Тед и просил, – никаких упоминаний о его собственных преступлениях.

Не прошло и двух недель, как Банди ответил посланием на двадцати двух страницах, в котором пытался показать, насколько ценными могут быть его наблюдения и прогнозы. Он предлагал Кеппелу проанализировать этот отчет и назначить дату встречи.

В качестве дисклеймера Тед сразу заявлял, что не собирается изображать из себя детектива. Собственно, никто и не видел его в этом качестве – кроме самого Банди.

В первую очередь он предлагал обратить внимание на «свалки трупов», или «кластеры», где Ривермен избавлялся от своих жертв. Банди утверждал, что может многое рассказать о том, как жертвы и преступник связаны с этими местами, и предложить проактивную стратегию его поимки.

Далее он подчеркивал, что Ривермен хорошо знаком со средой, в которой вращаются похищаемые им девушки. Он знает их образ жизни, привычки, способы и график перемещений, места, где они предпочитают бывать, их страхи и опасения. Очевидно, он сам является частью их круга или, по крайней мере, присутствует «на горизонте».

С точки зрения убийцы, этот круг идеален для похищений, для полиции же ничего не может быть хуже, и Тед знает почему: об исчезновениях становится известно с большой задержкой, проследить перемещения жертв практически невозможно, как и составить достоверный список их контактов.

Кроме того, и проститутки, и общественность представляют себе Ривермена как типичного серийного убийцу из дешевых фильмов: полусумасшедшим маньяком со стеклянными глазами и слюной, капающей изо рта. В действительности он успешно похищает проституток и скрывается от преследования благодаря тому, что ничем не выделяется из толпы. Ривермен – самый обычный человек. Возможно, он их сутенер или клиент, такой же «джон», как все остальные. Он не совершает необычных поступков, которые бросались бы в глаза. Он не выглядит угрожающим. Очевидно, он убивает далеко не всех девушек, которых увозит с собой. Он один из их приятелей, он примелькался на «стрипе». Ривермен – всего лишь лицо в толпе.

Тед предлагал обратить внимание на интервал между исчезновением жертвы и временем смерти. Если их разделяет несколько дней, можно сделать вывод, что убийца живет один и держит девушек у себя дома. Конечно, сыщики и сами это знают, тут же вставлял он. Тут Банди был прав, но трупы находили с большой задержкой, и определить интервал между пропажей девушки и ее смертью не представлялось возможным.

Другой временной интервал, который мог, по мнению Теда, помочь следствию, – это время похищения жертв. На него могут влиять внешние факторы: рабочий график, семейные обязанности, школьное расписание детей.

Банди утверждал, что может предложить интересные стратегии для поимки преступника с учетом вышеперечисленных факторов. Очевидно, этим он пытался «зацепить» Кеппела. Кроме того, он предлагал составить собственный психологический профиль Ривермена.

Начальником следственной группы Фрэнком Адамсоном было принято решение отправить Роберта Кеппела и Дэвида Райхерта во Флориду, в тюрьму, где содержался Тед Банди. Их поездка должна была остаться в тайне, поэтому отель для них забронировали на имя Райхерта. Прознай пресса, что знаменитый следователь Роберт Кеппел явился туда, где содержат перед казнью пойманного им серийного убийцу, и шум поднимется на всю страну.

Тюрьма Брэдфорд находилась в городе Спарк; самые знаменитые убийцы дожидались там исполнения смертного приговора на печально знаменитом электрическом стуле, прозванном «Старым Спарки». Прилетев во Флориду, Кеппел с Райхертом заселились в отель, стараясь не привлекать к себе внимания, но уже на следующий день их узнали горничные.

Райхерт, поклонник спорта – бодибилдинга, футбола и аэробики, – привез с собой гантели, эспандеры и переносной магнитофон. Утром он вышел на лужайку перед отелем, чтобы сделать гимнастику. Персонал отеля, очарованный привлекательным незнакомцем, тут же собрался поглазеть. Сотрудницы стойки приема заглянули в книгу регистрации и выяснили имя красавчика. На перилах балкона тут же появился транспарант: «Добро пожаловать, Дэвид Райхерт!» Едва увидев его, Кеппел потребовал, чтобы транспарант сняли.

В этот же день Кеппел с Райхертом впервые посетили тюрьму. Она произвела на них угнетающее впечатление: громадное бетонное строение со сторожевой башней, обнесенное забором с тремя рядами колючей проволоки под напряжением. Они прошли через контрольно-пропускной пункт, и охранник проводил их в кабинет заместителя начальника тюрьмы Пита Тернера, с которым и велись переговоры о встрече с заключенным. Тернер предупредил их о том, что Банди постоянно играет в игры:

– Не позволяйте, чтобы он пользовался вами. Он умеет притворяться невинной овечкой, не верьте ему. Он действует всегда с какой-нибудь задней мыслью.

Комната для свиданий была маленькая и тесная, со стенами, выкрашенными желтой краской. Там стоял скрипучий деревянный стол и три железных стула; окно было закрыто прочными решетками.

Теда привели спустя несколько минут. Он был в тюремном оранжевом комбинезоне, с кандалами, сковывающими руки и ноги. Роберту Кеппелу он напомнил Гарри Гудини, готовящегося выполнять один из своих знаменитых трюков. Несмотря на кандалы, Банди пожал гостям руки. Его ладонь была влажной от пота, в глаза Кеппелу и Райхерту преступник старался не смотреть.

Лицо Банди было бледным, с запавшими глазами и выступающими скулами. Голос звучал глухо. Первым делом Банди извинился за беспокойство и выразил опасение, что не сможет быть им полезным. Похоже, он опять забрасывал крючок, пытаясь заставить детективов уговаривать его. Скорее всего, и унылый вид, и слабый голос были всего лишь трюками – попыткой манипуляции. Как раньше, когда он надевал гипс, симулируя травмы, чтобы заманивать жертв, теперь он прикидывался измученным узником, чтобы вызвать у детективов сочувствие и ослабить их бдительность.

Тем не менее каждый его жест, каждое слово были направлены на то, чтобы убедить Кеппела и Райхерта в его экспертных знаниях о серийных убийствах. Детективы переглянулись. Похоже, работа им предстояла нелегкая.

Прежде всего Тед считал Ривермена трусом и слабаком. Об этом говорил его выбор жертв. Ривермен охотился на самых слабых даже среди проституток. Он предпочитал молоденьких и наивных, а также хрупких физически. Он не давал себе труда проникать в чужую среду и охотиться за «настоящими» жертвами, достойными преследования, – в отличие от самого Банди. Красной строкой за его словами бежала потаенная гордость серийного убийцы – он-то не такой слабак, он похищал и убивал лучших из лучших! Тед считал себя «академиком серийного убийства» и с этих позиций критиковал остальных.

Насчет происхождения убийцы у Теда сложилось впечатление, что тот родом из Такомы. Ривермен хорошо знает местные горы и леса. И реку тоже, но она имеет для него не такое большое значение. Скорее следующие трупы будут найдены в лесистой местности, там, где от шоссе отходят проселки.

Кеппел спросил Банди насчет предполагаемого рода занятий убийцы. Банди ответил:

– Если он работает, то не с полной занятостью, потому что похищает жертв в разные дни недели.

Рассуждая насчет наличия паттерна – меньше всего похищений было в пятницы и воскресенья, – Тед явно примерял роль Ривермена на себя. Как он сам заманивал жертв? Как и куда увозил? Действительно, у него имелся подобный опыт, и, описывая Ривермена, Тед частично приоткрывал собственный образ мысли. Поскольку в своих убийствах Банди до сих пор не сознался, для Кеппела было важно фиксировать его возможные признания, и он ловил каждое слово преступника.

Конечно же, Тед обратил внимание на то, что с осени 1983 года темп убийцы замедлился. Банди выдвигал предположение, что он начал похищать девушек из другой категории – например, бездомных и бродяг – либо переместился в другую часть страны.

Кеппел задал Банди вопрос: возможно ли, чтобы убийца остановился? Тед ответил сразу же:

– Нет! Разве что он переродился и преисполнился Святого Духа.

Как ни удивительно, отчасти он попал в точку, но об этом станет известно много лет спустя.

Мысль о том, что Ривермен мог сменить «модус операнди» – методику совершения преступлений, – показалась Кеппелу пугающей. Это означало, что им придется практически начинать сначала.

Банди упомянул о том, что разница в возрасте между жертвами кажется ему странной, и Райхерт, невольно польстив убийце, заметил:

– Очень интересная мысль! Почему это странно?

Банди, подумав, ответил, что убийца не имеет расовых предпочтений, но большинство его жертв находится в возрастном диапазоне от шестнадцати до двадцати лет. Возможно, он ориентируется на внешность – выбирает девушек, которые выглядят как подростки.

Разыгрывая из себя эксперта-психолога, Тед сказал:

– Определенно, этот парень не хочет, чтобы его поймали. И не хочет, чтобы тела жертв нашли. С каждым разом он прячет их лучше и лучше. Я уверен, что вы найдете еще не одно его кладбище, но с большим опозданием.

Тут Банди явно говорил о себе – обычная бравада серийного убийцы. Он уже чувствовал, что берет над детективами верх. Банди хвастался собственной изворотливостью, прикрываясь ролью Ривермена.

Он упомянул и о том, что ни одной жертве до сих пор не удалось сбежать от Банди. Если тот наносит удар – то только наверняка. Он до совершенства отточил свою технику. На прямой вопрос о том, могут ли существовать жертвы, избежавшие убийства, Банди ответил утвердительно, но добавил, что в этом случае нападения как такового не было. Он мог пожалеть девушку и, занявшись с ней сексом, отпустить. Его могли спугнуть; Ривермену могло показаться, что убивать какую-то конкретную проститутку будет слишком рискованно. Банди считал, что он убивает их мгновенно. Затягивать мучения жертв ему не нужно, поскольку он не стремится к садистскому удовольствию.

На всякий случай Банди уточнил у Райхерта, действительно ли у них нет свидетельниц, подвергшихся попытке убийства. Дэвид был вынужден ответить утвердительно. В действительности такая свидетельница имелась – но она до сих пор не могла принять решение и обратиться в полицию. До ее прихода оставался какой-то месяц.

Теда увели из комнаты свиданий на перекличку, и у Кеппела с Райхертом появилась возможность перевести дух. Пока что никаких полезных сведений Банди им не сообщил – он строил догадки, пытался заинтриговать детективов и похвалялся своей ловкостью. Разговор сильно вымотал их обоих. Тем не менее встречу следовало продолжать. Кто знает, что еще он может поведать? Когда Тед вернулся, то сразу перешел к теме, которая занимала его мысли.

– Думаю, что в первую очередь его интересует поиск жертвы, – сказал он. – Охота. На это он тратит массу времени и сил. Мы говорили о его работе, так вот, мне кажется, что в период с июля 1982 по октябрь 1983 года, когда он убивал по две-три, а то и четыре жертвы в месяц, он вряд ли мог выполнять какие-то серьезные обязанности. Охота отнимала у него все силы. Она требует огромной концентрации. Вот почему я думаю, что постоянного места у него нет. И вряд ли он много зарабатывает.

Очевидно, и тут Тед опирался на собственный опыт, ведь в период, когда он убивал девушек, он был кем-то вроде вечного студента и лишь иногда подрабатывал с частичной занятостью.

От охоты Банди логично перешел к мотивации убийцы. Безусловно, насилие связано для него с сексом. Большинство его жертв были найдены обнаженными – одно это указывает на сексуальный подтекст преступлений. Скорее всего, этот человек много фантазирует. И эти фантазии связывают секс и насилие. Проституток он избрал не только как легкую, но и как законную добычу. Почему-то именно они вызывают у него злость. Возможно, с ними связан какой-то инцидент: проститутка могла оскорбить его, высмеять, поторопить или потребовать больше денег, чем было оговорено изначально. Вряд ли он религиозный фанатик, стремящийся сделать мир чище. В целом Ривермен наверняка совершенно «нормальный парень». Райхерт уставился на Банди широко распахнутыми глазами. Серийный убийца – «нормальный парень»?! Это лишний раз напомнило Дэвиду, с кем они вообще говорят.

Тед, не обращая внимания на изумление детектива, продолжал:

– Да, он нормальный. Он владеет собой и знает подход к жертвам. Он стремится ограничить риски, но понимает, что полностью избежать их нельзя. Он хочет добиться успеха, несмотря на свою трусость – на нее указывает избранный им тип жертв. Если бы он охотился за школьницами, его давно бы поймали. И он не испытывает желания рассказывать о своих «подвигах». Ему это не нужно. Этот парень умеет заметать следы.

Пользуясь моментом, Кеппел задал Банди вопрос:

– Тогда как же нам выманить его?

В ответ Банди предложил проактивную стратегию поимки преступника – ту самую, о которой упоминал в письме. Как только будет обнаружена новая «свалка трупов», эту новость следует сохранить в строгой тайне и установить там наблюдение. Скорее всего, пока «свалка» не обнаружена полицией, убийца продолжает ее посещать. Он не сразу пойдет к «свалке», а сначала несколько раз проедет мимо на машине. В этот момент наблюдение может его засечь.

Кеппел возразил, что их «свалки» редко бывают свежими. Обычно они находят уже разложившиеся останки.

– Нет, – тут же поправил его Банди, – я говорю о той, которую он еще использует.

Райхерт попросил объяснить: что Банди подразумевает под словом «использует»? Привозит туда новые тела? Или нечто другое?

Сначала Банди замялся. Но потом, слово за словом, стал излагать свои предположения. Скорее всего, убийца возвращается не только для того, чтобы сбрасывать на «свалку» трупы. Он проверяет их состояние. Удовлетворяет свои некрофильские фантазии. Занимается с трупами сексом.

Это открытие шокировало детективов. До того они не предполагали, что имеют дело с некрофилом. У Банди спросили, почему он так решил.

– Из-за камешков, – ответил Тед.

Кеппел и Райхерт уставились на него в недоумении.

– Камешков?

– Да. Вы помните те камни треугольной формы, которые нашли во влагалищах у нескольких жертв? Он засовывал их туда, чтобы заниматься сексом.

Банди попросили объяснить, и он объяснил.

Влагалище после смерти расслабляется и утрачивает упругость. С помощью камешков убийца восстанавливал его плотность, чтобы получать сексуальное наслаждение в процессе некрофильского сношения. На этом месте оба детектива замолчали.

Впервые Тед открыл им нечто, чего они не предполагали. Камешки во влагалищах жертв представляли собой загадку с самого начала расследования, и теперь у них появился ответ.

После перерыва разговор возобновился – с темы проактивных стратегий поимки. Тед Банди предлагал, например, устроить фестиваль фильмов об убийствах – по-настоящему жестоких фильмов – и проследить за всеми, кто будет его посещать. Предложить убийце достойного противника, суперкопа, который будет повсюду заявлять, что скоро его найдет (некогда то же самое предлагал Джон Дуглас из ФБР). А самое главное – за вторую половину дня Тед с помощью детективов составил предположительный профиль убийцы. И во многом этот профиль разошелся с профилем, составленным Дугласом. Весной 1984 года, когда Дуглас полностью поправился после энцефалита, он еще раз изучил материалы дела и уточнил ранее составленный психологический портрет убийцы. Полностью он никогда не был опубликован, но некоторые его положения звучали так:

• Преступник принадлежит к белой расе

• Возраст от 25 до 35 лет

• Разведен

• Интеллект преступника средний или ниже среднего

• Страдает от комплекса неполноценности

• Крупный мужчина в хорошей физической форме

• Ездит на старом пикапе, возможно, владеет несколькими такими машинами

• Застенчив в общении с женщинами

• Может иметь историю нападений на женщин

• Его гнев вызывают именно проститутки; другие женщины – знакомые или коллеги по работе – находятся в относительной безопасности

• Проявляет интерес к работе полиции

• Воспитывался в неполной семье

• Употребляет алкоголь

• Курит

• Не имеет постоянной работы

• Ему нравится внимание прессы

• Увлекается туризмом, рыбалкой, хорошо знаком с местностью, где совершает убийства

• Неряшлив

• Не отличается пунктуальностью

• Возможно, религиозен

А Тед Банди? Какой портрет нарисовал он?

• Во-первых, убийца имеет заурядную внешность. Он ни чересчур толстый, ни чересчур худой, иначе уже привлек бы к себе внимание. Он точно не атлетичен – в противовес профилю Дугласа, где утверждалось, что убийца в хорошей физической форме.

• Хорошо известен среди проституток, вращается в их среде, считается безобидным и не внушает опасений. Наверняка был знаком со многими жертвами.

• Убийца – некрофил (многие трупы находили с раздвинутыми ногами, и полицейские считали, что это некое ритуальное действие оскорбительного характера. По мнению Банди, трупы лежали так просто потому, что убийца занимался с ними сексом после смерти).

• Живет рядом с Си-Так, поблизости от «стрипа», откуда пропало большинство жертв.

• Оставляет машину подальше от того места, где совершает преступления, чтобы случайный свидетель не запомнил номер – это сразу его выдаст. Либо же использует чужие автомобили.

• Употребляет алкоголь, курит.

• Будет все более изощренно избавляться от тел. Он прячет их, потому что боится полиции и старается избежать ареста.

Не будучи знаком с профилем, составленным отделом поведенческого анализа ФБР, Тед Банди оказался куда более точен в своих выводах, хотя подтвердилось это много лет спустя. Одной встречей сотрудничество Кеппела и Банди не ограничилось – Кеппел приезжал во Флориду еще несколько раз, но уже без Дэвида Райхерта. Казнь Банди действительно была отложена, но не из-за помощи следствию, а благодаря очередной апелляции. В 1988 году, когда по национальному телевидению проходило шоу «Облава», Банди был еще жив. Его казнили на электрическом стуле 22 февраля 1989 года, и так был положен конец истории серийного убийцы, с которым мало кто мог тягаться по числу жертв. Мало кто – кроме Убийцы с Грин-Ривер.

Глава 10. Отец-одиночка

Каждые выходные – за редким исключением – он забирал сына к себе. Он старался сделать эти дни незабываемыми. Играл с Мэттью в бейсбол, учил его удить рыбу, брал с собой в походы. Он был идеальным отцом, заботливым и любящим. Вот только случалось, что оставлял одного в машине, в детском кресле. А сам вылезал и удалялся в лес с женщинами, которых подсаживал на шоссе. Мэттью играл на заднем сиденье и не обращал на это внимания. Обычно отец отсутствовал совсем недолго.

Да, он встречался с проститутками. Что делать, если мысли в голове только о сексе, а жены у него нет? Он снова был в поиске. Стал завсегдатаем на «стрипе» – той части шоссе Сиэтл-Такома, где сплошь шли отели подороже, для пассажиров ближайшего аэропорта, и дешевые мотели с комнатами на час, топлес-бары и ночные клубы. Многих проституток он знал в лицо, мог подвезти, если было время, на своем пикапе, иногда угощал обедом, когда девушка оказывалась на мели.

Предпочитал тех, что помоложе, – опытные, прожженные женщины его не интересовали. На «стрипе» работало множество девочек-подростков, сбежавших из дома и оказавшихся в лапах сутенеров. В основном они все употребляли наркотики, на которые и тратили заработанные деньги. У некоторых были дети, которых требовалось кормить. Его изумляло, как такие никчемные существа умудряются еще и производить себе подобных. Они как будто продолжали семейную историю: матери родили их точно так же, от первого встречного.

Население благополучной части города закрывало глаза на «ночную жизнь» Си-Так. Она протекала как будто отдельно от их тихих районов, хороших школ, дорогих ресторанов. Тем не менее мужья из таких благополучных семей частенько оказывались на «стрипе». Всем иногда хочется расслабиться.

Потом у него появилась постоянная подружка. Они встретились в клубе «Родители без партнеров» – отделении организации, охватывавшей всю страну. Одинокие родители посещали мероприятия, на которые можно было брать с собой детей; временами там устраивались танцы и вечеринки только для взрослых. Новую подружку звали Дайаной (имя изменено). Еще подростком она стала жертвой насилия, родила ребенка вне брака и отдала на усыновление. Потом вышла замуж и родила еще двоих. Жилось ей так тяжело, что она частенько подумывала избавиться и от этих детей тоже; очевидно, то была послеродовая депрессия, но в те времена (на дворе стоял 1981 год) ее еще не лечили. Муж начал ей изменять, и она уехала от него в Сиэтл – до того они жили в Санта-Розе, в Калифорнии, – оставив детей.

В Сиэтле эффектная длинноногая Дайана устроилась подрабатывать танцовщицей в баре для лесбиянок. Там ей делали соблазнительные предложения, но она отказывалась. Дайана предпочитала мужчин.

Несколько раз она пыталась воссоединиться с мужем. Забеременела опять, но он сказал, что ребенок не от него. Это стало концом их отношений. Девочку, которая у нее родилась, Дайана оставила себе. Ради нее Дайана решила изменить свою жизнь. Нашла официальную работу – сначала в агентстве по найму, потом в компании «Эйвон». Сделала операцию по перевязке труб, чтобы больше никогда не забеременеть. А в конце 1970-х вступила в клуб «Родители без партнеров». Там они и познакомились.

Отец-одиночка, обожавший своего сынишку по имени Мэттью, сразу ей понравился. Он казался человеком стабильным и надежным. Кроме того, она знала его жену, и та не могла сказать о нем ничего плохого – заботится о сыне, алименты выплачивает исправно. Почему они разошлись? Просто устали друг от друга. Дайана почувствовала, что влюбляется.

На пикнике их клуба в горах она обратила внимание, какой он крепкий и мускулистый. На его голом торсе блестели капли пота – он колол дрова, чтобы загрузить их в гриль. Дайана прикинула, насколько она старше его, – кажется, лет на пять. Его сыну, Мэттью, было шесть лет, а ее дочери двенадцать.

В тот вечер Дайана проявила инициативу и начала флиртовать с ним.

– Я сама дала ему понять, что заинтересована в отношениях.

Очень скоро они съехались. Был май 1981 года.

За дом они платили пополам и вели общее хозяйство. В сексе недостатка не было, а вот чувств ее новый мужчина не проявлял. Ей хотелось слышать, что ее любят, он же предпочитал молчать. Зато она была его единственным другом; круг его общения ограничивался ею и братьями, с которыми он поддерживал связь. Оба жили неподалеку, могли одолжить машину или помочь на участке.

Он по-прежнему обожал вылазки в лес и короткие путешествия. Они странствовали по штату в свободные дни, занимаясь сексом в самых неожиданных местах. Как-то раз на берегу реки их заметили туристы, проплывавшие мимо на лодке. Они засмеялись и замахали парочке руками; его это лишь подзадорило.

Она иногда привозила ему на работу обед, и тогда они прятались в гараже, забирались в один из грузовиков и там предавались любви. Однажды ему пришло в голову заняться сексом на парковке торгового центра – возле разгрузочного терминала стояла невысокая изгородь, и они устроились за ней. До Дайаны долетали голоса грузчиков, находившихся буквально на расстоянии вытянутой руки, за изгородью.

Они были взрослыми людьми и свободно рассказывали друг другу о своих фантазиях. Ему нравилось, когда она ходила по дому обнаженной, и еще больше нравилось видеть ее голой в лесу, на пикнике. Бывало, они смотрели вместе порнографические фильмы – те, где партнершу связывают. После таких сеансов он предлагал связать и Дайану; она соглашалась. В лесу он привязывал ее к дереву, мог заткнуть рот или скрутить руки. Но как только она просила снять веревки, сразу подчинялся. Ей доставляло наслаждение его мускулистое тело, она признавала его мужскую силу и власть.

Но о чувствах он не заговаривал. Не предлагал ей выйти замуж – а она так этого ждала! По сути, замужество было ее целью, когда она вступила в клуб «Родители без партнеров». Внезапно он загорелся идеей через суд получить опеку над сыном, Мэттью, чтобы тот жил с ними. Дайану это огорчило. Своих сыновей она оставила с отцом и не была готова принять чужого. Партнеру она сказала об этом не сразу, надеясь, что дело с опекой не выгорит. Но он продолжал активные действия, и она поняла, что им придется расстаться.

На Рождество 1981 года она сказала, что уходит от него. Он очень удивился – у них же все так хорошо! Почему вдруг она решила порвать с ним?

Дайана объяснила, что не готова растить чужого ребенка. К тому же он никогда не предлагал ей выти замуж и не говорил о любви.

– Но я люблю тебя! – воскликнул он.

– Это нужно было сказать раньше, – ответила она.

Они разъехались, но с тех пор встречались еще несколько раз. Он обзавелся новым домом и решил пригласить ее на новоселье. В телефонном разговоре сказал, что приглашает не только Дайану с дочерью, но еще и коллег с работы – много людей. Будет выпивка, закуски и танцы.

Дайана пришла, чтобы его поддержать. И оказалась в доме единственной гостьей. Стол был накрыт, по дому развешаны украшения, но никто не явился. Она постаралась сделать вид, что все в порядке. Они немного поболтали и выпили пива. Потом Дайана уехала – на этот раз навсегда.

Впоследствии она узнала, что он стал встречаться с другой женщиной из клуба и та заразилась от него венерическим заболеванием. Еще кто-то упоминал, что он меняет партнерш и не брезгует проститутками. С тех пор их пути разошлись.

«Другой женщиной из клуба» была тридцатилетняя Эшли Стайлз (имя изменено). Они познакомились на вечеринке «Родителей без партнеров» в ноябре или декабре 1981-го, но встречаться стали только после того, как он разошелся с Дайаной. Правда, Эшли подозревала, что она не единственная в его жизни. А главной соперницей считала Мэри, его мать.

Та по-прежнему была постоянно недовольна сыном. Что это за работа – маляр на автозаводе? Нашел бы себе что-нибудь получше! По секрету он рассказал Эшли, что Мэри ему не родная мать, а приемная. Его усыновили в раннем детстве. Тем не менее он всеми силами стремился ей угодить. Исправно носил одежду, которую Мэри ему покупала – клетчатые рубашки и простые прямые джинсы, – и отказывался выбрать себе что-нибудь в магазине сам. Вообще, он был мягким и уступчивым, особенно по отношению к женщинам.

То же самое касалось и секса – он всегда заботился о том, чтобы Эшли получала удовольствие. Никаких игрищ на природе – они ложились в постель как нормальная пара, дома у нее или у него, на Милитари-роуд. До нее доходили слухи, что раньше он увлекался кое-чем необычным, но ей ничего подобного не предлагал: и речи не было о садо-мазо или анальном сексе. У них появились любимые рестораны: «Уайт Шаттерс» и «Сэндстоун», оба на Си-Так.

В «Уайт Шаттерс» часто проводили свои встречи «Родители без партнеров»; на Рождество 1981 года там же решили устроить праздник. Эшли отправилась в ресторан с сестрой; ее партнер должен был прийти позже. Он действительно появился, хоть и с опозданием – около половины двенадцатого ночи. Вид у него был встревоженный, и пока все танцевали, он сел рядом с Эшли и сказал, что только что едва не убил женщину.

Она не сразу его поняла. Он что, не увидел в темноте пешехода? Или пешеход не заметил его машину? Правильно, не надо было перекрашивать пикап в такой темный цвет. Нет, отвечал он. Почему-то он не хотел рассказывать подробности, просто повторял: «Я только что едва не убил. Едва не убил». Одежда его была целой, волосы не растрепаны, никаких синяков и царапин. В его бормотании Эшли различила что-то о проститутках. Он едва не убил проститутку? Мужчина сначала кивнул, потом помотал головой. Тут музыка на танцполе замолчала, в танцах объявили паузу, компания вернулась за их стол, и разговор прервался. Больше о том случае он не упоминал.

Ближе к весне они начали отдаляться. У Эшли росли подозрения, что ее ухажер встречается с кем-то еще, и они получили подтверждение в июне 1982-го, на загородном пикнике «Родителей без партнеров». Дерзкая решительная Мэри-Энн подошла к Эшли и заявила, что у них с ее мужчиной роман. Мало того, он бегает к проституткам – недавно заразил ее генитальным герпесом. Эшли подумала про себя, что очень вовремя прекратила их встречи.

Мэри-Энн не смущало, что она у него не одна. Они начали встречаться тайно еще зимой, после вечеринки в Нормандия-парке. На упреки насчет генитального герпеса он, правда, отвечал, что не виноват и все наоборот – это она его заразила. Сексом они занимались у нее дома в Рентоне, куда он заезжал вечерами или в выходные. Ездить к нему на Милитари-роуд Мэри-Энн было неудобно: она в одиночку растила двоих детей, и их не с кем было оставить. Кроме вечеринок «Родителей без партнеров», они не посещали никаких увеселительных мероприятий. Друзей у ее мужчины не было, с коллегами он практически не общался. Мог после смены заглянуть в паб, выпить бокал пива, но быстро уходил, потому что коллеги, отдыхавшие там, сторонились его.

В разговоре он как-то упомянул о первой жене: когда он служил в армии, та изменяла ему и по возвращении в Сан-Диего заразила генитальными бородавками. Он уверял, что нашел жену в притоне, где она жила с двумя чернокожими. На улицах его раздражали пары, где девушка была белой, а мужчина – черным; таких женщин он называл «любительницами шоколадок». После армии он хотел было поступить в полицию, но не прошел отбор.

Про вторую жену он говорил тоже. Так, в общих чертах, – зовут Марша, живет тут же, неподалеку. По его словам, Марша была музыкантшей и выступала в кантри-группе; она бросила его, когда их сын подрос и у нее снова появилась возможность выступать в барах. Она совсем забыла о своих материнских обязанностях, и это его беспокоит. Мэри-Энн казалось, что вторую жену он все еще любит, хоть и жалуется на нее. Про обеих жен он говорил без гнева, скорее с покорностью судьбе. Он всегда был сдержанным и спокойно рассуждал о житейских проблемах.

Он нравился ей как любовник, был внимателен и заботлив. В те дни, которые они проводили вместе, секс случался по нескольку раз; Мэри-Энн казалось, что, будь его воля, ее мужчина предавался бы сексу бесконечно. Но никаких извращений, боже упаси!

О его контактах с проститутками она узнала, когда его арестовали за приставание на улицах. В те времена в Сиэтле такое случалось нередко, и Мэри-Энн не очень удивилась. Он объяснил, что в перерывах между их встречами ему необходим секс и проститутки – неплохой выход.

Он не курил, не принимал наркотики. Больше всего любил посещать барахолки и гаражные распродажи. Ездил на бордовом пикапе «Додж» со светлой натяжной крышей и затонированными стеклами. Потом попал в аварию и купил другой – золотистый. Время от времени одалживал машину у отца, тоже пикап, темного цвета, или у брата – бирюзовый. У брата был охотничий домик в Рэйвенсделе, на берегу Грин-Ривер. В 1983 году они с Мэри-Энн ездили туда, а еще отдыхали возле Кле-Элума, в палатке, тоже на берегу.

В июне 1984 года они собирались пожениться, но Мэри-Энн передумала, потому что познакомилась с другим. По ее словам, жених не расстроился и быстро нашел себе новую подружку. Они вскоре съехались. Кажется, ее звали Джудит. Да, точно, Джудит Линч.

Глава 11. Выжившая

29 ноября 1984 года в следственную группу по делу Убийцы с Грин-Ривер поступил телефонный звонок. Женщина, работавшая в 1982 году проституткой, утверждала, что стала жертвой нападения. Ее звали Ребекка Гуарди Гуэй. Детективу Ральфу Маккалистеру было поручено опросить пострадавшую.

Женщина явилась в здание суда округа Кинг, где располагался штаб следственной группы. Она рассказала Маккалистеру следующее.

9 ноября 1982-го, два года назад, она искала клиентов на пересечении Си-Так и 200-й Южной улицы. Погода была сырой, и она стояла на автобусной остановке, под крышей. Мимо нее проехал темно-бордовый пикап «Додж» с белой крышей; мужчина, сидевший за рулем, спросил, «ходит ли она на свидания».

Таков был традиционный код, который клиенты использовали в общении с проститутками. Проституция в штате Вашингтон находится под запретом: и проститутка, и клиент могут быть за нее арестованы и привлечены к ответственности.

Ребекка ответила, что «свидание ее устраивает». Они договорились об оральном сексе за двадцать долларов, Ребекка села к клиенту в машину, и он отъехал от остановки. В салоне пикапа она разглядела его поближе: самый обычный, около тридцати лет, среднего роста. Волосы с рыжиной, голубые глаза. На заднем сиденье лежали детские игрушки – очевидно, клиент был человеком семейным. Она спросила у него про ребенка, и мужчина ответил, что как раз сейчас ведет тяжбу в суде за опеку над сыном. Собственно, поэтому он так разволновался и решил немного расслабиться. Между колен он зажимал банку с пивом, «Будвайзер светлый». Ребекка поняла, что полицейским он быть не может, иначе не пил бы за рулем.

Девушки боялись ареста и старались проверять, к кому в машину садятся. Пойманные на проституции, они могли на несколько месяцев оказаться в тюрьме.

Но этот парень в клетчатой рубашке, шортах, кроссовках и кепке с козырьком на полицейского совсем не походил. Не походил он и на Убийцу с Грин-Ривер, о котором писали все газеты. Ребекка представляла себе убийцу крупным, физически сильным мужчиной со злыми глазами и резкими манерами. А незнакомец на пикапе держался тихо и физической мощью не отличался.

