Кошик П.А

Кроваво-Черный

Посвящается трём главным людям в моей жизни:

Галине Маракулиной – моей маме, которой я обязан всем.

Маше Седуновой – моей музе, а по совместительству первому редактору, корректору и партнеру во всех моих начинаниях.

Егору Казначееву – моему лучшему другу и наставнику, который указал мне путь, приведший к написанию этой книги.

Пролог

Джек ткнул Сэма локтем в бок и кивком головы указал на девушку, идущую в конце улицы. Сэм подумал, что не стоило бы ей одной гулять ночью по столь безлюдной улице, к тому же плохо освещенному одним единственным фонарем, чей луч света периодически помаргивал, оповещая окружающих о том, что его лампа вот-вот перегорит. Наверное, хорошо, что ей встретились именно они с Джеком, а не какие-нибудь хмурые личности, которые по ночам отираются в подобных темных переулках.

Сэм не двинулся с места, и Джек ещё раз кивнул в сторону девушки и подтолкнул друга в плечо. Сэм никогда раньше не знакомился с девушками на улице. Собственно он вообще практически никогда не знакомился с девушками. Да, у него был весьма бурный роман с Кристи, но они с первого класса посещали одни и те же занятия, и как-то само собой разумеющимся было пригласить её сходить куда-нибудь, когда в десятом классе у неё выросла грудь, а он наконец-то разобрался, что делать с трупным окоченением своего маленького друга, которое беспокоило его по утрам. Так что по сути дела это не было таким вот настоящим знакомством.

Разочаровавшись в Сэме, Джек решился взять дело в собственные руки и сделал несколько решительных шагов в сторону девушки. Сэм подумал, что его друг сейчас скажет ей что-нибудь эдакое вслед, вроде: «Такой красавице опасно ночью гулять одной, давай-ка мы проводим тебя до дома». Но Джек сделал такое, от чего глаза Сэма расширились, а по его спине побежали мурашки. Прямо как в тот раз, когда он купался в бассейне тети Труди, вынырнул у бортика и увидел перед своим лицом морду аллигатора, пробравшегося на участок перед домом сквозь дыру в заборе.

Джек подошел к девушке сзади и резким движением перекинул через её плечо свою левую руку. Незнакомка ещё не успела ничего понять, как Джек сдавил её горло, и после нескольких секунд отчаянных попыток вырваться она бессильно обмякла в его руках. Все это произошло настолько быстро, что Сэм не успел даже вскрикнуть от неожиданности. Он просто стоял на месте и глазами полными ужаса смотрел на своего друга. Правой рукой Джек подхватил потерявшую сознание девушку, прижал её к себе и развернулся к Сэму.

Голова девушки упала на грудь, и длинные черные волосы закрыли её лицо. Джек взял свою жертву за подбородок и наклонил голову к себе. Указательным пальцем он отодвинул прядь волос, и Сэм смог разглядеть лицо девушки. У неё были немного выступающие скулы и красивые пухлые губы, с каждой секундой становившиеся все более бледными.

– Что… Что ты делаешь?

Сэм все ещё не мог придти в себя, и каждое сказанное слово ему приходилось буквально проталкивать сквозь свое горло. На секунду в его голове пронеслась мысль, что со стороны это выглядит так, будто кот пытается откашлять комок шерсти. Слова показались Сэму вязкими и чужеродными. Покидая его рот, они оставляли на языке вкус чего-то омерзительно горького, вызывающего приступ тошноты.

– Сэмми, тренировки закончились. Пора браться за настоящее дело, – голос Джека звучал спокойно и ровно.

– К., какое дело? – заикаясь, произнес Сэм.

– Кровь, Сэмми, настоящая человеческая кровь, а не та свиная мерзость, которую я тебе давал. Мы должны питаться полноценно, а не довольствоваться какими-то жалкими заменителями.

– Я… я не могу.

– Ты уверен? – улыбка на лице Джека превратилась в пугающую ухмылку.

Он задрал подбородок девушки вверх, так, чтобы Сэм смог увидеть длинную и тонкую шею во всей красе. Джек провел ладонью по всей её длине, нежно касаясь бледной кожи одними лишь подушечками пальцев. На указательном пальце его руки как всегда красовалось массивное сегментированное кольцо-коготь. Он снова коснулся шеи девушки, на этот раз только указательным пальцем. Остановившись, Джек надавил когтем на шею, и на коже проявилась крошечная красная точка. Он провел пальцем вниз, и точка превратилась в тонкую полоску. На её поверхности стали проявляться капли крови. Сначала по одной, затем все больше и больше, и вот уже целая струйка потекла вниз по шее. Все внимание Сэма было приковано к этой невероятно яркой красной полоске, прокладывающей свой путь все ниже и ниже по шее девушки. Она манила его. Такая желанная и такая запретная. Сэм нашел в себе силы и отвернулся в сторону.

– Прекрати! Оставь её в покое! – крикнул он и ринулся было вперед, чтобы остановить Джека, но вдруг почувствовал внезапную слабость в ногах и животе. Его колени задрожали, а желудок сдавило резким спазмом. Странное ощущение, одновременно похожее на зарождающийся приступ рвоты и оргазм, сковало все его внутренности. Потом резкая боль – такая, какую иногда чувствуешь, когда сильно проголодался – будто бы твой желудок начал переваривать сам себя. Сэм припал на колено и согнулся пополам, взявшись одной рукой за живот, а второй за голову. В его висках стучала кровь, из-за чего голова болела, словно бы её сжимали железным обручем. В ушах все нарастал ритмичный звук «бум-бум-бум-бум» – он слышал, как бьется сердце, звук становился все сильнее и сильнее. И это было не его сердце – это было сердце несчастной девушки. Её кровь звала его. В нос ударило резким и сильным запахом – чем-то одновременно солёным, как морской бриз, и металлическим, как вода, текущая из старого ржавого крана. Сэм задрал голову вверх, и из его груди вырвался животный рык. Он широко раскрыл челюсть и обнажил две пары больших и мощных клыков, каждый по дюйму[1] в длину.

– Вот так, Сэмми! Покажи, какой ты на самом деле! Хватит стыдиться своей природы! – в голосе Джека прорывались нотки восторга. Он отвел свой железный коготь от шеи девушки и слизнул каплю крови с его кончика. – Давай же! Подойди и возьми то, что принадлежит тебе! Мы хищники, а они наша еда. Хищник не спрашивает разрешения у жертвы! Людей не интересует мнение коровы, когда они кладут сочную котлетку в свой гамбургер. И мы не должны! Мы хищники, а они наши гамбургеры!

Теперь Сэм уже практически не слышал Джека. Все его внимание было приковано к тонкой ярко-красной полоске, пересекшей шею девушки и уже терявшейся где-то внизу в глубоком декольте её платья, между двумя большими и круглыми холмами. В любой другой момент Сэм не упустил бы шанса «ощупать» эту роскошную грудь, призывно выглядывающую из платья, голодным взглядом подростка в период полового созревания. Но сейчас его терзал совсем другой голод. Вид крови, её запах, звук мерных ударов сердца девушки манили его, словно звук флейты восточного факира, гипнотизирующий смертоносную кобру. И это странное чувство во рту – нечто похожее на щекотку в его деснах, каждый раз, когда клыки вырываются наружу.

Джек проследил завороженный взгляд друга и рассмеялся.

– Вижу, тебе понравилась эта крошка. Ты настоящий гурман! Судя по вкусу её крови, милашка не балуется наркотиками, не пьет и даже не курит. Чистая, свежая кровь без всяких примесей! Не стану гарантировать, но мне кажется, что она даже вегетарианка. Как это иронично – она заботилась о том, чтобы не причинить вреда ни единому живому существу, а в итоге сама стала пищей. Все по закону дикой природы – хищники должны питаться травоядными! Ну же, Сэмми. Подойди поближе.

Сэм встал с колена и медленно, словно в каком-то оцепенении, подошел к Джеку и его жертве. Парень весьма бережно передал девушку другу. Правой рукой Сэм обхватил её за талию, а левой – придерживал голову за затылок. Волосы девушки струились между его пальцев, и со стороны происходящее походило на фигуру из какого-то странного декадентского танца. Сэм наклонился к шее девушки и вдохнул в себя её запах. От неё пахло какими-то сладкими духами с нотками ванили и цитрусовых, но для Сэма существовал лишь один запах – дурманящий аромат крови. Он наклонился ещё ниже и поцеловал ложбинку на груди девушки – то место, где исчезала тонкая красная линия столь желанной крови.

Сэму всегда казалось, что первый поцелуй – тот, что Кристи подарила ему несколько месяцев назад, был самым лучшим поцелуем в его жизни. Но как же он ошибался – этот поцелуй со вкусом человеческой крови был просто невероятным. Одновременно соленая и сладкая, немного отдающая металлическим привкусом, но такая ароматная и пряная – как же был прав Джек, когда говорил, что человеческая кровь в сотни раз лучше свиной. Сэм не был особым гурманом и всегда удивлялся, когда по телевизору или в кино люди описывали вкус какой-нибудь фуа-гра или другого деликатеса целой поэмой с витиеватыми оборотами и поэтическими сравнениями. Для него еда была либо вкусной, либо нормальной, либо невкусной. Никаких тебе «гастрономических феерий» и «фейерверков вкуса». Но только не в этот раз. Кровь этой девушки была вкусной до безумия. Она сразу ударила ему в голову, как крепкий алкоголь, и, подобно водке или виски, обожгла рот и горло. Это было невероятно приятное жжение, только усилившее его аппетит.

Сэм закрыл глаза от удовольствия и снова поцеловал нежную кожу – на этот раз чуть повыше, чтобы ощутить на губах новую порцию божественно вкусной крови. Ещё и ещё. Он поднимался все выше и вот уже достиг её шеи. Губы Сэма находились в паре дюймов от пореза, где продолжали проступать всё новые и новые капли крови. Он открыл рот пошире и обнажил свои клыки.

– Да, Сэмми! Давай! Покажи ей! Покажи, кто здесь хищник, а кто всего лишь мясо! – нетерпеливо крикнул Джек, все это время восхищенно взиравший на происходившее со стороны, словно ребенок, увидевший подарки под ёлкой на Рождество.

Слова Джека отрезвили Сэма. Он приподнял голову и посмотрел в лицо девушки. У неё были длинные ресницы и немного вздернутый аккуратный маленький носик.

– Она не мясо! – жестким тоном ответил Сэм.

На лице Джека отразилось удивление и раздражение.

– Так ты будешь пить её кровь или нет? Сэм отрицательно покачал головой.

– Тогда дай я сам, – произнес Джек и уже потянул руки к шее своей жертвы. Сэм резко отвернулся в сторону, закрывая девушку своим телом.

– Отдай её мне! – с раздражением в голосе произнес Джек.

Сэм проигнорировал его слова и, подхватив девушку на руки, отнес её в сторону и аккуратно усадил на тротуар, прислонив спиной к стене здания.

– Отдай её мне! – уже прокричал Джек и сделал шаг в сторону девушки. Сэм развернулся и встал между Джеком и его жертвой.

– Она моя! Отдай её мне! – произнес Джек разъяренным голосом, срывающимся в истерический крик. Его глаза налились кровью, а рот приоткрылся, обнажая клыки, которые были ещё длиннее, чем у Сэма.

– Нет. Я тебе не позволю.

– Не позволишь? – притворно рассмеялся Джек. – Ну, попробуй! Решительным шагом Джек направился к девушке, но как только он поравнялся с

Сэмом, тот толкнул его рукой в грудь, да так сильно, что парень отшатнулся на несколько шагов назад.

– Ладно, ладно. Если она тебе так понравилась, я оставлю вас наедине, – фальшиво улыбаясь, произнес Джек и развернулся, чтобы уйти, но тут же резко обернулся назад и со всей силы вонзил свой кулак в челюсть Сэма.

Не ожидавший такой подлости Сэм не успел даже вскинуть руки, чтобы защититься, и нечеловеческой силы удар сшиб его с ног и отбросил на пять футов[2] в сторону. Парень приподнялся на локте и ощупал ушибленную челюсть. Все зубы вроде бы были целы, но из разбитой губы вытекала кровь. Сэм провел по ней рукой и поднес пальцы к глазам. К его удивлению это была не привычная красная жидкость, а нечто черное и значительно более густое. По цвету вещество напоминало сырую нефть и густело буквально на глазах, превращаясь во что-то наподобие резины.

– Не обращай внимание. Это просто твоя новая кровь – вампирская. Она значительно гуще человеческой и сворачивается в разы быстрее, поэтому, в отличие от простых смертных, мы не можем истечь кровью до смерти – наши раны сами закрываются и сразу же начинают зарастать.

– Спасибо, буду знать, – ответил Сэм, сплюнув черную жидкость на землю, встал на ноги и поднял сжатые в кулаки руки на уровень подбородка.

– Думаешь, ты сможешь побить меня?

– Я попытаюсь.

Сэм начал осторожно приближаться к Джеку.

– Ну, дело твое, – Джек поманил Сэма рукой, призывая подойти поближе. Приблизившись на достаточное расстояние, Сэм принял стойку, которой ещё совсем недавно научил его сам Джек: поставил правый кулак немного позади левого, прижал подбородок к груди, правую ногу отвел назад и поставил её на носок, немного согнул ноги в коленях. Приготовившись, Сэм одновременно оттолкнулся правой стопой от земли, распрямил ноги в коленях, и, как бы раскручивая свое тело подобно пружине, отправил заряженный на удар правый кулак в подбородок уже, пожалуй, бывшему другу. Джек даже не удосужился вскинуть руки для обороны – он просто вовремя сделал шаг в сторону и слегка подтолкнул Сэма рукой в бок. Увлекаемый толчком Джека и всей той силой, что он постарался вложить в свой удар, Сэм потерял равновесие и упал вперед, весьма болезненно ударившись локтями об асфальт.

– Никогда не замахивайся слишком широко, иначе противник успеет увернуться, – нравоучительным тоном произнес Джек.

Сэм приподнялся на руках и коленях.

– Спасибо, это я тоже учту.

Парень снова встал на ноги и поднял кулаки. Джек улыбнулся ему в ответ. Решив последовать совету своего бывшего наставника по боевым искусствам, Сэм вновь пошел в атаку, на этот раз избрав тактику многочисленных быстрых ударов без замаха. Короткий удар в голову – Джек снова увернулся, левой рукой в печень – он закрылся локтем, сразу же правый апперкот – противник сделал шаг назад и ответил жестким ударом в грудь. Сэм отшатнулся, почувствовав, как из-за удара его сердце сбилось с ритма, и снова ринулся в бой. Левой, правой, левой, правой, левой, левой, левой, локтем в голову, пяткой в основание стопы и, наконец, в отчаянии, даже подлый удар коленом в пах. Джек с легкостью уходил с линии атаки или блокировал удары. И не удивительно – именно он научил Сэма всем этим приемам.

Бесконечные и бессмысленные удары утомили Сэма. Он сделал несколько шагов назад и попытался отдышаться. Джек напротив выглядел полным сил и энергии. Он посмотрел на тяжело дышавшего Сэма и засмеялся. Тот поднял голову и уставился в ухмыляющееся лицо противника: «Он смеется надо мной. Он был моим другом, единственным, кому я доверял. Он обманул меня, предал, оказался мерзким кровососом, который охотится на беззащитных девушек по ночам. А теперь он смеется надо мной». Ненависть закипала внутри Сэма. Жгучее чувство ярости, зарождающейся внутри, придало ему сил. Он выпрямился и несколькими глубокими вдохами и резкими выдохами привел свое дыхание в порядок. Ярость обеспечила его решимостью, но не лишила чувства здравого смысла. Сэм осознал, что бессмысленно пытаться победить того, кто обучал тебя, его же собственными приемами. Возможно, если за тренировками прошли бы долгие годы, он бы и смог превзойти своего учителя, но его обучение продлилось всего около месяца.

К великому своему сожалению, Сэм никогда не занимался каким-либо боевым искусствам, кроме тех приемов, которые показал ему Джек. Но ведь он играл в футбол уже несколько лет. Да, он, конечно, не лайнмен, но всё же знает, как сделать хороший блок. Сэм согнул ноги в коленях, отвел левую стопу назад, наклонил корпус вперед, согнул руки в локтях, весь напрягся и ринулся вперед. Джек не успел сориентироваться, что делать в столь необычной ситуации, и левое плечо Сэма пришлось ему прямо в солнечное сплетение. От мощного толчка Джек упал на землю, а удар, травмировавший диафрагму, заставил его глотать губами воздух. Сэм оказался верхом на распластавшемся на земле бывшем друге. Не теряя драгоценных мгновений замешательства противника, он начал буквально заколачивать мощные удары кулаков в голову Джека. Уже спустя несколько секунд тот пришел в себя и, не обращая внимания на град ударов, схватил противника за плечи и резко оттолкнул его, так, что Сэма буквально подбросило в воздух как минимум на три фута[3].

Избавившись от восседавшего на нём Сэма, Джек смог подняться на ноги. Теперь они стояли друг напротив друга, оба готовые к бою. Несмотря на то, что успех Сэма длился недолго, ему удалось нанести не малый ущерб противнику – нос Джека распух, а в белках глаз проступила мелкая сетка лопнувших сосудов, что является верным признаком перелома носа. Так как кровь Джека отличалась от человеческой, лопнувшие сосуды окрасили белки его глаз не в красный, а в черный цвет, и придали взгляду пугающий вид. В темноте плохо освещенного переулка карие глаза теперь казались практически черными, подобными тем, которыми обычно в кино наделяют демонов.

Джек двумя пальцами взялся за переносицу и с довольно мерзким хрустом вправил сломанный носовой хрящ, даже не поморщившись от боли.

– Ещё одно преимущество вампиров – заниженный болевой порог. Впрочем, я попытаюсь доказать тебе, что мы все-таки умеем чувствовать боль.

Джек подошел к стоящему неподалеку парковочному счетчику и, взявшись за верхнюю часть двумя руками, попросту вырвал его из тротуара, словно цветок из мягкой почвы. Так, как будто бы это и было растение, парень постучал основанием счетчика по бордюру, стараясь стряхнуть комья бетона, приставшие к основанию. Проделав это, Джек взял счетчик двумя руками как бейсбольную биту, молниеносным броском приблизился к Сэму и с размаху ударил его по голове. Сэм успел закрыть голову левой рукой, но удар был настолько сильным, что верхняя часть счетчика раскололась на части, и сотни монет разлетелись во все стороны, подобно конфетти, вырывавшимся из детской хлопушки.

Сэм ощутил жуткую боль в руке, но пальцы шевелились, и кость вроде бы осталась целой. Джек размахнулся для нового удара, но противник успел среагировать – правой рукой он схватил счетчик и рванул его вверх, одновременно разворачиваясь в левую сторону так, что его локоть угодил нападавшему в подбородок. Сэму удалось вырвать счетчик из рук бывшего друга и его основанием нанести удар Джеку в висок. Тот отшатнулся в сторону, немного потеряв равновесие, провел рукой по волосам и поднес ладонь к лицу – на пальцах уже застывали черные капли крови.

Сэм стоял со счетчиком на изготовке, но не предпринимал новых попыток атаковать. Несмотря на все произошедшее, он не хотел калечить своего бывшего друга.

– Нам нужно остановиться. Я не хочу тебя убивать. Просто уходи. Все кончено.

– Кончено? – казалось, что глаза Джека стали ещё чернее. – Все закончится, когда я этого захочу!

Ощущение первобытного страха вновь тисками сдавило внутренности Сэма. На этот раз его причиной стало выражение лица Джека – оно было абсолютно безумным, полным ненависти, злобы и одновременно страха. Он был похож на загнанного зверя, который где-то в глубине рассудка уже осознал, что выхода нет, но готов разорвать на куски любого, кто первым решится подойти поближе и нанести последний решающий удар.

Сэм крепче сжал металлическую трубу счетчика в ожидании следующего хода оппонента. Но Джек оказался слишком быстрым – очередным молниеносным движением он подскочил к Сэму, ударил его ногой в живот, затем положил руки на затылок скрючившегося от боли противника и несколько раз буквально впечатал колено в его лицо. В голове Сэма все поплыло. Он стоял согнувшись пополам не в силах даже поднять руки.

Джек сделал шаг назад. Из разбитого рта Сэма на землю потекла черная кровь. Густая, вязкая жидкость начала медленно сползать вниз несколькими упругими струйками, словно старое, загустевшее моторное масло. Кровь ещё не успела достигнуть земли, когда Джек сделал то, ради чего отступил на шаг назад – подобно профессиональному кикеру[4], пробивающему филд[5], он размахнулся и пнул противника ногой в лицо. От удара голова Сэма и все тело вслед за ней прочертили в воздухе дугу в полные 180 градусов. Он упал на спину, распростерши руки в разные стороны. Это был самый настоящий нокаут. В голове Сэма как будто бы сработал выключатель – все вокруг разом погрузилось в кромешную темноту.

Через несколько секунд кто-то вновь нажал на кнопку выключателя в голове Сэма, и сознание постепенно начало возвращаться. Он открыл глаза. Все вокруг выглядело мутным, а тусклый свет единственного на весь переулок фонаря на этот раз показался ему ослепительно ярким, как галогеновые фары на отцовском внедорожнике. Когда резкость зрения вернулась, и смутные очертания окружающего мира постепенно начали превращаться в отдельные предметы, Сэм увидел стоящего над собой Джека. Его лицо было искажено от напряжения. Но это не было то нервное напряжение, какое он видел на лице бывшего друга в процессе драки. Это было обычное физическое напряжение, то, которое искажает лица штангистов во время рывка штанги весом в несколько сотен фунтов[6]. Его лоб прорезала пульсирующая вена, а зубы сжались так плотно, что на скулах заиграли желваки. Сэм осознал, в чем тут дело – руки Джека были подняты вверх и держали над его головой большой контейнер для мусора, который вместе с содержимым весил не меньше шестисот фунтов[7]. Обрушившись с высоты примерно в шесть с половиной футов[8], он определенно мог переломать большую часть костей Сэма, несмотря на всю их повышенную крепость.

Пока поврежденный многочисленными ударами мозг подростка пытался придти в себя и осознать, что же такое сейчас происходит, сработал инстинкт самосохранения, для которого не столь важно понимать картину в целом. Сэм повернулся на бок и откатился в сторону за сотые доли секунды до того, как металлическая поверхность контейнера должна была соприкоснуться с его головой и раздробить лобную кость черепа.

Новая вспышка боли пронзила голову парня – это страшный грохот удара контейнера об асфальт в нескольких дюймах[9] от его головы едва не разорвал барабанные перепонки. Контейнер завалился набок и осыпал Сэма грудами мусора из своих недр. Тем временем Джек не спеша обходил его и что-то говорил, но Сэм слышал только сводящий с ума звон в ушах. Подойдя к поверженному противнику, Джек опустился вниз, поставил колено на грудь бывшему другу и начал усердно бить его кулаками по лицу. Удары были болезненными, но не слишком сильными. Джек явно не хотел, чтобы веселье закончилось слишком быстро.

– Ничтожный ублюдок… думал, что сможешь… как же ты жалок…, – сквозь звон в ушах Сэм начал улавливать отдельные слова, вылетающие изо рта Джека.

Удары сыпались один за другим, превращая лицо парня в распухшее однородное месиво. Не в силах подняться, чтобы нанести ответный удар или хотя бы закрыть лицо руками, Сэм полубессознательно шарил по земле в поисках какой-либо опоры. Его правая ладонь натолкнулась на что-то длинное, плоское и, судя по прохладному ощущению на коже, сделанное из металла. Наверное, это была какая-то железная арматура, выпавшая из мусорного контейнера. Пальцы Сэма сжались, обхватив предмет, его рука приподнялась и сделала на удивление резкий выпад вперед, орудуя куском железа подобно копью. Сэм все ещё не пришел в себя и слабо осознавал картинку происходящего, однако удары Джека внезапно прекратились. Сэм, наконец, смог полностью раскрыть глаза. Бывший друг уже не сидел, а стоял над ним, в какой-то странной скрюченной позе. Из его живота торчал кусок железа, размерами и формой походивший на заготовку для меча. На футболке Джека проявилось небольшое черное пятно крови. Он сделал несколько нерешительных шагов назад, ошеломленно глядя на свой живот. Воспользовавшись передышкой, Сэм сумел приподняться на локтях, а затем и встать на ноги.

Бывшие друзья теперь стояли друг напротив друга и одинаково ошеломленные смотрели на кусок железа, пронзивший тело Джека. Раненный противник поднял голову и посмотрел в глаза Сэму. Удивление на его лице сменилось яростью.

– Тупой сукин сын! Я же говорил тебе – простым железом нас не убить! И если в этом мусоре где-нибудь не валяется серебряный мачете, то все это бесполезно! – прокричал Джек.

Сэм схватил рукой кусок железа, торчащий из живота Джека, дернул его на себя и вытащил импровизированный меч из тела противника. Нанесенная им рана мгновенно запеклась черной кровью.

– Я бессмертен! Ты не сможешь меня убить! Я бессмертен! – во все горло кричал Джек в каком-то сумасшедшем исступлении. Капли слюны слетали с его губ, словно из пасти бешеного пса.

Всего несколько секунд назад Сэм был потрясен до глубины души, когда подумал, что убил своего друга. В тот момент он забыл о девушке, нападении на неё Джека и их драке. Он помнил лишь человека, который приютил его в момент, когда ему некуда было идти и не к кому обратиться за помощью. Джек показал ему новый мир и научил, как в нём выживать. Но сейчас Сэм смотрел на совершенно другого Джека – безумца, упивающегося своей силой и возможностью вершить судьбы тех, кто слабее его.

Джек продолжал выкрикивать оскорбления в адрес Сэма и фразы о своем величии и бессмертии. Сэм уже не слушал его. Он взял кусок железа двумя руками, размахнулся и рубящим ударом обрушил своё оружие на шею Джека. Металл врезался в кожу, разрубил мышцы, вонзился между шейными позвонками и вышел с другой стороны. Голова Джека подпрыгнула, сделала в воздухе несколько оборотов вокруг своей оси и приземлилась на тротуар. Обезглавленное тело продолжало стоять. На поверхности обрубленной шеи медленно появилась густая черная кровь и тут же запеклась, тем самым остановив кровотечение. Тело пошатнулось, рефлекторно сделало шаг в сторону и рухнуло на землю рядом с отрубленной головой.

Сэм обессилено выронил свое оружие, упал на колени и закрыл глаза. Сознание вновь начинало покидать его. Какой-то резкий звук на мгновение отвлек парня. Сэм приоткрыл глаза и сквозь застилавшую их пелену разглядел красные и синие всполохи, хаотично скачущие по стенам соседних зданий. Глаза вновь закрылись, и темнота начала завладевать его рассудком. Сэм ощутил, как последние силы покидают его тело и он падает. Процесс падения показался Сэму бесконечным, но в самом конце его безвольное тело что-то остановило. Остановило и начало тянуть вверх.

Сэм пришел в себя. Ещё не открывая глаз, руками он ощупал свое лицо, которое страшно болело. Оно показалось ему распухшим и каким-то рыхлым, но всё могло быть куда хуже. Нос цел, все зубы на месте, глаза даже не заплыли. Сэм ощутил запах чего-то медицинского – наверное, кто-то протер его лицо от грязи и запекшейся крови. Он открыл глаза и ощутил новый приступ боли – это яркий свет флуоресцентных ламп ослепил его и словно бы ударил ножом прямо в затылочную часть головного мозга, отвечающую за зрение. Прищурившись, Сэм смог оглядеться вокруг.

Он больше не валялся на земле в грязном переулке, в окружении разбросанного мусора и обезглавленного тела своего бывшего друга. Теперь он сидел на стуле в каком-то небольшом помещении с белыми стенами. Перед ним стоял стол, с другой стороны от которого был ещё один стул. Вверху под потолком парень заметил камеру видеонаблюдения. Справа от него была дверь. Сэм подошел к ней и подергал ручку – дверь была заперта. Попытался вспомнить, как здесь оказался, но последним четким воспоминанием было то, как он отрубил голову Джека. Дальше всё как в тумане. В тумане, сквозь который продирался какой-то резкий звук и цветные всполохи, бегающие по стенам. Всполохи были красного и синего цвета, а звук напоминал сирену.

Сэм понял, где он находится – это был полицейский участок, а вернее помещение для допросов. Именно в таких комнатах крутые киношные копы раскалывают подозреваемых. Парень вновь опустился на стул. Он в полицейском участке, и с минуты на минуту в комнату войдет детектив и начнет допрашивать его. И что он ему расскажет? Что отрубил голову другу, потому что другим способом его невозможно было убить? Что, что мистер детектив? Почему я вообще решил его замочить? Ну, он хотел убить невинную девушку и выпить всю её кровь.

Сэм поставил локти на стол перед собой, обхватив руками голову. Как же я до всего этого докатился? Сэм принялся вспоминать все события минувших месяцев, которые так круто изменили его жизнь и то, с чего все это началось.

Часть I

Глава 1

I woke up it was 7. I waited till 11. Just to figure out that no one would call. I think I've got a lot of friends but I don't hear from them. What's another night all alone? When you're spending everyday on your own. And here it goes[10]. На первых словах припева «I'm just a kid and life is a nightmare»[11] сон окончательно и бесповоротно покинул мою голову. Я перевернулся на правый бок, нашарил рукой на прикроватной тумбочке мобильный телефон и выключил будильник. Вернее, попытался его выключить – с закрытыми глазами отыскать на сенсорном экране точку, по которой нужно провести пальцем, чтобы отключить сигнал, не так уж и просто. Исполосовав весь дисплей телефона вдоль и поперек, я наконец сделал это.

Солиста «Simple Plan» удалось заткнуть лишь на строчке «How did this happen to me?»[12]. Открыв глаза, я посмотрел в окно, которое располагалось прямо напротив моей кровати. Шторы, конечно же, уже были открыты – это мама, как всегда, за десять минут до времени будильника зашла и распахнула их. Она где-то вычитала, что солнечный свет помогает организму пробудиться медленно и плавно, что якобы гораздо полезнее для здоровья, нежели проснуться от грохочущего на полную громкость будильника. Только вот мать не учла тот момент, что каждый раз меня пробуждает не ласковый лучик солнца, щекочущий мой нос, как в мультфильмах Диснея, а звук её шагов по комнате, из-за чего следующие десять минут до звонка будильника я пытаюсь снова заснуть.

За окном стояла прекрасная погода – голубое небо без единого облачка. Именно так я начал бы свое школьное сочинение о сегодняшнем дне. Яркое солнце уже нещадно жгло любимый отцовский газон, но легкий ветерок исправлял ситуацию. Я сладко потянулся, зевнул во всю ширину рта и одним прыжком встал с кровати. Удивительное дело – вчера я до четырех утра рубился в World of Warcraft, проспал всего три часа и вот теперь чувствую себя вполне выспавшимся. Хорошо, что мать этого не знает, а то наверняка утащила бы мой компьютер к себе в комнату и закрыла его на замок.

Засунув ноги в тапки, я пошел в ванную. Обычно с утра первым делом хочется помочиться, но видимо трех часов недостаточно, чтобы наполнить мочевой пузырь. Поэтому я сразу же подошел к раковине и начал умываться. Ополоснув лицо водой, я пристально осмотрел его в зеркале – слава всем богам, волна подростковых прыщей, похоже, обошла меня стороной. Сделал шаг назад, решив посмотреть и на свой торс. Мои мышцы как будто бы выглядели рельефнее, несмотря на то, что я не стал усерднее тренироваться и питаться как-то более правильно. Может, в колу и гамбургеры начали примешивать стероиды, чтобы их потребители, в конце концов, перестали выглядеть, как ходячие мешки с жиром? А что, неплохой рекламный ход был бы: «Два гамбургера и большая кола по цене десяти отжиманий!». Того и гляди – скоро на моем животе появятся самые настоящие кубики пресса. Впрочем, отец говорит, что в период полового созревания такие изменения – обычное дело. Мол, просыпаешься так однажды, и у тебя бац – вся грудь волосатая или ноги упираются в спинку кровати, потому что ты за ночь вымахал на целый дюйм[13].

Я почистил зубы и поскреб бритвой жидкую щетину на щеках – говорят, чем чаще бреешься, тем быстрее она вырастет и станет уже настоящей, а не этой подростковой глупостью, что была у меня сейчас. После ванной я оделся и спустился вниз – мать уже созывала всех к завтраку. Зайдя на кухню, я похлопал по плечу отца, который, как обычно, был погружен в чтение газеты, и плюхнулся на стул справа от него. Меня тут же ткнул в бок щуплый локоток моей сестры Мэри. Она младше меня на пять лет, мелкая и вредная, но очень прикольная. Мы с Мэри постоянно подкалываем друг друга, и кому-то со стороны может показаться, что между нами, как у большинства братьев и сестер, идет война не на жизнь, а на смерть, но на самом деле мы с ней друзья. Наверное, я даже люблю эту маленькую засранку, но только ей, конечно, в этом никогда не признаюсь.

Я ответил на тычок сестры, воткнув ей под ребра свои пальцы, от чего она даже подпрыгнула на стуле. Мама крутилась у плиты, дожаривая последнюю порцию блинчиков. Она повернулась ко мне и произнесла:

– С добрым утром, Сэмми.

– С добрым утром мама, – ответил я, повернулся в сторону отца и повторил. – С добрым утром, папа.

– Доброе утро, сынок, – отозвался отец, убирая в сторону газету. Я наклонился к сестре и прокричал ей прямо в ухо:

– С добрым утром, Мэри!

– Не издевайся над сестрой. Она младшая и девочка. Ты должен заботиться о ней и защищать от всех тягот и невзгод, – устало проговорила мама.

– Мамзель, поберегите дыхание, я сама могу за себя постоять, – серьезным тоном произнесла Мэри, по-тихому стянула вилку со стола и воткнула её в мое колено.

Я проскрипел зубами от боли. Ох, уж эта Мэри! Если честно, из-за того, что она такая смелая и деловая в свои одиннадцать лет, мне периодически хочется обнять её по-настоящему, по-братски, без борцовских захватов. Но как-то это неправильно обниматься с младшей сестрой или вообще с кем-то из родственников – такое только в кино бывает. Все равно, что говорить родителям «Люблю тебя», когда уходишь вечером из дома.

Я решил не продолжать эскалацию насилия в отдельно взятой кухне и не дал Мэри сдачи. Однако посмотрел на неё со злобным прищуром, подставив пальцы к своим глазам, как бы говоря «я слежу за тобой», на что моя младшая сестра лишь усмехнулась.

Мама принялась раскладывать по тарелкам пухлые блинчики. Первый достался отцу, и он принялся ковырять его вилкой. У него всегда был плохой аппетит по утрам, и, если бы не мать, папа вряд ли вообще стал завтракать. Чтобы скрасить неприятную для себя процедуру, он решил начать светскую беседу:

– Ну что, Сэмми, как дела в школе?

– Неплохо. Вполне неплохо, – пробубнил я, стараясь протиснуть слова сквозь плотный слой блинов, заполнивших мой рот.

Последнее время во мне пробудился просто зверский аппетит, но опять-таки – наверное, это из-за пубертатного периода.

– Как дела в команде?

– Хорошо, – я проглотил блинчики и запил их глотком апельсинового сока. – Честно говоря, я делаю успехи. Тренер Кэмп говорит, что если я продолжу в том же духе, то он переведет меня в ресиверы. Вроде как, последнее время я стал быстрее бегать, и реакция улучшилась, так что с такой скоростью и изворотливостью мне нечего делать в тайт-эндах[14], а нужно обставлять противника на его половине поля.

– Это здорово, сынок, просто здорово. Лишние баллы за спортивные достижения при поступлении в университет нам не помешают.

– Может, я даже спортивную стипендию получу.

– Ты знаешь мою позицию по этому поводу – профессионально заниматься спортом могут лишь единицы, а вот хорошее образование нужно всем. Впрочем, если ты каким-то магическим образом сможешь совмещать спорт, бурные пьянки после очередной победы, черлидерш и учебу, то я, конечно, только «за».

Мэри состроила очередную гримасу и неодобрительно покачала головой. Я толкнул её коленом под столом. Блины в моей тарелке уже закончились, а чувство голода в желудке оставалось едва ли не на прежнем уровне. Огляделся вокруг в поисках ещё чего-нибудь съестного, но большая стопка блинчиков, стоявшая в блюде посредине стола, уже исчезла и, судя по всему, в основном моими стараниями. Двум последним все же удалось уцелеть в тарелке моей сестры. Её маленькое щуплое тельце явно не нуждалось в пяти толстых и питательных маминых блинах.

Плотоядно глядя в тарелку Мэри, я повернул голову в её сторону и с надеждой в голосе спросил: «Будешь доедать?» Она с наигранным презрением посмотрела на меня, будто на бомжа с нечесаными колтунами в волосах, который просит у неё подаяния, и пододвинула тарелку в мою сторону: «Забирай, обжора».

Я с благодарностью забрал её блюдо, и уже через несколько секунд оно было девственно чисто. Мама настороженно посмотрела в мою сторону.

– Дорогой, с тобой все в порядке? Ты последнее время слишком много ешь. Может, у тебя какие-то проблемы с пищеварением?

– Да всё с ним в порядке, Молли, просто подростковый период – организм активно растет. Глядишь, он так к концу лета вымахает выше Коби Брайанта[15]. Пускай ест, сколько в него влезет. Ожирение вроде ему пока не грозит, – ответил ей отец.

Тихий семейный завтрак был нахально прерван гудком автомобильного клаксона.

– Это за мной, – ответил я и поспешил встать из-за стола.

– А что, водитель школьного автобуса теперь лично сообщает тебе о своем приезде? – спросила мама.

– Нет, это Кристи.

– У неё уже есть собственный автомобиль? – отреагировал папа.

– Ага, отец подарил кабриолет Lexus, когда её тест на беременность оказался отрицательным.

Глаза матери расширились от удивления.

– Да шучу я! Просто родители подарили за хорошие оценки! Мама выдохнула с облегчением.

– Как там кстати на счет покупки авто для меня? – спросил я у отца уже поднимаясь по лестнице на второй этаж.

– А ничего не изменилось с нашего последнего разговора. Как я уже говорил – пойдешь работать на летних каникулах, и, если не потратишь все заработанные деньги на продажных женщин и наркотики, – на этих словах мать укоризненно покачала головой, выражая неодобрение по поводу отцовского чувства юмора, – Мы прибавим к твоей сумме ещё три четверти и купим тебе новый автомобиль. Я предлагал прибавить столько же, сколько и ты, но мама сказала, что ты вряд ли заработаешь много, а она не позволит своему сыну ездить на каком-нибудь ржавом корыте, которое убьет тебя при первой же возможности, воткнув рулевую колонку без подушки безопасности в твою юную и хрупкую грудь.

К моменту окончания отцовской речи, я уже поднялся на второй этаж, перегнулся через перила и прокричал вниз:

– А если я заработаю кучу денег, то вы добавите мне ещё три такие кучи и купите новый Porsche?

– Там видно будет. Смотри только не заработай на Ferrari, а то она не сможет припарковаться на нашей подъездной дорожке из-за высокого бордюра.

– Постараюсь, пап, но ничего не обещаю, – сказал я, уже заходя в свою комнату.

Я поднял с пола рюкзак, схватил с тумбочки мобильный телефон и поспешил назад – судя по третьему гудку, Кристи уже устала ждать меня на улице. Бегом спустившись с лестницы, я снова забежал на кухню.

– Малявка, тебя подвезти или ты как последняя лошара на автобусе поедешь? – обратился я к сестре.

– Пф, так и быть, придется поехать с тобой. Составлю компанию несчастной Кристи, чтобы ей не пришлось с тобой разговаривать, – как обычно заносчиво ответила Мэри и направилась к выходу.

– Мама, а у нас есть ещё что-нибудь поесть? – немного извиняющимся тоном спросил я.

– Ещё? Ты же тройную порцию блинчиков съел! С тобой точно все в порядке?

– Молли, не приставай к парню. Растущий организм требует топлива. В холодильнике лежат мои сэндвичи. Можешь взять. Правда, они с чесноком, так что советую съесть их после того, как Кристи доставит ваше королевское высочество в школу.

Я достал сэндвичи из холодильника, сунул их в рюкзак, крикнул «Спасибо, пап» и выбежал из дома.

Мэри уже шагала по дорожке к новенькому и блестящему ярко-вишневому кабриолету Кристи. Я прибавил шагу и догнал её у машины.

– Привет, подруга! Как делишки? – улыбаясь крикнула Кристи, увидев Мэри.

– Всё путем, подруга, всё путем. Как сама? Оболдуй тебя не обижает? Ежели чего, ты только скажи, я его быстро на место поставлю, – деловито отозвалась моя младшая сестра.

Кристи рассмеялась. У неё была роскошная улыбка, обнажавшая ровные, один к одному, белоснежные зубы, за которые её отец наверняка выложил целое состояние. Соломенного цвета волосы ниспадали на плечи, обрамляя загорелый овал лица. Внешне Кристи походила на более интеллигентную версию Кейт Аптон, правда в теле была раза в два уже её, но, к моему великому счастью, в размере груди моя девушка уступала модели Sports Illustrated не столь значительно. Мы встречались всего две недели, и за это время я не успел даже через одежду и лифчик ощупать её достояние, но очень надеялся провести осмотр в самое ближайшее время.

Подойдя к машине, я взял сестру под руки, поднял и усадил на заднее сиденье.

– Аккуратнее, ценный груз переносишь! – огрызнулась Мэри.

Я обогнул авто, уселся на переднее пассажирское сиденье, наклонился к Кристи и поцеловал её в губы. Они были большие, влажные, блестящие и со вкусом малины. Ах, черт, если бы не нужно было ехать в школу, я бы мог заниматься этим весь день напролет. Хотя на самом деле наличие уроков меня, конечно, совсем не смущало, но думаю Мэри, комфортабельно развалившаяся на заднем сиденье, не одобрила бы такое решение. Мощным усилием воли я смог оторвать свои губы от Кристи, устроился поудобнее в кресле и пристегнул ремень безопасности. Кристи повернула регулятор громкости на магнитоле. Из колонок повалили сочные басы, и Рита Ора запела: «You know you're only in it cuz it's hot right now, hot right now! Turn it up right now! Put your hands in the air if you want it right now! Eh oh eh oh hot right now!». Малявка на заднем сиденье начала покачивать головой в такт музыке, Кристи увидела это в зеркале заднего вида, снова улыбнулась и начала звонко подпевать. Мэри подхватила. Кристи рассмеялась, вдавила педаль газа в пол, и мы помчали по дороге вперед за знаниями.

Глава 2

Пятый и последний на сегодня урок закончился, и я отправился на очередную тренировку по футболу. В раздевалке пока ещё никого не было, и я решил, что пришла пара перекусить сэндвичами. Собственно хотел съесть их с того самого момента, как забрал пакет с отцовским ленчем из холодильника, но наличие чеснока останавливало меня. Однако тренер Кэмп гоняет нас по полю так рьяно, что каждый игрок, одетый в экипировку, за долгие годы насквозь пропитавшуюся потом, грязью, слезами радости и горечью поражения, уже к середине первого часа занятий начинает вонять, как гибрид бизона и скунса. Так что вряд ли в таком зловонном окружении кто-то почувствуют мое чесночное дыхание.

Я присел на скамейку, положил рюкзак перед собой, достал пакет с едой и взял в руки один из сэндвичей. Большой кусок белого хлеба, майонез, смешанный с чесноком и базиликом, ломтик сыра чеддер, кружок помидора, толстый кусок ветчины, листик салата, тонкий срез копченой куриной грудки, снова помидор и сыр, ещё немного майонеза с чесноком и второй кусок хлеба. Если в чем мой отец и разбирался, так это в сэндвичах. В сэндвичах и, как это неудивительно, нацистах. Нет, вы не подумайте чего-нибудь такого – отец добрейшей души человек, либерал до мозга костей, который готов бороться за права любой категории униженных и оскорбленных. Он испытывал отвращение ко всем тем ужасам, что вытворял Гитлер, но нацисты интересовали его как культурный и социальный феномен, под воздействием которого самые обычные и не плохие по своей природе граждане Германии могли без каких-либо угрызений совести безмолвно смотреть на то, как их соседей – евреев или коммунистов, вместе с немощными стариками и детьми, увозили куда-то по ночам, и они навсегда пропадали в концентрационных лагерях.

Я поднес сэндвич к лицу, с удовольствием вдохнул его свежий и аппетитный запах и откусил большой кусок. Начал жевать. Ощутил вкус сочного помидора, пряность копченой куриной грудки и аромат сыра. Вдруг что-то пошло не так. Я почувствовал майонез, базилик и обжигающую остроту чеснока. Вот только остроты этой оказалось чересчур много. Начал активнее пережевывать, в надежде что хлеб, ветчина или сыр перебьют чеснок, но становилось только хуже. Он будто бы начал прожигать мой язык, небо, десны и даже горло. На лбу высыпал пот. Я ощутил, как кровь прилила к лицу, а глаза стали слезиться. Кажется, я даже начал задыхаться. Никогда не страдал астмой, но думается мне, именно так должен начинаться приступ удушья. Я выплюнул обжигающий и наполовину пережеванный кусок сэндвича на пол, туда же бросил его ещё целого собрата и подскочил со скамьи. Рюкзак и все его содержимое полетело вниз, но я не обратил на это внимания и ринулся в сторону туалета.

Оказавшись внутри, подбежал к умывальнику, открыл кран с холодной водой на полную мощность и засунул лицо под струю. Я начал жадно глотать воду, несмотря на все предупреждения мамы, что из-под крана пить нельзя. Но это не помогало. Во рту всё также горело нечто, казавшееся мне чесноком, но на деле видимо являвшееся серной кислотой или потоком вулканической лавы, смешанным с базиликом. Я вытащил голову из-под крана и прильнул губами к емкости с жидким мылом, что весела рядом на стене. Принялся одновременно со всей силы колотить пальцами по кнопке подачи мыла и ртом пытаться высосать его оттуда.

Только когда мои щеки раздулись от количества пенной жидкости во рту, я отпрянул от емкости. Поводил языком из стороны в сторону – для того, чтобы прополоскать рот, у меня уже не хватало ресурса растяжимости щек и губ, и, наконец, выплюнул мыльную жижу в раковину. Немного полегчало. Я вновь сунул голову под кран и прополоскал рот водой. Затем повторил процедуру с жидким мылом, правда, на этот раз уже не столь фанатично. Снова прополоскал рот водой.

Язык, нёбо, десны, внутренняя поверхность щек, губы и глотка – все было словно бы тщательно обработано наждачной бумагой, но хотя бы больше не горело адским пламенем. Я обессилено уселся прямо на пол туалета рядом с умывальником, не обращая внимания на растекшиеся повсюду лужи воды и жидкого мыла.

– Присел отдохнуть? – послышался чей-то голос.

Я поднял голову и увидел перед собой Джонни Сандерса – нашего квотербека и моего лучшего друга. Он стоял у двери туалета, упершись рукой о стену, и смотрел на меня, не забыв при этом изобразить на лице ехидную ухмылку. Джонни был большим любителем посмеяться и поиздеваться на другими, но исключительно на словах. В отличие от остальных игроков команды, которые, как это и положено большим, сильным и популярным ребятам, терроризировали всю школу, Джонни никогда не обижал тех, кто слабее его, и даже периодически выпускал на волю очередного нерда, запертого в собственном шкафчике.

Я перевел дыхание и ответил:

– Да сэндвичем видать траванулся.

Джонни понимающе кивнул головой, протянул мне руку и помог подняться на ноги. Я встал, и мы вышли из туалета. В раздевалке к тому моменту уже собралась вся команда. Парни переодевались, что-то кричали друг другу, смеялись и дурачились. В общем, обычная атмосфера для мужской раздевалки. Мы с Джонни присоединились к остальным и начали напяливать на себя защитную экипировку.

Через пять минут вся команда уже была одета, обута и засунула свои головы в шлемы. В помещение вошел наш наставник Эрик Кэмп или, как звали его мы, – тренер Морж. Мистер Кэмп был грузным мужчиной, разменявшим четвертый десяток, но выглядящим уже на все шестьдесят. У него были густые усы и обширных размеров живот. Собственно из-за этих двух отличительных черт мы и прозвали его моржом. Тренерский стиль Кэмпа можно было охарактеризовать как очень громкий и очень оскорбительный.

Морж любил орать много и оскорблять весьма разнообразно. По количеству слов, словосочетаний и крылатых выражений, употребляемых тренером в своей речи, он, наверное, мог сравниться с любым из классиков, которых изучают в школьной программе по литературе. Вот только большая часть его багажа знаний приходилась на ругательства, поэтому книга с цитатами из Эрика Кэмпа вряд ли когда-нибудь попадет на библиотечные полки. Впрочем, тренером Морж был неплохим и по большей части даже справедливым.

Каждую тренировку мистер Кэмп начинал с приветствия, каждый раз нового, но всегда ЗдоброгоИи ЗподбадривающегоИ На этот раз таковым было:

– Ну что, дамочки, поправили лифчики и вытащили колготки из жопы? Готовы, мать вашу, жалкие вы ублюдки, выйти на поле и хотя бы раз в жизни не заставить меня краснеть за вас?

Команда ответила дружными криками, и все мы поспешили на поле. На выходе тренер грубо схватил меня за плечо и прижал к стене. Обычно в кино с такого начинается уличное ограбление или изнасилование в душевой мужской тюрьмы.

– Ты, Мастерс, сегодня будешь на месте ресивера. Не знаю почему, может, ты недавно от толпы педофилов убегал, но твои убогие ноги последнее время стали быстрее, чем у страуса. Покажешь себя хорошо на тренировке – станешь ресивером на игре в следующую пятницу. Если же ты, маленький кусок отбросов человеческой жизнедеятельности, просрёшь все свои природные способности и не покажешь такую игру, что заставит меня реветь от счастья как двухгрошовую проститутку, которой её драгдилер сделал предложение, я заставлю тебя драить всю вонючую раздевалку зубной щеткой, а потом её же использовать для гигиены полости рта.

Тренер вроде как ободряюще, но весьма болезненно ударил меня по щеке.

– Ты понял меня, жалкий засранец?

– Так точно сэр! – выкрикнул я.

Кэмп отпустил моё плечо.

– Пошел вон с глаз моих.

Я поспешил воспользоваться его предложением и присоединился к остальным членам команды, уже разминавшимся на поле. Тренировка в тот день прошла на ура. Тренер оказался прав. Не в том, конечно, что касалось банды педофилов, но в том, что я действительно стал бегать значительно быстрее. Я бежал, ловил мяч, ускорялся и делал тачдаун. Один за другим. И дело было не только в ногах – я в целом стал быстрее. Мои руки успевали поймать и обработать мяч, как бы криво он не летел, а будучи с мячом, я мог увернуться от любого защитника, как бы хорош он ни был. Я ловил, обводил защитников и вносил мяч в очковую зону. Снова и снова. И никто и ничто не могло мне помешать. Я стал футбольным богом! После часа тренировки вся команда была измотана, как это обычно и случается с нашим тренером, который каждый раз готов загонять игроков до смерти, лишь бы увидеть нужный ему результат. Но вот что странно – я чувствовал себя гораздо лучше, чем обычно. В отличие от других во мне ещё оставались силы, и я даже взмок не так сильно, как остальные. Единственное, что меня тревожило, так это чувство голода, которое все последние дни нарастало внутри меня.

Все игроки в очередной раз выстроились в две линии друг напротив друга, я чуть поодаль на месте правого ресивера. Легкий ветерок пронесся над полем, приятно охлаждая кожу. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как все мое тело наполняется новыми силами. Со стороны трибун послышались крики «Вперед львы!». Я обернулся и увидел Кристи и её подруг из группы поддержки, сидящих на старых деревянных скамьях стадиона. Она махала мне рукой и, как всегда, ослепительно улыбалась. Её волосы развивались на ветру, и солнечные лучи придавали им невероятно яркий золотистый оттенок. Она была великолепна в этот момент. Я просто не мог оторвать свой взгляд. Вдруг откуда-то слева, как будто бы за сотню миль от меня донеслось «42 синий хайк!».

Когда до меня дошло, что происходит, и я наконец смог отвернуться от Кристи и посмотреть в сторону происходящего на поле, мяч уже пролетал впереди меня и вот-вот должен был коснуться земли. Однако каким-то невероятным образом я смог резко нагнуться, выставить руки вперед и поймать его. Ещё более фантастическим оказался тот факт, что я не просто смог поймать мяч, но и удержал его, прижал к себе и побежал вперед. Из-за моей заминки самый быстрый наш защитник Мэтт Сэрасон уже успел подбежать ко мне вплотную. Ещё секунда, и он бы сшиб меня с ног, но я увернулся и сделал это так резко, что Сэрасон, протянувший уже ко мне руки, потерял равновесие и упал на землю как подкошенный.

Я прибавил скорости и спустя ещё несколько секунд практически достиг штрафной линии, когда другой защитник – Стив Куган, здоровенный великан весом почти в 220 фунтов[16], перегородил мне дорогу. У меня не было выхода – Куган медленный, но чрезвычайно эффективный – словно бульдозер. Все знали – Стив не может никого догнать, но если тебя как-то угораздило выбежать прямо на него, шансов на спасение уже не остается. Куган обязательно завалит тебя, да ещё и сделает это так, что ты как минимум неделю не сможешь играть. И я на всей скорости мчался прямо на него. Времени на маневр уже не оставалось. В отчаянии я выставил руку перед собой (можно подумать она смогла бы остановить самого мощного защитника в истории нашей школы!), закрыл глаза и продолжил свой бег. Я ощутил толчок, но на удивление все ещё оставался на ногах.

Открыл глаза. Мои ноги переступали штрафную линию. Я обернулся – поверженный Стив Куган лежал на траве. Понятия не имею, что только что произошло, но факт был налицо: я сделал очередной тачдаун, а наш основной защитник впервые за все свои два года в команде не смог заблокировать игрока, бегущего прямо на него. Я остановился и ударил мячом об землю. Все игроки и немногочисленные зрители взорвались бурей радостных криков и аплодисментов. «Сорок шестой, ты лучший!» – услышал я девичий голос со стороны зрительских трибун. Обернулся и увидел Кристи, прыгающую от восторга вместе с подругами. Она посмотрела на меня и послала воздушный поцелуй. Я засмеялся, сделал вид, что поймал его, свернул и положил в карман. В этот момент подбежал Джонни, сшиб меня с ног и переполненным от восторга голосом заорал мне прямо в ухо: «Ты сшиб Кугана! Ты сшиб Большого Стива! Ты победил! Ты сделал это!». К нему на помощь подоспели остальные члены команды и похоронили меня под грудой своих тел.

Тренировка продолжилась ещё полчаса, в течение которых игроки буквально валились с ног от усталости, а я успел сделать ещё десяток тачдаунов. Наконец, тренер прокричал: «Все, дамочки, можете идти припудривать свои носики и глотать противозачаточные таблетки. Тренировка окончена». Над полем пронесся всеобщий возглас облегчения, и члены команды поплелись в сторону раздевалки. Мистер Кэмп вновь поймал меня у входа, правда, на этот раз схватив за плечи обеими руками. Несколько секунд он пристально смотрел на меня, и на какой-то миг мне даже показалось, что его глаза, в которых обычно читались лишь гнев и ненависть ко всем окружающим, вдруг увлажнились. Резким движением он притянул меня к себе и обнял. Сколько бы там лет ни было тренеру, мужик он был ещё весьма крепкий. Стальная хватка его объятий ощущалась даже сквозь защитную экипировку. Через мгновение он довольно грубо оттолкнул меня, видимо устыдившись собственных чувств, развернулся и пошел на поле. Уходя тренер пробубнил себе под нос: «В кои-то веки у этой гребаной команды есть хоть какой-то сраный шанс на чемпионат штата».

Глава 3

Настали выходные, которых все старшеклассники ждали с нетерпением. Дело в том, что родители Мэтта Сэрасона уехали по каким-то делам на неделю и оставили его одного без какого-либо присмотра. Мэтт обещал всем улетную вечеринку у бассейна с громкой музыкой и десятком ящиков пива. Было приглашено около сотни человек, в том числе мы с Кристи. В течение недели мои одноклассники придумывали, что бы соврать родителям по поводу того, где они собираются пропадать на выходных, я же прямо заявил отцу, что отправляюсь на вечеринку, и там определенно будет полнейший беспредел и много алкоголя.

В ответ на мое признание папа произнес речь, достойную считаться эталоном адекватного родительского поведения. Он усадил меня на диван рядом с собой и сказал:

– Видимо, настал тот очередной чарующий момент разговора по душам отца с сыном. Помнится, несколько лет назад такой разговор касался темы «откуда берутся дети», а на этот раз мы назовем его «секс, наркотики и рок-н-ролл». Ты подросток, да к тому же мужского пола, поэтому как бы я ни запрещал и ни пытался оградить тебя от всех опасностей окружающего мира, ты все равно обязательно найдешь неприятности на свой зад. Я знаю это, потому что сам был таким. В твоем возрасте я уже был довольно рассудительным индивидуумом, однако я тоже пил, курил, дрался и иногда вступал в сомнительные половые связи. Самое главное, что мне хватило мозгов прекратить вести себя таким образом до того момента, как все это сказалось бы на моём будущем. Можешь даже не сомневаться – если ты превысишь определенный допустимый лимит подростковых глупостей, это обязательно серьёзно повлияет на всю твою последующую жизнь. Поэтому веселись, отрывайся, но не забывай думать прежде, чем что-то делать. Никогда не напивайся до такого состояния, что уже не можешь контролировать ни свои ноги, ни свои поступки. Моим ориентиром достаточной степени алкогольного опьянения в молодые годы была потеря зрительного фокуса. Как только я замечал, что окружающий мир в моих глазах терял резкость и становился более размытым, так сразу и прекращал пить. Наркотики я бы тебе не рекомендовал пробовать вообще. Я не буду говорить тебе, что наркотики – это плохо, и если ты их попробуешь, то обязательно умрешь на следующий же день, но просто поверь мне – соотношение получаемого от наркотиков удовольствия и риск негативных последствий от их употребления того не стоит. И что касается секс. Пытаться удержать тебя от слишком раннего и слишком бурного начала половой жизни ещё глупее, чем стараться убедить не употреблять алкоголь. Единственное, что я считаю нужным сказать по этому поводу – думай о партнере и о последствиях. Пять минут неуклюжего подросткового секса на заднем сиденье не стоят разбитого сердца какой-нибудь чересчур наивной девчушки, и уж тем более они не стоят преждевременной беременности.

Все это время я молча сидел и слушал отца. Он остановился и пристально посмотрел на меня. Я не отвел взгляда, но и ничего не сказал.

– Вопросы, пожелания, предложения? – спросил папа. Я отрицательно покачал головой.

– В таком случае от теории перейдем к практике, – произнес отец, вынул из кармана пачку презервативов и протянул её мне. – И не думай, что презервативы уменьшают удовольствие от секса. Это, конечно, правда, но в твоем возрасте все работает не так. Когда тебе шестнадцать и перед тобой наконец оказалось обнаженное существо женского пола, удовольствие от процесса будет просто невероятным, вне зависимости от того, будешь ли ты использовать для защиты презерватив или резиновый шланг.

Я с благодарностью принял отцовский подарок. Это была большая пачка Trojan Fire and Ice. Видимо, отец полагал, что я должен не посрамить заслуги его молодости, и обычной упаковки из трех презервативов для меня определенно будет недостаточно.

– И второе. Если у тебя возникнут какие-то неприятности, и неважно какие – поймают ли тебя полицейские купающимся голышом в чужом бассейне или ты случайно собьешь проститутку – ты не должен бежать сломя голову в поисках лопаты и места, где можно закопать эту работницу индустрии развлечений. Ты должен сразу же позвонить мне. Первым делом! Как только что-то случилось – хватай телефон и звони мне! Что бы с тобой ни случилось, я твой отец, и я не брошу тебя в беде. Конечно, если ты отрежешь голову пятилетней девочке на трехколесном велосипеде, я не стану тебя покрывать, но, хотя бы найму хорошего адвоката. Ты меня понял? Я утвердительно кивнул головой.

– Вот и молодец! А теперь беги, собирайся на свою вечеринку – наверняка Кристи уже скоро заедет за тобой.

Отец, как обычно, оказался прав – уже через пять минут с улицы послышался нетерпеливый звук автомобильного гудка.

Глава 4

Кристи припарковала свой кабриолет возле дома Мэтта Сэрасона, и мы сразу же отправились на задний двор, откуда на всю улицу разлетались звуки какой-то жизнерадостной мелодии. Кажется, это была Майли Сайрус и её «Party In The USA». Как только мы обошли дом, перед нашими глазами предстала идиллическая картинка прямиком с экрана MTV: несколько десятков подростков, резвящихся у бассейна, у каждого в руке пластиковый стаканчик красного цвета, а на лице выражение полнейшего восторга, огромные колонки, выставленные на улицу из домашнего кинотеатра Сэрасонов, надувные матрасы, крокодилы и волейбольные мячи, плавающие по голубой поверхности воды, и все прочее в том же духе.

Это была вечеринка исключительно для крутых ребятишек, поэтому все девчонки, разодетые в яркие бикини, хвастали своими подтянутыми попками и стройными ножками, а каждый второй парень мог гордиться наличием хотя бы одной пары кубиков пресса. Сам хозяин вечеринки раскачивался на волнах посреди бассейна, величественно возлежа на двухместном надувном матрасе, с которого только что соскользнула в воду до неприличия загорелая юная обольстительница. Сэрасон заметил меня и заорал во всеуслышание:

– Сэм Мастерс! Сорок шестой! Хватай его ребята!

В то же мгновение ко мне со всех сторон ринулись игроки нашей команды. Они подхватили меня на руки, несколько раз подбросили в воздух, а затем прямо в одежде и обуви бросили в воду. Вся толпа разразилась радостными криками одобрения. Я выплыл на поверхность и обнаружил голову Сэрасона в нескольких дюймах от своей. Он уже успел перевернуться на живот и теперь держал в обеих руках по пластиковому стаканчику с пивом, которые ему видимо только что подала одна из его многочисленных наложниц. Один стакан он подал мне, а второй поднял высоко над головой и прокричал:

– За сорок шестой номер! Будущую звезду нашей футбольной команды!

Одним глотком он осушил весь стакан и смял его о мою голову. Я последовал его примеру и так же смял свой стакан о его голову. Кто-то из толпы проорал «Вперед львы!», и все вместе разом осушили свои стаканы.

Я выбрался на берег и принялся снимать с себя мокрую одежду и обувь. Избавившись от носков, мерзко прилипших к ногам, я бросил всю свою одежду куда-то в кусты и поднял голову, оглядываясь в поисках Кристи, которую не видел с тех пор, как меня оторвали от земли и вероломно бросили в бассейн. Перед моими глазами предстало просто невероятное зрелище. Кристи улучила момент, чтобы избавиться от лишней одежды, и теперь гордо вышагивала от задних дверей дома по направлению к бассейну. На ней было надето белоснежное бикини, эффектно подчеркивающее каждую линию её прекрасного тела. Это была уже не девочка и даже не девушка, а самая настоящая женщина – её внешний вид разительно отличался от того стереотипного субтильного образа, который воспевают в журналах и по ТВ.

Она не была тощей длинноногой моделью с узкими бедрами и плоским животом, прилипшим к позвоночнику. Нет, наоборот, её ноги, бедра, живот и грудь били соблазнительно округлой формы, никаких тебе острых углов и прямых линий – сплошные плавные изгибы. Она была красивой в первобытном смысле этого слова – такая женщина определенно могла выносить здоровое потомство.

О, черт! Кажется, у меня в плавках назревает серьёзный стояк! И на этот раз его не удастся заправить под ремень джинсов, как я делал это раньше, когда не вовремя возбуждался. Прикрывая руками свое оживившееся мужское достоинство, я сделал несколько шагов назад и плюхнулся в бассейн. Но я никак не мог оторвать своего взгляда от Кристи, находившейся уже в нескольких шагах от меня. Она подошла к бортику бассейна, встала на колени, наклонилась ко мне и нежно поцеловала в губы. В таком положении мой нос оказался в нескольких дюймах от её роскошной груди, которая теперь беззаботно свисала вниз. Свершилось! Я отчетливо ощутил, как уперся в стенку бассейна своим уже полностью пробудившимся младшим другом.

– Пойдем, поваляемся в шезлонгах? – предложила Кристи.

Я ткнулся в стенку бассейна ещё раз, проверяя собственную боеготовность. Да уж, в таком виде мне определенно не стоит показываться на берегу! Я взялся руками за бортик, подтянулся вверх, чтобы ещё раз поцеловать Кристи, ответил что, пожалуй, поплаваю ещё немножко, и ушел с головой под воду.

О чем бы таком подумать, чтобы избавиться от этого локального трупного окоченения? Футбол? Мертвые котята? Барак Обама? О! То, что надо! Любые разговоры о политике навевают на меня смертельную скуку. Раздумывая о бюджетном кризисе и противоборстве демократов и республиканцев, я сделал кружок по бассейну и, убедившись в полной отмене режима боевой готовности, вылез из воды. Махнул рукой Кристи, которая уже заняла шезлонг, и пошел в сторону импровизированного бара. Это был обычный кухонный стол, уставленный несколькими башенками из пластиковых стаканчиков, парой алюминиевых бочек с пивом, несколькими бутылками газировки и коробками сока, предназначенными для девушек, многие из которых совсем не пили, и тех парней, кто был за рулем.

Здесь тусовались мой лучший друг Джонни Сандерс, девятый номер Рик Ковач, десятый Ник Джонас и Пит Джерик, который не являлся членом нашей команды, зато был президентом класса.

– Господин ресивер, могу ли я предложить вам бокал лагера? – обратился ко мне Джонни, протягивая пластиковый стаканчик пива.

– Несомненно, господин Сандерс. Благодарю вас за любезность.

Джонни повернул голову в сторону бассейна и приметил Кристи, загоравшую в шезлонге. Он кивнул в её сторону и ударил меня кулаком в плечо.

– Как дела с мисс огромные сиськи? Уже успел её полапать?

Я попытался изобразить на лице загадочную улыбку, потому как мне совсем не хотелось признаваться, что дальше поцелуев я до сих пор так и не продвинулся.

– По лапал? Или нет? А ну посмотри на меня!

Джонни схватил меня за подбородок и попытался обнаружить ответ в моих глазах.

– Аа! Врешь все! Ничего у вас не было! – засмеялся он, по-дружески ударил меня по щеке и сделал очередной глоток пива.

– Да иди ты, придурошный! – я решил ответить на пощечину столь же шутливым ударом в живот. К моему удивлению этот тычок совсем не рассмешил Джонни. Он согнулся пополам, и пиво из его рта вылилось на землю.

– Чего творишь, дебил! – заорал он в ярости и оттолкнул меня. – Я же в шутку!

– Да ладно тебе, Джонни, я совсем легонечко! Чего такого? – в недоумении возразил я.

– Легонечко? Ты издеваешься? Ты мне чуть желудок не вывернул наизнанку!

– Ну, извини, я не хотел! Я ведь и, правда, легонько бил!

– Легонько? Это, по-твоему, легонько? – снова заорал он и, размахнувшись, ударил меня кулаком в живот.

С виду удар должен был получиться значительным, но я, к своему и всеобщему удивлению, не почувствовал ничего, кроме небольшого толчка. Джонни в изумлении уставился на меня. Несколько парней, стоявших рядом, чье внимание было привлечено криками, также с недоумением поглядывали то на меня, то на Джонни.

– Да что не так с тобой? – с искренним негодованием произнес он, развернулся и пошел от меня в сторону дома.

Я пожал плечами, постоял ещё немного на месте, допивая свое пиво, и отправился к Кристи.

– Намажешь меня кремом? – игриво спросила она, подавая мне тюбик солнцезащитного крема и легла на живот.

Я взял крем, выдавил добрую порцию на ладонь и принялся втирать его в спину Кристи. О, Боже! Какая же нежная у неё была кожа – гладкая, но одновременно бархатистая. Мой генитальный друг снова ощутил приток сил. Обама! Международный экономический кризис! Обострение ситуации в Сирии! Санкции против Северной Кореи!

– Готово! – едва ли не прокричал я и отдернул свои руки от столь желанной спины Кристи.

Она снова перевернулась и присела на шезлонге.

– А теперь моя очередь! Давай, поворачивайся ко мне спиной.

О, Боже! Теперь она будет трогать меня своими прелестными нежными ручками!?! Обама! Обама! Обама! Джозеф, мать его за ногу, Байден-младший! А это ещё кто такой? Мои попытки вспомнить ещё что-нибудь политическое и поэтому жутко несексуальное были прерваны встревоженным возгласом Кристи.

– Дорогой, у тебя вся спина обожжена! Как долго ты был на солнце? Мы всего минут пятнадцать как приехали! Когда ты успел так обгореть?

Я попытался посмотреть на свою спину, но у меня ничего не вышло. Взглянул на себя спереди – живот и грудь тоже покраснели. Я перевел взгляд на руки – они были ещё более красными. Пристально вгляделся в правое предплечье – такое ощущение, что кожа становилась все краснее и краснее с каждой секундой. Что за черт! Моя кожа обгорала на глазах, словно бы я держал руку над открытым огнем.

Меня снова отвлек голос Кристи:

– Никогда такого не видела! Пошли быстрее в дом! Она взяла меня за руку и потащила внутрь.

– Пойдем, найдем какое-нибудь тихое местечко. У меня где-то был восстанавливающий крем после загара – он должен тебе помочь!

Мы поднялись наверх и открыли дверь в первую же попавшуюся по дороге комнату. Это видимо была родительская спальная, и здесь на кровати, естественно, уже лежал Мэтт Сэрасон с одной из своих поклонниц. Судя по всему, он пытался засунуть свой язык прямиком ей в пищевод. Отвлеченный звуком открывшейся двери, он остановился на секунду, крикнул что-то оскорбительное в наш адрес и запустил тапкой в стену. Кристи поспешила закрыть дверь.

Следующая спальня, скорее всего самого Мэтта, была пока ещё свободна. Кристи усадила меня на кровать и начала рыться в своей объемной сумке, которою успела подхватить где-то по дороге. Она извлекла из недр сумки тюбик нежно-розового цвета и выдавила себе на ладонь густую бежевую субстанцию. Кристи растерла крем между ладонями и аккуратно прикоснулась к моей спине. В тот момент мне показалось, что это были не её нежные и ласковые руки, а два раскаленных утюга.

– Тебе не больно?

– Нет, – сквозь зубы процедил я.

Кристи принялась тщательно смазывать всю мою спину сверху донизу. Было чертовски больно. С таким же эффектом она могла отхлестать меня плеткой. В конце процедуры Кристи нежно подула мне на плечи, по-видимому пострадавшие больше всего.

– Теперь повернись ко мне лицом. Я повернулся.

– Да уж, спереди ты тоже весь обгорел. Знаешь, я слышала, что бывает аллергия на солнце. Может и у тебя такое?

Она вылила себе на ладони новую порцию крема и начала смазывать мою грудь. О, да! Старое доброе прикосновение раскаленного утюга!

– И все-таки тебе больно!

Я махнул рукой, как бы говоря «Да что вы, что вы! Со мной все в порядке», и попытался изобразить на лице что-то более расслабленное, нежели гримасу американского солдата, попавшего в плен к вьетнамским повстанцам, во время пытки с прижиганием сигаретным окурком.

– А если так?

Она приблизилась и начала нежно целовать меня в губы.

– Так гораздо лучше, – пробубнил я, не отрываясь от поцелуя.

Между тем её руки продолжали смазывать мое изможденное тело, и вот они уже очутились внизу живота. Черт с ней с болью! Черт с ней с политикой! Этот мелкий засранец не упустит такой возможности! Хватит метафор и аллегорий! Или как там это называется в литературе? Мой член стоял колом, и на этот раз уже некуда было бежать! Хорошо, что Кристи пока смотрит исключительно мне в глаза. Может быть, она и не заметит, а потом в комнату войдет сам Обама, и моя эрекция моментально пройдет.

Рука Кристи продолжала натирать кремом мой живот, и вдруг, внезапно, самым краешком ладони она задела мой член, судя по всему стремившийся прорвать трусы. О, чёрт! Чёрт! Чёрт! Мне показалось, что прямо сейчас мой детородный орган разорвет на части, а сам я сгорю со стыда. По телевидению всё время говорят о том, что современные подростки начинают заниматься сексом ещё в четырнадцать лет. Так вот я видимо был доисторическим подростком – я даже ни разу не видел в живую обнаженную грудь, не то чтобы соприкасаться своим членом с какими бы то ни было частями женского тела! С одной стороны, я безумно хотел секса, а с другой – столь же сильно боялся его! И я даже не знаю, чего в тот момент было во мне больше – желания или страха.

Осознав, что её рука наткнулась на что-то инородное, Кристи остановилась. Она отстранила от меня свое лицо и посмотрела вниз. Увидав мою эрекцию и осознав, что это такое, Кристи застыла в нерешительности. Теперь я понял, чего во мне было больше – безусловно страха! Я жутко испугался той неопределенности, что застыла в воздухе. Я надеялся, что Кристи обернет все происходящее в шутку, мы посмеемся вместе и сделаем вид, что ничего и не было. С другой стороны, крошечная часть моего разума очень хотела, чтобы то, что должно было произойти с минуты на минуту, было максимально похоже на сцену из порнофильма, коих, на данный момент, я успел посмотреть не меньше тысячи.

Я желал, чтобы Кристи набросилась на меня, словно разъяренная тигрица, одним движением сорвала с себя бикини, и мы начали бы бешеную скачку на пути к моему, и надеюсь её, первому настоящему оргазму с использованием другого живого человека. Было бы неплохо, если бы к нам присоединились её сестра-близняшка, а лучше две, рыжеволосая девушка-полицейский и латиноамериканская медсестра. Но, в принципе, можно обойтись и без них.

Наконец, Кристи заговорила:

– Ты не против, если вот это мы отложим на будущее? Ты мне очень нравишься, но думаю я ещё не готова к чему-то более серьёзному.

С полминуты назад, в тот момент, когда я ощутил неминуемо надвигающуюся эрекцию, я невольно задержал дыхание и вот только сейчас смог выдохнуть.

– Да, конечно. Ты абсолютно права! Извини за это – я не хотел чем-либо тебя обидеть.

Пускай сегодня у меня и не получилось лишиться невинности, но это был определенно не худший вариант развития событий. Она ведь не убежала с криками и не влепила мне пощечину.

– Тебе не за что извиняться! Я даже рада, что вызываю у тебя столь твердую…, -она смущенно улыбнулась. – Я имела в виду столь бурную реакцию. Просто ещё не время.

Кристи нагнулась и нежно поцеловала меня в щеку.

– Может быть, пока просто полежим в обнимку?

Я кивнул головой в знак согласия и попытался лечь на спину, однако боль от прикосновения к обожженной коже тут же остановила меня.

– Ой, прости милый. Это была плохая идея!

– Нет, нет! Все нормально! У меня вот правый бок совсем не обожжен – может, полежим на боку? Ты какой хочешь быть ложечкой – большой или маленькой?

– Маленькой, – весело отозвалась Кристи и аккуратно легла на бок рядом со мной, так, чтобы не прижиматься своей спиной к моей обожженной груди и животу.

Я обнял её за талию, поцеловал в плечо, а затем уперся носом в затылок Кристи и просто лежал, вдыхая запах её волос. Они пахли клубникой и сандалом, если я, конечно, правильно запомнил название, написанное на упаковке любимого маминого мыла. Кристи молчала, у меня тоже не было желания что-то обсуждать. Момент был слишком умиротворяющим, чтобы портить его лишними разговорами.

Хорошо, что Кристи отреагировала именно так. Все грязные эротические фантазии покинули мою голову. Едва ли не впервые с самого начала наших отношений я задумался о том, что встречаюсь с Кристи не только из-за её большой груди. Она была действительно хорошей девчонкой. Веселой, забавной и очень доброй. Может быть, это та самая первая любовь, о которой так много говорят в книгах.

Мои мысли уплыли куда-то далеко. Я вспоминал все романтические фильмы, что когда-либо видел, и романтические песни, которые когда-либо слышал. За этим делом я не заметил, как пролетело время. За окном уже начинали сгущаться сумерки. Я перегнулся через плечо Кристи и увидел, что её глаза были закрыты. Она тихо и мирно спала. Я аккуратно убрал руку с её талии и, стараясь не шуметь, встал с кровати и вышел из комнаты.

Судя по звукам, доносившимся снаружи, вечеринка пошла на спад, да и в самом доме было уже не так многолюдно, как раньше. Я прошелся по второму этажу и увидел в конце коридора стеклянную дверь, ведущую на балкон. Там, опершись на перила, стояла чья-то мужская фигура. Не знаю, как вообще возможно опознать человека, глядя на него исключительно со спины, но я почему-то был абсолютно уверен в том, что это Джонни.

Я зашел на балкон и оперся на перила рядом с ним. Здесь было тихо и спокойно. Джонни держал в руках бутылку с пивом и с какой-то угрюмой решительностью подносил её к губам через равные промежутки времени.

– Джонни, ты извини меня, но я, и правда, не хотел тебя бить. Не знаю, как так вышло. Клянусь всем, чем угодно, – я собирался просто в шутку ткнуть тебя кулаком в живот. Просто ткнуть и все.

Джонни сделал очередной угрюмый глоток, взял с пола новую бутылку пива и протянул её мне.

– Пей и не болтай.

Я отвинтил крышку и сделал пару глотков.

– И все-таки ты придурок, – как-то очень серьёзно бросил Джонни, но тут же улыбнулся своей привычной, немного нахальной, улыбкой.

Глава 5

Прошла ещё одна неделя, наполненная привычными будничными делами, и вот настал долгожданный вечер пятницы. Вечер очередной игры. Сегодня нам предстояло встретиться с Джеферсон Хай, и я в первый раз буду выступать на позиции ресивера. Я снова пришел в раздевалку первым и теперь сидел на скамейке, положив руки на колени и настраиваясь на игру. Школа Джеферсона была одной из самых слабых команд во всем

штате, и я отлично показал себя на последних тренировках, но игра есть игра – всегда может произойти что-нибудь непредвиденное, и на этот раз я рискую опозориться на глазах у всей школы.

И как же достало это постоянное чувство то ли голода, то ли жажды – я никак не мог понять, на что оно больше похоже. Скорее всего, истина была где-то посередине. Я плотно заправился на ужин тройной порцией маминой лазаньи, а затем ещё и догнался у себя в комнате парочкой шоколадных батончиков и бутылкой Pepsi. Раньше я просто не смог бы запихнуть в себя такую кучу еды за один присест, но вот прошел всего один час и я снова чувствую этот проклятый голод. Чертов период полового созревания! Как назло к чувству голода прибавилась ещё и боль в животе. Было бы вполне логично, если бы сейчас мой живот жаловался на переедание, но всё наоборот – боль напоминала ту, что испытываешь, когда очень давно не ел, и желудочный сок в отчаянии начинает переварить стенки желудка. Хотя это, наверное, от волнения из-за предстоящей игры. Буду надеяться, что после выхода на поле мандраж пройдет, а вместе с ним утихнет и желудок.

В раздевалку вошел Джонни.

– Boy, сорок шестой, ты уже здесь! Готов порвать дохляков из Джеферсон?

– Теперь я пятнадцатый. Новая позиция – новый номер на спине. А ты сам как?

– Точняк, точняк! Я в поряде. Хладнокровен как десяток аллигаторов.

Вскоре начали подтягиваться и остальные члены команды, а минут через двадцать в раздевалку пожаловал сам тренер Морж. Он встал возле выхода, как обычно скрестил на груди свои похожие на окорока руки, и проорал на всю раздевалку:

– Все собрались?

Разговоры мгновенно затихли, и все взгляды устремились на тренера.

– Итак, девочки вы мои, сегодня у нас игра с Джеферсон Хай – одними из самых жалких ублюдков, что я когда-либо видел в своей долгой и весьма омерзительной жизни. А я ведь бывал в Тампе! Поэтому, если вы не принесете мне победу, я лично приду к каждому из вас домой и навалю сочную кучу на вашем крыльце, после чего вернусь в свою прокуренную квартиру и красивым каллиграфическим подчерком напишу письмо в Конгресс США, в котором потребую, чтобы ваших матерей стерилизовали, ибо их утробы способны рожать на свет только жалких подонков, которые не смогли обыграть даже Джеферсон Хай! Вы все меня поняли?

Команда разразилась нестройными, но громкими криками согласия, и тренер продолжил:

– Сегодня у нас новый ресивер, Сэм Мастерс, – Кэмп отыскал в толпе игроков мое лицо и уставился на меня с такой злобой во взгляде, что я невольно потупил взор. – Слушай меня внимательно, Мастерс, если ты лично сделаешь меньше трех тачдаунов за игру, после матча я заставлю тебя бегать вокруг стадиона до тех пор, пока твои кроссовки не превратятся в тряпки, а ноги начнут кровоточить, как матка гангренозной бомжихи в менструальный период, – лица игроков искривились гримасами отвращения по поводу очередной, чрезвычайно цветастой метафоры тренера, но Кэмп ни капельки не смутившись продолжил дальше. – И после этого ты обязательно подцепишь столбняк и сдохнешь, как последняя собака, извиваясь в предсмертных судорогах. Потому что тот, кто не смог принести три тачдауна в игре с Джеферсон Хай, не заслуживает другой участи! Вы все меня поняли?

Напуганная даже сильнее обычного команда ответила дружным ревом.

– Тогда пошли все вон, и чтобы без победы не возвращались!

Снаружи послышались звуки школьного оркестра и радостные крики девчонок из команды поддержки. Игроки ринулась прочь из раздевалки.

Трибуны, как и обычно, оказались практически пусты. Наша команда, пускай и не была самой слабой в штате, но определенно входила в тройку самых скучных школьных команд по футболу во всей стране. Мы каждый год предсказуемо побеждали две-три команды, которые играли хуже нас, и ещё с более завидной регулярностью проигрывали всем остальным. И в первом, и во втором случаях итоговый счет на табло всегда был чрезвычайно банальным. Ни каких тебе громких побед, ни разгромных поражений, ни ярких игроков или красивых комбинаций. Каждая игра – жуткая скука. Зная такую нашу славу, игроки других команд также не слишком старались, и поэтому даже самые звездные гости на наших матчах показывали очень скучный футбол.

На игры Львов ходили только самые отчаянные родители членов команды либо те, чья жизнь была настолько печальной, что в пятницу вечером перед ними стоял лишь один выбор – сходить на наш матч, либо застрелиться. Удивительно, но последних в нашем городе было не меньше десятка. Когда я только попал в команду, мои родители посетили пару игр, но и они быстро поняли, что ни им, ни мне самому это совсем не нужно, и больше я не видел их на трибунах.

Традиционная церемония начала матча закончилась, произошел первый обязательный кик-оф, и, наконец, игроки команд выстроились в две линии друг напротив друга. Я впервые оказался крайним слева. Передо мной стоял двадцать девятый номер Джеферсона – один из двух игроков во всей команде, который действительно мог играть в футбол.

Джонни, наш квотербэк, прокричал «Сорок два желтый, хайк». Тридцать шестой номер сбросил ему мяч, и линии обороны двинулись друг на друга. Джонни сделал несколько шагов назад и бросил мяч в мою сторону. Мяч полетел слишком высоко! Я не смогу допрыгнуть до него, и он попадет прямиком в руки девятого из Джеферсона! Я рванул вперед, оттолкнулся от земли и прыгнул вверх. Кончиками пальцев зацепил мяч и потянул его к себе. Все! Он у меня! Я приземлился прямо перед самым носом девятого, и он уже был готов схватить меня. Резко развернулся вокруг своей оси, и нападающий пролетел мимо меня. И я побежал! Мои ноги буквально вонзались в газон, и при каждом соприкосновении с землей они будто бы выстреливали меня вперед. Мне показалось, что я разогнался уже до сверхзвуковой скорости и, похоже, это было недалеко от правды – никто из игроков Джеферсона не ожидал от меня такой прыти. И вот уже в нескольких шагах от меня замаячила очковая зона, а их сейфти лишь только сейчас осознал картину происходящего и побежал в мою сторону. Но было уже слишком поздно! Я вбежал в зону и, размахнувшись со всей силы, впечатал мяч в землю. Тачдаун!

Немногочисленные зрители вскочили со своих мест, и трибуна взорвалась аплодисментами и радостными криками. Не знаю, сколько времени занял этот прорыв, но я был уверен в том, что это самый быстрый тачдаун за всю историю школы. Со всех сторон на меня тут же набросились ликующие члены команды и едва не переломали все мои ребра в своих дружеских объятьях.

На нашей части табло ноль сменился на семерку – шесть очков за тачдаун и ещё одно дополнительное за забитый Джеком Терком гол. Команды поменялись местами, и я, вместе с большей частью нападающих, покинул поле, освобождая место для игроков защиты. Матч продолжился в лучших традициях Львов: очень предсказуемо и скучно. Игроки Джеферсон Хай вяло шли в атаку, наша защита чуть менее вяло останавливала их. Никаких тебе пробежек или пасов через все поле и никаких сэйфти. В итоге Акулы из Джеферсона использовали все четыре попытки и так и не осилили необходимые десять ярдов.

Снова пришла наша очередь выходить на поле. Мы встали на свои позиции. Джонни скомандовал «Тридцать семь черный, хайк», и игра началась. Данная схема предполагала дальний пас через все поле, и как только игроки защиты вцепились друг в друга, я помчался вперед. Джонни побежал влево, чтобы обеспечить себе лучший обзор, но к нему уже спешил лайнбекер под номером пятьдесят пять – второй член команды Акул, который хоть что-то понимал в футболе.

Я практически достиг своего пункта назначения, расположенного в шаге от очковой зоны, когда Джонни сделал широкий замах, чтобы запустить длинный пас. Но в этот самый момент лайнбекер врезался в него на полном ходу. Джонни успел осуществить бросок, но в последний миг из-за толчка его рука дернулась, и мяч полетел совсем не так, как задумывалось. Я в ужасе проследил новую траекторию полета мяча – теперь ему не хватит как минимум двух ярдов, чтобы оказаться в моих руках. Вместе со мной за полетом следил и открытый сейфти Акул – он был значительно ближе к центру поля и уже бежал навстречу мячу.

Не задумываясь обо всей бессмысленности такого рывка, я помчался назад. Во мне как будто бы открылось второе дыхание, и я побежал, обгоняя собственные ноги. И у меня получилось – я обогнал игрока Акул, в высоком прыжке поймал мяч, ещё в воздухе развернулся на сто восемьдесят градусов и, как только мои ноги вновь соприкоснулись с землей, рванул в обратном направлении. Теперь мне наперерез выбежал второй сейфти! Я попытался резко обойти его слева, но он бросился вперед и, падая на газон, успел все-таки ухватить меня за кроссовок. Я полетел на траву вслед за ним и растянулся на земле во весь рост. К счастью, мои руки все ещё крепко держали мяч, а он уже целиком находился в очковой зоне.

Зрительские трибуны вновь разразились радостными криками «Тачдаун!». Ликование всей команды и суровые зубодробительные объятья на этот раз стали ещё сильнее. Очередной гол в ворота в исполнении Терка, и на табло уже красовалось 12:0 в нашу пользу. Команды снова поменялись ролями, и нападение Джеферсон Хай едва ли не в точности повторило свой предыдущий игровой момент с вялыми попытками продвинуться вперед и абсолютной неспособностью взять заветные десять ярдов. Дальше игра пошла, как по нотам – наша команда блистала в атаке и пассивно сдерживала противника в наступлении, а Акулы одинаково лажали как в защите, так и в нападении.

Игра закончилась с разгромным счетом 48:7, и к самому быстрому тачдауну наша команда записала на свой счет ещё три новых школьных рекорда: самая большая итоговая разница на табло, самое большое количество тачдаунов за игру и, конечно же, самое большое количество тачдаунов, добытых одним игроком. И этим игроком был я! Я принес своей команде пять тачдаунов и навеки записал свое имя в ряды школьных легенд.

После игры меня долго носили на руках и сжимали в объятьях все, кому не лень, начиная с игроков и их родителей и заканчивая каким-то бомжеватого вида мужиком со зрительской трибуны. Я чувствовал себя великолепно – словно бы не просто принес победу своей команде, а в одиночку выиграл Супер Боул. Но самое удивительное – несмотря на всю эту беготню на сверхзвуковых скоростях, толчки и падения, я совершенно не устал. Ни одна из моих мышц не болела, ни одна из связок не ныла от усталости, как это обычно бывало после каждой игры. Вот только странное чувство голода внутри меня становилось все сильнее.

Глава 6

Суббота обещала стать одним из самых важных дней в моей жизни. Кристи предложила выбраться на пикник, а после него вечером пойти смотреть на городские огни с холма, который романтически настроенные девушки называли Утес Эдварда, в честь главного героя «Сумерек», а среди парней он именовался попросту Трах-гора. Именно здесь абсолютное большинство учеников и учениц нашей школы лишались девственности. Место просто идеально подходило для столь нехитрого занятия – возвышенность, с которой открывался живописный вид на весь город, в темноте превращавшийся в тысячи разноцветных огоньков, словно рождественская гирлянда на елке. А самое главное – большое количество укромных местечек между деревьями, где можно было припарковать свой автомобиль и не бояться быть пойманным с поличным.

С того вечера у Мэтта Сэрасона, когда впервые в наших отношениях с Кристи была затронута тема секса и она сказала, что пока ещё не готова, прошла всего неделя, но мне почему-то думалось, что это должно свершиться именно сегодня. В конце концов, кто же приглашает посетить Трах-гору только ради красивого вида? Может быть, это вчерашняя игра произвела впечатление на Кристи? Я был просто великолепен, а как ни крути – девчонки любят победителей.

Я подумал, что зажиматься в маленьком кабриолете Кристи будет не слишком-то удобно, поэтому попросил у отца его SUV – роскошный Range Rover Evoque, большой и комфортабельный, но при этом гибридный и очень экологичный. Живое олицетворение отцовской философии защиты окружающей среды. Папа терпеть не может всевозможных хиппи и активистов Greenpeace, которые считают, что люди должны питаться одной лишь соей и вообще жить на деревьях и не пользоваться никакими благами цивилизации. Одновременно отец столь же страстно не любит тех, кто в гордом одиночестве разъезжает на огромном пикапе, сжирающем за минуту столько же топлива, сколько Range Rover за неделю. А ещё он терпеть не может подобные автомобили, потому как их владельцы любят каждые выходные ездить на охоту, чтобы расстрелять из армейского пулемета какого-нибудь несчастного оленя, тушку которого после подобного «фарширования» свинцом нельзя было даже поджарить на гриле. Отец считает, что мы не должны отказывать себе в комфорте и новых достижениях науки и техники, но мы обязаны делать это с максимально возможной заботой об окружающем мире. Для меня же было главным то, что помимо своего стильного дизайна и экологичности, Evoque обладал ещё одним чрезвычайно важным в данный момент качеством – наличием просторных и комфортабельных задних сидений, будто бы специально созданных для озабоченных подростков.

Прихватив с собой ту самую пачку Trojan Fire and Ice, что отец подарил мне перед вечеринкой Сэрасона, и, убедившись в свежести дыхания и опрятности всех остальных составляющих моего гардероба, я уселся за руль отцовского автомобиля и аккуратно скатился с подъездной дорожки нашего дома. Собственной машины у меня ещё не было, а отец давал покататься на своей красавице лишь в исключительных случаях. На этот раз поводом для такой щедрости стала моя вчерашняя победа на футбольном поле. Несмотря на то, что он не присутствовал на матче, а я не любил хвастать перед родителями своими достижениями, слухи о триумфе нашей команды быстро расползлись по городу и уже успели дойти и до ушей моего старика. Протягивая ключи от машины, отец похлопал меня по плечу и с серьёзным видом сказал: «Молодец!», что в переводе с языка тщательно скрываемых эмоций моего родителя было практически равносильно девчачьему визгу восторга при виде старой подруги.

Минут через пятнадцать я был уже у крыльца Кристи. Услышав звук клаксона моего автомобиля, она поспешила выйти из дома. На Кристи было надето белое летнее платье, простенькое, но не лишенное элегантности. Подол заканчивался выше колена, но все же на весьма допустимом для приличного общества уровне, что впрочем, никак не помешало мне насладиться красотой её стройных ног. Ветер развивал её волосы, а лучи солнца, проникая сквозь них, окрашивали пряди в золотистый цвет. Словно в завораживающей рекламе шампуня волосы колыхались на ветру вверх и вниз, вверх и вниз, и мой взгляд опускался и поднимался, следуя за ними. Образ юной обольстительницы Кристи завершила при помощи висевшего на шее кулона в форме птички серебристого цвета.

Перед тем, как сесть спереди, моя прекрасная спутница закинула на заднее сиденье корзинку для пикника и маленькую сумочку, в которой, наверное, умещались лишь мобильный телефон да помада. И только когда корзинка плюхнулась на сиденье, я осознал, что всю дорогу от дверей дома до машины Кристи несла что-то в руках. До этого я был слишком занят лицезрением её красоты. Пожалуй, с тем же эффектом она могла бы нести в руках отрубленную конскую голову – я бы и её вряд ли заметил!

Кристи устроилась поудобнее, накинула ремень безопасности, и мы отправились в путь. Прошло около двадцати минут, и вот уже последний белоснежный домик нашего тихого пригорода исчез где-то позади. По сторонам от дороги раскинулся живописный пейзаж с зелеными лугами и стройными деревьями. Через пару миль Кристи ткнула пальцем в симпатичную полянку по правую сторону. Я съехал с трассы и припарковал автомобиль подальше, дабы проезжающие машины не мешали нашей идиллии.

Кристи достала с заднего сиденья корзинку и начала обустраивать наш пикник. Она расстелила скатерть в красную и белую полоску, выставила на неё пару тарелок и стаканов. Все по высшему разряду – настоящая стеклянная, а не одноразовая посуда. Дальше пошли съедобные ингредиенты – восемь сэндвичей, составленных в четыре стопки, тарелка-ассорти с несколькими сортами мяса, колбасы, ветчины и сыра, тарелка фруктового ассорти и термос с ледяным чаем. В этот момент я почувствовал себя двадцатилетним героем викторианского романа – ни разу не слышал, чтобы мои ровесники вот так вот чинно устраивали взрослые пикники. Если кто-то из нашей школы и выбирался на природу, то они брали с собой пиво да чипсы и носились друг за другом, устраивая идиотские розыгрыши, вроде тех, что выделывают в своих шоу «Чудаки» с MTV.

Я не забыл о своем предыдущем печальном опыте пребывания на солнце, поэтому на этот раз на мне были штаны, а не шорты, и лонге лив вместо привычной майки. Кристи также решила позаботиться обо мне. Перед тем, как начать нашу великосветскую трапезу, она достала из сумочки тюбик крема от загара и тщательно натерла им моё лицо и даже, на всякий случай, тыльную сторону ладоней. Для создания атмосферы я включил в машине специально заготовленную для такого случая подборку романтичной музыки.

Мы приступили к еде. Кристи, как и положено девушке, ела мало. Точнее сказать, она как минимум полчаса терзала один единственный несчастный сэндвич, откусывая от него кусочки, размером не более монеты в пять центов. И каждый такой кусочек она пережевывала несколько минут, видимо стараясь расщепить его на молекулы, а то и вовсе проводя у себя во рту ядерное деление. А вот меня уже который день подряд терзало все то же странное чувство голода, которое я никак не мог унять. Проклятая голо до-жажда даже мешала мне спать по ночам. Хотя, с другой стороны, последнее время я все равно замечательно чувствовал себя по утрам, не важно, как поздно лёг спать и как долго не мог уснуть. В общем, пока Кристи мучила свой сэндвич, я успел съесть всю остальную еду, кроме тарелки с фруктами. Меня больше тянуло к чему-то животному, нежели растительному.

Кристи заметила, как последний кусок колбасы исчез у меня во рту, и засмеялась. Я огляделся по сторонам и осознал, что еда закончилась.

– Ой, прости. Кажется, я всё съел. Ты сильно голодна? А то ведь мы можем съездить до магазина и купить ещё чего-нибудь съедобного.

– Ничего страшного, не переживай! Я перекусила дома. Давно у тебя такой зверский аппетит?

– Да вот уже пару недель. Отец говорит, что это все период полового созревания – ускоренный рост и все такое.

– А ещё это могут быть глисты, – Кристи лукаво улыбнулась.

– Иди ты! Да это у тебя глисты!

Я улыбнулся в ответ, оторвал одну виноградинку от грозди и кинул в неё. Кристи изобразила на лице гневное выражение и бросила в меня другую виноградину.

– Ну-ну! Не переводи еду! И так мало осталось!

– А кто её всю съел?

– Ты, наверное! Я лично всего ничего – пару кусочков колбасы и всё.

– Каков наглец! – лицо Кристи выражало притворное негодование.

И тут она взяла и… запустила мне в лицо остатки своего сэндвича! Он ударился о мой нос и, не причинив никакого заметного вреда, упал на скатерть.

– Ну, все, юная леди! Вы доигрались!

Я встал на четвереньки и уставился на неё немигающим взглядом, словно лев перед решительным прыжком. Она тоже уставилась на меня в ответ. В воздухе повисло напряжение, и началась дуэль взглядов. Кристи сделала обманный рывок, но я не поддался и остался стоять на месте. Наконец, она не выдержала, подскочила и, с возбужденными криками и смехом, побежала прочь от меня. Я выждал пару секунд, чтобы дать ей достаточную фору, и бросился вслед. Но чертова новая суперскорость! Буквально через секунду я уже мог спокойно схватить её, но какое же в этом веселье? Я специально сделал несколько неудачных выпадов в её сторону и замедлился почти вдвое. Несмотря на все мои усилия, погоня закончилась очень быстро – как бы я ни старался, Кристи так и не смогла оторваться от меня на сколь-нибудь приличное расстояние. В итоге я схватил её, закинул на плечо и пошел обратно. Кристи смеялась и дергала ногами. Я повалил её на скатерть, уперся обеими руками по сторонам от неё и завис над своей добычей. Просмеявшись, Кристи обхватила рукой мою шею и притянула к себе. Мы начали целоваться. И это было прекрасно! Спустя, как мне показалось, около ста миллиардов лет блаженства, Кристи отодвинулась от моих губ и ловким движением повалила меня на спину рядом с собой. Мы лежали распростершись на скатерти и смотрели в небо. Оно было очень красивым. Голубым и светлым. И только одно маленькое и пухленькое облачко медленно ползло по его бесконечным просторам.

– Ты уже думал о том, что будет дальше?

– Ну, ты вроде как предлагала поехать на утес Эдварда.

– Нет, я не о том, что будет дальше сегодня, а о том, что будет дальше в твоей жизни.

– Экзамены там уже скоро, и пора начинать рассылать документы в колледжи.

– Куда пойдешь учиться?

– Пока ещё не знаю. Отец говорит, что нужно получить какое-нибудь универсальное образование, с которым всегда можно найти работу и заработать на кусок хлеба. Хотя для того, чтобы заработать на один лишь кусок хлеба, вообще не нужно никакого образования.

– А кем бы ты хотел стать? Ну, в смысле, когда вырастешь.

– Астронавтом, – я выдавил из себя неловкой смешок. – Если честно, у меня никогда особо не было какой-то вот определенной профессии мечты. Я не знаю, кем хочу стать. Поэтому отцовская мысль кажется мне вполне здравой. Он ещё всегда добавляет – получи приличную профессию, найди стабильную работу с нормальной зарплатой, а потом уже в свободное время сиди и думай, чем ты хочешь заниматься до конца своей жизни, и ищи свое призвание. Лучше быть бухгалтером, который по выходным играет в собственной рок-группе, чем музыкантом-неудачником, выступающим за гроши в самом грязном баре, где слушатели блюют прямо ему на ботинки.

– А твой отец нашел своё призвание? Чем он вообще занимается?

– Он инженер, проектирует всякие там промышленные штуки.

– И это работа его мечты?

– Не знаю, но он говорит, что ему нравится. Говорит, что спокойная и стабильная жизнь привлекает его больше, чем бешеные ритмы и миллионные заработки на Уоллстрит.

– Понятно, – задумчиво произнесла Кристи, и на мгновение в воздухе повисло неловкое молчание.

– А ты кем хотела стать, когда вырастешь?

– Актрисой, – рассмеялась Кристи. – Я не отличаюсь особой оригинальностью. А мама предлагает попробоваться в модели.

– Тебе бы пошло.

Кристи ткнула меня локтем в бок.

– Да ну тебя! Это глупая работа!

– Глупая работа – это подбиральщик мячей для гольфа или переворачиватель пингвинов, а в том, чтобы получать кучу денег только за то, что ты красивая, нет ничего глупого. Тем более никто ведь тебя не заставляет всю жизнь этим заниматься – можно параллельно получать образование и пробовать себя в чем-нибудь более интересном.

– Ты как-то больно живо рассуждаешь о модельной карьере – сам подумывал о такой работе?

– Да нет, только что в голову пришло. Вон Аманда Сейфрид в детстве моделью была, а сейчас голливудская звезда первой величины.

– А откуда ты это про Сейфрид знаешь? Следишь за её карьерой? Кристи сделала переворот, и теперь уже она нависала надо мной.

– Запал на нее? А ну признавайся!

Она попыталась изобразить злобную гримасу, но тут же, в очередной раз, рассмеялась и начала целовать меня.

Мы целовались, разговаривали, снова целовались и снова разговаривали, развалившись на скатерти и смотря в небо. Время пролетело незаметно, и уже начинало смеркаться. Мне нравилось так вот валяться на траве и общаться с Кристи, но всем этим я и раньше занимался, а вот секса у меня никогда ещё не было. Мне очень хотелось поскорее отправиться на Трах-гору и лишиться уже этой позорной для любого парня моего возраста девственности. Но я все никак не мог решиться и предложить Кристи отправиться в дорогу. Моё терпение было вознаграждено, и она сама произнесла эти заветные слова.

– Ну что, может пора уже ехать на утес?

Я попытался изобразить на лице как можно больше безразличия и, чтобы не выдать себя волнением в голосе, просто кивнул в ответ. Мы встали с травы, собрали посуду в корзинку, сложили скатерть, закинули все в багажник и отправились в путь. Утес был совсем рядом, и через несколько минут я уже медленно подбирался к обрыву, во все глаза высматривая, нет ли поблизости других парочек, которые могли бы спугнуть Кристи своим присутствием. Я выбрал подходящее место и остановился.

– Можем забраться на капот – оттуда вид лучше.

– А мы не поцарапаем краску или вмятину не оставим?

– Надеюсь, что нет, иначе отец убьет меня. Да ладно, пойдем! Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Мы вышли из машины. Я помог Кристи забраться на высокий капот, после чего залез сам и сел рядом с ней. Темнота стремительно сгущалась, и город, расположившийся внизу под утесом, все более отчетливо загорался своими многочисленными огоньками. Наш городок, конечно, не Лос-Анджелес, но ночью тоже выглядит вполне себе привлекательно. Ровные полосы дорог постепенно превращались в разноцветные реки – слева белые, от света фар, а справа красные, в цвет задних фонарей проезжающих автомобилей. Кое-где можно было разглядеть яркие неоновые вывески ночных баров и прочих увеселительных заведений. Было красиво. Кажется, на секунду я даже перестал думать о сексе.

Кристи взяла меня за руку. Я повернулся к ней. Вторую руку она протянула к моему лицу и нежно провела пальцами по подбородку. Затем её рука скользнула по моей щеке. Она приблизила ко мне свои губы, и мы начали целоваться. И это были уже не те нежные и романтические поцелуи, которыми она одаривала меня во время пикника. Теперь её губы стали горячими и страстными. Мне показалось, будто бы они начали пульсировать, словно маленькое сердечко.

Кристи отпустила мою ладонь и запустила руку мне в волосы. Я попытался обнять и притянуть её к себе, но на скользком капоте это оказалось не так просто. Кристи попробовала закинуть на меня свою ногу, но у неё также не получилось. Она оторвала от меня губы и произнесла:

– Может быть, на заднем сиденье нам будет удобнее?

– Наверняка, – ответил я и поспешил спрыгнуть с капота.

Я подхватил Кристи и на руках отнес к задней дверце автомобиля, открыл её и аккуратно уложил свой бесценный груз на сиденье, словно хрустальную вазу, которая могла разбиться от малейшего толчка. В два прыжка я обогнул автомобиль и залез на сиденье с другой стороны. Не дожидаясь, пока я закрою за собой дверь, Кристи обняла меня за плечи и притянула к себе. Мы снова начали страстно целоваться. Внутри меня все кипело и бурлило. Мой младший товарищ был уже полностью готов рвануть в бой, но дело было не только в нём. Каждая клеточка моего тела неслась вперед на бешеной скорости, и все они делали это в разных направлениях. Я буквально физически ощущал, как меня разрывает изнутри на части.

И её губы! Они действительно пульсировали! Я ощущал её проклятый пульс на своих губах! И не только на губах. Мои руки обвивали её талию, и кончиками пальцев, ладонями и вообще всей поверхностью рук, которая соприкасалась с её телом, я чувствовал, как бьется её сердце. Либо у неё прямо сейчас случится инфаркт, либо со мной что-то не так! Но черта с два я остановлюсь! Сейчас или никогда! Пускай хоть судорога сведет все мои мышцы, и мои глаза повылезают из орбит, но я ни за что не остановлюсь! Её губы впивались в мои, я ощущал её язык у себя во рту, её руки бегали по моей спине, крепко сжимая то шею, то мышцы плеч. Наконец, ладони пошли вниз. Она схватилась за мою футболку и потянула её наверх. Сняв с меня футболку, Кристи снова продолжила целовать мои губы.

Я все никак не мог сосредоточиться. Меня отвлекал её долбанный пульс! Теперь я слышал его! Как старые часы с маятником, он стучал в моих ушах «тик-так-тик-так». Что-то странное начало происходить у меня во рту. Мне стало щекотно. Сначала подумал, что это Кристи щекочет меня своим языком, но позже я осознал – щекотно было не снаружи, а изнутри. Мои десны, что-то щекотало их изнутри. Щекотка переросла в зуд. Невыносимый, гадкий зуд, который уже начал сводить меня с ума.

Кристи отпрянула от моих губ, отодвинулась назад и осмотрела мой торс придирчивым взглядом.

– Boy, я и не знала, что ты такой накаченный.

– Да я сам последнее время удивляюсь своей физической форме. Теперь моя очередь!

Я протянул руки к подолу её платья и начал поднимать его вверх, при этом ладонями проводя по гладкой, нежной и горячей коже её бедер. О Боже! Этот момент был бы просто великолепен, если бы не проклятое биение её сердца! Я ощущал его и здесь. Вдруг Кристи остановила мои руки и отвела их в сторону.

– Ты не снимешь с меня платье, – она выдержала долгую и очень драматичную паузу. – Пока не снимешь это, – и пальцем Кристи указала на свой кулон в виде голубя с распростертыми крыльями.

Я нервно выдохнул, протянул руку и взялся за кулон. И тут же отдернул ладонь, словно бы коснувшись поверхности только что закипевшего чайника. Мои пальцы пронзила резкая боль.

– Ау! Что за черт! – вскрикнул я.

Кристи дернулась в сторону, испугавшись моей реакции.

– Что… что случилось? – встревоженным голосом спросила она.

– Не знаю. Укололся наверное. У этого дурацкого голубя острые края?

– Нет. Не думаю.

Кристи взяла меня за руку и поднесла ладонь к своим глазам.

– Сэм… У тебя ожог.

Я развернул ладонь и увидел то, о чем говорила Кристи, – на пальцах, в тех местах, где я коснулся её кулона, за какую-то секунду выросли волдыри, такие, как бывают при ожоге.

– Что за черт! – я указал на голубя, все ещё висевшего на груди Кристи. – Он что, раскалился от чего-то?

Кристи медленно приблизила свою руку к кулону и очень осторожно ткнула его кончиком пальца. Никакой реакции не последовало. Тогда она взяла его в руку, сжала в ладони, затем прикоснулась кончиком крыла голубя к своей щеке. Ничего не произошло.

Я решил перепроверить и медленно приблизил свой палец к кулону. Кристи с замиранием сердца смотрела на меня так, будто бы в данную минуту я перерезал провод ядерной бомбы, которая должна разнести в клочья весь Манхэттен.

– Сукин сын!

Я снова отдернул руку от резкой боли, будто бы иглой пронзившей ладонь, в тот же миг, как подушечка моего пальца соприкоснулась с уже ненавистным кулоном.

– Да что за черт! Что такое происходит!

Я вскипел от злости. Кристи нежно взяла мою ладонь снизу, так, чтобы не касаться обожженных пальцев, приблизилась ко мне и нежно поцеловала. Её губы больше не пульсировали.

– Ничего страшного. У тебя, наверное, просто аллергия! Это серебряный кулончик, я слышала у многих девчонок аллергия на серебро. А ещё на золото бывает и на дешевую бижутерию. У меня подружка одна может носить сережки только из хирургической стали.

– Аллергия? И в чем она выражается?

– Ну, там покраснение на коже, зуд и все в таком роде.

– А ожог? Ты когда-нибудь слышала об аллергии в виде ожога?

– Нет, но, может быть, у тебя какое-нибудь сезонное обострение.

– Черт! Обострение, мать его! Хреново обострение!

Я вышел из машины, подошел к ближайшему дереву и пнул его так, что на меня сверху посыпались листья.

– Хреново обострение! – прокричал я в пустоту и начал нервно шагать вокруг машины.

Все было испорченно! Не было ни единого шанса, что после этого мы сможем заняться сексом. Момент упущен! Черт его побери! Парни рассказывали, как они так же упускали момент. Большинство из них так никогда больше и не получило второго шанса. Черт! Хренова аллергия! Я обошел машину несколько раз, ещё немножко попинал деревья, покричал в сторону обрыва и огней ночного города и, наконец, успокоился. Подошел к задней двери и посмотрел на Кристи. Она уже успела поправить свое платье и волосы и теперь выглядела так, словно бы ничего и не произошло. Кулона на её груди больше не было. Видимо она сняла его от греха подальше и убрала в корзинку для пикника.

– Извини, я вспылил.

– Да ничего, я все понимаю. Мне жаль, что так получилось.

– Мне тоже. Мне тоже чертовски жаль.

Я разочарованно посмотрел на Кристи. Её ответный взгляд был полон сочувствия. Я взял свою футболку, лежавшую на сиденье. Кристи успела аккуратненько разгладить её, пока я нарезал круги.

– Давай я, наверное, отвезу тебя домой. Поздно уже, – я грустно хмыкнул носом. Кристи кивнула головой, вышла из машины и пересела на переднее сиденье.

Всю дорогу от утеса и до самого дома Кристи мы ехали молча. Чтобы не задевать обожженные кончики пальцев, мне пришлось вести машину одной рукой. Может, это и выглядело круто, но было очень неудобно. Примерно через полчаса мы добрались до конечного пункта нашей совместной поездки. Я припарковал Evoque напротив дома Кристи, поставил рычаг коробки передач в нейтральное положение, повернулся к ней и отстегнул её ремень безопасности. Кристи положила мне руку на колено.

– С тобой все в порядке?

– Да. Нормально все. Просто жалко, что такой прекрасный день закончился таким вот провалом.

– Да ладно тебе! Подумаешь, какая мелочь – день-то, и правда, был чудесный! Она наклонилась ко мне и поцеловала.

– Не уезжай пока. Я сбегаю домой – у нас в аптечке, кажется, была мазь от ожогов.

– Да не надо. Само пройдет.

– Нет надо! – она погрозила мне пальцем. – Сиди тут и никуда не уходи.

Я поднял руки в знак капитуляции. Кристи выскочила из машины, прихватила лежавшие сзади корзинку и сумочку и поспешила домой. Подол её платья подпрыгивал в такт шагам, и я практически увидел самый низ её трусиков. То ли аптечка у них хранилась в прихожей, то ли Кристи и в доме не сменила бег на шаг, но в любом случае уже через пару минут она стояла возле моей двери и протягивала тюбик с каким-то кремом.

– Обязательно намажь ожоги, как будешь дома! И посмотри в интернете инструкцию на эту штуку – я уже не помню, как часто её нужно использовать.

Я кивнул головой. Кристи оперлась локтями на дверцу автомобиля и поцеловала меня.

– Ты классная, – каким-то чересчур серьёзным голосом произнес я.

– Я знаю, – она улыбнулась. – Ты тоже ничего!

Кристи ещё раз поцеловала меня, развернулась и поспешила домой. Я бросил крем на пассажирское сиденье, передвинул рычаг коробки передач и вырулил на середину дороги. Чтобы было не так грустно, я включил магнитолу. Из динамиков полились лиричные аккорды Everybody Hurts от легендарных R.E.M. Я усмехнулся – более подходящую для данного момента песню трудно было себе представить. Расстроенный и разочарованный я медленно ехал вдоль сонной улицы. Но если честно, где-то в глубине души я был даже немного рад тому, что все закончилось именно так. То, что происходило внутри меня в тот момент, когда мы зажимались с Кристи на заднем сиденье, мне совсем не понравилось. Я не знаю, что это было, но я не хотел бы узнать, чем все могло закончиться, если бы ни чертов кулон и моя нездоровая аллергия.

Глава 7

Голод. Последние недели меня все время терзает чувство голода. Вернее это я его так называю, потому что на самом деле это не совсем то чувство, которое я ощущал раньше, когда очень хотел есть. Мне просто все время физически хочется чего-то. Вся проблема в том, что я не могу понять, чего именно мне хочется. Теперь я все время ем. Постоянно ем и постоянно пью. И ничего не помогает. Я где-то слышал, что иногда организм подобным образом сообщает, что ему не хватает определенных веществ – каких-нибудь минералов или витаминов. И стоит только найти продукт, содержащий нужный твоему организму элемент, все пройдет. Это могут быть соли, используемые при мариновании огурцов, или фруктоза из клубничного пирога. Беременные женщины часто страдают от подобной фигни, а их мужьям приходится из-за этого в три часа ночи, как сумасшедшим, бегать по городу в поисках каких-нибудь диковинных авокадо, фаршированных селедкой.

Но я перепробовал все, на что только хватило моей фантазии. Все виды овощей и фруктов, что смог найти в магазине, мясо, рыбу, хлеб, пирожные, конфеты, мороженое, весь ассортимент Макдональдса и Бургер Кинга, жирное, соленое, сладкое, кислое, холодное, горячее и даже отвратительное на вкус, вроде консервированного шпината или рыбьего жира. Так же и с напитками – я нашел специальный магазин и купил двадцать различных сортов чая, а ещё несколько сортов кофе, цикорий и какие-то непонятные травяные сборы и перетертые корешки, которые нужно заваривать в кипятке. Никакого эффекта. Я пробовал молоко, различные йогурты, молочные коктейли, соевое молоко, кокосовое молоко, миндальное молоко, десяток сортов минералки, все возможные виды и разновидности газировок. Бесполезно! Я пью и прямо в процессе ощущаю жажду! Я ем и чувствую голод! И так постоянно!

Я несколько часов просидел в интернете в поисках ответа. Двадцать страниц результатов на поисковый запрос «все время хочется есть» и ничего по делу – одни только форумы для толстух и статьи про похудение. Но я ведь не толстею! Я все время жру и не толстею! Более того – моя физическая форма за последние недели только улучшилась!

Мои мышцы стали больше, а подкожного жира наоборот все меньше и меньше – если неделю назад мне казалось, что ну вот-вот станут заметны кубики пресса, то теперь я был совершенно уверен в их наличии. Хоть сейчас на обложку какого-нибудь журнала о фитнесе!

Я понимаю, что в мире миллионы людей, которые убили бы за возможность есть сколько захочется, не особо заморачиваться по поводу тренировок, но при этом худеть и наращивать мускулатуру. Но проблема в том, что я всё время испытываю мучительное и сводящее с ума чувство голода! Всё время!

Я почитал в интернете и о глистах, о которых в шутку заикнулась Кристи. Да, в некоторых источниках пишут, что при заражении этими отвратительными тварями появляется повышенный аппетит. Но в других источниках, наоборот, говорят о снижении аппетита как симптоме гельминтоза – так по-научному называются болезни, вызванные подобными паразитами. Интернет – что с него возьмешь! Здесь по каждому вопросу вечно одни только противоположные мнения! В любом случае у меня не было никаких других признаков болезни – ни усталости, ни болей в животе, ни диареи или запора. Напротив, я был здоров и полон сил, как никогда раньше. Вот только жрать все время хотелось! Я уже собирался пойти к врачу, чего, кстати, никогда ещё не делал самостоятельно, но к счастью, или скорее к огромному моему сожалению, причины постоянного чувства голода выплыли наружу самостоятельно.

Это случилось в понедельник. Я пришел со школы и по доброй традиции последних дней сразу же направился на кухню в поисках всего, что только можно съесть. Протянул уже было руку к дверце холодильника, как моё внимание привлек какой-то запах. Вроде бы давно знакомый, но сейчас почему-то заинтересовавший меня особенно сильно. Я обернулся и обнаружил его источник – в кухонной раковине лежала парочка больших и сочных стейков. Наверное, мама собиралась как-нибудь замариновать их, чтобы вечером поджарить во дворе на гриле. Но пока они были девственно чисты от каких-либо приправ.

Свежие и сочные. Очень свежие и очень сочные – я буквально видел, как из их волокон ещё сочится кровь. Не знаю почему, но я смотрел на них, как завороженный. И эта щекотка в деснах – я снова ощутил её! Впервые с той самой злополучной поездки на утес с Кристи. Мои десны снова будто бы что-то сверлило изнутри. А я все стоял и не мог отвести свой взгляд от стейков. Мне показалось, что их поверхность стала ярче. Обычно мясо скорее розового цвета, но эта парочка была насыщенно-красного оттенка. Мне не хотелось верить своим глазам, но кусок мяса, на который я смотрел, с каждой секундой определенно становился все более яркого цвета.

Происходило что-то уж совсем невероятное – я ощутил режущую боль в глазах, словно бы смотрел на лампочку, а не на стейк. И этот запах! Обычно мясо ведь пахнет скорее неприятно? Такой сырой и животный запах, конечно, не самый гадкий на свете, но в духи его определенно никто добавлять не станет. Но не в этот раз! Это мясо пахло просто великолепно. Мои ноздри начали раздуваться все сильнее и сильнее – я пытался вдохнуть в себя как можно больше божественного запаха свежего мяса. А оно все сочилось кровью. На дне раковины уже образовалась лужица красного цвета.

Я протянул руку. Не знаю почему, но мне очень сильно захотелось потрогать эту кровавую лужицу. Я обмакнул пальцы, немного пошевелил ими в крови, стараясь ощутить её текстуру, более вязкую и тягучую, нежели у простой воды. Вынул руку и поднес её к глазам. На кончиках пальцев остались пятна крови. Она была безумно красного цвета, и даже, казалось, светилась изнутри. Я потер подушечки пальцев друг о друга. Затем поднес пальцы к носу и сделал глубокий вдох. О, да! Этот запах! Меня манил совсем не аромат мяса, а именно этот запах крови. Какой же он был приятный!

Вдруг всё поплыло перед глазами, будто бы этот запах одурманил меня. Мое сознание отключилось на секунду, и следующее, что я помню, – как стою перед кухонной раковиной и впиваюсь зубами в кусок сырого мяса. И я не пытался съесть его, а лишь как можно крепче сжимал своими челюстями и старался высосать кровь, всю до последней капельки. Мой внутренний голод – он пробудился! Это уже не было ноющее чувство где-то внутри живота, это была острая режущая боль. Но что самое удивительное – эта боль была приятной! С каждым моим укусом, с каждой новой порцией крови, что я проглатывал, боль увеличивалась, будто бы кто-то вонзал в меня нож в такт с движениями челюстей. Этот нож проникал в мои внутренности и, внезапно, резкая боль разливалась по всему телу каким-то ласковым и нежным теплом.

За очередной вспышкой боли следовало мгновение блаженства. Каждая клеточка моего тела дрожала от удовольствия. Я перестал ощущать все происходящее вокруг и, наоборот, – испытывал все чувства одновременно. Я хотел умереть. Я хотел жить. Я хотел и того и другого одновременно. О Боже, это было чертовски приятно! Зрение немного прояснилось после первоначального помутнения, и вдруг мой взгляд упал на ту часть раковины, что находилась за краном и прилегала к стене. Это была плоская поверхность из нержавеющей стали, которую мама ежедневно начищала практически до зеркального блеска.

Я увидел свое отражение. Ладони, державшие кусок мяса, были окровавлены, и кровь стекала по рукам до самых локтей. Все мое лицо было заляпано кровью. Но это было не самое страшное. Мои глаза… я увидел свои глаза. Они были безумными. Зрачки расширились так, что карие радужные оболочки стали казаться черными. И они блестели. Блестели так, как не должны блестеть. Они блестели, как металлическая поверхность раковины, а не как глаза человеческого существа.

Увиденное мною собственное отражение словно бы ударило меня кулаком в живот. Я отшатнулся так резко, что поскользнулся на гладком полу и чуть не потерял равновесие. Правая рука, все ещё сжимавшая кусок мяса, безвольно опустилась вниз. Пальцы разжались, и сырой стейк упал на пол, издав звонкий шлепок. Я продолжал смотреть на собственное отражение. Мои губы, подбородок, щеки, нос – всё было в крови. Я стал нервно вытирать лицо руками. Но руки тоже были все в крови!

Я бросился бежать так быстро, как не бегал даже на последнем мачте. Через секунду уже был на втором этаже и чуть ни вышиб дверь в ванную комнату, стараясь поскорее оказаться внутри. Я открутил оба вентиля на полную мощность. Мне было все равно, какой температуры вода – главное поскорее смыть всю эту кровь. Я засунул лицо целиком под мощную струю воды. Брызги полетели во все стороны – на мою одежду, на стены, на пол. Но мне было наплевать на то, что вся моя одежда тут же промокла, а поверхность пола превратилась в одну большую лужу.

Как одержимый, я натирал свое лицо и руки мылом. Оно попадало в нос, рот и глаза, но я не обращал на это внимания, продолжая намыливаться так активно, словно пытаясь смыть не кровь, а токсичное загрязнение. Вскоре лицо и руки были чисты, на мне не осталось ни капли крови. Это немного успокоило меня. Я закрутил краны и вдруг почувствовал боль в деснах. Полагаю, она появилась раньше, но только сейчас я был достаточно спокоен, чтобы осознать такое обычное ощущение, как зубная боль. Да, на этот раз это была уже не щекотка, а вполне банальная зубная боль. Как та, что чувствуешь в детстве после того, как лишишься очередного молочного зуба.

Но все мои зубы были на месте. Кажется… Я провел языком по зубам, проверяя данное утверждение. Зубы были на месте, но некоторые из них кажется стали больше. Я открыл рот, чтобы разглядеть их в зеркале. Проклятье! Я отшатнулся. На этот раз под ногами был уже не ламинат кухни, а огромная лужа, так что я поскользнулся и с размаха шлепнулся на пол, как персонаж какого-нибудь комедийного мультфильма. Все содержимое лужи в тот же миг полетело вверх и окотило меня брызгами.

Я больно ушиб спину, локти, затылок и потянул то ли мышцы шеи, то ли плеча. Но сейчас мне было не до оценки ущерба. Я резко поднялся на ноги и снова подошел к зеркалу. Мне наверняка померещилось! На этот раз все должно быть по-другому! Я крепко уперся обеими руками в раковину, пододвинул лицо к зеркалу и снова открыл рот.

Черт! Черт! Черт! Значит, в первый раз мне не показалось! У меня во рту, словно у какого-нибудь долбанного тигра, находились две пары больших и острых клыков, каждый из которых был, как минимум, по дюйму в длину.

Глава 8

– Эй! Освобождай помещение! Ты здесь не один живешь! – раздался из-за двери звонкий голос Мэри.

От неожиданности я дернулся, и мои руки, крепко упиравшиеся в раковину, одним резким движением вырвали её из креплений. Гребаная сверхсила! Хорошо, что я вовремя среагировал и не уронил раковину на пол.

– Сходи на первом этаже! Я здесь воду разлил на полу – нужно вытереть, – ответил я, сжимая в руках раковину, словно какой-то мячик-антистресс.

– Ту мама заняла, а мне очень надо! – нетерпеливо прокричала Мэри и легонько пнула дверь своей детской ножкой.

– Да подожди ты! Я ещё не одет!

Я осмотрел раковину и то место, которое она раньше занимала. Она крепилась к стене двумя мощными болтами, теперь беспомощно болтавшимися в воздухе. Одной рукой я приставил раковину к стене, а второй вставил болты на их прежние места. В этот раз проклятая сверхсила помогла мне – под нажимом моей руки болты легко вошли в стену. Я осмотрелся по сторонам – все вокруг был залито водой. Схватил висевшие на крючках полотенца – одно бросил вниз и, передвигая его ногой, начал протирать пол, а вторым в то же время пытался вытереть стены.

Мне несколько раз пришлось поднять полотенце с пола и выжать его в раковину. И все это время Мэри ныла под дверью и пыталась протестовать. Примерно через минуту пол в ванной стал просто очень мокрым, а не покрытым четвертьдюймовым[17] слоем воды. Я решил, что безопаснее будет как можно скорее освободить ванную, пока Мэри не закатила скандал, нежели добиться идеальной чистоты. Открыл дверь и буквально вылетел из ванной, едва не сбив сестру с ног. Она ещё не успела повернуть голову в мою сторону, как я уже закрыл дверь в свою комнату.

Несмотря на все просьбы, замок на моей двери отсутствовал, а я очень не хотел, чтобы кто-то потревожил меня в этот момент. Сверхсила вновь пришла мне на выручку – я приподнял здоровенный комод и забаррикадировал им дверь. А ведь ещё в том году мне понадобилось десять минут, чтобы передвинуть его на несколько дюймов в сторону.

Я плюхнулся на кровать. Клыки! Долбаные клыки! Я должен их разглядеть! Осмотрелся по сторонам, но в моей комнате не было даже малюсенького зеркальца, я же не девчонка! Подошел к столу и открыл крышку ноутбука. Вебкамера – то, что надо. Минута, в течение которой осуществлялась загрузка операционной системы, показалась мне вечностью. И вот, наконец, открылся рабочий стол с моей любимой панорамой Нью-Йорка с высоты птичьего полета – я всегда любил небоскребы. Щелкнул по значку программы видеочата, и на экране появилось мое лицо. Я открыл рот. Мои новые клыки были на том же самом месте, где я оставил их в прошлый раз. Чертовы здоровенные клыки!

Я потрогал их – длинные и мощные, как у дикого зверя. Попробовал порасшатывать их – мерзавцы сидели, как влитые! Попытался задвинуть обратно в десны – безрезультатно. Я закрыл рот. Какое-то время тупо сидел, уставившись в собственное изображение на экране. Сделав глубокий вход и выдох, захлопнул крышку ноутбука. Пришло время подумать, что за хрень со мной происходит. Клыки, одержимость кровью, ожоги после пяти минут пребывания на солнце, волдыри от одного только прикосновения к серебру, проклятый сэндвич с чесноком, который чуть не убил меня. Все было ясно! Я чертов вампир! Как сраный Эдвард из «Сумерек» или придурошный герой Джонни Деппа из того скучного фильма Тима Бертона. Хренов кровосос! Чертово порождение ночи! Плюшевый Граф фон Знак из Улицы Сезам! Долбанный вампир! Долбанный долбанный долбанный вампир! «Мрачные тени»! Вот как назывался тот дурацкий фильм! Там ещё была девчонка из «Пипца»! Однако хватит уже вспоминать все фильмы о вампирах, что когда-либо видел.

Я убрал руки со стола. На его поверхности остались мокрые пятна. Только сейчас осознал, что все это время сидел в мокрой одежде. Я встал, достал из комода полотенце, трусы, носки, шорты и футболку. Снял с себя все мокрое, бросил на пол – не время заморачиваться по поводу порядка в комнате. Хорошенько вытершись полотенцем, я надел новые вещи. И что делать дальше?

Присел на край кровати, сделал глубокий выдох и откинулся назад. Что делать дальше? Сказать родителям? Интересно, что будет – мама закричит и убежит прочь из дома, размахивая руками над головой, а отец схватится за сердце? Или мама рухнет в обморок, а отец принесет из гаража осиновый кол и убьет меня к чертям собачьим? Нет, пожалуй, это не вариант. Рассказать школьному психологу или сходить к какому-нибудь врачу? Ага, так и вижу картинку – подъезжают два черных, тонированных Chevrolet Suburban, из них вываливается десяток агентов ФБР в костюмах и солнцезащитных очках, хватают меня, надевают мешок на голову и везут в какую-нибудь секретную тюрьму ЦРУ, где незаконно содержат подозреваемых в терроризме. И там жуткий седой доктор с немецким акцентом будет ставить на мне ужасные опыты.

Какие ещё есть предложения? Записаться в местное отделение АВ – Анонимных Вампиров? Общество, где такие же, как и я, по вечерам в пятницу будут собираться в кружок в каком-нибудь школьном спортзале и травить друг другу истории о том, до чего их довела пагубная тяга к человеческой крови. Человеческая кровь… Неужели то, что случилось на утесе с Кристи… Неужели всё это было именно тягой к человеческой крови? Я хотел её съесть? О Боже! Я совсем забыл об этом! Что же я буду делать! Кристи, родители, Мэри, в конце-то концов! А что если однажды я сорвусь и убью кого-нибудь из них!?! Что если повторится сегодняшняя история со стейком! Я ведь просто отключился! Понятия не имею, как вдруг, ни с того ни с сего, схватил стейк и начал его грызть! Что если Кристи покажется мне стейком!?!