На всякий случай она спросила его: «Ты, случайно, не тот, кто убивает девушек?» Мужчина за рулем расхохотался. Он мотнул головой в сторону приборной доски – там валялись какие-то удостоверения и пропуска. Сам показал верхнюю карточку с логотипом компании «Кентуорт». Сказал: «Я там работаю». Правда, он держал пропуск так, что фамилии на ней видно не было.

Она сама указала ему, куда ехать, – на пересечение Си-Так с 240-й Южной улицей. По сути, все улицы после 220-й были обычными просеками – там уже не стояло жилых домов или мотелей и начинался лес.

Добравшись до леса, клиент Ребекки остановил пикап и попросил ее вылезти. Он пошел в сторону от шоссе к склону холма, довольно круто забиравшему вверх. Ребекке ничего не оставалось, как последовать за ним. Она немного отстала, но потом догнала его – мужчина дожидался ее под деревом. Он уже подготовился – спустил до колен шорты и трусы. В лесу было темно из-за плотно смыкавшихся над головой сосновых веток. Сама Ребекка раздеваться не стала – для орального секса это не требовалось, – а он не попросил. Она опустилась на колени. Ее немного удивило, что у клиента нет эрекции.

Ребекка взялась за дело. Прошло несколько минут, но эрекция так и не появлялась. Внезапно мужчина резко дернулся и оттолкнул Ребекку с криком: «Сука, кусаться вздумала?» Но она не кусала его и вообще никак не показывала своего недовольства половым бессилием клиента. Мужчина толкнул ее с такой силой, что она повалилась на землю. Даже через свитер спину ей кололи сосновые иголки. Он навалился на Ребекку, перевернул ее на живот и несколько раз ткнул лицом в грязь. Перепуганная до смерти, она пыталась отбиваться, но мужчина крепко схватил ее шею в «полицейский захват» между плечом и предплечьем. Потом перехватил так, чтобы шея девушки оказалась между его ладоней.

Он явно хотел ее задушить. Ловя ртом воздух, Ребекка стала молить о пощаде. У нее пожилая мать и ребенок, которых надо кормить. Что с ними будет, если ее убьют? Она уже не сомневалась, что встретилась с убийцей. «Зачем, зачем вы это делаете? – сквозь слезы хрипела она. – Почему вы хотите убить меня?»

И тут – о чудо! – мужчина услышал ее. Он слегка ослабил хватку на шее и сказал, что не собирается ее убивать, а хочет только проучить. Если она не будет сопротивляться, он отпустит ее.

Воспользовавшись моментом, Ребекка изо всех сил оттолкнула его, вырвалась и кинулась бежать назад к дороге. Волосы ее были растрепаны, лицо перепачкано грязью и лесным мусором, одежда утыкана сосновыми иглами. Кажется, убийца бросился за ней – Ребекка услышала тяжелые шаги у себя за спиной. Она оглянулась: мужчина сильно отставал, поскольку спущенные шорты мешали ему бежать.

Чуть дальше на дороге стоял чей-то трейлер; в окне горел свет. Ребекка бросилась к нему и заколотила в дверцу. В трейлере оказалась супружеская пара, путешествовавшая по штату Вашингтон. Супруги не сразу впустили ее – им показалось странным, что кто-то стучит в двери к незнакомым людям. Тем не менее, посовещавшись между собой, они позволили перепуганной девушке спрятаться у них.

Ребекка, трясясь всем телом, рассказала, что на нее напали. Какой-то человек, мужчина на «Додже», похитил ее, увез в лес и едва не убил. Посочувствовав беглянке, супруги налили ей горячего кофе. Им и самим стало не по себе; они решили, что стоит убраться от этого места подальше.

Пара на трейлере подвезла Ребекку до Сиэтла и высадила там. Она хотела сразу бежать в полицию, но сообразила, что ей придется рассказать о том, как она оказалась одна с мужчиной в лесу. Иными словами, признаться в проституции. На это она пойти не могла. Семья не знала о том, чем она занимается, и ей хотелось, чтобы так оставалось и впредь.

Понадобилось два года на то, чтобы Ребекка решилась.

Детектив Маккалистер записал рассказ Ребекки Гуарди Гуэй на магнитофон. Теперь нужно было выяснить личность нападавшего. Казалось бы, достаточно показать Ребекке фотографии подозреваемых – возможно, она опознает своего клиента среди них. Но у полиции имелись подозрения на ее счет.

Во-первых, почему она тянула два года? Девушку увезли в лес и едва не убили, а она выжидает, якобы стесняясь своего рода занятий. Что-то тут не вяжется!

Она утверждает, что нападение произошло в ноябре. При этом, по ее словам, на мужчине была футболка и шорты, на ногах – кроссовки и носки. И это поздней осенью? Возможно, она путает время нападения, но тогда ошибочными могут оказаться и другие ее показания.

С какой стати она согласилась уехать с того места, где села в машину, и сама указала клиенту на просеку в лесу? Оральным сексом вполне можно было заняться в салоне пикапа. Похоже, между ними имелся какой-то другой договор, о котором проститутка умалчивала.

Зачем убийце было нападать на девушку буквально в паре десятков метров от дороги, на которой, кроме того, стоял трейлер с туристами? Настоящий Убийца с Грин-Ривер подобных ошибок никогда не допускал. Он не бросал трупы там, где убивал; получалось, что ему предстояло, убив Ребекку, погрузить ее труп в пикап и перевезти куда-то еще. И все это днем, на дороге близ места похищения, с риском быть замеченным. Нет, настоящий убийца повез бы ее либо к себе домой, либо в какой-то гораздо более глухой угол.

Детективы целевой группы предполагали, что сутенеры, работавшие на Си-Так, сами ведут охоту на Убийцу с Грин-Ривер. Он сильно осложнял их бизнес, пугая и проституток, и их клиентов, которые опасались преследований полиции. Наверняка сутенеров очень интересовали списки подозреваемых, имевшиеся у следствия, и они на многое пошли бы, чтобы с ними ознакомиться.

Вполне возможно, Ребекку подослала местная уличная мафия, стремящаяся расправиться с убийцей как можно скорее. Ребекка была достаточно опытной проституткой и работала на Си-Так уже два года; не приходилось сомневаться, что большинство клиентов она знает в лицо. Если показать ей фотографии подозреваемых, она многих запомнит и сможет назвать их имена и подружкам-проституткам, и сутенерам.

Поэтому первоочередной задачей детективов стала проверка информации, которую Ребекка сообщила. Детектив Маккалистер принялся за поиски трейлера, в котором девушку увезли из леса. На это ушло несколько недель, но свидетелей, ту супружескую пару, он все-таки нашел. Они полностью подтвердили рассказ Ребекки – девушка прибежала к ним перепуганная, вся в грязи, и рассказала про маньяка, который на нее напал. Они сами сочли небезопасным оставаться на дороге и уехали с ней в Сиэтл.

Теперь, раз сведения о нападении подтвердились, можно было показать Ребекке фотографии подозреваемых. Из огромных списков, имевшихся у целевой группы, были отобраны те кандидаты, которые подходили под внешнее описание, данное девушкой. На каждом листе было шесть снимков, причем только один из них – настоящего подозреваемого.

Ребекка указала на фотографию Гэри Леона Риджуэя.

Риджуэй, 1949 года рождения, уже попадал в поле зрения следственной группы в связи с исчезновением Мэри Мальвар в апреле 1983 года. Однако тогда подозрения с него были сняты, а права девушки весной 1984-го нашел уборщик в аэропорту. В связи с этой находкой дело Мэри Мальвар поднималось еще раз; несколько ее знакомых вспомнили, что видели Мэри с тех пор то ли в Лос-Анджелесе, то ли на Гавайях. Тем не менее детективы взялись за отработку подозреваемого. Для начала следовало проверить его перемещения, операции по кредитным картам, место работы, машины, находящиеся в собственности, и так далее. Риджуэй действительно работал в компании «Кентуорт», как и сообщила Ребекка. Проверка кредитных карт дала неожиданные результаты: несколько раз он снимал небольшие суммы в непосредственной близости от места исчезновения девушек и в то же самое время. При сличении его рабочего графика с пропажами проституток обнаружилось более десятка совпадений. За Риджуэя стоило взяться всерьез.

Детективы тщательно подготовились к допросу и наконец 14 февраля 1985 года без предварительного уведомления доставили Риджуэя в управление полиции. Отреагировал он на это совершенно спокойно, был улыбчив и охотно шел на контакт.

Маккалистеру Риджуэй сообщил, что заметил Ребекку Гуарди Гуэй на пересечении Си-Так и 200-й Южной улицы около пяти часов вечера. Он ехал мимо на машине – красно-коричневом «Додже» с белой крышей над кузовом. По его словам, это Ребекка спросила, нужно ли ему «свидание», и Риджуэй согласился. Они договорились на оральный секс за двадцать долларов, отъехали до 240-й Южной улицы и зашли в лес. Риджуэй не мог сказать, кто именно предложил это место – он или проститутка; в лес они пошли, чтобы не привлечь внимания полиции. Он не помнил, во что был одет и какое удостоверение видела у него Ребекка – обычно они валялись кучей на приборной доске, и время от времени он доставал оттуда нужное.

А дальше он сыграл с полицией великолепный трюк. Риджуэй не стал отрицать, что напал на Ребекку. Он заявил, что она укусила его за член – как еще надо было реагировать? Он «придушил» ее и держал так в течение десяти-пятнадцати секунд, просто от растерянности. Бить он ее не бил, а когда Ребекка вывернулась и сбежала, просто вернулся к себе в машину. Он видел, что она спряталась в трейлере, стоявшем на обочине, и не собирался преследовать ее.

Риджуэй не отрицал, что встречается с проститутками. Более того, он «просто помешан на них». Обычно «свидания» проходят в мотелях возле аэропорта либо в лесу, если девушки соглашаются. Леса он знает хорошо, потому что любит рыбачить и путешествовать с палаткой – это может подтвердить его вторая жена, с которой они в разводе, и несколько подружек.

Маккалистер решил, что подозрения с Риджуэя снимать рано, и передал его дело агентам ФБР О’Нилу и Аскеленду. Те вызвали его на допрос, и Риджуэй пунктуально явился. И снова он не отрицал нападения на Ребекку Гуарди Гуэй. Он утверждал, что она укусила его до крови. По его словам, то был единственный случай, когда он применил к проститутке силу. Да, они со второй женой, Маршей, немного увлекались садомазохистскими практиками – по взаимному согласию, – и несколько раз он пробовал душить ее. Им обоим это доставляло удовольствие.

В последнее время, из-за убийств проституток, он стал побаиваться секса с ними, но из-за своего пристрастия не мог вообще отказаться от встреч. По его словам, они были для него «как спиртное для алкоголика». Бывало, он просто вступал с ними в разговоры. Тем более ранее он неоднократно заражался от них венерическими заболеваниями и считал, что временное воздержание ему не повредит. Ему предложили проверку на полиграфе, и он с легкостью ее прошел. Гэри Риджуэй не имел отношения к убийствам.

Агенты ФБР, проводившие допрос, помнили и о психологическом профиле, составленном их гуру Джоном Дугласом из отдела поведенческого анализа в Куантико. И Гэри Риджуэй в него никак не вписывался. Физически крепкий – вовсе нет. Пьет и курит – опять же ответ отрицательный. Имеет проблемы с женщинами – что-то не похоже: дважды женат и снова в активном поиске. Вырос в неполной семье – как раз в полной, да еще и местной, которую в округе Кинг хорошо знают. Неряшливый и непунктуальный – отнюдь. Не работает или перебивается подработками – опять же мимо. Их клиент трудится на одном и том же месте уже пятнадцать лет. Иными словами, перед ними незадачливый похотливый работяга. А вовсе не изворотливый убийца, ускользающий от преследования с 1982 года. На этом Гэри Риджуэя отпустили.

Глава 12. Траппер

Фрэнк Адамсон, на которого оказывал влияние Роберт Кеппел, имевший с ФБР и их отделом профилирования свои счеты, подозрений с Риджуэя не снимал. Время от времени он проезжал мимо его дома, поглядывая, какой там стоит автомобиль и вообще нет ли чего-нибудь необычного. Но у него было на роль Убийцы с Грин-Ривер еще два перспективных кандидата – фермер, якобы коллекционировавший фотографии молоденьких девушек, и местный траппер, давно имевший проблемы с законом.

Траппера, то есть зверолова, продающего добытых животных на пушнину, звали Эрнест Маклин, и он как раз полностью соответствовал психологическому профилю убийцы. В 1985-м ему было 34 года; он был ирландцем по происхождению, и его не раз задерживали за преступления против женщин. Он отличался дерзким сварливым нравом; первая жена сбежала от него из-за многократных побоев спустя всего год после свадьбы.

Маклин рос с матерью-одиночкой, четырежды разведенной, пребывавшей в вечном запое. Та позволяла ему спать с ним в одной постели, и он нередко становился свидетелем ее сексуальных отношений с мужчинами, которых мамаша меняла как перчатки.

Из-за своей гиперактивности Эрнест Маклин часто убегал из дома, и мать придумала оригинальный способ это предотвратить – она наряжала его в платье, а остальную одежду прятала, справедливо полагая, что в таком виде он не решится показаться на улице.

Еще подростком Маклин был арестован за попытку ограбить магазин. Правда, тогда владелец отказался от иска, выручив парнишку. Образования у Маклина не было, и он нанимался на временные подработки, но и оттуда его быстро выгоняли за мошенничество, мелкие кражи или пьянство. Вот почему он стал ловить зверье в местных лесах: там не надо было ни перед кем отчитываться. Благодаря этому занятию он отлично изучил леса в окрестностях Грин-Ривер. Про него ходили слухи, что он потихоньку убивает собак, причем самыми мучительными методами: ловит в капканы, душит, режет ножом или пикой для льда.

Впервые следственной группе доложил о нем офицер патрульной службы из Беллингема – тому показалось, что Маклин может быть перспективным подозреваемым. Потом один из коллег Маклина по подработке донес, что тот постоянно сбегает и шляется где-то в лесу. Информант утверждал, что Маклин отличается крайней жестокостью и у него есть набор хирургических инструментов, которыми тот вырезает нерожденных детенышей из утробы пойманных им рысей и куниц.

Также полиции было известно, что у Маклина дома собрана целая библиотека книг и журналов о человеческой анатомии и убийствах людей. Он часто посещал проституток и относился к ним как к зверям, которых ловил, – без всякой жалости. Маклин ненавидел женщин и часто рассказывал, как десять лет назад местная студентка колледжа заразила его венерической болезнью.

Он ездил на пикапе темного цвета и пользовался незаконно приобретенной полицейской мигалкой. У него имелись также полицейские наручники и жетон – он якобы украл их из патрульной машины в Оберне. На работу он часто являлся после целой ночи «охоты», и от его пикапа шел отвратительный запах мертвечины.

Коллеги Маклина вспоминали также, что был период, когда он приезжал на работу с женским манекеном в кузове пикапа. Маклин утверждал, что нашел манекен в лесу; время от времени он резал его скальпелями из хирургического набора.

В ноябре 1985 года детектив из следственной группы обратился в Агентство по контролю за окружающей средой; оказалось, что там Маклина прекрасно знают.

Он активно занимался ловлей зверей с 1976 по 1981 год, причем именно по берегам Грин-Ривер, поблизости от Си-Так. Он вел подробный список всех животных, которых поймал, и вообще отличался навязчивой скрупулезностью. В этом списке было указано, что за сезон 1979/80 года он поймал и убил 103 кошки и 70 собак.

В 1978 году его поймали на острове Мерсер, где отлов животных был запрещен. На кузов своего пикапа он прилепил наклейку с символикой агентства, выдавая себя за служащего природоохраны, чтобы охотиться даже в несезон. Когда Маклину сказали, что все шкуры, добытые им вне сезона, придется сдать, он отреагировал неожиданно: разрыдался.

Маклин попал в категорию «А» в списке подозреваемых, и детективы опросили его знакомых и родню. Определенно, он отличался редкостным садизмом и повышенным интересом к смерти. Про его неуемные сексуальные аппетиты ходили легенды. Брат Маклина по матери утверждал, что в детстве та хотела убить Эрнеста, потому что он мешал ей жить.

Другим трапперам тоже было что рассказать. Например, что Маклин убивал животных пикой для льда, вонзая ее в основание черепа. Расставляя капканы, он ориентировался на естественные приметы: стволы деревьев, валуны или заросли папоротников; каждый такой ориентир он фиксировал в своем «журнале».

Все эти ориентиры располагались в хорошо знакомых следователям местах – там, где находили тела жертв. В нескольких случаях свидетель, проводивший их по «охотничьим тропам» Маклина, прямо указывал на участки, где были обнаружены трупы.

Подозрения Фрэнка Адамсона укрепились, когда один из агентов ФБР рассказал, что у трапперов есть традиция хранить мертвую добычу в реке, привалив камнями, – так она дольше остается свежей. Иногда они засовывают камни внутрь выпотрошенных туш, чтобы те не унесло течением.

Интерес, который полиция проявляла к Маклину, не ускользнул от прессы. Местный репортер, прознавший об этом первым, поставил Фрэнку Адамсону ультиматум: он не станет писать о том, что узнал, но в обмен Адамсон позволит ему первым опубликовать материал, когда убийца будет пойман. Адамсон ничего не мог обещать, но велел репортеру держать язык за зубами. В это время следственная группа ждала получения ордера на обыск в доме Эрнеста Маклина, в доме его матери, в двух его пикапах и еще одном, который он держал у матери на участке.

Ордер был получен.

При обыске полиции следовало обратить внимание в первую очередь на женскую одежду, обувь, украшения и кошельки, а также на «журнал», который Маклин вел как траппер, любое оружие и хирургические инструменты, газетные вырезки и фотографии по делу Убийцы с Грин-Ривер. Полицейским необходимы были улики – волосы, кровь, текстильные волокна, любые подозрительные «частицы», отпечатки пальцев, приспособления и растворы, позволяющие избавиться от следов убийства. Любые такие частицы и волокна полиции предстояло сличить с теми, что были найдены на телах жертв.

Мать и отчим Маклина согласились на обыск добровольно – ордера можно было и не ждать. Они охотно поделились всем, что знали об Эрнесте. Отчим утверждал, что тот не одобрял мужей матери и до пятнадцати лет жил с отцом. Потом циркулировал между материнским домом и домами другой родни. Больше всего интересовался охотой и рыбной ловлей. Неоднократно попадался полиции – совершал мелкие кражи, а позднее и грабежи. Даже из армии его уволили досрочно из-за взлома и ограбления шкафчика сослуживца.

С женщинами Эрнесту не везло. Его первый брак продержался всего год, и молодая жена сбежала к другому. После этого он уехал на Аляску, но вернулся назад и снова женился, на этот раз на канадке, дочери его мачехи. Вскоре его арестовали за грабеж, и вторая жена тоже ушла.

В третьем браке у него родилась дочь; втроем они жили в пригороде Сиэтла, и Эрнест время от времени подрабатывал штукатуром. Несколько раз попадал в тюрьму и возвращался, отсидев положенный срок. Во время одной из таких отсидок ушла и третья жена.

Теперь у него была четвертая – они жили в пригороде Кент, на 192-й улице. И вроде бы как-то ладили. Жена оказалась ему под стать: не лезла за словом в карман и не позволяла насилия по отношению к себе. К тому времени звероловство стало приносить ему неплохой доход; бывало, что он расставлял по триста капканов одновременно. Эрнест Маклин ловил ондатр, бобров, рысей, енотов и койотов.

Отчим утверждал, что его пасынок – неплохой человек, просто не умеет обращаться с женщинами. Вряд ли он может быть Убийцей с Грин-Ривер.

Настал черед обыска непосредственно у Маклина. 6 февраля 1986 года агенты ФБР явились к нему в небольшой частный домик в одном квартале от Си-Так. Самого Эрнеста тем временем задержали по пути домой с работы; полицейские на машинах без опознавательных знаков прижали его автомобиль к обочине и, наставив пистолеты, велели пересесть к ним.

Одновременно была задержана нынешняя жена Маклина. Обоих отвезли в штаб-квартиру ФБР в Сиэтле и допрашивали несколько часов. Возле дома Маклинов взволнованные соседи высыпали на улицу и стали задавать полиции вопросы. Туда немедленно слетелись журналисты. Соседи давали интервью: «О нет, мы даже предположить не могли… Убийца! Кто бы мог подумать! С виду они такие милые люди…» Над головами у них кружились вертолеты, освещая участок Маклинов прожекторами. Обыск проводился практически в прямом эфире. И стал настоящей катастрофой.

Никаких улик, связывающих Эрнеста Маклина с убийствами на Грин-Ривер, обнаружено не было. Да, в доме нашли и следы крови, и волоски, но они принадлежали убитым животным. А ведь все газеты уже пестрели громкими заголовками: убийца наконец найден! Пресса разгласила имя Эрнеста Маклина и адрес его дома, опубликовав фотографии с обыска.

На допросе Маклин полностью отрицал какую-либо причастность к убийствам. Этого следовало ожидать – вряд ли преступник бы так просто сознался. Тем не менее Маклин подтвердил факт знакомства с пятью проститутками из списка жертв. Полицейские предполагали, что на самом деле это число значительно больше.

Эрнест Маклин был высоким – 185 сантиметров, – крупным мужчиной с густыми темно-рыжими волосами, прямо как в описаниях Убийцы с Грин-Ривер. За последние несколько лет он сменил три машины – все подержанные пикапы.

А главное, Маклин сильно интересовался поисками маньяка. Бывая в барах, рассуждал о том, что жертвам маньяка достается по заслугам. А однажды пригрозил проститутке, которую снял на Си-Так, что, если та не будет покорной, с ней «случится то же, что и с другими шлюхами».

Допрос Маклина с перерывами продолжался почти пятнадцать часов. Траппер стоял на своем – он никого не убивал. В результате ему предложили пройти проверку на детекторе лжи. Удивительно, но подозреваемый согласился без колебаний.

Полиграф показал, что Маклин говорит правду. К убийствам он непричастен. Полицейским пришлось его отпустить.

Над руководителем следственной группы Фрэнком Адамсоном нависла угроза. Такой провал – да еще на виду у всей страны! Когда подозрения полиции не оправдались, пресса накинулась на него – куда расходуется миллионное финансирование? Почему убийца до сих пор не найден? Как они работают, что под подозрение попадают невинные люди – сначала Мелвин Фостер, теперь вот Эрнест Маклин?

Супруги Маклин в гневе подали на три газеты в суд и выиграли процесс, получив с каждой по десять тысяч долларов компенсации морального ущерба.

Фрэнк Адамсон потерпел поражение. Технически он оставался во главе следственной группы до января 1987 года, но доверие к нему было подорвано. Сам он тоже устал; пришедший в следственную группу с полной уверенностью, что убийца будет пойман в течение следующих нескольких месяцев, Адамсон теперь вынужден был смириться с мыслью, что до поимки еще далеко. Пресса, требовавшая от полиции активных действий, теперь осуждала ее именно за это – активные действия в отношении подозреваемого.

У властей округа Кинг складывалось впечатление, что расходы на следственную группу не оправдывают себя и их следует сократить. Новых убийств не было; полиция находила только трупы и кости.

Очевидно, все это время настоящий убийца наслаждался тем, что так ловко водит полицейских за нос. Шумиха в прессе была ему на руку; ложные подозреваемые заставляли следственную группу распылять силы, и это обеспечивало ему безопасность.

Глава 13. Верная жена

В 1984 году сорокалетняя Джудит Линч поняла, что ее брак катится под откос. После девятнадцати лет совместной жизни ее муж признался, что ему нравятся мужчины. Всегда нравились. Кажется, он гей…

Джудит не считала себя особенно привлекательной, и эта новость больно ударила ее. Значит, даже собственного мужа она не возбуждает? И он предпочитает мужчин? А ведь у них есть две дочери – как они отнесутся к его признанию? Ради детей она хотела сохранить брак или хотя бы видимость нормальных супружеских отношений. Тем более что со старшей дочерью начались проблемы; Джудит опасалась, что та принимает наркотики, и не знала, чем дочь зарабатывает на них.

Но долго терпеть она не смогла. Муж начал подолгу отсутствовать дома, а бывало, и приводил любовников в их общую постель. Джудит подала на развод.

Вместе с младшей дочерью, которой к тому времени исполнилось восемнадцать, она переехала в квартиру неподалеку от Си-Так – Южно-Тихоокеанского шоссе. Без мужчины она чувствовала себя там неуютно. Ей всегда хотелось иметь собственный дом и крепкую семью. Она не мыслила жизни без них.

За те девятнадцать лет, что Джудит провела замужем, она не работала ни дня. Муж полностью обеспечивал их с дочерями. Любимым занятием Джудит было ходить по ярмаркам и распродажам, выбирая украшения для дома. Фарфоровые котята и кружевные салфетки не казались ей смешными и пошлыми – наоборот. Она покупала их и расставляла на полочках в гостиной и спальне. Теперь ее любимые сувениры лежали на складе в коробках. А ей пришлось найти подработку – Джудит ухаживала за пожилой леди и оказывала услуги домработницы, чтобы свести концы с концами.

Дочь часто уходила по вечерам, и чтобы не страдать от одиночества, Джудит пригласила разведенную подругу пожить с ними. Та была одна уже давно и стала завсегдатаем на встречах клуба «Родители без партнеров». Не раз она звала Джудит присоединиться – вдруг та кого-нибудь себе там найдет. Джудит отказывалась: ей за сорок, она не может похвастаться стройной фигурой и симпатичным личиком. Кто посмотрит на нее?

Тем не менее надежда повторно выйти замуж не угасала. И в конце концов Джудит сдалась. Пусть будут «Родители без партнеров» – все лучше, чем ничего. В клубе как раз устраивали вечеринку кантри-музыки. Как обычно, она должна была состояться в ресторане «Уайт Шаттерс». Джудит очень боялась, что никто ее не пригласит и она будет в одиночестве сидеть возле бара или у стены.

Дату той вечеринки, 18 февраля 1985 года, она запомнит навсегда. Ведь там Джудит познакомилась с мужчиной своей жизни. Его звали Гэри Риджуэй, и он пригласил ее на танец. А пока они танцевали, сказал, что у него сегодня день рождения. Компания, где он работает уже больше пятнадцати лет, дала ему пару дней отпуска, чтобы отпраздновать.

Кантри-музыка нравилась Джудит. И танцевать с Гэри ей понравилось тоже. Он вел ее уверенно, но бережно, придерживая за талию обеими руками. У него были темно-русые с рыжиной волосы, такие же усы и голубые глаза. Хоть и невысокий, он на полголовы возвышался над миниатюрной Джудит.

Они присели за стол, и он еще немного рассказал о себе. В «Родителях без партнеров» он оказался после развода со второй женой, Маршей. У них общий сын, Мэттью, – тому сейчас десять лет. Он очень любит сына и старается как можно чаще видеться с ним. Хорошо бы отсудить у бывшей жены опеку над ребенком и перевезти его к себе навсегда.

Тут Джудит понимала его как никто другой. Для нее ничего в жизни не было ценнее, чем две дочки, хоть те уже и выросли.

Ее удивило, что Гэри пятнадцать лет работает на одном и том же месте.

– Да, – отвечал он, – устроился сразу после армии.

Благодаря этой работе у него есть собственный дом, довольно симпатичный. Правда, он уже староват и нуждается в ремонте. Надо бы этим заняться, но руки не доходят.

Гэри был на пару лет моложе Джудит, но ни его, ни ее это, кажется, не смущало. Она чувствовала себя счастливой рядом с ним. Вечеринку она покидала в приподнятом настроении. Гэри проводил ее до машины и заодно показал свою – неплохой пикап темно-красного цвета с белым кемпером вместо багажника.

Прощаясь, он взял с нее слово, что она вступит в клуб «Родители без партнеров», чтобы они могли встречаться чаще. Он явно флиртовал, и Джудит это было приятно. Она действительно вступила в клуб, и жизнь ее пошла куда веселее. Теперь они вместе посещали клубные мероприятия – городские и загородные. Прошло немного времени, и Гэри начал приглашать Джудит на свидания тет-а-тет. Он работал посменно, и обычно они встречались за ланчем.

Чаще всего Гэри приглашал ее в «Макдоналдс» на Си-Так, и они сидели там, взявшись за руки, и поглощали свои гамбургеры. Потом он уезжал на работу. Он не торопил Джудит и не настаивал на том, чтобы они стали ближе. Она находила его привлекательным – у него были такие красивые выступающие скулы! И голубые ласковые глаза. Гэри вел себе удивительно деликатно и всегда заботился о ней. Спрашивал, как она себя чувствует, не устала ли, в каком сегодня настроении. А старшая дочь – есть от нее новости? Джудит таяла от такого внимания.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Гэри впервые позвал ее к себе домой. Просто так, как друга. Посмотреть, где он живет. Дом действительно был скромный, но уютный. Единственное – там отсутствовало ковровое покрытие. Гэри объяснил, что его сильно испачкали предыдущие жильцы и ковер пришлось снять. Он тогда позвал соседей, чтобы те помогли вынести старое покрытие. Оно все было залито красной краской. Он собирается постелить новое. Может, Джудит посмотрит с ним вместе образцы?

Конечно, Джудит посмотрела. И выбрала тот, который показался ей самым симпатичным. Гэри одобрил ее выбор не глядя. Она такая красавица, так хорошо одевается – наверняка у нее идеальный вкус. Ковер был куплен и постелен. Дом приобрел гораздо более жилой вид.

Спустя три месяца после знакомства они впервые занялись любовью. Джудит была не из тех, кто ложится в постель на первом свидании, а Гэри ни к чему ее не принуждал. Зато их первый раз стал по-настоящему запоминающимся.

Это произошло в машине Гэри – в том самом кемпере с окошками и откидной задней стенкой. Внутри лежали детские игрушки его сына Мэттью, а на стене висела его фотография. Гэри повез Джудит на пикник в Гринуотер. Они сидели вдвоем на берегу реки и смотрели на звезды. Джудит призналась, что давно не была с мужчиной. Что утратила веру в себя, когда муж предал ее. Что не привыкла, чтобы ее хотели. И тогда Гэри ее обнял. Привлек к себе и сказал, что Джудит прекрасна. Они поцеловались, а дальше… дальше все случилось само собой. Именно так, как она хотела, – с нежностью и без спешки.

Когда они лежали рядом, удовлетворенные и усталые, Джудит заметила на левой руке Гэри, на внутренней стороне, возле локтя, красный рубец. Она спросила, что это, – он объяснил, что однажды чинил машину и пролил на руку кислоту из аккумулятора. Ей стало очень его жаль. Наверняка так обжечься было больно.

Чем больше Джудит узнавала его, тем больше уверялась, что нашла того самого. Гэри Риджуэй точно не был геем, но на других женщин внимания не обращал, полностью сосредоточившись на ней. У него не было друзей, он не общался с коллегами вне работы, и Джудит стала для него единственным и лучшим другом.

Джудит пришла в полный восторг, когда узнала, что он, как и она, любит ходить по барахолкам и распродажам. Он умел чинить старые вещи, знал, как выбрать что-то действительно ценное. Вместе они стали выезжать на ярмарки и концерты кантри-музыки. Он рассказывал ей о своем увлечении рыбалкой и вылазками на природу. Джудит ничего не имела против.

Он не употреблял спиртного – ну, может, пару банок пива, и то редко. Мог купить им картонную коробку недорогого вина, но пьяным она его не видела ни разу. Джудит обожала кошек, и Гэри сказал, что когда они будут жить вместе, то обязательно заведут парочку. В доме его матери всегда жили кошки.

Она убедилась в этом сама, когда Гэри пригласил ее к своим родителям. В доме у Тома и Мэри действительно обитала целая стая кошек и котов. Мэри по-прежнему поддерживала у себя идеальный порядок. Новая девушка сына понравилась ей. А Джудит прямо-таки влюбилась в Мэри. Все так хорошо отнеслись к ней – и мать Гэри, и его отец Том, и братья. Визит удался на славу.

Конечно, про недавнюю историю с полицией, когда его вызывали на допрос в связи с жалобой Ребекки Гуарди Гуэй, он рассказывать не стал. Да и зачем? Ребекка все равно не оформила официального заявления, и к ответственности его не привлекали. Похоже, полицейские ей не очень поверили. Вот и хорошо.

В мае 1985 года Джудит согласилась переехать к нему. Гэри сдержал обещание, и они завели кота. А еще пуделя – белого. Мэттью по-прежнему приезжал на выходные, и в отцовском доме его ждала отдельная комната.

Джудит и Гэри наслаждались совместной жизнью. В его выходные обязательно выезжали на пикники, купались в Грин-Ривер или в озере Стар-Лейк. Он знал в тех краях все тропки, все уединенные места, где можно было расположиться так, чтобы их не потревожили.

На гаражных распродажах он покупал старую технику, сломанные магнитофоны и велосипеды. Чинил, а потом продавал, совсем недорого. Джудит ценила, что он такой хозяйственный. Он не делал ей подарков, но она их и не ждала. Ей хотелось бы иметь новые кольца, но она догадалась, что их можно не покупать, а сдать старые в переплавку. Так у нее появились украшения, которых не было раньше.

Когда у дочери Джудит с мужем, успевших к тому времени обзавестись двумя детьми, возникли денежные проблемы, те переселились к ним с Гэри. Он заботился о дочери и внуках Джудит как о своих. Мог принести с барахолки игрушки, привести в порядок, отремонтировать и подарить малышам. Дети его обожали.

Гэри был на редкость пунктуальным. Всегда звонил, если задерживался на работе – пусть даже на десять минут. По утрам он собирался сам и не будил жену, чтобы та приготовила ему завтрак. Обычно по дороге к «Кентуорт» он заезжал в закусочную, где покупал себе кофе и сандвич. Ланч был у него упакован с вечера.

Зарплату – всю до копейки – он отдавал Джудит, а та следила, чтобы у него всегда было достаточно денег на завтраки и бензин для пикапа. Они жили как семья, и Джудит ждала от Гэри официального предложения выйти замуж. Пока что предложения не поступало, но время от времени он намекал, что не против. Она была уверена, что рано или поздно это произойдет.

По вечерам, если Гэри не работал в ночную смену, они сидели перед телевизором и мечтали о том, как он выйдет на пенсию и у них появится больше свободного времени. У них были кое-какие накопления: на эти деньги можно будет купить большой дом на колесах со всеми удобствами и отправиться в долгое путешествие. Им так хорошо вдвоем – они никогда не заскучают! Даже на своем небольшом кемпере они часто выезжали в разные места, где были кемпинги «Лейжер Тайм Резорт» – клуба, членами которого состояли родители Гэри. Достаточно было просто добраться туда; на территории кемпинга имелись и электричество, и душевые, и кафе. Оставалось лишь гулять и наслаждаться красотами природы.

В отпуск Гэри повез Джудит в Рино в Неваде. Впервые она летела на самолете – это было здорово! Они посмотрели горы и озеро Тахо и даже заглянули в казино. В другой раз они слетали в Диснейленд. Именно о такой жизни Джудит всегда мечтала.

Они с Гэри все делали вместе. Вместе ходили по магазинам, вместе готовили и смотрели сериалы по телевизору. Он никогда не сердился, не говоря уже о том, чтобы приходить в ярость. На его лице всегда была улыбка. Джудит не могла его потерять. Никогда, ни за что! Она сама сделала ему предложение. Точнее, сказала:

– Теперь, когда мы прожили вместе три года, ты от меня уже не избавишься. Нам надо пожениться.

Гэри ответил:

– Да? Ну так давай.

Глава 14. Неуловимый

Шел 1985 год, и исчезновения проституток со «стрипа» прекратились. С одной стороны, это была хорошая новость, с другой – существовали подозрения, что убийца переместился в другой штат. И подозрения эти были небезосновательны.

13 июня 1985 года в Орегоне во время расчистки участка под земледелие водитель трактора заметил в земле, которую только что вскопал, человеческие кости. Похоже, он наткнулся на труп.

На место прибыли эксперты из штата Вашингтон. В последнее время они только и занимались тем, что выкапывали и исследовали разложившиеся останки, поэтому довольно быстро сумели определить, что в раскопе обнаружены череп, два женских таза и несколько ребер. На черепе имелось небольшое отверстие – от пули или хирургической операции. Патологоанатом предполагал, что кости были захоронены в Орегоне примерно год назад. Удалось установить, что они принадлежали Дениз Дарсел Буш. Отверстие осталось от шунта для отвода жидкости из черепа – операцию ей сделали еще в детстве. Но Дениз Буш пропала со «стрипа» в Сиэтле три года назад. Где же ее останки или она сама пребывали в течение двух лет?

Похоже, убийца начал играть со следствием в игры. Теперь он расчленяет трупы и развозит фрагменты по разным местам. От Сиэтла до Тулатина в штате Орегон, где нашли кости, 270 километров. Неужели он поехал в такую даль, чтобы выбросить их? На место обнаружения останков немедленно отправились Франк Адамсон, Дэвид Райхерт и еще несколько детективов из следственной группы. Им показалось, что они испытывают дежавю: участок лежал сразу за поворотом дороги, как и прочие «свалки трупов» Убийцы с Грин-Ривер.

Во втором наборе останков вскоре опознали Ширли Мэри Шерил, тоже пропавшую из Сиэтла. Получалось, что убийца привез ее – живую или мертвую – за 270 километров в Тулатин, чтобы там похоронить.

Этим находки в Орегоне не ограничились. При тщательном просеивании почвы были обнаружены кости еще двух человек. Пока что опознать их не удалось.

Во время командировки в Орегон детективы следственной группы узнали еще кое-что важное. В конце апреля 1985 года там же, в Тулатине, было совершено нападение на пятнадцатилетнюю школьницу. Девочку подсадил к себе мужчина на темно-зеленом пикапе. Он попытался сначала изнасиловать ее, но она так отбивалась, что нападавший начал ее душить. Она лягнула его в мошонку, мужчина ослабил хватку, и девочке удалось выскочить из машины и сбежать. В полиции с ее помощью был составлен фоторобот преступника. И этот фоторобот очень и очень походил на описания Убийцы с Грин-Ривер. Зеленый пикап тоже упоминался в материалах дела.

Какой из этого следовал вывод? Убийца перебрался из Сиэтла в Орегон? Или начал вывозить своих жертв туда? Детективы взялись перетряхивать свою базу данных подозреваемых. Есть среди них кто-то, кто переехал в последнее время в Орегон? Но в группах «А» и «В» такого не оказалось.

Полиция не исключала вероятности того, что настоящий убийца никогда не попадал в сферу их внимания или мог оказаться в категории «С», самой общей. Допускался и вариант, что преступник, спугнутый активными действиями следователей в окрестностях Сиэтла, начал увозить трупы подальше, за пределы своей «охотничьей зоны». Ведь по всему округу Кинг бродили теперь скауты, поисковые отряды, детективы-любители, экстрасенсы и прочие любопытствующие, мечтающие найти новый скелет и попасть в газеты.

В июле 1985 года начались исчезновения молодых женщин, занимающихся проституцией, на другом конце Тихоокеанского побережья, в Сан-Диего, на границе с Мексикой. Первым был обнаружен раздетый труп 22-летней проститутки Дейны Джентиле; экспертиза показала, что перед смертью она имела половой контакт. Рот девушки был забит песком и мелкими камешками; девушку задушили.

Однако Дейна работала строго по вызову и принадлежала к высокооплачиваемой категории проституток-эскортниц. Убийца с Грин-Ривер никогда с такими девушками дела не имел.

Далее в пустыне, в расселине близ междугородного шоссе, обнаружили еще одно мертвое тело, также обнаженное. Экспертиза показала, что перед тем как труп бросили в расселину, его какое-то время тащили по песку и камням. Это были останки белой женщины, около 25 лет, задушенной руками. Перед смертью она также имела половое сношение. Личность ее установить не удалось.

Вскоре после этого в двух километрах от второго трупа нашелся третий, нагой, связанный веревкой. Тело принадлежало, как выяснилось, местной проститутке Терезе Брюэр, 26 лет. Все трупы явно относились к одной серии убийств, имевшей значительное сходство с убийствами на Грин-Ривер. Жертвы являлись проститутками, были задушены, их трупы находили обнаженными. Следствие допускало предположение, что Убийца с Грин-Ривер переехал не в Орегон, а на другой конец побережья, в Калифорнию.

В целом для властей Сиэтла это было кстати. Расходы на следственную группу по убийствам на Грин-Ривер давно следовало сократить, поскольку поиски не приносили результата, а новых жертв – если считать формально – не появлялось с 1984 года. Следственная группа занималась раскопками и идентификацией обнаруживаемых останков. Они действительно время от времени возникали.

Так, в начале зимы 1985 года скауты, отправившиеся в поход по горной тропе Маунтин-Вью на юго-востоке от Сиэтла, увидели рядом с ней человеческий скелет. Полицейские, прибывшие на место, сразу вспомнили, что в 1983 году поблизости оттуда был найден выброшенный из машины череп Кими-Кай Питсор. Местность следовало прочесать заново. В результате этих поисков были обнаружены останки еще трех женщин. Маунтин-Вью оказалась очередной «свалкой трупов» Убийцы с Грин-Ривер. Скелет Кими-Кай Питсор находился среди них. Наконец раскрылась загадка с отделенным от тела черепом. А вот два других набора останков идентифицировать не удалось. Тем не менее это явно были жертвы одного и того же преступника: все трупы оказались голыми, лежали возле приметных ориентиров природного происхождения, принадлежали девушкам не старше двадцати пяти лет, а время смерти соответствовало периоду активности Убийцы с Грин-Ривер.

Наступил новый, 1986 год. Следственная группа – по-прежнему под руководством Фрэнка Адамсона – продолжала свою работу. В марте женские останки были найдены при расчистке местности на территории парка Коттонвуд. Правда, там лежал только торс, без головы и конечностей. От места его обнаружения до моста Пек-Бридж, где в 1982 году мальчишки заметили в воде мертвое тело, было меньше полукилометра.

2 мая 1986 года патрульный полицейский наткнулся на скелет возле 90-го шоссе. Экспертиза установила, что он принадлежал Морин Фини – девятнадцатилетней воспитательнице из детского сада, которая нашла себе «денежную подработку», став проституткой.

Там же, возле 90-го шоссе, в районе Твин-Фоллз были найдены новые человеческие кости. Они принадлежали Ким Нельсон, пропавшей в ноябре 1983 года сразу после выхода из тюрьмы.

Следствие уже привыкло иметь дело только с костями и разложившимися останками, когда в Сиэтле вновь пропала девушка. 19-летняя Патрисия Барчак исчезла 18 октября 1986-го – спустя два года после окончания периода активности Убийцы с Грин-Ривер. Она была хорошенькая, немного полная, с густыми кудрявыми волосами каштанового цвета. Недавно Патрисия окончила курсы кондитеров и собиралась открыть собственный бизнес – печь на заказ торты для свадеб. Пока же она устроилась пекарем в кондитерскую «Уинчелл Донат». Конечно, в таком возрасте ей хотелось любви, и она начала встречаться с парнем по имени Чед – у того была неплохая работа и, по его словам, блестящие карьерные перспективы. Когда выяснилось, что Чед ее обманул и на самом деле он простой бродяга, без работы и без денег, она попыталась выгнать его из квартиры, которую снимала на свою зарплату, но это оказалось не так просто. Чед ни за что не хотел съезжать. Они постоянно скандалили, и однажды Патрисия договорилась встретиться с подругой в кафе – излить душу и немного передохнуть. Она искренне надеялась, что, когда вернется домой, Чеда там не будет. Но нет, Чед никуда не делся и продолжал спать на диване в ее гостиной.

Патрисия съехала сама. Она поселилась в мотеле близ аэропорта Сиэтл-Такома и там познакомилась с местными проститутками. Они в один голос советовали привлекательной Патрисии попробовать себя в их ремесле. И она попробовала. Правда, постоянную работу тоже не бросала.

18 октября Патрисия должна была зайти в кондитерскую за зарплатой, но ее чек так и остался лежать в кассе. Обеспокоенная мать девушки позвонила в полицию.

Выяснилось, что в мотеле ее не видели уже несколько дней; менеджер заглянул к Патрисии в номер и увидел, что вещи девушки остались на месте. Ни в ближайшее время, ни впоследствии Патрисия Барчак за ними не явилась.

Детективы, конечно же, заподозрили ее парня, Чеда, тем более что при обыске у него нашли кое-какие украшения, принадлежавшие Патрисии. Вот почему ее случай не попал в поле зрения следственной группы по делу Убийцы с Грин-Ривер.

Еще одно исчезновение, также ускользнувшее от внимания следственной группы, произошло позднее, в феврале 1987 года. На этот раз исчезла 21-летняя проститутка Роберта Хейс. Она отличалась от типичных жертв Убийцы с Грин-Ривер, поскольку обычно не ловила клиентов на Си-Так, а каталась с дальнобойщиками по всему Тихоокеанскому побережью. Роберта была опытной в своем деле, неоднократно попадала в полицию, приторговывала наркотиками и перед исчезновением отсидела за проституцию очередной двухнедельный срок в исправительном учреждении.

В октябре 1986 года власти штата Вашингтон наконец приняли давно назревавшее решение о сокращении следственной группы, но официально о нем было объявлено только в середине декабря. Сокращения касались оперативного подразделения группы, в котором отпала необходимость – больше не надо было следить за проститутками, их сутенерами и клиентами на улицах, поскольку новых похищений не происходило. В канун Рождества шериф Верн Томас вызвал Фрэнка Адамсона к себе. Он сказал, что не хочет никаких споров и конфликтов. Решение уже принято. Фрэнка переводят на должность начальника полицейского участка в Мэпл-Вэлли. Либо он может уйти в отставку. Так или иначе, но руководителем следственной группы его не оставят.

Власти штата понимали, что не оправдали надежд общественности: убийца не был пойман и предан суду. Они стремились скорей изгладить любые воспоминания о нем; вот почему из бюджета было выделено 10 миллионов долларов на обустройство близ Грин-Ривер большого ландшафтного парка. Из места преступления река должна была стать зоной отдыха. Департамент природных ресурсов поручил ландшафтному дизайнеру Майклу Маккаферти разработать проект парка протяженностью около 50 километров. Маккаферти собирался устроить там видовые площадки, расставить бронзовые скульптуры, запустить в реку рыбу и подсадить водоросли, а на берегу установить небольшой мемориал в память жертвам убийств. Но комиссия, которая должна была одобрить проект, воспротивилась, заявив, что памятник не нужен. Убийцу еще не поймали, и он может подумать, что памятник поставлен в его честь. Возможно, когда он окажется в тюрьме, к идее с мемориалом они еще вернутся. В действительности власти надеялись, что об убийствах забудут и Грин-Ривер снова станет всего лишь рекой, где можно ловить лососей, любоваться цветущими берегами и спокойно отдыхать.

В результате десять миллионов были потрачены на устройство беговых и велосипедных дорожек, большого поля для гольфа, цветочных клумб и альпийских горок. Мемориала жертвам так и не появилось.

Новым руководителем следственной группы стал капитан Джим Помпей. Он служил в полиции с 1972 года, а звание капитана получил в 1983-м, когда возглавлял отряд особого назначения. Дэвид Райхерт в который раз испытал горькое разочарование. Он вел дело Убийцы с Грин-Ривер с самого начала, знал до мельчайших деталей, но его снова обошли. Дэвид не совсем понимал, на каком основании назначили Помпея. Чернокожий капитан ранее занимался поиском и спасением на водах: на территории округа Кинг много рек и озер, поэтому несчастные случаи на воде происходили там достаточно часто.

Помпей был настоящим спортсменом: отлично плавал и увлекался погружениями с аквалангом. Он регулярно тренировался в спортивном зале и находился в прекрасной физической форме.

Новый начальник дал приказ еще раз пересмотреть дела подозреваемых из категории «А». Некоторые из них с начала расследования были полностью оправданы, но таких оказалось немного. Кроме того, всегда имелся шанс, что детективы наткнутся на новую кандидатуру. Компьютер продолжал проверять связи между жертвами и возможными подозреваемыми.

Помпей распределил список кандидатов из категории «А» по своим детективам. Мэтту Хейни предстояло заняться Гэри Риджуэем.

И тот сделал несколько неожиданных открытий.

Оказалось, что в 1982 году патрульный офицер застал Риджуэя с проституткой в машине, припаркованной близ аэропорта Си-Так. Девушку звали Кели Макгиннес, и она числилась в списке пропавших.

Однажды его опрашивали как свидетеля на «стрипе» – полицейский заметил Риджуэя в зале KFC, неподалеку от места исчезновения нескольких жертв.

Он ездил на старых пикапах, подходивших под описания, которые давали свидетели похищений.

Кроме того, в 1983 году он проходил свидетелем по делу об исчезновении Мэри Мальвар. Правда, подозрения с него были сняты, поскольку никаких доказательств причастности не нашлось, да и девушка, кажется, уехала сама и потом объявлялась в других штатах.

И он не отрицал, что однажды напал на проститутку, Ребекку Гуарди Гуэй, которая якобы его укусила. Тогда его проверяли на детекторе лжи, и он прошел проверку. Тем не менее слишком полагаться на данные полиграфа не стоит – каждому полицейскому это известно.

Против версии о причастности Риджуэя к убийствам говорило то, что он состоял в стабильных отношениях с женщиной, с которой познакомился в клубе «Родители без партнеров». Почти два десятилетия работал на одном месте – автомаляром в компании «Кентуорт». Вырос в полной семье, ходил в школу в паре кварталов от «стрипа», много лет стригся у одного и того же парикмахера, подростком подрабатывал в местных отелях. Вполне вероятно, что все зацепки, обнаруженные Хейни, – простое совпадение.

Тем не менее Мэтт Хейни принялся за разработку Риджуэя всерьез.

Глава 15. Подозреваемый номер один

Детектив Хейни изучил показания, полученные в ходе расследования инцидента с Ребеккой Гуарди Гуэй. Проверил данные кредитной карты Риджуэя на предмет снятия наличных, мест заправок и совершения покупок. Просмотрел базу данных по предыдущим правонарушениям.

А потом вспомнил, что недавно, когда было найдено тело Кими-Кай Питсор, полиция еще раз допрашивала ее сутенера, Стивена Смита. Перед исчезновением девушки тот видел, с кем она уезжает на пикапе, и запомнил внешность водителя. Стивена Смита вызвали еще раз, и Хейни предъявил ему планшет с фотографиями подозреваемых, включив туда снимок Гэри Риджуэя. До этого ни сутенерам, ни проституткам – за исключением Ребекки Гуарди Гуэй – фотографий возможных убийц не показывали. Смит уверенно опознал Риджуэя по этому фото.

Мэтт Хейни решил привлечь к делу еще одну свидетельницу – Пейдж Майли, у которой клиент расспрашивал о подруге, блондинке Ким Нельсон. Пейдж удалось отыскать достаточно легко.

На допросе в полиции Пейдж рассказала, что в 1983-м, когда Нельсон пропала, они жили в одной комнате в мотеле. 30 октября 1983 года Нельсон освободилась из тюрьмы округа Кинг, где сидела за проституцию. Их сутенеры были знакомы между собой; они приводили клиентов к девушкам в мотель, и тем не было необходимости выходить на «стрип». Единственный раз, когда они оказались там вдвоем, – в тот самый день, 1 ноября, после которого Нельсон исчезла.

Майли требовались деньги на оплату мотеля, клиентов не было, и она решила «подработать» на пересечении Си-Так и 144-й Южной улицы. Ким Нельсон пошла с ней. Они встали на автобусной остановке, под крышей. Довольно скоро Майли посадил к себе в машину клиент, пожелавший оральный секс, и Нельсон осталась на остановке одна. Когда Майли вернулась спустя десять-пятнадцать минут, подруги на месте не оказалось.

Майли продолжила выходить на «стрип», поскольку шансов поймать клиента там было больше. Где-то через два дня к ней подъехал мужчина на бордовом пикапе с белой крышей. У него были каштановые волосы и усы; возраст – около тридцати лет. Мужчина был в клетчатой рубашке, джинсах и бейсболке, в руке он держал банку «Будвайзера». Сначала он спросил, ходит ли Майли «на свидания», а потом поинтересовался, куда подевалась ее подруга, «та, крупная блондинка». Это сильно удивило Майли, поскольку на «стрип» они выходили с Нельсон всего один раз и простояли вдвоем лишь недолгое время. С чего мужчина взял, что они подруги?

По описанию Майли мужчина, расспрашивавший ее, сильно походил на Риджуэя. Мэтт Хейни решил ей тоже показать планшет с фотографиями. Да, это был Гэри Риджуэй.

Утвердившись в своих подозрениях, Мэтт Хейни подал начальнику следственной группы Джиму Помпею докладную записку следующего содержания:

• По признанию самого подозреваемого, сделанному в 1984 году, он был знаком минимум с пятью проститутками из списка жертв.

• Его размер обуви соответствует следу, оставленному убийцей.

• Его вторая жена, Марша Уинслоу, заявляла, что Риджуэю нравилось заниматься сексом на природе. Он отлично знает окрестности Сиэтла. Увлекается туризмом и рыбалкой, всегда возит с собой в пикапе рулон полиэтиленовой пленки, чтобы ставить на нее палатку. Также возит мусорные мешки зеленого цвета, в точности как тот, которым было накрыто тело одной из жертв.

• Марша Уинслоу упомянула об одном месте, где они с Риджуэем занимались сексом: в непосредственной близости оттуда было найдено тело Деборы Мэй Абернати.

• Во время секса он несколько раз пытался душить Маршу; один раз имитировал преступное нападение, но потом отрицал этот факт.

• Подруга одной из жертв, Ким Нельсон, узнала его в человеке, который спрашивал ее об исчезновении Нельсон.

• Бойфренд и сутенер Кими-Кай Питсор опознал Гэри Риджуя по фотографиям как человека, с которым уехала на пикапе Кими-Кай перед исчезновением.

• В ноябре 1982 года Риджуэй напал на Ребекку Гуарди Гуэй и пытался ее задушить.

• В заключении записки Мэтт Хейни практически напрямую называл Риджуэя Убийцей с Грин-Ривер.

Изучив докладную Мэтта Хейни, Помпей дал распоряжение о проведении в отношении Риджуэя «активных следственных действий»: наблюдения, опросов родных, коллег и знакомых.

Слежка за Риджуэем показала следующее:

• Работал он посменно – в период наблюдения во вторую смену, с 15:40 по 00:10, с понедельника по пятницу на заводе «Кентуорт Тракс» на Ист-Марджинал-уэй. Наблюдение велось с момента выхода субъекта из дома и до его прибытия на работу. Риджуэй ездил на пикапе «Форд» 1977 года выпуска. Несколько дней за ним наблюдали по пути с работы до дома.

• Во время наблюдения Риджуэй демонстрировал отличное знакомство с районом, прилегающим к Южно-Тихоокеанскому шоссе, иначе Си-Так, в том числе с полосой отчуждения вокруг аэропорта. Он часто проезжал там и останавливался на парковках, где проститутки ловят клиентов. Чаще всего его видели возле «Ларрис Маркет», на пересечении Си-Так с 144-й Южной улицей, и на парковке «Севен-Элевен», на пересечении Си-Так с 142-й Южной улицей. С этих парковок пропало значительное количество жертв Убийцы с Грин-Ривер, включая Сандру Габберт, Ким Нельсон, Тину Томпсон, Дениз Буш, Терри Миллиган, Шонду Саммерс, Кэрол Кристенсен и Ивонн Антош.

• Риджуэй неоднократно обедал в ресторанах быстрого питания, расположенных в непосредственной близости от «Ларрис Маркет» и «Севен-Элевен».

• Несколько раз Риджуэй посещал своих родителей в их доме на пересечении Си-Так с 175-й Южной улицей.

• Единожды за период наблюдения Риджуэй ездил на Рейнир-авеню, где катался взад-вперед без видимой цели. Это место также популярно у проституток, и оттуда пропало несколько жертв Убийцы с Грин-Ривер, включая Лизу Йейтс, Эйприл Баттрам, Пэмми Авент и Мэри Уэст.

• В период наблюдения Риджуэй не превышал лимита скорости и ездил очень внимательно. Часто, проезжая по Си-Так, он сворачивал на боковую улицу, возвращался назад и еще раз проезжал в том же направлении. Очевидно, ему хорошо знакомы все ответвления шоссе и развороты.

Выписка с кредитной карты показала, что его можно достаточно уверенно связать с двадцатью семью исчезновениями девушек. В дни их пропажи он находился в отпуске или на выходных, делал покупки или заправлял машину в непосредственной близости от мест исчезновения.

С января 1982 года он проживал по адресу 21859, Южный Кент, штат Вашингтон, то есть в шести кварталах от пересечения Си-Так с 216-й Южной улицей, откуда пропали Дебра Боннер и Гейл Мэттьюз и где в последний раз видели Мэри Мальвар.

Брат подозреваемого, Томас Риджуэй, владеет пикапом «Додж» 1970 года выпуска бирюзового цвета с белой крышей, подходящим под описание автомобиля, который видел свидетель, нашедший на обочине дороги череп Кими-Кай Питсор.

Мэтт Хейни подходил к Риджуэю все ближе. Настала очередь побеседовать с его второй женой, Маршей, тем более та жила неподалеку и разыскивать ее не требовалось. Маршу уже опрашивали после нападения Риджуэя на Ребекку Гуарди Гуэй, и тогда она сказала, что Гэри нравилось заниматься сексом на природе, причем одно из мест, где это происходило, впоследствии оказалось «свалкой трупов» Убийцы с Грин-Ривер. Теперь детектив Хейни попросил ее проехать с ним по всем местам, где они с мужем занимались сексом. Картина вырисовывалась крайне тревожная. Куда бы они ни приезжали – на берег Грин-Ривер, к мосту Пек-Бридж, на озеро Стар-Лейк, в Гринуотер и Энамклоу, – Марша указывала на те участки, где находили тела или скелетированные останки жертв. Она сообщила Хейни, что они с мужем часто катались по 90-му шоссе, останавливаясь на перекрестках. При этих остановках Риджуэй требовал от нее орального секса.

Ее показания подтверждали подруги Риджуэя, с которыми он встречался после развода. Дайана (имя изменено) тоже упоминала о том, что ему нравилось заниматься сексом на природе. Они выезжали с Гэри к аэропорту Си-Так, на 90-е шоссе, на озеро Стар-Лейк и на Грин-Ривер. Дайана поведала детективу, что Риджуэй любил игры со связыванием и порнографические фильмы в духе садо-мазо. В первый раз разговор о связывании зашел у нее дома; Дайана согласилась попробовать, и Риджуэй немедленно принес из своей машины нейлоновый шнур. Он связал ей запястья и щиколотки, но как только она попросила ее развязать, подчинился. Несколько раз на вылазках в лес он привязывал ее к деревянному шесту, который возил с собой в кузове пикапа, – также с ее согласия. Он засовывал ей во влагалище виноградины и бананы. Со временем его постоянное желание секса начало ее утомлять. Собственно, потому они и расстались.

Первая жена, Клаудиа Барроуз, которую Мэтт Хейни, хоть и с трудом, нашел, вспоминала, что они еще до свадьбы любили колесить на машине по окрестностям Сиэтла. Они занимались сексом, сворачивая на проселочные дороги, в том числе на Милитари-роуд, где впоследствии поселился Риджуэй.

Они поженились в Сан-Диего, когда Риджуэй служил в армии, и, пока он был на Филиппинах, Клаудиа закрутила роман с их общим знакомым. Клаудиа в то время снимала на двоих квартиру с подругой – бойфренд подруги был чернокожим. После демобилизации Риджуэй вернулся домой к родителям, в Сиэтл; он хотел, чтобы Клаудиа присоединилась к нему. Она приехала ненадолго, но потом объявила, что хочет развода, и вернулась к мужчине, с которым у нее был роман. Впоследствии она вышла за него замуж.

Тем временем другие подружки Риджуэя, Эшли и Мэри-Энн (имена изменены), вспоминали, что он рассказывал им, будто, вернувшись из армии, обнаружил, что жена живет практически в притоне, с чернокожими любовниками. Он называл ее исключительно «эта шлюха» и жаловался, что заразился от нее генитальными бородавками. В действительности, по данным военного врача из части, где служил Риджуэй, тот неоднократно заражался гонореей от филиппинских проституток. Сама Клаудиа наличие у себя венерических заболеваний отрицала.

Эшли – женщина, с которой Риджуэй встречался после Дайаны, – о необычных эротических практиках или сексе на природе не упоминала. По ее словам, они занимались сексом только дома, у нее или у него, на Милитари-роуд. Одновременно с ней Риджуэй виделся еще с несколькими женщинами, а с одной из них, Мэри-Энн, даже жил впоследствии и собирался жениться. Эшли казалось, что у него очень занижена самооценка; Риджуэй во всем подчинялся матери, Мэри. При этом он не был близок с Томом, отцом. Однажды он сказал, что родители его усыновили – он будто бы не родной сын Тома и Мэри Риджуэй.

Как-то раз, на вечеринке в ресторане «Уайт Шаттерс», Риджуэй упомянул в разговоре с Эшли о том, что едва не убил человека. Эшли поняла, что речь идет о женщине, предположительно проститутке. Их перебили, и закончить свой рассказ Гэри не смог; впоследствии они к этой теме не возвращались.

Мэтт Хейни опросил Мэри-Энн, на которую Риджуэй переключился после Эшли. Она сообщила, что они познакомились на рождественской вечеринке клуба «Родители без партнеров» в 1982 году. Риджуэй тогда встречался с другой, но они все-таки занялись сексом, и Мэри-Энн обнаружила, что заразилась генитальным герпесом. Своей вины Риджуэй не признал. Ближе к лету, когда он разошелся с Эшли, они стали встречаться у Мэри-Энн по выходным. Также они продолжали посещать мероприятия клуба «Родители без партнеров». Несколько раз она, заезжая к Риджуэю без предупреждения, заставала его с другими женщинами из клуба. Он не был ей верен.

Про свою вторую жену, Маршу, он рассказывал, что она постоянно ходит по барам, танцует в стриптиз-клубе и пренебрегает родительскими обязанностями. У Мэри-Энн сложилось впечатление, что он сильно задет обстоятельствами их с Маршей развода. Тем не менее он никогда не был к ней агрессивен и поддерживал отношения с бывшей женой ради сына.

Они собирались пожениться в июне 1984-го, но Мэри-Энн познакомилась с другим мужчиной и порвала с Риджуэем. Спустя год она узнала, что он нашел себе в клубе другую женщину, Джудит Линч.

Временные подруги Риджуэя – все три – подтверждали, что он время от времени пользовался их автомобилями. В частности, у Мэри-Энн был коричневый «Плимут-Сателлит» 1973 года выпуска; она купила его в 1983-м, а в феврале 1984-го продала Гэри. Также ей принадлежал пикап «Форд» 1970 года, бледно-зеленого цвета, который достался ей после развода. В 1983-м Мэри-Энн его продала. Бирюзовый пикап «Додж», на котором ездил брат Риджуэя, Том, раньше принадлежал Гэри, и тот несколько раз его перекрашивал, в том числе в темно-синий цвет. Том купил его у Гэри в июле 1981-го.

Также Риджуэй пользовался машинами отца. Томас Риджуэй владел пикапом «Додж» 1977 года выпуска, золотистого цвета, который продал в 1983-м. Впоследствии он купил красно-белый пикап «Форд», новый, и ездил на нем до августа 1986 года.

У самого Риджуэя был бордовый пикап «Форд» 1977 года, купленный в 1984 году. Он сам установил на нем вместо багажника кемпер. До этого он ездил на пикапе «Додж» 1975 года, красно-коричневом, с пятнами грунтовки на борту. Крышу на нем он неоднократно менял; в основном все крыши были белыми. После аварии в 1984 году пикап был списан по страховке и уничтожен.

Все данные, собранные Мэттом Хейни, говорили о том, что Гэри Риджуэй может стать подозреваемым номер один по делу Убийцы с Грин-Ривер. Сам Мэтт был практически уверен, что убийца найден. Основываясь на его отчетах, Джим Помпей отдал приказ об аресте Риджуэя и обыске у него дома, в его шкафчике в компании «Кентуорт» и в его автомобилях. От офиса генерального прокурора ордер на обыск подписали Эл Мэттьюз и Мэрилин Бреннеман. Кроме того, у подозреваемого предполагалось взять образцы крови, слюны и волос для выделения ДНК. Если Гэри Риджуэй – убийца, то его безнаказанности пора положить конец.

8 апреля 1987 года в дом Риджуэя, где он жил с постоянной партнершей Джудит Линч, нагрянула полиция. О том, что за ним ведется наблюдение, Риджуэй не подозревал; он был заметно удивлен появлением детективов у себя на пороге. Джудит не верила своим глазам: ее Гэри, такой тихий и добродушный, который и мухи не обидит, подозревается в убийствах?

Мало кто в округе Кинг мог похвастаться столь малой осведомленностью о деле Убийцы с Грин-Ривер, как Джудит: она не читала газет и старалась поменьше смотреть новости. Они ее не интересовали. Телевизор Джудит включала, когда там шли сериалы или кино. Конечно, кое-какие слухи до нее доходили, но она не обращала на них внимания. Где-то в городе пропадают проститутки. Какое ей до них дело?

И вдруг к ним в дом – тот, в который она успела вложить столько сил и любви, где даже ковры выбраны по ее рекомендации, – являются полицейские! В тот момент у них с Гэри в гостях была его мать, Мэри Риджуэй. Она, в отличие от Джудит, не стала изумленно стоять в стороне. Мэри возмущалась таким вторжением. У них в семье нет и не может быть преступников. Ее Гэри – послушный и добрый мальчик. Кому, как не матери, это знать.

Показав ордер, подписанный в прокуратуре, полицейские приступили к делу. Им предстояло обыскать нынешнее жилище Гэри Риджуэя, его машину и машину Джудит. На заводе «Кентуорт» другая группа тем временем досматривала шкафчик подозреваемого.

В первую очередь они обращали внимание на мелкие волокна или следы краски, которые помогли бы связать подозреваемого с жертвами. Детективы искали частицы серебристой автоэмали, обнаруженной на телах четырех жертв. Их интересовали также вещи убитых: украшения, предметы одежды – что угодно, лишь бы установить его причастность. Джудит вспомнила, что потеряла свой браслет в машине у Гэри. Что, если его найдут и решат, будто браслет обронила другая женщина?