Я закрыл глаза руками. Что же делать? Что же делать! Что делать, что делать – на дворе XXI век – идти в интернет! Там есть ответы на все вопросы, а ещё куча порнографии на любой, даже самый изощренный вкус. Я встал с кровати и подошел к ноутбуку. И какой поисковый запрос задать? Попробуем начать с «я вампир». Итак, что же мне выдал всемогущий Google: «я вампир – скачать бесплатно на muzbukon.com» – не то, «я девочка вампир! Категория: юмор» – не то, «Сайт может угрожать безопасности вашего компьютера или мобильного устройства» – тем более не то.

За поиском в интернете прошел добрый час: форумы фанатов «Сумерек» и «Дневников вампиров», приколы на тему вампиров, подборка фильмов про вампиров, десяток книг о вампирах (популярная однако нынче тема), страшные истории о вампирах, ну и, конечно же, вампирское порно – куда без него! Пролистав несколько десятков страниц выдачи поисковика, я уже было собрался вернуться к тому сайту, на котором было вампирское порно, как вдруг моё внимание привлек один блог.

Некто под ником DumDooml7 описывал ситуацию, чертовски напоминавшую мою собственную: «Все началось, когда мне исполнилось шестнадцать лет. Я с самого раннего детства всегда носил на шее маленькое серебряное распятье. Когда я стал превращаться из мальчика в мужчину, что-то произошло – сначала на коже, в том месте, где её касался крестик, появились красные пятна. Я не придал этому значение, но вскоре кожа в этих местах начала чесаться, а затем и вовсе появились болезненные ощущения. Крестик пришлось снять. Другой случай произошел неделю спустя – мы с парнями играли во дворе в баскетбол, было жарко, и я снял футболку. Минут через пять, пытаясь отобрать у меня мяч, мой друг налетел на меня сзади. Я ощутил жуткую боль – оказалось, что вся моя спина была покрыта волдырями от ожогов».

В этот момент раздался звук поворачивающейся ручки, и кто-то попытался открыть дверь. Комод мужественно выполнил своё предназначение и не позволил этому случиться.

– Сэмми, у тебя что-то с дверью? Я не могу открыть. Это была мама.

– Минуточку, у меня деньги упали за комод, пришлось его отодвинуть. Сейчас, подожди, я поставлю его на место, – я даже сам удивился, как быстро придумал отговорку.

Я встал, направился к двери, но вовремя спохватился – клыки! Как я буду разговаривать с матерью? Она тут же увидит мои клыки! Черт! Черт! Черт! В задумчивости я закрыл рот ладонью и крепко прижал её к губам. Что-то не так. Я не чувствую никаких клыков! Открыл рот и ощупал свои зубы – клыков не было! Вернее они, конечно, были, но обычные – человеческие! Я вернулся к ноутбуку и снова включил видеочат. Ну, точно – никаких вампирских клыков! Все снова было в норме! Кто знает – может быть, я слишком рано начал волноваться? Может быть, это временное явление или я смогу его контролировать? Надо будет обязательно дочитать историю DumDooml7 – возможно, он расскажет, как справиться со всеми вампирскими проявлениями.

Глава 9

Всю неделю я чувствовал себя, словно шпион, засланный на вражескую территорию, или коп, внедренный в наркокартель. Я боялся, что неверно сказанное слово, очередной скоростной солнечный ожог или проявление сверхсилы выдадут меня с головой. Не говоря уже о парочке клыков, появление которых я не мог контролировать. Я стал настоящим параноиком! Раз за разом обдумывал каждое свое слово, каждый жест и даже каждый взгляд. Порой мои страхи доходили до абсурдных проявлений – прежде чем взять в руки ложку или вилку, я сначала аккуратно прикасался к ней кончиком пальца Можно подумать, был малейший шанс, что в школьном буфете окажутся столовые приборы из серебра! Я сократил общение с родными, друзьями, Кристи и вообще окружающими людьми в целом до необходимого минимума, чтобы лишний раз не пробуждать в себе потаенные вампирские инстинкты.

Пока они проявились лишь дважды – в момент сексуального возбуждения и при виде кровоточащего куска мяса, но кто знает – возможно, моя новая звериная натура может пробудиться, когда я разозлюсь или там нечаянно ударю молотком по пальцу. Думаю, в моей ситуации невозможно стать слишком осторожным.

Чтобы хоть как-то приглушить свой голод, каждый день после уроков я заходил в мясной отдел супермаркета и покупал свежайший стейк, с которого все ещё капала кровь. Расплатившись у кассы, я брал завернутый в бумагу кусок мяса и дрожащими руками клал его в сумку. После чего отправлялся в туалет на заправочной станции, расположенной неподалеку от магазина. Терзать стейк дома я больше не решался, а супермаркет специально выбрал подальше от нашего района. Сюда не ходил никто из знакомых, и даже если меня застукают в непотребном виде, я всегда могу убежать и остаться лишь неопознанным психопатом.

Каждый раз, добравшись до туалетной кабинки, я был уже практически в невменяемом состоянии. Наверное, именно так выглядят героиновые наркоманы, когда после долгой ломки в их иссушенных наркотиками руках оказывается заветный шприц. Все мое тело дрожало, а челюсти непроизвольно клацали, пытаясь укусить воздух и при этом обнажая готовые к бою мощные клыки. Я снимал футболку и вешал на крючок на дверце кабинки, дабы не запачкать всю её кровью, пока буду рвать на части стейк. И только после этого принимался терзать кусок мяса до тех пор, пока все сосуды мышечной ткани не были порваны, и вся до последней капли говяжья кровь не оказывалась у меня во рту. Не знаю почему, но я предпочитал именно говяжье, а не свиное мясо. Коровья кровь на вкус была какой-то более изысканной что ли.

Окончив трапезу и усмирив дрожь во всем теле, я вытирал лицо и руки туалетной бумагой, надевал футболку и покидал помещение заправки через задний выход. Первые разы выбрасывал обескровленный и поэтому уже не нужный мне стейк прямо в урну в туалете, но потом решил, что рано или поздно уборщик наверняка обратит внимание и захочет узнать, откуда это в туалетном мусоре каждый день появляется здоровенный кусок мяса. В следующие дни я забирал использованный стейк с собой и отдавал его злобному псу, который сидел на цепи возле соседней автомастерской. К концу недели он уже встречал меня как лучшего друга и даже позволял гладить себя.

Блог DumDooml7 я дочитал до конца ещё в понедельник. Он описывал все те проблемы, с которыми я столкнулся за последнее время, – от постоянного чувства голода до появления огромных клыков. К великому моему сожалению этими самыми клыками записи и обрывались. В последнем посте DumDooml7 рассказывал, что не знает, как ему жить дальше, и поэтому решился уйти из дома. Запись была датирована прошлым летом, так что я понятия не имел, жив ли ещё мой собрат по несчастью, а если жив, то смог ли он решить свои проблемы. В данных о пользователе блога обнаружился адрес электронной почты. Я написал ему несколько писем, впрочем, не слишком рассчитывая на ответ.

Но три дня спустя он все-таки отозвался. Завязалась весьма неуклюжая переписка. Я и с девчонками никогда по интернету не знакомился, не то что с парнем. Вернее так – не то что с парнем-вампиром. Я долго не решался сказать в открытую, что я тоже вампир, а он естественно не жаждал выдавать незнакомцу какую-либо личную информацию о себе и своей жизни. Но в итоге я признался. Чтобы убедиться в моей честности, он задал мне несколько вопросов о вампирском житье-бытье из той области, что не была отражена в его записях. Я прошел проверку. Тогда DumDooml7 назвал мне свой Skype-логин, и мы продолжили переписку в онлайн-режиме. Оказалось, что его зовут Джек, и он живет в Бриксби. Мне ужасно повезло – Бриксби был ближайшим к нашему захолустью крупным городом, дотуда было не больше часа езды, и регулярно ходили автобусы. Джек даже согласился как-нибудь встретиться и обсудить вживую наши общие проблемы.

Радость по поводу появления нового друга быстро сменилась разочарованием – Джек не смог порадовать меня какими-нибудь магическими секретами борьбы с голодом или тем, как обуздать непокорные клыки. Он лишь сказал, что со временем справляться с проявлениями вампиризма становится легче, но это не та «болезнь», которую можно вылечить раз и навсегда. По мнению Джека, единственный способ решить большую часть моих проблем, это, так же как и он, уйти из дома. Когда у тебя нет родных и близких – ты не сможешь напугать их своими здоровенными клыками, и, если ты живешь один, то в любой момент можешь утолить жажду, не боясь, что тебя застукают с окровавленным лицом, трясущимися руками и безумным взглядом.

Я долго не решался спросить Джека о том, чьей кровью он питается и откуда её берет. Это сейчас мне удавалось держать себя в руках при помощи стейков, но ведь прошло всего несколько дней со дня первого появления клыков. Кто знает – возможно, со временем жажда станет невыносимой и её можно будет утолить только человеческой кровью. В кино все вампиры убивают людей. Никто из них не удовлетворяется лишь парочкой Кровавых Мэри перед сном. Но я все же спросил. Джек ответил, что покупает говяжью кровь у знакомого работника мясокомбината, и на день ему вполне хватает одной кварты[18].

Общение с Джеком заставило меня крепко задуматься. До его рассказов у меня все ещё теплилась надежда на какое-то волшебное решение всех моих проблем. Я рассчитывал обнаружить какой-нибудь рецепт супер-напитка из томатного сока, семени молодого бычка и дорожной пыли, который раз и навсегда избавляет от голода, или какую-нибудь восточную практику медитации, которая помогает держать под контролем клыки и прочие внешние проявления моего интересного положения. Но вампир-йоги не существовало, как и рецепта вампир-джуса. Джек решил свои проблемы, сбежав из дома, но он был совершеннолетним, а у меня не было ни денег, ни даже собственного автомобиля.

Да и чего уж там скрывать – я просто боялся того нового мира, что находится за пределами нашего тихого пригорода. Уйти из дома – это тебе не переехать на учебу в колледж в соседний штат. Я буду совсем один, без мамы, без папы, без друзей, без Кристи и без какого-либо понятия о том, что делать дальше. Мне было страшно. И пускай я не могу поделиться с родителями или Кристи своими проблемами, но хотя бы они есть рядом и они поддержат меня, по крайней мере, морально, даже не зная, в чем причина моих бед.

Я, мои друзья, одноклассники и вообще все подростки во всем мире, все мы постоянно с пеной у рта пытаемся доказать родителям, что мы уже взрослые, но на самом деле мы всё ещё дети. Выше ростом, чаще всего, хотя и далеко не всегда, более умные, но все же дети. Вместо трансформеров мы теперь хотим получить на День рождения настоящий автомобиль, мультфильмы от Looney Tunes заменили на South Park, а женскую грудь уже оцениваем не с точки зрения питательности её содержимого. Но когда речь заходит о настоящих взрослых делах, таких как зарабатывать себе на пропитание или полностью брать ответственность за свою жизнь, мы все ещё остаемся детьми. И пускай теперь мы не бежим с криками в родительскую спальню посреди ночи, но это не значит, что мы перестали бояться того большого и страшного мира, что находится за окном.

Глава 10

Пятница – день большой игры. На этот раз против нас выступали не аутсайдеры из Джеферсон Хай, а Пантеры Льюис Хай – самая сильная школьная команда по футболу во всем штате. Для наших мест они были все равно, что Даллас Ковбойз для Техаса. Настоящие суперзвезды, игры которых порой собирали больше зрителей, чем матчи второстепенных участников Национальной футбольной лиги. Но как я уже говорил ранее – игры нашей команды отличались невероятной скукой, поэтому даже приезд в город таких звезд не мог заставить трибуны стадиона заполниться хотя бы на две трети.

Впервые за годы занятий футболом я ждал пятничной игры не с волнением и страхом, а с воодушевлением и полной уверенностью в своих силах. Всю неделю я вполне успешно справлялся со своими новыми вампирскими замашками: ни разу не обгорел на солнце, не обжегся серебром или чесноком, не покалечил никого своей сверхсилой и даже ни разу не обнажил клыки в чьем-нибудь присутствии. Но необходимость контролировать каждый свой шаг и каждое свое слово измотала меня. Не физические конечно, но морально. Я чувствовал себя выжатым, словно апельсин, все соки которого ушли на стакан фрэша.

Игра была той разрядкой, в которой я сейчас так нуждался. Я знал, что на поле покажу себя великолепно, и здесь мне не нужно будет сдерживать себя. Все окружающие будут только рады тому, что я бегаю со сверхзвуковой скоростью и прыгаю, как кузнечик, напившийся Red Bull. Да и моральная поддержка со стороны зрителей мне тоже не помешает. Если бы они только знали, что я вампир, наверняка в едином порыве похватали вилы и факелы и погнали меня по главной улице, а потом хорошенько поджарили на костре. Но пока они ничего не подозревают и будут любить меня, как родного сына, брата или друга, ведь я приношу тачдауны их команде.

Я не спеша брел по школьной парковке, направляясь к заднему входу в раздевалку. Смотрел себе под ноги и думал о чем-то своем.

– Эй, красавчик, не подскажешь который час?

Я поднял голову и увидел машину Кристи, припаркованную неподалеку. Она выглянула в окно и мотнула головой, подзывая к себе. Всю неделю я старательно избегал её, дабы не повторить печальную историю поездки на утес. Нет, я, конечно, общался с ней в школе, и мы даже урывками обжимались в коридорах, пока никто не видит, но на этом все. Я несколько раз отказывался, когда она предлагала сходить куда-нибудь вечером, а после уроков трусливо сбегал через один из запасных выходов, чтобы Кристи не пришло в голову подвести меня до дома.

Я открыл дверцу и сел на пассажирское сидение. Она нежно поцеловала меня.

– Как дела, чемпион? Готов к большой игре?

– Конечно, всегда готов.

В воздухе повисла неловкая пауза. Кристи явно хотела поговорить со мной совсем не об игре, но не знала, с чего бы начать.

– Ты же не ради обсуждения плана игры ждала меня на парковке?

– Нет… Не ради игры.

Я ободряюще похлопал её по коленке.

– Давай, выкладывай, чего там у тебя в голове.

– Сэм, у нас все в порядке?

– Да, конечно. Все отлично.

– Просто я заметила, что с прошлых выходных и нашей не совсем удачной поездки ты как-то отдалился от меня. Я сделала что-то не так? – в её голосе послышались нотки неподдельного волнения.

– Нет, нет! Что ты! Ты все делаешь правильно! Дело не в тебе, – на мгновение я задумался. Не говорить же ей, в чем на самом деле причина такого моего поведения. – Это из-за моей семьи. У меня сейчас проблемы дома. Мама с папой, у них не все так гладко, как хотелось бы.

Лицо Кристи просияло облегчением, но она поспешно сменила радость на выражение сопереживания.

– Они разводятся? Знаешь, это ничего! У меня у половины подруг предки в разводе, и они не жалуются. Некоторые даже рады – говорят, что так родители дарят в два раза больше подарков по любому поводу.

– Нет, я не думаю, что дойдет до развода. Так, просто ссориться стали часто, и нам с мелкой перепадает.

– А ты как? Справляешься? Если хочешь, можем поговорить об этом.

– Да нет, все нормально. Я бы не хотел это обсуждать. Кристи лукаво улыбнулась.

– Ну, тогда, может быть, займемся чем-нибудь кроме разговоров? Знаешь, до начала матча ещё есть время, мы можем хорошенько раззадорить тебя перед игрой.

Я уловил её мысль и улыбнулся в ответ. Кристи приблизилась и впилась в меня своими губами. Они были как всегда прекрасны – нежные и клубничные на вкус. Кристи отстранилась, потянулась рукой куда-то себе за спину, затем сделала ещё несколько не совсем понятных мне манипуляций и, наконец, вынула лифчик из рукава футболки. Я нервно сглотнул.

– Прошлый раз мы так и не успели дойти до второй базы. Может, стоит сделать это сейчас?

Она взяла мою руку и положила на свою левую грудь. О, мой Бог! Я мечтал об этом весь год – с того самого момента, как у Кристи внезапно, после летних каникул, выросла роскошная грудь. Мое сердце забилось в два раза чаще, а на лбу выступил холодный пот. Я немного сжал пальцы и ощутил, как её грудь одновременно мягко и упруго отзывается на моё прикосновение. Но тут произошло то, чего я боялся больше всего. Её сердце, оно было прямо здесь – в каком-то дюйме под её грудью. На этот раз я не просто почувствовал его ритм, оно буквально било меня в ладонь, будто бы пытаясь вырваться наружу из тела Кристи.

Этого оказалось достаточно. Резкая боль пронзила все моё тело. Я одновременно ощутил боль в животе, словно спазм, скрутивший мой желудок, боль в голове, такую,

будто бы мой череп с двух сторон сжимали чьи-то сильные руки, и боль в деснах – это мои клыки рвались наружу. Одной рукой я схватился за живот, а вторую прижал ко рту, так, чтобы Кристи не увидела клыки. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто бы я стараюсь сдержать приступ рвоты.

Кристи отпрянула в испуге, но уже через секунду положила руку мне на плечо и заботливо спросила:

– Милый, что с тобой? Тебе плохо?

Я тратил все силы на то, чтобы не выпустить наружу своих демонов. Но я не справлялся. Впервые я с ужасом ощутил полностью осознанное желание наброситься на Кристи, прокусить её нежную шею и напиться столь желанной человеческой крови. Стоило ей приблизиться ко мне хотя бы на дюйм ближе, и ничто уже не смогло бы меня остановить.

Я разжал пальцы руки, прикрывавшей рот, и сквозь пронизывающую тело боль прокричал:

– Не трогай меня!

На лице Кристи отразился страх, но ох уж эта добрая душа – мой крик лишь подстегнул её желание помочь мне.

– Милый, может, мне сбегать найти школьного врача!

– Отвали от меня! – вместе со словами из моей глотки вырывались какие-то утробные звуки, похожие на животное рычание.

В этот момент я ненавидел Кристи. Ненавидел её доброту, её отзывчивость, её желание помочь, несмотря ни на что. Я хотел разорвать её на куски, но она лишь смотрела на меня своими полными сочувствия глазами Бэмби. Я уже не мог сдерживаться. Боль стала невыносимой, и я знал, что единственным способом избавиться от неё была кровь Кристи. Моя рука уже потянулась к ней. Я могу сломать её шею одним движением и спокойно выпить всю её кровь до последней капли. Я должен был сделать что-то, чтобы отпугнуть Кристи! Моя ладонь уже была в дюйме от её шеи, готовая вцепиться железной хваткой. Я собрал в кулак последние остатки силы воли и внезапно рванул руку вверх и в сторону, залепив Кристи звонкую пощечину. Одновременно с этим я проорал:

– Вали отсюда, чертова шлюха!

Рот Кристи раскрылся от изумления. На её щеке проступил красный след от пощечины, а глаза уже наполнились слезами. Очередной приступ боли пронзил мое тело. На этот раз это был не живот или голова. Меня словно бы ударили ножом прямо в сердце. Я увидел в глазах Кристи одновременно смятение, боль, отчаяние и страх. Эта пощечина завершила прекрасную пору её счастливой девичьей жизни. Я убил её детскую душу. Я убил её веру в любовь и человеческую доброту. Это сделал я. Я убил что-то прекрасное своими собственными руками. Мне было больно. И это была не физическая боль. Может быть, я и был вампиром, но внутри этого вампира сидел человек. И когда душе человека стало невыносимо больно, физическая боль, терзавшая тело вампира, отошла на второй план.

Кристи поднесла одну руку к своей щеке, а второй не глядя попыталась нащупать ручку, открывающую дверь. По её лицу текли слезы, а подбородок нервно подрагивал, предвещая настоящие рыдания, которыми она разразится с минуты на минуту. Наконец, Кристи нашла ручку двери, открыла её и выскочила из машины. Не оглядываясь, она побежала прочь, и я услышал отдаляющиеся от меня звуки её рыданий.

Я тоже нажал ручку двери и буквально выпал из машины, приземлившись на колени и локти. Я не мог подняться. Душевная боль объединилась с физической, многократно усилив её. Не в силах больше терпеть, я закричал. Собственный крик испугал меня – это было что-то среднее между женским криком в самые болезненные моменты родов и животным рыком льва или тигра. Мне нельзя было оставаться на парковке в таком виде, но я все ещё не мог встать на ноги. И я пополз на четвереньках, как собака, жестоко избитая своим злобным хозяином. Вскоре я все же смог привстать на согнутых ногах и, сгорбившись, поковылял в ближайшие кусты.

Скрывшись от чужих взглядов в растительности, снова упал на колени. Меня вырвало. Затем ещё раз и ещё раз. Желудок был уже совершенно пуст, но спазмы продолжали сотрясать его, и мне вновь приходилось раскрывать рот в припадках рвоты и выплевывать на землю скопившуюся во рту слюну.

Глава 11

Боль медленно отпускала мои внутренности, и рвотные позывы прекратились. Я смог встать на ноги и выбраться из кустов. Утерев с губ остатки продуктов пищеварения, исторгавшихся из недр моего желудка последние несколько минут, я устало поплелся по парковке в сторону дома. Теперь мне уже было совсем не до игры. Машина Кристи так и стояла с открытыми дверями. Эта картина отозвалась внутри меня очередным уколом боли.

– Мастерс!

Я не обернулся, хотя и услышал свою фамилию.

– Мастерс, твою мать! Ты куда, скотина кривоногая, пропал!

Я продолжил идти, не обращая внимания на крики, раздававшиеся где-то у меня за спиной. Чья-то рука схватила меня сзади за футболку и сильно рванула назад. На этот раз я обернулся. Передо мной стоял Эрик Кэмп. Лицо тренера было ярко-красным от переполнявшей его злобы.

– Какого хрена, ты, жалкое отродье, все ещё не в раздевалке? Я что тебя, сучонка, должен бегать по всему городку искать? – тренер говорил столь яростно, что каждое слово, вылетавшее из его рта, сопровождалось изрядной порцией слюны, обрызгавшей уже все моё лицо.

Но мне было всё равно. Я молчал. Это разозлило тренера ещё больше. Он схватил меня за шиворот и начал трясти.

– Ты о чем там у себя в башке своей тупой думаешь? А ну бегом пошел переодеваться, игра уже скоро начнется! – он попытался толкнуть меня в сторону раздевалки, но на этот раз я решил оказать сопротивление и остался стоять на месте.

– Да ты что, мать твою, тут из себя строишь! Ты чего, принцесса сраная, упираешься? Очко что ли перед матчем заиграло? – Кэмп решил дополнить свои слова подбадривающим тычком в грудь.

Безразличие во мне сменилось на злобу.

– Да отвали ты, дегенерат старый! – я оттолкнул тренера, позабыв о своих новых сверхспособностях.

Кэмп был выше меня почти на голову да к тому же обладал обширных размеров животом. Думаю, он весил не меньше двухсот двадцати фунтов[19], но мой толчок отбросил его на добрый фут[20] и едва не опрокинул на спину. На секунду тренер уставился на меня глазами, расширившимися от удивления, но уже в следующий миг рассмеялся:

– Вот так-то парень! То, что нам нужно на поле! – он подскочил и уже вполне дружелюбно схватил меня в охапку и потащил в раздевалку.

Злоба, выразившаяся в толчке, ушла, и я уже не сопротивлялся. В раздевалке собрались все члены команды в полной экипировке. Я поспешил последовать их примеру, и через пару минут мы вместе вышли на поле. Как только я переступил порог раздевалки, зрительские трибуны взорвались громом аплодисментов и радостных криков. Я поразился открывшимся передо мной зрелищем – все трибуны были забиты до отказа, а те, кому не хватило сидячих мест, плотной толпой заполнили часть периметра стадиона между трибунами.

За неделю, прошедшую с нашего триумфа над Джеферсон Хай, вести о том, что команда Львов наконец заиграла, как положено, облетели весь город. А тут ещё такие гости, как Льюис Хай, – все жители нашего городка собрались в ожидании по-настоящему эпического противостояния. И своими криками и аплодисментами они выражали любовь не нашей команде, а именно мне. Все трибуны кишели плакатами «Мастерс № 1», «№ 15 – ты лучший!» и даже «Молния Мастерс». И все они скандировали «Мастерс! Мастерс! Мастерс!». Редкий игрок Национальной футбольной лиги за всю свою карьеру удостаивается таких оваций, не то что шестнадцатилетний пацан. К тому же, в одном из первых рядов я увидел всю свою семью в полном составе – мама, папа и малявка Мэри. Никто из них и словом не обмолвился о том, что собирается придти на мою игру, но вот они были здесь и радостно махали мне руками. И меня понесло. Я забыл о вампиризме, голоде, Кристи и том, что произошло на парковке десять минут назад. Я улыбался во весь рот, махал людям руками, изображал, что стреляю из пальцев, в общем, радовался жизни, как только мог. Я хотел забыть обо всем и просто играть в футбол. Игра была моим спасением. Я решил для себя – если справлюсь сейчас на поле, то справлюсь и со всем остальным в своей жизни. Буду умолять о прощении Кристи, может, совру ей, что у меня синдром Туретта, найду где-нибудь в округе мясокомбинат или ферму, где можно прикупить животную кровь, и буду жить так, как жил раньше. Буду жить, как человек.

Тем временем состоялся первый обязательный кик-оф, и члены команд выстроились в две линии друг напротив друга. Мы были в нападении. Игроки Льюис Хай выглядели серьёзно – они знали свое дело и собирались разделать нас под орех. Вот только вряд ли до них уже дошли слухи о том, что в рядах Львов появилось секретное оружие: Сэм Мастерс – самый быстрый ресивер в истории мирового футбола.

Квотербэк прокричал «Двадцать три синий, хайк». Тридцать шестой номер сбросил мяч Джонни, а я рванул вперед. Он отошел назад и передал мне пас. Я ускорился и точно так же, как в начале игры с Джеферсон Хай, пересек линию очковой зоны ещё до того, как защитники Пантер успели сообразить, что же за хрень такая происходит. Ударил мячом о землю и торжествующе вскинул руки над головой. В тот же миг мои барабанные перепонки едва не разорвались от радостных воплей зрителей. За всю свою долгую историю наш стадион никогда ещё не видел такой бури восторга.

Прошло несколько минут, прежде чем трибуны утихомирились, и, наконец, команды поменялись местами. Льюис Хай сумели доказать, что они команда высшей категории. Они проводили мастерские комбинации, их атакующие прорывали нашу линию обороны, а защитники умело блокировали любые опасности. Однако наши парни, обыкновенно весьма неуклюжие, были сильно воодушевлены первым тачдауном и мощной поддержкой зрительских трибун, поэтому Пантерам не удалось дойти до конца – в последнюю свою попытку они остановились на отметке в девять ярдов, всего лишь в одном шаге от заветной очковой зоны.

Мы снова были в нападении. Сандерс прокричал «Семнадцать зеленый, хайк». В этой комбинации он должен был сразу же передать мяч мне ещё до того, как защитники сообразят, что атаковать нужно ресивера, а не квотербека. Джонни сделал пас, и я ринулся вперед, рассчитывая принести своей команде очередной скоростной тачдаун. Но не тут-то было. Я, может, и являлся секретным оружием со сверхспособностями, но игроки Льюис Хай были ребятами из высшей лиги. Прощелкав первый прорыв, они сразу же сообразили, кто в нашей команде главная угроза, и на этот раз были готовы. Как только я рванул вперед, ко мне помчался их корнербек и правый защитный энд. Вампирская скорость помогла мне разминуться с этими грозными противниками, но я выскочил прямиком на лайнбекеров. Парни мгновенно среагировали и одновременно навалились на меня с двух сторон.

Я оказался на земле. Попытка была провалена. Нам удалось пройти всего один ярд из десяти. Мне это совсем не понравилось. Эта игра – все, что у меня было на тот момент. Только она позволяла мне забыть обо всех своих проблемах и о том, что я успел натворить. Только одна чертова игра! И я не мог позволить каким-то звездным мальчикам с их чемпионскими титулами встать у меня на пути!

Мы снова заняли свои позиции. На этот раз Джонни должен был сделать длинный пас через всё поле. Я помчался вперед. Сандерс отошел назад, хорошенько прицелился и бросил мяч в мою сторону. Траектория была выбрана идеально – ещё мгновение, и мяч окажется у меня в руках, и останется лишь сделать несколько шагов до очковой зоны.

Но будьте прокляты Пантеры из Льюис Хай! Их открытый сейфти выбежал вперед и прыгнул за мячом. Ему, конечно же, не удалось его схватить, но зато получилось задеть рукой и отправить мяч в землю. Игровой момент был провален. У нас оставалось всего две попытки и целых девять ярдов впереди. Если эти мерзавцы и дальше продолжат рушить все наши планы, я окажусь опозоренным перед лицом всего города и перед собственными родителями, которые впервые за последние годы посетили мой матч!

В следующей попытке Джонни решил идти вперед самостоятельно. И на удивление у него получилось лучше, чем у меня, – лайнбекеры сбили его с ног только на третьем ярде. Наступил момент истины – последняя попытка и ещё семь ярдов впереди. На этот раз Сандерс должен был передать мяч нашему тайт-энду, а тот уже передать пас мне. Первая часть комбинации прошла хорошо – мяч оказался у меня в руках, и я бежал вперед на полном ходу.

Но Льюис Хай никак не хотели сдаваться – их лайнбекер и открытый сейфти спешили мне на встречу. Я должен был сделать этот тачдаун, чего бы оно ни стоило! Издав гортанный рык, я ринулся на игроков защиты, словно разъяренный носорог. Адреналин, обильно поступавший в мою кровь, пробудил потаенные вампирские инстинкты. Я ощущал, как все мои мышцы наливаются силой, как ноги бегут всё быстрее и быстрее, а рука так сильно сжимает мяч, что его оболочка вот-вот разорвется, и начинка выскользнет наружу, как банан из кожуры, если сильно надавить на один из его концов. Первым на моем пути оказался лайнбекер – я сделал рывок в сторону и, задев его своим плечом, без остановки побежал вперед, прямо на открытого сейфти. Времени на второй обманный рывок уже не было, поэтому я повторил трюк, который повалил на землю Стива Кугана на первой тренировке в этом сезоне. Выставил руку перед собой и буквально вонзил её в грудь пятьдесят шестому номеру Пантер.

Он повалился на землю, будто бы пораженный выстрелом из пушки. Я перепрыгнул через его распростертое на земле тело и вбежал в очковую зону. С безумной яростью я отправил мяч в землю, так что тот отскочил в сторону на добрых семь футов[21] и оставил на газоне выбоину, словно от артиллерийского снаряда. Я издал победный крик, но на этот раз трибуны ответили мне оглушительной тишиной. В недоумении осмотрелся по сторонам – все игроки нашей команды так же молча стояли на своих местах, а не радостно бежали мне на встречу, как после первого тачдауна.

Взгляды были направлены куда-то в одно и то же место. Я проследил их траекторию. Все смотрели на участок поля в ярде от меня. На газоне лежали два игрока Льюис Хай – открытый сейфти и лайнбекер. Оказывается, игрок, которого я всего лишь задел плечом, тоже не смог устоять на ногах. Они оба не вставали. В их сторону уже бежали тренерская команда и врачи. Все трибуны застыли в тревожном ожидании. Наконец, лайнбекер, пошатываясь и с явным усилием, поднялся на ноги, а вот сейфти всё ещё не шевелился. Я с ужасом уставился на неподвижно лежавшее на газоне тело. Неужели я зашиб его на смерть? Врачи и тренеры склонились над пятьдесят шестым номером. Мгновение показалось мне вечностью, но сейфти все же смог встать, пускай и с чужой помощью. У него хватило сил помахать рукой зрителям, и по трибунам пронеслись радостные возгласы. Я облегченно выдохнул.

Мы заработали шесть очков за тачдаун, и пришло время освобождать место на поле для игроков защиты. Возле скамейки меня поймал за локоть тренер Кэмп и прошептал на ухо:

– Молодцом, Мастерс. Ты все сделал правильно. Но сходи извинись перед пареньком, из которого ты чуть все дерьмо разом не вышиб. Я лично на твоей стороне – игра есть игра, но вот мамашки и всякие либерасты потом на говно изойдутся по поводу недопустимости жестокости в школьном спорте и прочей махровой хрени. Так что лучше извинись, чтобы избежать лишнего геморроя.

Я кивнул в ответ, снял шлем с головы и, держа его в руке, нехотя поплелся в раздевалку, где сейчас должен был находиться пятьдесят шестой. Я оказался прав – сейфти Пантер лежал на скамейке и руками закрывал лицо.

– Эй, ты в порядке?

Пятьдесят шестой поднялся и убрал руки от лица.

– Я это… Ты, в общем извини меня…

Я осекся на полуслове. Из носа парнишки полилась кровь.

– Ну, нет! Я думал это всё! – он поднес руку к носу и попытался остановить поток. Но кровотечение было слишком сильным – кровь полилась по его руке. С того самого момента, как началась моя трансформация в вампира, это был первый раз, когда я в живую увидел человеческую кровь. Я разжал пальцы и выронил шлем. Мои колени задрожали, живот вновь сдавило спазмом, а голову пронзило резкой болью. Я завороженно уставился на кровь, уже капавшую на число пятьдесят шесть на груди игрока. Мои ноги сами пошли вперед. На лице сейфти отобразилось удивленное выражение:

– Эй, а с тобой самим все в порядке?

Не обратив ни малейшего внимания на эти слова, я подошел к нему вплотную и приблизил свое лицо к его руке, по которой все ещё струилась кровь.

– Эй, какого хрена? Ты чего творишь?

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь потрясающим ароматом его крови.

– Да какого хрена! Отвали от меня, гомосек сраный! – он попытался оттолкнуть меня.

Внезапно я схватил его за грудки и резким движением поднял вверх.

– Э! Мать твою! Отвали, я сказал!

Он уперся руками мне в грудь, пытаясь отпихнуть назад. Но ничего не получалось, мои пальцы намертво вцепились в его форму. Тогда пятьдесят шестой не выдержал и ударил меня кулаком в лицо. Если до этого момента мне удавалось сдерживать хотя бы малую часть прорывавшихся наружу вампирских инстинктов, то его удар окончательно вывел меня из себя. Словно тряпичную куклу я рванул его в сторону и с размаха впечатал спиной в металлические шкафчики, которыми были уставлены стены в раздевалке. Он продолжил отбиваться, тогда я поднял его вверх у себя над головой.

Пятьдесят шестой был напуган, но он цеплялся за меня руками и пытался пинать ногами. Кровь из его носа попала мне на лицо. И тогда случилось неизбежное – я раскрыл рот во всю ширину и обнажил две пары огромных вампирских клыков. Из груди вырвался очередной животный рык. Ну, всё – сейчас я сожру его к чертям собачьим. Я уже совершенно не управлял ни своим телом, ни своим разумом. Если на парковке, когда я так жестоко обидел Кристи, внутри меня ещё оставался человек, то сейчас он исчез. Теперь я вампир. Один лишь вампир, безумно жаждущий человеческой крови.

Я медленно, наслаждаясь моментом, начал приближать к своему лицу, а точнее к зубам, висящее в воздухе тело жертвы. Сейфти Пантер разглядел мои клыки. Он больше не сопротивлялся. Его тело безвольно обмякло, и он замолчал. Я посмотрел в его глаза. В них больше не было страха, в них был первобытный ужас. Ужас и слезы. Он заплакал.

Громко, навзрыд. Здоровенный детина под шесть футов[22] ростом плакал, как маленький ребенок, сотрясаясь всем телом.

Последний раз я слышал подобные звуки лет пять назад. Тогда Мэри учились кататься на велосипеде. Она упала и сильно ободрала себе об асфальт все коленки. Родителей тогда не было дома, поэтому собственно Мэри и каталась без наколенников. Рядом оказался я один. Отнес тогда ещё совсем малютку в дом, самостоятельно обработал её ссадины и долго укачивал в своих руках, пока она не успокоилась. Воспоминания о Мэри отрезвили меня, но я не знал, как надолго этого хватит.

Я развернулся и бросил пятьдесят шестого в сторону, подальше от себя. Он с грохотом врезался в ряд шкафчиков на противоположной стене и упал на пол. Не знаю, что произошло с ним дальше, потому что в ту же секунду выбежал из раздевалки и поспешил убраться прочь от него, от других игроков, от зрителей и вообще от всех людей, которые могли пробудить во мне этот ужасный вампирский аппетит.

Глава 12

Покинув раздевалку, я прибавил скорости и побежал домой, на ходу стирая с лица кровь, что успела накапать на меня из разбитого носа пятьдесят шестого. Вся моя семья сейчас была на стадионе, а значит, дом пуст и у меня есть, как минимум, минут двадцать-тридцать, чтобы собрать необходимые вещи и убраться к чертям собачьим из родного гнезда, из города, из штата, из долбаной страны! Если понадобится, я вплавь доберусь до Кубы! Хотя нет – лучше отправиться на Аляску, забиться в самый глухой её угол, соорудить себе из снега иглу, как у Чилли Вилли, и охотиться на сраных тюленей подальше от людей. Вся эта хрень никогда больше не должна произойти! Я лучше перережу себе вены или сброшусь с моста, чем ещё хотя бы раз наброшусь на человека!

Уже через несколько минут я стоял возле своего дома. Обычно от школы я добирался не менее чем за двадцать минут, но на этот раз бежал так быстро, что гепард рядом со мной показался бы хромой черепахой на седативных. Только оказавшись на крыльце нашего дома, я осознал одно очень досадное упущение – на мне все ещё была надета полная футбольная экипировка, а значит мобильник, ключи от дома, а также карманы, в которых они лежали, и сами штаны, содержащие эти карманы, остались в шкафчике школьной раздевалки.

В отличие от тех семей, что показывают по ТВ, мы не хранили запасные ключи в заднице садового гнома, да и самого гнома у нас тоже не было. Ломать дверь или разбивать окно мне совсем не хотелось – с родителей хватит одного того, что я сбежал из дома, а так они хотя бы не станут думать, что кто-то вломился и похитил меня. Я сделал несколько шагов назад и осмотрел дом – окно моей спальни на втором этаже было приоткрыто, а где-то в трех с половиной футах[23] от него располагался наш гараж. Задачка была непростой, но почему бы и не попробовать. Я разбежался, подпрыгнул, уцепился руками за край крыши гаража, подтянулся, забрался наверх, оттолкнувшись, прыгнул в сторону окна, ухватился руками уже за его край, снова подтянулся и, наконец, оказался внутри.

Эти акробатические кульбиты удались мне на удивление легко. Если бы не чертово желание убивать людей, непереносимость чеснока и прочие мелочи, вампиризм был бы отличной штукой со своей сверхсилой, скоростью и, как оказалось, цирковой ловкостью. Очутившись внутри, первым делом я сбросил с себя футбольную форму и переоделся в повседневную одежду. И что делать дальше? Последнее время я лихо транжирил деньги на ежедневные стейки, так что теперь в моей копилке осталось меньше сотни баксов. С такими деньгами до Аляски определенно не доберешься. Я огляделся по сторонам, будто бы пытаясь отыскать ответ в стенах и мебели. И, как ни странно, мне это удалось – взгляд упал на ноутбук, который я почему-то забыл выключить перед тем, как отправиться на игру. Джек! Бриксби! Надо ехать к Джеку в Бриксби! Он поможет! Последний автобус отправляется в восемь вечера – я ещё успею, и денег на билет вполне хватит.

С замиранием сердца я щелкнул по значку Skype на рабочем столе. Черт! Аккаунт Джека был оффлайн. Я всё равно набрал ему сообщение: «У меня большие проблемы! Я чуть не сожрал игрока противоположной команды!!! Не знаю, что дальше делать! Я ухожу из дома! Еду в Бриксби! Помоги!». Мои руки дрожали, и через каждое написанное слово приходилось возвращаться назад и заменять «имня» на «меня» и «узмжу» на «ухожу». Отправив сообщение, я уставился на экран в ожидании того, что иконка рядом с ником Джека вот-вот загорится зелёным, и он ответит на мое сообщение. Но время шло, а значок все оставался белым.

И чего я сижу? Родители могут вернуться домой с минуты на минуту! Ответит Джек или не ответит – мне в любом случае нужно валить из дома! Я подскочил со стула, достал из-под кровати спортивную сумку и принялся хаотично сваливать в неё все подряд вещи, особо не задумываясь о том, что плавки и теплый зимний свитер мне вроде бы как в ближайшее время не пригодятся. Заполнив сумку и утрамбовав её ногой, я вновь посмотрел на экран ноутбука – ответа все ещё не было. Ну и хрен с ним! Нет, так нет! Я закрыл крышку и убрал компьютер в сумку.

Закинув свой нехитрый скарб на плечо, я покинул родительский дом. На этот раз уже через дверь. Даже не стал оборачиваться на прощание – не зачем травить душу, и так пребывающую в весьма и весьма потрепанном состоянии. Времени оставалось все меньше, и я решил убраться отсюда так же, как и попал домой, – бегом. Автобусная станция располагалась на другом конце города, но с моей новой скоростью я наверняка окажусь там минут через тридцать. Примерно так и получилось. Я приобрел в кассе билет на ближайший автобус до Бриксби, и пятнадцать минут спустя серебристый грейхаунд[24] с гофрированными боками уже уносил меня прочь из родного города.

В девять часов вечера я сошел в Бриксби, нашел свободное сидение внутри помещения вокзала и с надеждой включил ноутбук. Бесплатный wi-fi здесь ловил отвратительно, но я смог войти в интернет и запустить Skype. Аккаунт Джека все ещё был оффлайн, и мое сообщение так и осталось без ответа. Каждые пятнадцать минут к зданию вокзала подъезжали новые автобусы, а каждые двадцать минут их собратья отправлялись в путь. Людей становилось то больше, то меньше, и за следующий час на сидениях рядом со мной успело смениться с десяток интересных персонажей, начиная с нервной молодой мамаши, задерганной своим пятилетним ребенком до состояния близкого к суициду или детоубийству, и заканчивая пожилым афроамериканцем, весьма неприятно шамкавшим своими вставными челюстями.

И все это время я бесцельно сворачивал и разворачивал окно Skype, пытаясь увидеть долгожданный значок «в сети» напротив логина Джека. Но время шло, а мне становилось все хуже. Последний раз я выпил, а вернее высосал из стейка свою ежедневную дозу говяжьей крови сегодня в два часа дня, и с тех пор успел потратить изрядное количество энергии и напасть на члена команды Льюис Хай. Действие животной крови подходило к концу, и у меня начинался суровый отходняк.

Голова болела, руки стали дрожать ещё сильнее, чем раньше, а желудок терзался голодом пуще обычного. Но я должен был оставаться на вокзале! Джек – моя единственная надежда, и у меня нет других каналов связи с ним кроме этого проклятого Skype, для которого нужен доступ в интернет. Я, конечно, мог уйти с вокзала и попробовать найти другую точку доступа – но что толку, бесплатный wi-fi бывает только там, где есть люди, а менять одних потенциальных жертв на других нет никакого смысла.

Последней каплей моего терпения стала парочка девчонок лет шестнадцати, присевших на скамейку напротив меня. Они звонко щебетали о чем-то своем, но я их не слышал – никак не мог отвести взгляд от розовых щечек одной из подруг. На бледной веснушчатой коже эти румяные круги выглядели для меня словно семафор, своими огнями предупреждающий о приближении поезда. И этим поездом был мой безумный голод. Ох, я бы сожрал эту малышку прямо здесь, не обращая внимания на истошные крики её подруги, которые взорвут воздух вокзала, как только я воткну свои клыки в эту тонкую шею. Кто-нибудь из пассажиров бросится спасать девчушку, а я одним движением руки отброшу его в стену, а может, даже сверну нечаянно шею. Все закричат, завопят, вызовут полицию, а минут через десять примчится спецназ. Они окружат здание, начнут кричать в громкоговоритель «Сдавайтесь, вы окружены!», а когда разглядят через окно, что я полнейший псих и вести со мной переговоры совершенно бесполезно, полицейский снайпер, расположившийся на соседней крыше, к хренам разнесет мою башку здоровенной пулей пятидесятого калибра, летящей со скоростью под три тысячи футов в секунду[25]. Сколько раз я видел подобное в любимых шутерах – пуля врезается в лоб, и голова разлетается на куски, как старая тыква, по которой со всей силы пнули ногой, а мозги и осколки черепа веселым розовым фонтанчиком выстреливают на целый фут вверх.

Я потряс головой, пытаясь отогнать отвратительные мысли, встал со своего места, подхватил сумку и направился к выходу. Понятия не имею, какой радиус действия у здешнего wi-fi, но должен быть не менее пятидесяти футов[26]. Я решил пройтись по периметру здания – глядишь, где-нибудь да и удастся поймать сигнал. Сделав пару кругов вокруг вокзала, я все же смог нащупать невидимую волну всемирной паутины. Вот только единственным местом вне вокзала, где ловил wi-fi, были два фута по обе стороны от входа в туалет. К сожалению, бесплатный и к тому же мужской, от чего во все стороны от его дверей разносился устойчивый аромат, зона покрытия которого была явно шире, чем у местного беспроводного интернета.

Но меня уже начинала колотить довольно-таки чувствительная дрожь по всему телу, поэтому, особо не раздумывая, я бросил свою сумку на асфальт и сел на неё, упершись спиной в стену рядом с входом в туалет. Положив ноутбук на колени, я снова приступил к любимому занятию – гипнотизированию окна Skype. Хреновым я, однако, был гипнотизером – программа не поддалась, и мое послание все так же значилось непрочитанным. На экране всплыло окошко «Осталось 5 % заряда батареи. Рекомендуется подключить зарядное устройство». Я встал и полез ковыряться в своем багаже – может, где-нибудь удастся найти розетку и подключить зарядник. Обыскав все внутренности сумки и вывалив часть вещей прямо на землю, я так и не обнаружил заветный блок питания.

Видимо, собираясь впопыхах, я забыл прихватить это весьма полезное устройство. Зато не забыл положить маленький складной ножик с несколькими лезвиями – и зачем он мог мне понадобиться? Открыть консервы, которые я не ем, или защититься от хулиганов, которых я теперь могу раскидать одной левой? А черт с ним – вдруг пригодится! Я убрал ножик в карман, побросал все вещи обратно в сумку и снова сел на неё сверху. Skype все ещё молчал. Новое всплывающее окошко оповестило меня о том, что осталось 3 % заряда батареи. Ну да, как же, как же, батарейка моего уже весьма потрепанного ноутбука всегда разряжается с 5 % до нуля всего за пару минут.

И что вот теперь делать? Ноутбук вырубится с минуты на минуту, зарядника у меня нет, а другой способ связаться с Джеком также отсутствует. Можно, конечно, сходить в какое-нибудь интернет-кафе, которое ещё хрен найдешь в столь поздний час, но там же люди – а мне сейчас никак нельзя к людям. Тем временем моему организму стало совсем паршиво. Голова начала кружиться, а десны ощутили уже знакомую щекотку клыков, прорывающихся наружу. Одно из двух – либо я сейчас отрублюсь и сдохну с голода, либо меня переклинит, как сегодня в раздевалке, я вернусь в помещение вокзала и разорву на куски первого попавшегося под горячую руку «счастливчика». Последнее никак нельзя было допустить. Вот тут мне, пожалуй, и пригодится ножик – если я почувствую, что терпеть уже невмоготу, вскрою себе к хренам вены и отправлюсь в специальный вампирский ад, где ты стоишь по самую шею в человеческой крови, но никак не можешь наклонить голову и сделать глоток живительной красной жижи.

Я уже представлял себе завтрашние заголовки местных газет: «Начинающая звезда школьного футбола покончил с собой возле мужского сортира». Интересно – мои родители засунут такую вырезку в рамочку и поставят на каминной полке? Я раскрыл нож и начал легонько тыкать его острием руку в районе запястья. При этом закрыл глаза и стал раскачиваться вперед-назад, каждый раз стукаясь затылком о стену. Кажется, я отрублюсь раньше, чем пойду убивать невинных граждан. Ну, а что – не худший вариант. Голова уже поплыла, и моё тело стало неукоснительно клонить в сторону. Здравствуй асфальт, здравствуйте следы мочи, нанесенные на этот асфальт ботинками посетителей сортира.

Раздался неожиданный звук. Я открыл глаза и даже сумел вернуть тело в вертикальное положение. На экране ноутбука значилось новое сообщение. Это был Джек. Всего одна строчка – Хейлен стрит… Черт! Экран ноутбука погас. Батарейка сдохла, и он отключился. Черт! Черт! Черт! Какие там были цифры после названия улицы? 43? 48? Или вообще 13? Проклятье!

Глава 13

Я отложил ноутбук в сторону и попытался встать на ноги. Это оказалось не так-то просто. Голова все ещё кружилась, так что мне пришлось сначала распрямить ноги, упершись спиной о стену, а уже потом сделать робкий шаг вперед без дополнительной опоры. Оказавшись на ногах, я начал со всей силы лупить себя руками по щекам, чтобы хоть как-то разогнать туман, заполнивший мою черепную коробку. Стало немного легче, хотя я и ощущал практически полное отсутствие внутри меня каких-либо жизненных сил. Я покрутил шеей из стороны в сторону, размял плечи, попрыгал на месте. Наверное, смогу пройти хотя бы десяток шагов. Правда, куда мне идти? Я понятия не имел, где находится эта Хейлен стрит и уж тем более дом 43. Или 48? А хрен его знает!

Я обернулся по сторонам. Можно, конечно, вернуться в здание вокзала и спросить у кого-нибудь хотя бы нужное направление, но я все ещё не был уверен в том, что мне уже не опасно приближаться к людям. Вампирский голод оставил моё тело вместе со всей остальной жизненной энергией, но кто знает – возможно, стоит мне увидеть какого-нибудь человека поаппетитнее, и он вернется, как ни в чем не бывало. В паре футов от меня только что остановилось такси. Из него вышла семейная пара с чемоданами, и колпак на крыше загорелся, оповещая о том, что машина свободна.

Таксист должен знать дорогу, а пуленепробиваемая перегородка между рядами сидений защитит его от возможных нападок с моей стороны. Я подхватил свои вещи и поспешил к месту стоянки такси. Ну, конечно, как это так мне могло повезти! От главного входа вокзала к такси уже шел какой-то толстяк в бейсболке Никс[27]. От него до машины было всего несколько шагов, в то время как меня от заветной цели отделяло, по меньшей мере, двадцать футов[28]. Фортуна сегодня явно издевалась надо мной. Только я замедлил шаг, осознав бессмысленность спешки, как внезапный порыв ветра сорвал с незнакомца бейсболку, и она помчалась кувыркаться по земле, словно веселое перекати-поле.

Толстяк весьма комично бросился ловить головной убор. Я не упустил свой шанс, вприпрыжку подскочил к машине и уселся на заднее сиденье. Водитель недоверчиво осмотрел мой внешний вид. Выглядел я крайне подозрительно – руки трясутся, мутные глаза нервно бегают из стороны в сторону.

– Парень, с тобой всё в порядке? – тоном, подразумевающим то, что на самом деле ему совершенно безразлично, как там мое самочувствие, обратился ко мне таксист.

Я попытался ответить, что всё хорошо, но ничего не вышло. Во рту пересохло, а язык вел себя словно рука, лежа на которой проспал всю ночь – вроде бы и шевелился, но совсем не так, как хотелось бы. Водитель посмотрел на меня ещё пару секунд, а затем перевел взгляд в окно – скорее всего, он решил вышвырнуть меня из машины и взять того толстяка, в итоге умудрившегося поймавшего свою бейсболку. Но таксисту не повезло – толстяк уже скрылся в дверях вокзала. Отсутствие другого клиента, конечно, веский довод, но шанс быть вытуренным из такси у меня все ещё оставался. Чтобы избежать этого, я поспешил вытащить из кармана все деньги, что у меня были, и кинуть их в маленькое окошко в перегородке.

Непонятно каким образом я смог выдавить из себя:

– Хейлен стрит, 43.

Таксиста даже передернуло от звука моего голоса, в тот момент похожего скорее на скрип ногтями по стеклу. Но за поездку было заплачено и куда больше обычной таксы, так что водителю не оставалось ничего, кроме как воткнуть первую передачу и вырулить на дорогу.

Мы ехали добрые двадцать минут. Жилые кварталы Бриксби закончились, и теперь за окнами автомобиля маячили хмурые очертания какого-то промышленного квартала. К моему удивлению, такси не спешило сбавлять скорость. Вот мы добрались и до конца промзоны. Здания здесь были сплошь заброшенные – большая часть окон заколочена, а оставшиеся скалились осколками разбитого стекла, застрявшего в рамах. Спустя ещё пару минут машина остановилось, и таксист буркнул:

– Приехали. Вон твой 43, Хейлен стрит.

Я посмотрел в указанную водителем сторону. Дом 43 по Хейлен стрит представлял собой жуткую трехэтажную коробку грязно-серого цвета без каких-либо признаков как окон, так и дверей.

– Вы уверены?

На этот раз таксист даже не удосужился открыть рот, а просто кивнул головой.

– Может, мне не сюда нужно? Может быть, съездить до сорок восьмого дома?

– Слушай, парень, я не собираюсь ночью шататься по этому району в поисках адреса, которого ты сам не знаешь.

Я помедлил.

– И стоять в ожидании твоего решения я тоже не собираюсь. В такое время и в таком месте машина такси все равно что огромная неоновая вывеска «Ограбь меня».

Я продолжал молчать.

– Ну, как хочешь.

Таксист нажал педаль газа и начал выполнять разворот.

– Стойте. Да выхожу я, выхожу.

Водитель затормозил. Я взял сумку и вышел из такси. Не успел захлопнуть дверь, как машина уже резко развернулась, едва не задев меня задом, и с шумом и клубами пыли из-под колес рванула в обратном направлении. Я оглянулся по сторонам – местечко было гиблое. Источниками освещения здесь служили луна, звезды и один-единственный фонарь где-то в конце улицы, толку от которого было не больше, чем от десятка светлячков, запертых в банке.

В этом тусклом свете я все-таки сумел разглядеть все местные достопримечательности: несколько глубоких ям в асфальте, кучи мусора, в основном состоящие из пивных бутылок, полуразвалившиеся заборы с погнутыми прутьями, и, разумеется, сами дома – все, как один, жуткие. Здесь бы фильмы ужасов снимать – того и гляди, из-за угла выбежит маньяк в хоккейной маске и с грохочущей бензопилой наперевес.

Я обошел здание под номером сорок три по периметру. Обнаружил лужу довольно свежей и ещё благоухающей рвоты, целое семейство крыс, нисколько не смутившихся моим появлением, несколько десятков бутылок и банок из-под пива, около миллиарда сигаретных окурков, ну, и, конечно же, обязательный элемент подобных пейзажей – жуткого одноглазого пупса с подпаленной головой. Чего я здесь не обнаружил, так это входа, ну, или хотя бы выхода.

Двери, конечно, были, но все надежно заколоченные, а некоторые даже заваренные. В голове вновь яркими огнями загорелся главный вопрос всех последних дней моей жизни: «Ну и что же делать?». Вокруг ни души, машину здесь вряд ли удастся поймать даже утром, телефона у меня нет, так что и в полицию не позвонишь. Я бросил сумку и опустился на землю рядом с ней, упершись спиной в ржавые металлические ворота, которые, наверное, служили для погрузки и разгрузки того, что делали или хранили в этом здании, когда оно ещё функционировало. Исходя из его внешнего вида, раньше это был завод по производству апокалипсиса.

Что делать, что делать… Судя по всему, подыхать! В такси я забрался уже на последнем издыхании, использовав для этого остатки жизненных сил, хранившихся в кончиках волос или ногтях. Теперь я был абсолютно пуст. Словно банка с вареньем, из которой вынули все содержимое, тщательно прошлись по стенкам ложкой, а потом ещё налили внутрь воды и поболтали, чтобы уж наверняка. А какие будут заголовки в газетах, если я умру здесь? «Таинственное происшествие: начинающая звезда школьного футбола найдена мертвой в заброшенной части промзоны». Да хрен ещё найдут здесь мое тело! Если его не утащат крысы или не съест какой-нибудь оголодавший бомж-каннибал, оно пролежит как минимум месяц, прежде чем хоть кто-то более-менее адекватный наткнется на уже разложившиеся остатки, которые трудно будет идентифицировать.

Ну и черт с ним! Живи быстро – умри молодым! Я откинул голову назад, уперся затылком в ворота и закрыл глаза. Помирать так помирать, не плакать же из-за этого. Подумаешь, смерть – чего я там не видел! Голову вновь заволокло туманом, и на этот раз я уже не сопротивлялся. Какой смысл? Чип и Дейл определенно не станут спешить мне на помощь. Где-то надо мной раздался негромкий механический звук, похожий на шелест маленького моторчика. Нехотя я открыл глаза и посмотрел наверх – на высоте футов в десять[29] на стене висела камера видеонаблюдения. Она пошевелилась, снова издав тот самый механический звук, и направила на меня свой отчетливо видимый в темноте красный глаз.

Я только начал соображать, откуда здесь могла взяться камера, как прямо у меня за спиной раздался грохот. Ворота, на которые я опирался спиной, рванули вверх, заставив меня рухнуть назад. От удара затылком об асфальт на мгновение потемнело в глазах, но когда зрение вернулось, я увидел склонившуюся надо мной человеческую фигуру.

Глава 14

Руки незнакомца схватили меня за плечи и затащили внутрь слабоосвещенного помещения.

– С… су… сумочка моя…, – словно бы пьяный пролепетал я, непонятно почему вдруг озаботившись судьбой своего багажа.

Незнакомец учтиво закинул мою сумку внутрь, прежде чем вновь опустить ворота. Я ничком лежал на полу и даже не предпринимал каких-либо попыток встать на ноги или хотя бы приподняться на локтях. Я умирал.

– Оу, да ты совсем уже на измене, – присвистнул незнакомец.

На этот раз он взял меня под руки и с неожиданной легкостью поднял вверх и поставил перед собой. Мои ноги отказывались держать на себе вес всего остального тела. Тогда незнакомец на вытянутых вперед руках, будто котенка, отнес меня на несколько шагов вглубь помещения и бережно усадил на нечто мягкое и бесформенное, скорее всего, кресло-мешок. Мое практически бездыханное тело начало медленно, но верно сползать на пол. Тем временем незнакомец удалился куда-то в полумрак. Через мгновение он вернулся с полуторалитровой пластиковой бутылкой без крышки, которую тут же попытался всунуть мне в руку. Ничего не вышло – мои пальцы, как и руки в целом, отказывались проявлять даже малейшую физическую активность.

Тогда незнакомец, ничуть не смущаясь, одной рукой сжал мои щеки, так, чтобы губы приоткрылись, а другой всунул горлышко бутылки мне в рот и принялся вливать внутрь какую-то жидкость. Как только содержимое бутылки коснулось моих губ, я ощутил приятное покалывание и легкое жжение, разливающееся по всему моему телу вместе с жидкостью. Без сомнения это была кровь.

Через несколько мгновений я почувствовал значительный прилив сил, так что смог взять бутылку в руку и продолжить утолять жажду уже без помощи доброго незнакомца. Как это чертовски приятно! Всю неделю я питался жалкими каплями крови, высосанными из куска мяса, теперь же она лилась мне в рот обильной рекой. Осушив целую бутылку всего за несколько секунд, я впервые за всю мою «карьеру» вампира смог констатировать полнейшее отсутствие чувства голода, успевшего стать моим постоянным спутником.

Я сразу ощутил колоссальный приток жизненной энергии. Все мои мышцы под завязку наполнились силами, голова стала ясной, а зрение – острым. Теперь я смог рассмотреть своего таинственного спасителя. Это был парень года на два-три старше меня, примерно моего роста, немного худощавого телосложения, с темно-карими глазами и бледного цвета кожей. Он приветливо улыбнулся, обнажив пару мощных верхних клыков, и протянул мне руку:

– Я Джек, а ты, наверное, Сэм. Я крепко пожал его руку.

– Да, я Сэм. Приятно познакомиться. А ты по ходу только что спас мне жизнь.

– Давно без крови?

– Думаю уже часов десять. Обычно мне хватало одного приема пищи, а вернее жидкости, но сегодня был трудный день.

– А сколько ты пьешь крови каждый день?

– Я не пью, я скорее ем.

Джек вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, у нас в городке как-то не густо с поставщиками крови, так что мне приходится каждый день покупать свежий стейк и высасывать его насухо.

– Тогда не мудрено, что тебе стало плохо. Когда, ты говорил, у тебя начались первые признаки вампиризма – пару недель назад? – я кивнул головой. – Все правильно – поначалу тебе хватало этих жалких капель из стейка, но со временем аппетит начинает расти. У меня было точно так же. Теперь же я выпиваю где-то по полгаллона[30] крови в день. Иначе никак – сначала чувствуешь голод все сильнее и сильнее, затем начинает кружиться голова, мышечная слабость и все в таком духе. Можно и сознание потерять.

– Да уж, теперь буду знать.

– Повезло, что я заметил тебя на камере наблюдения, а то ведь ты мне ничего не ответил в Skype. Я и не знал, ждать тебя или нет.

– У меня ноут сдох, а зарядку дома забыл.

– Бывает.

В воздухе повисла неловкая пауза. Не так-то легко завести непринужденный разговор с незнакомым парнем, да ещё и в столь необычных обстоятельствах. Не говорить же с ним о последнем матче Нью-Йорк Нике. Наконец Джек оборвал молчание:

– Давай я тебе покажу своё убежище.

Я одобрительно кивнул головой. Мой новый друг ударил рукой по выключателю, расположенному на стене рядом, и перед моими глазами предстало помещение, чьи очертания до этого были едва различимы при тусклом свете единственной маломощной лампы где-то наверху. Жилище Джека оказалось одним большим пространством без какого-либо разделения на комнаты или хотя бы функциональные части. С тех времен, когда здесь был склад или заводской цех, мало что изменилось – высокие потолки под двадцать, а то и все тридцать[31] футов, промышленные светильники наверху, кирпичные стены и кое-где торчащие из них металлические конструкции.

Но вот то, что находилось между этими кирпичными стенами и высокими потолками, представляло собой самый настоящий мужской рай. Первым делом в глаза бросился здоровенный плазменный телевизор, на экране которого застрял знакомый кадр из «Battlefield 4: Naval Strike». Рядом с ним на полу валялись Х-box One и PlayStation 4, снабженные контроллерами Kinect и PlayStation Move – гулять так гулять! Здесь же лежал и ноутбук. Перед телевизором стоял столь же внушительных размеров кожаный диван. В левой части помещения располагался холодильник, боксерский мешок, подвешенный на толстую цепь, скамья и подставка со штангой, на которой было установлено по пять здоровенных блинов с каждой стороны. Правая часть комнаты была пуста, лишь баскетбольный щит красовался на высоте раза в два выше той, что установлена официальными правилами. Что ещё может быть нужно холостому мужчине в самом расцвете сил?

– А кольцо не высоковато? – спросил я, указывая пальцем на подвешенный практически под самым потолком щит.

– Для людей высоковато, для нас – в самый раз.

Он лукаво усмехнулся и подобрал лежавший неподалеку баскетбольный мяч. От нас до кольца было, по меньшей мере, тридцать футов, но Джек прицелился и отправил мяч точно в цель. Сразу же после броска он рванул вперед, поймал отскочивший от пола мяч и прыгнул вверх футов на десять. Прямо в полете оттолкнулся ногой от стены, снова забросил мяч и торжествующе повис на кольце, в лучших традициях слэм-данков НБА.

Я рассмеялся и начал аплодировать. Джек грациозно спрыгнул вниз и, приземлившись, отвесил мне реверанс.

– Вот как-то так. Не знаю, как тебе, но лично мне нравится быть вампиром.

– Думаю, теперь и мне понравится.

С постоянным доступом к крови и отсутствием опасности быть застигнутым врасплох вампиризм, и правда, уже не кажется мне проблемой. Джек пересек комнату, подошел к холодильнику и открыл его. Все полки были заставлены одними только бутылками, причем нижние – пластиковыми полторашками красного цвета, наверняка с кровью, а верхние – пивными бутылками зеленого цвета.

– Пиво будешь? – мой новый друг достал две бутылки и, не дожидаясь ответа, бросил одну из них прямо через всю комнату.

Я поймал и на этот раз уже не удивился собственной ловкости.

– А человек бы так не смог! – Джек откупорил свою бутылку и сделал пару глотков, – Ты, кстати, знаешь, что алкоголь на нас не действует?

Я тоже сделал пару глотков и удивленно покачал головой.

– Ага, совсем не действует. Можешь хоть литр водки залпом выпить – и ни в одном глазу.

– Зачем ты тогда пьешь?

– Привычка. У меня, знаешь, было непростое детство, и я ещё лет с двенадцати начал топить проблемы в пивчанском. Все вампирские штучки, включая устойчивость к алкоголю, проявились лет в шестнадцать, так что я уже успел крепко подсесть на пенный напиток. Сейчас пью просто ради вкуса.

– А можно нескромный вопрос?

– Валяй. Главную тайну друг друга мы уже знаем, так что глупо скрывать какие-то мелочи.

– В чем заключалась сложность твоего детства?

– Ну, как тебе сказать, мама с папой бросили меня сразу же после рождения, так что всю свою жизнь я провел по приемным семьям. До шестнадцати лет я успел сменить семь пар родителей. Половине из них были нужны только деньги, что государство ежемесячно выделяет на содержание приемного ребенка, второй половине – деньги и мои руки в качестве бесплатной рабочей силы, – Джек остановился, чтобы сделать глоток пива. – Хотя нет, была одна хорошо семья – Эмма и Стэн Лемски. Они были уже старенькие, никогда не имели собственных детей, зато успели воспитать пятерых приемных. Я стал шестым. Они были отличными старичками, очень добрыми. Мне тогда было семь лет.

Лицо Джека стало задумчивым, и он замолчал, пытаясь сделать вид, что причиной заминки была необходимость сделать сразу десяток глотков пива. Наконец, он продолжил:

– Через год моей жизни в семье Лемски у Стэна случился инсульт. Он поправился, но только частично – отказали ноги, начались проблемы с речью. Эмме было трудно ухаживать за мужем и приглядывать за мной. И ей пришлось вернуть меня обратно в социальную службу. Она плакала, когда отдавала меня. Плакала и просила прощения.

Джек снова остановился, чтобы сделать несколько глотков пива, хотя мне показалось, что его бутылка уже опустела.

– Меня отдали в другую дерьмовую семейку, а через полгода я прочитал в местной газете некролог. Стэн и Эмма скончались с разницей в два дня. – Джек печально ухмыльнулся. – А последней приемной семье было абсолютно наплевать на меня, так что я не удивился бы, узнав, что они обналичивали мои чеки ещё два года после того, как я сбежал, и так и не удосужились заявить в полицию.

Я молча пил свое пиво, не зная, что сказать. Наверное, стоило выразить соболезнования по поводу нелегкой судьбы Джека, но мне было как-то неловко. Так что я промолчал. Джек покрутил в руках пустую бутылку, будто бы тщательно вглядываясь в этикетку, поставил ее на холодильник и обернулся ко мне:

– Рубанем в Need for Speed на двоих?

Я улыбнулся и утвердительно кивнул головой. Мы комфортно устроились на прохладной коже дивана и включили ХЬох. Весь остаток ночи мы играли, пили пиво, делились историями из жизни и травили друг другу байки, якобы случившиеся с «другом моего друга» или «одним парнем с района». Время пролетело быстро. В семь часов утра Джек произнес:

– Семь утра – пора спать. Люди идут на работу, а вампиры отправляются в кровать. Ты сегодня поспишь на диване, а завтра раздобудем тебе какой-нибудь матрас. Запасного постельного белья, одеяла и подушки у меня тоже нет – уж извиняй, ты здесь первый гость за всё время. Это всё тоже завтра прикупим. Устроит тебя?

– Конечно, этот диван комфортнее моей кровати.

– Вот и славно. Видишь те две двери, – Джек указал пальцем на стену, расположенную за телевизором. – Справа – моя спальня, слева – туалет и душ. Смотри не перепутай и не нассы мне на голову посреди ночи.

Я рассмеялся.

– Я постараюсь, но обещать ничего не буду.

– Ты уж постарайся.

Джек выключил свет и ушел в свою спальню, а я удобно устроился на новом спальном месте. Не прошло и десяти минут, как я уже мирно посапывал, лежа на животе и расплющив лицо о кожаную поверхность дивана.

Глава 15

Следующим утром, а вернее днем, так как мы легли спать в семь часов, когда на улице уже было светло, меня разбудил какой-то мерный стук. Я открыл глаза и увидел Джека, чеканившего баскетбольный мяч об пол.

– Доброе… что бы там сейчас ни было. Который вообще час?

– Три часа дня. И уже четыре часа, как я хожу вокруг тебя на цыпочках, чтобы не разбудить. В общем, мне надоело, поэтому я и решил пошуметь.

– Ну, извини. Это сколько же я спал? Восемь часов получается? Жуть, обычно мне часов пять – шесть хватает. Наверное, все из-за вчерашних приключений.

Снайперски точным броском Джек отправил мяч в корзину и пошел в сторону холодильника.

– Вскоре твои сонные потребности станут ещё меньше. Я сплю часа три. Ещё одно из преимуществ вампиризма.

Присев на диване, я начал протирать глаза.

– Завтракать будешь?

Я выразил согласие каким-то невразумительным звуком наподобие мычания.

– Бекон или яичница?

В каждой руке Джек держал по бутылке с кровью.

– Бекон или яичница? Это как?

– Вот в этой бутылке свиная кровь, а в этой – куриная. Я лично предпочитаю бекончик, но и курочку для разнообразия иногда кушаю.

– Есть разница?

– А разве курятина от бекона не отличается?

– Отличается, но то мясо, а это кровь.

– В чем-то ты прав. На первых порах тебе вся кровь на один вкус будет казаться, но со временем научишься отличать. Я иногда даже новые рецепты кровавых коктейлей разрабатываю – ну там одна часть куриной крови, две части свиной, щепотка запекшейся говяжьей крови и немного соли.

– Да ты гурман. Давай куриную, её я ещё не пробовал.

Я поднял над головой правую руку и поймал брошенную Джеком бутылку. Сделал несколько глотков. Кровь была очень вкусной и бодрящей, словно десяток чашек крепкого кофе. Правда, теперь я уже не испытал столь мощного взрыва эмоций, как в предыдущие разы. То ли куриная кровь была недостаточно ядреной, то ли я уже начал привыкать к вампирскому рациону.

– Только на этот раз не выхлебывай всю разом. Обычно мне одной бутылки на целый день хватает. Не то чтобы от переизбытка крови у тебя появится жирок на боках, но все-таки есть в этом и негативные стороны.

– Это, какие, например?

– Как я тебе уже говорил – от алкоголя мы не пьянеем. А вот от крови бывает. И ещё как! Не совсем опьянение, конечно, то есть никакой тебе слабости в ногах, головокружения и тошноты. Скорее наоборот, кровь действует как спидуха, ну, в смысле метамфетамин: сначала все хорошо – настроение улучшается, становишься более собранным и бодрым, но с каждой лишней каплей эффект усиливается, и повышенная внимательность переходит в паранойю, а усиленная физическая активность превращается в самое настоящее бешенство.

– Ты откуда все это знаешь?

– Откуда, откуда! Вампирской Википедии пока ещё не существует, так что все на собственном печальном опыте. Я когда первый раз закупился на мясокомбинате, так обрадовался, что разом выдул где-то три бутылки. Вон видишь под кольцом вся стена во вмятинах, – Джек показал рукой направление. – Это я кулаками все измолотил, пока колбасило. А под конец сердце так сильно колошматиться стало, что я уже думал, коньки отброшу сейчас от инфаркта.

– Спасибо, буду знать.

Я сделал ещё несколько глотков своей «яичницы», выпив около трети, завернул крышку и бросил бутылку обратно Джеку.

– Джек, а на какие средства ты существуешь? Все это наверняка стоило немалых денег.

– На самом деле я не так уж и много трачу. Место это, как ты сам понимаешь, было заброшенным, так что за аренду я не плачу. Электричество и вода тоже бесплатные – я их ворую у соседей, сделал себе подключение к текстильному заводу, единственному заведению, что ещё работает на районе. Кровь покупаю оптом на мясокомбинате – она тоже обходится дешевле, чем обычная человеческая пища. Да, у меня отличная плазма, диван и приставки, но, если ты ещё не заметил, – это единственные предметы роскоши во всем доме. А так я, конечно, подрабатываю всякими разовыми работенками. Можно и постоянку где-нибудь найти, но мне не хочется рисковать. Сделал дело, получил деньги и пошел дальше, никакой тебе медицинской страховки, бумажной волокиты и неудобных вопросов.

– Что за подработки? Мне бы тоже не помешало – у меня совсем не осталось наличных, а я не хотел бы садиться тебе на шею.

– Кто сказал, что я позволю тебе сесть мне на шею? – Джек усмехнулся. – Завтра ночью как раз есть одно дело – я собирался и тебя с собой прихватить, там и отработаешь арендную плату за стол и крышу над головой.

– Отлично, буду рад.

– Вот и договорились. А пока дуй в ванную – приведи себя в порядок. Поедем в город – прикупим тебе всё, что нужно.

Я кивнул головой и пошел умываться. Когда я вернулся, Джек уже стоял рядом с выходом. Он накинул кожаную куртку, а на руку зачем-то нацепил массивное сегментированное кольцо, покрывавшее весь указательный палец и превращавшее его в подобие того, что отрубили у Саурона в первой части «Властелина колец».

– На вот, намажься хорошенько, – он бросил мне в руки тюбик солнцезащитного крема. – Вообще я стараюсь не выходить из дома днем, но мы вряд ли найдем магазин, круглосуточно торгующий матрасами и постельным бельем. Это тебе не Нью-Йорк, там, говорят, и посреди ночи можно найти что угодно – хоть одноногую проститутку, хоть ослика для постановки рождественской сценки. Никогда не забывай использовать крем от загара перед выходом в дневное время, даже если на улице пасмурная погода. Солнечные очки у тебя, кстати, есть?

Я отрицательно покачал головой.

– Надо будет купить. К сожалению, наши глаза так же, как и кожа, более чувствительны к солнечному свету, чем у людей. А ещё это очень круто – гонять везде в понтовых очках. – Джек вынул из кармана куртки «авиаторы» с зеркальными стеклами золотого цвета.

Он потянул вниз массивную цепь, висевшую рядом с выходом и приводившую в движение «дверь» нашего жилища. Железные ворота со скрипом поползли вверх. Я вышел на улицу. При дневном свете район Хейлен-стрит выглядел уже не столь пугающим, но точно таким же пустынным, как и ночью. Выпустив меня, Джек отпустил цепь, и ворота медленно начали опускаться вниз, дав ему время выйти наружу.

– А как же замок? Вдруг какие-нибудь мародеры захотят поживиться.

– У меня есть замок – античеловеческий. На воротах противовес почти в четыреста фунтов[32]. Мы с тобой сможем поднять – люди нет. Если, конечно, нас не придет грабить Арнольд Шварценеггер или какой-нибудь чемпион мира по тяжелой атлетике.

– Четыреста фунтов? Ты поднимаешь четыреста фунтов?

– А ты нет?

– Думаю, что нет. Это же четыреста фунтов!

– Ты пробовал?

– Конечно же, нет! Я ведь не сумасшедший!

– Тебе пора завязывать рассуждать, как человек. Теперь ты вампир – у тебя есть клыки, ты любишь пить кровь и ты можешь таскать охренительные тяжести. Давай попробуй! Вон там ручки – чтобы удобнее было поднимать.

– А у меня пупок не развяжется от такого напряга?

– Давай не дрейфь! Всё у тебя получится.

Я с недоверчивостью посмотрел на Джека, затем на ворота, потом снова на Джека. Движением головы он указал на две ручки, приваренные к самому низу ворот. Я выдохнул, присел, взялся за них и приготовился к тому, что после рывка ворота останутся на месте, а мой кишечник вывалится наружу.

– Давай, давай! Главное жми ногами, а не спиной!

Я напряг мышцы ног и рванул ворота вверх. И они поддались! Не так чтобы совсем легко, но я с первого же раза смог поднять эти четыре сотни фунтов. И даже мои глаза не выпали из орбит! Джек похлопал меня по спине:

– Молодцом. А теперь подними вот эти, – он указал на точно такие же железные ворота, расположенные в футе от первых.

Я отпустил свою ношу, и она начала свой медленный ход вниз.

– Что? Ещё одни? Зачем?

– Мы с тобой, друг мой, собираемся в город. Ты видишь где-нибудь поблизости остановку автобуса, такси или, может быть, воздушный шар под парами?

Я отрицательно помотал головой.

– А значит, нам нужны колеса, и они находятся вон там. Я подошел ко вторым воротам, присел и поднял их вверх.

– Boy! – я раскрыл рот от удивления. – Классический Pontiac Firebird семидесятых годов!

Из чрева гаража на меня взирал красавец маслкар с отполированным до блеска черным кузовом и фирменной огненной птицей на капоте.

– Ага, он родимый. А под капотом самый мощный движок в истории серии – V8 на семь с половиной литров. Говорят, его выхлоп каждый час убивает одного полярного медведя, – Джек рассмеялся. – Хочешь за руль?

Мой рот непроизвольно раскрылся от удивления:

– А можно?

– Конечно, ты же умеешь водить?

– Умею. Но я никогда не водил ничего подобного. Я собственно вообще ничего не водил кроме учебного авто в школе и отцовского внедорожника.

– Да ты не бойся. Я смотрел в интернете – машина в такой комплектации и состоянии стоит всего-то около ста штук баксов.

Я нервно сглотнул, но Джека это не смутило – он бросил мне ключи, а сам уселся на место пассажира. Я аккуратно втиснулся в кожаное сиденье, приятно проскрипевшее под спиной, и завел машину. В маленьком гараже рокот огромного двигателя чуть не оглушил меня. Я едва надавил на педаль газа, и целый табун лошадей, расположившийся под капотом Firebird, сразу же рванул машину вперед, так что я едва успел выкрутить руль вправо, чтобы не врезаться в стену соседнего здания. Машина была потрясающей!

Несмотря на свою древность и невероятную мощь, она отлично держала дорогу и послушно реагировала на движения рулем.

Где-то через час мы добрались до ближайшего мегамола, где смогли прибрести всё, что нам было нужно, – матрас, постельное белье, подушку, одеяло и кучу мелочей вроде мочалки, о которых я не подумал, в спешке покидая родной дом. Джек лихо сгребал с полок магазина все, что, по его мнению, могло мне понадобиться. Сначала я пытался протестовать против того, что он берет дорогие вещи, многие из которых определенно не входили в набор первой необходимости, но мой новый друг упорно отвергал все мои жалобы.

В итоге к кассе мы подкатили целых две тележки, наполненные до отказа. Джек достал бумажник и без малейшего напряга расплатился стопкой сотенных купюр. По моим весьма примерным подсчетам в его увесистом кошельке осталось ещё как минимум полторы тысячи долларов. Чем бы ни были его подработки, они определенно приносили Джеку весьма приличный доход. Все наши покупки с трудом уместились в багажнике Firebird, а матрас мы укрепили на крыше. Я был против такого фривольного обращения с отполированной до блеска поверхностью автомобиля, но Джек махнул рукой в знак того, что все это глупости, не заслуживающие его внимания.

Домой мы вернулись уже в сумерках. Сначала организовали мое новое спальное место – матрас положили в переднем углу комнаты, рядом со штангой, после чего «поужинали» – допив ту кровь, что осталась после утренней трапезы. Весь вечер и всю ночь мы рубились в «Diablo 3: Reaper of Souls», изредка прерываясь на то, чтобы размять ноги игрой в баскетбол на одно кольцо. В семь часов Джек пожелал мне «спокойного утра» и ушел в свою комнату.

Я разделся, улегся на матрас и, закинув руки за голову, уставился в потолок. На этот раз мне не спалось. Я думал о доме, маме, папе, Мэри и, разумеется, Кристи. Как они там? Что сейчас делает мама? Просто скучает по мне или плачет в подушку всю ночь напролет? А Кристи? Она волнуется из-за моего исчезновения или ненавидит меня и надеется, что я уже сдох где-нибудь в канаве? Мне было очень грустно. Я прекрасно понимал, что своим поступком причинил множество страданий своим самым близким и любимым людям. Но что мне ещё оставалось? В конце концов, я сделал это ради них самих.

Глава 16

На следующий день Джек решил заняться моим образованием. Он подвел меня к боксерскому мешку, подвешенному в углу комнаты, и начал читать лекцию:

– Как ты уже прекрасно знаешь, мы сильнее, быстрее, выносливее и вообще значительно лучше людей по всем параметрам. А как говорил дядя Питера Паркера: «С большой силой приходит и большая ответственность». Пока ты плохо знаком со своим новым телом, его возможностями и тем, как ими управлять. А значит, ты можешь случайно одним хлопком по спине выбить весь дух из бедолаги, подавившегося сэндвичем.

– Да, я уже в курсе. Я как-то раз хотел в шутку просто ткнуть кулаком другу в живот, а получилось, что он чуть не выплюнул наружу свой желудок.

– Это ты ещё очень легко отделался. Главной причиной, по которой я сбежал из дома, было то, что мне в подобной ситуации повезло гораздо меньше.

– Это как?

– Я уже рассказывал тебе, что жил в нескольких дерьмовых приемных семьях. Так вот последняя была самой дерьмовой. У парочки жирных ублюдков по фамилии Крюгер было трое приемных детей – ну, чтобы получать за них сразу три чека с пособием, а ещё у них был собственный сын. Ему было уже двадцать пять лет, что не мешало придурку жить с мамочкой и папочкой. Этот субъект по имени Чед был выше меня на голову и жирный, как настоящий боров, но, к сожалению, под жиром скрывалось и немало мышц. Чед лупил всех приемных детей, но меня больше всего. Оно и понятно – я был самым последним из усыновленных, и соответственно самой новой игрушкой. Обычно все ограничивалось парой тычков и затрещин в день, но примерно раз в две недели он избивал меня на совесть, оставляя кучу синяков по всему телу, зачастую разбитый нос, а один раз даже выбитый зуб. Первые несколько раз я пытался сопротивляться, но быстро понял, что таким образом лишь растягиваю экзекуцию. Тогда я решил, что гораздо «выгоднее» молча терпеть все его удары. Так продолжалось какое-то время. Но вот настала прекрасная пора полового созревания, а вместе с ней и трансформация в вампира. Во время очередного избиения я разозлился, ну, ты сам прекрасно знаешь, как у нас это бывает, и дал ему сдачи. Нанес один короткий удар в жирное пузо Чеда и сам удивился, насколько сильным оказался этот тычок. Мой сводный братец разозлился и начал лупить меня сильнее. Я ответил ещё одним ударом. Чед закипел от ярости, схватил с земли доску, дело-то было на дворе, и огрел меня ею по спине, явно намереваясь переломить хребет. Он страшно удивился, когда я даже не упал от столь сильного удара. Чед выронил доску и тупо уставился на меня своими поросячьими глазками. И вот тут я взорвался. Начал метелить его руками, ногами, локтями, коленями всеми возможными способами. Он, конечно, пытался сопротивляться, но человек вампиру не соперник. Я остановился лишь тогда, когда заметил, что кулаки входят в его лежащее на земле тело слишком мягко. Он был в полнейшей отключке, весь в кровище…, – Джек замолчал, задумчиво сжал губы и посмотрел себе под ноги.

– Он… он был мертв? Джек помедлил секунду.

– В тот момент я подумал что и, правда, убил его. Побежал домой, собрал свои скромные пожитки, украл крюгеровскую заначку, угнал тачку Чеда и свалил нахрен из города.

– Так ты убил его?

Джек тряхнул головой, будто бы пытаясь отогнать тяжелые воспоминания.

– Нет. Живой он. Я потом читал в газете: «Мужчина был жестоко избит во дворе своего дома». Чед потерял почти все свои зубы, у него было сломано десять ребер, раздроблена скула, серьёзный ушиб головного мозга, как и всех внутренних органов, выбито несколько шейных позвонков, нос пришлось хирургически восстанавливать из какого-то там свиного хряща или черт знает ещё как. В общем Чед десять месяцев провалялся в больничке, пережил несколько операций, – Джек крепко стиснул губы, но вскоре продолжил. – Знаешь, этот урод, конечно, заслужил хорошей трёпки, но все равно мне не хотелось травмировать его настолько серьезно. Пяти сломанных ребер и носа с него вполне хватило бы.

Я смотрел на Джека, не зная, что сказать по поводу всего этого. Он посмотрел на меня, усмехнулся и легонько ударил по груше.

– Так вот, к чему это я собственно. Будем учить тебя работать, так сказать, в двух стилях. С одной стороны, тебе нужно научиться вкладывать всю свою вампирскую силу, на случай реальной опасности. С другой – далеко не лишним будет умение драться в пределах обычного человека, чтобы можно было просто проучить какого-нибудь придурка в уличной драке. Давай-ка, ударь по мешку со всей силы.

Он отошел в сторонку и жестом пригласил меня сделать удар. Я размахнулся и ударил. Мешок, подвешенный на длинную цепь к самому потолку, отклонился на фут в сторону.

– И это, по-твоему, удар? Я пожал плечами.

– Бить нужно не от плеча, тупо распрямляя руку вперед, а от кончиков пальцев ног, отталкиваясь от пола и закручивая удар в цель. Для начала тебе нужно правильно встать, – Джек принял стойку, демонстрируя на своем примере, а на словах добавил. – Согни руки, подними кулаки на уровень подбородка, правый кулак немного позади левого, подбородок прижми к груди. Подбородок – ключ к нокауту, поэтому целиться нужно именно в кончик подбородка, а свой береги, чтобы не получить ответку. Теперь смотри на ноги – немного согни их в коленях, а правую отведи назад и поставь на носок. Вот, теперь ты готов к удару. Напряги мышцы, но не до конца, чтобы оставался запас упругости, так сказать. Пораскачивайся из стороны в сторону. Представь, что ты пружина. А теперь раскручивай эту пружину. Одновременно отталкивайся правой стопой от земли, распрямляй ноги в коленях, и только теперь, вслед за ними, отправляй кулак в цель.

Я сделал все, как говорил Джек. Приготовился, напрягся и раскрутил свою внутреннюю пружину. Кулак пришелся в самый центр боксерского мешка. Со звонким щелчком тот отлетел назад, прочертил в воздухе гигантский полукруг, пролетев между диваном и телевизором, и коснулся баскетбольного кольца, висевшего под самым потолком.

– Молодца! – Джек ударил меня ладонью по спине. – Только в следующий раз бей в другую сторону – так и телевизор недолго раскокать.

Я улыбнулся и поймал вернувшийся обратно мешок.

– Вот так выглядит вампирский удар. А теперь тебе нужно отработать человеческий. На этот раз сделай так, чтобы мешок прочертил в два раза меньшую траекторию.

Джек продемонстрировал – сначала он ударил так же сильно, как и я, на этот раз впечатав мешок в противоположную стену, а затем нанес «человеческий удар» – мешок при этом едва коснулся стены.

– Давай отрабатывай. Вампирский – человеческий, вампирский – человеческий. Сначала просто чередуй, потом нужно будет комбинации поучить. Кажется легко, но на самом деле в пылу драки всегда можно забыться и после парочки человеческих ударов махануть крепкого вампиряка. Поэтому нужно отрабатывать снова и снова, пока не доведешь до полного автоматизма.

Я кивнул и, не говоря лишних слов, приступил к тренировке. Джек взял из холодильника бутылку пива и уселся на диване смотреть какое-то комедийное шоу. Я тренировался до самого вечера. За это время мой новый сосед успел выпить пять бутылок пива, заняться чем-то в гараже и снова вернуться к телевизору. Около полуночи Джек сказал лаконичное «Пора». Мы вышли из дома, сели в машину и поехали куда-то по уже опустевшим дорогам. Ехали практически молча, на все мои вопросы по поводу конечного пункта нашей программы Джек лишь загадочно улыбался.

Мы остановились возле небольшого одноэтажного здания, стоявшего рядом с несколькими параллельными линиями железнодорожных рельсов, заполненных вагонами всех возможных типов и модификаций – от открытых платформ до цистерн и вагонов-холодильников. По всей видимости, это была грузовая железнодорожная станция или что-то типа того. Джек сказал мне оставаться в машине, а сам вошел в помещение. Через несколько минут он вышел, сжимая в руках несколько листков бумаги, кивнул мне головой в сторону рельсов и направился куда-то между вагонами вглубь станции. Я вышел из машины и последовал за ним.

– Так вот, мой мальчик, это наша сегодняшняя работа. Мы с тобой будем разгружать вагоны, – Джек улыбнулся слишком широкой для такого случая улыбкой.

– Вагоны? Всего-то? И на этом можно прилично заработать?

– Нам с тобой? Ещё как! Меня тут знают как начальника бригады грузчиков – пришлось первые несколько раз притащить с собой десяток бомжей для компании. Когда перестали проверять, я стал работать в одиночку.

– И в чем секрет?

– В том, что мы вампиры. Работы мне дают в расчете на целую бригаду и на всю ночь. Я все делаю один и часов за пять. А зарплату платят как на бригаду! – Джек прихватил подвернувшуюся по дороге тележку.

– Хитро.

– Ещё как! Пару таких ночей и можно больше не париться о деньгах целый месяц или два, если жить скучно и ни на что особо не тратиться.

Мы остановились. Джек сверился с бумагами, нашел нужный вагон и открыл его.

– Залезай внутрь, будешь подавать мне. Там в ящиках какая-то железная арматура, каждый весит по двести фунтов[33]. Обычный грузчик один ящик вытаскивал бы минут пять, а потом ещё и перекуривал каждые двадцать минут. Мы же с тобой весь вагон раскидаем за десять минут.

Я залез в вагон и взялся за ящик. Руки ощутили приличную тяжесть, но я даже не сомневался в том, что моё новое вампирское тело справится с таким весом без особого труда. Я начал передавать ящики вниз. Джек принимал их и укладывал на тележку. Первые полвагона, которые, и, правда, закончились уже минут через пять-семь, мы разгружали молча. Но в итоге я не выдержал и высказал вслух мысли, которые мучили меня все эти дни, что я жил вместе с Джеком:

– Джек, ты так и не спросил, что у меня случилось.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, в смысле от чего я вдруг так срочно сбежал из дома.

– А, ты об этом. Так я думал, ты сам расскажешь, когда захочешь, да и вряд ли твоя история станет для меня каким-то великим откровением. У меня были все те же проблемы, что и у тебя.

– Я чуть не сожрал парня! – на одном дыхании выпалил я и посмотрел на Джека, ожидая его вопросов.

Джек молчал. Я не знал, как продолжить дальше.

– Бывает. Дело житейское. Не сожрал ведь.

– Тебе совсем не интересно, как это произошло?

– Да не очень. Увидел кровь, наверное, в башке все зазвенело и бац – в следующую минуту ты уже держишь его за глотку.

– Откуда ты знаешь?

– Так я же говорю – со мной было все то же самое.

Меня немного оскорбило безразличие Джека. Я продолжил передавать ящики вниз. Выдержав паузу, Джек, уже привычным для меня образом, усмехнулся:

– Да ладно тебе! Только не начинай дуться! Ты не рассказать мне это хотел, ты хотел отвести душу. Так и валяй – отводи. Сама история мне не интересна, но я с радостью выслушаю исповедь и помогу облегчить твои моральные страдания.

Я кивнул, передал очередной ящик Джеку и присел на настил вагона.

– Все было так, как ты и сказал. Бац – и я уже держу его за горло. Вернее немного не так, я держал его за грудки. И я хотел его сожрать. Хотел вцепиться зубами в горло, разорвать кожу вместе с мясом и начать сосать из него кровь. Да чего уж там – я мог бы и голову ему оторвать и стал бы пить из неё, как из долбанного средневекового кубка. И это не просто жажда крови, как было у меня до этого со стейками. Я хотел убить его! Не просто попить немножко крови и отпустить, а именно убить и разорвать на части.

Дурные воспоминания вызвали у меня сильный приступ тошноты. Я поставил локти на колени и уперся лбом в ладони. Стало как-то очень противно на душе. Стыдно в этом признаваться, но к горлу подкатил комок назревающих слез. С той самой роковой ночи я старательно отгонял от себя воспоминания о том, как чуть не сожрал пятьдесят шестого номера команды Льюис Хай и особенно о том, как до этого расстался с Кристи. Даже сейчас я не хотел вспоминать, как именно мы с ней виделись в последний раз. Но человек не может вечно врать самому себе и пытаться убежать от проблем, рано или поздно они обязательно его нагонят. И, кажется, теперь пришел мой черед.

– Сэмми, это не твоя вина. Ты вампир, это твоя природа и ты её не выбирал. Ты смог остановиться – и молодец. Но даже если бы не смог – это была бы не твоя вина, это все природа, черт её дери! Если бабулька с последней стадией Альцгеймера начнет в сороковой раз подряд рассказывать тебе одну и ту же историю – ты же не станешь орать на неё, а если инвалид своей коляской проедет тебе по ноге – ты не полезешь с ним в драку. Ну, а если бродячий пес загрызет твоего кота – ты же не станешь звонить в полицию? Жалко, конечно, котика, но ты не будешь требовать для собаки суда присяжных. Потому что это глупость! Это псина, а жрать котов – это именно то, что хищники делают в дикой природе. Хорошо бы, конечно, чтобы собака этого не делала, но если уж так случилось – ничего тут не попишешь.

– Чего-то не помогают твои философские рассуждения…, – уже дрожащим голосом ответил я и шмыгнул носом.

В следующую секунду мою левую щеку настигла жгучая и звонкая пощечина. А вот это на удивление сработало.

– А ну соберись! Я тебе тут не мамка – я не буду гладить тебя по головке, пока ты сопли по подушке мажешь. Я твой друг и готов помочь тебе и поддержать, когда надо. Но если понадобится, я и треснуть могу – по-дружески, конечно, чтобы мозги на место встали.

Я поднял голову и, потирая ушибленную щеку, посмотрел на Джека. И вдруг улыбнулся.

– Вот! Другое дело! Давай, берись снова за ящики – нечего нам тут рассиживаться! Вернемся домой, тогда уже можем подепрессовать немножко о нашей тяжелой доле. Но только по-мужски так попечалиться – с пивком и первой частью Крепкого орешка! Джон МакКлейн и Ганс Груббер – лучшее лекарство от тоски!

Мы вместе рассмеялись. За пару часов было разгружено с два десятка вагонов, и к четырем часам ночи мы уже вернулись домой.

Глава 17

Первая неделя жизни с Джеком пролетела, как цветной сон, – быстро и ярко. За исключением единственной поездки на железнодорожную станцию и похода в магазин в первый день, все, чем мы занимались, было идеальным способом времяпрепровождения с точки зрения любого парня моего возраста. Мы ночи напролет рубились в ХЬох и PlayStation, играли в баскетбол, боксировали друг с другом, катались на машине, превышая все скоростные ограничения и закладывая сумасшедшие виражи на практически пустынных улицах нашего полузаброшенного района, а ещё пили пиво и кровавые коктейли. Впервые в своей жизни я ничего не ел целую неделю! Мой новый организм совершенно не нуждался в пище, естественно при наличии достаточного количества крови.

В пятницу вечером Джек предложил отметить поездкой в ночной клуб столь важную дату, как первые семь дней моей самостоятельной жизни. Сначала я попытался возразить – мне ещё далеко до двадцати одного, а позориться и получать отворот-поворот у дверей ночника мне совсем не хотелось. Но Джек сказал, что знает такие места, где ни у кого даже в мыслях не возникнет желание проверять мои документы.

Клуб оказался неподалеку – в самом начале заводского района. Снаружи здание, освещенное лишь светом фар, было похоже на все остальные строения в квартале, и на наш собственный дом в том числе. Все такие же депрессивно-грязного цвета стены и полное отсутствие окон. Входом, над которым не было никаких опознавательных знаков, служила массивная металлическая дверь, равномерно покрытая ржавчиной. Джек постучал, последовал звонкий металлический лязг открывающегося замка, и дверь со скрипом распахнулась.

На улице стояла кромешная темнота, поэтому вход в клуб показался мне воротами рая, свет из которых буквально вывалился наружу и едва не выжег сетчатку моих глаз. На пороге стоял бритоголовый здоровяк и придерживал дверь мускулистой ручищей, покрытой татуировками. Он, видимо, сразу же узнал Джека и молча протянул ему невероятно широкую ладонь.

Мы оказались внутри небольшого ярко освещенного помещения. Квадратная комнатка со стороной не более четырех футов[34] была пуста. Причем совершенно: голые стены и ничего больше – ни окон, ни дверей. Я уже было подумал, что это какой-то розыгрыш, но, как только за нашими спинами закрылась входная дверь, передняя стена медленно отъехала в сторону. Судя по всему, это был своего рода переходной шлюз между внешним миром и собственно помещением клуба.

Мы сделали шаг внутрь. Теперь я понял, зачем была нужна такая сложная система переходов – для того, чтобы громкая музыка изнутри ни привлекла лишнего внимания со стороны улицы. Вибрации от мощных колонок, развешанных по всем стенам, будто бы сделали воздух более плотным. Казалось, что я мог потрогать его руками. Атмосфера клуба буквально состояла из децибелов, битов и ломаных ритмов. Внутренние интерьеры – абсолютная противоположность того, что можно было увидеть снаружи: яркий свет, чересчур едкие цвета, обилие стекла, пластик, изогнутый в самые невероятные формы, и тут же деревянные панели и некие подобия гобеленов. Шкатулка с «драгоценностями» моей сестры выглядит именно так: куча дешевой бижутерии всех цветов, размеров и форм, и всё очень яркое и блестящее.

Клуб был заполнен людьми до отказа. Я заметил несколько человек примерно моего возраста и с десяток весьма солидного вида господ под сорок и старше, но основным контингентом была молодежь около двадцати-двадцати пяти лет. От входа вниз спускалась небольшая лестница. Дальше расположился танцпол, где полсотни разгоряченных женских тел извивались и всячески пытались соблазнить заметно меньшее количество парней, танцевавших рядом, а несколько девушек явно хотели соблазнить друг друга.

Я всё стоял в шаге от «входной стены», которая уже вновь вернулась на свое место, и расширенными от удивления глазами осматривал происходящее внутри. Такие клубы и такие вечеринки раньше я видел лишь в сериале «Красавцы» на НВО. Держу пари – в здешних туалетах нюхают кокаин прямо с бочка унитаза через сто долларовую банкноту, после чего занимаются сексом. Джек вывел меня из ступора, хлопнув по плечу и головой указав на противоположный конец обширной залы. Там располагалась длиннющая барная стойка, облепленная посетителями, словно клейкая лента мухами.

Мы протиснулись сквозь плотно сбитую толпу на танцполе. В процессе этого «просачивания» я неоднократно и, прошу заметить, совершенно невольно потерся о десяток упругих ягодиц и примерно такое же количество буферов. Между прочим, весьма приятное ощущение. Пожалуй, надо будет повторить на обратном пути. Достигнув конечной точки нашего маршрута, Джек на ходу поймал взгляд бармена, кивнул ему и, как-то резко поднырнув через многочисленных желающих заказать напитки, оказался у самой стойки. Я попытался последовать его примеру, но у меня получилось не столь ловко.

Видимо я задел кого-то, за что и получил в ответ весьма чувствительный толчок в плечо. Я обернулся. Передо мной стоял субъект, на полголовы ниже ростом, но зато уже бородатый. Его лицо было искажено гримасой ярости, а правая рука сжимала откупоренную, но ещё практически полную бутылку Johnnie Walker Black Label.

– Какого хрена, мать твою! – заорал он, при этом обильно орошая моё лицо своей слюной.

У бара хоть и было потише, но для того, чтобы объяснить что-нибудь собеседнику, все рано приходилось кричать. Стычки в баре для меня были совершенно новым занятием, поэтому я немного потерялся и весьма неуверенным голосом ответил:

– Ну, извини, я не хотел.

То ли мой оппонент крепко вознамерился затеять разборки, то ли, и правда, не расслышал, шансы были пятьдесят на пятьдесят:

– Че? Че ты там лопочешь?

Он снова толкнул меня, на этот раз уже в грудь. Я смутился ещё больше. С одной стороны, я не собирался оставлять такое грубое обращение без ответа, с другой – драки в баре были для меня уж совсем в новинку. К тому же за спиной низкорослого грубияна, кажется, уже собралась группа его дружков. Я поднял было руку, чтобы толкнуть его в ответ, но в этот момент чья-то ладонь уперлась мне в грудь и весьма аккуратно отодвинула назад. Это был Джек. Он вышел передо мной, смерил бородача взглядом и, будто бы старый знакомый, взял из его рук бутылку виски. Его кольцо-коготь, которое Джек всегда надевал перед «выходом в свет», неприятно лязгнуло о стекло. Бородач собрался было что-то возразить, но тут Джек поднес горлышко бутылки к своим губам, наклонил голову назад и начал пить.

Лицо бородача загорелось, словно запрещающий сигнал светофора, и он даже вскинул кулаки, но Джек не остановился, а лишь поднял вверх указательный палец, как бы говоря «минуточку». Минута прошла, а вместе с ней и все содержимое бутылки. Выражение лица моего оппонента сменилось сначала с гнева на удивление, а затем на шок и трепет. Джек отодвинул бутылку от своих губ и потряс ей горлышком вниз, наглядно демонстрируя тот факт, что он залпом выпил почти пол-литра огненного напитка крепостью в сорок три градуса.

Лицо низкорослого хама очередной раз сменило эмоциональный окрас. Теперь оно выражало напряженную работу мозга. С одной стороны, он хотел вздуть наглеца, прикончившего бутылку, вставшую ему, по меньшей мере, баксов в триста, с другой – даже такой, явно туповатый мерзавец понимал, что не стоит связываться с тем, кто может ровно стоять на ногах после целой бутылки виски. Джек помог бородачу принять правильное решение. Он слегка наклонился в его сторону и сказал:

– Спасибо. Было очень вкусно.

Бородач изобразил на лице весьма жиденькую улыбочку, как бы переводя все в шутку, пожал плечами, развернулся и пошел в противоположную сторону, прихватив своих дружков. Джек посмотрел на меня, подмигнул и сказал мне на ухо:

– Кстати, ещё один из способов заработка – найти какого-нибудь наглого кретина при деньгах и поспорить, что сможешь перепить его. Как я уже говорил – мы не пьянеем, так что способ безотказный. Правда, иногда идиоты не спешат расставаться с честно проигранными деньгами, но вытрясти свое из пьяного в дым не так уж сложно.

Джек взял меня под локоть и подвел к двум только что освободившимся стульям. Он свистнул бармену и поднял вверх два пальца. На прохладном мраморе стойки перед нами появилась пара высоких стаканов с красной жидкостью, похожей на томатный сок, украшенных стеблем сельдерея и долькой лимона на краю.

– У меня здесь собственные эксклюзивные коктейли. Попробуй! Я называю это «Настоящая Кровавая Мэри».

Я сделал глоток. То, что с виду я принял за томатный сок, безусловно, было кровью. В сочетании с крепким алкоголем, пускай и не пьянящим, но все же согревающим, основной ингредиент моего пищевого рациона показался ещё более вкусным, нежели обычно.

– Это какая-то новая кровь? Вроде бы не похоже на свиную, говяжью или куриную.

– Секрет фирмы! Наслаждайся вкусом и не ломай голову над рецептом!

– Может, это кровь крокодила? Или какого-нибудь вымирающего вида, вроде панды?

Джек лишь рассмеялся в ответ. Над моим ухом раздался звонкий девичий голос:

– Бармен! Бармен!

Вплотную к нам стояли две девушки и тщетно пытались привлечь внимание кудесника стаканов и бутылок. Джек посмотрел на девушек, затем на меня, как обычно лукаво ухмыльнулся и обратился к ним:

– Девушки, позвольте уступить вам наши места.

Он встал и галантно указал той, что была ближе, на свой стул. Я последовал его примеру. Девушки переглянулись, хихикнули и приняли наше приглашение. Джек вновь свистнул бармену и тот вмиг оказался перед нами:

– Два сингапурских слинга для прекрасных барышень. Та, что была посмелее, попыталась возразить:

– Мы так-то Космо хотели заказать.

– Космо, дорогая моя, это попса, его в любой забегаловке успеете напробоваться. Но только Дэйв во всем Бриксби умеет смешивать шикарные слинги, – Джек подмигнул бармену, тот утвердительно кивнул головой.

Девушки ещё раз переглянулись, и первая снова ответила за обеих:

– Спасибо, попробуем, – она улыбнулась, давая понять, что начало положено, и подруги совсем не против продолжить общение.

– Позвольте представиться: я Джек, а это мой лучший друг Сэм, – он хлопнул меня по спине.

– Да, да, – неловко заговорил я. – Очень приятно познакомиться.

– Нам тоже. Я Сэнди, это Триш.

Сэнди, та что посмелее, была невысокой брюнеткой с округлыми формами, маленькими темными глазами и пухлыми губами. Её подруга, напротив, – скандинавского типа внешности, со светлой кожей, бледно-голубыми глазами и белыми волосами, причем это наверняка был её естественный оттенок. Что касается возраста наших новых спутниц – его определить было сложно. Обе подруги щедро намазали свои лица тональными кремами, пудрами и всем тем, что ещё можно встретить в дамских косметичках. Возможно, подо всем этим гримом скрывались такие же, как и я, несовершеннолетние, а, может, наоборот – им было все сорок, но макияж отлично скрывал морщины.

Сначала наша беседа шла вяло – даже бойкая Сэнди говорила мало, а мы с Триш вообще практически молчали. Но Джек знал свое дело – он говорил за всех четверых, много шутил, задавал девушкам вопросы и делал вид, что внимательно слушает их ответы. Хотя кто знает – может быть, и правда слушал. Как только девушки осушили свои бокалы, алкоголь явно положительно подействовал на их коммуникативные навыки.

Вскоре мы узнали, что обе подруги учатся в местном колледже на отделении менеджмента, Сэнди каждое лето ездит на Гавайи, где занимается серфингом, Триш живет вместе с родителями и сразу пятью старшими братьями, двое из которых близнецы. Сэнди фанатка Хэйли Маршалл из сериала «Первородные», а Триш прочитала все тридцать четыре повести, пятьдесят один роман и сто сорок рассказов Стивена Кинга. Ей понравилось все, кроме «Страны радости», которая стала для неё ударом ножа в сердце.

Спустя час и ещё две пары коктейлей девушки, уже заметно захмелевшие, как водится, отпросились в дамскую комнату. Джек наклонился ко мне:

– Значится так, чур Сэнди моя – люблю пухленьких, знаешь ли. А ты бери Триш, она хоть и ведёт себя скованно, но ты знай – такие обычно огонь внутри. Как вернутся – завязываем разговаривать все вчетвером. Ты отворачивай Триш в свою сторону, а я Сэнди – в свою.

Я кивнул головой в ответ. Видимо на моём лице не отобразилось достаточное количество уверенности в себе и своих силах, так что Джек, прищурив правый глаз, спросил:

– Ты хоть целоваться умеешь?

– Не говори глупости, конечно умею! – я в шутку толкнул Джека в плечо, но тут же осекся. – Джек, а что если будет так же, как с Кристи? Помнишь, я тебе рассказывал? Что если от поцелуев во мне проснется вампир?

– Не бойся. Тогда ты голодный был, а теперь уже целую неделю пьешь крови вдоволь. Ничего не случится. Хотя сексом тебе пока заниматься не рекомендую – тут потренироваться сначала нужно.

– А ты думаешь, у нас и до секса дойдет?

– Да кто знает, вообще туалетные кабинки этого клуба многое повидали, – Джек вновь ухмыльнулся.

– Как, кстати, называется это место?

– Никак.

– «Никак»? Странное название.

– Нет. Это не название. Никак оно не называется. Просто клуб! В этом вся фишка. Вернулись наши спутницы. Джек взялся за сидение стула Сэнди и повернул его вместе с девушкой в свою сторону.

– Смотри что покажу.

Джек открыл рот и продемонстрировал мощные вампирские клыки. Я буквально остолбенел от ужаса. Но Сэнди лишь рассмеялась:

– Да что за глупости, вынимай эту хэллоуинскую шутку!

– Это не шутка, – Джек улыбнулся во все тридцать два зуба, демонстрируя то, что клыки не являются пластмассовой накладкой.

– Да ладно тебе! Нарастил что ли?

– Настоящие, сама проверь.

Пьяная и очень веселая Сэнди смело полезла пальцами в рот к Джеку. Он подмигнул мне и поднял вверх большой палец правой руки, давая понять, что бояться мне нечего. Настал мой черед наладить тет-а-тет общение с Триш. Я тоже взялся за сидение её стула и попытался развернуть к себе. Получилось не так ловко, как у Джека, наверное, здесь тоже всё дело в тренировке.

– Стивен Кинг говоришь, да. Я вот тоже читал. «Ловец снов», вроде, называется. Очень понравилось.

Триш сделала глоток своего очередного коктейля, очень даже мило икнула, словно мультяшный персонаж, и уставилась мне в глаза уже не слишком уверенным от выпитого алкоголя взглядом:

– Ты меня поцелуешь или чего?

– Я? Конечно, конечно. Сейчас.

Я начал неуверенно приближаться к Триш. Она не стала дожидаться – схватила меня за воротник рубашки, приблизила к себе и впечатала мои губы в свои. Губы у неё были очень вкусные – кажется, малиновый блеск в купе с фруктовыми нотками от коктейлей. Я посмотрел в сторону – Джек и Сэнди также не отставали. Их губы слились в не менее страстном поцелуе, а руки Сэнди уже крепко сжимали ягодицы Джека.

Не отрываясь от моих губ, Триш встала со стула и плотно прижалась ко мне, обвив руками плечи. Я обнял её за талию. Триш была очень стройной, если не сказать худой. Полная противоположность Кристи. Эх, Кристи… Что же я с тобой сделал… Как ты там сейчас… Чтобы отогнать грустные мысли, я крепче сжал Триш в своих объятьях и ещё более страстно впился в её губы. Несмотря на то, что мои предыдущие романтические отношения трагически закончились всего неделю назад, сейчас мне вполне нравилось обнимать и целовать Триш. Она была красивой и даже умной девушкой, а то, что целуется с парнем через час после знакомства – ну, а что такого? Это ведь не просто парень – это я. Уверен, она не стала бы целоваться с кем попало!

Так прошло минут пятнадцать. Триш не ослабила свою хватку, а её язык уже вовсю орудовал у меня во рту. Я посмотрел на Джека – теперь и он сжимал ягодицы Сэнди. Вдруг девушка отпихнула его от себя, как бы замерла на несколько секунд, очень странно глядя перед собой, но будто бы сквозь Джека, а потом резко наклонилась в сторону. Её вырвало прямо на роскошную каменную плитку пола. Уверен, дело было в выпитом алкоголе, а не в том, что Джек вызвал у Сэнди столь мощное отвращение.

Триш среагировала на необычный для подобного места звук, отлепила от меня свои губы и посмотрела в сторону подруги. Хоть она и выпила столько же, сколько и Сэнди, но соображала ещё неплохо. Триш подхватила подругу и повела её в сторону туалета. По дороге она остановилась, взяла меня за подбородок, быстро поцеловала и крикнула:

– Никуда не уходи, красавчик, мы скоро вернемся.

Девушки исчезли в толпе. Джек подошел ко мне, ткнул локтем в бок и, смеясь, шепнул на ухо:

– Ты не поверишь, но подобное случается здесь постоянно. Пойдем-ка выйдем, подышим свежим воздухом, а то меня что-то подукачало. Эта Сэнди целуется, как вакуумный насос.

Я жестом указал в ту сторону, куда ушли девушки, и открыл рот, намереваясь сказать, что Триш просила не уходить, но Джек опередил меня:

– Да не боись ты! Мы вернемся раньше, чем твоя зазноба! – он ткнул меня локтем в бок. – Ты уже поди и влюбиться в неё успел, юный романтик!

Глава 18

В клубе был второй выход, который вел в некое подобие внутреннего дворика. По неписаному правилу, покурить или просто подышать воздухом все посетители выходили именно сюда, чтобы не привлекать лишнего внимания к этому секретному заведению. Небольшая прямоугольная площадка была ограничена со всех сторон мрачными стенами и подсвечивалась двумя парами довольно ярких фонарей, на которые, для создания соответствующей атмосферы, были надеты красные рассеиватели.

Мы с Джеком прислонились к стене неподалеку от двери. Рядом с нами расположилась небольшая группка девушек, весьма лихо сдабривавших свою речь обилием нецензурной лексики. На противоположной стороне двора стояло с десяток парней, собравшихся в кружок.

– Ты часто здесь бываешь?

– Иногда.

– Иногда? Да тебя здесь все знают, а бармен делает особые коктейли с кровью. Это каждый день «иногда» или пять раз в неделю «иногда»?

Джек одарил меня очередной ухмылкой. Надо будет как-нибудь подсчитать, как часто он ухмыляется. Думаю, за день наберется не меньше сотни подобных гримас. Откуда-то со стороны раздался громкий и очень дерзкий по интонации оклик:

– Эй ты, придурок, подойди-ка на минутку, разговорчик к тебе есть.

Я обернулся на звук, исходивший из противоположного конца двора. Парни, минуту назад стоявшие кружком, теперь все дружно смотрели на нас с Джеком, а вперед выступил знакомой уже бородач, с которым час назад произошла стычка у бара.

– Чего надо? – постаравшись вложить максимум брутальности в голос, отозвался я, а сам наклонился к Джеку и прошептал на ухо. – Отсюда можно выйти только через клуб? Мы гораздо ближе к двери, успеем свалить.

– Минуточку, господа, мы с другом не успели закончить разговор. Вы не возражаете? Мы сейчас договорим, и мой товарищ с радостью ответит на все ваши вопросы, – голос Джека звучал невероятно спокойно, словно бы он обращался к группе первоклассников, а не десятку жлобов, явно вознамерившихся хорошенько подраться или, вернее сказать, всей толпой наброситься на меня одного, в лучшем случае – на нас двоих.

Бородач открыл было рот, чтобы выкрикнуть очередную «пацанскую» фразочку в духе «А ты кто такой ваще?», но тут Джек пристально посмотрел на него столь холодным взглядом, что даже мне стало как-то не по себе. Бородач осекся, скривил рот в гаденькой улыбочке и, повернувшись к своим корешам, бросил:

– Минуточку мы подождем. Нам с пацанами спешить некуда. «Пацаны» вразнобой рассмеялись, а один из них смачно сплюнул на землю.

– Ну что – бежим на счет три? – прошептал я в сторону Джека.

– Нет, Сэмми, что ты! Таких козлов надо ставить на место.

– Но их там десять человек и семеро из них вон какие здоровые!

– Сэмми, их всего десять! – с ударением на «всего» ответил Джек. – Сколько тебе ещё раз говорить – теперь ты вампир, и пора прекращать измерять всё человеческими понятиями.

– Ладно, ладно. Гулять так гулять!

Я попытался подбодрить себя, разминая руки и плечи. Мне, и правда, совсем не хотелось бежать, поджав хвост, от какого-то бородатого недомерка, который может задираться, только имея за спиной целую шайку приспешников.

– Ну что – мои пятеро слева, твои справа? Чур борода мой!

– Нет, Сэмми, так не пойдет – все десять твои!

– Что? Десять? Да они же убьют меня!

– Сэмми, ты вампир! Для тебя раскидать десяток придурков так же просто, как пройти уровень в «Call of Duty»!

– Там, знаешь ли, некоторые уровни очень даже не простые. Я порой с десятого раза проходил! А тут у меня как бы не пять жизней и сэйвок нет совсем!

– Хорошо, неправильный пример привел – так же просто, как пройти уровень в «Angry Birds»!

Я открыл рот, чтобы сказать, что и там не все миссии одинаково просты, но Джек перебил меня:

– Как пройти первый уровень в «Angry Birds»! Первый!

– Ладно… ладненько… Если ты говоришь, что это легко – так и быть, поверю тебе!

– Ну что, вы там долго? А то у меня уже ноги затекли стоять на месте! – послышался голос бородача.

– Давай, Сэм, не бойся, все у тебя получится. Обещаю – если начнут убивать, я подключусь. Главное помни, чему я тебя учил – используй человеческие удары! – Джек выглянул через мое плечо на бородача. – Ну, хорошо, главного можешь полувампирским пару раз долбануть, а то уж больно дерзкий.

Друг взял меня за плечи, развернул и подтолкнул в сторону противников.

– И не бей первым! Это дело нашей вампирской чести! Сами мы драку не начинаем! – шепнул он на прощание и сделал несколько шагов назад.

Стараясь изобразить вальяжную походку, я не спеша подошел к бородатому.

– Чего хотел? – небрежно бросил я и дернул подбородком вверх, пытаясь показать все свое бесстрашие.

– А ты чего такой дерзкий? – весьма банально начал бородач.

– А ты чего такой бородатый? Денег на бритву не хватает?

Приятели моего соперника дружно издали какой-то звук наподобие «хо-хо», подразумевающий то, что мой ответ пришелся в цель и требует достойного контраргумента.

– Думаешь, такой умный?

– Думаешь, такой бородатый? – я решил продолжить развивать свою тему.

Лицо оппонента исказилось гримасой ярости. Он сплюнул, размахнулся и ударил меня кулаком в лицо. Я успел заметить движение и специально не стал блокировать его или уворачиваться – хотел на деле проверить слова Джека о том, насколько мы крепче людей. Но на всякий случай я слегка наклонил голову и подставил под удар лоб – он гораздо прочнее всех остальных частей человеческой физиономии, да и получать по лбу куда приятнее, чем в глаз или нос.

Удар вонзился в лицо, и я услышал противный хруст. Это были костяшки бородача. Мой лоб действительно оказался куда прочнее человеческого кулака. Противник вскрикнул от боли и схватился за ушибленные пальцы. Я лишь улыбнулся в ответ. Первый удар сделан, кто сказал, что и я дальше должен стоять без ответа? Схватив за футболку, я рванул его на себя и ударил все тем же лбом прямиком в переносицу. Бородач полетел на землю, а из его носа полилась кровь. Я вдохнул полной грудью и ощутил её приятный аромат.

Я не был голоден, так что вид крови не пробудил во мне внутреннего зверя, но он определенно раздразнил меня. Я посмотрел на дружков поверженного противника. Все они в каком-то оцепенении смотрели то на меня, то на своего главаря, лежавшего на земле. Улыбка на моих губах стала ещё шире и наверняка со стороны выглядела довольно жутко.

– Ну чего, кто следующий?

«Группа поддержки» все так же нерешительно смотрела на меня. В конце концов, трое из них вытолкнули самого здорового вперед. Тот нехотя сделал несколько шагов навстречу мне и вскинул кулаки.

– Давай, давай! Не бойся! Бей первым! – подбодрил я здоровяка.

Он размахнулся и попытался ударить меня в лицо. Я развернул корпус в сторону, пропуская удар мимо, а сам в тот же момент вонзил свое колено в его солнечное сплетение. Здоровяк издал звук, показавшийся мне чем-то средним между ворчанием Дональда Дака и рвотным позывом, и рухнул на землю рядом со своим бородатым приятелем. Я вновь посмотрел на оставшихся восьмерых и сделал шаг в их сторону. Они разом вскинули кулаки, но все так же со страхом в глазах смотрели на меня и не двигались с места. Тот, что был посередине, не выдержал, издал боевой клич «Аааааа!» и ринулся вперед. Дружки последовали его примеру, и вся толпа побежала на меня.

Кулаки, ноги, колени, локти и даже чья-то голова полетели на меня со всех сторон. Я увернулся раз и двинул кому-то в челюсть, увернулся два и ударил пяткой в основание стопы. Поймал чей-то удар в плечо, который не оказал на меня сколь-нибудь заметного эффекта, и ответил парочкой быстрых джебов. Удары летели со всех сторон, а я продолжал уворачиваться, блокировать и отвечать. Вокруг нашей мясорубки уже начинала собираться публика. Видимо, слух о славной заварушке достиг клуба, и зрители повалили толпой.

Я впервые в жизни участвовал в серьёзной драке, да ещё сразу с несколькими соперниками. И мне чертовски это нравилось! По меньшей мере половина из того града ударов, что летели в мою сторону, достигала своей цели, но меня это совсем не тревожило – нос, глаза и зубы были целы, и я даже особо не ощущал боли. Кулаком в нос, локтем под дых с разворота кому-то сзади, коленом в живот, апперкотом в челюсть – я раздавал удары словно рекламные листовки!

Очередной хук в челюсть, и вот уже третий нападавший летит на землю. Ногой в живот – и четвертый отправился вслед за ним. Осталось ещё шестеро. Один из них отчаялся окончательно и, подобно героине дешевой мексиканской мыльной оперы, вцепился мне в волосы. Я вонзил оба кулака в его бока, под нижние ребра. Он взвизгнул от боли и выпустил мои волосы. Я добил его ударом головой в переносицу. Теперь их пятеро.

Все-таки я был не прав на счет внутреннего зверя – он определенно пробудился. Но теперь он уже не был голоден. Он хотел драться, хотел бить и побеждать! Я почувствовал себя хищником, которому нужно одолеть всех соперников, чтобы утвердиться в роли альфа-самца. Да, я снова жаждал крови, но теперь я хотел получить её в качестве честно завоеванного трофея, а не еды.

Я отвлекся на секунду, всматриваясь в окружившую нас толпу, и мгновенно последовала расплата – два кулака прилетели мне в голову, и чей-то слабый, но очень подлый удар коленом в пах достиг своей цели. Вот это вы, ребята, зря! Я издал звериный рык, как тогда на футбольном поле в мой последний матч, и мощным, уже «вампирским» ударом, отправил сразу двоих противников на землю. Осталось трое. Одному из них как-то удалось зайти со спины и обхватить меня руками за плечи, тем самым пытаясь сковать движения и дать своим дружкам возможность безответно лупить меня, что есть мочи.

Я увернулся от двух ударов в голову так, будто бы у меня на спине и не было никакого груза в виде двухсотфунтового[35] увальня. Затем резко нагнулся вперед и откинул голову назад, впечатав свой затылок противнику в нос. Сзади послышался грохот упавшего тела. Всего двое. Они разошлись по сторонам, пытаясь поместить меня под перекрестный огонь. Но тут же допустили непростительную ошибку, одновременно и слишком резво ринувшись на меня с двух сторон. Я отпрыгнул назад, схватил их за головы и со всей силы рванул руки вперед, как бы пытаясь исполнить аплодисменты их лбами.

Раздался даже чересчур громкий звук удара, и последняя парочка противников оказалась на земле. По толпе прокалится негромкий рокот, то ли одобрения то ли осуждения, а, скорее всего, и того, и другого. Я повернулся лицом к зрителям и отвесил реверанс.

– Эй! Ты! Хрен с горы! – прозвучал невнятный, но очень злобный крик.

Я повернулся. Это был бородач. Он, слегка покачиваясь, стоял в нескольких футах справа от меня. Вся нижняя часть лица, шея и футболка до самой груди были залиты кровью. Его правая рука сжимала пистолет. Это был небольшой короткоствольный револьвер. Что-то наподобие Smith & Wesson Model 637 – такую сувенирную зажигалку подарили моему отцу на работе в прошлом году. Но вряд ли из дула этого пистолета вырвется простой газовый огонек голубого цвета.

– Ты чего, мать твою, думал, ты своими брюслишными штучками сможешь одолеть меня?

Его рот был полон крови, текущей из разбитого носа по задней стенке глотки, поэтому речь звучала невнятно, зато красные капли, периодически срывавшиеся с губ, придавали словам дополнительный вес.

Я развернул руки ладонями в его сторону и поднял их на уровень плеч, пытаясь хоть немножко успокоить этого психа. Это были уже не шутки! Это был хренов пистолет! Я всего неделю назад чуть не сдох с голоду на пороге у Джека, а теперь поймаю пулю на заднем дворе какого-то грязного клуба? Вот тебе и «Как я провел это лето»!

– Сэмми, не бойся, обычная пуля тебя не убьет! – и на этот раз голос Джека прозвучал пугающе спокойно.

– Заткнись ты! Хренов ублюдок! – бородач направил дуло пистолета в сторону Джека и выплюнул на землю чуть не полстакана крови, растекшейся в лужу диаметром около четырех дюймов[36].

Джек не придал ни малейшего значения ни словам бородача, ни его пистолету:

– Сэм, ты быстрее его. У тебя получится! – и он взглядом указал сначала на толпу зрителей, в ужасе прижавшихся к стене клуба, а потом на придурка с пистолетом.

Бородач разразился градом оскорблений в адрес моего друга, но я уже не слушал его. Я все понял! Я понял, что хотел сказать Джек. Дуло пистолета было направлено на него, а он стоял в одиночестве у противоположной стены двора. Остальные зеваки расположились с другой стороны, так что, если бородач и успеет выстрелить, никого из них не заденет. А за себя Джек явно не переживал.

– Эй! У тебя борода испачкалась! – нарочно издевательским тоном крикнул Джек. Я понял, что это был сигнал. Как тогда на футбольном поле, я рванул вперед, заколачивая свои ноги в землю, словно сваи, и каждым шагом буквально выстреливая свое тело навстречу противнику. До бородача оставалось фута три[37]. Несмотря на количество выпитого алкоголя и полученные травмы, его реакция оказалась на редкость быстрой. Он повернул руку с пистолетом в мою сторону, и раздался выстрел.

Под раскаты грохота, многократным эхом прошедшиеся по стенам двора, я врезался в бородача, так что плечо воткнулось ему под сердце, а моя голова оказалась под его рукой. Мы оба полетели на землю. Противник ударился затылком об асфальт, пистолет выпал из его руки и отлетел куда-то в сторону. Я уселся сверху на бородача и быстро осмотрелся по сторонам. Джек стоял на месте, вполне целый и невредимый. Одежда никого из зевак вроде бы тоже не раскрашивалась в красный цвет кровавыми разводами от пулевого ранения. Многие из них ломились в двери клуба, пытаясь поскорее избежать участи случайной жертвы, но большая часть заворожено смотрела на меня и моего противника.

Я перевел взгляд на бородатого хмыря. Он улыбался! Этот сукин сын растянул улыбку на всю свою мерзкую рожу! Он начал смеяться, и на его губах появилась кровавая пена. Ублюдок только что чуть не застрелил меня, а теперь ему было смешно! Этого мой внутренний зверь уже никак не мог стерпеть! Я начал лупить придурка по лицу. Так размашисто, что периодически кулаки соскальзывали с его физиономии и касались асфальта. Кровь летела во все стороны, щедро сдабривая мою одежду и землю вокруг.

Ярость переполняла меня, словно бешеного пса, который до кучи ещё и нажрался стероидов. Я издал очередной животный рык, при этом широко раскрыв челюсть. На этот раз я отчетливо ощутил, как вампирские клыки прорываются наружу. Боковым зрением приметил что-то, что привлекло моё внимание. Обернулся – в заметно поредевшей толпе слева от меня стояла Триш. От столь ужасной картины самой настоящей расправы её глаза буквально стали круглыми. Рот девушки был приоткрыт от удивления, а губы дрожали.

– Не надо… – едва слышно произнесла она.

Я посмотрел на Триш, перевел взгляд на бородача, все лицо которого стало равномерно красного цвета, а потом на свои руки, практически по локоть покрытые кровью. Это было ужасно. Животный страх в мгновение сковал все мои внутренности. Неужели я убил его? Еле как, дрожащей рукой я нащупал на его шее пульс. Он ещё жив, значит, не всё потерянно. Я вновь посмотрел на Триш. Она медленно подошла ко мне, достала из кармана джинсов носовой платок, аккуратно взяла мою руку и начала стирать с неё кровь.

Я все ещё сидел верхом на бородаче, поэтому моя голова была на уровне груди девушки. Она нежно провела рукой по моим волосам, затем опустила её на правое плечо, наклонилась ко мне и поцеловала в губы, после чего притянула мою голову к своей груди, обхватив её руками. Я обнял девушку за талию и постарался покрепче прижать к себе. Зарылся лицом в её кофточку и закрыл глаза. И все вокруг будто бы исчезло. Стало тихо и спокойно. Я медленно дышал, вдыхая приятный запах Триш и наслаждаясь пустотой внутри себя. Там больше не было зверя.

Через несколько мгновений блаженного забытья в нежных объятьях этой славной девушки я начал улавливать отрывки фраз, разносившихся со всех сторон. Кажется, это был Джек и ещё какие-то незнакомые люди. Они успокаивали толпу и пытались вернуть всех в клуб. Непонятный гортанный звук окончательно вернул меня к реальности. Я отстранился от Триш и посмотрел вниз – это бородач поперхнулся заливавшей его глотку кровью. Он пришел в себя и даже пытался ругаться. Жить будет.

Тут к нам подошли Джек и Сэнди. Девушка принялась оттаскивать подругу в сторону, а Джек помог мне подняться и тоже потащил куда-то. Увлекаемая подругой Триш протянула ко мне руку. Я сделал так же, и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Но Джек буквально оторвал мои ноги от земли и бегом понес в помещение клуба. Оказавшись внутри, он лишь ускорился, и уже через минуту я сидел на пассажирском сиденье Pontiac Firebird, на полном ходу уносившего нас прочь от клуба, у которого даже не было собственного названия.

Глава 19

Джек скинул мои ноги с подлокотника и сел рядом на край дивана.

– Да хватит тебе хандрить! Что ты, как девчушка, тут нюни распустил. Ну, отметелил ты парочку придурков – чего такого? Ты все правильно сделал! Они первые начали, и вообще их было десять на одного! Если бы ты был человеком, они наверняка переломали бы тебе все кости. А так глядишь – преподал им важный урок, и они никогда больше не станут беспредельничать.

– Угу, – пробубнил я в ответ.

– Угу? Угу! Это все, что ты хочешь мне сказать? Да будь ты честен хотя бы с самим собой! Тебе ведь нравилось! Я видел твое лицо, когда ты дрался со всей сворой сразу. Один против всех! И ты побеждал! Ты чувствовал себя мужиком! Ты чувствовал себя героем! – Джек начал довольно больно тыкать меня пальцем в грудь. – Тебе это нравилось! Признай! Признавай!