Она немедленно заявила о браслете полицейским, и те зафиксировали это в протоколе. Самого Риджуэя тем временем увезли в управление полиции на допрос. Он вел себя достаточно спокойно, а от присутствия адвоката отказался. Это само по себе означало полную лояльность подозреваемого и готовность сотрудничать со следствием.

На допросе Риджуэй, не отпираясь, подтвердил, что хорошо знал местных проституток и пользовался их услугами. Он доходчиво объяснил, что в период с 1981 года, после развода со второй женой, и до 1985-го, когда они познакомились с его нынешней спутницей, Джудит, находился в «активном поиске», то есть встречался с разными женщинами и часто обращался к проституткам. Ему нравится секс, он считает его естественной потребностью мужчины. В отсутствие постоянной партнерши проститутки очень выручают.

Но с тех пор, как они встретились с Джудит, о проститутках он и не думал. Она полностью его удовлетворяет. Джудит – прекрасная женщина, и они собираются пожениться. С момента встречи с ней он не обращался к проституткам ни разу. Данные наружного наблюдения это подтверждали.

Риджуэю предложили сдать образцы ДНК – кровь, слюну и волосы. На это он тоже согласился без раздумий. Правда, пока следствие не могло извлечь ничего полезного из этих образцов, поскольку в сухой сперме ДНК выявляли в течение трех лет, а в сухой крови – целых пять. С момента последнего убийства, при котором остались следы ДНК – сперма подозреваемого, – прошло уже четыре года, так что тут наука помочь следствию не могла. Тем не менее методы идентификации совершенствовались, и образцы взяли с заделом на будущее. Риджуэй покорно сдал кровь, пожевал кусок марли – так брали образцы слюны. У него пинцетом выдернули несколько волосков с головы, рук и лобка. В глубине души полицейские надеялись, что подозреваемый может раскрыть себя под таким психологическим давлением, но нет, Риджуэй по-прежнему хранил спокойствие.

Результаты обыска в доме Риджуэя, его шкафчике и автомобилях оказались обескураживающими. Никаких улик, связывающих его с убийствами на Грин-Ривер, обнаружено не было. Единственным положительным моментом оказалась скрытность, с которой проводились процедуры наблюдения, опросов свидетелей и обыска: журналисты не узнали о них, и нового града упреков в адрес полиции, схватившей невиновного, не посыпалось. Собственно, пресса уже утратила интерес к этому делу, давно не сулившему броских заголовков.

А вот на работе для Гэри последствия были – правда, смешные, а не трагические. Он считался ценным сотрудником, многие компании хотели, чтобы их грузовики разрисовывал именно Риджуэй, потому начальству и в голову не пришло его увольнять. Да, из-за дислексии он мог перепутать название краски, ошибиться с химическим компонентом, но всегда безропотно все исправлял и переделывал. У него было прозвище – Ошибочка, – но так Риджуэя называли только за глаза.

Теперь же, когда коллеги прознали, что его допрашивали в связи с убийствами на Грин-Ривер, а у них в раздевалке побывали полицейские и изъяли вещи у Риджуэя из шкафа, за ним закрепилась новая кличка – Грин-Ривер Гэри. Инициалы «ГР» – «Гэри Риджуэй» – повторяли название реки, Грин-Ривер. Эта кличка прилепилась к Риджуэю на много лет. Потому что вскоре – не прошло и трех дней – он вернулся на работу, полностью оправданный. Обыск ничего не принес, полицейские поняли, что поймали не того человека. Да и кто поверит, что тихоня, вечно пытавшийся присесть к другим в столовой, как-нибудь пошутить, примкнуть к разговору, мог в течение двух лет десятками убивать проституток и скрываться от полиции? Быть такого не может! Достаточно вспомнить, каким жалким он выглядел, когда изредка заглядывал в пивную, где коллеги собирались после работы. Ему очень хотелось считаться среди них своим. Но он был какой-то странный, не вписывался в коллектив.

Женщины его сторонились, поскольку иногда он мог попытаться обнять их, помассировать плечи. Мужчин не интересовали его разговоры на библейские темы – он посещал какую-то местную церковь или отделение секты, кто их разберет. Разве что про рыбалку они еще могли поговорить. В целом друзей в «Кентуорте» он так и не завел, хоть и проработал там почти двадцать лет. И на следующие годы превратился в Грин-Ривер Гэри.

Джим Помпей распорядился исключить Риджуэя из числа перспективных подозреваемых и сосредоточиться на других кандидатурах. Конечно, он был разочарован тем, что обыск и допрос не принесли желаемых результатов. Но у них попросту не было улик, чтобы привлечь Риджуэя к ответственности. Материалы по нему пришлось отложить в долгий ящик. Мэтт Хейни, по-прежнему уверенный, что с Риджуэем не все чисто, занялся по приказу начальства другими подозреваемыми.

К несчастью, в скором времени с капитаном Помпеем произошел трагический инцидент. Он давно увлекался погружениями с аквалангом и подводной охотой. В тот раз они решили понырять с другим детективом из офиса шерифа, Бобом Стокхемом, его братом и Роджером Данном, частным сыщиком. Их излюбленным участком для погружений был Ричмонд-Бич на северной оконечности Сиэтла. Недавно Помпей купил новое ружье для подводной охоты и горел желанием его опробовать.

На глубине около тридцати метров Помпей понял, что у его акваланга возникла неполадка – сломался регулятор подачи кислорода. Стокхем увидел, что Помпей запаниковал, и попытался поднять его на поверхность, но их разнесло в разные стороны, и Помпей вынырнул слишком быстро.

На поверхности он оказался уже без сознания; остальные спешно вызвали на помощь катер береговой охраны. Спасатели повезли Помпея в госпиталь, но его легкие пострадали так сильно, что до камеры декомпрессии он не дотянул.

Джим Помпей скончался от легочной эмболии. Ему не было еще и сорока, а по физической форме он превосходил большинство своих коллег в полиции. Однако Помпей погиб.

Временным исполняющим обязанности начальника следственной группы стал Грег Бойл, а в декабре 1987-го на эту должность был назначен Боб Эванс.

Глава 16. Кочевник

Следственная группа наблюдала за тем, не происходят ли случаи, схожие с убийствами на Грин-Ривер, в других штатах.

В сфере ее внимания находились серии преступлений в Орегоне и Калифорнии, теперь же новости об убийствах стали поступать из Ванкувера в Британской Колумбии, до которого от Сиэтла было четыре часа пути. Казалось, по всему Тихоокеанскому побережью, включая Канаду, прокатилась волна убийств проституток.

Убийства в Портленде, штат Орегон, в 1987 году были раскрыты, а убийца найден. Им оказался Дейтон Лерой Роджерс тридцати трех лет. Он работал ремонтником в доках в Вудберне, был женат и имел двухлетнего сына. До того он уже привлекался к ответственности за нападения на женщин, сидел в тюрьме и страдал психическим заболеванием. Он часто посещал проституток, и у него был свой фетиш – женские ноги. Трупы в Портленде зачастую находили с отрезанными стопами, и это в первую очередь указывало на непричастность Роджерса к убийствам на Грин-Ривер.

Ни у одной проститутки, похищенной со «стрипа», останки которой были впоследствии найдены, не отрезали стоп – очевидно, в Портленде действовал собственный серийный убийца. Дейтон Роджерс предстал перед судом и получил пожизненный срок.

В Калифорнии к 1988 году появились новые трупы. С местного «стрипа» – бульвара Эль-Кахун – пропало в общей сложности сорок четыре женщины. Там тоже рассматривалась версия о полицейском, убивающем проституток, и правоохранительные органы пытались установить его личность с помощью анализа ДНК.

Насчет пропавшей в 1985 году Дейны Джентиле выяснилось, что ее похитили вскоре после довольно дерзкого интервью, данного местной прессе, где упоминались коррумпированные представители властей. Поиски убийцы превратились, по сути, во внутреннее полицейское расследование.

На помощь детективам в Сан-Диего прилетели представители следственной группы по убийствам на Грин-Ривер. У них хотели узнать, насколько эффективна организация следственной группы, кого в нее следует включить и каких подводных камней надо ожидать. Кроме того, предстояло определиться, мог ли в Калифорнии действовать тот же самый убийца.

Дэвид Райхерт, прибывший в Сан-Диего с верной напарницей Фэй Брукс, не мог с уверенностью утверждать, что следственная группа – эффективный метод ведения дела. Они проработали в разных составах шесть лет, но убийцу так и не нашли. Группа то увеличивалась, то сокращалась, отрабатывались тысячи версий, проверялись десятки подозреваемых, а нескольких даже допрашивали и проводили обыски. Но до суда так и не дошло.

Насчет того, мог ли Убийца с Грин-Ривер переехать в Калифорнию, у Дэвида также не было решительного ответа. Тем не менее пик убийств в Сиэтле пришелся на 1982–1984 годы, а в Калифорнии проституток начали убивать в 1985-м. Останки двадцати шести женщин, найденные полицией в окрестностях Сан-Диего к 1988-му, соответствовали профилю жертв с Грин-Ривер.

Этот факт сильно заинтересовал Дэвида Райхерта. Следственная группа занялась проверкой подозреваемых из Сан-Диего, но очевидных совпадений с подозреваемыми с Грин-Ривер не нашла. Убийцей проститутки Дейны Джентиле оказался отставной военный; судя по всему, он был наемником и убил ее за деньги, в отместку за громкие заявления прессе.

Тем не менее для властей штата Вашингтон выгодней было считать, что убийца переместился на юг – опять же из соображений постепенного сокращения численности следственной группы. В прессе заговорили об «убийце-кочевнике», который теперь похищает проституток в Сан-Диего. Пресса умалчивала очевидные факты: в Сан-Диего убийца выбрасывал мертвые тела возле дорог, в пустынной местности, никак не пытаясь их прятать, в то время как Убийца с Грин-Ривер всегда скрывал трупы жертв, а порой разбрасывал их останки на большом расстоянии.

Родители девушек, тела которых до сих пор не были обнаружены, продолжали надеяться, что их дочери найдутся. Возможно, они все-таки живы. Например, Мэри Мальвар – она ведь, кажется, звонила домой в 1987 году? Семья ее родителей распалась после исчезновения дочери. Несколько лет они устраивали общие ужины в ее память, зажигали свечу и молились, чтобы Мэри вернулась. Но с тех пор ее отец, Хосе, запил и развелся с женой. Он вернулся на Филиппины, женился повторно, и у него была маленькая дочь, названная в честь пропавшей, Мэри. Мать девушки осела в Калифорнии; теперь она страдала деменцией, и сестра Мэри, Мэрилин, единственная ухаживала за ней. Четверо братьев разъехались по разным штатам.

Родители Дебры Эстес, Том и Кэрол, выступили 20 января 1988 года в шоу Опры Уинфри. Они просили любого, кто знает хоть что-нибудь о Дебре, сообщить им. Звонков поступило немало, но результатов они не дали. Кто-то вроде бы видел Дебру Эстес в баре, где-то на юго-востоке Америки. Возможно, она содержится в исправительном учреждении в Новой Англии – там есть одна девушка, похожая на нее. Но это оказалась не Дебра.

30 мая 1988 года строители устанавливали забор вокруг недавно возведенного в пригороде Сиэтла жилого комплекса и обратили внимание на пару двух высоких сосен – там удобно было повесить качели. Под одной из сосен лопата внезапно натолкнулась на что-то твердое. Сначала рабочие решили, что это камень, но нет – под сосной лежали человеческие кости. Экспертиза установила, что в раскопе обнаружена левая бедренная кость, колени, щиколотки, лопатка, несколько шейных позвонков и череп. Сохранились также обрывки одежды, ногти, некоторое количество волос. Жертва была в черном свитере с люрексом и черном бюстгальтере. На них остались частицы белой краски, которые передали в лабораторию в Иллинойсе, специализирующуюся на исследованиях промышленных химикатов. Оказалось, что это дорогая разновидность автоэмали бренда «Имрон», принадлежащего «Дюпонт». Высокая цена краски определялась ее износостойкостью: такой эмалью окрашивали преимущественно коммерческие автомобили. В числе компаний, на производствах которых использовалась краска «Имрон» белого цвета, оказалась и «Кентуорт».

На стройке, где были найдены останки, начались активные следственные действия. Были собраны списки всех маляров, штукатуров, электриков, сантехников, шоферов, прорабов, подрядчиков и субподрядчиков, появлявшихся там. С помощью компьютера их сопоставляли со списками знакомых жертв, их клиентов, опрошенных свидетелей и так далее.

Строительство в этом месте несколько раз замораживалось и возобновлялось снова, но ранее команда строительной компании играла там в софтбол, и многим запомнился резкий запах мертвечины, шедший из ближайшего леса. И еще главный инженер видел там как-то мужчину, который в нерабочее время бродил по участку и тыкал в землю палкой. Заметив, что на стройке он не один, мужчина быстро развернулся и ушел. Это было в 1982 году.

Сравнив сохранившиеся зубы со стоматологическими картами пропавших девушек, судмедэксперт Билл Хаглунд выяснил, кому принадлежали останки. В развилке между двух сосен лежала Дебра Лоррейн Эстес, исчезнувшая шесть лет назад. Если бы не случайное совпадение, она могла бы остаться там навсегда.

Теперь, когда личность жертвы была выяснена, полицейским предстояло сообщить печальные новости родителям Эстес. Это следовало сделать до того, как об открытии проведают репортеры. К Тому и Кэрол Эстес отправились двое детективов, которые вели дело Убийцы с Грин-Ривер с самого начала, – Дэвид Райхерт и Фэй Брукс. К тому времени оба стали заметно старше. У Дэйва уже проступила на висках седина, у Фэй залегли морщинки в уголках губ. Работа в полиции никому не прибавляет здоровья, тем более когда не можешь раскрыть дело на протяжении шести лет.

В восемь часов утра Дэвид и Фэй постучали в двери Эстесов. Им открыла Кэрол; улыбка на ее лице тут же померкла. Мать догадалась, что ее Дебби больше нет в живых. Дэвид и Фэй изложили супругам Эстес обстоятельства обнаружения останков Дебры. Кэрол попросила разрешения поехать туда, где их нашли. Полицейские убеждали ее этого не делать, но женщина настаивала.

После проведения судебно-медицинской экспертизы останки Дебры выдали ее родителям для захоронения. Кэрол и Том попросили Дэвида Райхерта в числе четверых других родственников нести на похоронах гроб их дочери. Дэвид согласился.

Во время похорон полиция с разрешения родителей жертвы вела скрытую съемку всех присутствующих, кладбища и подъездов к нему. Детективы не исключали, что убийца мог появиться там.

Но в июне 1988 года он был занят совсем другими делами.

Глава 17. Новобрачный

12 июня 1988 года состоялось официальное бракосочетание Джудит Линч и Гэри Риджуэя. Об обыске и допросе Гэри в полиции Джудит предпочитала не вспоминать. Тогда он объяснил ей, что полицейские допрашивали всех мужчин, которые ездят на старых пикапах. Кажется, у них есть описание какого-то преступника с усами и рыжими волосами. Когда он был в управлении полиции, там сидели еще несколько человек с похожей внешностью. На полицейских он не обижался – они делают свою работу. Риджуэй не стал обращаться в прессу с заявлениями о необоснованном обыске и вообще зажил своей обычной жизнью. Джудит, подумав, решила, что произошла ошибка. Всякое бывает.

Тем более ее Гэри никак не может быть убийцей – это же очевидно. Он такой мягкий, заботливый, всегда спокойный. Соседи знают его; никто не может сказать про него ничего плохого. Он живет в округе Кинг с самого детства. Будь с ним что-то не так, это давно бы заметили.

Они решили устроить простую свадьбу во дворе у соседей, Хэвенсов. Боб Хэвенс вызвался быть ведущим. Джудит заказала себе платье – не белое, конечно, она ведь не в первый раз выходит замуж, а нежно-розовое, кружевное, с атласным поясом. Джудит была блондинкой, и розовый цвет очень ей шел. Прическу она сделала сама, с помощью младшей дочки, и украсила ее гребнем с цветами. Еще одна соседка, Кэролайн, испекла свадебный торт.

Они постарались сделать больше фотографий, чтобы потом вставить в рамки и развесить по дому. Джудит отлично выглядела – миниатюрная, со светлыми кудрями, элегантно подкрашенная. Всех соседей, собравшихся на свадьбу, новобрачные угостили тортом и недорогим шампанским. Двор Эвансов украсили надувными шарами и бумажными гирляндами, на гриле поджарили гамбургеры и сосиски, и получился пикник в стиле кантри, как они с Гэри оба любили. Их ожидала счастливая долгая жизнь.

В свадебное путешествие они поехали в Канаду по шоссе «Северные каскады». Джудит любовалась величественными горами и водохранилищем Росс, над которым стояла огромная плотина. Погода была прекрасная – жаркая, но не слишком. По случаю бракосочетания Гэри дали на работе неделю отпуска.

Они по-прежнему останавливались на своем трейлере в кемпингах клуба «Лейжер Тайм Резорт». Впоследствии супруги путешествовали еще не раз: побывали и в Оушен-Шор на Тихоокеанском побережье штата Вашингтон, и в Кресценте, и в Грэнди-Крик.

Вскоре после свадьбы семья Риджуэй переехала в Демойн. Они купили дом побольше и с любовью его обустроили. С ними переехали их кошки – к тому времени их стало четыре, – и два белых пуделя. По вечерам, когда Гэри возвращался с работы в первую смену, они с Джудит выходили прогуляться с собаками. Те любили побегать и частенько оказывались на соседских участках, но соседи не сердились. Риджуэи были очень симпатичными людьми – незлобивыми и всегда готовыми помочь.

Они часто проводили у себя во дворе гаражные распродажи. Им обоим нравилось отыскивать на блошиных рынках старые вещи, а чтобы те не копились и не загромождали дом понапрасну, периодически Риджуэи устраивали у себя чистки. Тогда и объявлялась распродажа. Они вывешивали на заборе большой плакат, приглашая всех заглядывать. Это куда дешевле, чем арендовать собственное место на барахолке. Свой двор – бесплатная торговая площадка.

Тем более что они облагородили его, посадили деревья, цветущие кустарники и тщательно ухаживали за газоном. Садоводство стало еще одним хобби для Гэри и Джудит. Они выискивали подходящие саженцы, стараясь купить их подешевле. Обзавелись надежной подержанной газонокосилкой с бензиновым мотором. Гэри смазывал ее, заправлял и не реже чем раз в неделю вывозил на участок. Он стремился поддерживать газон в идеальном состоянии, и это ему удавалось. Соседи даже завидовали тому, каким красивым становится участок Риджуэев.

Правда, дом в Демойне обошелся им недешево. Супруги взяли часть денег в ипотеку, и чтобы выплачивать ее, Джудит устроилась на работу. Она научилась строчить на промышленной швейной машинке и выполняла заказы для фирмы, которая шила костюмы для подводного плавания. Потом, когда сидеть за машинкой ей надоело, перешла в детский сад «Киндеркэа» там же, в Демойне, поблизости от дома.

Гэри так и работал маляром на заводе «Кентуорт». Он очень следил за чистотой своей одежды и обязательно переодевался, прежде чем уйти со смены. Маляры работали на линии в защитных комбинезонах, но краска, которую распыляют из пульверизатора, имеет свойство разлетаться крошечными капельками и оседать повсюду – на лице, шее, бровях. Гэри перед уходом с работы приходилось даже расчесывать усы, чтобы избавиться от нее.

Их социальный статус неуклонно рос. По выслуге лет Гэри Риджуэю регулярно повышали зарплату, их дом был просторным и уютным, участок – выше всяких похвал. Джудит было чем гордиться. Брошенная в сорок лет первым мужем-гомосексуалом, она не растерялась и не сдалась. Нашла работу, встретила новую любовь и зажила еще лучше, чем раньше. Она может помочь дочерям, если тем понадобится, и Гэри никогда не будет против, потому что любит их, как собственных детей. Со вторым мужем ей, безусловно, повезло.

Об эпизоде с допросом в полиции им напомнило разве что шоу, на которое они случайно наткнулись по телевизору вечером 18 октября. Полицейские – и что только не придет им в голову, лучше бы преступников ловили! – обращались к населению страны с призывом помочь в поиске Убийцы с Грин-Ривер. Там показывали следователей из Сиэтла, и Джудит стало интересно, не помнит ли Гэри кого из них. Он ответил, что с ним разговаривали совсем другие люди. Тем не менее шоу его заинтересовало, и он попросил не переключать канал. Они досмотрели программу до конца.

Джудит, кажется, впервые узнала подробности того дела. Ведущий рассказывал, что убийца орудовал сначала у них, в округе Кинг. Около реки нашли несколько выброшенных им трупов, потому журналисты и окрестили его Убийцей с Грин-Ривер. Но на самом деле он избавлялся от тел в разных местах по всему округу.

Потом похожие убийства начались в Портленде, штат Орегон. В шоу показали несколько репортажей оттуда; те же самые следователи копались в кустах и в лесных зарослях. Дальше преступник перебрался в Калифорнию… Джудит надоело следить за перипетиями шоу, и она пошла на кухню сварить кофе. Гэри так и сидел перед экраном; когда она вернулась с подносом, на который поставила две чашки кофе с молоком и блюдце с печеньем, шоу уже заканчивалось. В студию поступали звонки; ведущий обещал, что горячая линия будет работать еще несколько недель. Пусть работает. Может, этого убийцу все-таки поймают. А им пора спать. Завтра Гэри опять вставать в пять часов, он работает в первую смену.

Звонков на горячую линию поступали тысячи. Информацию, полученную оттуда, полиция внимательно сортировала и при необходимости проверяла. Но наибольшее внимание обратила на себя кандидатура подозреваемого, на которого указывало сразу несколько человек. Уильям «Билли» Стивенс, тридцать восемь лет, живет в Спокане. Здоровенный, как медведь. Очень похож на фоторобот убийцы, который показывали в шоу. Учится на юриста в Университете Гонзага. С виду неплохой парень, но ведет себя порой очень странно. Его точно надо проверить.

И детективы взялись за дело. Не придавая полученные сведения огласке, они выяснили для начала происхождение Билли Стивенса. Он родился в Уоллесе, штат Айдахо, 6 октября 1950 года. Когда младенцу было меньше недели, его усыновили Уильям Стивенс, аптекарь из Спокана, с женой Адель. Вот уже тридцать лет Стивенс владел аптекой, расположенной близ Университета Гонзага, и там же они жили вместе с женой. Их приемный сын Билли ходил в младшую школу при иезуитском монастыре и в старшую школу при университете, которую окончил в 1969 году.

Билли мало интересовался отцовской работой – он мечтал стать полицейским. Его любимыми игрушками были пластмассовые пистолеты и полицейские значки. Летом отец заставлял его помогать в аптеке, но Билли фармакология не интересовала. Он пытался поступить на службу в департамент полиции Сиэтла, но его не приняли из-за многочисленных нарушений правил дорожного движения. Билли поступил на факультет психологии в Университет штата Вашингтон, а потом прошел специализацию по фармакологии и окончил учебу в 1979 году. Тогда же его поймали на грабеже. Он сидел в тюрьме округа Кинг, в отделении, откуда заключенных выпускают для исправительных работ. Однажды утром он вышел оттуда и больше не вернулся.

Когда детективы следственной группы по делу Грин-Ривер узнали, что именно украл Уильям Стивенс, то поняли, что он действительно может быть их подозреваемым. Из магазина на Си-Таке Стивенс вынес полицейскую форму, устройства слежения, бронежилет и другое полицейское оборудование. Магазин располагался в непосредственной близости от мотеля «Три медведя» и нескольких кафе, откуда пропадали жертвы убийцы в 1982–1984 годах. Там же, на «стрипе», Стивенс снимал себе небольшую квартиру.

Полиция Сиэтла получила ордер на арест Стивенса и обыск в доме его родителей в Спокане, где он временно проживал. При обыске было обнаружено двадцать шесть номерных знаков с автомобилей и двадцать девять единиц огнестрельного оружия. Также Стивенс владел полицейской машиной, которую купил с аукциона и где держал рацию и наручники. У него имелся мотоцикл той же модели, на которой ездят полицейские. С учетом версии о том, что Убийца с Грин-Ривер может быть полицейским или притворяться им, находки в доме Стивенса переводили его из разряда возможных подозреваемых в категорию «А», приоритетную.

Несмотря на учебу в юридической школе Университета Гонзага, Стивенсу не удавалось устроиться на должность юриста из-за многочисленных совершенных им правонарушений. Друзьям он говорил, что служил в армии и в патрульной службе полиции Сиэтла. На самом деле все это время он должен был находиться в тюрьме.

Адвокат Стивенса подал суду прошение об освобождении под залог, обосновав это тем, что родители подозреваемого люди пожилые и нуждаются в уходе. Он утверждал, что Стивенс отбыл свое в исправительном учреждении и полностью искупил вину. Судья поинтересовался, почему он не вернулся в тюрьму, несмотря на два выписанных на его имя ордера. Стивенс объяснил, что выдал кое-какую информацию о сокамерниках полиции и боялся, что его жизни угрожает опасность. Поэтому, уйдя утром на работу, не решился вернуться обратно. Конечно же, полицейским информатором он в действительности никогда не был.

Перейдя границу Канады после побега в 1981 году, он поселился у супружеской четы, которой его рекомендовал приятель. Супругам он представился как Эрни и сказал, что собирается начать в Канаде собственный бизнес. За квартиру он не платил, но регулярно покупал продукты, помогал с уборкой и мыл посуду.

В конце лета 1981 года Эрни уехал – вроде бы в Сиэтл. А дальше, уже под именем Джона Тернбула, объявился в Портленде. Купил себе там дом за 108 тысяч долларов с гаражом на две машины и жилым подвалом. В этот подвал он, чтобы выплачивать ипотеку, пускал постояльцев. Дом, где жил Тернбул/Стивенс, располагался в нескольких километрах от Тулатина, где были найдены останки четырех девушек.

Никто не мог сказать, откуда Стивенс брал деньги, – если не считать арендной платы за подвал, которая не превышала двухсот долларов. Но одна из его постоялиц, Матильда Бейкер (имя изменено), снимавшая жилье у Стивенса с сентября 1984-го по январь 1985-го, рассказала о нем неприятную историю.

Она тогда развелась с мужем и подрабатывала санитаркой в больнице, чтобы свести концы с концами. Обитательница подвала часто слышала сверху, из комнат Стивенса, которого знала как Джона Тернбула, женские голоса, но при этом никогда не видела его с девушкой или подругой. Он вел ночную жизнь и часто выходил на улицу жарить сосиски на гриле в два, а то и в три часа пополуночи.

Матильда считала, что хозяин дома – полицейский или агент ФБР, потому что временами он носил форму. Правда, эта форма была у него не единственной – он одевался и как представители электрических или газовых компаний. Стивенс коллекционировал оружие и читал детективы. Он часто пугал ее, незаметно подкрадываясь со спины. У него была масса телефонного оборудования и какой-то прибор, который, по его словам, позволял изучать отпечатки пальцев. Он никому не позволял фотографировать себя.

Когда у Матильды Бейкер пропало свидетельство о браке, она заподозрила в краже хозяина дома. Однажды она увидела у него несколько женских манекенов – на них была одежда, которую Бейкер недавно выбросила. Потом он порубил эти манекены на куски.

Напуганная происходящим, Бейкер решила съехать и уведомила об этом Стивенса. Она перевезла свои вещи из его дома, а когда вернулась за оставшимися, Стивенс, злорадно усмехаясь, показал ей в подвале потайную комнату, о которой она не знала, и сказал, что прослушивал ее оттуда. На прощание он пытался всучить ей стопку видеокассет с порнографией.

Арест Стивенса сильно удивил его однокашников из юридической школы в Университете Гонзага. К нему там хорошо относились, он входил в студенческий союз и одно время даже его возглавлял. Правда, учился он не особенно прилежно и часто пропускал лекции. При этом никто не мог ему позвонить – он не давал знакомым номер своего телефона. Не раз он упоминал о том, что после университета собирается пойти в полицейский патруль; это было довольно странно, поскольку для работы патрульного университетское образование не требуется.

Следственная группа проверила, насколько было возможно, его перемещения в период активности Убийцы с Грин-Ривер. В это время Стивенс постоянно циркулировал по северо-западу штата, часто оказываясь поблизости от мест похищений. Знакомым он не раз рассказывал, что ненавидит проституток. Он обвинял их, в частности, в том, что они распространяют ВИЧ. В разговоре с близким приятелем он напрямую заявлял, что «их всех надо перебить». Романов Стивенс не заводил и заводить не стремился. С этим же приятелем, Дэйлом Уэллсом, Стивенс много обсуждал громкие преступления, включая серию убийств, совершенных Тедом Банди.

На вопросы следователей о том, на какие деньги Стивенс жил после побега из тюрьмы, тот ответил, что занимался перепродажами подержанных автомобилей и даже собирался оформить дилерскую лицензию. Полицейские получили ордер на обыск во втором доме, находившемся во владении семьи Стивенс, – этот дом родители Билли сдавали, а когда тот пустовал, пускали в него сына пожить. Там, в подвале, были найдены коробки с порнографическими журналами, фотографиями женщин в непристойных позах, любительская порнография – фото и видео – с участием самого Стивенса. Видеокассет полицейские насчитали около двух тысяч. Все их необходимо было пересмотреть, чтобы проверить, нет ли там жертв Убийцы с Грин-Ривер.

Помимо огромного объема материалов процесс осложняло еще и то, что девушек на пленках было очень трудно узнать. Проститутки, которых похищал Убийца с Грин-Ривер, часто перекрашивали волосы, обильно пользовались косметикой и носили парики. Да и качество любительского видео оставляло желать лучшего.

Все время, пока шло расследование, Билли Стивенс сидел в тюрьме округа Кинг. Так или иначе, по предыдущему приговору ему предстояло отсидеть пять месяцев; в случае оправдательного приговора это время зачли бы ему за неотбытый срок. Из тюрьмы он передал через своего адвоката обращение к прессе и общественности, где заявлял, что не является Убийцей с Грин-Ривер. Следственная группа обошлась с ним и его семьей отвратительно и несправедливо. Его выставляют убийцей, хотя это не так. Люди должны знать, что ни разу в жизни Билли Стивенс не причинил ни одному человеку вреда. Он утверждал, что полиция оправдывает собственные раздутые бюджеты и многолетнее бездействие, сваливая на него вину за убийства на Грин-Ривер.

Билли Стивенс собирался отсидеть положенные ему несколько месяцев и с чистой совестью выйти на свободу. Его семья действительно переживала трудные времена: Адель Стивенс, мать Билли, летом умерла, а отец, Уильям Стивенс-старший, страдал раком мозга, и жить ему оставалось недолго.

Однако полиция стояла на своем – они докажут, что поймали убийцу. Билли Стивенс – именно тот, кого они искали столько лет: он белый мужчина среднего возраста с развитым интеллектом и социопатическими чертами, хитрый и изворотливый, притворялся полицейским, постоянно разъезжал по округу Кинг и играл в игры с настоящими полицейскими.

Внезапно в следственную группу поступила ошеломляющая новость – единственный друг Стивенса, Дэйл Уэллс, покончил с собой. Хозяйка квартиры, которую он снимал, забеспокоилась из-за длительного молчания арендатора и взломала замок: он лежал на матрасе без простыней с простреленной головой. Никто из его близких, даже невеста, не мог указать никаких причин для самоубийства. Он не оставил предсмертной записки, но среди его вещей нашли письмо, адресованное журналисту, много занимавшемуся убийствами на Грин-Ривер. В письме – скорее это был черновик – он сравнивал Стивенса с Тедом Банди и находил немало совпадений. Он просил отправить ему материалы, которыми журналист владел, для изучения. Похоже, Уэллс подозревал, что его приятель Стивенс – тот самый убийца.

Стивенс с адвокатом заявили, что обсуждать убийства на Грин-Ривер со следственной группой не собираются, и это затянуло расследование еще на несколько месяцев. В конце концов брат подозреваемого Роберт предоставил фотографии с их семейного отдыха на Восточном побережье. Даты на снимках и выписки с кредитных карт подтверждали, что большую часть 1982 года, когда Убийца с Грин-Ривер активно орудовал в штате Вашингтон, Билли Стивенса там не было.

Среди порнографических материалов, найденных у Стивенса дома, выявить жертв Убийцы с Грин-Ривер также не удалось. Руководитель следственной группы Боб Эванс был вынужден признать, что Стивенс – не их преступник.

Стивенс немедленно созвал пресс-конференцию, на которой набросился на детективов за то, что те бесцеремонно обыскали дом его родителей и подвергли всю семью тяжелейшим психологическим испытаниям, которых его престарелые родители не перенесли.

Эванс ответил на это, что полиция не виновата в том, что Стивенс сбежал из тюрьмы, рассказывал друзьям, что надо убить всех проституток, коллекционировал огнестрельное оружие и номерные знаки. Если бы Эванс проигнорировал факты, говорившие против него, то был бы уволен – и вполне справедливо.

6 декабря 1989 года Стивенс на судебном заседании признал свою вину в побеге из тюрьмы и владении огнестрельным оружием. Судья должен был вынести ему приговор: по соответствующей статье Стивенсу грозило до десяти лет тюремного заключения и штраф до 250 тысяч долларов.

Однако еще до вынесения приговора у Стивенса выявили рак печени и поджелудочной железы в последней стадии и отпустили на поруки. Несмотря на то что тяжелая болезнь превратила его в жалкую тень того громилы, каким его знали в Университете Гонзага, в последний год, проведенный на свободе, Стивенс умудрился совершить еще одно преступление – его арестовали за кражу. В сентябре 1991-го, в возрасте сорока одного года, Уильям Стивенс-младший скончался.

Глава 18. Конец и начало

Пришел конец и существованию следственной группы по делу Убийцы с Грин-Ривер. Ее бюджет был слит с бюджетом отдела тяжких преступлений. Некогда группа насчитывала почти семьдесят человек, впоследствии была сокращена до семнадцати, и теперь их тоже пришлось по-тихому вывести из состава.

Многие из этих детективов занимались делом Грин-Ривер с первых эпизодов в 1982 году – в том числе Дэйв Райхерт, который теперь получил звание сержанта. Кто-то из его коллег успел выйти на пенсию, кто-то уже умер. И все испытывали глубокое разочарование. Последняя надежда, вспыхнувшая с появлением нового подозреваемого, угасла. Похоже, они так никогда и не арестуют этого неуловимого маньяка.

Родители жертв умоляли Дэвида Райхерта не бросать расследование. Он отвечал, что никогда не бросит – ни за что. Цель его жизни – найти Убийцу с Грин-Ривер и предать его суду. Но у него есть служебные обязанности. Он должен раскрывать и другие дела. Он сержант полиции и подчиняется начальству.

Дело Грин-Ривер вел теперь один-единственный детектив, Том Дженсен. Он присоединился к следственной группе в 1984 году, когда в ней числилось пятьдесят сотрудников. Они собрали впечатляющую базу данных и огромное количество вещественных доказательств. Тому предстояло прорабатывать их в попытке установить связи, не обнаруженные до сих пор. Задача казалась невыполнимой – тем более для одного человека. Как обобщить и проверить такой массив материалов? Славный дружелюбный Том Дженсен, скандинав со светлыми волосами и густыми усами, несколько раз просил, чтобы его перевели на другое задание. Вместо этого ему в подмогу выделили еще одного детектива, Джима Дойона.

К ним поступали сведения обо всех человеческих останках, которые находили в округе Кинг и которые можно было отнести к делу Убийцы с Грин-Ривер.

В октябре 1989 года на полосе отчуждения аэропорта Си-Так был найден разложившийся женский труп – он лежал неподалеку от того места, где ранее нашли останки еще трех жертв: Мэри Михан, Констанс Наон и Келли Уэр. Тогда всю полосу отчуждения обыскивали со служебными собаками, но последнего трупа не нашли. Разлагающиеся останки имеют свойство постепенно уходить под землю: их накрывает осенняя листва, поверх нее оседает пыль и грязь, и постепенно они оказываются под поверхностью.

Установить личность погибшей патологоанатомам удалось по стоматологической карте. Ею оказалась девятнадцатилетняя Андреа Чайлдерс. Она родилась в Калифорнии, но после развода родителей поселилась в Сиэтле с отцом и мачехой. Андреа пропала в апреле 1983 года и изначально была включена в список предполагаемых жертв Убийцы с Грин-Ривер. Но затем следствие установило, что женщина с таким именем год спустя пересекла канадскую границу и въехала на территорию Британской Колумбии, поэтому из списка ее имя изъяли.

В сентябре 1990 года грибники нашли разрозненные кости и обрывки одежды возле 410-го шоссе близ Энамклоу. Но только в январе 1991 года удалось установить личность их обладательницы, Марты Ривз.

Марте было тридцать шесть лет; она сбежала из семьи – от мужа и четырех детей – из-за пристрастия к кокаину. Чтобы раздобыть денег на наркотики, Марта занималась проституцией в Сиэтле. В марте 1990-го она в последний раз позвонила мужу и попросила у него взаймы. Тот отказал. В апреле на его имя пришло письмо – точнее, конверт, в котором лежали водительские права Марты. Очевидно, кто-то нашел их и бросил в почтовый ящик, надписав на конверте адрес, указанный в данных водителя. Муж Марты передал конверт в полицию, но на нем было столько отпечатков, что выделить хотя бы один четко не представлялось возможным. С последнего звонка Марты Ривз домой до обнаружения ее останков прошло полгода.

В сентябре 1991 года к северу от 410-го шоссе – снова рядом со съездом на проселок, уходивший к заброшенной ферме, – был обнаружен человеческий скелет. Его нашли лежащим поверх камней, обрушившихся с обочины в овраг между 1986 и 1987 годом. Получалось, что попасть в овраг раньше скелет не мог – его выбросили, когда обвал уже произошел. Рядом не было ни личных вещей, ни предметов одежды. Спустя почти полгода удалось установить личность жертвы – Роберта Хейс. В последний раз Роберту видели живой 7 февраля 1987-го. Ее не относили к числу жертв Убийцы с Грин-Ривер, поскольку Хейс пропала гораздо позже пика его активности.

Поскольку теперь в распоряжение следственной группы попадали исключительно разложившиеся останки, разобщенные скелеты и фрагменты костей, у патологоанатомов возник чуть ли не суеверный страх – они хранили их все до единой, боясь потерять даже крошечную косточку. Вдруг когда-нибудь по ней удастся определить личность еще одной жертвы? В архивах по делу Грин-Ривер уже хранилось более девяти тысяч вещественных доказательств.

Обычно тела жертв находили на открытом воздухе, и улик, указывающих на личность преступника, при них было очень мало или не было совсем. Тем не менее у некоторых оставались предметы одежды.

На многих трупах присутствовали микроскопические волокна разного цвета и состава.

На восьми остались частицы краски, которые на момент обнаружения идентифицировать не удалось.

На восемнадцати телах были обнаружены волоски, не принадлежавшие жертвам.

Имелись основания связать убийцу с минимум восемью автомобилями – все были подержанными пикапами разных цветов, американского производства, один с пятнами грунтовки по борту.

Обобщенный портрет убийцы представлял собой мужчину в возрасте около тридцати лет, среднего роста, в клетчатой рубашке и бейсболке. Многие свидетели упоминали о том, что он носил усы.

Но все это пока не помогло его отыскать. Оставалось надеяться, что с развитием науки удастся идентифицировать что-то из улик – волокна, волосы, следы спермы или частицы краски – и связать их с кем-то из списка подозреваемых. Туманная перспектива с учетом и без того многолетней продолжительности следствия.

Тем временем Фрэнк Адамсон, некогда возглавлявший следственную группу, стал начальником криминальной полиции округа; Роберт Кеппел получил докторскую степень, написал несколько книг, мгновенно ставших популярными, и теперь читал курс с говорящим названием «Убийство» в Университете штата Вашингтон. Шериф округа Кинг Джим Монтгомери получил повышение, и должность оказалась свободной. Дэвид Райхерт решил претендовать на нее.

Дэвиду уже было под пятьдесят, и он быстро седел, но сохранял завидную физическую форму. Он бегал по утрам и занимался в спортзале несколько раз в неделю. Дэвид считал себя идеальной кандидатурой на пост шерифа и повел активную избирательную кампанию. Его поддерживали и Адамсон, и большинство персонала офиса шерифа – все эти люди знали Райхерта уже много лет. Он стал зрелым, уверенным в себе. По-прежнему носил полицейскую форму, хотя многие его коллеги перешли на обычные деловые костюмы. Привлекательный внешне и умевший убедительно говорить, Райхерт воплощал образ идеального стража закона. Выборы он выиграл без труда.

В 1999 году Дэвид Райхерт стал шерифом округа Кинг. Он по-прежнему ставил своей целью поимку Убийцы с Грин-Ривер и был уверен, что найдет его. Он собирался возобновить следствие по делу, и Том Дженсен поддерживал нового шерифа в этом начинании.

Больше всего подозрений у Райхерта по-прежнему вызывал Гэри Риджуэй. В 1987 году они были как никогда близки к его поимке, но в тот раз никаких подтверждений причастности Риджуэя к убийствам выявить не удалось.

Дэйв собрал «ветеранов» того расследования. Он предлагал еще раз заняться вещественными доказательствами и изучить новые возможности для анализа ДНК. У них имелись образцы спермы, найденные на трупах Марсии Чэпмен и Кэрол Кристенсен. После допроса у Риджуэя взяли образцы волос, крови и слюны. Что, если теперь удастся сличить ДНК Риджуэя с той, что выделят из образцов с останков жертв? Дэвид Райхерт обещал изыскать средства на проведение такого анализа, и это ему удалось.

В 2001 году федеральные власти выделили значительную сумму на проведение исследований по проверке совпадения ДНК в образцах, которые были получены в ходе расследований, не завершившихся поимкой преступника, – иными словами, «висяков». Таких расследований оказалось около 150 тысяч, и появилась возможность продвинуться в одном из них.

В марте 2001 года Том Дженсен отправил образцы с трупов шести жертв Убийцы с Грин-Ривер в криминологическую лабораторию штата Вашингтон. Детективы надеялись, что криминалисты смогут выделить из них ДНК в количествах, достаточных для сличения. В 1988 году образцы уже направляли в лабораторию «Лайфкод Корп» в Нью-Йорке, но ответ оказался обескураживающим: «недостаточное количество молекулярного веса человеческой ДНК».

Лаборатория была перегружена, и только в октябре 2001 года образцы, полученные с тел Опал Миллз, Марсии Чэпмен и Кэрол Кристенсен, подверглись новому анализу. Совсем недавно – в 2000 году – у криминалистов появился новый метод исследования ДНК – так называемый «метод коротких тандемных повторов». Для него требовалось меньше материала, и он обеспечивал невероятную точность: вероятность ошибки равнялась 1 на 100 миллионов миллиардов!

Образцами из округа Кинг занималась криминалист Беверли Хаймик; первым делом она исследовала сперму, полученную из влагалища Марсии Чэпмен. Материал сохранился плохо, и особых надежд на то, что из него получится извлечь ДНК, Беверли не питала. Тем не менее ей это удалось. И, что самое удивительное, профиль коротких тандемных повторов совпал с профилем одного из подозреваемых. Беверли не верила собственным глазам. Она срочно взялась проверять следующий образец – на этот раз из волоса, найденного на трупе Опал Миллз. Профиль, полученный в этот раз, совпал с обоими предыдущими – и подозреваемого, и мужчины, оставившего сперму во влагалище Чэпмен.

Фамилию подозреваемого Беверли записала на листке и запечатала в конверт. На следующий день она обратилась с просьбой к коллеге, Джин Джонсон, не проведет ли та контрольную проверку.

Джонсон проверила образцы спермы, найденные на ягодицах Кэрол Кристенсен, которую убили в мае 1983 года. Этот профиль также совпал с профилем одного из подозреваемых. Его фамилию Джонсон, по просьбе Беверли Хаймик, запечатала в еще один конверт. Они обменялись конвертами и разошлись по разным кабинетам, чтобы их открыть.

А открыв, кинулись звонить детективу Тому Дженсену. Они настаивали, чтобы он скорее приехал в лабораторию – его ждет сногсшибательная новость. Том отправился немедленно, а приехав, был сильно удивлен: девушки в белых халатах, сотрудницы лаборатории, распивали виски прямо на рабочем месте! И у них был для этого повод.

В обоих конвертах оказалось одно и то же имя: Гэри Леон Риджуэй. С учетом вероятности ошибки – один к ста миллионам миллиардов – и общей численности населения Земли в шесть миллиардов человек выходило, что только Риджуэй мог являться обладателем ДНК-профиля, полученного из образцов с трупов жертв. Они нашли Убийцу с Грин-Ривер!

Том Дженсен отличался скандинавской сдержанностью и сухим чувством юмора. Но даже у него дрожали руки и срывался голос, когда он явился к Дэвиду Райхерту с папкой в руках. Дэвид, теперь большая шишка – шериф! – сидел за рабочим столом. Том встал напротив и выложил перед ним три листа бумаги, лицевой стороной вниз. По очереди он начал переворачивать листы.

– Это ДНК-профиль из образцов Чэпмен.

Том сделал паузу, давая Райхерту возможность посмотреть документ.

– Этот из образцов Миллз.

Профили были одинаковые.

– А это – ДНК-профиль одного нашего подозреваемого.

Дэвид Райхерт сидел, не решаясь задать вопрос, крутившийся на языке. И Том продолжил сам:

– Точно совпадает с двумя предыдущими. Вот здесь его имя.

Том протянул Райхерту запечатанный конверт. Шериф, не открывая конверта, поднял на него глаза.

– Я знаю, кто это. Гэри Риджуэй.

Когда Фэй Брукс узнала, что их убийца найден, слезы брызнули у нее из глаз. Теперь они могли обвинить Риджуэя в убийствах трех жертв, найденных в Грин-Ривер 15 августа 1982 года.

Заново созданной следственной группе предстояло запастись доказательствами, чтобы арестовать Риджуэя и привлечь к суду. По данным ДНК-экспертизы была установлена его связь с тремя жертвами: Опал Миллз, Марсией Чэпмен и Кэрол Кристенсен. Поскольку труп Синтии Хиндс был найден одновременно с трупом Марсии Чэпмен и обеих убийца придавил к речному дну камнями, причастность Риджуэя доказывалась легко.

Получалось, что у следствия на руках имеется четыре дела, по которым Риджуэю можно предъявить обвинение. Конечно, арест, обвинение и приговор были основными целями детективов, но потенциально Риджуэй мог дать им гораздо больше. Если учитывать всех известных жертв, другие возможные убийства и пропавших, подходивших под профиль, их общее число достигало семидесяти. Пока следствию были известны судьбы лишь сорока восьми. И если бы Риджуэй рассказал об остальных, их семьи получили бы долгожданную определенность.

Надо было пересмотреть все улики и все собранные материалы по делу, и в первую очередь заняться образцами краски, найденной на телах восьми девушек. Найти Риджуэя и установить за ним наблюдение, чтобы он больше никого не убил. Разыскать свидетелей, дававших в прошлом показания против него, убедиться, что они живы и готовы выступить в суде. А также подготовиться к допросу, чтобы на этот раз Риджуэй точно не ушел безнаказанным.

17 октября 2001 года за Риджуэем была установлена слежка. Пока что он исправно ездил на работу, на завод «Кентуорт Тракс», и обратно домой, в Оберн. Правда, по самому длинному пути – через Си-Так. Он по-прежнему не нарушал правил дорожного движения и не превышал положенной скорости. Однажды остановился и заговорил с какой-то женщиной – судя по всему, проституткой.

По Си-Так он всегда двигался медленно, неоднократно разворачивался и повторял свой маршрут. Из-за таких задержек дорога на работу, занимавшая не более двадцати минут, растягивалась у него на целый час.

Несколько раз он петлял по парковкам на «стрипе», присматриваясь к проституткам, которые ловили там клиентов. Он посещал и Рейнир-авеню – еще одно место сбора «жриц любви».

В Оберне Риджуэй проживал с женой, Джудит Линч, теперь ставшей Джудит Риджуэй. За четыре года, прошедших с покупки дома в 1997 году, они превратили свой участок в роскошный сад с рододендронами, можжевельниками и цветочными клумбами. Комнатных растений у Джудит тоже было столько, что и не сосчитать.

Их дети выросли. Дочери Джудит жили собственными семьями, а сын Гэри, Мэттью, служил в армии. Они купили дом на колесах, о котором давно мечтали, – дорогой «Флэйр-Моторхоум». Гэри ездил на хорошем надежном пикапе «Форд Рейнджер», она – на удобном седане «Меркюри-Сэйбл». У супругов имелись значительные накопления и сейф в банке. Благодаря пенсионному фонду, страховкам и этим накоплениям Джудит чувствовала себя в полной безопасности. Часть наличных она хранила дома и еще часть – в трейлере, чтобы уберечься в путешествиях от любых случайностей.

Отец Гэри, Том Риджуэй, умер в 1999 году, мать, Мэри, скончалась совсем недавно, 15 августа 2001 года. До последнего с ней жил младший сын, Томас Эдвард. Родительский дом следовало, конечно, продать, но братья никак не могли решить, кому достанутся деньги. Том утверждал, что львиная доля должна отойти ему – он ухаживал за родителями, когда они стали старыми и немощными. Гэри порой заезжал к брату, пытался обсуждать варианты продажи, но Том стоял на своем. Джудит считала, что деньги следует разделить по справедливости между тремя братьями. В конце концов, сумма немалая – почти 200 тысяч долларов. Свой дом в Оберне они с Гэри купили за 189 тысяч и еще выплачивали ипотеку. Деньги от раздела могли бы им пригодиться.

Она по-прежнему вела всю домашнюю бухгалтерию. Гэри получал от жены оговоренные суммы на завтраки в «Дэнни’с» и на бензин. В ноябре он работал в первую смену – вставал в половине пятого, умывался, брился и в пять выходил из дома. В закусочной покупал оладьи с кленовым сиропом и чашку кофе. Смена начиналась в 6:30, и он никогда не опаздывал.

Вечером пятнадцатого числа он попросил у Джудит дополнительные тридцать долларов, сказав, что они нужны на какую-то деталь для его пикапа. Она выдала мужу деньги и записала этот расход в семейной бухгалтерской книге. А на следующий день, 16-го числа, вскоре после окончания рабочей смены, Гэри позвонил ей из полиции. Его арестовали – он сам не понимает за что. Пускай Джудит не волнуется, детективы разберутся и отпустят его. Наверное, придется заехать за ним в участок – его машина осталась на парковке на Си-Так. Потом они вместе ее заберут.

Джудит не находила себе места. Что могло случиться? С какой стати полицейским арестовывать Гэри, он же просто ехал домой с работы?

На самом деле Гэри Риджуэй был задержан в результате подставы, организованной полицейскими. В том месте, где он притормаживал чаще всего, возле «Мотель-6» на Си-Так, они выставили девушку-полицейскую, переодетую проституткой. Таких агентов под прикрытием у них было несколько – они следили за передвижениями Риджуэя и любой его активностью на «стрипе». Риджуэй притормозил возле нее, помахал в окно машины несколькими десятидолларовыми купюрами и сказал, что хочет поговорить. Пусть она пройдет немного вперед, к парковке. Он остановится там, и они договорятся о «свидании». Девушка тут же подала службе наблюдения условный сигнал. Как только Риджуэй припарковался, его арестовали и обыскали. В кармане у него лежало тридцать долларов наличными и латексные перчатки. Риджуэя увезли в участок по обвинению в «cклонении к проституции».

Глава 19. Мой муж – убийца?

Джудит помчалась в участок. Гэри к тому времени уже готовились отпустить; ему выдали повестку в суд, который должен был определить сумму штрафа. Жене он сказал, что это просто ошибка. У его пикапа открылось заднее окно, он не мог дотянуться до него с водительского сиденья и был вынужден притормозить на парковке. Когда он вылез, полицейские его скрутили. Якобы он уговаривал какую-то девушку заняться сексом за деньги. Но она-то, Джудит, знает, что это ерунда! Может, он кому и улыбнулся – просто чтобы показаться вежливым. Но не более того. Супруги заехали на парковку перед «Мотель-6» забрать пикап Гэри, а потом вернулись домой.

Следственная группа сделала из ареста Риджуэя совсем другой вывод – он не оставляет своей преступной деятельности и по-прежнему охотится на проституток. Его следовало арестовать как можно скорее. От офиса генерального прокурора делом Риджуэя занимались Джефф Бэрд и Патрисия Эйкс. Они готовились выдать ордера на его арест и обыски в домах и машинах к 7 декабря. Но после инцидента на «стрипе» процедуру ускорили, и ордер на арест был получен рано утром 30 ноября.

Больше всего на свете Дэвиду Райхерту хотелось присутствовать при том, как на Риджуэя наденут наручники и возьмут под стражу. Но теперь, став шерифом, он не мог участвовать в поимке преступников – его делом было командование, информирование общественности и взаимодействие с прессой.

Детективы на машинах без опознавательных знаков поехали на завод «Кентуорт», где работал Риджуэй. А Мэтт Хейни, в 1987-м объявивший Риджуэя Убийцей с Грин-Ривер, и его коллега Сью Питерс отправились к ничего не подозревающей Джудит. В 15:30 они постучали в двери их с Гэри дома в Оберне. Ровно в этот момент на заводе Гэри Риджуэй был арестован. А Джудит с улыбкой встретила детективов на пороге. Пригласила пройти в гостиную – через холл, где стоял велотренажер. Казалось, появление полицейских ее немного удивило, но и только. Джудит думала, что они пришли по поводу того случая на Си-Так.

На самом деле Хейни и Питерс хотели пощадить жену убийцы и сообщить ей об аресте лично, прежде чем появятся сообщения в прессе. Они предложили ей вести беседу под запись на магнитофон, и Джудит согласилась. Первым вопросом было, знает ли она, что Риджуэя недавно привлекали в полицию. Джудит ответила «да». Можно попросить ее немного рассказать об их совместной жизни? Конечно.

По просьбе Хейни Джудит рассказала об их с Гэри знакомстве на встрече клуба «Родители без партнеров». Это было в 1985 году. Кажется, встреча проходила в ресторане «Уайт Шаттерс». Он сразу показался ей привлекательным. Такой добрый, улыбчивый. Да он и сейчас такой, нисколько не изменился.

Есть у него друзья?

Пожалуй, нет. Они – лучшие друзья друг для друга.

А женщины? Есть женщины-подруги?

Нет. Совершенно точно. Джудит знала бы. Когда Гэри не на работе, они все время проводят вместе. Она всегда старается быть дома, когда он возвращается со смены. Ей приятно, как он расспрашивает ее про прошедший день. Узнает, не надо ли с чем-то помочь. Если течет кран или ломается стиральная машина, сразу берется чинить.

Что Джудит знает насчет его бывших жен?

Немного. Его вторая жена, мать Мэттью, поет в кантри-группе. Они потому и расстались – она слишком часто отсутствовала дома. Вроде бы между ней и Гэри были какие-то трения. Джудит судит по тому, что он не ездил к Марше забирать Мэттью на выходные – это делала его мать, Мэри.

Говорил он о том, что Марша была ему неверна?

Кажется, да. Очень давно. У нее появился кто-то в их кантри-группе.

Про первую жену, Клаудию, Джудит не знала вообще ничего. С тех пор прошло столько времени!

Сердился ли когда-нибудь ее муж? Случались у него приступы гнева?

Нет. Никогда. Он и голоса-то не повышал практически ни разу.

Гэри мог ее ударить? Грубо схватить? Ей не приходилось обращаться в полицию с жалобами на домашнее насилие?

Господи, нет!

Джудит уже начинала недоумевать. С какой стати ей задают такие странные вопросы? Домашнее насилие – о чем говорят эти люди?!

– Гэри – лучший мужчина в мире, – приподняв подбородок и выпрямив спину, заявила детективам она. – Он прекрасный муж и отец. У нас очень теплые отношения с Мэттью. Мальчик сейчас в армии. В Калифорнии. На день рождения мы отослали ему немного денег в подарок.

Гэри и о родителях всегда заботился – каждый день заезжал к ним после работы, когда у Тома Риджуэя началась болезнь Альцгеймера. И этот дом, чересчур просторный для них двоих, они купили именно потому, что надеялись переселить родителей Гэри к себе. Ужасно жаль, что те так быстро умерли.

Ее спросили насчет их общей с Гэри любви к барахолкам и распродажам. Джудит, до того говорившая поспешно, словно убеждая саму себя, сделала паузу. Потом кивнула: да, они обожают такие места. А свалки? Ну, свалки, куда люди выбрасывают разный мусор? Джудит опешила: зачем им туда ездить? Нет, на свалках они не копаются. С чего бы?

Им нравятся кемпинги дорогого клуба «Лейжер Тайм Резорт». Чтобы путешествовать, они купили себе дом на колесах за двадцать две тысячи. Ездили по побережью штатов Вашингтон, Орегон, даже в Канаду.

Детективы решили сменить тему. Она знает, почему Гэри арестовали 16 ноября?

Да, знает. Он остановился закрыть заднее окно на пикапе. И тут полицейские набросились на него.

И за что же?

Гэри точно не сказал. Офицер, оформлявший в участке его документы, упоминал что-то о «склонении к проституции». Но это просто смешно. Ее муж таким не занимается. Конечно, есть всякие мужчины… они делают то, что… ну, не положено приличным людям. Наверное, Гэри по ошибке приняли за такого человека. Он очень дружелюбный и всегда улыбается. Обязательно здоровается, если кто-то на него посмотрит.

Она бы удивилась, узнав, что Гэри правда приставал к проституткам?

Ну конечно! Она сразу задалась бы вопросом, что делает не так.

А может, причина не в ней, а в ее муже? На это Джудит не нашлась что ответить. Она разнервничалась и с трудом сидела на месте. Их любимые плюшевые кресла с кружевными салфетками на подголовниках – как необычно видеть на них чужих людей, да еще из полиции! Джудит хотелось, чтобы детективы скорее ушли.

Но те не уходили – они начали расспрашивать про случай в 1987 году, о котором она давно забыла. Ну, когда Гэри якобы напал на какую-то девицу. Джудит помнила его очень смутно. Да, что-то было. Их дом и машины обыскали. Но ничего не нашли. Она тогда потеряла у мужа в пикапе браслет.

А он упоминал, что в начале восьмидесятых его застукали с проституткой?

Нет. И вообще, тогда они не были знакомы.

В каком-нибудь другом контексте он о проститутках упоминал? Как Гэри к ним относился?

Да никак. Они не говорили о них.

Каково его отношение к чернокожим? Латиносам? Филиппинцам?

Джудит ответила, что все люди равны. Ее поправили – так считает она. А ее муж? Он думает точно так же?

Опять она вся подобралась, напрягла шею и плечи.

– Он прекрасный человек, понимающий и добрый. Улыбчивый, душевный. Гэри не бывает злым – никогда.

Мэтт Хейни спросил про судебное слушание, на которое она ездила вместе с мужем. Какой ему присудили штраф?

Семьсот долларов.

Он его заплатил?

Да. Потому что разбирательство и адвокаты обошлись бы куда дороже. Но он ни в чем не виноват. Гэри ни к кому не приставал. Она, Джудит, целиком и полностью ему доверяет.

Настала очередь Сью Питерс задавать вопросы. Ей, женщине, удобнее было спрашивать про интимную жизнь. Что Джудит может сказать о Гэри как о любовнике?

Ну, секс нужен ему немного чаще, чем ей. Но он не настаивает и не принуждает жену. Порнофильмы? Они смотрели их раз или два. Просто из любопытства. Гэри принес с работы – кто-то из коллег ему дал. Нет, он не держал дома порножурналов. И связывать ее не предлагал. А насчет секса на природе – зачем это надо, когда дома есть удобная кровать? И в трейлере, кстати, тоже.

Снова вступил Мэтт Хейни: Гэри не собирал материалов по убийствам на Грин-Ривер?

Нет. Их собирала она. И хранила у себя в комоде под бельем.

Мэтт Хейни насторожился, и тут, как назло, громко зазвонил телефон. Джудит взяла трубку, коротко бросила «я занята» и дала отбой. Казалось, с начала их разговора прошла целая вечность, но магнитофон показывал длительность записи – всего восемнадцать минут. Детективы понимали, что в дом Риджуэев могут вот-вот нагрянуть журналисты. Они знали, что тот уже арестован. Джудит попросили на время отключить телефон.

– Да зачем? – возмутилась она. – Что происходит? Вам не кажется, что я имею право знать?

Детективы переглянулись. Мэтт, помедлив мгновение, заговорил:

– Возможно, вы в курсе, что в апреле 1987 года, когда ваш муж проходил подозреваемым по делу Убийцы с Грин-Ривер, у него взяли образцы крови, слюны и волос. Так вот, недавно их сравнили с образцами телесных жидкостей, обнаруженных на телах жертв. Его ДНК нашли на трупах трех проституток. Это означает, что у него был с ними секс. И он снова становится подозреваемым. 16 октября, когда его арестовали, он пытался вступить в контакт с нашим офицером – девушкой, переодетой проституткой. Предлагал ей быстрый секс за тридцать долларов. Я понимаю, для вас это шок…

Джудит сидела белая как полотно.

– Вы можете допустить мысль, что у него был секс со всеми этими женщинами?

Она покачала головой. Нет, такой мысли она не допускает. Она не знала, что за ее мужем ведется слежка. Не представляла, что, уезжая заранее из дому, он колесит по «стрипу» и наблюдает за проститутками. Нет, он никогда не пытался ее душить. Не нападал сзади, чтобы напугать.

Если в суде ее будут допрашивать, что она скажет?

Что Гэри Риджуэй – лучший человек на свете. И она его любит.

Тогда же, в три часа пополудни, на заводе «Кентуорт» разворачивалась другая драма. Чтобы не спугнуть подозреваемого, детективы собирались сначала допросить его якобы как свидетеля, об изнасиловании и убийстве Кэрол Кристенсен. Они придумали предлог – дочь жертвы выросла и хочет больше узнать о том, как погибла ее мать.

Риджуэй вышел к полицейским в рабочем комбинезоне и очках с толстыми стеклами. Глаза за ними казались выцветшими и мутными. Взгляд был усталым, отрешенным.

Его начали расспрашивать, но Риджуэй утверждал, что ничего не помнит.

Он встречался с Кристенсен? Был с ней знаком? Возможно. Она, кажется, работала официанткой…

Детективы усиленно изображали беспомощность – без его показаний им никак не обойтись. Может, он все-таки что-то вспомнит? Как ему кажется, зачем убийца тогда оставил на трупе рыбу и бутылку вина?

Прищурившись, Риджуэй вгляделся в фотографии, которые полицейские ему показывали. Ему было приятно, что на него рассчитывают, как на эксперта. Он сделал пару предположений – нет ли тут намека на «Тайную вечерю»? Рыбы, вино… Очень похоже. Детективы покивали, а потом один из них задал самый главный вопрос:

– У вас был когда-либо сексуальный контакт с Кэрол Кристенсен?

Риджуэй покачал головой:

– Нет. Нет, не было.

Риджуэй угодил в ловушку. Солгав, он дал детективам возможность арестовать его по подозрению в убийствах Грин-Ривер. У них на руках имелись неопровержимые доказательства сексуальной связи Риджуэя с Кристенсен, пропавшей в мае 1983 года. Обменявшись многозначительными взглядами, детективы вышли из здания «Кентуорт». На улице капал мелкий дождик. Им предстояло дождаться в машине, пока Риджуэй закончит смену, переоденется и направится к своему пикапу «Форд». Там они его и возьмут.

На парковке Риджуэй несколько раз тревожно оглядывался, будто чувствовал, что каждый его шаг фиксируют фотокамеры. И все равно он подскочил на месте, когда его похлопали сзади по плечу и сообщили, что он арестован по обвинению в убийствах.

«Ладно». Это было единственное, что Риджуэй ответил. Он передал детективу пустой ланч-бокс, который держал в руках. Ему зачитали права, надели наручники и посадили в полицейский автомобиль.

Наручники, которыми сковали Риджуэя, некогда принадлежали детективу Полу Смиту, одному из членов следственной группы. Несколько лет назад Смит умер от лейкемии. Воспользовавшись его наручниками, полицейские отдали коллеге дань признательности. Потом, когда Риджуэй уже сидел за решеткой, их передали вдове Смита на память. Этот символический жест довершил участие детектива Смита в расследовании дела Грин-Ривер.

В полицейском участке округа Кинг Риджуэя сфотографировали в профиль и анфас. На нем, как обычно, была клетчатая рубашка и простые джинсы. Позднее ему выдали форму заключенного – белый комбинезон и футболку с длинными рукавами. Полицейским предстояла долгая процедура допроса.

Джудит Риджуэй тем временем сообщили, что ей придется переселиться в отель. Расходы полиция берет на себя. Она спросила, что будет с ее кошками – у них недавно родились котята. Полицейские пообещали следить за тем, чтобы кошки не разбежались, и кормить их. В доме необходимо провести обыск, который займет несколько дней. Жить там в это время Джудит не сможет.

Собрав небольшую сумку, Джудит покинула дом, полный счастливых воспоминаний. Она въехала туда невестой; уезжать же ей пришлось в спешке, как преступнице. И все равно она не верила, что ее Гэри – убийца. Джудит рассчитывала получить свидание с ним, нанять лучших адвокатов и все исправить. Она верит мужу и собирается бороться за него. Так просто она этого дела не оставит.

На 16:30 в офисе шерифа была назначена пресс-конференция. Журналистам обещали сногсшибательное заявление и советовали не пропустить момент. Возле здания уже собирались большие автофургоны, оклеенные логотипами телеканалов.