– Нравилось! – раздраженно ответил я. – Нравилось до того самого момента, как я чуть не забил до смерти того бородатого хрена.

– Ой, да, подумаешь, переборщил немножко – это дело практики! Я уже говорил тебе, что в нашем с тобой случае самое сложное не победа, а правильное поведение в процессе драки. И даже если ты был, скажем так, немножко грубоват с ним – он наставил на тебя ствол! По закону ты имел полное право убить его, и никто не сказал бы, что это было превышение предела самообороны. Да, обычная пуля тебя, конечно, не убила бы…

Я прервал Джека на полуслове:

– Не убила бы? Это как?

– Нет, обычная не убила бы.

– А ты откуда знаешь?

Джек ухмыльнулся, на этот раз довольно загадочно:

– У меня, в отличие от тебя, не было столь мудрого и сексуально привлекательного наставника в вампирских делах, и до того, как наладить свою жизнь, я успел попасть в громадную кучу неприятностей, в том числе со стрельбой.

– В тебя стреляли?

– Ага, прямо в живот засадили из сорок пятого калибра. Дырка ещё та осталась. Человек бы двинул кони с такого, но, а я ничего – пару дней упражнения на пресс не делал, и все зажило – даже шрам почти затянулся.

– Так мы что – бессмертные?

– Да кто его знает – я, как бы, не пробовал убить себя всеми возможными способами. Но, думаю, серебряная пуля сработала бы – на меня как-то с ножом набросились, а он оказался из столового сервиза – серебряный, мать его. Рана очень долго не заживала и сильно болела. Шрам здоровенный остался, будто меня не ножом пырнули, а бензопилой.

Джек потер рукой правый бок – наверное, именно туда его ударили серебряным ножом.

– Кстати, про твоего друга, ну того, что с бородой – я узнавал у парней из клуба, говорят, все с ним нормально и с его дружками тоже. Парни уже скорую собирались вызывать, как только мы уехали, но он сам поднялся на ноги и даже домой не пошел сразу – сначала пару рюмашек в баре опрокинул. Так что не парься.

– Это радует. Кажется, мне ещё рановато людей убивать. Для начала школу хотелось бы окончить. Вот после колледжа уже можно и за карьеру серийного убийцы браться.

Джек рассмеялся.

– Но ты все же согласись – приятно проучить какого-нибудь зарвавшегося хмыря. Это, по сути, доброе дело – простые граждане будут целее, если все ублюдки в городе станут периодически огребать хорошеньких люлей.

– Да уж. Может, нам команду супергероев организовать? Будем днем спать и рубиться в видеоигры, а по ночам охранять покой горожан, – усмехнулся я.

– А ты бы хотел? – серьёзным тоном спросил Джек.

– Хотел чего? Стать супергероем? Ну, ты серьёзно что ли такие глупости спрашиваешь?!? Мы не супергерои!

– Разве? Не знаю, как у тебя, а у меня лично есть суперсила и суперскорость, а ещё неуязвимость и крутая тачка. Чем мы не супергерои!

– Ну, если так подумать, то да, есть немножко супергеройского. Но тогда возникает другая проблема – где мы с тобой найдем злодеев? Тупо будем патрулировать по ночам улицы? Не думаю, что это эффективно. Бриксби тебе не Готэм-сити – здесь Джокеры и Двуликие не на каждом углу встречаются.

– А ты не заморачивайся мелочами, просто ответь на вопрос – хотел бы ты стать супергероем?

– Если так ставить вопрос, то да – хотел бы.

– Окей, тогда собирайся. Покажу тебе ещё один из моих способов заработка, сопряженный с героической деятельностью.

Джек встал и направился в сторону своей спальни. Я остался лежать на диване, в недоумении глядя ему в след.

– Давай, давай! Я не шучу! У тебя есть какая-нибудь шмотка с капюшоном? Я кивнул головой, все ещё вопросительно глядя на Джека.

– Тогда надень её.

Через минуту он вышел из свой комнаты одетый в толстовку с капюшоном, надвинутым на глаза. На шее у него была повязана черная бандана. В руке Джек сжимал такую же, но красного цвета. Я быстро нацепил свою толстовку и так же надвинул капюшон на глаза. Джек протянул мне бандану:

– Вот, повяжи на шею как у меня, чтобы можно было натянуть её на нос в качестве маски.

Выражение крайнего удивления не покидало моего лица, но я последовал совету Джека. Мы вышли из дома и на этот раз направились не направо, где располагались ворота гаража с Pontiac Firebird, а налево. С другой стороны от входной двери в наше убежище располагались точно такие же железные ворота. За неделю жизни в Бриксби я ни разу не видел, чтобы Джек открывал их. Я думал, что за ними если и есть что-нибудь, то, скорее всего, это коморка с ненужным хламом.

Поэтому я был немало удивлен, когда увидел за дверью из ржавого металла ещё один автомобиль. Это была полная противоположность Firebird – потрепанный и запыленный Ford Taurus, как минимум, десятилетней давности.

– А как же крутая супергеройская тачка?

– Это только в кино Бэтмен разъезжает на авто, которое за милю бросается в глаза. Для реальных героев важен эффект неожиданности: Taurus 1993 года выпуска – именно то, что нам нужно. Эта малышка была самой продаваемой машиной во всех Штатах в течение целых пяти лет! Конкретно этой модели выпустили полтора миллиона штук. На дорогах их до сих пор как грязи, а, значит, ни у кого не возникнет подозрений, что внутри подобного корыта сидят настоящие супергерои.

Джек ухмыльнулся и бросил мне ключи. Я завел мотор и вырулил из гаража. За неделю в Бриксби я стал значительно увереннее чувствовать себя за рулем. Такие гонки, как устраивали мы по ночам, в купе с раритетным авто, которое жутко боишься повредить, можно назвать лучшей в мире школой экстремального вождения.

Мы отправились на противоположный конец города в район Сэнд Хилс, слухи о дурной репутации которого доходили даже до моей школы. Хилс чем-то напоминал то место, в котором располагалось наше с Джеком убежище, с одной лишь разницей – у нас было промышленное гетто, а здесь – жилое. Мрачные многоэтажки с облупленными стенами, местами заброшенные, местами оставленные жителями и захваченные бомжами, практически полное отсутствие уличного освещения и обилие разбитых окон.

Главное отличие от нашего района заключалось в уровне обитаемости – в такое полуночное время нашим улицам не хватало лишь гонимых ветром перекати-поле, чтобы называться совершенно пустынными. Здесь же кипела жизнь – группки бомжей грелись при помощи костров и крепкого алкоголя, толпы бездомных собак присматривались к тому, как бы умыкнуть у зазевавшегося бездомного его ужин, агрессивного вида компании молодых людей вальяжно рассиживались на ступеньках у подъездов и громко обсуждали какие-то свои проблемы.

Я был весьма встревожен видом, открывавшимся из окна автомобиля. Раньше мне казалось, что подобные картины можно увидеть только на окраине Лос-Анджелеса, в нью-йоркском Гарлеме, полузаброшенном Детройте или каком-нибудь другом большом городе. Но нет – вот они, всего в каком-то часе езды от моего родного крошечного уголка американской мечты с белыми заборчиками и ровными газонами.

– Давай-ка помедленнее, – каким-то очень сосредоточенным тоном сказал Джек.

– Медленнее? Ты уверен? Видами что ли залюбовался?

– Сэмми, не забывай, зачем мы сюда приехали – мы герои, а не напуганные школьники, которые хотят побыстрее убраться к мамке под юбку.

– Ага, герои. Вон у тех ребяток наверняка у каждого по пушке, и что-то думается мне, десяток пуль в голову убьют даже вампира. Или ты и здесь убедился в обратном на личном опыте?

Джек не ответил мне. Он пристально вглядывался куда-то вглубь темных улиц.

– Вон паренек стоит на углу, давай к нему. И капюшончик надвинь поглубже.

Я поправил капюшон и остановил машину там, где сказал Джек. Я никогда в своей жизни даже травку не пробовал и соответственно ни разу не покупал наркотики, но сейчас сразу же догадался, что паренек толкает дурь. Он нервно приплясывал на одном месте, постоянно поглядывая по сторонам, и явно был готов сорваться бежать при малейшей опасности. Я не расист и никто в моей семье не отличается подобного рода взглядами, но видимо телевидение внушило мне, что наркотой на улице торгуют только черные ребята, поэтому я был немало удивлен, разглядев в свете фар лицо этого дилера. Он был не просто белый, а прям-таки какой-то норвежский викинг с белесыми бровями, бледно-серыми глазами и блондинистыми патлами, как у Курта Кобейна, свисавшими по бокам его лица.

Как только машина остановилась, Джек опустил своё окно. Парнишка тут же подбежал.

– Две белого, – произнес мой напарник, не глядя в сторону дилера.

– Сотка.

Голос парня дрожал, как и все его тело. Скорее всего он сам крепко сидел на игле, и продажа наркотиков была лишь способом заработать на собственную дозу. Джек достал из кармана деньги, но не протянул их дилеру, а оставил руку с банкнотой лежать на колене. Паренек вынул из-за пазухи небольшой квадратик из сложенной в несколько раз бумаги, бросил его на сиденье между ног Джека и протянул руку в окно, чтобы забрать свои деньги.

В тот момент, когда пальцы дилера коснулись края банкноты, Джек схватил его за запястье своей левой рукой, а правой прижал плечо к дверце автомобиля. Не поворачиваясь ко мне, он прокричал:

– Гони!

Я был в шоке от произошедшего и нажал на педель газа скорее от испуга, нежели повинуясь приказу. Автомобиль рванул вперед, и несчастный дилер заорал что есть мочи. Я слышал, как его ноги бьются об асфальт, но Джек держал крепко, несмотря на все попытки паренька вырваться из смертельной ловушки.

– Налево, в подворотню. Останови там, – примерно через четверть мили[38] скомандовал напарник.

На этот раз я подчинился с большой радостью – мне хотелось как можно быстрее прекратить эту сумасшедшую поездку. Когда мы остановились, Джек отпустил руку своего пленника, и его тело рухнуло на землю, словно мешок с костями.

– Бандана. Нацепи её повыше.

Джек натянул свою бандану до самых глаз и вышел из машины. Я последовал его примеру. Обойдя автомобиль, увидел распростершегося на земле дилера. К моему великому облегчению он был жив и, кажется, даже относительно здоров. По дороге он лишился одного из своих ботинок, и голая ступня теперь кровоточила, но раны выглядели весьма поверхностными. Паренек все ещё кричал от ужаса, но теперь уже не так громко – скорее по инерции.

Джек подошел к нему и заговорил жестким металлическим голосом, совсем непривычным для моего слуха:

– Где берешь наркоту? Говори, мать твою!

Дилер молчал. Джек схватил его за одежду и одним рывком поставил на ноги.

– Я спросил, где ты, укурок, берешь наркоту!

Шок от «поездки» прошел, и к пареньку вернулись какие-то остатки уверенности в себе:

– Да пошел ты! Ты хоть знаешь, на кого я работаю! Да они тебя уроют, мразь! Да ты не жилец, гнида!

Джек не стал перебивать наркомана очередным вопросом, а просто взял его за шею, притянул к себе, так, что голова дилера оказалась на уровне его плеча, а затем резко распрямил руку и подбросил паренька вверх. Несчастный подлетел на добрые шесть футов[39]. Ни один человек на всей планете не смог бы проделать подобный трюк. Джек поймал его хлипкое тело одной рукой и на этот раз столь же резко отправил дилера вниз, со всей силы припечатав спиной об асфальт. Изо рта паренька разом вылетел весь воздух, что был в его легких, испытавших космические перегрузки от удара о землю.

– Говори! – прокричал Джек и поставил ногу на грудь своей жертвы. Ловя губами воздух, паренек залепетал:

– У Карима, в высотке на углу. Джек поднял дилера на ноги.

– Садись в машину, покажешь, где он живет.

Парень безропотно сел на заднее сиденье. Джек занял свое место, а я вернулся за руль. Высоткой на углу оказалось единственное девятиэтажное здание во всем районе. Его окружали двух– и трехэтажные бараки, поэтому одноподъездный дом со стенами из красного кирпича казался какой-то зловещей башней. Именно в таком месте и должен обитать загадочный Карим – порочный гений и главарь преступности всего Сэнд Хилс.

Дилер привел нас на последний этаж и указал дверь в квартиру своего босса. Джек прижал наркомана к стене:

– Сколько с ним обычно людей?

– Человек пять охраны, ещё парочка прихлебателей и телки иногда.

– Смотри, если ты нам соврал – найду и снова покатаю тебя на месте с отличным видом с той стороны окна.

Паренек нервно сглотнул и покачал головой в знак того, что сказал нам правду.

– Вали нахрен с района. Ещё раз тебя увижу в округе – прикончу к чертям собачьим.

Джек убрал руку с плеча перепуганного дилера, и тот пулей помчался вниз по лестнице.

– Ну что, Сэмми, готов повеселиться?

Не дождавшись моего ответа, Джек ударил ногой в дверь квартиры Карима. Послышался грохот разлетающегося на куски косяка, и дверь упала внутрь помещения. Джек метнулся в комнату и сходу уложил двоих – одного прямым ударом в челюсть, другого локтем в переносицу. Я поспешил за ним. В квартире находилось ещё трое. Тут уже телевидение меня не подвело – все они были черными здоровяками с бритыми головами и руками в татуировках. Пока я осматривался по сторонам, пытаясь оценить обстановку, Джек успел разобраться с остальными – удар ногой в солнечное сплетение одному, коленом в челюсть в прыжке другому и удушающий прием третьему.

Комната была зачищена – все пятеро охранников, о которых говорил наш «источник», лежали на полу.

– Обыщи их хорошенько и забери все оружие – а то ещё придут в себя и начнут палить.

Я кивнул и начал обследовать подручных Карима. У каждого за поясом был пистолет, у одного – кобура с двумя револьверами. Ещё я изъел три ножа, опасную бритву и помповое ружье, прислоненное к стене рядом с первым охранником. Бедняга даже не успел протянуть руку за своим оружием, когда Джек ворвался внутрь. Собранные стволы я убрал в лежавшую радом на полу спортивную сумку.

– Что будем делать дальше?

– Узнаем, кто из них Карим, и допросим его с пристрастием.

Я услышал какой-то шорох сзади и обернулся. Прямо за моей спиной плавно открывалась дверь. Тот, кто был за ней, явно хотел застать нас врасплох. Как только дверь распахнулась на несколько дюймов, в проеме появилось дуло дробовика. Я мгновенно среагировал и долбанул по ней ногой. От удара о дверь, ствол ружья дернулся в сторону, и прозвучал выстрел. Я обернулся – гипсокартонная перегородка слева от Джека разлетелась на куски, обдав его облачком белой пыли. Если бы дверь не отклонила ружье в сторону, заряд дроби прилетел бы прямиком в лицо моего друга. И даже если бы это его не убило – сомневаюсь, что выковыривание свинцовых шариков из физиономии можно назвать приятной процедурой.

– Отличная реакция, – Джек отряхивал правую щеку от пыли. – А теперь, может, позаботишься о том, кто стоит за дверью?

Я обернулся назад – моя нога, ударившая дверь, по инерции пролетела вперед и остановилась на полу, тем самым заблокировав её. Ствол дробовика все ещё торчал в проеме, и тот, кто был по ту сторону, дергал его вверх-вниз, пытаясь высвободить свое оружие. Я оценил происходящее, и в голове загорелась шальная мысль – самое время вспомнить крутые боевики!

Я убрал ногу, одновременно заблокировав дверь правой рукой, а левой размахнулся и ударил прямо перед собой. Хлипкое дерево разлетелось на куски, и мой кулак прошел насквозь. Я тут же нащупал с той стороны что-то, за что можно было ухватиться, и рванул на себя. Прозвучал громкий удар, и то, что я сжимал в руке, теперь тянуло меня вниз. Разжал пальцы. На этот раз прозвучал уже глухой удар. Я просунул кулак обратно и открыл дверь – с той стороны лежал ещё один здоровенный охранник. Обе свои ладони он прижимал к разбитому, а, возможно, даже сломанному носу.

– Он живой?

– Ага, даже сознание не потерял, – самодовольно ответил я.

– Тогда тащи его сюда. Будем допрашивать, а то все остальные в отключке. Я перетащил охранника в центр комнаты. Джек встал над ним.

– Кто из вас Карим?

Охранник затряс головой из стороны в сторону, все ещё прижимая ладони к носу.

– Дай-ка мне ружье.

Я передал Джеку дробовик. Он передернул затвор и направил дуло в лицо охраннику.

– Кто из вас Карим? – повторил он свой вопрос.

Охранник снова затряс головой. Джек положил палец на спусковой крючок. Только я собрался спросить, не задумал ли мой друг, и правда, стрелять в голову этому несчастному, как раздался выстрел. Я ошеломленно посмотрел на охранника. Тот орал во всю глотку. В последний момент Джек дернул дуло в сторону, и заряд дроби изрешетил ковер в паре дюймов от головы здоровяка.

– Да, да, когда стреляют рядом с ухом – это очень и очень неприятно. Так и барабанную перепонку повредить можно. Где Карим?

Охранник продолжал орать. Джек посмотрел на меня:

– Ничего не слышит, наверное. У него сейчас в голове один такой противный писк ультразвуковой.

Он наклонился к противоположному от места выстрела уху, зажал охраннику рот, чтобы заглушить его крики, и прокричал:

– Где Карим? А то сейчас и во второе ухо пальну!

Охранник указал пальцем на дверь на противоположной стороне комнаты. Джек криво усмехнулся:

– Ну да, точно, там ещё одна дверь. Чего-то мы с тобой не догадались посмотреть. Но я всегда так – сначала людей поспрашиваю, а если они все молчат или в отключке, тогда уже сам думаю.

Мы оставили охранника и подошли к указанной двери.

– На-ка, возьми ружьишко. Кто знает, вдруг этот Карим там с пулеметом засел или гранатой. Пользоваться умеешь?

– А тут нужно делать ещё что-то, кроме как нажать на спусковой крючок? – пренебрежительно бросил я.

– Ага, например, перезарядить перед тем, как стрелять, – Джек ухмыльнулся. На сегодняшний день уже восемнадцатый раз.

Я устыжено передернул затвор дробовика.

– Готов?

Я кивнул головой и вскинул ружье, прицелившись перед собой. Джек повернул ручку и одновременно толкнул дверь ногой. Она распахнулась, и мы ворвались внутрь. В комнате располагалась просторная кровать, а на противоположной от двери стене висел плазменный телевизор, даже больше, чем был у нас с Джеком дома. На экране разворачивались военные баталии, кажется, из «Call of Duty: Ghosts», а на кровати спиной к нам сидел ребенок. На нем были надеты огромные наушники Beats, закрывавшие практически половину маленькой детской головы. Понятно, почему этот юный геймер никак не отреагировал на звуки выстрелов в соседней комнате.

Я опустил ружье. Джек приблизился и снял наушники с головы пацана. Тот обернулся. Это все же был не совсем ребенок – скорее парнишка лет четырнадцати-пятнадцати, просто очень мелкий и щуплый.

– Ты Карим?

– Ну, я. А чего надо?

– Мусульманин что ли?

– Нет, просто родители баскетбол любили. Так чего вам надо?

– Ты, Карим, местный наркобарон?

Пацан посмотрел на ружье в моих руках, приметил парочку тел, лежавших на полу за нашими спинами, и понял, что отпираться бессмысленно.

– Я. И? Ты мне собеседование проводишь или заполняешь анкету для переписи населения?

Джек посмотрел в мою сторону:

– Борзый. Мне нравится, – он привычно ухмыльнулся и снова перевел взгляд на Карима. – Ты вундеркинд что ли или там Бенджамин Батон, и тебе на самом деле сейчас все шестьдесят? Как ты в таком возрасте стал заправилой?

– Мой отец был главой Сэнд Кингз, сейчас он в тюряге, так что я за него. Может, вы из Свидетелей Иеговы и пришли мне книжки свои предложить?

– Смешно, смешно. Слушай, Карим, ты парень не глупый, раз за отца тут всем рулишь, и ты, наверное, уже понял обстановку – чувачки в масках, ружье, все твои челы на полу и все в таком духе. Давай будем деловыми людьми и разберемся дальше без лишнего насилия.

– Продолжай, – голос пацана даже не дрогнул.

– Нам нужны все твои деньги и весь товар. Отдашь по-хорошему, и мы тут же уйдем, а ты сможешь продолжить играть. Извини кстати, что отвлекли. Надеюсь, ты недалеко ушел от предыдущего сэйва.

Карим пожал плечами.

– Ну что ж, справедливо. Товар и деньги под кроватью. Лезьте туда сами.

Джек улыбнулся и одной рукой поднял кровать так, что она встала вертикально, упершись краем в потолок. Под ней лежали две спортивные сумки.

– Проверь, – обратился ко мне напарник.

Я заглянул в первую сумку – пачки купюр разного достоинства, перетянутые резинками, посмотрел во вторую – свертки с белым порошком (наверное, кокаин или героин), кульки с чем-то растительным (марихуана или гашиш, не знаю, чем они отличаются), и несколько упаковок таблеток ярко-голубого цвета (экстази или какие там ещё бывают «колеса»?). Я поднял сумки с пола и кивнул Джеку.

– С тобой приятно иметь дело, Карим. Но знаешь, ты бы лучше в школу вернулся. Ты ведь умный пацан – такая жизнь не для тебя.

– Спасибо, конечно, но папа учил меня не слушать советы от грабителей в масках.

– Ну, как знаешь. Если не бросишь это дело – рано или поздно мы снова вернемся, и, возможно, следующая наша встреча закончится не столь приятно.

– Fata viam invenient – с умным видом проговорил пацан. Джек посмотрел на меня:

– От судьбы не уйдешь, – затем обернулся обратно к Кариму и усмехнулся. – На пачке с хлопьями вычитал?

Напарник развернулся и вышел из комнаты. Я последовал за ним, по дороге прихватив третью сумку с оружием. На обратном пути мы остановились на мосту через местную речку. Джек распотрошил пакеты с наркотой и выбросил все их содержимое в воду. Большую часть оружия отправил туда же, предварительно вынув обоймы и сняв затворы. Но пару пистолетов и дробовик положил в багажник автомобиля, сопроводив фразой «А вдруг ещё пригодится».

Уже на пороге дома я спросил Джека:

– Может быть, нам стоило позвонить в полицию, чтобы они накрыли этих торговцев?

– Сэмми, не будь наивным. Это реальная жизнь, а не детективный сериал. Честные полицейские, которых на весь город хорошо если найдется десяток, в тот район не суются. А те копы, что его навещают, – в доле. Они же первыми сообщат Кариму и его друзьям о вызове 911 по их адресу. Мы забрали деньги, товар и стволы – это гораздо хуже того, что смогли бы сделать фараоны. Пройдет пара недель – и мы вернемся. Глядишь, Карим одумается или просто свалит из нашего города, решив, что тут промышлять нерентабельно.

Джек посмотрел на меня. Я пожал плечами. В его словах был здравый смысл, но я привык думать, что закон превыше всего. Напарник будто бы уловил мои сомнения.

– Бэтмен не звонил копам. Это копы вызывали его при помощи фонаря на крыше. Джек дружески хлопнул меня по плечу, и его рот искривился в фирменной ухмылке.

Глава 20

В тот день Джек долго не выходил из своей комнаты. Я уже успел умыться, почистить зубы, позавтракать стаканчиком куриной крови, размять мышцы, потягав штангу, и сотню раз перещелкать все телевизионные каналы в поисках чего-нибудь интересного. Наконец я не выдержал, постучался и, не дожидаясь ответа, вошел в спальню Джека. Только сейчас я осознал, что прошло почти две недели, как я перебрался в Бриксби и поселился в этом прекрасном заброшенном складе, но так ни разу и не был в комнате Джека.

Это была крошечная коморка, большую часть которой занимала кровать. В углу рядом с ней примостился совсем уж маленький столик, прикрученный к стене, на котором располагался ноутбук. Стула не было, так что работать за компьютером нужно было сидя на кровати. Возле входа стоял обычный деревянный ящик – наверняка остался здесь ещё от прошлых владельцев. В нем валялась какая-то одежда, скорее всего, нижнее белье, носки и прочие более-менее интимные предметы гардероба, так как даже штаны Джека висели на вешалке у главного входа в наш склад.

Из предметов роскоши я заметил лишь кино-плакаты, развешанные по стенам. Не какие-то вырезки из журналов, а качественные такие постеры в металлических рамках и под стеклом. Это была довольно странная подборка, которая могла говорить либо о широком кругозоре хозяина плакатов, либо о полном отсутствии у него вкуса. На стене напротив двери висели «Американская История Икс» и «Крепкий орешек», а в изголовье кровати – «Лицо со шрамом».

Джек лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и читал книжку. Книга была вся потрепанная, с практически истлевшей суперобложкой, так что я не смог разглядеть название. Опять-таки – либо это была любимая книга, которую хозяин многократно перечитывал, либо он просто нашел её на улице.

Джек не обратил внимания на мое вторжение.

– Что читаешь?

– На небесах очень тихо, потому что все ходят в тапочках на мягкой подошве. Джек произнес эти слова каким-то чересчур сосредоточенным голосом. Интересно,

а голос вообще может быть сосредоточенным? Впрочем, его рот был вновь искривлен в привычной ухмылке, так что серьёзность тона скорее была чем-то театральным.

– Эта какое-то крылатое выражение?

– Это цитата.

Джек видимо решил, что такого объяснения вполне достаточно.

– Откуда?

– «Бойцовский клуб» Чака Паланика, – Джек отвлекся от книги и посмотрел на меня. – Читал?

– Нет.

– И зря. Отличная книга, перевернула мой мир. Самосовершенствование – онанизм. Саморазрушение – вот что действительно важно!

– Ещё одна цитата?

– Да, но это уже из фильма.

– А есть фильм?

– И я встаю и начинаю новый бой, потому что хочу умереть. Ведь только умирая, мы перестаем быть участниками «Проекта Разгром».

Джек вроде бы смотрел на меня, но на самом деле скорее делал это сквозь мое бренное тело. Либо он был Суперменом и своим рентгеновским зрением проверял, нет ли у меня опухоли в толстом кишечнике, либо это было очередным элементом его театрального представления.

– У тебя сегодня необычное настроение, не так ли?

– Всё вокруг кажется таким далеким, копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии.

Джек уже начал пугать меня тем, что отвечал на вопросы одними лишь цитатами из своей книги. И ладно бы эти цитаты были к месту!

– Окей. Я, наверное, оставлю вас с книжкой наедине.

Я развернулся и уже взялся за ручку двери, чтобы закрыть её за собой, но Джек произнес мне в след, все тем же странно-задумчивым голосом:

– Сэм, тебе нравится здесь жить?

Я повернулся к Джеку. Теперь он смотрел уже не сквозь, а все же на меня. Но как-то не в глаза, а будто бы глубже – куда-то прямиком мне в мозг.

– Да, а что – ты собираешься переезжать? Или поднимешь мне арендную плату?

– Тебе нравится быть вампиром?

– Вроде бы, да. По крайней мере, теперь, когда ты помог мне решить все связанные с этим проблемы. Я, конечно, скучаю по дому и, черт его знает, что меня ждет в будущем…

Джек перебил меня.

– Ты мне друг?

– Ну да, конечно. Ты сделал очень много для меня. Ты, наверное, спас мне жизнь.

– За эти две недели ты уже успел подраться с десятком отморозков и обчистить логово наркоторговцев. Тебе понравилось?

– Скорее да, чем нет. Не то чтобы мне всё понравилось, но… Джек снова беспардонно перебил меня.

– Ты готов и дальше жить такой жизнью?

– А драки с подонками и налеты на дилеров – обязательная составляющая этой жизни?

Вопрос повис в воздухе. Джек все так же смотрел прямиком мне в мозг. Видимо он решил, что воздушное пространство между нами – лучшее место для хранения вопросов без ответов.

– Да чего уж там – гулять так гулять! Да, готов! Приключения, погони, перестрелки! Что за жизнь!

Я произносил эти слова бодрящимся голосом, тем самым пытаясь убедить себя самого в том, что думаю именно так. Не то чтобы это была совсем не правда… Было страшно, временами даже очень… Но весело. Страшно, но весело – видимо такова она жизнь среднестатистического вампира.

– Хорошо. Тогда сегодня вечером, как стемнеет, я покажу тебе ещё кое-что.

– Ещё какой-нибудь супер-пупер секретный клуб?

– Это не то чтобы какое-то определенное место, скорее процесс. Очень важный процесс.

– Ну, хорошо. Какую тачку возьмем – крутомобиль или Taurus?

– Это недалеко, прогуляемся пешком.

Я буквально физически почувствовал, как взгляд Джека снова проваливается сквозь меня, и вот он уже вновь погрузился в свои мысли.

– Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу.

Почему-то от этой фразы мурашки побежали по моей спине. Я попытался отшутиться:

– Прям всё всё?

Не сработало – его лицо оставалось безжизненно-задумчивым. Я пожал плечами, развернулся, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Это был первый и последний раз, когда я посетил комнату Джека.

Часть II

Глава 21

Когда туман в его голове более-менее прояснился, Сэм убрал руки от лица и снова осмотрелся по сторонам. Да, это все ещё была комната для допросов в полицейском участке. Раздался щелчок открывающегося замка. «Ну, вот и всё – пришла пора отвечать за свои поступки», – подумал Сэм.

– Я требую адвоката! – произнес он, оборачиваясь в сторону двери. – Я ничего не скажу без… – внезапно его голос осекся на полуслове.

В комнату вошел высокий мужчина. Ему было около тридцати лет, и он совсем не походил на полицейского или детектива – стильный и явно дорогой костюм-тройка, не менее люксового вида часы на левой руке и модная прическа в духе Дэвида Бекхэма.

– Дядя? Дядя Майк? – с удивлением в голосе произнес Сэм. – Я не видел тебя уже года два! Как ты здесь оказался?

Мужчина подошел к столу, отодвинул стул и сел напротив Сэма.

– Что произошло, Сэм?

– Что? Ты… Ты коп? Как? Что вообще здесь происходит?

– Сэм! – строгим голосом остановил его Майк. – Сейчас не время для этого. Успокойся и отвечай на мои вопросы.

Сэм сжал губы и кивнул головой в знак согласия.

– Что произошло, Сэм?

– Я… Я не знаю. Я шел по улице, увидел, как какой-то подонок пристает к девушке. Дальше я плохо помню. Наверное, я сцепился с ним, и он ударил меня по голове. Я ничего не помню! – его голос дрожал и мгновениями в нём проскальзывали истерические нотки.

Сэм замолчал на секунду, осознав, что в таком виде только что придуманная история выставляет его подозреваемым номер один. Однако другие убедительные версии произошедшего в голову никак не приходили.

– Но там был ещё кто-то! Определенно там был кто-то ещё!

– Нет, Сэм, ты не понял, расскажи мне, что случилось на самом деле, – Майк положил руку на плечо Сэма и улыбнулся, обнажив пару длинных верхних клыков.

Сэм резко отпрянул назад, так что ножки его стула громко проскрежетали по полу.

– Полагаю, у тебя тоже есть такие штуковины.

Сэм кивнул, все ещё взирая на дядю расширенными от удивления глазами.

– Сэм, я все знаю о том, что происходит сейчас с тобой, и я на твоей стороне. Но мне нужно знать, что на самом деле произошло этой ночью.

Кивком головы племянник указал дяде на камеру, висящую под потолком.

– Не волнуйся, она отключена. У нас мало времени, Сэм, и мне нужно знать, что случилось.

Сэм поколебался ещё пару секунд, затем придвинул стул поближе и, наклонившись к дяде, как можно тише начал рассказывать ему о Джеке и том, чем в итоге закончилась их дружба.

– Я примерно так себе всё это и представлял, – Майк задумчиво провел рукой по подбородку. – А теперь вставай – нам пора уходить.

Мужчина поднялся со стула и поправил пиджак. Сэм в недоумении посмотрел на него и не сдвинулся с места.

– Куда?

– Как куда? Домой!

– Но как? Меня нашли на месте преступления, всего в крови и рядом с обезглавленным телом. Мы не можем так просто уйти!

– Сэм, мы с тобой не единственные вампиры на всем белом свете. Таких, как мы, много, и мы помогаем друг другу. Тебе повезло, что офицер, который обнаружил тебя, был одним из наших. Девушка, за честь которой ты заступился, ничего не помнит, камер видеонаблюдения там не было, свидетелей тоже. Ты пока числишься как подросток, о пропаже которого написали заявление его родители, а не как подозреваемый, найденный на месте преступления. Мы спокойно можем встать и уйти, а дело об убийстве твоего Джека спустят на тормозах. Давай, давай! Пойдем быстрее – нечего тут рассиживаться.

Майк взял племянника под руку и поднял со стула. Они вышли из комнаты для допросов, спокойно прошли через все помещение полицейского участка и через минуту, никем особо не замеченные, оказались на стоянке. Майк усадил Сэма на пассажирское сидение большого черного внедорожника и вырулил на шоссе. Он достал мобильный телефон, нажал пару кнопок и поднес аппарат к уху.

– Он у меня. Да, все в порядке. Хочешь с ним поговорить? – ещё не договорив последнюю фразу, Майк убрал телефон от лица.

По-видимому, абонент на другом конце провода повесил трубку. На мгновение губы Майка крепко сжались, выражая негодование по этому поводу.

– Ты отвезешь меня к родителям?

– Не думаю, что в таком состоянии тебя стоит демонстрировать маме. Она помрет от сердечного приступа, как только ты переступишь через порог. Я отвезу тебя к себе. Нам нужно о многом поговорить, а ещё придумать какую-нибудь историю о том, где ты шлялся все это время.

Сэм засунул руки поглубже в карманы и в задумчивости уставился в пол. Дядя Майк всегда ему нравился. Он был младше его отца на семь лет, весь такой современный и продвинутый. Они редко виделись – отец явно недолюбливал брата, хотя никогда и не выражал это вслух. Майк возникал в жизни их семьи раз, максимум два раза в год на какой-нибудь праздник, заваливал детей подарками, рассказывал маме смешные истории о своих приключениях и перекидывался всего парой слов с отцом, и всегда наедине. Сэм даже не знал точно, чем дядя занимался в своей жизни – кажется, чем-то связанным с компьютерами. И он никогда не был у Майка в гостях, хотя и знал от родителей, что дядя живет в Бриксби.

Спустя долгие два часа автомобиль затормозил возле высокого и на вид весьма фешенебельного здания. Квартира дяди Майка располагалась на двадцать седьмом этаже. Он открыл дверь, впустил Сэма внутрь и указал рукой на первую комнату слева.

– Теперь эта твоя спальня. Там есть своя ванная с туалетом. В шкафу висят мои вещи. Они, конечно, не совсем твоего размера, но хотя бы без многочисленных пятен крови. Прими душ, переоденься и ложись спать – завтра я отвечу на все твои вопросы, а сейчас тебе нужно отдохнуть.

Сэм кивнул и открыл дверь в комнату. Они вместе вошли внутрь. Дядя тут же вышел, но спустя мгновение снова вернулся, держа в руках бутылку с темно-бордовой жидкостью и средних размеров металлическую банку.

– Выпей, – Майк протянул Сэму бутылку. – Все до капли. Это лекарство. И намажь все ушибленные места кремом из этой банки. Завтра будешь как новенький.

Сэм снова лишь кивнул головой. В тот момент ему совсем не хотелось разговаривать. Майк похлопал племянника по спине:

– Все будет хорошо, парень, все будет хорошо!

Глава 22

Я открыл глаза и долго тупо смотрел в потолок. Может быть, всё, что происходило со мной в последние дни, было всего лишь дурным сном? А сейчас я наконец проснулся и смотрю в потолок своей спальни, которую никогда и не покидал. Ведь если подумать – версия о самом длинном и реалистичном сне в истории человечества звучит не более фантастично, нежели история о подростке-вампире, сбежавшем из дома, отделавшем в драке сразу десятерых, ограбившем наркоторговцев и убившем своего лучшего друга,

отрубив ему голову. Собственно, почему бы и нет? Этот потолок точь-в-точь как в моей комнате! Он тоже белый. Но как бы долго я в него ни пялился – рано или поздно придется посмотреть в другую сторону и узнать, было ли все это наяву или во сне. Я повернул голову. На прикроватной тумбочке стоял большой электронный будильник. На его циферблате значилось 2:00 РМ.

Это был не мой будильник и не моя тумбочка, и стены здесь были не мои, и надетая на мне футболка с пандой Фонда дикой природы тоже была не моя. Я снова отвернул голову и уставился в потолок. Я не хочу вставать! Я не хочу разбираться с тем, что случилось вчера, и что теперь делать, и что будет со мной, и что будет с моей мамой, и что будет со всем этим чертовым миром! Не хочу! Не хочу и не буду! Буду лежать тут и смотреть в потолок!

Однако разглядывание чертовски белого потолка – дело чрезвычайно утомительное. Я поднялся и спустил ноги с кровати. Попытался нащупать на полу тапочки, которых там естественно не оказалось, так как это не моя спальня. Ну и черт с ними! Пойду босиком! Выйдя из комнаты, я решил осмотреть дядины апартаменты. Чем бы мой дядя ни занимался, у него определенно водились деньжата. И много! Гостиная, размером с весь первый этаж нашего дома, выглядела, словно картинка из какого-нибудь модного журнала об интерьерах, которые так любит читать моя мама. Кожаные диваны, белоснежный ковер с длинным ворсом, стеклянный столик и стеллажи для книг до самого потолка. На почетном месте был установлен просто гигантский телевизор – не менее сотни дюймов по диагонали. Если бы кто-нибудь сказал мне, что это самая большая плазма в мире – я бы запросто поверил. Удивительно, как последнее время, где бы я ни очутился, везде обнаруживался огромный телевизор!

В углу, отделенном барной стойкой, судя по всему, сделанной из цельного куска какого-нибудь дорогущего мрамора или гранита, располагалась блестящая хромированная кухня. Я подошел к холодильнику и открыл его дверцу. Внутри было пусто. Логично – зачем вампиру еда? Хотя нет – внизу, в выдвижных ящиках, предназначенных для овощей и фруктов, хранилось два десятка небольших бутылочек с яркими этикетками, на которых были нарисованы малина, клюква и клубника, а все надписи выполнены иероглифами. Наверняка какая-нибудь элитная японская газировка – причуда богатых. Я посмотрел в противоположный конец гостиной и увидел компьютерный стол, на котором было установлено сразу пять мониторов – один большой посередине, два поменьше по бокам и ещё два таких же над ними. Я подошел к этой компьютерной арт-инсталяции. На самом столе лежали сразу три клавиатуры – две обычные и ещё одна какая-то замороченная с множеством неизвестных мне символов и функциональных клавиш.

Я нажал «Enter» на той, что была ближе к краю стола. Все мониторы разом ожили и высветили на своих экранах надпись «Введите пароль». Я уже было потянулся ко второй клавиатуре, чтобы ещё что-нибудь нажать, но меня остановил оклик:

– А вот этого делать не стоит.

Я убрал руки в карманы – вроде как ничего и не делал. Дядя подошел к столу и начал вводить пароли один за другим.

– Пять разных паролей по двенадцать символов каждый? Не слишком ли сложно для того, чтобы защитить свою переписку в Facebook?

– О! А это ещё и не всё!

Дядя достал из кармана связку ключей и выдвинул верхний ящик стола. Внутри, под стопкой бумаг, обнаружилось небольшое устройство с замочной скважиной, провод от которого уходил куда-то вглубь стола. Дядя вставил ключ, повернул его в замке и нажал клавишу 3Enter». Сообщения «Введите пароль» на экранах сменились пятью разными рабочими столами.

– Вот так! Если кто-то магическим образом сможет правильно набрать все пять паролей, но не использует этот ключик, запустится специальная программа. Она очистит все жесткие диски и память, а после окончания работы заставит компьютер разогнаться до

предела своих мощностей, что, в свою очередь, приведет к перегреву, короткому замыканию и, скорее всего, небольшому взрыву.

– Ты, наверное, пиратские фильмы с торрентов качаешь? Из-за этого такие меры предосторожности? – попытался пошутить я.

– Ага, тип того. Я зарабатываю на жизнь программированием, в основном законным, но не всегда. К тому же здесь хранится множество информации о таких же, как мы с тобой, вампирах – все эти данные ни при каких обстоятельствах не должны попасть в чужие руки. Поэтому и такая серьёзная защита. Ну, ещё и отчасти потому, что это прикольно. Так я чувствую себя Джеймсом Бондом.

– Так ты хакер? Ооо!!! А что ты самое крутое в своей жизни хакнул? Расскажи! Расскажи!

Не знаю почему, но эта новость вызвала у меня какой-то детский восторг. Наверное, нервная система, истощенная событиями последних дней, теперь барахлила и не совсем правильно срабатывала на внешние раздражители.

Дядя загадочно улыбнулся.

– Порядочные джентльмены, конечно, не хвастаются победами на любовном фронте, но, например, в 2012 я взломал сайт ЦРУ.

– ЦРУ в 2012? Помню-помню! Я думал, это были Anonymous? Дядя ещё более загадочно улыбнулся и кивнул головой.

– Ооо!!! Так ты в Anonymous! Это так круто! А покажи что-нибудь! Давай взломаем Пентагон прямо сейчас? Или сайт Бибера? Давай! Давай! Давай!

– Успокойся, для этого ещё найдем время! А пока у тебя, наверное, достаточно куда более важных вопросов. Пойдем на кухню – позавтракаем и обсудим сложившуюся ситуацию.

Мы прошли на кухню, и я уселся за стол. Дядя открыл холодильник, достал две бутылочки той самой непонятной японской газировки и протянул одну из них мне.

– А есть кукурузные хлопья или тип того? Я не ел обычной пищи с тех самых пор, как сбежал из дома, и сейчас прям хочется закинуть в себя что-нибудь из прошлой жизни. Или ты, как настоящий вампир, не ешь человеческую пищу?

– Не, вообще-то, конечно, ем, для удовольствия, но просто сейчас как-то все запасы разом закончились. Теоретически, по мнению наших ученых…

Я удивленно посмотрел на дядю.

– Да, да, у нас есть свои ученые! У нас много чего своего есть. Так вот – теоретически организм вампира даже способен усваивать белки, углеводы и прочие калории из обычной пищи, просто у нас этот процесс работает значительно менее эффективно, нежели у людей, и получается, чтобы просто не умереть с голоду, вампиру нужно съесть сотню человеческих порций. К тому же наш организм нуждается в специфических веществах, которые содержатся исключительно в крови. Здесь все так же, как у людей, в отношении витаминов – если человек станет питаться, например, одним только хлебом, в его организм не будет поступать витамин С. Придерживающийся такой диеты, начнет быстро утомляться, чаще болеть и, в конце концов, умрет от цинги. Что, между прочим, было очень популярно во времена Великих географических открытий, когда моряки месяцами не видели свежих фруктов и овощей.

Я слушал дядю и вертел в руках бутылку с газировкой.

– Ты слушай и пей! Тебе нужно восстановить силы.

Я откупорил крышку и поднес горлышко к губам. Внутри оказалась совсем не газировка, а какая-то довольно густая жидкость розового цвета с одновременно соленым и сладким привкусом.

– Ну как?

Я показал поднятый вверх большой палец и в несколько глотков осушил бутылочку.

– А теперь подожди – сейчас послевкусие почувствуешь.

И правда – теперь я ощутил на языке вкус малины.

– Что это? Отличная штука!

– Это наш фирменный напиток. Мы называем его Бладберри. Заменитель крови – частично синтезированный, частично из крови животных. Ну, а малиновое послевкусие – это уже так, баловство.

Я посмотрел на пустую бутылочку Бладберри, затем на дядю и, наконец, решился задать вопрос, который не давал мне покоя все это время, но который я так боялся произнести вслух.

– Дядя Майк…

– Можно просто Майк, без дяди.

– Хорошо, Майк… Так ты… Ты не убиваешь людей?

– Вот и докатились до главного вопроса, – дядя улыбнулся доброй и приветливой улыбкой. – А если скажу, что убиваю, ты и мне голову отрубишь?

Разглядев на моем лице напряженное выражение, Майк осознал, что мне сейчас совсем не до шуток.

– Нет, Сэмми, я не убиваю людей. Я и мои друзья-вампиры, о которых я уже говорил ранее, мы не убиваем людей. Мы своего рода вампиры-вегетарианцы, или, как мы сами себя называем, – дневные, а обычные вампиры-людоеды соответственно – ночные. Мы питаемся исключительно той славной жидкостью, которую ты только что попробовал.

– А в Японии что – есть целая вампирская промышленность, с заводами по производству Бладберри? – я внимательно вгляделся в этикетку. – Или это китайские иероглифы?

– Иероглифы японские, но сама жидкость наша, отечественная. Яркая этикетка с непонятными знаками – это все для отвода глаз, я её сам в Photoshop склепал. Бладберри мы производим сами, прямо здесь, в Бриксби. И рецепт тоже наш собственный.

Дядя откупорил свою бутылку и сделал пару глотков.

– Так, ладно, самый главный вопрос ты задал, теперь стоит разобраться с нашими текущими проблемами.

– Но у меня ещё куча вопросов о вампиризме и всем, что с ним связано.

– О, ты не волнуйся – мы обязательно продолжим этот разговор. Более того – я познакомлю тебя со специалистами, которые знают о вампирах гораздо больше меня, и они с радостью ответят на все твои вопросы.

– Ты познакомишь меня с другими вампирами?

– Обязательно! Тебе же нужно как-то вливаться в новую социальную группу. Но сейчас у нас есть одна очень важная проблема.

Я вопросительно посмотрел на дядю.

– Твоя мама.

– Черт! – я ударил себя ладонью по лбу. – Как я мог об этом позабыть! Она, наверное, там с ума сходила все это время! Но я не мог! Я должен был уйти! Черт! Черт! Черт!

– Успокойся! Я всё понимаю. Ты поступил правильно! Глупо, конечно, но в принципе правильно. Вчера я уже говорил с твоим отцом и сообщил ему, что с тобой всё в порядке. Он в курсе всего.

– В курсе? Всего!?! Он знает, что я вампир??? Дядя хитро улыбнулся.

– Сэмми, я, конечно, все понимаю – у тебя был огромный стресс из-за всего этого, но вот теперь, когда самое плохое уже позади, включи голову! Ты же не глупый парень! Подумай: ты вампир и я, твой родной дядя, тоже вампир. О чем это говорит?

– Нееет! Нет! Нет! Не может быть! Папа тоже вампир? Не может быть!

– И да, и нет. Видишь ли, Сэм, вампиризм, как и многие другие генетические признаки, или, как считают некоторые специалисты, в нашем случае генетическое заболевание, передаются из поколения в поколение, но не обязательно каждому потомку.

Ты, я, твой дед, твой прапрадед и другие в нашем роду были вампирами, но многие ими не были. Я вампир, но твой отец нет. Он является лишь носителем вампирского гена, и от него этот ген передался тебе. Но твой дедушка и я – мы вампиры, поэтому твой отец знает обо всех этих вампирских штуках. Когда ты сбежал, он сразу же сообразил, в чем было дело. Позвонил мне, так как в отличие от него я вращаюсь в этом мире, и попросил разыскать тебя. Что я в итоге и сделал. Однако твоя мать ничего этого не знает, и я думаю, ты согласишься с нашим мнением, что ей и не стоит знать.

Дядя вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул головой в ответ.

– Вчера я сообщил твоему отцу, что нашел тебя, а он передал твоей маме, что ты жив и здоров. Но на этом пока все – дальше нам нужно было придумать какую-нибудь правдоподобную версию, где ты пропадал и почему сейчас не можешь вернуться домой. Ты ведь согласен с тем, что тебе пока рано возвращаться под родительское крыло? Для начала стоит научиться жить со своей новой сущностью – узнать, что можно, а чего нельзя делать вампиру или, например, как спрятать клыки и стоит ли приобретать специальную зубную щетку для такого дела.

Он снова вопросительно посмотрел в мою сторону. А я опять молча кивнул в ответ.

– С утра, пока ты спал, я поговорил с твоим отцом. Мы придумали следующую версию, которой и тебе нужно придерживаться. На твоем последнем матче, если ты ещё об этом что-то помнишь, ты сшиб с ног двух игроков противоположной команды, и они долго не могли подняться. Ты испугался, что покалечил их, и поэтому убежал. Да, а ещё ты сильно поругался с Кристи, и это тоже повлияло на твоё решение.

Я перебил дядю на полуслове:

– Кристи? Как она? Откуда ты знаешь о нашей ссоре? Она в порядке?

– С ней все хорошо. Когда ты пропал, твои родители первым же делом позвонили Кристи. Она сказала, что вы поругались перед игрой.

Я снова перебил дядю:

– Поругались? Она сказала – просто поругались, а больше ничего?

– Вроде бы нет, просто поругались. А было что-то ещё?

Неприятные воспоминания вновь навалились на меня приступом тошноты. Я крепко сжал зубы и опустил взгляд, стыдясь посмотреть дяде в глаза.

– Сэмми, я хочу тебе помочь. Если есть ещё что-то, о чем я должен знать – расскажи мне. Я не стану тебя ругать.

Я попытался ответить что-нибудь, но все слова разом покинули мою голову. И я просто сидел с приоткрытым ртом, уставившись себе под ноги, будто бы вместо плитки там была какая-нибудь знаменитая картинка средневекового художника.

– Если не хочешь говорить об этом сейчас – ничего страшного. Расскажешь, когда будешь готов.

Я кивнул в ответ.

– В общем, ты сбежал. Уже на следующий день хотел вернуться, но тебе было очень стыдно за свой побег. Этого, конечно, не говори матери – ни один подросток в таком не признается. Это тебе информация для размышления, чтобы, так сказать, лучше вжиться в образ. Все это время ты жил у друзей и знакомых, которых твоя мама не знает, их имена придумаешь сам. Главное, что не где-нибудь в подворотне. И вот долгожданный финал – как я тебя нашел и почему ты не можешь вернуться домой. Вчера ты со своими друзьями пошел на чью-то домашнюю вечеринку. Вы там пили, танцевали и веселились на полную катушку. По жалобе кого-то из соседей приехала полиция, и тебя и несколько твоих друзей задержали. Оказалось, что тот, кто организовал вечеринку, не имел никакого отношения к этому дому – он просто вломился туда и незаконно жил несколько дней, пока хозяева отдыхали на Барбадосе. Ты, естественно, ничего не знал и вообще не дружишь с этим парнем. Если спросят – его знал знакомый знакомого твоего знакомого, а сам ты с такими отморозками не водишься. В общем, ты ни в чем не виноват, но в полиции тебе с друзьями предъявили обвинения в незаконном проникновении, порче имущества и всем

прочем в таком духе. И тут тебе страшно повезло – судья оказался моим старым другом, и он согласился не портить твое личное дело уголовной статьей. Мы договорились, что ты отработаешь месяц на общественных работах – ну, там мусор будешь убирать или раздавать бесплатный суп в столовой для бездомных. Но отпустили тебя исключительно под мою личную ответственность, и на этот месяц тебе запрещено покидать город. Так что жить ты будешь теперь у меня. Мама, конечно, обязательно навестит тебя, но я думаю, что смогу уговорить её не приезжать хотя бы в течение недели – мол, пока тебе очень стыдно за то, что ты натворил, и встреча с ней будет для тебя лишним стрессом. Дядя остановился и сделал ещё пару глотков Бладберри.

– Уяснил?

– Угу.

– По идее, отец уже рассказал эту историю твоей маме, так что сейчас я позвоню тебе домой и подтвержу его слова. А затем мама наверняка захочет поговорить с тобой. Ты как? Сможешь убедительно сыграть свою роль? Говори поменьше и побольше вины в голосе.

– Постараюсь.

Дядя допил свою бутылочку Бладберри, поставил её на стол и похлопал меня по плечу.

– Пошел звонить.

Он ушел в свою спальню, дверь в которую находилась на другом конце гостиной, напротив стола с компьютером. Я взял пустую бутылку Бладберри и стал нервно катать её по столу между ладонями. Через несколько минут дядя вернулся, держа в руке мобильный телефон и закрывая пальцем отверстие микрофона.

– Готов?

Я пожал плечами и взял мобильник. Посмотрел на него какое-то время, сглотнул, ощутив, как в горле назревает нервный ком, и, наконец, поднес телефон к уху.

– Да, мам, привет…

Я нажал кнопку окончания вызова и положил мобильный телефон на стол перед дядей.

– Договорил? Всё в порядке?

– Ну, мама, конечно, сразу же ударилась в слезы, но в принципе все более-менее нормально.

– Вот и ладненько. С мамой утрясли, теперь можно поговорить о том, как мы вместе с тобой будем жить.

– Вроде того, что я должен делать здесь уборку каждое воскресенье и нельзя громко слушать музыку?

– Нет, скорее поговорим о том, чем ты вообще будешь заниматься как минимум ближайший месяц. Для начала ты вернешься к своему школьному обучению.

Я собирался возразить, но Майк поднял указательный палец вверх и продолжил:

– Но будешь делать это на дому. Завтра я съезжу в твою школу и договорюсь, чтобы тебя перевели на экстернат – возьму твои учебники и задание на год вперед. Нечего тебе тут расслабляться! Вампиризм вампиризмом, а образование, хотя бы среднее, нужно каждому.

– И я прям сам в одиночку буду учиться? Без учителей? Да я ж вроде бы не вундеркинд, я так не смогу!

– Ты уже знаешь, что мы с тобой и нам подобные сильнее и быстрее людей. Так вот ты удивишься, но мы так же и примерно в такой же степени умнее людей. Наши мозги работают быстрее, а память способна хранить куда больший объем информации. Так что ты справишься. К тому же, у нас в Ордене есть замечательный педагог, который в случае чего сможет помочь тебе с любыми уроками. Она же ответит и на все твои вопросы о природе вампиризма.

– «У нас в Ордене»? У вас там какой-то рыцарский кружок кройки и шитья что ли есть? Тамплиеры или как их там в Индиане Джонсе называли?

– Что-то вроде того. Как я уже говорил тебе, вампиров много, некоторые из них плохие, некоторые хорошие – как мы с тобой. Большинство дневных вампиров живут самой обыденной жизнью – у них есть постоянная работа, семья, дом в пригороде, за который нужно ещё десять лет выплачивать ипотеку, и все в таком духе. Но, как и у любой другой социальной, культурной или расовой группы, у вампиров есть и свои организации. У рабочих – профсоюзы, у байкеров – клубы, у афроамериканцев – Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения, а у дневных вампиров – Орден Стражников Ночи.

– Название крутое! А у вас есть какое-нибудь особое тайное рукопожатие или фирменные цвета? – попытался сыронизировать я.

– Ага, и герб, и гимн, и собственная торговая марка, – улыбнулся в ответ Майк. – У нас вроде бы есть какая-то древняя эмблема и что-то вроде устава, написанного ещё на латыни, но мы не заморачиваемся особо внешней атрибутикой – мы же тебе не Католическая церковь. Нам главное суть нашего Ордена, то, чем мы занимаемся, а не то, насколько круто мы выглядим.

– И чем занимается ваш Орден?

– Разными вещами. Производим Бладберри, поддерживаем связь между дневными, разрабатываем различные необходимые для вампиров вещества и препараты, которые ты не купишь в простой аптеке. Например, у нас есть особый солнцезащитный крем с длительным эффектом – помазался раз, и целую неделю можешь ходить под солнцем, как обычный человек. Также мы занимаемся поиском и обучением молодых вампиров, таких вот, как ты. Поверь мне – ты далеко не первый парнишка, который в один прекрасный день проснулся утром и вместо новых волос на груди обнаружил парочку гипертрофированных клыков. Большинство из них так же не знают, что делать и куда деваться, и чаще всего совершают какие-нибудь глупости. Ты, кстати, далеко не худший пример.

– Вы занимаетесь обучением? Меня будут чему-то учить ещё помимо школьной программы?

– О да! И многому! Например, как контролировать свои силы или держать в узде собственные клыки. Тебе понравится! В программу входят единоборства, стрельба и прочие крутые штуки!

– Типа каратэ или дзюдо?

– Типа всего сразу. Ты вампир – боевые искусства даются нам лучше всего, ведь здесь работает и тело, и мозги. На то, чтобы изучить в совершенстве какой-нибудь один стиль, у человека уходят долгие годы. Ты же, в свою очередь, за пару месяцев сможешь овладеть навыками джиу-джитсу на уровне олимпийского чемпиона. У нас очень крутой тренер – по слухам, он в совершенстве владеет абсолютно всеми известными науке видами боевых искусств.

– И сколько у него ушло на это времени?

– Точно не знаю, он не слишком-то разговорчивый. Но он старый. Опять-таки, по слухам, так как о его личной жизни я практически ничего не знаю, он ещё воевал во Вторую Мировую Войну.

– Он какой-нибудь пожилой мудрец вроде Йоды или мистера Мияги?

– А! Ну да! – дядя ударил себя ладонью по лбу. – Ты и этого ещё не знаешь. Мы, вампиры, не только сильнее, быстрее и умнее людей, но мы ещё и живем гораздо дольше и стареем значительно медленнее.

– Медленнее стареем? Я думал, мы вообще бессмертные, ну, если, конечно, не всадить серебряную пулю в сердце или голову не отрубить к чертям собачьим.

– Нет, это ложное представление, сложившееся именно из-за того, что мы живем значительно дольше простых смертных. Представь – ты обычный средневековый крестьянин и ещё твой дед рассказывал о жутком вампире, жившем в замке на скале, а потом ты увидел его собственными глазами и далеко не старого – естественно, ты решишь, что он бессмертный. Так и галапагосские черепахи в свое время, наверное, казались кому-то бессмертными.

– Что за черепахи?

– Да здоровые такие, живут на островах в Тихом океане, весят под девятьсот фунтов и живут по двести лет.

– А мы с тобой можем пережить такую черепаху?

– Скорее всего! В среднем простые вампиры, вроде нас с тобой, живут как раз лет по двести – двести пятьдесят. Однажды я знавал четырехсотлетнего вампира. Хотя, может быть, он и врал. Но, возвращаясь к твоему вопросу о мистере Мияги, – нет, наш тренер вполне себе в хорошей форме.

– И он научит меня всяким крутым приемчикам?

– Конечно, если будешь себя хорошо вести.

– А когда начнем?

– Где-то минуты через двадцать три.

– Двадцать три? Откуда такая точность?

– Двадцать минут на дорогу до базы нашего Ордена и три минуты тебе на сборы. Дядя поднес наручные часы поближе к лицу и вопросительно посмотрел на меня.

– Чего сидим? Кого ждем? Время пошло!

Я подскочил со стула и побежал в свою комнату.

Глава 23

Дядя повернул руль вправо, и наш автомобиль съехал с шоссе не грунтовую дорогу. Через несколько минут и ещё один поворот из-за деревьев показалось здание, похожее на здоровенный склад или какой-нибудь промышленный цех. Высотой под сорок футов[40], а размерами немногим больше футбольного поля. Грязные, бежево-желтые стены были изредка прорезаны узкими оконцами с массивными решетками. Здание казалось заброшенным, но его периметр был огорожен новеньким и блестящим на солнце сетчатым забором с колючей проволокой наверху и камерами видеонаблюдения через каждый фут. В моей голове сразу же всплыла картинка с домом Джека – таким же угрюмым бетонным строением. Видимо это судьба каждого вампира – тусовать в подобного рода зданиях.

Автомобиль остановился возле надписи «Территория охраняется собаками». Дядя нажал на кнопку на брелоке, и ворота не спеша отъехали в сторону. Машина заехала внутрь. Тут же откуда-то из-за угла выскочили два пса одинакового окраса – черного с рыжими пятнами. Только один из них выглядел, как накачанная стероидами версия другого, – он был гораздо шире и массивнее. Опознав авто, собаки перешли на шаг, однако проводили нас до самого гаража, который располагался слева от основного здания.

Мы вышли из машины. Собаки подошли ко мне на расстояние, достаточное для того, чтобы при первой же возможности броситься и вцепиться в горло. При этом внешне они не выражали никаких признаков агрессии. У меня никогда не было собаки, поэтому я всегда относился к этим четвероногим с опаской, и сейчас стоял перед ними, насторожившись и каждую секунду ожидая атаки.

Майк обошел капот внедорожника и встал рядом со мной, посмотрел на собак и произнес резко: «Зитц!». Собаки мгновенно сели на задние лапы. Дядя показал рукой на меня и добавил: «Фройнд». Та собака, что была значительно крупнее, бросилась ко мне. На какую-то тысячную долю секунды я испытал первобытный животный страх, наверное, схожий с тем ужасом, что ощущает газель, когда из-за высокой травы на неё набрасывается лев. Но бояться не стоило – пес начал облизывать мои руки и тереться об меня головой. Вторая собака также подошла поближе, но сделала это как-то очень размеренно и даже величаво.

– Это что сейчас такое было?

– Да это так – немножко немецкого. Удобно, знаешь ли, иметь сторожевых собак, которые не говорят по-английски. Я сказал «сидеть» и «друг». Потом научу тебя обращаться с ними, и тогда ты будешь уже «вирт» – «хозяин». А пока знакомься – этот здоровяк ротвейлер – Гектор, а вот этот доберман-аристократ – Полкан.

Я почесал Гектора за ухом, на что тот ответил радостным визгом, а Полкана легонько похлопал по голове.

– Полкан? Что за странная кличка?

– Она русская, позже расскажу откуда такая взялась.

Мы подошли к единственной двери, расположенной на фасаде основного здания. Дядя достал из кармана длинный металлически ключ, вставил его в замочную скважину и с заметным напряжением несколько раз провернул внутри. Над замком располагалась цифровая панель. Майк ввел код, состоявший из двадцати знаков.

– Обычный и цифровой замок – два в одном?

– Ага. Повышенные меры безопасности. Грабители редко разбираются в цифровой технике, и уж точно ни один хакер не умеет взламывать замки. К тому же у нас стоит специальный очень тугой механизм – обычному человеку просто не хватит сил, чтобы провернуть ключ в скважине.

Дядя открыл дверь и пропустил меня первым. За дверью располагались два длинных коридора – один прямо, а другой налево. Жестом Майк указал направление вперед. В конце коридора была ещё одна дверь, но уже без замка. По ту сторону находилось просторное помещение, разделенное на две области. Возле входа располагалось некое подобие командного пункта – компьютерный стол, похожий на тот, что стоял дома у Майка, правда, уже с семью мониторами, несколько больших плазменных панелей на стенах, по-видимому, для демонстрации каких-нибудь важных планов, и большой овальный стол с десятком стульев вокруг него.

Основная часть помещения размещалась как бы в низине – с «командным пунктом» её соединяла небольшая лестница с тремя ступеньками. Здесь было на удивление уютно – на полу лежали разноцветные ковры, примерно на середине комнаты поперек стояла длинная барная стойка, за ней виднелся «уголок» из пары больших диванов темно-красного цвета и телевизор. Были здесь и книжные шкафы, и парочка пуфиков, и даже аквариум фута три[41] в длину. Из стен торчали светильники, распространявшие приятный теплый свет, а над телевизором висела неоновая вывеска «Budweiser». Наверное, члены Ордена здесь не только разрабатывали планы по мировому господству, но и просто проводили свободное время, дружески беседуя и распивая Бладберри.

За столом с мониторами сидела девушка с объемной прической, если так, конечно, можно назвать растрепанную копну волос. Примерно такая шевелюра у Гермионы в первом фильме о Гарри Потере. Вот только у этой юной волшебницы волосы были кислотного цвета, а точнее сразу трех – розового, синего и фиолетового. Она увлеченно и пугающе быстро стучала пальцами по клавиатуре, и, кажется, даже не заметила нашего появления. Майк подошел, взялся за спинку её офисного кресла и развернул ко мне лицом.

Обладательницей самых ярких в мире волос оказалась миниатюрная азиатка с круглым, но довольно приятным лицом и тремя кольцами в нижней губе. На ней была надета черная майка с глубоким вырезом, а на груди красовалась такая же цветастая, как и волосы, татуировка в виде веселенького черепа. Такие ещё мексиканцы любят использовать в своих праздничных ритуалах.

– Знакомься, это Ли – наш специалист по поиску и настоящая девушка с татуировкой дракона.

Майк взял её правую руку и повернул тыльной стороной – на всей внутренней поверхности предплечья красовалась другая татуировка в виде черного дракона.

– У неё татуха появилась в 1998, так что она была раньше, чем Лисбет Саландер. Похоже вампиры, и правда, умеют отлично сохранять свою молодость -

сомневаюсь, что Ли набила татуировку в девять лет, но выглядела она определенно не старше двадцати шести-двадцати семи.

– Кто такая Лисбет Саландер? – спросил я.

– Эх, молодежь! Ничего-то вы не знаете! А хотя и ладно – книжка-то все равно сильно переоцененная. В общем, Ли – это мой племянник Сэм.

– Даров!

Она произнесла именно «Даров» – не «Здорова» и даже не «Здоров», а просто «Даров». Наверное, экономила буквы.

– Здрасьте. А поиском чего вы занимаетесь?