Дэвид Райхерт занял место за столом, покрытым темно-синей суконной скатертью. На столе стояли таблички с именами участников пресс-конференции. Как шерифу, Дэвиду предстояло сделать официальное заявление. Он зачитал его с листа:

– Сегодня в три часа пополудни детективы службы шерифа округа Кинг по результатам проведенного расследования убийств арестовали мужчину 52 лет. У следствия есть основания полагать, что он виновен в смерти четырех девушек: Опал Миллз, Марсии Чэпмен и Синтии Хиндс, найденных в Грин-Ривер 15 августа 1982 года, а также Кэрол Кристенсен, найденной 8 мая 1983 года в лесу Мэпл-Вэлли. Арестованный – Гэри Леон Риджуэй, проживающий в пригороде Оберн. Был задержан в Рентоне, на заводе «Кентуорт», где работал последние тридцать лет. Прорыв в расследовании произошел, когда детективы из службы шерифа вместе с сотрудниками криминалистической лаборатории штата Вашингтон смогли связать ДНК Риджуэя с тремя из четырех жертв. Мы считаем, что он виновен и в смерти четвертой жертвы, исходя из фактов, связавших его с двумя жертвами из реки.

Как только с официальным заявлением было покончено, на Дэвида и его коллег по офису шерифа обрушился град вопросов. Райхерт рассказал, что в ходе расследования Риджуэя арестовывали дважды. В 1982 году он привлекался к ответственности за предложение денег в обмен на сексуальные услуги, иными словами, за склонение к проституции.

Подозреваемым Риджуэй числился с середины 1980-х годов.

– Некоторые обстоятельства привели нас к нему и послужили причиной обысков, которые на тот момент не дали результата, – говорил шериф Райхерт. – Однако мы взяли у него образцы слюны, крови и волос.

Теперь наука сделала шаг вперед, и представилась возможность подвергнуть эти образцы анализу. Они показали стопроцентное совпадение со спермой, извлеченной из трупов жертв.

Журналистов интересовало в первую очередь, удастся ли доказать причастность Риджуэя к остальным жертвам, которых насчитывалось более сорока.

– Нам предстоит подробно изучить предыдущую жизнь мистера Риджуэя и выяснить это, – ответил Райхерт. – На данном этапе у нас есть четыре жертвы, которые можно связать с этим человеком. По остальным мы проведем тщательную работу и установим, ответственен ли он за их смерть.

Райхерт не упустил возможности показать прессе, много насмехавшейся над следственной группой, что к поимке Риджуэя привело именно расследование, а не случайное совпадение.

– Сегодняшний арест, – заявил он, – это результат усилий, предпринятых в прошедшие годы. В прессе было много негатива на наш счет. На карикатурах нас изображали бездарными клоунами. Но в 1984 году этот подозреваемый был у нас в первой пятерке. Мы разрабатывали его три года, но не смогли предъявить обвинений по ряду объективных причин. Так что свою работу мы сделали еще в 1984 году.

Репортер из переднего ряда выкрикнул:

– Вы когда-нибудь думали, что этот день может не наступить?

– Нет, – решительно помотал головой Райхерт.

– Почему?

– Потому что я оптимист. И никогда не сдавался, как и семьи жертв. Мы были их спасательным кругом. Я до сих пор получаю от них звонки, открытки и письма. На похоронах одной из жертв я нес гроб с ее останками. Я знаю, что для ее родителей это будет прекрасная новость.

Райхерт расчувствовался; голос у него сел.

– Я испытываю глубокое удовлетворение от того, что сейчас, в этот момент, являюсь шерифом. Я сделал то, что хотел.

Глава 20. Сделка

На свой арест Риджуэй отреагировал со спокойствием, граничащим с равнодушием. По дороге в участок он не задавал полицейским вопросов и не интересовался своей дальнейшей судьбой. Про обвинения он не спрашивал тоже. Не требовал адвоката, не вспомнил про полагающийся звонок жене. Спросил только, что будет с его пикапом. Полицейские объяснили, что «Форд» изымут для обыска.

В комнате для допросов, куда его отвели после фотографирования, уже дожидались члены следственной группы. На всех столах там грудами высились папки, подписанные «РИДЖУЭЙ» или «ГРИН-РИВЕР». Таким нарочитым жестом полицейские хотели сразу дать понять, что у них имеется достаточно информации о его преступлениях и путь на свободу ему заказан.

Первым делом Риджуэю показали временну´ю шкалу, которая отражала, где он был и что делал в пиковый период активности Убийцы с Грин-Ривер. Для ее составления детективы свели воедино рабочие графики Риджуэя, выписки по кредитным картам, банковские данные и отчеты наружного наблюдения.

Риджуэй, до этого сидевший неподвижно, заинтересовался и протянул за папкой руку. Почему-то больше всего его привлек период исчезновений Мэри Мальвар и Кэрол Кристенсен. Внимательно изучив документы, Риджуэй сказал, что, пожалуй, пригласит адвоката.

На этом первый допрос закончился. Риджуэя предстояло отвезти в следственный изолятор, поэтому на него опять надели наручники и повели в коридор. Там его поджидал вернувшийся с пресс-конференции Дэвид Райхерт. Не в силах сдержать злорадства, он бросил в лицо Риджуэю:

– Ну что, ублюдок, я тебя поймал!

По дороге в изолятор детективы, сопровождавшие преступника, с не меньшим ехидством сообщили ему, что маленькая ошибка, допущенная в показаниях насчет Кристенсен, дорого ему обойдется. Они отлично используют его ложь. В поисках улик его дом разберут по кирпичикам. И эти слова наконец задели Риджуэя. Он ответил, что совсем недавно все там обустроил и лучше бы им ничего не трогать.

Однако обыски уже шли полным ходом. После изъятия вещей из шкафчика Риджуэя на заводе «Кентуорт» полицейские отправились в дом на Милитари-роуд в Демойне. Там Риджуэй жил в период пиковой активности убийств на Грин-Ривер, и они рассчитывали найти в доме скрытые улики. С тех пор как Гэри с Джудит переехали оттуда, скромный домик с двумя спальнями приобрела семья эмигрантов, едва говоривших по-английски. Трудно даже представить, какое потрясение они испытали, когда к ним постучали детективы с ордером на обыск. Оказывается, в их доме раньше жил серийный убийца!

Их заверили, что власти штата полностью компенсируют ущерб, который может быть нанесен при следственных действиях. Но пока что, на глазах у перепуганных жильцов, собаки обнюхивали каждый сантиметр их участка, а экскаватор перекапывал задний двор. Их пришлось уговаривать уехать оттуда в отель – жильцы никак не хотели расставаться со своей собственностью.

По дому пошла команда экспертов-криминалистов в комбинезонах, латексных перчатках и специальных чехлах на обуви. У них имелись сведения, что некогда Риджуэй поменял ковровое покрытие, якобы запачканное красной краской. Соседи, помогавшие ему выносить свернутый в трубку ковер, удивлялись, сколько краски надо было пролить, чтобы осталось такое пятно. Эксперты, полагая, что на самом деле это была кровь, рассчитывали найти ее следы на половицах или на несущих балках пола. Тем не менее ни крови, ни телесных жидкостей там обнаружить не удалось.

Два года Риджуэй жил в доме в одиночестве, прежде чем к нему переехала Джудит. Следователи были уверены, что он приводил своих жертв туда. Но чтобы это доказать, требовались улики. А их не было.

Эксперты двинулись дальше, в дом Риджуэев в Демойне, а затем в их нынешнее жилище в Оберне. Каждый раз супруги переезжали в дома просторнее и выше классом. И в Демойне, и в Оберне криминалисты искали «трофеи» убийцы: фотографии, волосы, текстильные волокна, следы крови, украшения, орудия убийств – что угодно, что связало бы Риджуэя с жертвами. Большинство серийных убийц хранят у себя вещи, напоминающие им о совершенных преступлениях. Во время убийства они пребывают в состоянии, подобном сну или фантазии, и эти предметы важны для них, поскольку доказывают реальность содеянного. Но Риджуэй, похоже, «трофеев» у себя не держал.

Тем не менее одно шокирующее открытие эксперты все-таки сделали. В доме было несколько запасных спален, где никто не жил. И все они – до потолка – были набиты подержанными вещами. Очевидно, там хранились «ценности», собранные Риджуэем и его женой на обожаемых ими барахолках.

Жилые комнаты были, конечно, сильно захламлены. Их украшали фарфоровые кошечки, тряпичные куколки, комнатные растения, сувениры из поездок; плюшевую мягкую мебель покрывали связанные крючком салфетки и клетчатые пледы. На диване было расставлено с десяток гобеленовых подушек, на журнальных столиках стояли букеты искусственных цветов, а на стенах висели в рамках фотографии, вышивки с ангелочками, корабликами и клоунами. Обстановка казалась на редкость старомодной по канонам нулевых годов. Тем не менее эти комнаты были обитаемыми, в отличие от тех, что супруги забили старьем. Похоже, со временем навязчивая тяга к собирательству поглотила Риджуэев с головой.

В спальне стояла большая кровать под стеганым покрывалом; в шкафу висела одежда Гэри и Джудит, аккуратно распределенная по вешалкам и тщательно отглаженная. На нижней полке ровными рядами выстроилась обувь. В кухне и столовой все точно так же было увешано картинками и заставлено сувенирами. Криминалисты уже жалели детективов, которым придется изучить все это «богатство» в поисках зацепок.

Но пока что доказательств причастности Риджуэя к убийствам экспертам не попалось. На участке перекопали каждый метр, стараясь не повредить рододендроны и вечнозеленые кустарники. В какой-то момент поисковая группа возрадовалась – им попались в земле мелкие кости. Однако очень быстро выяснилось, что они наткнулись на могилу любимого питомца Риджуэев, пуделя. Останки захоронили обратно. Где бы Риджуэй ни прятал трупы, на участке их не оказалось.

Спустя несколько дней после того, как Джудит разрешили вернуться домой, она пришла в офис шерифа и молча села перед одним из кабинетов. Служащий спросил ее, что ей нужно. Женщина казалась страшно перепуганной и смущенной. Тем не менее она объяснила, что пришла узнать, какая компенсация им полагается за ущерб, причиненный дому и участку при обыске.

Она получила от мужа из следственного изолятора несколько писем. Риджуэй, всегда испытывавший проблемы с обучением, писал детским почерком, печатными буквами, со множеством ошибок. В письмах говорилось, что годы, прожитые с Джудит, были самыми счастливыми в его жизни. Что он ни в чем не виноват. И скоро они опять будут вместе.

В действительности Гэри проходил через весьма трудные времена – в следственном изоляторе узнали, кто он такой, и остальные заключенные осыпали его проклятиями. Проходя мимо его камеры с решеткой вместо двери, они мочились на нее, и зловонные лужи затекали внутрь.

Однако у него появился отличный адвокат. Тони Сэвидж, похожий на Санта-Клауса с густой седой бородой, уже несколько десятилетий защищал тех, кому грозила смертная казнь за самые тяжкие преступления. Он был активным сторонником ее отмены и боролся за своих подзащитных даже не в расчете их оправдать, а лишь с целью спасти им жизнь. Сэвидж привлек в свою команду выдающегося юриста Марка Протеро, а также Джеймса Робинсона из Совета по правам человека. Процесс по делу с примерно семьюдесятью жертвами мог затянуться на много лет; его предположительная стоимость оценивалась в 12 миллионов долларов. И этот груз лег бы на плечи налогоплательщиков.

5 декабря Гэри Риджуэю предъявили официальное обвинение в четырех убийствах с отягчающими обстоятельствами – Марсии Чэпмен, Опал Миллз, Синтии Хиндс и Кэрол Энн Кристенсен. На трех трупах были обнаружены следы ДНК, совпадавшей с ДНК Риджуэя, четвертый случай легко было доказать по схожести обстоятельств.

Прокурор Норм Маленг заявил, что о сделке с Риджуэем не может быть и речи. Если его вина будет доказана, Риджуэя либо казнят, либо отправят на всю жизнь в тюрьму, без возможности условно-досрочного освобождения. На суде со стороны обвинения должны были выступать его подчиненные, Джефф Бэрд и Патрисия Эйкс.

На предъявлении обвинений Риджуэя представлял его адвокат; сам обвиняемый воспользовался правом не участвовать в заседании. Марк Протеро сказал, что его подзащитный невиновен. Все жертвы, у которых нашли следы ДНК, были проститутками и оказывали мужчинам услуги сексуального характера. Ничего удивительного, что в их влагалищах осталась сперма. За это они и получали деньги.

Детективов заявление о невиновности Риджуэя не удивило. Такая тактика – отрицать вину и ходатайствовать об отсрочках – считалась одной из лучших в безнадежных случаях и позволяла выиграть преступнику десять-пятнадцать лет жизни. Но следствие пришлось интенсифицировать – главной надеждой детективов теперь стали следы краски, обнаруженные на одежде и волосах жертв. Экспертиза, вышедшая к 2000-м годам на новый уровень, показала, что автоэмаль, использовавшаяся на заводе «Кентуорт», соответствовала образцам, взятым с тел Синтии Хиндс, Венди Коффилд и Дебры Эстес. Учитывая время смерти и местонахождение тела, убийство Дебры Боннер также было добавлено к списку обвинений. Итого Риджуэя можно было обвинить по семи эпизодам.

Теперь он запел совсем другую песню. Очевидно, команда адвокатов повлияла на него, посоветовав дать признательные показания. Двойная связь – следы ДНК и автоэмали – определенно доказывала вину Риджуэя. К нему в изолятор привели старшего брата, Грега. Он дал Гэри понять, что семья предпочла бы признание вины, если это спасет ему жизнь.

Адвокаты Риджуэя запросили встречу с представителями прокурора, Бэрдом и Эйкс. И предложили сделку. Риджуэй прояснит двадцать восемь нераскрытых убийств и поможет найти трупы, которые до сих пор не были обнаружены.

Обвинение ответило отказом. Прокурор Норм Маленг с самого начала дал понять, что сделки быть не может. Тогда команда Сэвиджа выдвинула новое предложение: Риджуэй раскроет еще пятьдесят убийств в дополнение к семи, в которых его обвиняют. Родственники жертв получат определенность и смогут похоронить их тела. Уверенность Норма Маленга была поколеблена. Он доискивался правды ради жертв, их родственников и общества в целом. И понимал, что раз следователи не смогли раскрыть это дело за двадцать лет, то только самому Риджуэю под силу пролить свет на судьбу пропавших девушек.

Наконец прокурор принял решение. Обвинение согласится на сделку. Позднее он объяснил это так:

– Все мы пережили травму под названием «убийства на Грин-Ривер». Мы заслужили узнать правду и двинуться дальше.

Джефф Бэрд высказался в том же ключе:

– Самый страшный кошмар Сиэтла закончится, а семьи жертв и выжившие добьются наконец справедливости. Риджуэй ответит за все убийства, которые совершил, а не только за несколько избранных.

Дэйв Райхерт испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он положил несколько десятков лет на то, чтобы поймать убийцу и предать суду. С другой – смертная казнь казалась ему легким выходом по сравнению с прозябанием в тюрьме, где Риджуэй, насильник и убийца, станет козлом отпущения и заключенные будут обходиться с ним самым жестоким образом. Если не сохранить Риджуэю жизнь, он никогда не станет сотрудничать со следствием. Шериф Райхерт одобрил решение прокурора.

Теперь следовало обсудить условия сделки. Они должны были сковать Риджуэя надежней наручников. Основным положением стало полное предоставление Риджуэем информации в обмен на жизнь в тюрьме. Защите предстояло подтвердить, что психически Риджуэй достаточно стабилен, чтобы помочь в поиске тел и восстановлении картины преступлений. Обвинение хотело гарантий, что в его распоряжении окажутся все существующие физические доказательства, связывающие Риджуэя с жертвами.

Риджуэй предлагал признание в пятидесяти трех убийствах и помощь в поисках от десяти до четырнадцати наборов останков. В случае, если в его показаниях будет выявлена ложь, обвинение получало право расторгнуть сделку, и тогда Риджуэй предстал бы перед судом по первоначальным семи обвинениям.

У Риджуэя не будет возможности подавать апелляции, и он закончит свои дни в заключении. Но соглашение будет касаться только преступлений, совершенных им в округе Кинг. Оно не распространяется на убийства, которые он мог совершить в других округах или штатах.

Кроме того, если он убивал до 1982-го или после 1985 года, ему придется признаться и в этих убийствах тоже.

Родственникам жертв о сделке пока не сообщали. Следствию предстояло получить от Риджуэя обещанную информацию, найти тела, которые не были обнаружены до сих пор, и только потом уведомить родных. Но как сохранить следственные действия в тайне? За ходом дела неотрывно следила пресса, а Риджуэя требовалось вывозить на места преступлений. Если забирать его из изолятора, журналисты немедленно об этом узнают.

Детективы придумали выход. В марте 2002 года следственная группа по делу Грин-Ривер переехала в новый офис в небоскребе близ запасного аэропорта Сиэтла, Боинг-Филд. И туда же в середине июня 2003 года перевезли Риджуэя. В течение пяти месяцев он жил в одном из кабинетов, за решетками, которые там установили, и спал на матрасе на полу. Днем он участвовал в изнурительных допросах, а также ездил по лесам, указывая на те места, где выбрасывал трупы жертв. По ночам Риджуэй оставался один. Ему не предоставляли доступа к телевизору и радио, газетам и журналам.

Находиться в такой близости от хладнокровного убийцы детективам было тяжело. Его присутствие ощущалось как постоянная угроза. Он, в своей манере, держался приветливо и добродушно. Здоровался с каждым, кто приходил с утра на работу, по имени: «Привет, Мэтт! Привет, Сью!» Складывалось впечатление, что он чувствует себя как на заводе «Кентуорт», где всегда старался подружиться с коллегами.

Те вспоминали, что он вечно шутил невпопад и был ужасным тугодумом. Проходя по коридорам, здоровался даже с незнакомцами: «Хэлло, дружище!» Если он стоял возле кофейного автомата и кто-то шел мимо, Риджуэй обязательно предлагал налить стаканчик кофе. В столовой пытался участвовать в разговорах. Ему очень хотелось ощущать себя «своим».

Теперь же у него наконец появилась заинтересованная аудитория. Следователям волей-неволей приходилось выслушивать рассказы косноязычного, вечно запинающегося и заикающегося преступника. Больше его не дразнили «Грин-Ривер Гэри», потому что он действительно оказался тем самым убийцей. И мог предаваться воспоминаниям о своей жизни и своих преступлениях день за днем.

Ему это нравилось. Нравилось хвастаться талантом убийцы перед теми самыми людьми, которые много лет сталкивались с делами его рук. Побеседовать с ним рвались журналисты и психологи, криминалисты и агенты ФБР. Он оказался в центре внимания.

Риджуэй готов был говорить по восемнадцать часов в день, но детективы не собирались давать ему такую возможность. Сначала ему позволяли выбирать, что он хочет съесть на завтрак или на ужин, но он счел, что становится звездой, и этот выбор у него отобрали. Изредка, в качестве поощрения, ему заказывали что-нибудь вкусное или приносили почитать книгу.

За исключением выездов на места преступлений, он ни разу не покидал штаб-квартиры следственной группы – это делалось специально, чтобы никто не проведал, где его содержат. Его обязательно сковывали по рукам и ногам, в машине по бокам от него сидело двое полицейских. За ними ехал еще один автомобиль сопровождения; при поисках присутствовали адвокаты. Сам Риджуэй не знал, куда и когда его повезут. Его могли разбудить на рассвете и посадить в машину; могли забрать с собой прямо посреди допроса. Выезды он обожал, но тут уж ничего нельзя было поделать. Риджуэй должен был указать, где прятал тела жертв. При этих выездах он оживлялся, ерзал на месте в предвкушении и отпускал шуточки. Преступник явно пребывал в восторге от того, что может заново пережить испытанные некогда чувства.

Зато старые секреты постепенно начинали раскрываться. Находились кости девушек, пропавших двадцать лет назад. И только это заставляло полицейских держаться и продолжать. Еще немного, и убийца окажется в тюрьме, откуда не выйдет никогда. А пока надо вытянуть из него все, что он может поведать.

Глава 21. Старые скелеты

Ежедневные допросы начинались всегда одинаково. Около восьми утра детективы являлись в штаб близ аэропорта Боинг-Филд. К тому времени Риджуэй успевал проснуться и получить свой завтрак. Первым делом его спрашивали, что он ел. «Оладьи, яйца, бекон». Улыбаясь, Риджуэй сообщал, как ему спалось прошлой ночью. Спал он всегда отлично, и призраки из прошлого не преследовали его. Но на допросе он рассказывал о них мучительно медленно, уклоняясь от прямых ответов и перескакивая с предмета на предмет.

Допрос мог выглядеть примерно так:

– Во сколько вы проснулись?

– Хм… В шесть утра.

– Точно?

– Даже не знаю. Может, в пять. Хм… Или в четыре.

– Значит, вы встали…

– Одно из двух.

– Вы встали раньше шести.

– В выходные мы… хм… обычно старались отоспаться… Ну, пусть будет четыре. Значит, если ее убили в полночь, то мы с Джудит… То есть промежуток, в который она была убита. Часа два.

– Два часа?

– Где-то в этих пределах. Если она… ну, в общем… хм…

– Продолжайте.

– Я… хм…

– Вспомните, когда она была убита.

– Ну, вечером… хм… так говорили в новостях. Насколько мне известно, она была убита вечером.

Получается, что он проснулся и в шесть, и в пять, и в четыре утра. О времени убийства знает из прессы. А заодно успевает упомянуть, что они с женой любили в выходные поспать подольше. Такие разговоры детективам приходилось вести по нескольку часов кряду. Причем большая часть данных, сообщаемых Риджуэем, была лживой. Он сочинял, а когда его ловили на лжи, ссылался на плохую память.

По условиям сделки от него ожидали предоставления физических улик, и он сообщил, что у одной из жертв были при себе украшения, которые он снял, а затем спрятал возле километрового столба на шоссе. Целый уикенд поисковая группа на тридцатиградусной жаре продиралась через кусты и копала землю на участке вокруг этого столба – безрезультатно. Детектив, который отвечал за поиски, столкнувшись с Риджуэем в коридоре, набросился на него с криками:

– Что за хрень про те драгоценности, а? Я чуть не сдох, пока копал там ямы. И ни черта не нашел! Все из-за твоих сраных баек! Знаешь, что там было?

– Хм, что? – спросил Риджуэй.

– Скелет опоссума! А почему? Да потому, что ты издеваешься над нами!

Риджуэя в этот момент вели на очередной выезд. Разъяренный детектив заявил:

– Никуда ты не поедешь!

А потом скомандовал охране:

– Засуньте его задницу назад в клетку, пусть посидит и подумает, вдруг скажет правду.

Риджуэй был явно разочарован тем, что не получит долгожданной поездки. Но продолжал лгать. Ему неоднократно напоминали, что любая ложь может повлечь за собой суд по семи обвинениям и смертную казнь. Как любой убийца, за собственную жизнь Риджуэй очень и очень держался. Так почему же он лгал?

К нему пригласили психолога, который должен был внушить преступнику, что ложь ведет его в никуда. Чтобы помочь Риджуэю понять причины его патологической лживости, доктор Роберт Уиллер предложил ему несколько возможных объяснений. Например, следующие:

• Он лжет потому, что подсознательно хочет казни.

• Он лжет, чтобы выглядеть менее бесчеловечным.

• Он лжет, чтобы почувствовать свою значимость.

• Он лжет, чтобы сохранить контроль над местами захоронений жертв, которые очень ценны для него.

Отчасти все эти объяснения были правдой. Но больше всего Риджуэя заботило то, что про него впоследствии обязательно напишут тру-крайм-роман. И ему хотелось предстать там в выгодном свете.

Тем не менее после беседы с психологом он стал обманывать меньше. И привел детективов к нескольким местам захоронения жертв. 16 августа 2003 года по его наводке они нашли человеческие кости в лесу близ Энамклоу. Они принадлежали Пэмми Авент, приехавшей в Сиэтл в 1983-м вместе с другой жертвой, Келли Макгиннес. Останки последней найдены не были; в последний раз ее видели 26 октября 1983 года.

23 августа поисковая группа исследовала обрыв на дороге между Кентом и Демойном, заросший густыми и колючими кустами ежевики. Там было найдено 19 человеческих костей, которые передали в лабораторию для извлечения ДНК. Имелся шанс, что личности погибших удастся установить путем сличения с ДНК их родственников.

В сентябре 2003-го кости были найдены близ другой «свалки трупов», на повороте с 90-го шоссе. Совсем рядом с этим местом находился кемпинг «Лейжер Тайм Резорт». Эксперты установили, что кости принадлежали Эйприл Баттрам, шестнадцатилетней школьнице из Спокана, которая сбежала от матери через окно. Риджуэй опознал ее по фотографии и сказал, что подсадил девушку к себе в машину на Рейнир-авеню. Он, правда, не был уверен, что выбросил там именно ее тело – может, чье-то еще. В любом случае весной 1984 года он возвратился в кемпинг, чтобы посмотреть, на месте ли еще труп. Он нашел останки там, где оставил, взял череп и увез его вместе с костями Дениз Буш и Ширли Шерил в Орегон, куда отправился в короткую туристическую поездку с сыном Мэттью. Череп Риджуэй выбросил на обочине шоссе. По его словам, он сделал это, чтобы сбить полицию со следа. Черепа Эйприл Баттрам так и не нашли.

В клуб «Лейжер Тайм» Риджуэй вступил специально, чтобы удобнее было прятать тела. Он сам признался, что уговорил родителей оплатить членство, чтобы возвращаться к месту захоронений.

– Хм… ну просто чтобы приезжать, – объяснил он, – бродить там и знать, что эти женщины рядом.

Он рассказывал, что они с женой Джудит частенько останавливались в кемпинге и прогуливали поблизости собак. Там же он гулял и с сыном.

В овраге близ Оберна полицейские обнаружили останки Мэри Мальвар – тоже одни кости. Череп и нижняя челюсть были на месте, там же оказалась и веревка, которой он ее задушил. Она так глубоко впилась в плоть, что удалить ее не было возможности.

Риджуэй признался, что подсадил Мэри к себе в машину и увез в дом на Милитари-роуд. Он велел ей принять душ и сходить в туалет, как обычно указывал всем, кого привозил к себе. После секса он схватил ее в «полицейский захват», но девушка яростно сопротивлялась и оцарапала ему левую руку. Он сказал, что отпустит ее, если она не будет отбиваться. Мэри не сдавалась, и ему пришлось, собрав последние силы, задушить ее. Риджуэй объяснил, что был зол на Мэри за то, что она причинила ему боль, и хотел ее наказать. Он признался, что Мэри была «особенной». Кажется, убийца восхищался ее стойкостью.

– Ее трудно было подчинить – в этом смысле она была особенная, – сказал он.

Вот почему он выбросил труп не на одну из своих «свалок», а отдельно, в новом месте близ Оберна. Он положил его в багажник пикапа и тем же вечером отвез к оврагу на пересечении Си-Так с 65-й Южной улицей. Там Риджуэй съехал на проселок, выложил тело на обочину, потом снова сел за руль и отогнал машину на несколько сот метров. Вернувшись пешком, он оттащил труп на дно оврага.

Когда через несколько дней детективы пришли к нему и стали расспрашивать про Мэри, он старался прятать руку, опираясь о дверной косяк. Потом решил, что шрамы можно скрыть под ожогом, и вылил на это место кислоту из аккумулятора. Рассказывая, он продемонстрировал пятно от кислоты, сохранившееся даже спустя двадцать лет.

После визита детективов он еще раз наведался туда и подбросил листовки с рекламой местных мотелей, чтобы полиция решила, что девушку убил какой-то турист или коммивояжер. Больше он к ее телу не возвращался, поскольку заметил, как его коллега проезжал мимо – тот жил неподалеку.

Риджуэй признался, что оставил водительские права Мэри у себя, а позднее подбросил их в аэропорт, чтобы полиция сделала вывод, будто Мэри покинула штат.

Бывший начальник следственной группы Фрэнк Адамсон при этих новостях вскипел: Бобу Фоксу из полиции Демойна следовало отнестись к заявлению отца и брата Мальвар, а также ее парня Роберта Вудса гораздо серьезнее и обыскать дом на Милитари-роуд. Родственники жертвы были уверены, что в последний раз, когда ее видели живой, она садилась именно в тот темно-красный пикап, который стоял на подъездной дорожке к дому Риджуэя. Загляни полицейские внутрь, они, конечно, не спасли бы жизнь Мэри, но могли найти улики, которые указали бы на убийцу, и предотвратить будущие преступления.

Соседи Риджуэя были людьми любопытными; через дорогу от него жил бывший пожарный, обожавший совать нос в чужие дела. Поэтому, чтобы избавляться от тел, Риджуэй подгонял пикап вплотную к дверям. Однажды, когда жертва была совсем миниатюрной, он затолкал ее в сундук из-под игрушек, стоявший в спальне сына. Вечером Риджуэй перенес сундук в грузовик и в нем отвез тело на «свалку».

Следователям он гордо сказал:

– Даже не представляю, чтобы кто-то видел, как я приводил девушек. А уж обратно они сами никогда не выходили.

У него имелся целый арсенал уловок по завладению девушками. Убивая проститутку, работавшую с сутенером, он звонил тому наутро и спрашивал, когда сможет встретиться с ней в следующий раз. Обычно он представлялся своим любимым псевдонимом Стив. Сутенер полагал, что Стив вне подозрений, раз звонит договориться о повторной встрече.

Бывало, что Риджуэй звонил сутенеру и сразу после убийства. Он назначал встречу с девушкой и говорил, что будет ждать ее в одном из кафе на «стрипе». Потом шел туда, заказывал что-нибудь и обязательно брал чек – «чтобы было алиби, если что-нибудь такое всплывет». Иногда он даже оставлял жалобы на плохо приготовленные блюда, чтобы менеджер кафе запомнил его.

На допросах Риджуэй иногда плакал, но никогда из-за жертв, только из-за себя. Он плакал из-за того, как с ним обращались в детстве, плакал из-за того, что не мог перестать убивать. Он клялся, что стал совсем другим человеком, что теперь рассказывает всю правду и пытается помочь семьям жертв.

Он сознался, что отправил письмо с подписью зовименяФред в «Пост-интеллидженсер», чтобы детективы смогли поймать его. При этом в действительности в письме не содержалось ни одной зацепки, связывающей Риджуэя с убийствами. По сути, он наводил следствие на версию, что убийца – коп. В свое время Джон Дуглас решил, что письмо написал не их преступник, но теперь выяснилось, что профайлер ошибся.

Про Кэрол Кристенсен с Риджуэем разговаривали особо, поскольку к тому времени он признал, что был с ней знаком. Перед арестом он выдвинул версию о том, что в рыбе и вине, найденных вместе с трупом, убийца видел некий библейский смысл. В действительности он оставил там продукты, просто чтобы сбить полицию со следа – рыба и вино попались ему под руку в холодильнике. Он встречался с Кэрол Кристенсен несколько раз, и они занимались сексом. В тот день, когда Риджуэй убил ее, они устроили в лесу пикник. Кэрол спешила на работу и во время секса позволила себе поторопить Риджуэя. Он возмутился: неужели она думает об опоздании в такой момент?! Он ведь еще не кончил! В гневе он набросился на Кэрол и начал ее душить. А задушив, надел на нее обратно белье, блузку, джинсы и куртку – специально, чтобы этот случай отличался от остальных. Одевая девушку, он ошибся, и блузка оказалась развернута задом наперед.

Насчет Ребекки Гуарди Гуэй – единственной выжившей жертвы – он сообщил, что напал на нее, еще не планируя убийства. Поначалу он вообще отрицал, что убивал девушек умышленно; по его словам, к убийствам вела цепь случайностей. Ребекка, например, обещала ему секс, а потом согласилась только на оральный контакт. Это его разозлило, и он убил ее. То же самое произошло с Мэри Михан – беременной восемнадцатилетней ирландкой – несколькими месяцами ранее. Обвинения по делу Ребекки Гуарди Риджуэю не предъявляли, поскольку к 2003 году срок давности по делу о нападении истек.

При составлении обвинительного акта по 41 убийству, в которых Риджуэй признавал себя виновным, следственная группа поделила жертв на группы в зависимости от тех мест, где были найдены их тела. Первые пять трупов: Марсии Чэпмен, Опал Миллз, Синтии Хиндс, Венди Коффилд и Дебры Боннер – детективы нашли в реке. Дальше Риджуэй начал выбрасывать тела близ озера Стар-Лейк. В эту группу вошли шесть девушек: Терри Миллиган, Делорес Уильямс, Альма Смит, Гейл Мэттьюз, Сандра Габберт и Кэрри Ройс. Риджуэю очень нравилось это уединенное, заросшее деревьями место, где проходил глубокий овраг. Он сказал, что оно было «фантастическое… такой густой лес… там никто бы их не нашел. Ну, их и нашли только годы спустя». Дорога к озеру Стар-Лейк проходила неподалеку от его дома, и он мог выбрасывать там трупы спустя какой-то час после убийства. Он хорошо знал прилегающую местность; вторая жена, Марша, подтверждала, что они часто купались с Риджуэем в озере Стар-Лейк. Когда его спросили, сколько именно трупов он выбросил там, он не мог ответить точно:

– От пяти до семи. Выбросив в новом месте первую, я переставал считать. Количество меня не заботило.

Первой жертвой, выброшенной им близ Стар-Лейк, была Терри Миллиган, шестнадцати лет, пропавшая 29 августа 1982 года. В тот день Риджуэй не работал, а на следующий опоздал на смену на два часа – редкое исключение из правил, из-за которого он и запомнил случай с Терри.

В группе «полоса отчуждения аэропорта Си-Так» оказались Мэри Михан, Андреа Чайлдерс, Констанс Наон, Келли Уэр и Линда Рул. В убийстве последней Риджуэй признался сам – из-за разницы в «модус операнди» это преступление ему в вину не ставили. До этого Риджуэй не уродовал тела жертв, но тут ему в кармане попались спички, и он поджег волосы девушки. Однако тут же испугался, что огонь могут заметить, и потушил их.

К жертвам, чьи останки были найдены в Орегоне, относились Дениз Буш и Ширли Шерил. Риджуэй признал, что убил их обеих, а останки вывез в Тулатин. Для этого он специально поехал туда с сыном Мэттью в короткое путешествие. В багажнике его пикапа, вместе с останками жертв, лежали велосипед сына и его вещи. По дороге он платил только наличными, чтобы не оставить в Орегоне никаких следов. Мэттью Риджуэй подтвердил показания отца, сообщив, что они действительно ездили на несколько дней в соседний штат.

Также в полосе отчуждения аэропорта Си-Так, но уже на северной стороне, Риджуэй выбросил тела Колин Брокман, Шонды Саммерс, Шерил Уимз и неопознанной белой девушки, проходившей под кодовым именем «Джейн Доу № 10».

Близ горной тропы «Маунтин Вью» он выбросил трупы Кими-Кай Питсор и двух неопознанных жертв – «Джейн Доу № 16» и «Джейн Доу № 17».

Возле 410-го шоссе – трупы Мартины Оторли, Деборы Мэй Абернати, Мэри Сью Белло, Пэмми Авент, Ивонн Антош, а также Роберты Хейс и Марты Ривз. Последних двух девушек не относили к жертвам Убийцы с Грин-Ривер, поскольку они пропали гораздо позже пика его активности – Роберта в феврале 1987-го, а Марта – в 1990 году. Риджуэй не отрицал, что и после активного периода продолжал время от времени похищать и убивать девушек.

На пересечении 90-го и 18-го шоссе он выбросил трупы Тины Томпсон, Эйприл Баттрам, Морин Фини и Трейси Уинстон; поблизости, на пересечении 90-го и 38-го, трупы Делиз Плейджер, Ким Нельсон, Лизы Йейтс и Мэри Уэст.

На 18-м шоссе им были выброшены тела Синди Смит, Патрисии Барчак – также пропавшей после пика активности убийцы, в 1986 году, – и последней его жертвы, Патрисии Йеллоуроуб.

Тело Патрисии Йеллоуроуб нашел 6 августа 1998 года владелец автомобильной свалки близ съезда с 99-го шоссе в округе Кинг. До этого он два дня не был на работе; в последний раз он запер сторожку и ворота четвертого числа, в пятницу. Тело лежало возле забора, на засыпанной гравием парковке, возле кустов. Женщина была полностью одета: в футболке, джинсах, белье, носках и кроссовках.

Родственники опознали труп: они беспокоились, что Патрисия не появилась на семейном празднике, который должен был состояться 4 августа, куда Патрисия обещала прийти. В 1998 году Патрисии исполнилось тридцать восемь лет. Она была индианкой по происхождению, и ее семья считалась достаточно благополучной. Братья и сестры Патрисии получили высшее образование и работали на престижных должностях, одна она сбилась с пути. С подросткового возраста Патрисия страдала алкогольной и наркотической зависимостью и занималась проституцией. Время от времени у нее появлялись постоянные мужчины, но они быстро бросали ее.

Вскрытие показало, что женщина скончалась от передозировки наркотиков в сочетании с алкоголем. Иными словами, причиной смерти был несчастный случай. Но родственники заметили у нее синяк под глазом и спросили у патологоанатома, чем это может быть вызвано. Тот объяснил, что так иногда проявляются трупные пятна.

Поскольку причиной смерти Патрисии Йеллоуроуб считалась наркотическая интоксикация и поскольку умерла она в 1998 году, ее никогда не относили к жертвам Грин-Ривер. В материалах дела, которые были переданы адвокатам Риджуэя, Патрисия не упоминалась.

Однако в ходе одного из допросов в 2003 году Риджуэй признался, что убил Патрисию и выбросил ее тело возле автомобильной свалки. Они занимались сексом на той самой парковке, сидя в его пикапе. Он позволил ей одеться и вылезти из машины, а потом убил. Он этого не планировал, но его разозлило то, что Патрисия не «справилась со своими обязанностями». А он не собирался платить «бабе, которая просто лежит, как бревно». Якобы Патрисия сказала ему «ну все, хватит», оделась и вылезла из салона. Задушив ее, Риджуэй запаниковал. Он не стал грузить труп в багажник пикапа, а просто бросил на парковке возле кустов. Судя по всему, задушить ее было нетрудно – с таким количеством наркотиков и алкоголя в крови ей хватило и пары минут кислородного голодания, чтобы наступила смерть.

Помимо установленных и подтвержденных случаев убийств, Риджуэя связывали с пропажами еще трех женщин, чьи имена фигурировали в деле Грин-Ривер. Это были Келли Макгиннес, Кейси Ли и Патрисия Осборн.

С Келли Макгиннес его однажды арестовали на парковке аэропорта Сиэтл-Такома, это было в 1982 году. Пропавшей она числилась с 28 июня 1983 года – тогда все ее вещи остались в мотеле на Си-Так. На допросах в 2003 году Риджуэй признал, что убил девушку, но места, где оставил ее тело, вспомнить не смог.

Насчет Кейси Ли он также сделал признание, но не опознал ее по фотографии и места захоронения не указал.

Про Патрисию Осборн Риджуэй сказал, что «мог убить ее». Но он не сообщил никаких деталей о том, как ее похитил и где выбросил труп.

Главным открытием, сделанным на допросах, оказалось то, что Риджуэй продолжал убивать проституток и после 1984 года, когда исчезновения прекратились. Однако убийства совершались гораздо реже, чем раньше, и на то должны были иметься причины. О них – равно как о мотивах его преступлений – Риджуэю предстояло беседовать с психологом, присланным из отдела поведенческого анализа ФБР в Куантико, доктором Мэри Эллен О’Тул. И ей он тоже много что мог рассказать.

Глава 22. Внутри убийцы

Эллен О’Тул прилетела в Сиэтл для собеседования с Риджуэем из Виргинии, хорошо подготовившись и изучив все материалы дела. Стройная красивая женщина с темно-каштановыми волосами и приятным голосом, она вызывала симпатию к себе с первого взгляда. Однако Риджуэй доверился ей не сразу. Несколько недель он не признавался в своих истинных мотивах и утверждал, что на убийства его толкали сложные жизненные обстоятельства. Например, его обходили по службе, повышая коллег-женщин. Ему вечно недоплачивали. Его партнерши только притворялись, что получают оргазм. А проститутки притворялись, что любят секс. И лишь спустя время Риджуэй подтвердил, что убивал исключительно по собственному желанию. Десятки девушек лишились жизни из-за его «хочу».

Психолог решила обратиться к детству преступника. Что ему больше всего запомнилось из тех лет? Какими были его родители? В первую очередь он рассказал про то, как мочился в постель и мать за это жестоко его наказывала. Она могла выдернуть его из кровати и голым выставить перед братьями. Она мыла его в ванне и терла гениталии так сильно, будто ничего грязней на свете нет.

Отец Риджуэя боялся ее и никогда не перечил жене. Один раз она разбила о его голову тарелку, но он никак не отреагировал. Зато потом, словно в отместку, отец рассказал о том, как в молодости недолго работал в морге и там видел мужчину, который занимался сексом с трупом. При этом он многозначительно поглядывал на мать Риджуэя, Мэри.

Сцена из отцовского рассказа впечатлила Гэри настолько, что он многократно прокручивал ее в своем воображении. Его завораживала мысль о том, чтобы «заниматься сексом с кем-то мертвым – никто не будет тебя попрекать, потому что партнер вообще ничего не чувствует».

Мать Риджуэя броско одевалась и вела себя вызывающе. Приходя с работы – она была продавщицей в мужском отделе магазина JCPenney, – она рассказывала о мужских ширинках и эрекциях, о том, как пахло от ее клиентов и как ей приходилось приседать перед ними с измерительной лентой в руках. Она любила загорать в открытом купальнике, и он смотрел на нее, представляя, как занимается с матерью сексом. А когда она силой усаживала его за уроки, фантазировал, как перережет ей горло кухонным ножом.

Мать воспитывала Гэри попреками и унижениями. Она постоянно возмущалась тем, что он «не может учиться и быть нормальным человеком». По сути, всю жизнь он пытался понять, что значит быть нормальным человеком, и подстраивался под этот образ, в то время как внутри его одолевала неудержимая жажда насилия.

Ради ощущений собственной власти и контроля, которых ему так не хватало, он в детстве убивал птиц, кошек и собак. Став старше, кидался камнями в окна школы и устраивал поджоги. Он упоминал о том, что утопил маленького мальчика, когда тот плавал с ним рядом в озере, – обвил его ногами и утащил на дно. Тело он спрятал под пристанью. Тем не менее он отмечал, что не помнит, было это на самом деле или он все выдумал. В полицейских архивах имелись записи о том, что в 1964 году в озере утонули ребенок и подросток. Но проверить, стал ли кто-то из них жертвой Риджуэя, не представлялось возможным.

А вот инцидент с мальчиком, которого Риджуэй ударил ножом, подтвердился. Следователи разыскали жертву – оказалось, его звали Джимми Дэвис, – но предъявлять обвинение он не стал.

Когда рядом с домом Риджуэев убили женщину, их соседку, он представлял себе, как сам душит ее поясом халата. Психолог спросила Риджуэя напрямую, он это сделал или нет. Гэри ответил, что не помнит. В тот период он читал много детективных и тру-крайм-журналов. Говорил, что его интересовало в первую очередь поведение преступников в суде. Он запоминал их ошибки и изучал стратегии защиты. Но главный вывод, который он сделал, – нужно молчать. Проболтаешься, и тебя сразу поймают.

Риджуэй дважды оставался на второй год и только в двадцать лет окончил школу, после чего женился на своей подружке Клаудии Барроуз и пошел в армию – в военно-морской флот. Во время экспедиции на Филиппины началось его увлечение проститутками, продолжавшееся всю жизнь. Первую жену он называл «сукой» и «шлюхой» за то, что та изменяла ему.

Удушение он впервые попробовал со второй женой, Маршей Уинслоу. Он объяснил, что они поссорились и ему захотелось ее ударить. Тем не менее он знал, что бить женщин нельзя. Тогда он подошел к жене сзади, обхватил правой рукой вокруг шеи и сильно сдавил. Он не отрицал, что они практиковали связывание и секс на природе. И упоминал, что для этих эпизодов выбирал те места, где впоследствии выбрасывал трупы жертв.

Сразу после армии он устроился на завод «Кентуорт» автомаляром. В 1975 году Марша родила ему сына, Мэттью. Тут у Риджуэя началась «религиозная фаза», когда он постоянно читал Библию, мог сидеть перед телевизором и плакать. Однако потом они с Маршей развелись, и религиозности Риджуэя пришел конец. Внешне он не показывал своего гнева, но размышлял о том, что стоит убить Маршу, чтобы не платить алименты.

Все свое свободное время и деньги в 1970-х – начале 1980-х Риджуэй тратил на проституток, ловивших клиентов на Си-Так и в центре Сиэтла. Однако пока что он их не убивал. Убийства начались только после второго развода.

Ненависть к проституткам переросла в убийства, когда Риджуэю стало казаться, что они презирают его и относятся к нему с отвращением. Ему нравилось заниматься сначала оральным сексом, потом переходить в миссионерскую позицию и достигать оргазма в позе «мужчина сзади». В этот момент он обхватывал девушку за шею и начинал душить. Обычно он использовал уловку: говорил, что мимо летит самолет, или привлекал ее внимание к еще какому-нибудь шуму. Она, прислушиваясь, поднимала голову, и ему удобнее было ее схватить. Очень скоро убийство стало для него куда важней секса.

Некоторые жертвы умоляли не убивать их, вспоминали свои семьи и детей. Но их уговоры были напрасны. Если жертва сопротивлялась, Риджуэй прижимал ее к земле весом своего тела или сдавливал ногами. Бывало, он использовал предметы одежды, оказавшиеся под рукой, в качестве лигатуры, которую стягивал так сильно, что после смерти ее уже невозможно было снять. Так произошло с Жизель Ловворн, труп которой обнаружили со связанными между собой мужскими носками на шее, и с Мэри Мальвар, чье тело он выбросил вместе с веревкой, впившейся в плоть.

Некоторых девушек он убивал у себя в пикапе или на природе, где они занимались сексом. Но большинство жертв Риджуэй привозил к себе домой на Милитари-роуд. Там он показывал им комнату своего сына, предполагая, что они не станут бояться семейного человека. Перед сексом обязательно просил воспользоваться душем и туалетом. Дело в том, что в момент смерти сфинктеры тела расслабляются; происходит непроизвольное мочеиспускание и дефекация. Риджуэю не нравилось, когда его жертвы пачкали простыни, которые потом приходилось стирать. Очевидно, это пробуждало в нем воспоминания о собственном энурезе в детском и подростковом возрасте. Он старался по возможности быстрее избавляться от трупов и менять испачканное постельное белье.

Тела жертв он заворачивал в полиэтиленовую пленку или кусок коврового покрытия и вывозил на свои «свалки». Если жертва перед смертью отбивалась, остригал ей ногти, чтобы полицейские не нашли под ними клеток его кожи.

В распоряжении Эллен О’Тул имелся предположительный профиль убийцы, составленный в 1984 году другим маньяком, Тедом Банди. Банди утверждал, что преступник, охотившийся на проституток, возвращается к выброшенным трупам и занимается с ними сексом. Он сделал этот вывод, узнав о камнях конической формы, которые были обнаружены во влагалищах у нескольких жертв. По мнению Банди, камни обеспечивали влагалищу утраченную после смерти упругость. Эллен О’Тул понимала, что они приближаются к обсуждению темы некрофилии. Риджуэй уже упоминал, что получал все меньше удовольствия от секса с живыми женщинами. Говорил он и о том, что достигал оргазма в момент смерти партнерши. Теперь следовало узнать, действительно ли он возвращался к выброшенным телам и осуществлял с ними половые сношения.

Это оказалось правдой. Не особо стесняясь, Риджуэй подтвердил, что «использовал тела повторно», потому что «им не надо было платить». Он мог возвращаться к трупу неоднократно, пока разложение не достигло значительной стадии. Конечно, ему приходилось отгонять мух и счищать плодившихся в мертвом теле личинок.

Впервые он вернулся к трупу Жизель Ловворн, чтобы попытаться снять носки, которыми задушил девушку, с ее шеи. Развязать удавку ему не удалось, а резать носки он не стал, объяснив это тем, что все равно не смог бы их больше носить. Прежде чем уйти, Риджуэй занялся с трупом сексом. Потом он приходил еще раз, а на третье посещение понял, что разложение зашло слишком далеко.

Про труп Терри Миллиган, который нашли с ногами, разведенными в стороны практически под прямым углом, он сообщил, что несколько раз возвращался, чтобы заняться с ним сексом, но из-за трупного окоченения ноги пришлось раздвигать с большой силой. Когда ему показали фотографию скелетных останков Терри, он подтвердил, что оставил ее именно в такой позиции.

Он вспомнил, что не смог достигнуть оргазма во время секса с Андреа Чайлдерс, потому что, когда он ее душил, у девушки произошла непроизвольная дефекация. Он занялся с ней сексом еще раз уже после смерти и только так получил удовлетворение. Позднее он возвращался к трупу повторно.

Тело Констанс Наон он присыпал землей; в процессе захоронения он испытал острое желание заняться сексом, но сумел его подавить.

Перед тем как вернуться домой, Риджуэй обрабатывал себя самодельным антисептиком, для которого смешивал технический спирт с лосьоном после бритья. Он считал, что его «средство» отбивает любой запах и отлично справляется с микробами.

Памятуя о том, что у некоторых жертв он отделял черепа, чтобы выбросить в другом месте, Эллен О’Тул перешла к теме расчленения. Сначала Риджуэй утверждал, что не рассматривал такой возможности, но потом признался, что думал об этом. Он хотел «насадить труп на кол и выставить напоказ». Более того, он фантазировал о прижизненных пытках. Он признался, что, когда убил уже несколько десятков женщин, у него появились мысли о том, чтобы «насадить одну на кол и пытать». Он представлял себе, что проделает это где-нибудь в глухом лесу. Он сунул бы кляп ей в рот, а кол воткнул в землю, чтобы смотреть на страдания жертвы, пока та не умрет. Возможно, он задушил бы ее сам. Рассказывая об этой фантазии, Риджуэй пришел в состояние сексуального возбуждения.

– Если бы я так сделал, – бормотал он, – она получила бы по заслугам. Пока она жила… все подряд совали в нее свои члены… и она бы умерла от засунутого кола. Но я не сделал этого. Это было бы безумие. А я не сумасшедший.

На вопрос, почему он не осуществил такого плана с мертвой девушкой, Риджуэй объяснил, что «всему есть предел». Он мог насиловать их, убивать, выбрасывать тела, но не более.

– И кто установил этот предел? – спросила психолог.

– Я сам.

– Опишите его точно.

– Унизить, убить, избавиться от трупа и, возможно, несколько раз заняться с ним сексом.

Риджуэй утверждал, что старался бороться со своей тягой к некрофилии. Он специально стал выбрасывать тела дальше от дома, чтобы труднее было возвращаться к ним. Он говорил, что это его «немного пугало» и потому он «отвозил их далеко».

Но по-настоящему он испугался, когда у него появились фантазии о каннибализме. Признаваться, пробовал ли он нечто подобное или только фантазировал, Риджуэй не стал. Тем не менее ясно было, что он много думал об этом.

Психолога интересовало, как после всех совершенных убийств Риджуэй сумел-таки замедлить темп, а потом и вообще остановиться на долгий период времени. Он объяснил, что этому способствовал страх перед некрофилией и каннибализмом, а также опасения быть пойманным следственной группой. Ему приходилось скрываться от жены, с которой они были очень близки.

У него имелся специальный код, которым он обозначал проституток в своей записной книжке. Номер телефона Кэрол, к примеру, он мог записать как «Джим и Кэрол» – якобы это домашний телефон семейной пары. Мог поместить номер девушки среди пометок, касающихся работы на заводе, замаскировав под маркировку краски и цену услуг ремонта: «краска 555, регулировка сцепления 20.75». Получалось, что номер нужной девушки 555-20-75. Рядом с некоторыми именами он приписывал «уборщица»; если он звонил им домой и трубку брал кто-то другой, то Риджуэй представлялся менеджером отеля – якобы он звонит в ответ на заявку о работе горничной. Если девушка была афроамериканкой, он писал рядом с ее именем что-то вроде «черный джип». Если обводил имя в кружок, это означало, что он хочет встретиться с девушкой еще раз. Он даже составлял собственные «рейтинги популярности» проституток, услугами которых пользовался регулярно. А после убийств, конечно же, вычеркивал лишние имена.

Набираясь опыта, он научился подбрасывать рядом с телами фальшивые улики – чужие сигаретные окурки и жевательную резинку (сам Риджуэй не курил и жвачку не жевал). Однажды он подбросил даже специальную расческу для африканских волос, чтобы полицейские заподозрили в убийстве чернокожего сутенера.

Самое главное – он никогда ни с кем не обсуждал свои преступления. Близких друзей у него не было, и нужды поделиться с кем-нибудь Риджуэй не испытывал. В этом смысле он являлся исключением – обычно серийные убийцы стремятся обсудить то, что натворили. Единственный случай, когда он едва не проболтался, произошел на встрече с его подружкой из клуба «Родители без партнеров», которой он сказал, что едва не убил человека. На самом деле в тот день он действительно убил проститутку. У него были какие-то смутные воспоминания о еще одном раннем убийстве, примерно в 1970 году, но рассказать о нем подробно Риджуэй не смог.

В 1987 году, когда следственная группа подошла к нему вплотную, он был сильно этим разозлен. Он на время прекратил убийства, счастливо жил с женой, и его очень смутило, что полицейские обыскали их дом да еще и ославили его на работе. Тогда Риджуэй проходил проверку на полиграфе, и Эллен О’Тул хотела узнать, как ему удалось обмануть прибор. Риджуэй отрицал, что как-то специально готовился к тесту. Он сказал, что просто постарался сохранять спокойствие и «вести себя нормально» – как поступал на протяжении всей жизни. Он был настоящим социопатом, не испытывающим чувства вины или раскаяния, и потому сердцебиение у него не учащалось, а потоотделение не усиливалось. Он с легкостью смог забыть о своих жертвах на тот отрезок времени, когда проходил проверку.

Он признался также в том, что как минимум в одном случае – при похищении и убийстве Жизель Ловворн – с ним в машине находился его сын. Тогда Мэттью было семь лет; Риджуэй посадил девушку в пикап на шоссе, а добравшись до укромного проселка близ озера Стар-Лейк, велел сыну подождать их в салоне. Мэттью спокойно сидел и листал свои комиксы, пока его отец занимался с проституткой сексом и душил ее. Он вернулся к машине уже один; на вопрос Мэттью о том, куда ушла симпатичная тетя, Риджуэй ответил, что она живет неподалеку и решила прогуляться пешком.

Когда психолог спросила Риджуэя, как бы он поступил, стань его сын свидетелем убийства, тот, подумав, ответил, что мог бы убить и его. Впоследствии это заявление было передано в прессу и доведено до общественности, так что Мэттью Риджуэй узнал о нем.

Риджуэй умел отличать добро от зла. Он прекрасно понимал, что делает. В детстве он не подвергался сексуальному насилию, хотя элементы психологического насилия в действиях его матери присутствовали. О суициде он никогда не помышлял. На вопрос, в чем, по его мнению, заключалась его главная проблема, Риджуэй ответил: «Мне хотелось убивать женщин».

Он никогда не задумывался о том, что чувствовали его жертвы. В своем нарциссизме он был уверен, что эти девушки существовали только ради него. Места их захоронений он считал своей частной территорией. Там они и после смерти оставались в его собственности.

Риджуэй открыто заявлял, что стремился стать самым прославленным серийным убийцей в мире. Именно поэтому он сначала признался, что убил сорок восемь девушек, потом повысил это число до пятидесяти двух, а в конце до семидесяти. Он следил за другими известными убийцами – в частности, Тедом Банди и Джоном Уэйном Гейси – и соревновался с ними.

Он мечтал прославиться именно как убийца проституток, поскольку считал их отбросами общества.

– Им нужны были только деньги, – говорил Риджуэй. – Деньги были их грехопадением.

Он считал, что его жертвы заслужили смерти, а он – места в истории. Он никак не хотел признать, что в действительности был трусом, охотившимся на самую уязвимую и беззащитную добычу.

Он считал, что детективы так его и не поймали, раз арест произошел по результатам анализа ДНК. Риджуэй был уверен, что совершил идеальное преступление и остался бы безнаказанным, если бы не те старые образцы, взятые с заделом на будущее.

Совершенные преступления он называл своей «карьерой». Говорил, что «преуспел в своем деле – в убийствах проституток». Он упоминал, что подумывал и об убийствах членов семьи – в частности, матери и двух последних жен, – но не мог этого допустить, потому что тогда бы его сразу вычислили.

Он очень обиделся, когда психолог в разговоре назвала его насильником. Следуя своей извращенной логике, он считал, что никого не насиловал, поскольку обещал заплатить за секс. Тот факт, что девушки не получали денег, поскольку он их убивал, не имел для Риджуэя значения. Он несколько раз повторил: «Я не насильник… Нет, не насильник… Я убийца, я не насиловал никого». Действительно, он пошел по легкому пути – не завлекал и не заманивал своих жертв, а просто покупал их.

В беседах он несколько раз упоминал о «раскаянии», но психолог быстро выяснила, что в действительности он имеет в виду сожаление – о том, например, что он оставил улики на некоторых трупах.

Риджуэй боялся смерти и, хотя казнь ему не грозила, много рассуждал о ней. Он что-то читал про смертельные инъекции; ему запомнилось, что это «просто укол, после которого засыпаешь и твое сердце останавливается, так что умираешь безболезненно». Психолог спрашивала его, тревожится ли он о своей загробной жизни. Риджуэй ответил, что не очень, потому что если он честно признается во всем и будет молиться, то попадет на небеса. Другие заключенные грозили, что в тюрьме ему придется несладко, но он все равно предпочитал пожизненное заключение смертной казни.

Риджуэй утверждал, что хочет помочь семьям жертв и потому дает признательные показания. На это психолог поинтересовалась не без язвительности, почему он не помог им еще в 1987 году, когда его допрашивали в полиции. «Потому что не хотел попасть в тюрьму», – ответил он. Его мысли неизменно возвращались к самому себе.

Он утверждал, что не думал о побеге, хотя и представлял себе, как случится землетрясение и он вырвется из тюрьмы. Вот только куда ему податься? За его голову назначена награда в сто тысяч долларов, а за границей ему нечего делать, потому что он не знает иностранных языков.

Относительно его мотивов Эллен О’Тул пришла к выводу, что им двигало не навязчивое сексуальное влечение, а гнев. Он хотел убивать, а не заниматься сексом. Секс был всего лишь способом взять жертву под контроль. Он наказывал своих жертв за то, что они были проститутками. После смерти они переходили в его собственность, и никто не мог заниматься с ними сексом, кроме него самого.

Не желая признаваться в этом даже себе, Риджуэй выдумал предлог для самооправдания: убивая проституток, он помогает полиции. Вот его собственные слова:

– Я… хм… думал, что оказываю вам, парни, услугу, убивая проституток, вы же не можете с ними справиться, а я могу. Хм… вам нельзя никому причинять вред. Ну… вы можете их арестовать, надеть наручники, можете толкнуть там или обругать… Но вы не можете… хм… решить проблему. Я оказывал… да, я уже сказал… хм… я оказывал вам услугу. Делал… хм… то, что вы сами не можете. Ну, вот с нелегальными эмигрантами… вы их сажаете в самолет и отправляете отсюда… хм… А проституток только арестовываете… они… хм… через час после тюрьмы снова идут на улицу. Хм… так что у вас, парни… хм… проблема. А я знаю… хм… знаю решение.

Ему предложили оценить свои действия по «шкале жестокости» от одного до пяти. Он оценил себя на три. Потому что он не пытал жертв. Они умирали быстро.

По результатам оценки психолога, Риджуэй не страдал никакими психическими заболеваниями. Он убивал своих жертв осознанно, методически и систематически. Его не сдерживали никакие моральные ограничения. Совесть не мучила его. Он убивал, потому что хотел. Потому что мог. Убивал, чтобы исполнить свои дикие фантазии.

Глава 23. Виновен

С того дня, когда Дэвид Райхерт стоял на берегу Грин-Ривер над трупами девушек, убитых Риджуэем, прошло уже больше двадцати одного года. На 5 ноября 2003 года было назначено первое заседание суда, где Риджуэю предстояло признать свою вину. Второе заседание должно было состояться примерно через шесть недель, чтобы судья огласил приговор.

Все пять месяцев, что шли допросы, сделка держалась в тайне, и родственники жертв не знали о ней. Теперь настало время уведомить их и объяснить причины, по которым прокурор Норм Маленг и шериф Дэвид Райхерт приняли такое решение. За счет офиса шерифа в одной из гостиниц в южном пригороде Сиэтла был арендован номер, куда приглашали по очереди каждую семью. Дэвид находился там три дня подряд, с восьми утра до восьми вечера. Он отвечал на вопросы, предлагал поддержку и, вполне предсказуемо, выслушивал упреки.

Большинство семей, узнав об условиях сделки, признало, что она позволяла по-настоящему осуществить правосудие. Но родственники минимум трех жертв пришли в ярость, узнав о том, что Риджуэй умрет собственной смертью, в то время как их дочери и сестры были убиты.

Сильно возмутился отец Дебби Эстес, Том. Он считал, что Риджуэй не заслуживает никакого другого наказания, кроме смертной казни. Он заявил, что детективы с самого начала плохо вели расследование и могли бы предотвратить многие убийства. И это после того, как по их с женой приглашению Дэвид Райхерт нес гроб с останками Дебби Эстес на похоронах! Тогда Том в слезах сказал ему: «Вы сдержали обещание». И вдруг резко сменил свою позицию.

Семья Констанс Наон нападала на членов следственной группы за то, что их якобы долгие годы держали под подозрением. Офицеры дорожной службы останавливали их без веских причин, а младших детей в семье поставили на учет как проблемных.

Тем не менее большинство родственников были на стороне следствия. Им объяснили, что перед оглашением приговора судья предложит им обратиться к убийце и высказать все, что накопилось у них на душе. Каждому на выступление будет отведено по десять минут, хотя этого, конечно же, недостаточно, чтобы выразить «безграничную и глубокую боль» и те чувства, которые они испытывают к Риджуэю. Решение о том, чтобы предоставить слово родственникам жертв, судья принял самостоятельно, считая, что необходимо показать общественности, кем в действительности были эти девушки. Не отбросами общества, какими их выставляла пресса, а энергичными молодыми женщинами, с собственными мечтами и надеждами. Этим мечтам и надеждам не довелось сбыться потому, что Гэри Риджуэй возомнил себя вершителем человеческих судеб. Так пусть теперь посмотрит в глаза тем, кто любил его жертв при жизни и оплакивал после смерти.

Здание суда, уже украшенное к Рождеству, являло собой разительный контраст с мрачными обстоятельствами дела, по которому велось слушание. 5 ноября 2003 года в этом здании собрались родственники и друзья жертв, следователи и представители прессы. Всем пришлось пройти через строгий контроль. Заседание вел судья Верховного суда Ричард Энтони Джонс. Риджуэя привели под охраной, в оранжевом тюремном комбинезоне и коричневой футболке с длинными рукавами. Он был похож на мелкого пронырливого грызуна. Всем присутствовавшим с трудом верилось, что на счету этого невзрачного человечка в очках с толстыми стеклами более сорока безвременно оборвавшихся жизней.

Ровным голосом без тени нервозности он подтвердил, что ему разъяснили его права и он подписал все необходимые документы. Да, он знает, что на заседании не будет присяжных, он не сможет подавать апелляции и ему просто объявят приговор. У него не останется надежды когда-нибудь выйти на свободу. Но ему сохранят жизнь.

Судья Джонс предложил Риджуэю собственными словами объяснить, почему он признает себя виновным в сорока восьми убийствах, но тот перепоручил Джеффу Бэрду, представителю прокуратуры, зачитать его обращение к суду. Пока Джефф читал, в зале раздавались приглушенные вскрики и плач.

Я убил 48 женщин, перечисленных в обвинительном акте.

В большинстве случаев я не знал имен женщин, которых убивал.

В большинстве случаев я убивал их при первой встрече и не запоминал их лиц.

Я убил столько женщин, что перестал вести им счет.

Я изучил материалы следствия вместе со своими адвокатами и подтверждаю, что все 48 женщин, перечисленных в обвинительном акте, являются моими жертвами.

Я убил их всех на территории округа Кинг.

Я убил большую часть из них в своем доме на Милитари-роуд, а также еще нескольких в моем пикапе неподалеку от места, где их подсадил.

Я убил некоторых из них под открытым небом. Я помню, где оставлял их тела. В ходе следствия я указал на их местонахождение.

Я обсудил со своими адвокатами обвинительный акт и отягчающие обстоятельства по каждому из этих убийств.

Я признаю, что каждую из сорока восьми жертв убил умышленно.

Я хотел убить так много женщин, которых считал проститутками, как смогу.

Я выбрал проституток своими жертвами, потому что ненавижу большинство проституток, а также потому, что я не хотел платить им за секс.

Также я выбрал проституток своими жертвами, потому что их легко было похищать, оставаясь непойманным.

Я знал, что об их исчезновениях не будут заявлять в полицию немедленно, а возможно, не заявят никогда.

Я похищал проституток, потому что считал, что смогу убить их сколько угодно, оставаясь непойманным.

Я заранее знал, где буду оставлять их тела.

В большинстве случаев я снимал с их тел одежду и украшения, чтобы избавиться от улик и не допустить опознания.

Тела жертв я размещал в определенных местах, или кластерах, группами. Я поступал так, потому что хотел вести счет женщинам, которых убиваю.

Мне нравилось проезжать мимо кластеров, где я оставлял тела жертв.

Иногда я убивал женщину и начинал с нее новый кластер, но больше туда не возвращался, потому что считал, что меня поймают, если я оставлю на этом месте новую жертву…

После того как Бэрд дочитал заявление, судья Джонс огласил обвинительный акт. По очереди он называл номер дела и имя жертвы, и Риджуэй монотонным голосом – сорок восемь раз! – повторял одно и то же слово: «Виновен». Его жена Джудит и сын Мэттью в зале суда не присутствовали. Джудит сидела дома и смотрела трансляцию процесса по телевидению. По ее щекам катились слезы. Только теперь она начала понимать, с кем прожила восемнадцать лет.

Заседание, на котором Риджуэю должны были вынести приговор, было назначено на 18 декабря 2003 года, за неделю до Рождества. Перед этим шериф Дэвид Райхерт решил встретиться с Риджуэем в последний раз. За прошедшие годы у Риджуэя сложилось впечатление, что Райхерт – тот самый суперкоп, главный полицейский босс, который охотился за ним и не сумел поймать. В допросах Райхерт не участвовал, хотя часто стоял по другую сторону зеркальной стены, и виделись они только после ареста, в коридоре, когда Райхерт, не удержавшись, назвал Риджуэя ублюдком.