– Вампиров. Дневных, ночных, их жертв, потенциальных вампиров и их потенциальных жертв.

– А зачем искать ночных?

Ли уже собралась ответить на мой вопрос, но дядя перебил её:

– Об этом я тебе после как-нибудь расскажу. Пойдем дальше – нужно и с остальными познакомиться.

Он приобнял меня за плечи и потащил вниз по лестнице. Проходя мимо диванов, мы обнаружили, что на одном из них лежал человек. Если бы нужно было охарактеризовать его одним словом, я бы использовал прилагательное «скользкий». Это был мужчина примерно того же возраста, что и мой дядя, бледный, с темными волосами, зализанными назад и густо сдобренными гелем. Его губы нервно теребили зубочистку, торчащую между зубами. И вообще весь в целом он производил впечатление очень дерганого типа.

– О, привет, Стокер! Чего лежишь?

Стокер вместо ответа закатил глаза, выражая свое неудовольствие.

– Сэмми, это Стокер – наш эксперт по взлому и проникновению. Стокер – это мой племяш Сэм.

– Привет, пацан.

Стокер протянул мне руку. Его пожатие тоже оказалось каким-то скользким – вялым, но одновременно цепким, будто бы прилипающим к твоей руке. Наверное, таким движением карманники вытаскивают кошельки у своих жертв, чтобы те ничего не почувствовали.

– Здрасьте, – Я повернул голову и вопросительно посмотрел на дядю. – А зачем вам взлом и проникновение? Вы ещё и грабежами занимаетесь?

– Об этом тоже потом расскажу.

Майк снова схватил меня и потащил дальше. В конце помещения было ещё несколько дверей. Мой провожатый протянул руку и открыл крайнюю справа. То, что располагалось по другую сторону, несомненно, являлось лабораторией: пробирки, круглые колбы, соединенные стеклянным трубопроводом, несколько микроскопов и ещё куча каких-то приборов были расставлены на многочисленных столах и полках шкафов. У дальней стены спиной к нам стоял мужчина. Судя по волосам серебристого цвета и тому факту, как медленно стареют вампиры, ему было все двести. Дядя наклонился к моему уху и прошептал:

– Это Флеминг – наш гений химии и науки в целом. Именно он изобрел Бладберри, солнцезащитный крем и кучу других полезных средств. Ни при каких обстоятельствах не отвлекай его от работы. Вообще Флеминг добрейшей души старикан, но если его не вовремя потревожить – разорется на весь дом. А Стокеру он как-то раз даже вмазал.

На последних словах дядя издал приглушенный смешок. Он закрыл дверь в лабораторию и повернул меня налево. Перед нами распахнулась соседняя дверь, и, пригибаясь, чтобы не задеть головой дверной проем, из неё появилось существо невероятных размеров. Я и сам был немалого роста, особенно для своего возраста, а дядя был ещё выше, но оба мы непроизвольно ощутили собственную неполноценность перед лицом этого создания.

Конечно, существо было человеком, а не каким-нибудь Чубаккой. Впрочем, думается мне, мужик этот ростом был как раз с механика «Тысячелетнего Сокола» – что-нибудь около семи футов и трех дюймов[42]. И он был не только очень высоким, но и невероятно мощным – широкие плечи едва прошли через дверной проем, а его черная обтягивающая футболка вся бугрилась холмами мускул. Увидев его, мне захотелось присвистнуть.

– Майк! Здорово приятель! – прогремел незнакомец.

Его голос отлично бы подошел какому-нибудь жуткому великану-людоеду. Несмотря на столь грозный вид, здоровяк весьма дружелюбно улыбнулся и пожал моему дяде руку.

– А это что за малыш с тобой?

– Знакомьтесь – это мой племянник Сэм. Сэм, это мой друг, и главные «мускулы» нашей организации – Лесоруб.

Обладатель весьма подходящего прозвища Лесоруб протянул мне руку. Я подал свою и ощутил, как моя ладонь буквально исчезла внутри его огромной ручищи.

– Сэм, очень приятно! Наслышан о тебе!

– Спасибо, мне тоже.

Он так дружелюбно, но одновременно сильно тряс мою ладонь в своей, что я уже начал беспокоиться о здоровье локтевого сустава.

– Не знаешь, Рэтл у себя? – спросил у здоровяка Майк.

– Как обычно, сидит в своем подвале.

– Ну, мы тогда пойдем, поздороваемся.

Мы направились в сторону противоположной стены – там виднелись проем и лестница, ведущая в подвал.

– Кто такой Рэтл?

– О! Рэтл – это легенда! Это тот самый мастер боевых искусств, о котором я тебе говорил. Рэтл – это наше все. Он уже более пятидесяти лет обучает всех членов Ордена единоборствам, а ещё владению всеми видами оружия от палки и ножа до снайперской винтовки и гранатомета. К тому же он сам изготавливает оружие и боеприпасы и разрабатывает всякие крутецкие боевые и защитные штуковины. В общем, мировой мужик – тебе понравится!

Мы спустились вниз по лестнице и остановились возле массивной железной двери, напоминавшей те, что устанавливают в банковские хранилища.

– Только он со странностями. Так что не удивляйся. И даже не пытайся задавать вопросы о его личной жизни – он все равно не ответит. А вот что касается боевых искусств или оружия, здесь он может прочитать тебе целую лекцию о каком-нибудь тычковом ноже или ста вариантах техники выполнения удара ногой по яйцам.

Майк надавил на ручку и открыл дверь. Меня тут же чуть не снесло мощной волной звука. Внутри помещения грохотала музыка, а точнее адские ритмы дабстепа, что-то в духе Skrillex и ему подобных. Я заглянул за дверь. Там располагалось просторное помещение с большим количеством одинаковых квадратных колонн. Внутри было темно. Точнее так – абсолютно темно, жутко светло, абсолютно темно, ослепительно светло. Это работали стробоскопы. Дабстеп, стробоскопы – я уже было подумал, что там проходит какой-то вампирский рэйв, но внутри никого не было. Борясь с эпилептическим светом, я напряг зрение и увидел что-то уж совсем странное. Посредине комнаты под потолком на массивных цепях висел человек.

Не в том смысле, что он был подвешен, как пленник, нет – он именно висел, держась руками за цепи. Причем широко разведя руки и вниз головой, так, что его тело по форме напоминало перевернутую букву «Т». Что-то подобное я видел по телевизору, когда смотрел последнюю Олимпиаду – мужская гимнастика, упражнения на кольцах. Присмотрелся повнимательнее. Человек висел к нам спиной, и то, что я сначала воспринял, как одежду, оказалось рисунком. Вся его спина была покрыта одной большой татуировкой. При таком освещении я, конечно, не смог разобрать конкретные элементы изображения, но уловил общую картинку – это определенно была разноцветная татуировка в японском стиле, что-то с драконами, а, может, и тигром. Именно такие наколки носили на своих телах японские мафиози – якудза. Вернее, их персонажи в кино и компьютерных играх, так как настоящих японцев я никогда не видел и уж тем более живого якудзу.

Майк закрыл дверь.

– Вот примерно о таких странностях я и говорил.

– А что он там делает?

– Это у него такой способ медитации. Ну, знаешь, как обычные люди садятся на пол в позе лотоса, в тишине и покое, расслабляются и погружаются в нирвану. Так вот Рэтл делает всё наоборот – напрягает все свои мышцы, врубает музыку на полную катушку, да ещё и стробоскопы, чтоб уж совсем адская сатана была. Он говорит, что для полного расслабления ему мешают мысли в своей голове, а если тело и все органы чувств максимально напряжены – это очищает мозг от всех ненужных размышлений. Вот такой он интересный персонаж!

– Он японец что ли?

– Заметил татуировки? Тоже думаешь, что они как у якудзы по телеку? Я кивнул головой.

– На самом деле он русский. Полкан – это его собака, поэтому у неё такая странная русская кличка.

– Откуда тогда татуировки?

– А это, мой друг, отличный вопрос. Но, как я уже говорил, Рэтл не распространяется на личные темы. Впрочем, я работаю с ним большую часть своей жизни и встречал людей, которые знакомы с ним ещё с пятидесятых. За это время я собрал о нем сведений столько, что и на одну страницу не хватит, но я точно знаю, что когда-то он жил в Японии.

Мы начали подниматься по лестнице вверх.

– А что за имя такое Рэтл – тоже русское? Я думал их там всех Иванами зовут или какое там ещё имя у Путина?

– Нет, не русское. На самом деле Рэтл – это неправильно произнесенное кем-то давным-давно слово ратель, а ратель, в свою очередь, это название зверюшки, известной так же как индийский медоед.

– Причем тут зверюшка?

– Притом, что наш Рэтл – это вылитый ратель: он маленький, но безумно смелый и невероятно крутой. А ещё у него длинные и острые когти – но об этом ты узнаешь позже.

– Уж больно о многом я должен узнать позже! Дядя проигнорировал мои слова:

– Так вот – медоед может наволять кому угодно – буйволу, гиене, крокодилу и даже льву – ему все пофигу! Маленький мерзавец отважный, как черт! Он даже на кобр бросается! Чего я собственно тебе тут рассказываю – давай лучше покажу.

Майк достал из кармана мобильный телефон, открыл приложение YouTube, нашел там нужное видео и протянул мне. На экране появилась небольшое животное размером с енота или барсука. У него было приземистое тело черного цвета и белая спина. На кадрах видео медоед сначала подрался с шакалом размером раза в два больше его самого, затем совершенно спокойно пережил атаку дикобраза, ощетинившегося миллиардом острейших игл, не обращая внимания на многочисленные укусы, разграбил пчелиный улей, отпугнул от себя сразу троих львов, а напоследок убил кобру. Да уж, этот малыш определенно был самым бесстрашным существом на Земле!

Я досмотрел видео и протянул дяде его телефон.

– С кем ещё нам нужно познакомиться?

– Пока все.

– Вас тут всего пятеро?

– Семеро, но Гика и Бэсси пока нет. Не волнуйся – ты познакомишься с ними вечером. Они приедут на ужин. Каждый день в восемь вечера мы все вместе ужинаем.

Глава 24

Около половины восьмого вечера начались приготовления к ужину. Большой стол, стоявший в «командном пункте», перенесли в ту часть помещения, что я уже успел про себя прозвать «гостиной», поставили стулья, расставили тарелки, бокалы, ложки, вилки и даже белоснежные салфетки из какой-то приятной на ощупь ткани. Всё как в дорогом ресторане. В этом доме к вечерней трапезе относились серьёзно. Да, теперь я начал воспринимать здание Ордена не просто, как убежище или офис, а именно в качестве места, где люди живут, едят, смотрят телевизор, обсуждают последние новости и просто хорошо проводят время.

Как оказалось, люди действительно здесь жили – для Рэтла и Лесоруба штаб Ордена был единственным домом, а для всех остальных членов организации всегда были готовы отдельные спальни, где они периодически и ночевали. Дядя сказал, что и для меня найдется комната. Незадолго до объявленного времени торжественного ужина я познакомился с двумя оставшимися членами Ордена – Гиком и Бэсси. Гик был самым молодым членом организации. Не знаю сколько ему на самом деле, но выглядел он максимум на двадцать лет. Это был худощавый долговязый парень со смешными оттопыренными ушами. Он держался немного застенчиво, но дружелюбно. По словам дяди, паренек работал в паре с Ли, но девушка чаще занималась поиском, а Гик уже наблюдением. Зачем было нужно за кем-то следить, Майк опять-таки умолчал. Мне уже успела порядком надоесть эта его таинственность.

Бэсси оказалась дамой лет пятидесяти с пышными формами и очень добрым лицом. Именно так должна выглядеть фея-крестная из сказок. В Ордене Бэсси была чем-то вроде хранителя знаний: она собирала все разрозненные сведения из истории вампиров, изучала и систематизировала все научные изыскания Флеминга и других ученых, занимавшихся проблемами нашей расы. Майк сказал, что именно она будет помогать мне с учебой и преподаст пару лекций о физиологии и анатомии вампиров.

А ещё я, наконец, увидел Рэтла не со спины и с головой, расположенной в правильном направлении. Он вышел из своего подвала ровно в восемь часов, когда уже все остальные расселись по своим местам. Облаченный в черную майку и черные спортивные штаны с тремя фирменными полосками Adidas, он походил на школьного физрука. Я был очень сильно удивлен его внешним видом. Тогда, при свете стробоскопов, трудно было объективно оценить габариты этого таинственного обитателя местного подземелья, но сейчас я увидел перед собой человека ростом не более пяти футов и шести дюймов[43]. Не таким я себе представлял великого воина и мастера восточных единоборств.

Впрочем, если забыть про весьма скромный рост, фигура Рэтла внушала уважение – широкие плечи и бугры мышц, хоть и не такие объемные, как у Лесоруба, но зато какие-то очень твердые на вид, словно бы отлитые из металла. Наверное, такую форму он заработал, оттачивая мастерство в многочисленных боях, а не тягая железо в попсовой «качалке». В пользу последней версии говорило и наличие нескольких шрамов на руках и шее. Вообще, мужик выглядел весьма брутально – густая растительность на руках и груди, вены, проступающие на бицепсах, трехдневная щетина, покрывающая широкие скулы и подбородок. Но больше всего меня поразили даже не размеры Рэтла, а его «внешний» возраст. Да, дядя, конечно, говорил, что вампиры стареют медленнее, но ещё он упоминал, что мой будущий учитель единоборств воевал во Второй Мировой. Значит, ему сейчас более восьмидесяти лет, а Рэтл, которой сидел рядом со мной за обеденным столом, выглядел лет на двадцать восемь! Ну, максимум тридцать два! Моему дяде было тридцать, и его запросто можно принять за бывшего одноклассника этого «ветерана»!

Как такое возможно? Он что – супервампир, который стареет ещё медленнее, чем все остальные? Хотя, если приглядеться, то, и правда, можно поверить в то, что Рэтл значительно старше того возраста, на который выглядит. Все дело было в его взгляде – темного цвета глаза выглядели какими-то очень задумчивыми и одновременно печальными. Он как будто бы повидал на своем веку столько плохого, что не только его душа зачерствела под напором жизненных обстоятельств, но и сами глаза изменились, перестав воспринимать яркие краски, которые все же остались в окружающем мире. На мгновение я даже представил себе, что изначально они были голубого или светло-зеленого цвета, но по мере того, как Рэтл проходил очередное тяжкое испытание на своем жизненном пути, его глаза становились все более «мрачного» оттенка, пока не стали карими. Ещё большую печальность взгляду придавало наличие темных кругов под глазами – словно их обладатель уже долгие годы не может хорошенько выспаться из-за того, что каждую ночь его мучают кошмарные воспоминания из прошлого. Как и предупреждал дядя, Рэтл не отличался разговорчивостью. За весь вечер я услышал его голос один единственный раз, а лицо тренера все это время сохраняло абсолютно одно и то же пугающе спокойное выражение.

Обеденный стол имел продолговатую форму, так что я и все члены Ордена сели по его сторонам, а место во главе занял Майк. Справа от меня сидел Гик, дружелюбно поведавший мне, что дядя является главой Ордена, чему я был немало удивлен. Ведь, кажется, на данный пост были кандидаты и получше: гениальный Флеминг, непревзойденный мастер единоборств Рэтл, да, в конце концов, Лесоруб, который в животном мире занял бы место альфа-самца благодаря своим внушительным размерам. Но Гик сказал, что Майк очень грамотный лидер, и это именно он собрал всю команду вместе. Единственным членом группы, который был здесь до него, является Рэтл, но тот никогда не проявлял интереса к руководящим постам, а все больше ковыряется у себя в подвале, создавая новые виды оружия и боеприпасов. Впрочем, Рэтл был первым заместителем Майка и поэтому занимал место напротив него.

Когда все уселись за столом, из кухни, дверь в которую располагалась возле барной стойки, вышла Бэсси, держа в руках большой котел. Простая бабуля такую тяжесть, конечно, не утащила бы. Гик снова зашептал мне на ухо:

– Бэсси великая повариха. Она говорит, что кулинария – это то, что отличает нас от животных. Только человек не просто ест то, что дает ему природа, а готовит из этого различные блюда, – он хихикнул, как школьник. – Можно подумать, это единственное, что нас отличает! Разве животные носят одежду или разговаривают по мобильникам?

Бэсси начала раскладывать по тарелкам спагетти в соусе с фрикадельками. Гик продолжил объяснять мне происходящее:

– Вообще нам, вампирам, человеческая еда как бы без надобности, но Бэсси готовит очень вкусно, к тому же, в каждом её рецепте обязательно содержится необходимое нам количество Бладберри. Она варит его по собственным рецептам, так что каждый раз вкус получается разный. Вот этот соус в спагетти наверняка из Бладберри. А ещё она готовит из него разнообразные напитки, тоже очень вкусные.

Каждый, включая меня, получил свою щедрую порцию спагетти, а по бокалам была разлита какая-то жидкость темного цвета. Я уже было приготовился начать трапезу, как раздался тихий звон – это дядя постучал вилкой по бокалу:

– Минуточку внимания. Я бы хотел произнести тост за нового члена Ордена и поприветствовать его в наших чертогах. Сэм, несмотря на все то, через что тебе и твоим близким пришлось пройти за эти дни, я все равно очень рад сегодня видеть тебя среди нас. Уверен, что все присутствующие разделяют мое мнение. Давайте выпьем за то, чтобы сегодняшний день стал началом новой, куда более радостной и беззаботной жизни для моего любимого племянника. За тебя, Сэм!

Все подняли бокалы и дружно чокнулись, повторяя «За Сэма!». Я почувствовал, как мои щеки начинают краснеть.

– Мм, Бэсси, что за дивный напиток ты намешала нам сегодня? – спросила Ли.

– Я назвала это «Удар красного быка»: водка, Бладберри, говяжий бульон, лимонный сок, соль, перец, «Табаско» и «Вотчестер».

– Ну что, Сэм, папка, небось, не поил тебя коктейлями с водкой на ужин? – Майк улыбнулся. – Впрочем, и я это делаю исключительно потому, что алкоголь не наносит никакого вреда нашим организмам.

– Зато делает нашу мочу огнеопасной! – Лесоруб разразился громогласным смехом, снова напомнив мне сказочного великана.

Шутка оказалась заразительной, и вскоре смеялись уже все. Все, кроме Рэтла. Его лицо оставалось каменным. С такой пуленепробиваемой рожей, наверное, отлично играть в покер.

– А он не шутит, – пытаясь подавить в голосе остатки смеха, сказал Майк. – Мы с Лесорубом как-то ехали по шестьдесят шестому шоссе и в Нью-Мексико свернули куда-то не туда. Оказались на жуткой каменистой дороге, даже скорее на какой-то тропе, ну и пробили колесо. Поменяли на запаску, проехали ещё мили две и, естественно, пробили и запаску. Место глухое, связи нет, а вокруг уже темнота сгущается. Что делать? Увидели мы где-то вдалеке огонек – ну, думаем, хижина какая-нибудь или ещё чего – надо проверить, вдруг помогут. Дошли. Оказалось, это огонек от костра, а вокруг него три мужика сидят. Они сказали, что охотники, но что-то я ружей не приметил. Думается мне, ребята наркокурьерами были – граница-то с Мексикой совсем рядом. Спросили мы про шиномонтаж, говорят – есть тут в паре миль что-то типа мастерской, но по темноте туда добраться не получится. Курьеры или нет, парни оказались дружелюбные, хотя, может, просто рожи Лесоруба испугались и решили его задобрить, – Майк похлопал по плечу сидящего рядом друга. – В общем, пригласили они нас посидеть у костра – сосисок пожарить, текилки попить. Мы, конечно, не стали отказываться – все веселее, чем в машине до утра сидеть. Хорошо так сидели, байки какие-то травили, а потом Лесорубу само собой захотелось поприкалываться. Все мы, наверное, хотя бы раз так делали. Решил он поспорить с людьми, что сможешь их перепить. Габариты соперников были неравные, поэтому предложил спорить сразу со всеми тремя – то есть они каждый по стопке, а он три разом, они снова по стопке, а он три залпом. И так пока останется только один. Забились на сотку баксов. Двое ухлопались со стопки седьмой, наверное, а один всё не унимается – крепкий мужичонка, в летах уже, но с шикарными такими усищами, только что сомбреро на макушке не хватает. Пьет себе и пьет, пьяненький уже, но даже не шатается. Тогда Лесоруб говорит: «Давай мгновенную смерть – пьем одновременно из горла, и кто первый отрубится, тот и проиграл». Сговорились, открыли две новые бутылки. Пьют. Мужик тот сидел на дереве поваленном, так он пьет и бутылку все вверх поднимает, чтобы быстрее текло, и голову при этом назад все откидывает. Пьет он так, пьет, бутылку поднимает, голову наклоняет и бац – упал назад. И все – кома! Бутылка в сторону полетала, а он ручки, ножки звездочкой раскинул по сторонам. Ну, думаю, доигрался Лесоруб – споил человека насмерть! И тут усатый как захрапит! Я чуть с места не подпрыгнул, такого он баса выдал!

– А не слишком ли много текилы у курьеров с собой было? – произнес Рэтл.

Его голос оказался столь же бесконечно спокойным, как и лицо, но в том, как он произносил слова, была какая-то излишняя жесткость. Наверное, это были остатки его русского акцента.

– Да ну тебя, я тут историю рассказываю!

Майк взял со стола кусок хлеба и бросил в Рэтла. Тот поймал его чрезвычайно ловко, даже для вампира. Вот его рука ковыряется вилкой в груде спагетти, а вот она же через сотую долю секунду ловит хлеб в дюйме от лица. Я ожидал, что каменное выражение сейчас рухнет, и из-под него вырвется улыбка или хотя бы самый уголок рта чуть-чуть приподнимется, но нет – физиономия Рэтла осталась все такой же пуленепробиваемой.

– Так к чему я всё это рассказывал! Мужики очухались от алко-комы часов в семь утра уже и согласились проводить нас до той самой мастерской. Только надо, говорят, костер потушить да землей закидать, чтобы следов нашей ночевки не осталось. Я ж говорю – наркокурьеры они, нафига им иначе так следы свои скрывать? Ну, Лесоруб и вызвался это сделать, да в лучших традициях скаутских турпоходов – помочившись на огонь. А выдул он почти две бутылки текилы, и, думается мне, в ней градусов было все шестьдесят, так как пойло явно кустарное. Встал он, значится, к костру передом, к нам задом, расстегнул ширинку и тут бабах! Во все стороны полетели искры! Струя – чистая текила, загорелась хлеще бензина! Огонь вспыхнул так, будто в него напалма плеснули! Лесоруб орет, а остановиться не может – трясет прибором во все стороны словно огнеметом! Мексиканцы все на измене – наверное, подумали, что спились окончательно, и белая горячка уже началась. А меня ржать проперло – валяюсь на земле, держусь за живот и ничего поделать не могу.

Дядя зашелся смехом. Лесоруб уже лежал, упершись лицом в стол, а его гогот сотрясал близлежащие тарелки и столовые приборы. Все остальные тоже смеялись во весь рот. Бэсси утирала слезы, а Гик издавал какие-то странные звуки, походившие на поросячий визг. Я тоже ржал что было сил.

– Так…, – Ли пыталась сдержать смех. – Так… так чем дело-то закончилось?

– Спасибо усачу – догадался потушить Лесоруба одеялом. Обошлись даже без ожогов на его «топоре», – Майк снова заржал.

Вторая волна смеха прокатилась по столу. Придти в себя все смогли только через пару минут. Все, кроме Рэтла. Все время, пока дядя рассказывал свою историю, а после умирал от смеха вместе с остальными, он спокойно ел спагетти, равнодушным взглядом озирая происходящее.

После истории о приключениях Лесоруба, беседа за столом пошла по накатанной. Все по очереди рассказывали какие-то байки из своей жизни, много смеялись. Даже я под конец поведал о том, как вцепился в кусок мяса дома на кухне, а потом своротил раковину и чуть не затопил всю ванную комнату. Один из самых страшных моментов в моей жизни, тот первый раз, когда я осознал, что внутри меня живет монстр, теперь показался лишь забавной историей, которой можно вот так запросто поделиться в разговоре за ужином. Ведь я был среди таких же, как я, тех, кто понимает меня, тех, кто не станет осуждать и уж тем более бояться.

В тот день мы просидели за столом до часу ночи. Тогда я и осознал, что Орден – это не просто какая-то некоммерческая организация взаимопомощи вампиров, а самая настоящая семья. И если постараться, я могу стать её частью.

Глава 25

В ту ночь Майка разбудил какой-то странный шум. Он появлялся и снова исчезал, словно бы кто-то ходил по дому, пытаясь остаться незамеченным, но это у него не очень-то хорошо получалось. Не то чтобы Майк верил, что вор или ниндзя-убийца проник в квартиру, но годы службы в Ордене Стражников Ночи научили его тому, что осторожность никогда не бывает излишней.

Первым делом он запустил руку под кровать и достал оттуда пистолет Glock 22, уже снабженный глушителем. Безопасность – прежде всего, но в его положении не стоит привлекать внимание соседей и полиции выстрелами посреди ночи. С оружием в руке Майк встал с кровати и на цыпочках приблизился к двери в свою спальню. Держа пистолет на изготовке, он приложил ухо к стене рядом с дверным проемом. Человек, неопытный в подобных делах, скорее всего, прижал бы голову к самой двери, но в таком случае всегда есть шанс получить удар, когда злоумышленник попытается выломать её, а то и пулю, если противник окажется более осторожным. К тому же, межкомнатные перегородки тонкие, и слышно через них не хуже, чем через саму дверь.

Майк снова уловил странные звуки. Едва слышные, человеческое ухо, возможно, вообще не смогло бы их распознать, но только не чуткий слух вампира. Шум явно раздавался не за стеной, а где-то дальше. Майк медленно открыл дверь и, держа пистолет перед собой, вышел в гостиную. Передвигаясь так, чтобы захватить в зону поражения все углы комнаты, глава Ордена Стражников Ночи обследовал помещение. Пусто. Никаких наемных убийц мафии в дорогих итальянских костюмах или ниндзя в традиционном маскировочном облачении синоби-сёдзоку здесь не было. Майк замер на мгновение. Звуки исходили со стороны входной двери в квартиру. Он прошел вперед и вдруг остановился – шум раздавался не от входной двери, а от двери в гостевую спальню, которая теперь стала комнатой Сэма.

Майк аккуратно повернул ручку и бесшумно заглянул внутрь. На постели лежало лишь скомканное одеяло, а сам обитатель комнаты сидел на полу сбоку, опершись спиной о кровать, поджав колени и закрыв лицо руками. Он плакал. Сэм пытался заглушить звуки, но каждые несколько секунд всхлипы прорывались сквозь ладони, закрывавшие рот, а его плечи двигались вверх и вниз, сотрясаясь волнами рыданий. Майк опустил пистолет и в задумчивости провел пальцами по подбородку. У него не было собственных детей, и он понятия не имел, что нужно делать в подобной ситуации.

Отважный глава Ордена Стражников Ночи теперь стоял в нерешительности. Он сделал шаг вперед, но тут же отступил назад. Нужно поговорить с ним? А, может, стоит оставить его одного? Вдруг ему хочется побыть наедине со своими мыслями? Ему нужен дружеский совет? Или простое сочувствие? В итоге Майк решил, что лучше сделать что-то и пожалеть об этом, нежели не сделать и потом все равно пожалеть. Он бесшумно открыл дверь и вошел внутрь. Только оказавшись в спальне Сэма, Майк догадался спрятать пистолет, который все это время сжимал в руке. Так как шум поднял его посреди ночи, из одежды на Майке были одни только трусы. Он неуклюже заправил оружие сзади за резинку своих боксеров. Холод металла неприятно уколол в поясницу.

Майк, нарочито шумно топая, приблизился к Сэму. Он не хотел, чтобы племянник испугался его внезапного появления. Мальчик услышал, что кто-то вошел, но не стал отрывать руки от лица. Майк присел рядом на пол и вытянул ноги, так, что его ступни уперлись в стену. Прямо напротив него располагалось окно. Шторы были распахнуты, так что комната наполнилась отчужденным светом полной луны. Дядя решил не торопить племянника, а просто посидеть рядом, пока тот сам не будет готов к разговору.

Долго ждать не пришлось – уже через мгновение Сэм убрал руки от лица, утер нос кулаком и посмотрел на дядю:

– Я тебя разбудил? Извини.

– Ничего страшного, я практически уверен, что смогу это пережить.

Майк улыбнулся самыми кончиками губ. Он хотел подбодрить племянника, но при этом боялся задеть его чувства чересчур жизнерадостным видом.

Сэм кивнул и откинул голову назад, упершись затылком в кровать и устремив взгляд в окно. Майк помедлил, не зная, как продолжить разговор. Он посмотрел на племянника, затем в окно, снова на племянника и, наконец, на кончики пальцев своих ног, отбивавших мерную дробь по стене. Спустя минуту, показавшуюся Майку такой же долгой и мучительной, как два с половиной часа ужаснейшего фильма «Секс в большом городе», который как-то раз его заставила посмотреть очередная девушка, Сэм заговорил:

– Тот парень… Тот, которому я отрубил голову. Его звали Джек… Голос подростка дрогнул, и он замолчал.

– Все нормально, ты можешь рассказать мне всё, о чем думаешь, – Майк похлопал племянника по колену.

– Он… он был моим другом.

Подбородок Сэма предательски задрожал, но он смог сдержаться и продолжил:

– Я знал его всего две недели, но он был моим другом… Всего две недели… Какие-то жалкие четырнадцать дней, но он был мне большим другом, чем одноклассники, которых я знаю уже почти десять лет. Он… Он был настоящим. Он спас мне жизнь, он приютил меня, научил всему… Он доверил мне прикрывать свою спину… А я… Я… Я убил его… Просто отхреначил ему голову, как какому-то гребаному французскому революционеру из учебника по истории.

Сэм уперся губами в переплетенные перед лицом пальцы. По его щеке поползла вниз слеза.

– Я… Я просто убил его. Убил своего лучшего друга, – он говорил сквозь скрещенные пальцы, но даже так в голосе была слышна сильная дрожь.

Майк тяжело вздохнул. Он все ещё понятия не имел, как вести себя в подобной ситуации.

– Сэм, я все понимаю. Это было ужасно, но ты не должен винить себя. Ты все сделал правильно. Ты защитил невинную девушку. У тебя не было другого выхода.

– Почему не было? Почему не было? – племянник убрал руки ото рта, и теперь в его голосе звучала обида и негодование. – Я мог не убивать его!

– Нет, не мог. Я видел тебя в ту ночь, видел, в каком ты был состоянии – он тебя крепко отделал. Если бы он даже не стал тебя добивать, в чем я сильно сомневаюсь, ты в любом случае уже не смог бы защищать девушку дальше, и он убил бы её. Я не знаю, кем был Джек, но та девчонка определенно заслуживала смерти меньше, чем он. Ты сделал правильный выбор.

– Он был моим другом! Моим другом! – голос Сэма перешел на крик.

– Сэмми, иногда нам приходится принимать очень тяжелые решения, но такова взрослая жизнь. Да, тебе не повезло – ты слишком рано стал взрослым, тебе слишком рано пришлось принимать эти решения. Но ты уже сделал свой выбор, и сделал ты его правильно!

– Нет! Нет, нет, нет! Я не должен был его убивать!

– Тебе пришлось! Ты сделал то, что должен был! Сэм отчаянно закачал головой.

– Знаешь, иногда правильность выбора проверяется необходимостью сделать его еще раз, притом, что цена уже известна. Неужели сейчас, зная, что выбор стоит между жизнью невинной девушки и Джека, ты бы сделал всё наоборот? Неужели ты бы смог стоять и смотреть, как твой друг убивает эту несчастную?

– Нет… не смог бы.

– Сэм, я все понимаю – то, что случилось, ужасно. Сейчас тебе очень хреново, и ты винишь себя. Но ты поступил правильно, и тебе нужно это осознать. Тебе все равно будет хреново. И я не стану тебе врать – будет хреново очень долго. Возможно, ты никогда не сможешь это позабыть! Но ты должен осознать, что сделал все правильно, и тебе не в чем себя винить. Перестань убиваться и просто наслаждайся хреновостью этой жизни.

Майк снова улыбнулся той же легкой улыбкой, полной сострадания. На этот раз Сэм ответил ему какой-то жутковатой ухмылкой, полной горечи, но это было лучше, чем ничего.

– Правильность выбора проверяется необходимостью сделать его еще раз? Эко ты завернул! – племянник посмотрел на Майка с усмешкой.

– А это не я!

– А кто? Конфуций какой-нибудь или Сократ?

– Круче! Третья «Матрица». Это Пифия сказала. А ещё она говорила: «Печенье хочет любви, как и все остальные».

Рот Сэма искривился в очень грустной, но все же улыбке.

– Я, кстати, продуктами успел закупиться – есть овсяное печенье и молоко. Не хочешь дернуть по стаканчику перед сном? Как в старые добрые времена, когда мы ещё не были вампирами.

Сэм кивнул головой и встал с пола. Майк последовал за ним. Раздался звук глухого удара. Это пистолет выпал из трусов Майка и ударился об пол. Племянник с удивлением посмотрел на оружие, а затем на дядю.

– Ты грохнуть меня собирался?

– Ну, это так, на крайний случай, если разговоры не помогут – а то по CNN постоянно говорят, что современные подростки просто бешеные.

На этот раз Сэм не только улыбнулся, но даже издал какой-то звук, отдаленно напоминавший смех.

Глава 26

Шины автомобиля зашуршали по грунтовой дороге. Ещё несколько минут, и мы достигнем пункта назначения – штаба Ордена Стражников Ночи.

– Майк, а можно задать один личный вопрос?

– Конечно. Хоть два!

– А как так случилось, что именно ты стал главой Ордена?

Я уловил довольно оскорбительный подтекст в собственных словах – прозвучало так, будто я считал дядю недостойным столь высокого поста. Я попытался исправить ситуацию:

– Ну, в смысле, ты такой молодой. Младше тебя разве что Ли и Гик.

– Наследство, мой юный друг, я получил свой титул по наследству. Мой отец, то бишь твой дед, был предыдущим главой Ордена. Вернее он не просто был руководителем нашей организации, фактически он заново воссоздал её. Понимаешь ли, Сэм, Ордену Стражников Ночи уже более пятисот лет, но во времена Гражданской войны в нашей стране разразилось масштабное противостояние не только между южанами и северянами, но и между дневными и ночными вампирами. Бои между вампирами были куда страшнее человеческих, и результатом их стало почти полное истребление обоих враждующих лагерей. Здесь не было победителей и побежденных, а были только тысячи жертв и буквально несколько сотен выживших, которые предпочли оставить поле битвы и попрятаться по своим норам. Таким образом, к началу XX века организация прекратила свое существование. Твой дед, вдохновленный историями об Ордене, которые ему, в свою очередь, рассказывал в детстве его дед, решил возродить братство. Как видишь, у него это получилось весьма успешно. Так что 1955 год считается датой второго рождения Ордена Стражников Ночи. Как ты и сам знаешь, мой отец трагически погиб ещё до твоего рождения. После этого большая часть его соратников, отдавших нашей организации по сорок лет своей жизни, решила уйти на заслуженный покой. Мне же, как наследнику своего отца, было поручено возглавить Орден и собрать новую команду, что я и сделал.

– Но разве Рэтл не был в Ордене ещё до тебя?

– О да, он был одним из первых, кого твой дед позвал в организацию. Они вместе, плечом к плечу, по сути, создали новый Орден. Рэтл был и моим первым наставником.

– Так, а почему же Рэтл не стал следующим главой Ордена?

– Это хороший вопрос. Видишь ли, Сэм, несмотря на то, что наша организация очень демократична, даже у нас есть парочка весьма жестких правил. Например, главой Ордена может стать только первородный вампир – такой, как мы с тобой. А Рэтл, к сожалению, обращенный. Сначала он был человеком, а потом его уже обратили в вампира.

– Обратили? Прям как в фильмах показывают? Укусили, и он стал вампиром?

– И да, и нет. Да, его обратили, но нет, его никто не кусал – тут все сложнее. Если бы вампиризм передавался просто через слюну, мы, наверное, уже стали бы доминирующим видом. Бэсси расскажет тебе подробнее, как это все работает.

– А как это произошло с Рэтлом?

– Никто точно не знает, он никогда не рассказывал. Но от отца я слышал, что его обратили насильно, и это было во время войны.

– Второй Мировой?

– Ага.

– Вот это я ещё все хотел спросить – как Рэтл мог воевать во Второй Мировой, если он выглядит в лучшем случае на твой возраст, а то и моложе?

– Ещё один отличный вопрос. Тут все дело в правильном питании, а, вернее, наоборот – в неправильном, – Дядя усмехнулся. – Бладберри, конечно, отличная штука, но она лишь способна поддерживать в нас жизнь, скажем так, на обычном уровне. А вот кровь – совершенно другое дело: она делает всё лучше. От человеческой крови ты становишься ещё быстрее, ещё сильнее, к тому же она многократно усиливает нашу способность к заживлению ран, за счет ускоренного роста клеток. А что такое внешняя молодость? Это то, насколько молоды клетки твоей кожи и тела в целом. Поэтому, если употреблять человеческую кровь в правильных количествах, процесс старения замедляется и вообще практически останавливается. По слухам, можно даже стать немного моложе, чем ты был до того, как начал пить человеческую кровь.

– Остановить процесс старения? То есть мы все-таки бессмертны?

– Ну, как тебе сказать, теоретически да. Практически – не очень. Флеминг изучал этот вопрос. Со временем для того, чтобы остановить процесс старения, необходимо все больше и больше крови. Предположим, сейчас с тебя хватит и галлона – через десять лет уже понадобится два, через пятьдесят лет – целый баррель, а через двести – тебе придется просто жить в ванной с кровью. То есть, ты все равно рано или поздно начнешь стареть и умрешь. Но, чисто теоретически, Флеминг считает, что при соблюдении соответствующей «диеты» вампир вполне может прожить от восьмисот до тысячи лет. Вот только где он возьмет такую кучу крови? Ведь кто-нибудь да заметит, что люди пропадают сотнями, вычислит и прикокнет этого зарвавшегося вампира. Так и случилось с Елизаветой Батори – пока она убивала людей по чуть-чуть, всё сходило ей с рук, но когда графиня начала принимать кровавые ванны – властям пришлось принять меры.

– Так-так, подожди, мы как-то отвлеклись от моего первоначального вопроса. Так ты хочешь сказать, что Рэтл пьет человеческую кровь???

– Сейчас нет.

– Сейчас нет? Это как? А вчера пил? А позавчера?

– Нет, нет, он уже лет пятьдесят не пьет человеческую кровь. Но, опять-таки, по слухам, на войне он буквально купался в ней.

– Купался? Купался в крови?!? И тебя это не смущает? Тебя не волнует, что ты работаешь с серийным убийцей?

– Все не так просто, – Майк убрал правую руку с рулевого колеса и задумчиво провел пальцами по подбородку. – Это была война, и он убивал исключительно врагов.

Рэтл был русским солдатом, и они сражались с нацистами. Ты же знаешь, кто такие нацисты и что они творили! Это война! Все солдаты убивают на войне, и то, что он пил кровь врагов, дело не меняет. Он сражался за хороших парней, и, кто знает, сколько невинных жизней спас тем, что убил сотню нацистов.

Дядя посмотрел на меня. Мое лицо выражало протест. Я совершенно не разделял его взгляды.

– Сэм, ты уже взрослый, должен понимать – мир не состоит из черного и белого, он из пятидесяти оттенков серого, – дядя улыбнулся собственной шутке.

– А, по-моему, когда речь касается убийства, все просто – один жертва, а другой преступник. И чего ты вообще так защищаешь Рэтла?

– Думаешь, Сэм? Думаешь, все так просто? Ты, правда, так считаешь? – голос Майка стал раздраженным. Похоже, он воспринял мои слова в адрес своего учителя, как личное оскорбление. – Всего несколько дней назад ты сам стал убийцей! И это было правильно.

Дядя осекся. Он понял – упоминание того, что и так не дает мне спать по ночам, является не лучшим аргументом в споре. Майк посмотрел на меня взглядом, полным раскаяния, и похлопал рукой по колену.

– Извини, я ни в коем случае не должен был это упоминать. Прости меня.

Слова дяди больно кольнули меня в сердце, но он был прав – кто я такой, чтобы судить других?

– Да ничего, ты ведь правду сказал.

– И все же – правда или нет, я не должен был говорить такое. Мне очень жаль, что так вышло. Просто… Ты понимаешь, Рэтл учил и воспитывал меня с самого детства, и когда мы уже стали работать вместе, он сотню раз спасал мне жизнь. Да, он, конечно, бесчувственный робот с каменным лицом, но он мой друг, он мой брат, да чего уж там – он как второй отец для меня. И я не могу спокойно слушать, как кто-то осуждает его. Пойми, Сэм, в реальной жизни все очень сложно. Мы с тобой родились вампирами, нам некого винить в собственных поступках, а Рэтл – он был человеком, и его обратили против собственной воли. Если кто и виноват в том, что он убивал людей, так это те, кто сделал его таким. Я знаю Рэтла почти тридцать лет, и поверь моему слову – он никогда не убьет того, кто этого не заслуживает.

Тем временем автомобиль уже заехал на территорию Ордена. На этот раз дядя не поехал в гараж, а остановился прямо напротив входа в здание.

– Ты беги. Там, наверное, Бэсси уже заждалась. Сегодня у тебя будет первая лекция по предмету «Введение в вампирологию и вампироведение», – дядя улыбнулся. – А я поеду разбираться с твоими делами – заеду в школу, возьму тебе задание, потом на Хейлен-стрит за твоими вещами, а дальше к тебе домой – мама настаивала, чтобы я приехал и глядя ей в глаза подтвердил, что с тобой всё в порядке. Из дома тебе надо ещё что-нибудь прихватить?

– Наверное, надо. Я тебе смс скину, как составлю список.

– Окей. Ну, давай, удачного тебе первого учебного дня в нашей академии вампиров, – губы Майка вновь растянулись в добродушной улыбке. – Ты главное не парься – у нас никто оценки ставить не будет.

Я кивнул и вышел из автомобиля. Дядя махнул мне рукой, развернул машину и выехал с территории. Я подошел к двери – собственный ключ мне пока ещё не доверили, хотя и пообещали, что я получу его, как только пройду «курс молодого бойца» под руководством Рэтла. Так что мне пришлось набирать на цифровой панели специальный код. Рядом с цифрами располагались маленькое окошко видеокамеры, микрофон и динамик.

– Пароль, – раздался из панели голос Ли.

– Лондон – столица Великобритании!

Думается мне, этот издевательский пароль придумали исключительно для меня одного. Послышался звук открывающегося замка, и тяжелая дверь не спеша отворилась. Я прошел внутрь. Ли работала на своем обычном месте за компьютером, но на этот раз в компании Гика. Я поздоровался и прошел дальше. Бэсси сидела на диване и что-то вязала. Её спицы бегали раза в два быстрее, чем я привык видеть это в исполнении обычных бабушек. Видимо даже в таком олдскульном деле, как вязание, вампиры значительно круче людей. С такими темпами работы она могла бы составить конкуренцию небольшой швейной мануфактуре.

Заметив меня, Бэсси отложила вязание в сторону и ласковым голосом приветствовала:

– Здравствуй, Сэмми! Как ты себя сегодня чувствуешь? Хорошо спал ночью?

– Здравствуй, Бэсси, – дядя предупредил меня, что в Ордене все обращаются друг к другу исключительно на «ты» невзирая на возраст и звания. – Чувствую нормально, спалось не очень – наверное, из-за нового места.

– Ну, ничего – успеешь ещё отоспаться. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. Готов начать обучение?

Я положительно кивнул головой.

– Тогда пойдем за мной.

Бэсси отвела меня к двери в конце помещения, рядом с которой я впервые встретил Лесоруба. За ней оказался коридор. По каждую его сторону располагалось ещё по пять дверей. Бэсси объяснила, что все кроме первой справа – это комнаты членов Ордена. Несмотря на то, что постоянными жильцами здесь были только Рэтл и Лесоруб, каждый Страж тоже имел собственную спальню. Флеминг, Ли и Гик часто работали сутками напролет, поэтому им удобно было перехватить несколько часов сна, не отходя от рабочего места. Бэсси указала на вторую дверь слева и сказала, что это будет моя комната. Но сейчас нас интересовала первая дверь. За ней располагался мини-вариант школьного класса с учительским столом, доской, проектором и пятью ученическими партами.

Бэсси заняла место за столом, а мне предложила присесть за первую парту. Как только я устроился поудобнее, она начала свою лекцию:

– Итак, что же такое вампиризм и кто такие вампиры? На этот счет существуют две основные теории, у каждой из которых есть серьезные аргументы в свою пользу. По первой версии, мы являемся отдельным биологическим видом, либо подвидом – на этот счет также ведутся оживленные споры по поводу того, как далеко мы ушли от людей. По второй версии – мы все ещё люди, но страдаем неким генетическим заболеванием, «симптомами» которого и являются наша сила, наличие клыков и все прочее. На самом деле существует и третья версия, о том, что вампиризм вызывается неким вирусом, но она значительно менее популярна. Спорить о теориях мы с тобой не будем, потому как это бессмысленно, да и думается мне лично, что истина лежит где-то между всеми тремя. Лучше я тебе расскажу, что же происходит в данный момент в твоем теле. И начать, пожалуй, стоит с того, что вампиры бывают двух видов – первородные, такие как ты, которым ген вампиризма передался по наследству, и обращенные, к которым этот ген попал каким-то другим способом.

– А как происходит обращение? – перебил я Бэсси и тут же устыдился своей невоспитанности.

– Давай я тебе все по порядку расскажу, так будет лучше. Чтобы понять, как происходит обращение, сначала нужно узнать о первородных. Как ты и сам прекрасно знаешь, в возрасте двенадцати-тринадцати лет у детей начинается период полового созревания. В генах твоего организма изначально заложено то, какого ты будешь роста и пропорций, сколько у тебя будет волос на груди, будут ли они вообще и все прочее в подобном роде. Но все эти признаки как бы спят до начала полового созревания. Когда наступает нужный возраст, мозг посылает сигналы в половые железы, а те, в свою очередь, начинают выбрасывать в кровь различные гормоны, стимулирующие рост и развитие всех систем организма от костей и внутренних органов и до головного мозга. И вот тогда «спящие» признаки и особенности проявляют себя. Причина возникновения вампиризма, или как её называют приверженцы первой теории – V-ген, также «спит», но он запускается уже ближе к концу полового созревания и проявляет первые свои признаки в шестнадцать-семнадцать лет. Под воздействием V-гена происходят значительные изменения в костном мозге – постепенно, вместо эритроцитов он начинает производить новые, так сказать, «вампирские» клетки крови. По аналогии с красными кровяными тельцами и благодаря своему цвету они названы черными или мавроцитами. Именно поэтому наша вампирская кровь имеет черный, а не красный цвет. У человека эритроциты отвечают за насыщение тканей кислородом, а в наших телах мавроциты работают сразу за несколько внутренних систем. Именно черные тельца извлекают все необходимые нам вещества и микроэлементы из человеческой или животной крови. Красные кровяные тельца у нас, к слову, тоже имеются, просто в значительно меньшем количестве. Мавроциты гораздо более сложные элементы, нежели клетки человеческой крови, именно поэтому их сравнивают с вирусами, а некоторые специалисты называют черные тельца простейшими живыми организмами, которые живут с вампирами во взаимовыгодном симбиозе. По данной версии, вампир – это своего рода лишайник, состоящий из ассоциации грибов и микроскопических зелёных водорослей.

Бэсси увидела на моем лице недоумение, вызванное упоминанием лишайников, и поспешила вернуться к главной теме лекции.

– Так вот, благодаря тому, что в наших телах мавроциты, по сути своей, заменяют большую часть пищеварительной системы, а также берут на себя функции других важных органов, весь механизм получения и распределения нужных веществ и энергии у вампиров устроен более эффективно. Поэтому у наших организмов есть множество свободного времени и сил, которые они тратят на создание более крепких костей, мышц, кожи и всего остального. И видишь – никакой магии или укусов радиоактивных пауков. Все наши сверхспособности объясняются просто более эффективной работой всех внутренних органов. Так же, как и во всем остальном живом мире, – гепард бегает быстрее льва не из-за магического эликсира, а потому, что его тело лучше приспособлено к скоростному передвижению.

– А откуда тогда проблемы с чесноком, солнечным светом и серебром?

– Побочные эффекты и ещё один довод в пользу той версии, что мы являемся отдельным биологическим видом. Дело в том, что у каждого вида есть свой список переносимых и непереносимых веществ. Ты, возможно, слышал, что простой шоколад смертельно опасен для собак? Все из-за содержащегося в его составе теобромина, метаболизм которого у собак происходит значительно медленнее, чем у людей. Есть и обратные примеры. Грифы и другие животные падалыцики способны без какого-либо вреда для организма переваривать мертвую и уже испортившуюся плоть, смертельно опасную для человека. Все дело в строении организма и его отдельных частей. Мы сильнее и быстрее людей, но зато не переносим чеснок и серебро и имеем повышенную реакцию на солнечный свет. На самом деле это далеко не полный список противопоказанных нам веществ, просто другие вредные для нас материалы встречаются в окружающем мире слишком редко для того, чтобы их опасаться. Так, например, Флеминг установил, что висмут для нас ещё опаснее серебра, но его практически невозможно встретить в чистом виде, а в сплавах он уже не страшен. Но, даже несмотря на чеснок и серебро, нам повезло по сравнению с людьми. Вампирам не страшны никакие человеческие болезни и яды – мавроциты просто обходят вредные вещества, бактерии и вирусы стороной, и они выводятся из нашего организма без каких-либо последствий. Этим обусловлена и наша невосприимчивость к алкоголю – ведь его опьяняющий эффект объясняется действием этанола, который, по большому счету, является ядом.

В дверь постучали. Я обернулся и увидел Рэтла, стоявшего на пороге. Его лицо хранило фирменное каменное выражение. Он молчал, но Бэсси сразу же поняла причину визита подвальных дел мастера.

– Ладно, Сэмми, на сегодня, пожалуй, хватит лекций. Продолжим завтра. Я расскажу тебе о том, как происходит процесс обращения. А сейчас у тебя, наверное, должен быть урок по боевым искусствам.

Мне показалось, что на слове «обращение» Бэсси немного запнулась, и я сразу же вспомнил о том, что дядя говорил о Рэтле.

– Большое спасибо, вы очень увлекательно все рассказывали. Буду ждать нашего следующего урока.

Я встал со стула и немного поклонился, пытаясь повышенной галантностью искупить то, как я перебил учителя ранее. Бэсси дружелюбно улыбнулась. Я направился к двери. Рэтла там уже не было – он, видимо, решил, что я и сам догадаюсь, куда идти.

Глава 27

Несмотря на то, что Рэтл покинул помещение класса всего за несколько секунд до меня, я так и не встретил его по дороге в подвал. Видимо, этот маленький гений боевых искусств умел двигаться чрезвычайно быстро. Оказавшись на месте, я, наконец, смог осмотреть логово Рэтла без раздражающих вспышек стробоскопов. Оно напомнило мне помещение скотобойни из какого-нибудь фильма ужасов – бетонные полы, окрашенные серой краской стены и большое количество одинаковых квадратных колонн, некоторые из которых были уже разрушены и теперь лишь торчали из потолка и пола своими «останками», напоминавшими гнилые зубы. Не хватало только крюков с говяжьими тушами, подвешенных к потолку, чтобы сделать это помещение окончательно жутким.

Рэтл стоял посредине подвала в позе охранника ночного клуба – ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди. На этот раз на нём не было майки. Его торс походил на металлический панцирь какого-нибудь древнегреческого воина – все восемь кубиков пресса и два больших квадрата грудных мышц, щедро сдобренные темной растительностью, рельефно выдавались вперед. Этого и стоило ожидать, но что меня удивило, так это невероятное обилие шрамов – не знаю, что там случилось в прошлом Рэтла, но кто-то явно пытался разрубить его на куски. И у него это почти получилось. Один из шрамов рассекал по диагонали левую часть грудной клетки. Если бы удар, оставивший такой след, пришелся немного ниже, сердце тренера наверняка было бы разрублено на две ровные, кровоточащие части. Другое ранение вертикальной линией прошлось по середине правого плеча. Думаю, на спине у Рэтла можно обнаружить брата-близнеца этого шрама. Меч джедая, мясницкий тесак или, может быть, огромная циркулярная пила вонзилась в тело тренера на добрые четыре дюйма[44]. Такой удар должен был перерубить ключицу и порвать легкое. Будь Рэтл человеком, он, скорее всего, не смог бы пережить и это единственное ранение, не то что все остальные. Всего я насчитал на его теле двенадцать отметин разной степени тяжести. Думаю, такое количество ранений могло бы убить, по меньшей мере, семь человек.

Тренер внимательно осмотрел меня с ног до головы.

– Ударь меня.

– Прости, что?

– Ударь меня.

Он дважды произнес эти слова с абсолютно одинаковой интонацией. Я будто бы отмотал пленку назад и снова прослушал её. Рэтл определенно был роботом!

– А куда? – неуверенно спросил я.

– Удиви меня, – если бы не роботический голос, лишенный всяких эмоций, я бы подумал, что тренер иронизирует или подначивает меня.

Я решил не мудрить и отправил короткий удар правой в голову Рэтла. Он увернулся, причем сделал это так быстро, что на секунду я задумался – а не телепортировался ли он на десяток дюймов вправо, а потом обратно за тысячную долу секунды?

– Ещё.

Я попробовал ударить крюком слева – тот же эффект. На этот раз мне показалось, что Рэтл начал уворачиваться ещё до того, как я поднял левую руку вверх. Может, он читает мысли и заранее знает, что я буду делать?

– Комбинацию, – произнес все тот же безжизненный голос.

Я выбросил вперед прямой удар правой, затем левый апперкот, правым локтем в переносицу и, наконец, ногой в живот. Бесполезно. Да, когда я дрался с Джеком, он тоже двигался быстрее меня и уворачивался или блокировал все мои удары, но этот парень был в десятки раз круче. С Джеком мои удары запаздывали на какие-то тысячные доли секунды, а с Рэтлом складывалось такое впечатление, что он может успеть выпить чашечку кофе и даже помыть после этого кружку, пока мой кулак выписывает дугу в воздухе.

– Ты слишком расслаблен. Ты не воспринимаешь это всерьез. Представь что от этого зависит твоя жизнь. Давай ещё.

Я попытался сосредоточиться и продолжил свое наступление – ногой в голову, пара быстрых ударов кулаками в солнечное сплетение, апперкот, хук, ещё один хук, коленом в живот. Бесполезно – мои движения просто катастрофически запаздывали. С таким же эффектом я мог бы драться с воздухом.

– Не останавливайся, – он говорил на ходу, продолжая уворачиваться от моих ударов, и при этом голос тренера оставался все так же неизменно спокойным.

Я продолжил наносить самые разнообразные удары. Ничего не изменилось – каждый раз между моим кулаком или ногой и телом Рэтла оставался зазор минимум в пару дюймов.

– Ты не стараешься.

К моему невероятному удивлению, он ударил меня в живот и сделал это так быстро, что я даже не заметил, как его кулак летит в мою сторону. Сила удара была рассчитана идеально – так, чтобы я ощутил боль, но при этом мои кишки остались целыми и невредимыми. Такая вот пощечина, только кулаком в живот. Немного оскорбленный таким выпадом, я пошел на Рэтла с большим рвением. Мои удары стали быстрее и сильнее, но и тренер теперь двигался ещё более ловко. Он как будто бы прибавил свою скорость ровно настолько, насколько стал быстрее я. Чертов робот!

Я уже начал выдыхаться, а на лбу проступили первые капельки пота. Но я не останавливался и продолжал осыпать Рэтла градом бессмысленных ударов.

– Ты не принимаешь происходящее всерьёз. Это настоящий бой, а не игра.

Сразу же после этих слов я получил пощечину, на этот раз настоящую. А потом ещё и ещё одну. Если Рэтл этим хотел разозлить меня, то его план удался на славу. Досада от того, что я никак не могу нанести точный удар, сменилась яростью. Я стал двигаться ещё быстрее. Тренер также ускорился, и опять – ровно настолько, насколько и я. Это было форменным издевательством! Ярость сменилась на бешенство. Я ощутил, как внутри меня пробуждаются вампирские инстинкты, как тогда – в мою последнюю игру с Льюис Хай. Рэтл хотел настоящий бой? Хорошо, вот теперь пускай сам и получает.

Я остановился, сделал несколько шагов назад и уперся руками в колени, делая вид, что мне нужно отдышаться. Пускай этот напыщенный индюк решит, что я уже спекся. А все только начинается! Я собирался применить свое секретное оружие – сработало тогда с Джеком, сработает и сейчас с Рэтлом! Я напряг все свои мышцы и рванул вперед – да, он знает все виды единоборств, но зато я умею играть в футбол! Кажется, я даже издал какой-то боевой клич, бросившись вперед. Понятия не имею, что сделал Рэтл, но как только расстояние между нами сократилось до тех самых нескольких дюймов, на которые тренер опережал меня при каждом ударе, мои ноги оторвались от земли. На секунду я ощутил, как парю в воздухе, но затем моя голова почему-то пошла вниз. Я сделал сальто и со всей силы ударился спиной о противоположную стену.

Лежа на полу, я пытался понять, что сейчас такое нахрен произошло? Вот я бегу, а в следующую секунду уже лечу спиной вперед. Как он это сделал? Я вроде бы не ощутил ни толчка, ни подножки. Может, это был какой-то секретный энергетический удар тибетских монахов?

– Вставай. Продолжим тренировку, – как ни в чем не бывало скомандовал Рэтл. Я нехотя поднялся на ноги, все ещё пребывая в легком шоке от произошедшего.

– Тебе ещё рано браться за боевые искусства, для начала стоит отработать силу и скорость удара. Возьми вон там на скамейке накладки.

Рядом со мной и правда стояла скамейка, которую я до этого как-то не замечал в пылу боя. Удивительно, что я не приземлился на неё и не сломал себе шею. Неужели он ещё и прицелиться успел, когда швырял меня? Я поднял накладки, прямо как у бойцов UFC, и надел их на руки.

– И на чем мне отрабатывать удары?

Рэтл кивнул головой на колонну, рядом с которой стоял.

– Колонна? Серьёзно? Тренер снова кивнул.

– А почему не груша или мешок с песком? – все ещё надеясь на что-то, спросил я.

– Удары вампира слишком сильны. Даже ты расправишься с мешком за неделю, а то и меньше. Колонна – то, что нужно.

– А это не вредно, колошматить колонны? Потолок от этого не рухнет нам на головы?

– Несущие только по периметру, все остальные декоративные. Их сделали для того, чтобы удобнее было разграничивать помещение на складские ячейки.

Я стоял на месте, будто бы ожидая продолжения захватывающего рассказа об архитектурных и декоративных особенностях этого потрясающего строения времен правления Билла Клинтона.

– Бей, – своим роботизированным голосом приказал Рэтл.

Я подошел к указанной колонне. Про себя подумал, что столкновение руки о бетон, скорее всего, приведет к очень живописному открытому перелому, но все же доверился тренеру и нанес резкий удар правой. Рука выдержала, а вот на поверхности колонны появилась заметная выбоина с паутинкой растрескавшейся краски.

– Твой базовый курс физической подготовки закончится тогда, когда ты сломаешь свою колонну.

Мои глаза расширились от удивления.

– Сломаю колонну??? То есть раздолбаю бетон толщиной где-то в двадцать дюймов[45]? А это вообще возможно?

Рэтл подошел к соседней колонне, испещренной следами ударов со всех сторон и потерявшей уже где-то пять-шесть дюймов[46] своей толщины. Раздался оглушительный грохот, и его нога, только что стоявшая на полу, уже летела сквозь центр колонны, разлетевшейся на куски. Я едва успел прикрыть лицо, но несколько бетонных осколков все же довольно чувствительно ударили меня по руке. Клубы серой цементной пыли, распространившейся вокруг на добрый фут[47], заставили меня закашляться. А Рэтл преспокойно вернул свою ногу на место с грациозностью балерины. Тренер не прицеливался, не вкладывал в удар массу всего своего тела, он просто поднял ногу вверх и разнес колонну на мелкие части. Дядя был прав – этот мужик просто нереально крут.

– Каждый, кто хочет стать паладином Ордена Стражников Ночи, обязан пройти это испытание менее чем за два месяца, – Рэтл указал рукой на сломанные колонны, которые я заметил раньше.

Я был настолько потрясен увиденным, что даже не спросил о том, кто такие паладины.

– А мой дядя, он тоже ломал колонны? Рэтл лишь кивнул в ответ.

– И сколько у него ушло на это времени?

– Тридцать семь дней. Лесоруб справился с задачей за десять, но в его случае это говорит лишь о выдающейся генетике, а не о старании или мастерстве. Ли понадобилось шестьдесят два дня.

– Ли? – новость о том, что эта миниатюрная девушка тоже смога проломить двадцать дюймов бетона, поразила меня едва ли не больше, чем красочная демонстрация Рэтла.

Тренер снова кивнул. Я ожидал увидеть на его лице что-нибудь вроде насмешки или наоборот гордости за свою ученицу, но нет – каменная физиономия Рэтла оставалась неизменной.

– Отрабатывай удар. Сегодня бей, как умеешь, стараясь комбинировать быстрые и медленные удары, сильные и слабые. В бою тебе понадобится весь ассортимент. Завтра я займусь постановкой правильной техники.

На этот раз уже я ответил одним только кивком головы. Рэтл развернулся и направился в дальний конец подвала, где располагалась ещё одна дверь. Пока он шел, я сумел разглядеть его спину и украшавшую её татуировку. Мое первоначальное мнение о происхождении этой картинки оказалось правильным – именно такие цвета и манеру рисунка я видел на телах японских бандитов якудза в кино и компьютерных играх. А вот её сюжет был не очень-то традиционным для Страны восходящего солнца. Здесь, конечно, было сразу два дракона, таких настоящих японских – змееподобных, без крыльев и с длинными усами, но вот сражались они не с каким-нибудь огромным осьминогом, Годзиллой или хотя бы большеглазой школьницей в короткой клетчатой юбочке. Драконы пытались навалять медведю. И ладно бы ещё панде, но нет – это был обычный такой большой и мохнатый медведище типа гризли, или их ещё вроде бы бурыми называют. Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, что этот зверь никак не относится к разряду традиционных японских символов. С другой стороны – дядя упоминал, что Рэтл русский, а у них, говорят, этих медведей даже на Красной Площади можно встретить средь бела дня. Кто знает – может быть, мой новый тренер первый в мире русский якудза?

Следующие несколько часов я беспощадно колошматил свою колонну – руками, ногами, локтями, коленями и даже один раз попробовал провести удар лбом, что на поверку оказалось не такой уж хорошей идеей. Рэтл несколько раз выходил из своей комнаты, проверяя, как проходит моя тренировка. Он молча смотрел на меня несколько минут и снова скрывался за дверью. Мне порядком поднадоело это занятие, но зато радовали результаты моей работы – колонна выглядела уже весьма потрепанно, и я даже умудрился отколоть несколько крупных кусков краски. Такими темпами и мне, пожалуй, удастся раздолбать эту махину за пару месяцев.

Рэтл не сказал, как долго мне нужно отрабатывать удары, а спросить сам я как-то постеснялся. Так что тренировка затянулась надолго. Меня спасло появление дяди – он спустился в подвал и позвал меня за собой. Майк выдал мне учебники, тетради, все необходимые канцелярские принадлежности и огромный список задний по всем предметам. Как-никак я не был в школе уже больше двух недель, и теперь нужно было наверстывать упущенное. Также дядя привез все мои вещи из дома Джека и целый чемодан того, что всучила ему моя мама. Одних только носков она упаковала мне двадцать пар. Честно говоря, до этого момента я даже не знал, что их у меня так много.

– А теперь самое главное, – Майк лукаво улыбнулся, поставил на чемодан передо мной большую квадратную коробку и снял с неё крышку. – Пирог! Мама испекла для тебя пирог!

Это был не просто какой-то пирог, а мамина фирменная яблочная шарлотка, причем размерами раза в два больше той, что обычно готовилась для всей семьи. Видимо, мама решила разом откормить меня за все те дни, что я пропадал черт знает где. Весь пирог был съеден в тот же вечер за общим столом во время традиционного ужина, на котором присутствовали все члены Ордена Стражников Ночи.

Глава 28

На следующий день мое обучение в стенах Ордена продолжилось. Для начала Бэсси помогла мне со школьными заданиями – с испанским и алгеброй. Со всеми остальными предметами я справился самостоятельно. Едва ли не впервые в своей жизни я подошел к домашней работе серьёзно, а не как обычно – лишь бы побыстрее с ней разделаться. Мне хотелось на практике проверить утверждение дяди о том, что наши мозги соображают быстрее, чем у людей, поэтому с радостью нагружал их физикой, химией, биологией и географией.

Выполнив половину всех заданий, скопившихся за дни моего отсутствия в школе, я решил сделать перерыв и попросил Бэсси продолжить её рассказ о физиологии и анатомии вампиров. Она с радостью согласилась.

– В прошлый раз тебя интересовал механизм обращения. В отличие от того, как описывают это в книгах и показывают в фильмах, на самом деле обращение происходит не через укус, а исключительно при попадании в организм человека крови вампира. Причем вампирской крови должно быть довольно много, а точное её количество, достаточное для обращения, зависит от множества факторов, начиная с возраста и массы тела человека и заканчивая его индивидуальными особенностями. Играет роль и способ передачи, например, если просто напоить человека вампирской кровью, её понадобится значительно больше, нежели при прямом введении в вену посредством укола. «Случайное» обращение в вампира, даже при попадании крови в открытую рану, практически невозможно. С внешним механизмом разобрались, теперь что касается внутренней его составляющей. Как я уже говорила ранее – мавроциты, являющиеся основными компонентами нашей крови, очень сложные создания, схожие с вирусами. Подобно оным они как бы заражают человеческую кровь, поглощая из неё эритроциты и активно размножаясь. Достигнув определенной концентрации, мавроциты начинают поражать костный мозг, вызывая в нём необратимые изменения. Эти изменения подобны тем, что происходят в теле первородного вампира в период полового созревания. То есть костный мозг начинает вырабатывать все меньше и меньше эритроцитов, а вместо них производятся мавроциты. Все увеличивающееся количество черных кровяных телец приводит к изменению и в других тканях и органах, вызывая уже знакомые тебе последствия, например, появление гипертрофированных клыков, повышенная чувствительность к свету и нечеловеческая сила. Трансформации первородных и обращенных вампиров по сути своей схожи, но есть одно очень значительное различие – у первородных этот процесс занимает годы, а в теле обращенного он происходит за неделю или даже пару дней, в зависимости от индивидуальных особенностей организма и количества введенной вампирской крови. Такие серьёзные изменения в столь сжатый срок требуют огромных затрат энергии, поэтому обращенные в первые дни нуждаются в больших объемах человеческой или животной крови. К тому же трансформация происходит чрезвычайно болезненно и очень часто приводит к различным неврологическим нарушениям, начиная с галлюцинаций и заканчивая острым психозом. В истории отмечены многочисленные случаи, когда обращенные впадали в бешенство и в прямом смысле слова разрывали на куски своих родных и близких.

Я вспомнил слова дяди о том, что Рэтл был насильно обращен в вампира, и о том, как он буквально купался в крови нацистских солдат. Теперь всё встало на свои места. Если тренер после обращения, и правда, убивал только врагов своей страны, то он достоин не порицания, а наоборот – уважения за то, что смог сдерживать своих демонов и направлять их исключительно на тех, кто этого заслуживал. Если даже я, первородный вампир, и то едва не сорвался и не вцепился в шею Кристи, то для обращенного такое поведение можно считать настоящим подвигом. Бэсси продолжила свою лекцию:

– Теоретически, при прочих равных обращенный вампир по всем параметрам уступает первородному. Однако на деле это не всегда верно. Например, обращенный, питающийся человеческой кровью, будет сильнее первородного, сидящего на «животной диете» или употребляющего Бладберри. Майк ещё не рассказывал тебе о разнице между человеческой кровью и её заменителями?

– Рассказывал. Она делает нас сильнее, быстрее и способствует заживлению ран.

– Так точно. Для нас человеческая кровь – это своего рода амброзия.

– А что такое амброзия?

– Это пища богов из древнегреческих мифов. Именно амброзия давала жителям Олимпа вечную молодость и бессмертие.

– Вот как раз, можно вопросик один задать?

– Конечно, сколько угодно. Я здесь для того, чтобы ответить на все твои вопросы.

– Меня вот интересует бессмертие. Дядя сказал, что если постоянно питаться человеческою кровью, мы можем дожить хоть до тысячи лет, но потом все равно умрем от старости.

Бэсси кивнула головой, подтверждая правильность моих слов. – А как мы можем умереть ещё, помимо естественных причин? Осиновый кол в сердце, серебряная пуля в голову или там крест и святая вода?

– Нет, как я уже говорила – мы не фольклорные персонажи, и такие глупости, как вода, над которой произнесли определенные слова, никак не могут нам навредить. А вот кол в сердце, скорее всего, сработает, правда, абсолютно неважно, из чего он будет сделан. Даже если мы и другой биологический подвид, то все же очень и очень близкий к обычным людям. Поэтому убить нас может практически все то же самое, что и человека. За исключением человеческих болезней и большинства ядов. Я уже рассказывала, что наши мавроциты умеют отфильтровывать только нужные вещества, а болезнетворные бактерии и токсины, таким образом, просто выводятся из организма без всякого вреда. Правда, и здесь существуют исключения – Флемингу удалось синтезировать несколько препаратов, оказывающих на вампиров такой же эффект, как человеческие снотворные средства и транквилизаторы. А во всем остальном – то, что убивает людей, убивает и нас. Мы можем замерзнуть насмерть, сгореть, утонуть, погибнуть от удара током, задохнуться при пожаре. Но и здесь есть существенные отличия – наши кости, наши мышцы и даже наша кожа значительно прочнее, чем у человека, поэтому, для того чтобы нанести нам смертельный урон, нужно приложить гораздо большую силу. Например, для человека будет летальным падение с пятого этажа, для нас – только с десятого. Сила постоянного тока в триста миллиампер считается смертельной для человека, а наши тела способны выдержать как минимум семьсот. Мы так же лучше переносим холод и жару. Тело вампира по своей природе более холодное, опять-таки из-за того, что наши обменные процессы работают эффективнее и мы не тратим так много тепла попусту, поэтому для нас допустимы температуры в два раза выше и, соответственно, в два раза ниже тех, что являются смертельными для человека. Отдельно стоит сказать об асфиксии или удушье. Мы тоже можем задохнуться угарным газом при пожаре или утонуть, но в отличие от людей мы дышим гораздо реже и нуждаемся в меньших порциях кислорода. Таким образом, мы способны жить без воздуха более длительный срок. Для обычного человека задержка дыхания на несколько минут – уже рекорд, а для нас – обычное дело. Вообще самая популярная причина насильственной смерти – это кровопотеря. Неважно, ударили ли человека ножом в грудь или прострелили ногу, задев артерию, – чаще всего умирают не из-за травм, нанесенных внутренним органам, а из-за потери крови. В нашем случае такое весьма маловероятно – благодаря мавроцитам наша кровь значительно более густая и при контакте с воздухом она моментально начинает сворачиваться. Наши раны сами закрываются, и всего через несколько минут запускается процесс регенерации поврежденных тканей. Даже наложение швов требуется нам крайне редко, только в случае получения очень глубоких и протяженных ранений. Убить ножом или пистолетом нас не так уж и просто. Хотя и возможно, ведь мы не боги и не бессмертные. Наша жизнь, так же, как у и людей, зависит от работы внутренних органов, и если повредить легкие – мы не сможем дышать, а если повредить сердце – кровь перестанет циркулировать по нашим венам и артериям. Однако сравнительно небольшие ранения внутренних органов, при этом уже смертельные для людей, мы способны переносить даже, так сказать, «на ногах». Другое дело – крупные повреждения. И здесь мы возвращаемся к вопросу о забивании кола в сердце – вбитый в грудь кол или любой другой предмет большого диаметра, способный повредить значительную часть сердечной мышцы, определенно будет смертельным для нас. Отдельно стоит отметить влияние серебра. Если чеснок или солнце просто вызывают у нас ожоги разной степени тяжести, весьма неприятные, но, по большому счету, не опасные для жизни, то серебро воздействует на нашу кровь, как антикоагулянт, то есть вещество, угнетающее способность крови к свертыванию. При контакте с кожей серебро вызывает ожог, но как только его молекулы проникают глубже и вступают в химическую реакцию с мавроцитами, наша кровь начинает разжижаться. При попадании большого количества молекул серебра в кровь она становится даже более жидкой, чем у людей, и вампир может умереть от кровопотери буквально за несколько секунд. Ранения серебряными пулями очень опасны – кровотечение при этом невозможно остановить, пока пуля не будет извлечена наружу, и даже после этого вампир может погибнуть, если молекулы серебра уже успели разнестись далеко по кровеносной системе. Бэсси остановилась и посмотрела на меня.

– Вот, в общем-то, и все, что я могу рассказать тебе по этому поводу. Хочешь ещё что-нибудь спросить?

– А кроме силы, скорости и живучести у нас есть ещё какие-нибудь сверхспособности? Ну, там… читать мысли или предвидеть будущее, как в «Сумерках»? Или женщин привлекать, как тоже в каком-то фильме было.

– К сожалению, мой дорогой, нет. Все наши «сверх» – это просто усиленные способности людей. То, чего нет у них, нет и у нас. Хотя, говорят, что существуют экстрасенсы – вот, может быть, если обратить одного из них, то появится первый вампир, умеющий читать мысли.

Бэсси дружелюбно улыбнулась.

– Собственно на этом и всё – введение в вампирологию и вампироведение закончено. Я, конечно, могу много ещё чего тебе рассказать об истории нашего племени, об исследованиях, проводимых Флемингом, более научно и точно разъяснить сказанное ранее, но тебе это наверняка не нужно. Сейчас уж точно. Так что давай сделаем так: если у тебя появятся вопросы – обращайся, с радостью отвечу. А не появятся – так и ладно, зачем твою молодую головушку забивать различными знаниями, которые тебе никогда не понадобятся, – Бэсси хитро прищурила правый глаз. – Тебе сейчас гораздо интереснее с Рэтлом позаниматься этими всякими вашими мальчуковыми штуками. Он уже выдал тебе именную колонну?

– Ага. Вас он тоже заставлял бетон ломать?

– Нет, что ты, милый, как можно. Это только паладинам положено колонны ломать для сдачи экзамена.

– А кто такие паладины?

– Вообще паладины – это средневековые рыцари из высшего сословия, самые преданные и самые отважные. Но в нашем Ордене так исторически сложилось, что паладинами называют тех членов организации, что непосредственно ведут борьбу с ночными.

– Борьбу? С ночными? В смысле?

– Мы с тобой и все, кто состоит в нашей организации, – дневные вампиры, так как мы не используем людей в качестве источника пищи.

– Да, да, дядя мне рассказывал. Но в каком смысле ведут борьбу?

Я снова перебил Бэсси и тут же ощутил очередной укол совести. Но учительница совершенно не обиделась на мои плохие манеры и столь же дружелюбно продолжила дальше:

– Орден Стражников Ночи стоит на защите не только дневных вампиров, но и людей. Организация изначально создавалась для того, чтобы обеспечить мирное сосуществование наших рас. Сначала первые Стражи пытались обратить вампиров на дневную сторону мирным путем, просто проповедуя свое учение. На что ночные отреагировали точно так же, как язычники в Древнем Риме на появление христианства, а затем католики на зарождающееся учение протестантов – попросту истребили большую часть первых членов Ордена Стражников Ночи. Выжившие выучили свой урок – они, конечно, продолжили проповедовать мирное сосуществование с людьми, но вместе с тем и начали охотиться на ночных вампиров. Вернее не так – в те времена все вампиры, кроме Стражников, убивали людей, и бороться со всеми разом было просто невозможно в силу ограниченности ресурсов. Поэтому паладины выслеживали и казнили тех из них, кто уж совсем перешел черту – например, питался детьми или вырезал целые семьи. И вот эта добрая традиция – защищать людей от ночных – длится уже несколько сотен лет, и именно паладины выступают на острие этой борьбы.

– И кто сейчас среди паладинов?

– Рэтл, твой дядя, Лесоруб и Стокер.

– Всего четверо?

– А зачем нам больше? У нас тут, знаешь ли, и не Румыния XV века – вампиры-убийцы не прячутся за каждым углом.

– И что они делают, когда находят ночного?

– Ох, дорогой, думается мне, я и так слишком много тебе рассказала. Майк будет совсем не рад. Он, наверное, собирался лично с тобой поговорить на эту тему. А я тут разболталась, старая я дура! – Бэсси постучала себе кулаком по лбу.

Я собирался сказать ей что-нибудь приободряющее или пообещать, что ничего не расскажу дяде, но в этот момент раздался стук в дверь. На пороге стоял Рэтл, а значит, подошло время моей очередной тренировки по боевым искусствам.

Глава 29

Пока я собирал свои тетради и прощался с Бэсси, Рэтл успел исчезнуть из дверного проема, и, как и в прошлый раз, я догнал его уже в подвале. Мне подумалось, что у него, наверное, есть какой-то потайной люк в полу рядом с классом, куда он залезает, как только я отвернусь, и спускается вниз по шесту, как пожарник. Ну, или все же телепортируется.

Оказавшись в нашем импровизированном зале единоборств, я с гордостью осмотрел следы, которые оставил в прошлый раз на своей колонне. Рэтл стоял передо мной в своей обычной черной спортивной форме, расставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди. Он снова напомнил мне сурового охранника ночного клуба, от которого зависит, впустят тебя внутрь или нет. Сурового, но очень маленького. Если бы я не знал, на что он способен, то, наверное, столь грозная стойка показалась бы мне немного комичной.

– Сегодня будем отрабатывать удары ногами, – своим безжизненно спокойным голосом произнес Рэтл.

– Ногами? То есть удары руками я уже отработал?

– Нет.

Я ждал какого-то объяснения того, почему после одного занятия с отработкой ударов руками мы сразу же перешли на ноги, но видимо мой учитель решил, что единственного слова «нет» вполне достаточно.

– Но значит с руками у меня все в порядке, поэтому сразу же переходим к ногам?

– Твои удары руками ужасны.

Такой довольно жестокий ответ немного сбил меня, и, видимо заметив это, Рэтл решил дать более развернутый комментарий.

– Удары руками ужасны, но ногами ещё хуже. Я не собираюсь готовить тебя к выступлению на Олимпиаде. Наше обучение рассчитано на применение в реальной жизни. Поэтому мы не будем отрабатывать по очереди все виды ударов, пока ты не доведешь каждый из них до совершенства. Наоборот – сначала я преподам тебе начальный уровень всего. В реальной драке посредственное умение работать руками, ногами, производить захваты, болевые и удушающие приемы гораздо лучше, чем знание в совершенстве одного единственного вида ударов. Обучение мы будем вести, начиная с самого важного и того, что у тебя получается хуже всего. И только когда ты научишься всему понемногу, мы вернемся к началу и будем отрабатывать все по-новому, но уже на следующем уровне сложности. И так я буду учить тебя по кругу, вновь и вновь возвращаясь к одному и тому же.

– Звучит разумно. С чего начнем?

– Встань в стойку.

Я сделал так, как учил меня Джек, – одна нога позади другой, обе немного согнуты в коленях, кулаки подняты на уровне подбородка. Рэтл ничего на это не сказал, а лишь коснувшись моего левого локтя, указал на то, чтобы я поднял руки повыше. Я расценил это практически как комплемент – ну хотя бы стойка у меня получается не так ужасно, как видимо все остальное.

– Первый удар – фронт-кик. Его можно использовать и в атаке, и в защите. Твоя цель – ударить противника ногой в корпус и тем самым отбросить его назад. В идеале – нанести удар пяткой в солнечное сплетение. Чем меньше площадь ударной поверхности, тем более травматичен прием для того, кто его получает, а солнечное сплетение – сосредоточие большого количества нервных элементов, поэтому грамотный удар по нему вызывает сильную боль и невозможность сделать нормальный вдох. Удар стопой в живот также может оказаться вполне эффективным.

Тренер остановился и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул головой, в знак того что понял его слова.

– Фронт-кик выполняется следующим образом, – Рэтл тоже принял боевую стойку. – Выносишь заднюю ногу вперед, в процессе сгибая её. В верхней точке колено должно оказаться на уровне твоей груди. Затем резко разгибаешь ногу, целясь противнику в район, расположенный между окончанием грудины и началом брюшной полости.

Рэтл ткнул в меня пальцем, указывая место, куда нужно бить. Тут же размахнулся и продемонстрировал фронт-кик. Да так, что его пятка в конце своего пути оказалась менее чем в полудюйме[48] от моего солнечного сплетения. Я даже успел ощутить, как желудок съеживается, предвкушая страшную боль. Если бы не каменное выражение лица Рэтла, я бы предположил, что такая вот демонстрация – это лишь дешевые понты и желание напугать меня. Но что-то я сильно сомневаюсь, что моему тренеру хочется самоутверждаться за счет подростка. Скорее, это один из важных аспектов его системы обучения. Вроде того, что ученик должен посмотреть в лицо своему страху.

– Понял?

Я кивнул головой.

– Повтори.

Я сделал шаг назад, так как был уверен в том, что не смогу столь же точно рассчитать расстояние, как сделал это Рэтл. Размахнулся и ударил ногой воздух перед собой.

– Это не фронт-кик, это просто мах ногой. Так бьют только по футбольному мячу. Твоя ступня идет вверх по дуге, как и сама нога, а она должна идти по прямой. Если ты попробуешь нанести удар именно так, то, во-первых, не причинишь противнику особого вреда, а во-вторых, с большой вероятностью сломаешь пальцы ноги. Ты наносишь удар одним движением – просто махнув ногу вперед, а нужно выполнять в два приема – сначала поднимаешь согнутую ногу, а затем уже выкидываешь стопу вперед.

Рэтл проиллюстрировал свои слова, на этот раз в замедленном темпе и разделив демонстрацию на два приема.

– Сделай по отдельности – сначала просто подыми ногу вверх. Я исполнил приказ.

– Почувствуй, как напрягаются мышцы бедра. Это накапливается энергия для твоего следующего движения. Если ты сделаешь все правильно, вся эта сила ударит противника. Почувствовал?

Я кивнул головой и при этом чуть не потерял равновесие, так как стоял на одной ноге.

– А теперь бей, так, чтобы стопа шла по прямой линии. Я сделал.

– Вот так, хорошо. Пока достаточно. Когда мы сделаем круг и снова вернемся к отработке ударов ногами, ты должен будешь ещё тянуть носок на себя, чтобы вперед летела одна пятка. Давай для закрепления повтори несколько раз, затем смени стойку и то же самое другой ногой.

Я начал отрабатывать фронт-кики. Рэтл молча смотрел, встав сбоку от меня.

– Ты опустил руки.

– Так мы вроде как отрабатываем удары ногами?

– Я готовлю тебя не танцевать канкан, а драться. В реальной жизни не бывает отдельно ударов ногами и ударов руками. В настоящей драке ты должен быть заряжен полностью, от кончиков пальцев на ногах до макушки. Голова наиболее уязвима, и ты всегда должен её защищать, даже когда бьешь кого-то бейсбольной битой, не то, что ногами.

Я пожал плечами. И Рэтлу это движение не понравилось, вернее, мне так показалось, ведь его лицо, как и прежде, сохраняло выражение ледяного спокойствия. Да хоккейная маска Джейсона Вурхиза из «Пятницы, 13-е» отображала больше эмоций, чем лицо моего тренера!

– Ударь меня. Давай, ударь меня фронт-киком.

Рэтл встал передо мной. Я посмотрел на него с удивлением, но он кивнул головой, и мне не оставалось ничего, кроме как ударить его ногой в живот. Тренер молниеносно отпрыгнул в сторону, увернувшись от моего удара, и одновременно коснулся рукой моего подбородка. Я был прав насчет того, что в его демонстрации фронт-кика не было никаких понтов – вместо того чтобы «преподать урок» и по-настоящему двинуть мне, он коснулся моего лица настолько нежно, насколько это вообще возможно сделать с целью обозначить удар. Я весьма высоко оценил такую его тактичность. Черт, да он, и правда, неплохой учитель!

– Видишь, противник всегда может увернуться и ударить тебя в ответ. Подбородок – самый уязвимый участок. Из-за удара по нему происходит сотрясение внутреннего уха, которое отвечает за равновесие. Если крепко его тряхануть, человек, хотя бы временно, теряет координацию и способность продолжать бой. А если хорошо постараться, можно

отправить в глубокий нокаут или даже убить одним единственным ударом. Так что всегда прижимай подбородок к груди и держи кулаки повыше. Кстати, такая стойка защищает не только подбородок, но и шею. Сильный и точный удар в кадык также может быть смертельным.

– А ты умеешь наносить такие удары?

– Я могу тремя пальцами вырвать человеку трахею. Есть такой прием в кунг-фу, называется «когти тигра».

Пожалуй, это была самая крутая фраза, что я когда-либо слышал! Одними пальцами разорвать человеку глотку и вырвать трахею, будто бы вынимаешь шнурок из ботинка! После того случая, когда Рэтл одним ударом разделался с бетонной колонной, у меня не возникало ни малейшего сомнения в том, что он действительно может нанести такой удар. И тренер сказал это не для красного словца и не чтобы показать, какой он крутой. Нет, просто честно ответил на мой вопрос.

– Давай, сделай ещё по десять фронт-киков каждой ногой и при этом не забывай о защите.

Я снова начал молотить воздух перед собой, на этот раз уделяя внимание не только ногам, но и рукам и голове.

– Окей, пока достаточно. Следующие удары – лоу-кик, мидл-кик и хай-кик. Все они круговые. В отличие от фронт-кика наносятся не по прямой, а сбоку, при этом бьющая нога вместе с корпусом как бы закручиваются в направлении удара. То есть твоя нога должна прочертить в воздухе полную окружность в триста шестьдесят градусов, а ты сам при этом сделаешь полный разворот вокруг собственной оси. Конечно, в реальном бою так не получится – тело противника остановит ногу, и ты не сможешь осуществить полный оборот, но техника нанесения удара должна быть именно такой, чтобы твоя нога шла по круговой траектории. В удар будет заряжен полный круг, и когда на пути ноги окажется противник – он почувствует на себе всю ту энергию, что была заложена для прохождения всей траектории.

Рэтл прочертил в воздухе тот самый удар, которым он вчера разрубил пополам колонну, и тут же продолжил объяснять дальше:

– Лоу-кик наносится в район бедра, мидл-кик – в корпус, хай-кик – в голову. Правильно проведенный лоу-кик вызывает повреждение мышц бедра, что, как минимум, сделает противника менее быстрым и маневренным. А после мастерски выполненного лоу-кика соперник рухнет на землю и долгое время не сможет опираться на поврежденную ногу.

Я тут же вспомнил куски бетона, разлетающиеся во все стороны после того, как Рэтл «кикнул» колонну, и подумал, что его последняя фраза должна бы звучать так: «А если я ударю кого-нибудь лоу-киком, то оторву его ногу к хренам собачьим!».

– Цель мидл-кика – нижние, так называемые плавающие, ребра или печень, если удар наносится левой ногой. Удар в эту область весьма неприятен, а при точном попадании в печень вообще может вызвать такую боль, что соперник не сможет продолжать бой. Профессионал мидл-киком способен сломать противнику ребра, которые, в свою очередь, повредят внутренние органы. Насчет хай-кика тебе, думаю, и самому все понятно – голова, она и есть голова. Начнем с мидл-кика, он базовый для отработки, а лоу и хай – это уже просто вариации с меньшим или большим подъемом ноги.

Рэтл снова продемонстрировал кик, на этот раз уже медленней, так, чтобы я смог хорошенько его рассмотреть.

– Здесь есть такой же важный момент, как и у фронт-кика – твоя нога не должна лететь с пола по прямой. В таком случае ты нанесешь удар лишь по касательной, и большая часть энергии уйдет в воздух. В момент соприкосновения с телом противника нога должна располагаться параллельно полу. Таким образом, все, что было заряжено в удар, придется по цели. Конечно, если говорить о лоу– и хай-кике, здесь при всем желании ты не сможешь расположить ногу параллельно полу в момент удара, но техника выполнения разворота должна быть именно такой же, как и при мидл-кике, просто меняется угол наклона.

Рэтл прочертил в воздухе несколько кругов с различной высотой траектории полета ноги.

– Теперь твоя очередь. Траектория – по кругу, с полным разворотом корпуса, нога в середине пути должна быть параллельна полу. Ну, и не забывай о защите. В процессе удара ты, конечно, не сможешь держать кулаки у подбородка, но каждый раз ты должен начинать из правильной стойки и, проведя удар, тут же в неё возвращаться, заранее подготовившись к возможной ответной атаке противника.

Я принял стойку и начал чертить в воздухе круги своими ногами. Рэтл молчал, а меня буквально распирало от гордости. Ведь на этот раз я смог с первого же раза сделать все правильно.

– На сегодня это вся теория. Для начала вполне достаточно четырех базовых ударов. До конца занятия отрабатывай уже по цели.

– По цели? По какой?

Рэтл указал рукой на мою колонну.

– Лупить ногами по бетону? Ну, фронт-кик ещё ладно, но боковые-то, наверное, больно.

– А ты для начала не сильно, потом уже по мере привыкания наращивай мощность удара.

– И все равно, наверное, больно.

– Без боли в любом случае не обойтись. Суть многочасовой отработки ударов заключается не только в оттачивании правильной техники, но и в укреплении ударных поверхностей и снижении их чувствительности за счет постоянных микротравм. Знаешь, есть одна школа боевых искусств, в которой ученики постоянно отрабатывают удар в пах, тем самым добиваясь значительного снижения чувствительности в данной области. Эти ребята, в отличие от нас с тобой, могут вполне спокойно пережить хороший пинок по своему мужскому достоинству и продолжить бой, как ни в чем не бывало.

Сказав это, Рэтл снова скрылся в своем таинственном убежище, дверь в которое располагалась на противоположном конце помещения подвала. А я так и не понял, шутил он про мужиков, которые бьют друг друга по яйцам, или нет. Интересно, он вообще способен шутить? В некоторых фильмах бывают ведь роботы с чувством юмора…

Глава 30

Я сидел за столом и нервно теребил в руках салфетку. Вот сейчас откроется дверь, и мне придется заглянуть в глаза своему самому большому страху. Впервые с момента моего побега из дома я встречусь с мамой. Да, я, конечно, неоднократно разговаривал с ней по телефону всю эту неделю, но телефон – это одно, а живая встреча – совсем другое. Я впервые увижу её глаза. Как же я надеюсь на то, что в них не будет слез! Иначе я сгорю со стыда заживо тут же на месте! Что же я натворил! Мать из-за всего этого, наверное, постарела лет на десять! Как я буду смотреть ей в лицо?

Внутри меня разгоралась какая-то эмоциональная изжога. Едкая смесь стыда и страха уже начала прогрызать отверстие в моем пищеварительном тракте. С каждой секундой я нервничал все больше. Теперь к пальцам, припадочно комкающим салфетку, присоединились ноги, стучащие по полу, и зубы, кусающие нижнюю губу. Ох, да я никогда в жизни ещё так не нервничал! Да, за последние дни со мной случилась куча всякого дерьма, и пару раз я боялся так, что чуть не навалил себе в штаны. Почему я сказал «себе в штаны»? Можно подумать, я мог навалить кому-то другому в его штаны. Вот это было бы действительно неожиданно.

В общем да, бывали дни, когда я боялся куда сильнее, но то был животный страх, такой чистый, свободный от всяческих эмоций, а сейчас это были нервы, терзающие меня тысячами сомнений. Что ей сказать? Что она спросит? Что если она разрыдается? Что если я разрыдаюсь, как маленькая девчонка? Что если мои клыки вылезут наружу? Миллионы различных «Что?» и «А что если?», ни на один из которых у меня не было ответа. Я бросил салфетку и принялся тереть лоб основанием ладони, так, будто бы пытался разгладить на нём тысячелетние морщины.

Несмотря на все увещевания дяди Майка, мама не согласилась ждать больше пяти дней, чтобы, наконец, проведать меня. И вот, на субботу было назначено семейное воссоединение. Я сидел за столиком в уютной маленькой пиццерии в ретро-стиле, с большими красными диванами из искусственной кожи и стеклянной витриной во всю ширину фасада. Дядя расположился рядом со мной и спокойно потягивал огромный молочный коктейль. Как ни странно, но хлюпающие звуки, с которыми густая масса розового цвета через трубочку поступала из стакана в рот Майка, немного успокаивали меня.

Наш столик был расположен прямо напротив входа, поэтому я пристально всматривался в тротуар и дорогу, расположенные за витриной пиццерии. И вот настал он – момент истины. К зданию подъехал Range Rover Evoque – машина, довольно редкая в наших краях, так что это стопудово папина. И точно – открылась задняя дверь, и сначала на тротуар выпрыгнула Мэри, а через несколько секунд вслед за ней появилась и мама. Она закрыла дверь, сделала шаг вперед, но потом обернулась к машине – наверное, хотела что-то сказать папе. Переднее пассажирское стекло плавно опустилось, и на мгновение я увидел отца. Он кивнул головой, что-то отвечая маме, и стекло снова вернулась на место. Машина тут же отъехала от тротуара.

Я был немало удивлен тем, что отец не вышел из машины. Хотя, может быть, ему нужно съездить по делам на пару минут, и он скоро вернется? Мои размышления были прерваны звуком колокольчика, висевшего над входной дверью. Мама вошла первой. Она провела своим немного близоруким взглядом по ряду столиков и наконец заметила нас с дядей. С небольшим запозданием осознав то, что она уже смотрит на меня, я вскочил со своего дивана так резко, что стоявший передо мной столик подпрыгнул вверх, и раздался неприятный лязг лежавших на нем приборов.

Мама поспешила навстречу мне немного комично выглядевшей семенящей походкой. Я обошел столик и направился к ней. Мама сжала меня в своих объятьях, крепких, но одновременно нежных и очень теплых. Я прижался к ней в ответ. Кажется, нервы понемногу отпускали меня. Это же была моя мама. Наверное, каждый человек ощущает себя наиболее защищенным именно в тот момент, когда его крепко обнимает собственная мама. Она была немного ниже меня ростом, поэтому сейчас её щека прижималась к моему плечу. Кажется, я почувствовал, как капелька влаги коснулась моей шеи, но когда мама отстранилась от меня, на её лице уже не было слез. Она аккуратно дотронулась своими руками до моего лица, будто бы опасаясь, что малейшее прикосновение спугнет меня или я растаю в воздухе, словно мираж.

Мама стояла и просто смотрела на меня, все ещё держа моё лицо в своих руках. Становилось уже немного неловко. Мне на помощь пришел дядя Майк.

– Молли, привет! Рад тебя видеть! Давай присаживайся к нам! – радостно закричал он и рукой указал на место рядом с собой.

Подействовало не сразу, но секунд через десять мама отпустила меня и пошла навстречу дяде. Только теперь я заметил Мэри. Все это время она стояла у мамы за спиной. Сестра смотрела на меня своим фирменным насмешливым взглядом, деловито уперев руки в бока. Между нами произошло что-то вроде дуэли взглядов, и, кажется, я выиграл, так как Мэри подошла и сходу врезалась в меня, крепко обхватив руками за самый низ талии, потому как выше её руки не доставили. Я довольно нежно прижал её голову к своему животу.

– Больше не пугай меня так, – пробубнила она и добавила в конце, – придурок!

Я весело улыбнулся. Моя сестра все та же мелкая наглая засранка, а значит и всё остальное, что уже казалось мне «прежней жизнью», осталось таким же, и мир не съехал со своего пути и не летит сейчас вниз с обрыва. И что бы ни случилось дальше в моей жизни – я смогу с этим справиться.

Мэри отлипла от меня, уселась за стол и начальственным тоном заявила:

– Так, что здесь есть похавать повкуснее?

Дядя протянул ей меню. Я сел за столик к остальным и только теперь произнес:

– Здравствуй, мама.

– Здравствуй, сыночек! Как ты? У тебя все хорошо? Ты хорошо кушаешь?

Мама будто бы только и ждала сигнала, чтобы наброситься на меня с расспросами. Майк дотронулся до её руки, давая понять, что не стоит так на меня нападать.

– Все хорошо. Питаюсь регулярно и потребляю необходимое количество полезных веществ.

– Ты хоть не фаст-фудом его кормишь? – мама обратилась к Майку.

– Что ты, Молли, да как можно! Я каждый день ему самостоятельно готовлю! – дядя незаметно подмигнул мне.

– А уроки? Как с уроками дела? Ты все успеваешь? Если нужно, мы тебе любых репетиторов организуем! – мамин голос звучал очень взволнованно.

– Все хорошо, мама. Я уже сделал все задания, что накопились за те дни, что меня не было в школе.

– Да, да, а я вчера отвез их и торжественно вручил классному руководителю Сэма, – дядя снова дотронулся до маминой руки в попытке успокоить её.

– Это хорошо, это очень хорошо. Ты в выпускном классе, тебе никак нельзя отставать!

– Молли, не переживай, все будет хорошо! Я взял новые задания. Он их сделает за неделю, я съезжу ещё. Если что-то не будет получаться – я сам найду ему хорошего преподавателя.

Теперь Майк уже взял мамину ладонь в свою правую руку, а левой начал поглаживать её. Мама, кажется, начала успокаиваться. По крайней мере, она перестала тараторить.

– Мам, а где папа? Он ведь приедет сюда?

– Папа не смог к нам присоединиться. У него возникли срочные дела, что-то там на работе сломалось, и без него никто не может с этим справиться. Ну, ты сам знаешь, как это бывает. Твой отец у них самый умный.

Произнося эти слова, мама смотрела куда-то в сторону, и мне показалось, что она не совсем откровенна со мной. Кажется, она заметила сомнение на моем лице, и между нами повисла неловкая пауза.

– Лас-Вегас! – воздух пронзил звонкий голос Мэри. – Я хочу пиццу «Лас-Вегас»! Фирменный соус, сыр Моцарелла, ветчина, бекон, говядина, пепперони, помидоры, шампиньоны, маринованные огурцы и зелень.

Да уж, Мэри всегда любила пиццу, на которой побольше всего навалено. Дядя Майк поспешил добить паузу, которую Мэри своим детским голоском словно бы саданула ножом в бок, и прокричал:

– Официант, мы готовы сделать заказ!

Всего через десять минут нам принесли огромную «семейную» пиццу и по стакану колы каждому. «Лас-Вегас» оказался очень вкусным – начинки было много, но не так чтобы из-под неё не чувствовалось хрустящее тесто, а мягкий и горячий сыр приятно обволакивал всё это сверху. Под пиццу разговор пошел живее, в основном благодаря мудрому руководству дяди Майка. Он мастерски помогал всем нам обходить опасные темы и ловко возвращал беседу в мирное русло в те редкие моменты, когда она все же скатывалась с рельсов и грозила превратиться в железнодорожную катастрофу с кучей трупов.

Мы справились с пиццей примерно за час, и ровно в ту же секунду, как Мэри отправила в рот последний кусок, щедро сдобренный кетчупом, в маминой сумочке зазвонил телефон.

– Алло. Уже? Но мы и двух часов здесь не просидели. Ладно, ладно, как скажешь… Только не надо вот! Хорошо, уже выходим.

Мамин голос звучал очень разочарованно и даже немного рассерженно. Она убрала телефон обратно в сумку и попыталась избавиться от следов негодования на своем лице:

– Сэмми, дорогой, нам, к сожалению, уже пора. У папы возникли ещё какие-то там проблемы, и он может забрать нас домой только сейчас, – она тихо добавила куда-то в сторону. – В следующий раз поедем на автобусе.

Все дружно встали. Мама полезла за кошельком, но дядя Майк жестом остановил её и небрежно бросил на стол несколько двадцаток. Мама взяла Мэри за руку, что ей, кстати, очень не понравилось, и они направились к выходу. Я последовал за ней, а Майк завершил наше шествие. Мы все вышли на улицу, и меньше чем через минуту рядом с нами остановился отцовский автомобиль. Мама поцеловала меня в щеку и ещё раз нежно обняла. Мэри лишь махнула рукой, и обе они сели в машину.

Я сделал глубокий вдох, предвещая далеко не простую встречу с отцом. Но не тут-то было – Range Rover рванул с места и через мгновение уже скрылся за углом. У меня даже брови приподнялись от удивления. Да, в отличие от матери, с отцом я даже по телефону ни разу не разговаривал за эти дни. Но я думал, что он просто злится на меня из-за побега из дома. Это уже слишком! Мог бы хоть на минуту выйти из машины. Может быть, даже поругать меня, но так вот просто уехать, даже не взглянув на своего единственного сына, это уже чересчур! Сколько он может злиться на меня? Он ведь как раз единственный из них, кто знает, из-за чего все было на самом деле. Уж должен проявить понимание! И в конце то концов – разве это не он сам несколько недель назад говорил мне о том, чтобы я в случае возникновения любых проблем первым же делом звонил ему?!?

Дядя хлопнул меня ладонью по спине и кивком головы указал в сторону парковки, где стоял наш внедорожник. Только когда мы отъехали от пиццерии на добрый десяток миль, я решился заговорить:

– Тебе не показалось странным, что отец даже не вышел из машины?

– Уф-уф, – дядя напряженно выдохнул. – Показалось, конечно. Но, боюсь, такое его поведение – это скорее моя вина.

– Твоя? Ты-то здесь причем?

– Пожалуй, пора тебе рассказать ещё одну семейную тайну. Я, Сэмми, не младший брат твоего отца, я его брат-близнец.

– Как так близнец? Ты ж его лет на семь моложе! Да и вы не похожи совсем!

– Мы разнояйцевые близнецы. Идентичны только однояйцевые, все остальные просто похожи друг на друга, как обычные братья. У нас вот, например, подбородки у обоих отцовские.

– Да меня как бы не внешность ваша в первую очередь смущает. Ты гораздо моложе!

– А ты, Сэмми, не забывай – я вампир, а твой отец обычный человек. Значит, я старею значительно медленнее. Лет с шестнадцати внешняя разница между нами становилась все больше и больше, так что позже появилась официальная версия о том, что Джордж старший брат, а я младший. Но на самом деле мы родились на свет с разницей в пару минут, младенцами спали в одной колыбели, ходили потом в одну и ту же группу детского сада и в школе тоже учились в одном классе.

– Окей, теперь понял. Так в чем же ты провинился перед своим, как оказывается, уже не старшим братом?

– Наш отец, то бишь твой дед, с раннего детства рассказывал нам о вампирах. Сначала в форме сказок, а когда мы стали постарше да посообразительнее – открыл нам тайну и нашего собственного происхождения. Лет с семи мы знали, что в пятнадцать-шестнадцать начнем превращаться в вампиров. Мы оба ждали этого с нетерпением, потому как отец в красках расписывал нам, какие сильные, смелые и вообще замечательные эти существа, которыми нам суждено стать. Твой дед, стоит отметить, был самым настоящим фанатом нашей расы. Именно от большой любви к сородичам он и воссоздал Орден Стражников Ночи. Так вот, знали мы и о том, что вампирский ген может перепрыгнуть через поколение и развиться лишь в наших детях. Но об этом мы оба старались не думать. Как же можно! С нами точно не случится такой глупости! Росли мы, в принципе, как обычные братья, – ругались, дрались, ломали игрушки друг у друга, но в целом жили мирно. Вампирский ген находится как бы в спячке до момента полового созревания, но наверняка какие-то его крупицы просачиваются в кровь. Как и все братья, мы с твоим отцом постоянно во всем соревновались и соперничали друг с другом. И я практически всегда побеждал. И всегда самую малость – плюну на дюйм дальше, смогу подтянуться на один раз больше или задержать дыхание на секунду дольше. Мы близнецы, и кормили нас одинаково, и воспитывали так же, так что все мои победы наверняка обуславливались именно V-геном. Твой отец завидовал мне, но так – самую малость, вполне в пределах разумного соперничества между братьями. Но вот нам стукнуло по шестнадцать лет. У меня выросли клыки, а у Джорджа нет. Он по пять раз в день ощупывал свою челюсть в надежде на то, что его зубы все-таки станут больше, что они просто запаздывают. Но этого так и не случилось. Это было настоящей трагедией для твоего отца. Он стал более замкнутым, отдалился от меня, а его зависть переросла скорее в ненависть. Ну, ты, я думаю, и сам заметил, как часто и как «дружелюбно» мы с Джорджем общаемся последние годы.

Я задумчиво потер подбородок, как это частенько делал мой дядя.

– Так это же не твоя вина. Ты не выбирал свои гены, и это не ты украл у отца его сверхспособности. Это просто он мелкий завистливый засранец.

После рассказа дяди я был очень зол на отца. Так вот в чем дело? Теперь он и меня ненавидит из-за того, что я стал вампиром, а он нет? Ладно тогда, в детстве, он завидовал брату, но сейчас чего! Он ведь теперь взрослый, а я его чертов сын!

– Сэмми, ты не спеши с выводами. Как я тебе уже говорил – мир не сделан из черного и белого. Твой отец тоже не виноват. Скорее, это вина твоего деда.

Я снова удивленно посмотрел на дядю.

– Наш отец был замечательным человеком… вернее вампиром. Все мы в Ордене в повседневной жизни называем друг друга и себя самих людьми, но для твоего деда было очень важно отделять себя от человеческой расы. У него, знаешь, был такой немного нездоровый «патриотизм» по поводу своего биологического вида. Это как бывает, встречаешь какого-нибудь ветерана войны – замечательный человек, защищал нашу Родину, но как зайдет разговор о чем-нибудь эдаком, ты понимаешь, что он немного расист. Для него важно не только любить свою страну, но и ненавидеть все прочие. Это страшная штука – едва ли не за каждой войной стоит такой вот извращенный патриотизм. Все люди равны, и слезы вьетнамского ребенка стоят столь же дорого, сколь и слезы карапуза из штата Кентукки. А такие вот неправильные патриоты этого не понимают – для них в своей стране и трава зеленее, и лед холоднее. Но что-то я отвлекся. Наш отец, конечно, не был таким прям серьёзно больным патриотом-расистом. Он не предлагал вешать людей на столбах, наоборот – он возродил Орден, в том числе, чтобы защищать их. Но всё равно ставил людей на ступень ниже вампиров. Для него приверженность «дневным» идеям была чем-то вроде вегетарианства у людей – он не хотел кушать гамбургер, потому что жалко коровку, которая пошла на фарш, но при всём при этом никогда не стал бы приравнивать мясоедство к каннибализму, как делают это самые сумасшедшие гринписовцы. Это, знаешь, ещё как у многих людей: «Обожаю ездить в

Мексику! Люблю их культуру, и люди там все такие приветливые! Но я все равно не хочу, чтобы мексиканцы жили со мной по соседству», – произнося эти слова, дядя попытался изобразить акцент жителей южных штатов. – И когда отец осознал, что один из его детей, по его собственному мнению, немного физически неполноценный, это отразилось и на его поведении. Чуть-чуть, самую малость. Точно так же, как я в детстве был впереди Джорджа на какой-то жалкий дюйм или секунду, так и твой дед стал относиться ко мне чуть лучше. Мне доставалось немного более зрелое и сладкое яблоко, а мой велосипед, точно такой же модели, как и у Джорджа, получал не простые, а хромированные обода. Мелочи, конечно, но твой отец все это подмечал. И каждый такой случай заставлял его ещё чуточку хуже относиться к вампирам.

– А почему вы его не обратили? Тогда и он стал бы вампиром!

– Наш отец был категорически против такого. Он говорил, что обращение слишком опасно – оно может вызвать необратимые изменения в психике ещё не окрепшего подростка. Такова была официальная версия. Сейчас я уже думаю, что твоего деда волновало не только здоровье Джорджа, но и чистота вампирской крови. Он считал обращенных своего рода бастардами нашего рода.

– Кто такие бастарды?

– Незаконнорожденные дети, те, чьи родители не состояли в официальном браке. Сейчас это, конечно, мало кого заботит, но всю историю человечества законность рождения была очень важной штукой. Бастарды, например, не имели никаких прав наследования, и их попросту не пускали в так называемое «приличное общество».

– И дед, конечно же, не хотел, чтобы его собственный сын стал бастардом… – задумчиво протянул я.

Дядя почесал затылок и добавил:

– И я все-таки тоже виноват перед Джорджем. Я никогда не разговаривал с отцом по этому поводу, хотя сам тоже замечал, что получаю больше, чем брат. Мне хотелось бы думать, что я просто был молод и глуп, но боюсь, это неправда. Я не говорил с отцом на эту тему не из-за того, что просто не осознавал, насколько сильно это ранит брата, а потому что мне так было выгоднее. Именно я получал всё чуточку лучшее, – дядя повернул голову ко мне. – Вот так вот, Сэмми, бывает. Хочется, конечно, свалить всю вину на другого, но на самом деле часто мы сами ответственны за плохое к нам отношение.

Рассказ Майка погрузил меня в глубокие раздумья. Сначала Джек, ставший мне лучшим другом, оказался убийцей. Затем Рэтл, которого я посчитал чуть ли не маньяком, на самом деле был всего лишь жертвой. Теперь вот мой папа, не захотевший увидеть сына. Кто он? Подлец, который бросил собственного ребенка в самый тяжелый для него момент? Или просто внутри взрослого мужчины все ещё сидит маленький мальчик, которого всё его детство родной отец считал существом второго сорта?

Глава 31

Встреча с мамой, пожалуй, стала последним кусочком пазла, необходимым для того, чтобы вновь собрать воедино мою обычную жизнь, которая едва не разрушилась всего несколько недель назад. Теперь всё более-менее встало на свои места – у меня был нормальный дом и даже собственная комната, я больше не страдал от постоянного голода, меня окружали люди, знакомые с моей «ситуацией» и готовые поддержать в любых проблемах, а родители теперь могли спокойно спать по ночам. Что уж там – я даже начал ежедневно выполнять школьное домашнее задание!

Мой новый распорядок дня выглядел примерно так: подъем в одиннадцать, а то и в двенадцать часов дня (да, да, все вампиры не любят вставать рано утром), завтрак, поездка в штаб Ордена. Дядя оставлял меня заниматься уроками, а сам уезжал по своим делам. Далее шла тренировка с Рэтлом часов до шести-семи, потом я слонялся по штабу до традиционного ужина в восемь вечера. Чаще всего я проводил это время с Гиком и Ли, а иногда даже с Лесорубом. Ужин длился по-разному – в зависимости от наличия или отсутствия у членов Ордена важных дел. Иногда он заканчивался уже в полдевятого, а порой мы не расходились и до двенадцати ночи. Правда, в последнем случае чаще всего мы плавно переходили от стола к диванам перед телевизором.

После ужина мы с дядей ехали домой. Иногда ту совали вместе весь остаток вечера, играя в покер, шахматы или дженгу. Пару раз дядя усаживал меня рядом с собой за компьютер и обучал азам хакерского искусства. Периодически мы сразу же от входной двери расходились по своим комнатам и больше не виделись до самого утра. У меня в спальне был собственный телевизор, ноутбук и даже Х-box, так что я мог просуществовать автономно бесконечно долгое время.

С дядей Майком жилось очень легко – он никогда ничего не навязывал и не запрещал, не приставал с расспросами, но при этом всегда был рад поговорить на любую интересующую меня тему. Но не стоит думать, что отсутствие запретов с его стороны означало наплевательское отношение к моему будущему. Он каждую пятницу ездил в мою школу – отвозил на проверку выполненные задания и привозил обратно новые. Дядя никогда не заставлял меня садиться за уроки в одно и то же время и не устраивал ежедневных проверок. Просто в один из первых дней он сел и поговорил со мной о том, как важно школьное образование. Правда, рассказывал он это совсем не так, как родители. Майк откровенно заявил, что сам он уже не помнит практически ничего из школьных курсов физики, химии, биологии, да и всех остальных предметов тоже, разве что элементарные вещи вроде таблицы умножения и основных исторических дат. Но он также добавил, что подобное обучение очень важно для развития моего интеллекта, и хоть абсолютное большинство всех этих знаний никак не пригодится мне в будущей жизни, школа научит меня думать. Свой рассказ дядя Майк подытожил фразой: «Знания уходят, а мозги остаются».

Конечно, лучшей частью своих будней я считал тренировки с Рэтлом. В один из дней на второй неделе обучения в Ордене тренер, наконец, открыл для меня секрет той двери, за которой он скрывался каждый раз, преподав очередной урок. То, что оказалось за ней, вызвало у меня очередной припадок детского восторга. Это была пещера Бэтмена! Конечно, не в прямом смысле этого слова. Для начала то, что находилось за дверью, не было пещерой, а всего лишь продолжением подвала с точно такими же бетонными стенами и полом. Но вот то, что заполняло это место, определенно могло бы принадлежать Темному Рыцарю.

Левая часть этого весьма просторного помещения была отдана под стрельбище – прилавок, на котором валялась пара наушников для того, чтобы защитить уши от грохота пальбы, и несколько мишеней на расстоянии примерно в пятьдесят футов[49] за ним. На стене рядом со стойкой был установлен сетчатый щит с подставками для оружия – такие штуки скрываются в шкафу у каждого крутого секретного агента в кино. Здесь было установлено шесть пистолетов различных моделей, помповый дробовик, две винтовки Ml6 и автомат Калашникова – классической набор из любой «стрелялки».

Остальная часть помещения выглядела точь-в-точь, как мастерская Бэтмена – здесь были какие-то очень крутого вида станки, несколько мониторов, пара рабочих столов, заваленных, как мне показалось, отдельными частями пистолетов и автоматов, а также какими-то мудреными приборами и инструментами, вроде штангенциркуля. По стенам были развешены чертежи оружия всех размеров и мастей. В дальнем углу стояла наковальня с тяжелым молотом на ней и даже кузнецкая печь. Я вспомнил рассказы дяди о том, что тренер занимается не только обучением членов Ордена боевым искусствам, но и разработкой оружия. Видимо я попал в святая святых великого и могучего Рэтла. Именно здесь, по словам Гика, тренер проводил всё свое свободное время.

Несмотря на все свои замашки робота, Рэтл не был лишен чувства такта. Он дал мне достаточно времени для того, чтобы я смог осмотреть всё окружавшее меня великолепие, и даже позволил потыкать в каждую штуку пальцем и ответил на миллиард моих дурацких вопросов в стиле: «А это что такое? А это? А это? А это что за штука? А это для чего нужно?». Обилие и глупость вопросов не вызвало у него ни капли раздражения. Хотя о чем я говорю – у Рэтла вообще не было никаких чувств.

Когда я успокоился, тренер подвел меня к прилавку для стрельбы.

– Держал когда-нибудь в руках оружие?

– Дробовик один раз.

– Стрелял?

Рэтл взял в руки черный пистолет, достал и вставил обратно обойму, передернул затвор.

– Нет, сэр.

Хотя в Ордене была очень демократичная обстановка, и я мог разговаривать на равных даже с почтенным Флемингом, увидев в руках Рэтла пистолет, мне непроизвольно захотелось добавить «сэр».

– Это Glock 22 – любимый пистолет твоего дяди. Произведен в Австрии, самозарядный, калибр.4 °Cмит и Вессон, вес 22,92 унции, длина 7,32[50] дюйма, магазин на десять, пятнадцать и семнадцать патронов. Состоит на вооружении агентов ФБР. Относительно легкий, компактный и одновременно мощный пистолет. Отлично подходит для ежедневного ношения и применения в городских условиях.

Рэтл протянул мне пистолет. Я взволнованно взял его в руки, словно бы принимая своего первенца.

– Урок первый – всегда следи за дулом своего оружия. Оно никогда не должно быть направленно на окружающих людей и тебя самого.

Я быстренько исправил свою ошибку. До этого я держал Glock так, что он аккурат отстрелил бы мне левое яичко. Как раз то, из сперматозоидов которого, согласно популярной байке, получаются мальчики.

– Урок второй – пока ты не собираешься стрелять, твой средний палец должен быть вытянут параллельно стволу, а не прижат к спусковому крючку. У всех моделей фирмы Glock отсутствует флажок предохранителя, так что если ты нажмешь на спуск – он выстрелит.

Я исправил и эту ошибку.

– Теперь встань боком и вытяни руку перед собой по направлению средней мишени. Все пальцы, кроме указательного, должны крепко обхватывать рукоятку пистолета. Когда держишь оружие – забудь, что твоя ладонь и запястье соединены суставом. Эта часть твоей руки должна быть цельной и служить продолжением рукоятки пистолета. Прицеливаясь, нужно двигать руку исключительно в плечевом суставе. В условиях боя, когда нет времени на подготовку, тебе придется стрелять без прицела, но если обстоятельства это позволяют, ты всегда должен держать оружие полностью выпрямленной рукой, так, чтобы пистолет располагался параллельно полу на уровне твоих глаз. Руку держи немного расслабленной, излишнее напряжение может снизить точность стрельбы из-за слишком резкого нажатия спускового крючка. Посмотри на мишень – твоя задача попасть в жирную точку в центре. Переведи взгляд на пистолет. Когда ты целишься, нужно смотреть на мушку в прорези прицела. Она должна располагаться ровно посередине как по горизонтали, так и по вертикали, при этом сама цель станет для тебя темным пятном с расплывчатыми краями.

Я в точности повторил все рекомендации Рэтла. Как ни странно, ощущение приятной тяжести в руке вызывало внутри меня что-то наподобие сексуального возбуждения. Это, наверное, нехорошее чувство, но мне было приятно сжимать в своей руке нечто, способное за сотую долю секунды отнять человеческую жизнь. Конечно, я не собирался этого делать, желательно никогда в жизни, но само ощущение было чертовски приятным, хотя и попахивало комплексом бога.

– Прицелился?

Я кивнул головой.

– А теперь сделай это снова, потому что кивок сбил твой прицел. Прицелился? – Да.

– Стреляй.

Раздался грохот, пистолет дернулся в моей руке, а пуля, выпущенная из его дула, оставила выбоину в противоположной стене, успешно миновав попадание в мишень. Выстрел оказался чертовски громким. Когда смотришь, как стреляют в кино, совсем не думаешь о том, что выстрел может оказаться настолько шумным.

– А почему мы не надели эти защитные наушники?

– Тебе нужно привыкнуть к звуку выстрела. Если ты когда-нибудь попадешь в настоящую перестрелку, грохота там будет в несколько раз больше. Нужно уметь абстрагироваться от звука, иначе ты будешь всё время отвлекаться и не сможешь грамотно анализировать ситуацию. Не можешь анализировать, значит, не держишь ситуацию под контролем, и тогда уже она управляет тобой. Давай, прицелься снова и на этот раз выпусти всю оставшуюся обойму. Старайся успевать подправлять прицел перед каждым выстрелом, но и не мешкай – иногда кучность выстрелов важнее их точности.

Я выдохнул, поймал центр мишени в перекрестье мушки и прицела и нажал спусковой крючок. Затем ещё и ещё раз. Раскаты грома один за другим сотрясали помещение, а я продолжал стрелять. Один, два, три, четыре – мне начало казаться, что патроны в моем пистолете не закончатся никогда. Пять, шесть – оружие стало продолжением моей руки. Семь, восемь – мне почудилось, что это моя собственная рука изрыгает свинец. Девять, десять – кажется, я начал кричать в исступлении. Одиннадцать, двенадцать – Я ПОВЕЛИТЕЛЬ МИРА! Тринадцать, четырнадцать – патроны закончились, но я по инерции ещё несколько раз нажал на спусковой крючок.

Теперь пистолет в моей руке стал всего лишь безжизненным куском металла, не более опасным, чем ботинок или кружка с кофе. Вслед за патронами закончился и мой запал, хотя щеки, кажется, все ещё горели ярким огнем. Осознав всю глупость своего поведения, я положил пистолет на стойку перед собой, потупил взор и тихо произнес:

– Простите.

– Ничего страшного. Ли в первый раз вела себя примерно так же.

Я живо представил себе, как эта маленькая, но очень бойкая девушка с волосами кислотного цвета размахивает перед собой пистолетом и орет во всю глотку. От этого мне стало ещё более стыдно.

– Как ты уже знаешь, кожа, мышцы и особенно кости вампиров значительно крепче человеческих. Поэтому нужно быть готовим к тому, что выстрел из такого вот Glock 22 не станет для вампира смертельным. Даже если это попадание в голову – лобная кость у нас особенно твердая, и если стрелять из небольшого калибра и не в упор, то пуля может лишь оцарапать вампиру лицо.

– А чем тогда можно взять вампира?

– Например, таким вот Desert Eagle Mark XIX.

Рэтл выложил на стойку здоровенный пистолет, отлично знакомый мне по участию в многочисленных боевиках и компьютерных играх.

– Модель под патрон.50 Action Express. Некоторые говорят, что его разрабатывал вампир, и в этих словах есть здравый смысл. Desert Eagle весит почти в два раза больше, чем Glock 22, поэтому обычному человеку его не так-то просто удерживать на вытянутой руке. К тому же, пистолет выдает очень мощную отдачу и может буквально вырваться из руки неопытного пользователя. Но для нас вес и отдача не играют большой роли, зато его пуля может свалить даже медведя. Хочешь попробовать?

Я сглотнул и закивал головой. Если я едва не испытал оргазм, пока палил из Glock, что же тогда произойдет, когда возьму в свою руку этакую крутотень?

– Только на этот раз придется надеть наушники. Desert Eagle не только тяжелый, но и очень громкий.

Я последовал совету тренера, и мы оба надели оранжевые защитные наушники. Рэтл кивнул, давая понять, что можно стрелять. Я прицелился и с замиранием сердца нажал на спусковой крючок. Ствол пистолета дернулся в моей руке, словно живое существо, рвущееся на волю. Но самым крутым был огромный столп пламени, вырвавшийся из дула вместе с пулей. На этот раз я решил ограничиться одним выстрелом – а то вдруг мне совсем сорвет башню от восторга! Положил пистолет на стойку и снял наушники.

– На сегодня с тебя хватит стрельбы? Я кивнул в ответ.

– Тогда можешь возвращаться в зал и продолжить отрабатывать удары. Развернувшись, я направился уже было к выходу, как вдруг мое внимание привлек

предмет, висевший на противоположной от стрельбища стене. Это была пара охрененных японских мечей в ножнах.

– Катаны? Крутотень! – даже присвистнул я.

– Вакидзаси.

– Что? – я обернулся и вопросительно посмотрел на Рэтла.

– Это не катаны. Это вакидзаси.

Голос тренера, как обычно, прозвучал мертвецки спокойно. Интересно, для него была какая-либо разница, о чем говорить? Наверное, он столь же безжизненно смог бы проговорить: «Это отрубленные головы младенцев, которые я коллекционирую».

– В чем разница?

– Катана – длинный меч. Размеры его клинка – 23 5⁄8–28 3⁄4[51] дюйма дюйма. Носить катану разрешалось только самураям. Вакидзаси – короткий меч. Длина его клинка колеблется в пределах 12–24 дюймов[52], и ношение вакидзаси разрешалось и простым воинам.

– А чьи это мечи?

– Мои.

– Почему ты предпочел эти ваки-что-то-там, а не катаны?

– Вакидзаси. Во-первых, коротким мечом удобнее орудовать в помещении, а во-вторых – я не самурай.

Несмотря на абсолютно неизменное спокойствие тона голоса тренера, мне почему-то показалось, что последнее «я не самурай» прозвучало как-то более серьёзно. Дядя говорил, что Рэтл жил некоторое время в Японии – должно быть, для него подобные вещи были принципиальными. Однако меня вновь переполнял детский восторг, и поэтому я рискнул спросить:

– Можно потрогать?

Я был практически уверен в том, что Рэтл сейчас молча выпроводит меня из своего святилища. Но нет – он запросто снял один из мечей с полки и протянул его мне. Я аккуратно взял в руки это сокровище. Ручка меча была обтянута какой-то кожей, но не обычной, из которой делают обувь и сумки, а чем-то куда более крутым. И кожа эта была уже довольно потертой – держу пари, этот меч – настоящий антиквариат. Может быть, это было оружие какого-нибудь легендарного самурая или даже ронина – печального воина, лишившегося своей чести из-за того, что он не смог уберечь господина. Ножны меча были сделаны из дерева и покрыты черным лаком. Их украшали какие-то витиеватые узоры золотого цвета.

– А можно вынуть из ножен?

Это была уж совсем наглость, но я не смог удержаться, чтобы не спросить.

– Держи рукоять крепко и не трогай лезвие. Рэтл взялся за ножны и снял их.

И я очередной раз был поражен увиденным. Лезвие меча представляло собой гладкую поверхность абсолютно черного цвета. И, кажется, оно было сделано не из металла, хотя и блестело. Но даже этот блеск был каким-то уж слишком «ярким» для простой стали.

– Эм… А из чего сделано это лезвие?

– Карботаниум

– Это что такое?

– Сплав углеродного волокна и титана. Хотя, конечно, термин «сплав» здесь не совсем подходит. Скорее, это сплетение двух материалов.

– Ладно титан, но углеродное волокно – это ведь пластик такой, из которого ещё корпуса крутых тачек делают. Разве из пластика можно выковать лезвие меча?

– Режущую поверхность можно сделать из любого достаточно прочного материала, который не крошится при обработке. Первые наконечники копий и стрел были изготовлены из камня.

– Да, да, я помню, нам в школе показывали на картинках. Но то камень, а это пластик. Он не такой прочный!

– Это не простой пластик, а композиционный материал, сплетенный из нитей углеродного волокна. Его прочность выше, чем у стали, поэтому карбон можно заточить до гораздо более острого состояния.

– А он и должен так блестеть?

– Нет. Блеск – это из-за частиц серебра, которые я добавил в структуру пластика. Поэтому не прикасайся к лезвию – получишь сильнейший ожог.

Я инстинктивно отстранил от себя меч, будто бы это был пылающий факел.

– И ты умеешь обращаться с этими штуками? Рэтл кивнул головой.

– А можешь что-нибудь показать?

– В следующий раз, когда мы будем изучать холодное оружие.

– Мы будем махаться мечами?

– Конечно. Если расстояние между тобой и противником меньше трех футов[53] – меч или нож гораздо опаснее любого пистолета. А теперь иди, отрабатывай удары.

Тренер вернул меч в ножны и взял его из моих рук. Я развернулся и вышел из «пещеры» Рэтла, сладостно предвкушая тот день, когда научусь орудовать мечом, словно заправский ниндзя. Все-таки Орден Стражников Ночи – самая крутая организация в мире!

Глава 32

В тот день я, как обычно, сидел за партой в импровизированной классной комнате Ордена и старательно выполнял своё домашнее задание. Я уже убедился в правдивости дядиных слов о том, что наши мозги соображают быстрее человеческих. Теперь, когда я впервые за все свои школьные годы стал серьёзно относиться к заданиям, биология, химия, физика и даже математика стали казаться мне довольно легкими предметами. А что – там ведь всё логично, есть правила, есть алгоритмы решения задач. Просто нужно внимательно посмотреть на то, что дано, вспомнить правила, подобрать подходящий способ решения, а дальше уже дело техники.

Я действительно стал по-другому относиться к учебе. Теперь уроки для меня не тупая зубрежка, а тренировка для развития мозгов. Точно такая же, как отработка ударов по колонне в подвале Рэтла, для развития силы и скорости. Кстати, о подвале – я как раз доделал все школьные задания и по уже сложившейся традиции намеревался отправиться на урок боевых искусств.

Но меня ждал очередной сюрприз. Как показывает мой новоприобретенный опыт – жизнь вампира прям-таки кишит всевозможными неожиданностями. Когда я вышел из класса и оказался в том помещении, что все мы называли гостиной, предо мной предстала торжественная процессия. Из подвала по направлению к выходу шествовали мой дядя, Лесоруб, Стокер и Рэтл. Их лица излучали сосредоточенное спокойствие. Такое выражение видимо намертво прилипло к физиономии тренера, но вот у всех остальных я его видел впервые. Лицо дяди Майка, как правило, было хитровато-жизнерадостным, Лесоруба – простодушно веселым, если не сказать даже немного глуповато-смешным, а неприятные глаза Стокера обычно нервно и воровато бегали по сторонам. Теперь же все они будто бы нацепили на себя маску Рэтла. Может быть, он их штампует у себя в подвале, вместе с оружием?

Правда, ещё больше, чем лица, меня удивил их внешний вид. Каждый был облачен в нечто среднее между защитной экипировкой профессиональных мотогонщиков и формой бойцов спецназа. Да чего уж там скрывать – их прикиды немножко смахивали на костюмы супергероев. Без ярко-красных трусов поверх штанов, конечно, но что-то общее здесь явно имелось. Облегающие костюмы черного цвета из какого-то футуристического материала, одновременно похожего и на кожу, и на пластик. Плечи, локти и колени были снабжены защитными накладками, а торс скорее напоминал доспехи. На руках перчатки, и тоже не простые, а с какими-то дополнительными защитными элементами. Смотрелось это очень даже круто. Причем я заметил, что в целом одинаковые костюмы различались небольшими цветными вставками на плечах, рукавах, груди и спине. У Майка они были золотого цвета, у Лесоруба – красного, у Стокера – зеленого, и только форма Рэтла гордо сохраняла девственную чистоту черного цвета. Наверное, эти вставки служили для быстрой идентификации обладателя формы – как погоны и нашивки у солдат.