И вот теперь шериф, в своей отглаженной форме со всеми регалиями и сверкающей звездой на груди, пришел в допросную в штабе следственной группы. Риджуэя привели незамедлительно; при виде Райхерта он остолбенел, и лоб его покрылся потом. Преступник не мог отвести взгляд от пронзительных голубых глаз шерифа.

Райхерт начал первым. Он заговорил об их сходстве: они были ровесниками и выросли в одном городе. Райхерт признался, что тоже страдал дислексией и, как Риджуэй, боялся оказаться в коррекционной школе. Он применял испытанную технику «мы с тобой заодно» и видел, что Риджуэй постепенно расслабляется.

Шериф немного поиронизировал насчет того, что спустя столько лет они оказались по разные стороны стола – один как серийный убийца, другой как детектив, поймавший его. Забавно было бы поехать вместе по стране, проводить лекции и семинары для сотрудников правоохранительных органов и студентов юридических факультетов, психологов и психиатров. Наверняка многим захочется послушать, что их парочка может порассказать. Подумать только – признания серийного убийцы, на счету которого больше всего жертв в США!

Риджуэй обрадованно закивал. Он немного растерялся и не знал, чего ожидать. Неужели они с Райхертом действительно будут летать на самолетах и жить в отелях, устраивать лекции и раскрывать детали его «подвигов»? Это было бы вершиной его жизни – выступать вместе с человеком, которого он превозносил и боялся больше всех на свете! А может, Райхерт просто собирается возить его по разным штатам и демонстрировать другим, как на шоу уродов? Райхерт улыбался ему. Он мог подарить Риджуэю новую жизнь или отобрать ее – в любой момент.

– Сколько вы просидели тут? – спросил шериф, обводя допросную глазами.

– Кажется, полгода.

Риджуэй ошибался – он провел в штабе следственной группы пять месяцев.

– И как, по-вашему, все прошло?

– Неплохо, – ответил Риджуэй. – Правда, на шести местах, которые я… хм… указал, мы не нашли тела.

Он уже ассоциировал себя со следственной группой, говоря «мы» и оценивая их общие достижения.

– Может, стоит пригласить еще агентов ФБР?

Этим вопросом Райхерт словно подтверждал, что они заодно и обсуждают новую проблему. Агенты ФБР помогли бы им – у них есть методы радиоуглеродной датировки останков.

– Можно… хм… пригласить.

– Вы отлично справились в суде, – внезапно сменил тему шериф.

– Спасибо, – кивнул Риджуэй.

Его, правда, смущало, что на оглашение приговора снова придется идти в кандалах. Еще он боялся заплакать на заседании. И думал, что родные жертв будут кричать на него. А ведь некоторые жертвы по-настоящему его тронули.

– Кто, например? – поинтересовался Райхерт.

Преступник заколебался. С большим трудом ему удалось припомнить имя Дэбби Абернати.

– Почему она?

Оказалось, он убил ее в день рождения своего сына, Мэттью. Риджуэй не видел в жертвах человеческих существ. Он мог связывать их только с событиями в своей жизни. Да, еще Михан ему было жалко, потому что та была беременна. Правда, даже если бы он знал об этом заранее, все равно бы ее убил.

Риджуэй сказал, что готов пообщаться с родственниками жертв и ответить на их вопросы.

– Никаких диалогов не будет, – отрезал Райхерт. – Если бы кто-то убил вашего сына, мысли этого человека имели бы для вас значение? Вы хотели бы знать, почему он это сделал?

Шериф помолчал и добавил:

– Кстати, действительно, почему? Почему вы убили всех этих женщин?

– Потому что они были проститутками. Я хотел их убивать. Хотел контроля над ними.

– Людей можно контролировать и не убивая.

Глаза Риджуэя заметались из стороны в сторону.

– Я был на них зол! – выпалил он. Сколько раз он пытался объяснить детективам, что делал за них их работу! Убивал проституток, чтобы очистить улицы. А полиция так и не оценила его вклад.

Дэвид Райхерт больше не собирался скрывать ненависти к человеку, сидевшему напротив него за столом. Будь его воля, он задушил бы Риджуэя голыми руками, как тот – всех этих девушек.

До оглашения приговора оставалось два дня, и это был последний шанс заставить убийцу раскрыть секреты, которые он наверняка еще хранил. Потом Риджуэй отправится в тюрьму.

– Мои детективы устали от вашей лжи. Устали от этого дерьма! – рявкнул Райхерт. – Вы по-прежнему недоговариваете. Не указываете на физические улики. Мы просветим ваш дом рентгеном и наверняка что-нибудь там найдем. Где вы прятали украшения, которые снимали с убитых?

– Оставлял на работе, в «Кентуорт». В женском туалете. Их забирали женщины, коллеги. Хм… я смотрел на них и думал: «Я знаю, где ты это взяла». Они никогда не признавались, что нашли кольцо или серьги. А дома у меня ничего нет. Можете просвечивать стены… вы ничего там не найдете.

– Вы трус, – резко бросил шериф. – Убийца, монстр, трусливый и мерзкий человечишка. Вы хватали шестнадцатилетних девочек и душили их!

– Они умирали медленно, – ответил Риджуэй злорадно. Впервые он заговорил в таком тоне. – Я закручивал удавку на их шеях. Проверял, чтобы они точно умерли.

– Вы насильник.

– Нет. Я платил за секс.

– А потом забирали деньги у мертвых. Поэтому вы все-таки насильник. А это самая низшая каста в тюрьме.

– Я не насильник! Я платил за секс и убивал их.

– Значит, вы насильник, убийца и грабитель. Но главное – трус. Вот почему вы выбирали самых молоденьких и самых слабых. Ваша жена и сын не станут навещать вас в тюрьме. Зачем им приходить, если вы хотели убить их обоих?

– Тяжело мне придется, – вздохнул на это Риджуэй.

– Вам?

Опять он был единственным, кто страдал!

– Ладно, Риджуэй! – Шериф встал и оперся о стол ладонями. – Пора прощаться. Не могу сказать, что знакомство было приятным. Вы мне отвратительны. Отвратительно то, что вы сделали. Думаю, вы отвратительны даже сами себе. Допрос окончен.

Он вышел, а Риджуэй остался в кабинете. Да, допросам пришел конец. Теперь ему предстояло выслушать приговор в присутствии детективов, журналистов и родственников жертв.

Неделя перед Рождеством 2003 года выдалась на удивление теплой и солнечной. 18 декабря перед зданием окружного суда выстроились в ряд фургоны телеканалов со спутниковыми антеннами на крышах и машины репортеров. Все крупнейшие новостные агентства прислали своих представителей. Заседание должно было транслироваться в прямом эфире.

В зале суда журналистов посадили на место присяжных; остальные скамьи заполнили члены семей. На последних рядах сидели детективы следственной группы. Пришли и те, кто давно уволился или вышел на пенсию, включая Дика Краска. Фрэнк Адамсон решил не присутствовать на заседании – это было бы для него слишком тяжело.

На входе в здание всех пропускали через металлодетекторы, повторный контроль осуществлялся непосредственно перед дверями зала. Люди входили и молча, здороваясь лишь кивками, усаживались на свои места. Беспрецедентные меры безопасности предпринимались – какая ирония! – ради серийного убийцы, которого теперь приходилось охранять от возможных покушений.

Риджуэя привели вооруженные охранники; за ним шла целая команда адвокатов. Казалось, он стал еще меньше ростом. Не поднимая глаз, он сел за стол и сложил руки перед собой.

По всем сорока восьми делам были зачитаны условия судебного соглашения. «Подсудимый признал себя виновным и согласился с приговором о пожизненном заключении без возможности освобождения». Жертв не стали объединять в одно соглашение, и это было справедливо. У каждой была своя жизнь, которую оборвал Гэри Риджуэй. Они заслуживали того, чтобы их имена прозвучали в зале суда.

Теперь ему предстояло посмотреть в глаза родным убитых девушек. Не все они смогли или захотели прийти; многие отправили через судью Джонса письма на имя Риджуэя. Тех, кто пришел, судья стал по очереди приглашать к трибуне. Риджуэю он велел развернуться и смотреть на выступающих. От трибуны подсудимого отделяло каких-то пару шагов.

Родственники жертв были белыми и чернокожими, богатыми и бедными, старыми и молодыми. И все они проклинали человека, похитившего жизни их дочерей, сестер, племянниц и жен. Ему рассказывали о том, какую боль он причинил семьям, сколько по его вине произошло самоубийств, сколько горьких одиноких вечеров провели родные, не зная, увидят ли пропавших еще когда-нибудь.

На трибуну вышла дочь Кэрол Кристенсен, Сара. Она была тем самым ребенком, который ждал дома маму – и не дождался. По вине преступника Сара выросла без матери. Брат Мэри Мальвар говорил, что убийца не только украл жизнь его сестры, но и разрушил семью. Сестра Дебры Эстес обвиняла его в том, что ее дети никогда не познакомятся со своей тетей, такой славной и любящей.

Риджуэй слушал их без всяких эмоций. Ни разу его лицо не дрогнуло и на глазах не выступили слезы. Ему желали сгореть в аду и сгнить за решеткой. Называли порождением дьявола, трусом, падалью – каких только эпитетов не использовали разгневанные родственники жертв! Он сидел совершенно безучастный к их словам.

И только когда на трибуну вышел отец Линды Рул, крепкий старик с густой седой бородой, Риджуэй впервые проявил хоть какие-то чувства. Роберт Рул сказал, что прощает его – Бог велел прощать всех, а не только каких-то отдельных людей. «Поэтому, мистер Риджуэй, вы прощены». На этих словах Риджуэй заплакал. Он снял очки и вытер платком глаза. Но плакал он снова не о жертвах, а о себе. Это было очевидно.

Родственники в своих выступлениях не забывали благодарить детективов следственной группы. Кто-то поблагодарил даже команду защиты за то, что те взяли на себя такую отвратительную обязанность – представлять в суде интересы убийцы. Казалось, души убитых тоже присутствуют в зале.

Наконец, слово предоставили подсудимому. Риджуэй в кандалах прошаркал к трибуне и встал перед судьей Джонсом. Запинаясь, он начал читать заранее заготовленное обращение. На родственников жертв он не смотрел, хотя именно им предназначались его так называемые извинения.

«Я прошу прощения за то, что убил всех этих девушек. Я постарался вспомнить как можно больше из них, чтобы помочь детективам отыскать их останки. Я прошу прощения за страх, который внушал местным жителям. Я благодарю полицию, обвинителей, моих адвокатов и всех остальных за терпение, которое они проявили, помогая мне вспоминать все те ужасные вещи, которые я сделал. Я знаю, что совершал страшные преступления. Долгое время я старался не думать о них. Долгое время я удерживался от того, чтобы убить еще кого-нибудь. Мне жаль, что из-за меня моей жене, сыну, моим братьям и родственникам пришлось пройти через настоящий ад. Надеюсь, они смогут меня простить. Мне очень жаль, что останки многих девушек не нашли. Они заслужили лучшего места упокоения, чем то, которое я им дал. Мне жаль, что я убил этих молодых леди. У них была впереди вся жизнь. Я прошу прощения за то, что причинил столько боли такому количеству семей.

Гэри Леон Риджуэй».

Перед тем как огласить приговор, судья Джонс предложил почтить память жертв сорока восемью секундами молчания. Подсудимый приговаривался к сорока восьми пожизненным срокам. Риджуэю предстояло сидеть в тюрьме до конца своих дней, без возможности условно-досрочного освобождения. По каждому обвинению на него налагался штраф в размере 50 тысяч долларов. Семьи могли в дальнейшем потребовать дополнительных реституций. Правда, денег у Риджуэя все равно не было. Джудит, которая оплачивала услуги одного адвоката (остальные получили финансирование из бюджета округа), продала их дом и осталась ни с чем.

На Риджуэя также распространялся «закон Сына Сэма», запрещавший убийце получать доходы от продажи своих воспоминаний или брать плату за интервью. Ни при каких обстоятельствах он не мог вступать в контакт с семьями жертв.

На заседании присутствовал бывший прокурор Эл Мэттьюз, который вел дело Риджуэя в 1987 году. Тогда он не смог передать его в суд за недостатком улик. Связи Риджуэя с жертвами были косвенными; вынеси присяжные оправдательный приговор, преступник остался бы безнаказанным. Привлечь его повторно по тем же обвинениям было бы нельзя. Но и сейчас, по мнению Эла Мэттьюза, преступник добился своего – сохранил контроль над ситуацией. Он избежал смертной казни в обмен на информацию. И спас свою жизнь.

Под конвоем охранников его вывели из зала; заключенный отправлялся в тюрьму Вала-Вала, чтобы остаться там навсегда.

На улице по-прежнему светило солнце. Журналисты торопились взять интервью у участников процесса. Дэвида Райхерта окружила плотная толпа; Дику Краску совали в лицо микрофоны. Там же слонялся бывший подозреваемый, Мелвин Фостер, в надежде, что кто-то заинтересуется им. В недорогом мотеле – том, что смогла себе позволить, – плакала в одиночестве жена убийцы, Джудит Риджуэй. В каком-то смысле она тоже стала жертвой, но на компенсацию претендовать не могла. Мэттью Риджуэй не приехал на процесс; он оставался у себя в части, в Калифорнии.

Но дело о серийных убийствах в округе Кинг не было закрыто. Риджуэй признался в сорока восьми эпизодах, но во время допросов упоминал о семидесяти одном. Если будут обнаружены еще останки или появятся новые доказательства, его снова привлекут к суду.

Глава 24. Постскриптум

В 2004 году Дэвид Райхерт баллотировался на пост конгрессмена Соединенных Штатов от округа Кинг. На его избирательную кампанию прилетел сам вице-президент США Дик Чейни. Райхерт победил на выборах и переехал в Вашингтон, округ Колумбия. В Конгрессе он выдвинул несколько инициатив относительно борьбы с проституцией и распространением наркотиков, они были приняты и одобрены.

Тогда же, в 2004-м, Райхерт написал свою первую и единственную книгу мемуаров: «В погоне за Убийцей с Грин-Ривер». Так он подытожил свое участие в этом деле.

Доктор Роберт Кеппел стал профессором в Университете Хьюстона в Техасе; он преподает криминологию и методы расследования. В Университете штата Вашингтон Кеппел по-прежнему читает курс «Убийство», и студенты борются за право посещать его лекции.

Он тоже написал книгу про Гэри Риджуэя, в поисках которого принимал деятельное участие. В своей книге Кэппел сравнивал психологические профили Убийцы с Грин-Ривер, составленные Джоном Дугласом и Тедом Банди, – в пользу последнего.

Прогнозы Риджуэя о том, что про него издадут тру-крайм-книгу, сбылись: Энн Рул, прославившаяся своим бестселлером «Убийца рядом со мной», посвященным Теду Банди, выпустила в 2005 году новую книгу, «Зеленая река становится красной». Работу над ней она начала еще в 1985-м, сразу после пика активности убийцы. В то время писательница сама жила в Сиэтле, посещала те же рестораны и кафе, что убийца со своей последней женой, и общалась с проститутками на Си-Так, предупреждая их, насколько опасным ремеслом они занимаются. Свою книгу о Риджуэе издал и адвокат Марк Протеро; она называлась «Защищая Гэри».

Тогда же, в 2005 году, на канале «Лайфтайм Муви Нетворк» вышел фильм, основанный на реальном следственном процессе по делу Убийцы с Грин-Ривер. Роль Риджуэя в нем сыграл Джон Пилмейер. О Риджуэе сняли несколько телепередач, а также эпизоды в документальных сериалах о знаменитых убийцах.

В Сиэтле появилась музыкальная группа с названием «Грин-Ривер»; их самым знаменитым хитом была песня «Оззи», где убийца упоминался напрямую.

Жена Риджуэя Джудит в 2006 году приняла предложение писательницы Пенни Вуд о сотрудничестве в издании мемуаров. В 2007 году вышла ее книга «Замужем за серийным убийцей». Против Джудит и ее соавтора выдвигались обвинения в том, что они нарушают «закон Сына Сэма», но им удалось доказать, что это не так, поскольку Джудит не была преступницей и ничего не знала об убийствах, совершенных ее мужем.

Джудит уехала из штата Вашингтон, нашла утешение в религии и даже встретила нового мужчину. Она завела собаку, чихуахуа по кличке Принцесса. В 2021 году ее книга была переиздана в новой редакции.

Все это время следственная группа по делу Убийцы с Грин-Ривер в значительно сокращенном составе продолжала свою работу. Ненайденными оставались трупы Кэйси Энн Ли, пропавшей 16 августа 1982-го; Келли Кей Макгиннес, пропавшей 18 июня 1983-го, и Патрисии Энн Осборн, пропавшей 19 октября 1983 года. Кроме того, можно было ждать находок по тем делам, которые не вошли в обвинительный акт, – Риджуэй согласился признать сорок восемь трупов, но говорил о семидесяти одной жертве.

Во вторник, 21 декабря 2010 года, туристы нашли в долине Уэст-Вэлли близ Оберна в штате Вашингтон человеческий череп. Поблизости от этого места в 2003 году с помощью самого убийцы были обнаружены останки Мэри Мальвар. Экспертиза показала, что череп принадлежал Ребекке – Бекки – Марреро, которую в последний раз видели 3 декабря 1982 года.

18 февраля 2011 года Риджуэй признал себя виновным в убийстве Марреро. Таким образом, счет его подтвержденных жертв возрос с 48 до 49. Он признавал это убийство и ранее, в ходе сделки с правосудием в 2003 году, но тогда останков девушки не нашли, и обвинение выдвинуто не было.

Сестра Бекки Марреро, Мэри, заявила в суде, что ее семья терзалась неизвестностью на протяжении двадцати девяти лет. Она была несогласна с условиями сделки и считала, что нельзя было сохранять Риджуэю жизнь. Убийца заслуживал смертной казни. Все это время он знал, где прятал тела жертв. Она заявила, что, будь ее воля, растерзала бы Риджуэя собственными руками.

Риджуэй в ответ поднялся и принес ей свои извинения, но Мэри Марреро перебила его: «Закрой свой рот!» Риджуэя приговорили к еще одному, сорок девятому, пожизненному сроку заключения.

В марте 2011 года офис шерифа округа Кинг заявил об опознании останков еще одной жертвы Гэри Риджуэя. Они были обнаружены в 1985 году и проходили по делу как останки «Джейн Доу № 16». Жертвой оказалась двадцатилетняя Сандра Дениз Мэйджер. Ее личность удалось установить с помощью ДНК-анализа. Сандра пропала в 1982 году; в последний раз ее видели садящейся в пикап темного цвета на «стрипе» в Сиэтле. Кости Сандры нашли 30 декабря 1985 года вблизи видовой площадки «Маунтин Вью» вместе с останками еще нескольких жертв. Тогда экспертиза установила, что они принадлежали женщине афроамериканского происхождения, в возрасте от 20 до 25 лет, ростом около 155 сантиметров.

На допросах в 2003 году Риджуэй показал, что «не может вспомнить никаких подробностей» насчет девушки с такими приметами. Из трупов, выброшенных им близ видовой площадки, он помнил личность только Кими-Кай Питсор. Теперь, после опознания Мэйджор, из тех трех жертв неизвестной оставалась лишь «Джейн Доу № 17». На наказание Риджуэя, отбывающего сорок девять пожизненных сроков в тюрьме, новая находка не повлияла.

Вспыхнувшая в 2019 году в Китае эпидемия COVID-19 привела к введению в 2020 году в США исключительных мер безопасности, вплоть до локдауна целых городов. Больницы были переполнены; зараженных помещали в спешно сооруженные полевые госпитали. Боялись все – включая и преступников, сидевших в тюрьмах. Несколько тысяч заключенных тюрьмы Вала-Вала в штате Вашингтон обратились в суд с петицией, требуя обеспечить им защиту от заражения. Адвокат Николас Стрейли, представлявший их интересы в суде, заявил, что все это люди пожилые, со слабым здоровьем. Они хотят, чтобы их временно выпустили и позволили, как остальным гражданам, самоизолироваться дома. «Мы все сидим по домам. И можем сами решать, кого впускать к себе, – сказал Стрейли на судебном заседании. – Люди в тюрьме такой возможности не имеют». Среди заключенных, подписавших петицию, был и семидесятилетний серийный убийца Гэри Риджуэй.

Представитель офиса генерального прокурора Джон Сэмсон, возражавший против массового освобождения, сообщил суду, что заключенные получили медицинские маски, в тюрьмах соблюдается социальная дистанция и регулярно проводятся анализы на выявление вируса. Правозащитные организации, действующие от лица жертв и их родственников, также высказались против петиции.

Судья Дебра Стивенс вынесла решение: отказать в освобождении на основании «недостаточности доказательств». Выйти на свободу Убийца с Грин-Ривер не смог.

В октябре 2020 года, когда с начала убийств прошло почти сорок лет, трое незнакомцев позвонили в двери Сесиль и Уоррена Гаспар. Супруги жили в Колорадо, близ национального парка Меза-Верде. Мужчины же представились детективами из округа Кинг в Сиэтле. Они хотели побеседовать с миссис Гаспар.

– Из Сиэтла? – переспросила она, спешно отыскивая свою защитную маску. – А откуда вы узнали мое имя?

Детективы, тоже в масках, сели на диван в гостиной – с соблюдением социальной дистанции. Сержант, представившийся Энтони Макнаббом, сообщил, что у них появились новости о дочери миссис Гаспар, Венди.

Сесиль была потрясена. Венди сбежала из дома тридцать шесть лет назад, и миссис Гаспар давно потеряла надежду разыскать ее. Венди родилась 10 октября 1968 года и была единственным ребенком Сесиль. Хотя юной матери самой исполнилось только семнадцать, растить дочку оказалось несложно. Скоро Сесиль вышла замуж, и они переехали в пригород Денвера. Там Венди пошла в школу, а Сесиль устроилась на работу медсестрой. У них был хорошенький домик из белого кирпича под красной крышей. У Венди скоро появились друзья; больше всего она любила семейные выезды в горы. У нее были темно-синие глаза и светлые волосы – девочка росла настоящей красавицей.

Однако годам к двенадцати она стала часто прогуливать школу и врать родителям о том, где была. Связалась с неподходящей компанией, начала ругаться с матерью и пропадать из дома. Миссис Гаспар не могла понять, что происходит с ее дочкой, и винила во всем переходный возраст. Она ездила по городу на машине и разыскивала Венди, когда та не приходила ночевать. Звонила ее друзьям и одноклассникам. Обращалась с Венди к психологу. Но летом 1983 года Венди исчезла бесследно. Миссис Гаспар объездила весь Денвер, расспросила всех знакомых дочери, и кто-то из них упомянул, что она собиралась в Вашингтон. Вот только непонятно в какой – город в округе Колумбия или штат Вашингтон на севере страны.

Миссис Гаспар обратилась в полицию. Они приняли заявление о пропаже подростка, несколько раз звонили ей с вопросами, но никаких новостей сообщить не могли. Сесиль боялась, что Венди похитили, а то и хуже… Тем более что в газетах тогда много писали о преступнике, похищающем молоденьких девушек в окрестностях Сиэтла. Конечно, от Денвера до Сиэтла две тысячи километров, но все равно. Вдруг какой-нибудь убийца завелся и у них, в штате Юта?

Поскольку подростки вообще склонны сбегать из дома, полицейские редко рассматривают их как потенциальных жертв и не торопятся прилагать усилия к их поиску. Спустя несколько месяцев звонки из полиции прекратились, и миссис Гаспар начала сомневаться, что когда-нибудь еще увидит дочь.

Самым тяжелым был вопрос, который люди так любят задавать в случайных беседах: «У вас есть дети?» Сесиль Гаспар не знала, что на него отвечать. В глубине души она чувствовала, что Венди больше нет на свете.

В 2014 году они с мужем переехали в Колорадо, где Уоррену предложили новую работу. Сесиль вступила в группу поддержки для родителей подростков, сбежавших из дома, но и там чувствовала себя одиноко. Остальные родители еще надеялись, что их детей найдут, ведь те сбежали несколько недель или месяцев назад. В ее случае надеяться было не на что.

Сесиль узнала, что в Интернете появился сайт, на котором по генетическим данным выстраивают генеалогические древа семей. Она отправила туда образец своей ДНК – вдруг отыщется если не Венди, то ее дети?

В 2019 году двое специалистов по анализу ДНК, Колин Фицпатрик и Маргарет Пресс, основали некоммерческий проект по опознанию останков жертв преступлений. Проект финансировался за счет добровольных пожертвований; средства расходовались на новейшие методики извлечения и изучения ДНК многочисленных Джейн и Джонов Доу. Весной 2020 года в лабораторию проекта в Санта-Круз, Калифорния, из округа Кинг в штате Вашингтон были переданы кости «Джейн Доу № 10», жертвы серийного убийцы Гэри Риджуэя. Полученные результаты ученые пропустили через базы данных GEDMatch и Family TreeDNA. И там нашелся член семьи жертвы – Сесиль Гаспар. Руководство проекта сообщило офису шерифа Сиэтла о том, что личность «Джейн Доу № 10» установлена.

На момент смерти Венди Стивенс было всего четырнадцать лет; она оказалась самой юной из жертв Гэри Риджуэя. Поскольку он признался в убийстве на процессе 2003 года, это снова не повлияло на его тюремный срок.

В начале 2021 года Сесиль Гаспар получила прах Венди и развеяла его рядом со своим домом в Колорадо. На поминальной службе она сказала, что «у Венди, конечно, были проблемы, но у нее впереди лежала целая жизнь и она все могла исправить». Да, теперь Сесиль знала точно, что никогда не увидит свою дочь и внуков. Однако, ложась вечером спать, она больше не гадала, жива та или нет. И в каком-то смысле испытывала облегчение.

На настоящий момент неопознанными остаются еще две жертвы Риджуэя, останки которых были найдены в ходе расследования. Пока методы идентификации ДНК не позволяют установить их личность, но наука не стоит на месте, и, возможно, в ближайшие годы появятся новые технологии, которые позволят раскрыть и эту тайну.

Гэри Леон Риджуэй продолжает отбывать пожизненное заключение в тюрьме Вала-Вала, штат Вашингтон. Изредка его навещает младший брат Том. Старшему, Грегу, приезжать не позволяет состояние здоровья. Сын Мэттью не поддерживает отношений с отцом. Джудит, последняя жена Риджуэя, оформила с ним официальный развод.

В интервью для документального сериала, посвященного серийным убийцам, Джудит сказала: «Я знаю, что спасла жизнь множеству девушек. Мой муж не убил их только потому, что я любила его».

В списках предполагаемых жертв Убийцы с Грин-Ривер числится еще пять имен:

Кристи Линн Ворак, 13 лет, пропала 31 октября 1982 года;

Патрисия Энн Леблан, 15 лет, пропала 12 августа 1983 года;

Роуз Мэри Каррен, 16 лет, пропала 26 августа 1987 года;

Дарси Уорд, 16 лет, пропала 24 апреля 1990 года;

Кора Макгурик, 22 года, пропала 12 июля 1991 года.

Да покоятся они с миром.

Библиография

Книги и журналы

Aggrawal, Anul. Forensic and Medico-legal Aspects of Sexual Crimes and Unusual Sexual Practices. Boca Raton, FL: CRC Press, 2009.

Carlisle, A. L. «The DEvided Self: Toward an Understanding of the Dark Side of the Serial Killer». American Journal of Criminal Justice 17, № 2, 1993.

Diagnostical and Statistical Manual of Mental Disorders IV-TR. American Psychiatric Association, 1994.

Douglas, John E., Burgess, Ann W., Burgess, Allen G., and Ressler, Robert K. Crime Classification Manual, NY: Lexington Books, 1992.

Egger, Stephen A. The Killers Among Us: An Examination of Serial Murder and its Investigation. NJ: Prentice-Hall, 1998.

Giannangelo, Stephen J. The Psychopathology of Serial Murder, London: Praeger, 1996.

Hare, R. Manual for the revised psychopathy checklist. Toronto: Multi-Health Systems, 1991.

Hazelwood, Robert R., and Stephen Michaud. Dark Dreams: Sexual Violence, Homicide and the Criminal Mind. NY: St. Martin’s Press, 2001.

Hazelwood, Roy, with Michaud, Stephen G. The Evil That Men Do. NY: St. Martin’s Press, 1998.

Hickey, Eric W. Serial Murderers and their Victims, 6th ed. Belmont, CA: Wadsworth, 2013.

Holmes, R. & Holmes, S. Murder in America. CA: Sage Publications, 1994.

Jenkins, Philip. Using Murder: The Social Construction of Serial Homicide. NY: Aldine de Gruyter, 1994.

Keppel, Robert D. Signature Killers. NY: Pocket Books, 1997.

Keppel, Robert. The Riverman: Ted Bundy and I Hunt for the Green River Killer; Pocket Books, 2010.

McClellan, Janet. Erotophonophilia: Investigation Lust Murder. NY: Cambria Press, 2010.

Michaud, Stephen, and Hugh Aynesworth. Conversations with a Killer. NY: Signet, 1990.

Newton, Michael. Serial Slaughter: What’s Behind America’s Murder Epidemic? WA: Loompanics, 1992.

Niehoff, Debra. The Biology of Violence: How Understanding the Brain, Behaviour and Environment Can Break the Vicious Circle of Aggression. NY: The Free Press, 1999.

Raine, Adrian. The Anatomy of Violence: The Biological Roots of Crime. NY: Pantheon Books, 2013.

Ramsland Katherine. The Human Predator: A Historical Chronicle of Serial Murder and Forensic Investigation. NY: Berkley, 2005.

Reichert, David. Chasing the Devil: My Twenty-Year Quest to Capture the Green River Killer, St. Martin’s Griffin, 2005.

Rule, Ann. Green River, Running Red: The Real Story of the Green River Killer America’s Deadliest Serial Murderer; Free Press, 2004.

Smith, Carlton; Guillen, Tomas. The Search for the Green River Killer, Mass Market Paperback, 1991.

Vronsky, Peter. Serial Killers: The Method and Madness of Monsters. NY: Berkley, 2004.

Wilson, Colin & Seaman, Donald. The Serial Killers. London: Virgin Publishing, 1994.

Wilson, Colin. A Criminal History of Mankind. NY: Carroll & Graff, 1990.

Wood, Penny. She Married the Green River Serial Killer: The Story of an Unsuspecting Housewife, Knotted Road Press, 2021.

Даттон К. Мудрость психопатов. СПб.: Питер, 2014.

Ресслер Р. Кто сражается с чудовищами. Как я двадцать лет выслеживал серийных убийц для ФБР. М.: Бомбора, 2022.

Рул Э. Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди. М.: INSPIRIA, 2021.

Хаэр Р. Лишенные совести. Пугающий мир психопатов. М.: Диалектика, 2019.

Публикации в СМИ

«Green River Killer Claims He Murdered Dozens More Women», ABC News, 17 сентября 2013 года, https://abcnews.go.com/US/green-river-killer-claims-murdered-dozens-women/story?id=20282652

«The Young Woman Behind a Last Mystery of the Green River Killer», New York Times, 26 октября 2022 года, https://www.nytimes.com/2022/10/26/us/green-river-killer-mystery.html.

«Youngest Victim, 14, Of The Green River Killer – America’s Most Prolific Murderer – Is Identified 40 Years After She Was Found Dead Near Seattle Baseball Field, Thanks To Genetic Genealogy», Daily Mail, 26 января 2021 года, https://www.dailymail.co.uk/news/article-9185891/Genetic-genealogy-helps-ID-victim-Green-River-Killer.html

Телешоу

«Search for the Green River Killer – Hosted by Patrick Duffy», Manhunt Live! (Seattle Serial, 1988). https://www.youtube.com/watch?v=rlbJkNVnAV0

«The Green River Killer», Mind of a Monster (TV Episode, 2020).

«The Green River Killer», Sins of the Father (TV Special, 2022).

«Body Count: The Green River Killer», Catching Killers (TV Episode, 2021).

Веб-сайты

DNA Doe Project, https://dnadoeproject.org

Примечания

1

Имя и фамилия переводятся с английского как «Фея ручьев». (Прим. ред.)

Content

Холли Бин
Убийца с Грин-Ривер. История охоты на маньяка длиной в двадцать лет

Пролог

Глава 1. Хороший полицейский

Глава 2. Сладкая парочка

Глава 3. Фея ручьев

Глава 4. Мальчик

Глава 5. «Летний убийца»

Глава 6. «Нет проституции!»

Глава 7. Мальчик становится мужчиной

Глава 8. Жатва

Глава 9. Банди против Ривермена

Глава 10. Отец-одиночка

Глава 11. Выжившая

Глава 12. Траппер

Глава 13. Верная жена

Глава 14. Неуловимый

Глава 15. Подозреваемый номер один

Глава 16. Кочевник

Глава 17. Новобрачный

Глава 18. Конец и начало

Глава 19. Мой муж – убийца?

Глава 20. Сделка

Глава 21. Старые скелеты

Глава 22. Внутри убийцы

Глава 23. Виновен

Глава 24. Постскриптум

Библиография

Примечания