И как только я провел параллель с армией, над моей головой тут же загорелась воображаемая лампочка с надписью «Идея». Вот оно! Вот как выглядят паладины Ордена Стражников Ночи! Моя догадка подтвердилась, когда я разглядел на куртке под рукой у дяди что-то блестящее. Это была рукоятка пистолета, специально прикрытая лоскутом материи, чтобы не бросалась в глаза прохожим. Приглядевшись, я рассмотрел подобные «тайники» с оружием и у всех остальных. А когда со мной поравнялся Лесоруб, я понял, что его прозвище связанно не только с исполинскими размерами и не дюжей силой. У него на поясе, словно шпага в портупее, висел топор. Обычный такой здоровенный топор – словно бы снятый с противопожарного щита. И вот мимо меня прошел Рэтл. На его спине были закреплены ножны с теми самыми мечами, что я держал в своих руках в тот день, когда он преподал мне первые уроки стрельбы из пистолета. Я потом даже заглянул в Википедию и нашел их, не без труда вспомнив произнесенное тренером название вакидзаси. В статье говорилось, что традиционно этот меч носили вместе с катаной – его старшим товарищем, но видимо Рэтл считал, что лучшей парой для вакидзаси будет его брат-близнец.

Пока я оценивал всю невероятную крутизну этой воинственной процессии, её участники уже успели скрыться за входной дверью. Я жил в Ордене несколько недель, но только сейчас впервые встретил паладинов в полной боевой экипировке. Значит, назревало что-то серьёзное, и я должен был узнать что! Мне на удачу, Гик и Ли сидели на своих местах – за компьютерами в той части помещения, что я называл «командным пунктом». За эти дни я вроде как подружился с ними, пока шатался по Штабу в ожидании ужина и возвращения дяди. Вот они-то мне сейчас все и расскажут!

Я пересек комнату и поднялся по ступенькам, отделявшим гостиную от командного пункта. Рядом с рабочим местом Гика и Ли стоял большой стол, предназначенный, наверное, для торжественных заседаний Ордена. Я взял один из окружавших его стульев и присел рядом с командой, отвечающей за поиск и наблюдение.

– Привет, ребят, чем занимаетесь?

– Привет, Сэм, да так – отчет пишем по последнему делу.

Голос Гика прозвучал, как обычно, очень приветливо, а вот Ли лишь кивнула мне в ответ головой.

– Что за отчет?

– Как в ФБР, – Гик улыбнулся. – У нас все строго. Есть утвержденная форма с кучей пунктов. Ну, там всякие имя объекта, дата, время и место первого контакта, причина слежки и все в таком духе. Также мы подшиваем к делу все фото– и видеоматериалы. Их тоже нужно соответствующим образом отредактировать и оформить.

– Гик, хватит гундеть, пацан явно пришел разузнать о том, куда направилась наша четверка безудержных мстителей, – Ли посмотрела на меня с лукавой улыбкой и добавила. – Так ведь, Сэмми?

Я немного виновато потупил взор.

– Да ладно тебе, все мы, когда в Орден попали, такими были. Давай Гик, открой последнее дело с самого начала. Покажем ему, как у нас тут все устроено.

– А ты уверенна, что стоит всё это Сэму рассказать? Может, Майк сам хотел об этом с ним поговорить.

Слова Гика даже чуточку рассердили меня. Он, всегда такой приветливый и дружелюбный, тут вдруг решил, что я ещё не готов узнать всю правду. Но Ли в ответ лишь махнула рукой.

– Майк сам сказал, что Сэм теперь полноправный член Ордена, а значит и обращаться с ним нужно соответственно.

Гик все ещё вопросительно смотрел на свою напарницу.

– Ладно-ладно, расскажем ему нашу часть работы, а уж про паладинов пускай с Майком разговаривает.

– Окей, договорились. Ты будешь рассказывать или я?

– Давай ты, у тебя бубнить лучше получается.

Ли ткнула коллегу локтем в бок. Насколько я понял, каждый день следя за их работой, между Гиком и Ли сложились какие-то особенные отношения, что-то наподобие «заклятой дружбы». Они были двумя частями одного общего механизма и отлично взаимодействовали в паре, но при этом всегда находили момент, чтобы подколоть друг друга. За подколки в основном отвечала Ли, хотя и Гик иногда давал отпор более характерной подруге.

– В общем так, мы с Ли отвечаем за поиск ночных вампиров.

– То есть тех, кто питается людьми?

– Да, их самых. Собственно мы находим ночных исключительно по следам их преступлений, к сожалению, других способов отслеживания у нас нет. Хотя Майк и занимается профилактикой подобных преступлений, отыскивая подростков, в жилах которых вероятно течет вампирская кровь. Но это уже другая история, и мы с Ли таким не занимаемся.

– А как выходите на преступления, совершенные вампирами? Это же дело копов.

– В том числе и через них. У нас есть свои люди в полиции, ФБР, прокуратуре, управлении шерифа и других силовых ведомствах. Они сливают нам дела, в которых, возможно, замешаны вампиры. А ещё у нас есть доступ ко всем их базам данных, камерам наружного наблюдения, отчетам криминалистов и прочей информации, благодаря которой копы обычно и распутывают преступления.

– А как вы определяете, что в преступлении может быть замешан вампир?

– Во-первых, это, само собой, обескровленность жертвы или наличие рваных ран от клыков на шее или в других местах удобного доступа к крупным венам и артериям. Во-вторых, частенько попадаются и свидетельские показания или кадры с камер наблюдения, на которых видно, что убийца производил довольно странные, с точки зрения обычного человека, действия над жертвой. Ну и ты удивишься – редкий вампир начинает свою

«карьеру» сразу же с убийства. Большинство первые разы просто набрасываются на жертву, кусают, делают буквально несколько глотков и в страхе убегают. Так что многие подвергшиеся нападению остаются живы и сами рассказывают о клыках и о том, как из них пили кровь. Поэтому второй важнейший источник информации для нас – это СМИ и различные форумы и блоги в интернете. Жертвы подобных происшествий часто боятся обратиться в полицию, потому как думают, что их посчитают за сумасшедших, а вот разоткровенничаться в интернете – это святое дело. Иногда, правда, определить преступление, совершенное вампиром, бывает не так просто. Как, например, в последнем нашем деле.

– Моя очередь рассказывать, а то меня уже в сон клонит от твоего бормотания. А ты вообще откатись подальше, дай Сэму место, я ему фотки буду показывать.

Ли беспардонно оттолкнула стул Гика в сторону и жестом пригласила меня подсесть поближе.

– Около месяца назад в городе объявился серийный хмырь. Трех девчонок за три недели порешил. Как часы – каждый понедельник новая жертва. Но он их резал ножом, так что мы эти дела не приметили.

Ли сделала несколько щелчков мышкой, и на мониторе появились фотографии, от вида которых на меня тут же накатил приступ тошноты. На снимках была запечатлена молодая девушка, лежащая на асфальте в какой-то грязной подворотне. Её одежда была разодрана, а на груди и животе виднелось несколько ножевых ран. Картина – жуть! Глаза жертвы были открыты, и они безжизненно смотрели в небо. И вот это было самым ужасным. Глаза, которые все люди привыкли считать отражением души. Глаза, в которые мы всегда так пристально смотрим собеседнику и по которым определяем, врет человек или говорит правду, и в каком он вообще находится настроении. На этой фотографии они были совсем другими. Её глаза были мертвыми. Словно два стеклянных шарика, из тех, которыми ещё часто играют дети.

В памяти сразу же вспыхнули воспоминания о том страшном дне, когда я последний раз видел Джека. Что было бы, если бы я не остановил его тогда? Неужели та несчастная вот так же осталась бы лежать на асфальте, совершенно безжизненным, остекленевшим взглядом вглядываясь в бесконечное небо над головой? Я больше не мог смотреть на это фото. Опустив голову, уставился на носки своих кроссовок, будто бы они были чем-то невероятно интересным.

Теперь уже Гик ткнул локтем в бок Ли.

– Ох, прости, я и забыла, что не все так же, как мы с Гиком, каждый день смотрим на подобные картинки.

Ли щелкнула мышкой и свернула окно с фото.

– Ты слушай дальше, зло в итоге будет наказано. Кто знает, как бы долго это ещё длилось, но нашелся один умный судмедэксперт. Он заметил, что количество крови на местах всех трех преступлений не соответствовало характеру нанесенных ранений. Понимаешь, ранения были очень серьёзными, и по идее все вокруг должно быть залито кровищей, но нет – её было не так уж и много. Тогда криминалист провел более детальный осмотр и обнаружил след от укола на шее жертвы, как раз в районе сонной артерии. Короче говоря, этот умник сначала как-то обездвиживал жертву – возможно, угрожал оружием или делал удушающий прием, как нас учил Рэтл. Затем он втыкал шприц и забирал нужное количество крови, достаточное для сытного обеда, но и не такое большое, чтобы вызвать подозрения при вскрытии. Скорее всего, если бы жертва была всего одной, даже наш мудрый приятель из морга не обратил на такое внимание. И уже после забора крови ублюдок пырял девчонок ножом, чтобы скрыть истинные причины преступления. Эксперт поделился своими наблюдениями со следователем, а тот оказался нашим человеком. Вот так мы и получили это дело.

– А дальше уже начался процесс поиска. В этом Ли специалист высшей категории, – Гик положил руку на плечо девушки.

– Ну, ты не преувеличивай – мы вместе этим занимаемся, просто у меня лучше получается. Зато ты в наблюдении мастер.

– И как ты его нашла?

– Признаюсь честно – было не просто. Но я его, гада, сделала! У копов улик, считай не было – разве что следы покрышек неподалеку от первого места преступления. Вот только резина эта – одна из самых популярных в стране, вариантов в одном только нашем городе несколько сотен, а преступник наверняка залетный, так что это как искать иголку в стоге сена, притом, что неизвестно ещё, какой модели эта иголка. Но на дворе XXI век, а дядька твой – настоящий компьютерный гений. Он ещё в прошлом году скрутил отличную программку, анализирующую видео с камер наблюдения, потом хакнул несколько научных институтов по всему миру и подключился к их суперкомпьютерам. Прога умная – она ворует мощности по чуть-чуть и бессистемно, пару байт сегодня у НАСА, пару мегабайт завтра у Оук-Ридж[54]. Для них это, как капля в море, так что утечку никто не замечает, а для наших нехитрых нужд мощности хватает с головой. Я загрузила в эту программу все видеозаписи с камер наблюдения в районах совершения преступлений в нужное нам время, плюс/минус пара часов, так как естественно преступник мог приехать на место заранее. Сначала сделала выборку по машинам, которые попали на видео в нужное время и хотя бы в двух из трех мест. По нулям. Но камеры установлены не через каждый фут – попасть в район можно и по задним дворам и тихим улицам, на которых никто тебя не заметит. Пришлось значительно расширить район и время. Вот теперь общих машин оказалось сразу пятьдесят. Это логично – все преступления были совершены в один день недели в вечернее время, а при укрупнении масштаба сбора информации два из трех районов мест преступлений слились в один, да и третий оказался рядом. Таким образом, те граждане, что ездили с работы или, наоборот, на работу в вечернюю смену одним и тем же маршрутом, попали в кадр во все три дня. Затем при помощи базы данных транспортников я создала список авто, для которых подходят покрышки с первого места преступления. Пропустила наши подозрительные авто через список – из пятидесяти их стало двадцать. А вот дальше началось уже настоящее искусство – пришлось проанализировать каждое из этих авто, а вернее, их владельцев, которых я установила по номерам. Копы с таким делом явно облажались бы, так как они смотрят в первую очередь на приводы, а вампиры чрезвычайно редко попадают в систему. Да и мне пришлось попотеть – с первого взгляда все показались вполне законопослушными гражданами: отец семейства, настоятель местной церкви, студентка блондинистая, старушка, старший менеджер автосалона с пивным пузом и все в таком духе – никто не тянет на кровожадного упыря. А если никто не подходит, то значит, либо изначальная инфа была неполной, либо твой анализ сделан неверно. Так как никаких зацепок у нас всё равно не было, я решила остановиться на втором варианте и перепроверить каждого подозреваемого по новой. Снова зашла в нашу умную программу и приказала ей по камерам наблюдения составить маршруты передвижения подозреваемых и список мест, в которых они останавливались за последние три недели. Инфы опять-таки куча, простые копы никогда не смогли бы в ней разобраться.

– Но ты ведь у нас гений, – практически с любовью в голосе протянул Гик.

– Но я ведь у вас гений, это точно! Я запустила выборку информации, выкинув центральные улицы, которыми пользуются все, и стандартные места остановок вроде заправок, Макдоналдсов, офисных зданий, продуктовых магазинов и прочей ничего не значащей мишуры. Далее начала выбрасывать лишнее у каждого подозреваемого по отдельности – дом, место работы, место учебы и все в таком духе. После просеивания начала уже анализировать. Выяснилось много чего интересного – например, церковный пастор частенько захаживал в стрип-клуб, а отец семейства в обеденный перерыв навещал супругу пузатого менеджера автосалона. Немало я, конечно, часов убила за изучением этих карт маршрутов и уже практически потеряла надежду, как вдруг обнаружились странности в поведении семидесятипятилетней миссис Шредер. Старушка частенько ездила по городским окраинам и районам, пользующимся дурной славой. Я вернула в карту её маршрутов всё, что откинула ранее, и количество странностей увеличилось – за три недели она лишь один раз навещала продуктовый магазин. Район, в котором жила миссис Шредер, не был оборудован камерами наблюдения, но я сделала выборку по близлежащим улицам. Выяснилось, что за три недели машина только десять раз проезжала по тем дорогам, по которым можно попасть в её тихий пригород. При этом авто использовали практически каждый день. Следовательно, либо старушка частенько не ночевала дома, либо за рулем была не она. Логично было бы предположить, что машину использует кто-то из её родственников, но в базах полиции таковых за бабулькой не числилось. В общем, Гик навестил старушенцию – у него лицо, более подходящее для таких бесед.

Ли указала рукой на коллегу, и тот продолжил рассказ:

– Выяснилось, что миссис Шредер не пользовалась своим древним Ford Transit уже пять лет, с тех пор как начались проблемы со зрением. Фургончик преспокойно стоял всё это время в гараже рядом с домом, который бабушка также не посещала за ненадобностью. Я осмотрел гараж – его дверь была аккуратно отжата, а затем возвращена на место, никакой машины естественно внутри не оказалось.

Ли прервала Гика:

– Мне пришлось отсмотреть ещё хренову кучу часов видео, чтобы найти хотя бы с десяток приличных кадров, по которым можно было бы идентифицировать нового обладателя Ford Transit. Им оказался бугай лет тридцати с бритой головой и гаденькой бороденкой. Тут снова подключился Гик – он мастер по наблюдению, а я своё дело сделала – объект найден.

– Скорее определен, чем найден, – Гик укоризненно посмотрел на подругу. – По видео нам не удалось определить ни личность объекта, ни его место обитания. У нас не Лондон – камер не так уж и много. И тогда началась погоня. Каждый день я колесил по тем местам, где объект появлялся чаще всего, а Ли в это время следила за камерами.

– Я поставила маячок в программе, чтобы она сигнализировала при появлении нужного нам Transit. Прога сообщала место мне, а я звонила Гику и направляла его по камерам.

– Вот только я не герой боевика – городские погони не самая моя сильная сторона. Да и камер в городе не так много, поэтому пока я мчал к нужному месту, фургончик частенько уже исчезал из виду.

– Три дня он за гадом гонялся! Три дня!

– Да, да, три дня практически жил в машине. Не самое веселое времяпрепровождение, скажу я вам. На четвертый день я догнал его и сел на хвост. И ещё полдня катался за ним зазря. Субъект этот все никак не хотел выходить из-за руля, но часа через два остановился на заправке, тогда я смог его пробить.

– Пробить? По отпечаткам пальцев, что ли? Снял с руля, пока его не было рядом?

– Нет, Сэм, пробить в нашем случае – это проверить на вампиризм.

– А это как? Ткнул в него серебром?

– Нет, всё гораздо проще и удобнее. Бэсси тебе не рассказывала, что температура наших тел ниже, чем у людей?

Я кивнул головой.

– Ну, так вот, есть такая штука – тепловизор называется, он отображает температуру исследуемой поверхности, неважно, стена это дома или тело человека.

– Знаю, знаю, ещё прицелы такие бывают на крутых пушках.

– Точно, бывает и такое. С помощью тепловизора вампира очень легко отличить от простого человека.

– И что, этот угонщик оказался вампиром?

– Так точно.

– Ты его схватил?

– Нет, зачем же такое у всех на глазах делать. Я продолжил следить. И, в конце концов, фургончик привел меня к месту жительства хозяина. Полузаброшенная хибара на окраине – самое то для маньяка.

– И вот тогда ты вызвал подкрепление, а сам поехал обратно?

– Нет, конечно! Мы же тебе не эскадрон смерти, так прям сразу бросаться на кого попало! – Ли рассмеялась.

– У нас серьёзная организация, Сэм. То, что кто-то вампир, ещё не означает, что он убийца. Ты ведь и сам вампир.

Гик подмигнул мне, а я подумал про себя: «Да, но я как раз убийца». Он продолжил:

– Мы собираем доказательства вины объекта, прежде чем предпринимать какие-либо меры.

– А это как происходит?

– Сбор улик – уже дело Стокера. Он у нас специалист по взлому и проникновению. Тут важно не оставить никаких следов, чтобы не спугнуть объект. В тот день я поставил GPS-треккер на фургон, чтобы мы могли отслеживать его передвижения без лишней мороки. И когда подозреваемый покинул свое убежище, туда приехал Стокер, залез внутрь и все обыскал. Тщательно, но очень аккуратно.

– Ага, он просто мастер в таком деле, – Ли вклинилась в разговор. – Ты бы видел его тренировки – он просит кого-нибудь расставить на столе кучу различных предметов, а сам при этом смотрит в сторону. Потом поворачивается на десять секунд и снова отворачивается. Ты делаешь фото стола и убираешь все предметы. Тогда Стокер включает секундомер и начинает восстанавливать картинку. А ты проверяешь по фото, все ли правильно. Если не ошибаюсь, его рекорд – пятьдесят три предмета за сорок две секунды.

– В общем, Стокер обыскал ту хибару, – Гик вернул беседу в прежнее русло. – Обнаружил в мусоре одноразовый шприц со следами крови, взял образец, а ещё нашел набор из десятка ножей, всех вариантов длины и формы лезвия. Их он сфотографировал по всем правилам судебной экспертизы – со всех сторон на фоне линейки. Все это мы отправили знакомому копу, а он уже криминалистам. Наше подозрение подтвердилось – кровь на шприце принадлежала первой из жертв, а лезвие одного из ножей идеально подошло под характер ран.

– Так паладины отправились сейчас в ту хибару?

– Да, именно туда они и направились.

– И что они будут делать, когда поймают гада? Привезут его сюда? У вас есть тут где-нибудь камера предварительного заключения?

– Вот это, дружок, уже совсем другая история, и её тебе пускай рассказывает Майк, – Ли потрепала меня по щеке. – А теперь иди, поиграй где-нибудь в другом месте. Нам с Гиком нужно доделать свою работу.

Я фыркнул, всем своим видом выражая негодование по поводу обращения Ли со мной, как с ребенком. Хотя на самом деле совсем не обиделся. Я знал, что она не всерьёз – просто такая вот у неё манера общения с людьми, всегда немного оскорбительная.

Глава 33

Поговорить с дядей наедине я смог только поздно вечером, когда мы возвращались из Ордена домой. Сначала долго не мог придумать, как бы так, вроде бы невзначай, завести разговор о паладинах, но затем повод сам подвернулся мне под руку. А вернее под руку дяди Майка. Когда он очередной раз переключал передачу, я заметил на тыльной стороне его ладони тонкую полоску запекшейся черной крови. С виду обычная царапина, но я помнил, что в «супергеройский» костюм паладина входили и довольно крепкие перчатки с накладками из какого-то пластика. А значит, удар был довольно серьёзным, раз смог прорезать защитный материал и добраться до кожи.

– Поранился на задании? – Угу.

Дядя с «коллегами» вернулись в штаб где-то час назад, и за всё это время он не проронил и десятка слов, что совсем не свойственно для его обычной радушной и дружелюбной манеры общения. Видимо задание прошло не так гладко, как им того хотелось, и настроение главы Ордена оставляло желать лучшего.

– Вы поймали того человека? Точнее вампира?

Я попытался сделать так, чтобы мои слова прозвучали достаточно серьезно, но одновременно ненавязчиво.

– Ты, наверное, уже всё знаешь? – дядя улыбнулся, но значительно менее жизнерадостно, чем обычно. – И кто все рассказал? Бэсси, Лесоруб или Гик?

– Это не важно, у меня свои источники.

Дядя ухмыльнулся. Просто ухмыльнулся и замолчал. Видимо он не спешил выдавать все свои секреты. Но я не собирался останавливаться, мне нужны были ответы.

– Я в Ордене уже несколько недель. И все это время ты что-то скрываешь от меня. Я имею право знать правду о том, чем занимаются люди, с которыми я провожу все свое время.

– Что ж… – дядя сделал долгую паузу. – Вполне справедливо. Знаешь, у меня когда-то была похожая беседа с моим отцом. И примерно в твоем же возрасте. Хорошо, так и быть, я расскажу тебе все о паладинах. Хотя, полагаю, большую часть ты и так уже знаешь. Тебе рассказали, чем мы занимаемся?

– Да, вы разыскиваете ночных, тех, кто уже убивал людей.

– Так точно. Может, будет проще, если ты сам задашь вопросы, чтобы я не рассказывал тебе то, что ты и так уже знаешь.

– Хорошо. Так что вы сделали с тем парнем… – пришла моя очередь сделать длинную паузу. – Вернее с тем ублюдком, что убил трех девушек.

Всё это время дядя смотрел исключительно на дорогу перед собой, будто бы не хотел встречаться со мной взглядами. Он выдохнул, закусил губу и, наконец, ответил:

– Мы его убили.

– Убили? Но разве нельзя было поступить как-нибудь по-другому? Сдать в полицию, например.

– Он вампир. Сдавать такого властям слишком опасно. Как ты думаешь, что он сделал бы, оставшись на пару дней без доступа к человеческой крови? В лучшем случае сожрал сокамерника, в худшем – набросился на полицейских, перебил бы их всех и сбежал. Возможно, копы застрелили бы его при этом, хотя и очень сомнительно – у них же нет серебряных пуль. В любом случае очень велик шанс, что кто-нибудь да приметит странное поведение нового заключенного. А ещё в тюрьмах часто берут анализы крови, чтобы определить, не заразен ли осужденный. Рано или поздно выяснилось бы, что он вампир и нам всем бы не поздоровилось.

– Почему? Дядя улыбнулся.

– Знаешь, Сэм, всякие консервативные старые пердуны вечно обвиняют телевидение в том, что современные дети стали глупее. А я вот лично считаю, что ТВ может быть не менее познавательным, нежели учебники. И я говорю не только о канале Discovery. Вспомни Людей Икс, Человека-паука, или кучу других созданий со сверхспособнастями – как к ним относились широкие слои общественности?

– Они их боялись. Боялись, а иногда хотели убить.

– В точку. Широкие массы не любят всех, кто не похож на них самих, и они боятся тех, кто хотя бы теоретически способен свернуть им шею одним движением руки. При этом Человек-паук не питался человеческой кровью. Черта с два ты сможешь убедить общество в том, что мы вот такие добрые и пушистые и питаемся только Бладберри, а людей мы любим и уважаем. В лучшем случае на нас наденут ошейники с GPS и электрошоком и отправят гулять под надзором. В худшем – здравствуй новый геноцид. Только в этот раз никакие Союзники не придут выручать нас из концлагерей.

– Тогда можно было устроить собственную тюрьму и посадить его под замок.

– Мы пробовали и неоднократно. Но наши ресурсы, к сожалению, весьма ограничены. Заключенного нужно где-то содержать, кормить и охранять. В тех комнатах, где сейчас располагается твой класс и спальни членов Ордена, когда-то были оборудованы камеры. Какое-то время это работало, но заключенных становилось все больше, и настал момент, когда новых ночных просто негде было разместить. И что делать дальше? У тебя есть идеи по этому поводу?

– Не знаю, может быть, сделать больше камер.

– Теоретически можно. Найти помещение – это не самая сложная проблема. Но кому их охранять? Видишь ли, Сэм, Орден Стражников Ночи – подпольная организация, и народ не ломится к нам на кастинги. Нас всего восемь человек, причем Бэсси и Флеминг для такого дела не годятся, так что считай шестеро. Охрана нужно круглосуточная, причем одновременно могут сторожить не более двух человек, так как у Ордена есть и другие заботы помимо содержания заключенных. Как ты думаешь, какое количество осужденных могут охранять всего два человека, и это притом, что у нас не профессиональная тюрьма – нет толстых стен и вышек со снайперами по периметру?

– Наверное, штук десять.

– Примерно так. Раньше мы каждый год отлавливали по сорок – пятьдесят ночных. Потом стало спокойнее, хотя последнее время ночные что-то снова активизировались. Получается, всего за три месяца наша тюрьма была полностью обеспечена заключенными. А что делать с остальными?

– Убивать, – тихо и весьма неохотно произнес я.

– Вот-вот, убивать. Сэм, я прекрасно понимаю твою позицию. Это замечательно, что в тебе всё еще живет гуманизм. Я сам такой. Думаешь, мне нравится это делать? Да я перед каждой вылазкой раздумываю: «А нельзя ли сделать как-нибудь по-другому?». Я занимаюсь этим почти двадцать лет и так до сих пор не придумал этого «по-другому». Хотя Флеминг, конечно, работает над вакциной от вампиризма, чтобы мы могли «лечитьИ упырей и со спокойным сердцем сдавать их копам. Вот только даже сам наш профессор не верит в то, что ему когда-либо удастся синтезировать подобное вещество. Вампиризм – это не простая болезнь, это нечто гораздо более сложное.

На какое-то время в машине воцарилась тишина. Дядя продолжал смотреть перед собой, а я сверлил взглядом отверстие в собственном правом колене, глубоко задумавшись над словами Майка.

– Я хочу быть паладином!

– Нет.

Я ожидал от дяди вопросов в духе «А ты уверен? А оно тебе надо?», восклицаний «Да ты с ума сошел! Ты ещё слишком мал!» или хотя бы ноту сомнения в голосе. Но он практически выстрелил в меня одним единственным словом «нет».

– Почему?

– Тебе весь список причин?

Я кивнул головой, с негодованием глядя на дядю.

– Ты слишком молод, твой отец никогда на это не согласится, тебе нужно учиться, ты не готов, у нас хватает паладинов, это убьет твою мать, я не собираюсь взваливать на себя такую ответственность.

– Ты сам сказал, что у тебя подобный разговор с отцом был в моем возрасте!

– То был просто разговор и ничего более.

– А во сколько ты стал паладином? Дядя поморщился.

– В семнадцать.

– Мне исполняется семнадцать всего через три месяца!

– Но мне пришлось. Мой отец тогда погиб, большая часть членов Ордена ушла на пенсию, а из тех, что остались, реально выполнять обязанности паладина мог только Рэтл. Лесоруб, Стокер – они присоединились к нам значительно позже. У меня просто не было выбора. Я стал новым главой Ордена, и нужно было что-то решать. Я должен был сам стать паладином или отказаться от этой части наших обязанностей, но в таком случае Стражники Ночи превратились бы в простой кружок вампиров по интересам.

– Но из тебя ведь вышел отличный паладин, почему же я не могу им стать?

– Ты ещё слишком мал. Тебе рано принимать решения, кому жить и кому умирать, и тем более тебе рано казнить виновных собственными руками.

– Я уже это делал! Ты сам все прекрасно знаешь! – мой голос стал более раздраженным. – Я уже убивал и сделал это, чтобы защитить невинного человека от клыков вампира! Считай, я уже прошел боевое крещение паладина!

– То, что ты один раз вытащил котенка из огня, ещё не означает, что тебе пора становиться пожарным!

– Котенка из огня? По-твоему это одно и то же? – я уже кричал на дядю.

Он замолчал. Видать, мои слова пришлись точно в цель. Я понял, что мне удалось зацепить дядю и нужно продолжать гнуть свое, но не стоит делать это слишком резко – он может и соскочить.

– Майк, – несмотря на его разрешение, я не часто обращался к дяде по имени, но в данном случае это показалось мне подходящим, для того чтобы поставить нас на один уровень. – Я и сам не жажду убивать ночных. Но почему я не могу помогать вам? Почему не могу прикрывать ваши спины, пока вы заняты делом?

Дядя продолжал молчать, но по его лицу я определил, что и эти слова пришлись к месту.

– Давай я буду ходить на операции вместе с вами, но я не буду убивать. Я буду только прикрывать вас и учиться ремеслу паладинов на деле. Ты сам определишь, когда я буду готов к тому, чтобы стать полноценным членом вашей команды.

Я видел, что дядя все ещё сомневается, но он был уже близок к тому, чтобы согласиться.

– Твой отец не разрешит.

– Если ты ещё не заметил, моему отцу абсолютно наплевать на меня, и вряд ли он вообще когда-либо станет относиться ко мне, как раньше.

– Это неправда, он обязательно сменит гнев на милость… рано или поздно.

Слова дяди прозвучали весьма неубедительно. Майк прекрасно понимал, что я прав. Но он слишком боялся ранить мои чувства, подтвердив самые страшные опасения.

– Это убьет твою мать!

– Она не знает, что я вампир. Зачем ей знать о том, что я ещё и Стражник Ночи? У дяди заканчивались аргументы, но он все равно не хотел сдаваться.

– Тебе нужно учиться! Ты скоро поступишь в университет! Тебе нужно высшее образование!

– Вот именно! Скоро я поступлю в университет и уеду из дома – и нам уже не нужно будет придумывать отговорки для моей матери. И ты ведь сам говорил, что учеба дается вампирам гораздо проще, чем людям. Так что я запросто буду успевать делать все уроки днем, а по ночам могу заниматься обязанностями паладина.

Майк молчал. Его доводы закончились, но сомнения все ещё оставались. Я решил зайти с другой стороны и попробовать взять дядю откровенностью:

– Я не смогу вернуться к обычной жизни! Не смогу! Я сойду с ума, если буду просто ходить на уроки, а по вечерам шататься по городу с друзьями. После всего того, что пережил, я уже не могу вернуться к обычной человеческой жизни! Знаешь, в кино постоянно показывают, как ветераны возвращаются с войны и никак не могут найти свое место в мирной жизни. Посттравматический стресс или как там это называется? Они страдают годами, мучаясь по ночам кошмарами о войне, а потом отправляются в гараж, берут старое ружье, засовывают дуло в рот и пальцем ноги нажимают курок.

– Крючок. – Что?

– Пальцем ноги они нажимают спусковой крючок, а не курок. Крючок – это то, на что ты нажимаешь, чтобы сделать выстрел. А он уже через шептало производит спуск курка, который, в свою очередь, ударяет по капсюлю, воспламеняющему пороховой заряд патрона, посредством которого происходит выстрел.

– Да какая разница! Ты понял меня! – воскликнул я раздраженно.

– Большая разница. Нажав на курок, ты лишь взведешь оружие в боевое положение, и это всё. Таким образом, ты никого не застрелишь.

Я ударил себя кулаком по колену. Такая, блин, была отличная речь, а всё сорвалось из-за одной глупой ошибки!

– Паладину положено различать подобные вещи.

Впервые за время поездки дядя оглянулся на меня и улыбнулся уже своей обычной дружелюбной улыбкой.

Глава 34

Следующий день начался для меня необычно. Все две недели, что жил с дядей и ежедневно посещал штаб Ордена Стражников Ночи, я сразу же по приезде отправлялся в свой класс делать уроки. Потом была тренировка у Рэтла, время потусовать с Ли и Гиком, а иногда и другими членами Ордена, а в восемь часов вечера традиционный ужин, после которого мы возвращались домой. Но на этот раз дядя остановил меня, как только мы переступили порог здания, и указал рукой на тот коридор, что был по левую руку. Я никогда не ходил в ту сторону и даже как-то и не думал о том, что может располагаться в конце этого коридора. Все эти дни у меня было и так слишком много тем для размышления.

Коридор оканчивался тупиком, но справа была массивная железная дверь. Рядом с ней я заметил прямоугольную панель без каких-либо опознавательных знаков, по которым можно было бы догадаться о её назначении. Майк приложил к ней ладонь. Прозвучал щелчок, и дверь приоткрылась.

– Твои данные я сегодня же забью в компьютер. Не забывай протирать сканер отпечатка ладони после каждого использования.

– А зачем?

– Затем, что взломать подобный замок при наличии отпечатка не составит никакого труда. Достаточно наложить поверх что-нибудь по размерам и проводниковым свойствам идентичное человеческой ладони. Например, другую человеческую ладонь в перчатке из проводящего материала.

– Почему вы тогда установили здесь такой простой замок? На входной двери вон и механика, и код.

– Для начала сканер отпечатка ладони не такой уж простой защитный механизм. Отпечаток пальца – это да, его не сложно снять с любого предмета, который ты трогал, а таких за один день наберется больше сотни. Другое дело – ладонь: в обычной жизни человек практически никогда не касается чего-либо всей ладонью. Разве что когда отжимаешься от пола. Даже толкая дверь, казалось бы, всей ладонью, на самом деле используешь около 75 % её поверхности. А главная причина выбора такого замка – то, что находится за этой дверью. Оно должно быть доступно легко и быстро на случай непредвиденных обстоятельств, а замок с ключом и код – это слишком долго.

– И что же там такое находится?

Дядя лукаво улыбнулся, открыл дверь до конца и кивком головы пригласил меня зайти первым. Я сделал пару шагов и остановился как вкопанный, осматривая внутренности комнаты широко раскрытыми глазами. Это был арсенал! Самый настоящий, с хреновой кучей всевозможных пушек! Все стены квадратного помещения были уставлены стеллажами с оружием – пистолеты, штурмовые винтовки, снайперские винтовки, ружья. Я даже приметил парочку гранатометов и ящики с ручными гранатами. А в левом углу стояло нечто уж совсем фантастическое – охренительный шестиствольный пулемет, точно такой, как таскал Шварценеггер во втором Терминаторе!

Майк проследил мой взгляд:

– Здесь не все оружие предназначено для боевого применения. Часть его – личная коллекция Рэтла. Например, вот этот Ml34 Minigun. Его устанавливали на боевых вертолетах армии США во времена войны во Вьетнаме. Скорострельность – до шести тысяч пуль в минуту. Одна из любимых игрушек нашего тренера. Впрочем, все, что ты здесь видишь, находится в полной боеготовности – Рэтл лично каждый месяц разбирает, смазывает и снова собирает каждую из этих пушек.

– Ахренеть! – только и смог выдавить из себя я.

– Ага, примерно такую реакцию я и ожидал от тебя услышать, – дядя усмехнулся. – Раз уж ты решил стать паладином, то должен знать и уметь гораздо больше, чем рядовой член Ордена. В том числе разбираться в оружии. Мы последние годы не часто его используем, особенно такие крутые штуки, как снайперские винтовки, но паладин должен быть готов ко всему. Когда твой дед только начинал возрождать Орден, им с товарищами порой приходилось участвовать в самых настоящих боях. Ночным тогда никто не противостоял, они часто сбивались в банды и терроризировали целые штаты.

– А ты участвовал в таких боях?

– В таких крупных нет, но вообще пару раз мы с Рэтлом находили небольшие стаи ночных. Это, я скажу тебе, то ещё развлечение, там и в штаны навалить немудрено было. Хорошо, что тогда мы ещё ходили в обычной одежде – хоть место, куда навалить, было.

– Кстати, очень крутые костюмчики! Вы прям как супергерои смотритесь! Так они не только для красоты?

– Нет, конечно. Это одна из разработок Рэтла – там кевлар, арамид, титановые пластины, и ещё какие-то материалы его собственной разработки. Жизненно важные органы прикрыты раза в два лучше, чем в стандартном полицейском бронежилете, хотя из винтовки, конечно, все равно пробить можно. Остальное защищено похуже, для лучшей эластичности, но даже рукав такого костюма сможет защитить от удара ножом по касательной или даже пули среднего калибра футов с семидесяти[55]. Вообще отличные шмотки, Рэтл даже систему вентиляции продумал – летом не жарко, зимой не холодно.

– А у меня такой будет?

– Конечно, Рэтл тебя на задание без него и не выпустит. Он терпеть не может, когда пренебрегают безопасностью. Говорит, что главная задача в любом бою – не достигнуть поставленной цели, а сделать это с наименьшими потерями. Он ещё и шлемы нам сделал, но от них удалось отвертеться, сославшись на то, что подобные скафандры будут слишком бросаться в глаза прохожим.

– А супергеройские прикиды сами по себе не бросаются что ли?

– В темноте не особо, к тому же ночные очень редко живут в тех местах, где много зрителей. Как правило, они облюбовывают заброшенные здания или бомжатники в районах гетто. Но давай вернемся к основной цели нашего визита.

Дядя достал из своего портфеля планшетник и протянул его мне.

– Я залил туда энциклопедию вооружений. Твоя задача на сегодня – изучить каждое имеющееся в нашем распоряжении оружие в теории и на практике. В руководстве есть картинки, схемы сборки-разборки и подробное описание с указанием плюсов и минусов каждой пушки. Пока просто читай, позже будешь заучивать. Я тебе говорил, что у нас в Ордене нет никаких оценок. Так вот это все для обычных его членов. Чтобы стать паладином, тебе придется сдать кучу зачетов и экзаменов! Может, ещё откажешься от этой идеи в процессе? – дядя подмигнул мне. – Нет? Ну, как знаешь. В общем, можешь трогать, собирать и разбирать всё, что здесь есть. Кроме гранат, конечно, их не бери. И первым делом как возьмешь в руки любое оружие – вынь из него магазин. Оно тут всё заряжено, на случай срочной надобности. Я могу тебе доверять? Ты же не станешь делать глупости и играться с заряженными стволами?

– Конечно, нет! Я же не идиот! Если захочу пострелять, я и у Рэтла в подвале могу это сделать. Зачем мне тут рисковать прострелить себе ногу?

– Вот и молодец! Ну, давай, развлекайся. Я поехал дальше по своим делам.

Дядя похлопал меня по плечу и вышел за дверь. А я остался стоять посреди арсенала с планшетом в руках. В одном из углов комнаты стоял маленький стульчик, но пока мне было не до него. Стандартная книжная фраза для таких ситуаций: «Я чувствовал себя, словно ребенок в кондитерской лавке», но лично я сказал бы так: «Словно четырнадцатилетний подросток посреди отдела с порнографическими журналами и DVD». Потому как я не только хотел побыстрее пощупать и попробовать все, что находилось вокруг, но и испытывал явное сексуальное возбуждение при виде такого огромного количества наикрутейших пушек.

На стене справа в самом низу стеллажа в ряд было установлено сразу десяток винтовок М-16. Вернее мне так сначала показалось, но, сверившись с каталогом в планшете, я обнаружил, что это М4А1 – укороченный вариант стандартной армейской винтовки М-16 в модификации для стрельбы очередями. Скорострельность – от 700 до 1025 выстрелов, прицельная дальность – почти две тысячи футов[56]. Я взял в руки этого красавца и первым делом, как и обещал дяде, отсоединил магазин. Смертельно опасная игрушка была оборудована по первому разряду: подствольный гранатомёт, лазерный прицел (или, как было указано в руководстве, «устройство лазерной подсветки цели и целеуказания AN/PEQ-2»), глушитель. С такими штуками можно было запросто взять штурмом небольшой городок.

Рядом с М4А1 я обнаружил другую вариацию армейской винтовки – SR-47. Наверно это был экземпляр из коллекции Рэтла. Кому ещё могла понадобиться винтовка, заточенная под использование советского патрона 7,62x39 мм и магазина от АКМ? Следующими по списку шли семь снайперских винтовок Barrett М82. Серьёзная хреновина весом в тридцать фунтов[57], стреляющая пятидесятым калибром. Как же, как же, помню эту малышку! Ещё в детстве бегал с ней по просторам России в «Call of Duty 4: Modern Warfare». Такой пушкой можно было завалить любого гавнюка и на любом расстоянии, лишь бы хватило меткости для прицеливания.

А вот и пистолеты-пулеметы МР5 от немцев из Heckler & Koch. По данным моего справочника, они используются даже Швейцарской гвардией, охраняющей Папу Римского! Удобная штука – магазин сразу на тридцать патронов. Правда, исходя из скорострельности, указанной в руководстве, все их можно выпустить менее чем за две с половиной секунды. Были здесь и другие иностранцы – например, итальянский дробовик Benelli М4 Super 90 из арсенала «Морских котиков», очень приятный как на внешний вид, так и на ощупь.

Ещё один старый знакомый – пулемет Stoner 63. Его я помню по 3Battlefield: Bad Company 2 – VietnamH Очень удобное оружие – вместе с боекомплектом на двести патронов весит всего шестнадцать фунтов[58]. В недрах арсенала Ордена я даже отыскал ручной гранатомет MGL-MK1, снабженный револьверным барабаном, способным выстрелить все шесть гранат за тридцать секунд. Категория «пистолеты» была представлена сразу десятком моделей: Heckler&Koch USP, SIG-Sauer SP 2022, Beretta 92, Glock 26, Walther P99, уже виденные мною ранее Desert Eagle Mark XIX и Glock 22. Были здесь и пушки, явно относившиеся к разряду коллекционных: русский пистолет Макарова и здоровенный Colt Ml900, произведенный где-то в начале прошлого века. А главная изюминка всей экспозиции – Colt Paterson. Первый в истории человечества полностью работоспособный револьвер с капсюльным воспламенением, производство которого закончилось ещё в доисторическом 1842 году! Не удивлюсь, узнав, что таких стволов на всей планете осталось не больше десятка.

Всего, по данным каталога, в арсенале Ордена насчитывалось пятьдесят две модели оружия общим количеством в сто семнадцать единиц. Полагаю, с такими запасами можно захватить уже целый штат, а, может быть, и два. На то чтобы перетрогать все эти замечательные штуковины, у меня ушло, по меньшей мере, часа два. Причем первое время я всё бегал от одного стеллажа к другому, и только на втором часу присел на стул. Вот, наконец, оружие закончилось. Ну, почти. В правом углу стояло несколько ящиков с гранатами. Которые я обещал не трогать! А что случится, если я просто подержу одну из них в руке? Я ведь не стану вынимать чеку, просто попробую, как граната лежит в ладони и все. Моя рука уже потянулась к ящику…

– Это наша собственная разработка.

Я чуть не подпрыгнул на стуле от неожиданности. Обернулся и увидел стоявшего в дверях Рэтла. Это я так увлекся или он, и правда, умеет передвигаться совершенно бесшумно? А может, моя версия про его способность к телепортации была не столь уж невероятной?

– Противовампирская светошумовая и газовая граната – три в одном, – продолжил Рэтл, не обратив внимание на мой испуг. – Химический состав на основе магния и нитрата аммония при детонации производит громкий шум и яркий свет. У человека такая вспышка вызывает потерю зрения на двадцать-тридцать секунд. Вампир может ослепнуть на несколько минут. После взрыва начинает выделяться особый газ. Мы назвали его V-2. Основной компонент – чеснок, сдобренный ионами серебра. Такая смесь поражает открытые участки кожи, глаза и дыхательные пути. Газ не смертельный, но чрезвычайно неприятный.

– Понятно. И часто вы такими штуками пользуетесь?

– Последнее время вообще не используем. Нет смысла закидывать гранатами одного-двух противников. А ещё пару лет тому назад был вполне ходовой товар.

Я покивал головой, все ещё немного пристыженный тем фактом, что Рэтл застал меня в тот самый момент, когда я собирался нарушить данное дяде обещание.

– Раз уж ты здесь, давай испробуем что-нибудь, чего нет у меня в подвале. Выбирай на своё усмотрение.

Меня иногда удивлял резкий контраст между словами, что произносит Рэтл, и тем, как он это делает. Вот и сейчас его предложение прозвучало вроде как очень дружелюбно и даже по-отцовски: «Эхей, сынок! Давай хватай пушку и пойдем постреляем!». Но каменное выражение лица и абсолютно лишенный всяческих эмоций тон речи говорили обратное. Сильно сомневаюсь, что он хотел порадовать меня таким предложением, скорее Рэтл просто считал это полезным для обучения. Хотя, может быть, я и ошибаюсь. Может, где-то глубоко-глубоко, под всеми этими стальными мышцами, шрамами и татуировками, скрывается, и правда, добрый и отзывчивый дядька. Мне бы очень хотелось в это верить. Рэтл был отличным учителем, и я уже успел проникнуться к нему глубоким уважением.

Я осмотрелся по сторонам. Как и полагалось существу мужского пола моего возраста, я, конечно же, выбрал самую здоровенную пушку. Удивительно, но это не пресловутый шестиствольный Ml34 Minigun. То, что я взял в свои руки, было и в два раза длиннее, и примерно во столько же раз тяжелее.

– Lahti L-39 – отличный выбор, – одобрил Рэтл. – Финское противотанковое ружье времен Второй мировой. Одно из самых мощных орудий в истории. С трехсот футов[59] L-39 пробивало броню толщиной в дюйм[60]. С его помощью можно было уничтожить и Т-60, и даже Панцеркампфваген IV.

Вот это «Панцеркампфваген» Рэтл выговорил с такой легкостью, будто бы чертово слово не состояло из миллиарда согласных, а произносилось не сложнее, чем «кеды».

– Панцирь что?

– Панцеркампфваген, также известный как PzKpfw IV, Pz. IV, Panzer IV или T-IV. Самый массовый танк Панцерваффе – танковых войск Вермахта, или, проще говоря, вооруженных сил нацистской Германии.

– А Т-60 тоже танк?

– Да, советский легкий танк.

– Ты на таком катался?

Дядя, конечно, говорил и не раз, что Рэтл никогда не отвечает на личные вопросы, но я все же решил его подловить. Должен же он сказать хотя бы «да» или «нет». И если скажет «нет», то возможно добавит что-нибудь вроде «я служил в авиации». Но тренера на такую нехитрую уловку хрен поймаешь. Вместо ответа он взял из моих рук ружье, которое я уже успел прозвать про себя «слонобоем», быстро проверил его состояние и молча вышел из комнаты. Я последовал за Рэтлом.

– Из такого калибра в помещении стрелять невозможно – голова разорвется от грохота, да и в стене дыра останется.

С этими словами Рэтл провел меня через гостиную, а затем по коридору, разделяющему спальни. В конце него была лестница, ведущая наверх. И там я, кстати, тоже ещё ни разу не был. Мы миновали второй этаж, дверь на который была закрыта, и пошли по лестнице дальше.

– А что здесь? – спросил я, указывая на дверь.

– Производство Бладберри. Мы на два штата работаем, так что пришлось занять целый этаж оборудованием.

Я кивнул головой, как бы говоря: «Да, да, как же, как же. Чаны там всякие, печи, конвейер для разлива», хотя на самом деле и понятия не имел о том, как выглядит производство основного ингредиента рациона дневного вампира. Наконец лестница закончилась, и мы оказались не небольшой площадке с дверью, не такой мощной, как у арсенала, но все равно довольно приличной. На стене рядом с ней вновь обнаружилась панель, считывающая отпечаток ладони.

– Давай ты. Гик сказал, что уже ввел твои отпечатки в систему.

Рэтл отошел в сторону, пропуская меня к панели. Вот опять – прозвучало вроде бы дружелюбно: «Давай, сынок, тебе же, наверное, будет приятно открыть дверь собственной рукой», но лицо тренера осталось столь же нежным и ласковым, как поверхность сковороды. Я прикоснулся к панели, раздался знакомый уже щелчок замка, и дверь открылась. Мы вышли на крышу.

Я, конечно, вампир, но ружье было настолько огромным и тяжелым, что даже мои руки начинали уставать под его весом, который, по моим прикидкам, составлял не менее сотни фунтов[61].

– И как из него стрелять? Сложновато прицелиться, когда дуло находится в шести футах[62] от тебя.

– Лежа. Из любого оружия длиннее штурмовой винтовки стреляют лежа. Даже если ты смог бы удержать такое противотанковое ружье на весу, из-за мощной отдачи оно определенно выпало бы у тебя из рук после выстрела.

Кивком головы Рэтл указал на тот край крыши, что был от нас по левую руку. Я установил ружье и лег на живот перед ним. Дуло этого динозавроподобного орудия теперь смотрело на лес, что окружал наш штаб с трех сторон.

– И мы вот так прям палить будем? А никого не застрелим?

– Там лес. В нем никого не бывает. Здесь вообще на несколько миль в любую сторону нет ни живой души, – произнес Рэтл откуда-то из-за моей спины. – Тем более ты будешь стрелять исключительно по верхушкам деревьев. Присмотрись.

Я последовал совету Рэтла и разглядел среди листвы блестящие кружки мишеней.

– Это у вас тут постоянный полигон на крыше получается?

– Да. В подвале отрабатываются только первоначальные навыки и стрельба из пистолетов. Все, что обеспечивает большую мощность и дальность стрельбы, можно пристреливать только на открытых участках или специально подготовленных полигонах.

– Окей. Куда целиться?

– Куда угодно. Сомневаюсь, что в реальной жизни тебе пригодятся навыки использования противотанкового ружья. Сейчас мы отрабатываем твою способность управляться с оружием большого калибра.

– Хорошо. Можно стрелять?

– Надень это.

Рэтл протянул мне защитные наушники. И пока я ещё не успел закупорить уши, он добавил:

– И прижми приклад к плечу посильнее. Отдача будет мощной. Бывали случаи, когда людям ломало ключицы. Твои кости прочнее, но пару синяков или даже вывих вполне можешь заработать.

Я нервно сглотнул. Скажи подобное мой дядя, я бы не испугался, но из уст Рэтла все звучало куда более зловеще. Мужик одним ударом ноги может проломить бетонную колонну, и если уж он говорит, что отдача будет сильной, то это значит, что она просто охренительная. Я натянул наушники, прижал приклад ружья к плечу и прицелился по одному из блестящих кружков. Выдохнул, мысленно смирился с болью в плече на ближайшую неделю и нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел, и вместе с ним по небу прокатился раскат грома. Нет, это не назревающий ливень, это чертово сумасшедшее финское ружье рявкнуло так, что я едва не оглох даже через наушники! Пороховые газы разлетелись плотным облачком во все стороны, по меньшей мере, на пару футов. И как только пуля покинула дуло этого огнестрельного монстра, я тут же потерял из виду цель, потому как приклад ружья протаранил мое плечо, словно грузовик, вылетевший на встречную полосу. Да так сильно, что моя голова рванула вслед за ним в сторону, едва не переломив шею.

Я выпустил оружие, снял наушники, перекатился на спину и начал растирать ушибленное плечо. Рэтл стоял надо мной. Его лицо было столь же равнодушным и непроницаемым, как и обычно, но я почему-то абсолютно уверен в том, что где-то очень глубоко внутри он тогда посмеялся над тем, как восьмидесятилетнее ружье уделало меня одной левой.

Глава 35

Каждые выходные дядя Майк старательно придумывал, чем бы меня развлечь. Он пару раз предлагал съездить домой, повидаться с одноклассниками, но я каждый раз отказывал. О каких встречах с друзьями может идти речь, если я не могу рассказать им, где пропадал и чем занимался? История про дурную компанию, придуманная для матери, здесь не прокатит – они знают всех моих друзей и то, что среди них нет никого из Бриксби. Какое-то время я ещё пытался придумать более правдоподобную версию, но в итоге отчаялся. Одно дело – врать матери: все дети тренируются в этом искусстве долгими годами, начиная с того самого момента, как овладеют речью, и совсем другое – обманывать друзей, которым ты как раз наоборот с радостью рассказываешь все то, что утаил от родителей. Ведь плохие с точки зрения родителей поступки, в глазах друзей делают тебя только круче.

Так что все субботы и воскресенья я проводил с дядей. Ну, почти все. Пару раз он уходил на свидания, причем каждый раз с новой девушкой. Майк объяснил, что и обычному вампиру непросто поддерживать отношения с женщинами, а уж главе Ордена длительные романы прям-таки противопоказаны. Однако, как сказал дядя: «У мужчины есть свои потребности». Я не возражал иногда посидеть дома в одиночестве – у меня был телевизор и Х-box, а еще миллиард порносайтов в интернете.

В те выходные, что мы проводили вместе, дядя водил меня в кино, на игры местной команды по бейсболу, в различные кафе и фаст-фуды, просто отвозил куда-нибудь за город посмотреть на красивые места. В общем, нечто среднее между первым свиданием и тем, когда отец забирает тебя на выходные после развода. Мои родители, конечно, все ещё живут вместе, но друзья, чьи предки разбежались, рассказывали подобные истории.

С дядей было здорово. Он стал для меня чем-то вроде гибрида заботливого родителя и друга, с которым всегда можно весело провести время. В основном благодаря ему я с каждым днем все меньше и меньше скучал по дому и прошлой жизни в целом. Как-то раз в мою голову даже закралась мысль: «Если мой собственный отец не хочет со мной разговаривать, может, мне стоит заменить его более достойным кандидатом?».

В ту субботу, к моему удивлению, мы с самого утра поехали в штаб Ордена. Я ещё не совсем успел проснуться, поэтому даже не спросил дядю о причинах поездки, полагая, что речь идет о каких-то неотложных делах. Но мои предположения оказались ошибочными. Когда мы ещё только подъезжали к зданию Ордена, до меня донеслись звуки музыки. Я опустил стекло автомобиля и прислушался. Это были Blink-182 с их нестареющим хитом «All The Small Things». По территории штаба разносились слова: «All the small things. True care, truth brings. I'll take, one lift. Your ride, best trip». Я начал покачивать головой в такт песне и окончательно проснулся под этот приятный мотив.

– А что там происходит?

– Пикник. На самом деле мы подобное чуть не каждые выходные устраиваем, просто последнее время что-то работы много стало.

Машина заехала на территорию, и Майк не стал загонять её в гараж.

– А где все?

– На заднем дворе. У нас там гриль, лежаки, баскетбольное кольцо – все как у людей. Я тебе разве не показывал?

Я помотал головой. Удивительно, но мне и самому за эти недели ни разу не пришло в голову просто обойти здание Ордена со всех сторон. Да если так подумать, то я вообще всё время проводил внутри штаба, а по территории ходил только от машины до дверей здания и обратно.

Первой мы встретили Ли. Она бегала босиком по траве и бросала фрисби Гектору. Увидев меня, пес подбежал и, как обычно, от радости чуть не залез мне на голову. Почесав ротвейлера за ушами, по спине, бокам, животу и вообще где только можно я наконец отделался от этого большого шерстяного кома радости и поздоровался с Ли. Из одежды на ней были надеты короткие джинсовые шорты и верх от купальника. Только секунд через пятнадцать я поймал себя на том, что смотрю на девушку слишком пристальным взглядом. А поглядеть здесь было на что – фигура Ли магическим образом сочетала в себе женственную округлость линий и впечатляющую рельефность настоящей спортсменки. Стройные и довольно длинные для её роста ноги, подтянутый живот с проступающими мышцами пресса и небольшая, но приятно-округлой формы грудь.

– Да, да, я шикарна, я знаю! – Ли шутливо ударила меня по плечу. – Одна из прелестей бытности вампиром – жри сколько хочешь любое трансгенное дерьмо, а бедра всё равно останутся как у топ-модели. Наш организм усваивает не более 10 % человеческой пищи, поступающей в желудок, а остальное идет лесом.

– Извини, я не хотел пялиться.

– А вот и врешь, ты ещё как хотел!

Ли рассмеялась, а я почувствовал, как краска заливает мои щеки.

– Да не парься, Сэм. Девушкам нравится, когда на них пялятся мужики! Ты думаешь, почему мы так одеваемся?

– Потому что жарко.

– Ага. Ты вон в футболке и шортах до колена и что-то не жалуешься, а мне, думаешь, в другой одежде было бы жарко?

– Кстати, не боишься солнечных ожогов?

– А ты пользуешься нашим фирменным кремом от загара? Я кивнул головой.

– Ну, вот и не парься. Штука мощная – хоть целый день под палящими лучами можешь проваляться без всяких проблем.

Я немного осмелел после столь дружелюбной реакции Ли.

– Девушки, и правда, так одеваются, чтобы парни на них глазели?

– Конечно. Только симпатичные парни, вроде тебя, – Ли ласково похлопала меня по щеке. – Ладно, иди давай к парням. У них там сосиски на гриле и коктейли.

Я махнул рукой и пошел догонять ушедшего вперед дядю. Когда уже сделал несколько шагов, Ли схватила меня за шею и притянула к себе, так что её губы оказались рядом с моим ухом.

– Раскрою тебе самый большой женский секрет. На самом деле нам нравится, даже когда на нас смотрят старые, толстые и вообще отвратительные мужики. Когда они подкатывают – это другое дело, это гадко, а вот смотреть, пускай смотрят. Каждый вожделеющий мужской взгляд, несмотря на качество его обладателя, добавляет плюс пять баллов к нашей самооценке.

Ли снова игриво рассмеялась и ударила меня напоследок рукой по заднице. Если бы я не знал её, подумал бы, что наш специалист по поиску флиртует со мной. Но нет, такая вот она простая деваха без каких-либо комплексов, совершенно не признающая социальные условности. Полагаю, она и Рэтла, и даже Флеминга могла бы шлепнуть по заду, с неё станется.

Пройдя подальше, я увидел всех остальных членов Ордена, за исключением Бэсси. Флеминг колдовал над грилем. Стокер расплылся на лежаке, скрестив руки на груди. Скорее всего, он спал, но из-за его темных очков, закрывавших глаза, я не мог сказать точно. Лесоруб и Гик о чем-то мирно беседовали в сторонке. Рэтл сидел на небольшой ступеньке у запасного выхода и гладил своего пса Полкана, отличавшегося невероятным для собаки спокойствием и горделивостью походки. Этот пес был точной копией своего хозяина. В отличие от Гектора, он никогда не лаял, никогда не носился по территории и вообще был самым воспитанным псом на земле. От него, как и от его хозяина, прям-таки веяло какой-то сдержанной крутостью. Такой песик не будет гавкать на тебя, бросаться или кусать за ноги. Если ты ему не понравишься, он просто подпрыгнет и одним движением перекусит тебе горло, точно так же, как Рэтл одним ударом может сломать человека пополам.

На какое-то время я засмотрелся на то, как Рэтл гладил Полкана. Такое обычное и даже банальное действие, которым практически каждый человек встречает знакомого песика, в исполнении тренера выглядело чем-то невероятным и даже фантастичным. Ведь это как ни как проявление любви и ласки. Тех чувств, что, по моему мнению, никак не были свойственны Рэтлу.

– Ага, сам каждый раз удивляюсь, когда вижу такое, – дядя подошел ко мне сбоку. – Один раз, лет пять назад, когда Полкан ещё был щенком, мне даже показалось, что я заметил улыбку на губах Рэтла. Но я дурак моргнул, и видение исчезло.

Дядя улыбнулся и протянул мне бумажную тарелку с парочкой жареных сосисок. В воздухе прогрохотал раскатистый голос Лесоруба:

– Стокер, просыпайся, Майк и Сэм приехали. Будем играть.

Я вопросительно посмотрел на дядю.

– Традиционный чемпионат Ордена по стритболу. Впервые с твоим участием. Давай быстрее заглатывай сосиску и погнали.

– Это ты вчера своей подружке такое говорил? – выдал нехитрую пошлость Стокер. Он прошел мимо Майка и немного, как бы в шутку, задел его плечом. Не нравился мне этот парень. Даже его смех был каким-то скользким.

– Дурак ты! – дядя улыбнулся и толкнул Стокера в спину.

Я разом проглотил обе сосиски и отбросил бумажную тарелку в сторону.

– Кто играет? Как будем делиться на команды?

– Все кроме Флеминга и Ли. Старик у нас главный судья, а наша красавица – группа поддержки.

– Трое на трое получается?

– Вообще мы всегда играли двое против троих, но теперь, наверное, сразимся двое против четверых, – ответил на мой вопрос подошедший к нам Гик.

– А почему так несправедливо?

– Ты прав, более честно было бы играть пятеро против одного, – к нам присоединился и Лесоруб.

Я снова вопросительно взглянул на дядю. Он кивнул в сторону Рэтла, все ещё сидевшего рядом со своим псом.

– А ты думаешь, он только в единоборствах хорош? Он монстр во всём, что касается физической активности.

– Да вообще-то и мозгами шевелить он тоже горазд, – добавил Гик.

– И то правда. Так что знай, Сэмми, Рэтл – монстр во всем.

– А кто же тогда играет вместе с Рэтлом против всех остальных?

– Слабейший игрок, – сказал Лесоруб и недвусмысленно положил свою массивную ручищу на плечо Гика.

– Но, может, в этом году у нас будет новый кандидат на эту почетную должность, – Гик стряхнул ладонь Лесоруба с плеча и протянул мне баскетбольный мяч, который все это время держал в руках.

– Думаешь?

Лукаво ухмыльнувшись, я взял мяч, прицелился и сделал бросок. От кольца меня отделяло, по меньшей мере, семьдесят футов[63], но регулярные тренировки с Джеком сделали свое дело. Мяч ударился о центр щита, упал на кольцо, прокатился по его окружности и провалился внутрь.

– Boy, Сэмми, отличный бросок! – радостно крикнул дядя.

– Хорошо, хорошо. Я опять играю с Рэтлом, – Гик мрачно вздохнул.

– Да ладно, тебе! Вы всё равно каждый раз выигрываете, – Лесоруб дружески стукнул Гика по спине, от чего тому пришлось даже сделать шаг вперёд.

Лесоруб и Майк оставили нас с Гиком и пошли в сторону Рэтла.

– Извини, если испортил твои планы.

– Да ничего, я уже привык.

– А вы, правда, всегда побеждаете?

– Всегда, когда Рэтл играет в полную силу. И почти всегда, когда он дает шанс поиграть мне. Я все время лажаю, но даже в таких матчах Рэтл умудряется исправить большинство моих ошибок.

– Так это же здорово!

– Ну, так… – протянул Гик. – Это как заниматься сексом с Анджелиной Джоли.

– А это разве плохо? – я вопросительно изогнул бровь. Фраза «секс с Анджелиной Джоли» в моей голове никак не сочеталась с тем грустным тоном, которым её произнес мой собеседник.

– С одной стороны, конечно, здорово – это ведь Анджелина Джоли! А с другой – ты будешь так нервничать, потеть и бояться лажануть, что едва сможешь продержаться и пару минут, а потом неловко кончишь в самый неподходящий момент. После этого ты увидишь полнейшее разочарование, а, возможно, даже отвращение на её лице, от чего тебе захочется покончить с собой прямо там на месте.

– Я передам твои слова Анджелине, – я похлопал друга по плечу. – И попрошу, чтобы она была с тобой понежнее.

Гик улыбнулся. Остальные уже собрались возле кольца, и мы поспешили к ним присоединиться.

– Мальчики! Вы знаете правило номер один! – прозвучал со стороны «зрительских трибун» звонкий голос Ли.

Она пристроила свой шезлонг так, чтобы иметь наилучший вид на баскетбольную площадку. На животе девушки расположилась тарелка с жареными сосисками, а в руке она сжимала широкий бокал с зонтиком и долькой лимона на краю.

– Футболки долой, – скомандовал Майк.

Все поспешили избавиться от верхней во всех смыслах этого слова одежды. Мне пришлось последовать примеру остальных. Я почувствовал себя членом актерского состава фильма «Супер Майк», который меня как-то заставила посмотреть Кристи из-за своего любимого Ченнинга Татума. Участники этого матча сильно различались по телосложению, но все они, безусловно, были в отличной форме. В такой компании каждая дамочка смогла бы найти кого-нибудь себе по вкусу. Рэтл – эдакий мини-вариант спартанского воина с мускулатурой, отлитой из железа, и обилием шрамов. Лесоруб – практически Арнольд Шварценеггер в лучшие его годы. Руки и ноги великана запросто можно было использовать в качестве опор для моста – автомобильного, с двумя полосами для движения в каждую сторону. Дядя Майк – смахивал на Райана Рейнольдса. Накаченный, но не громоздкий – с мускулатурой побольше, чем у Рэтла, но значительно меньше, чем у Лесоруба. Гик – полнейшая противоположность нашего гиганта – сухощавый, жилистый, можно даже сказать, тощий. В его теле отсутствовал подкожный жир, и все мышцы, которые он вряд ли стремился накачать, скорее просто поддерживал в форме, были видны четко, словно в анатомическом атласе. Руки Гика походили на плети – тонкие, но наверняка опасные в бою.

Своим телом Стокер напомнил мне фронтмена Maroon 5 – какой-то он был непонятный. Стройный, но при этом не такой худой, как Гик, мышцы вроде бы и есть, но они не выпирают как у Майка, а спокойно покоятся где-то под кожей. Он, наверное, не ходит в качалку, а занимается йогой, пилатесом и прочими штучками, направленными на ловкость и гибкость, а не физическую силу. В общем, даже его торс выглядел как-то скользко и подозрительно. Мне совсем не было стыдно снять с себя майку даже в такой компании. Последнее время я много тренировался под руководством Рэтла, и теперь мое тело значительно окрепло. У меня можно было разглядеть и бицепсы, и трицепсы, плечи раздались в ширину, а живот обзавелся шестью квадратными приятелями. Всего кубиков на прессе должно быть восемь, но появления последних, расположенных в самом низу, добиться сложнее всего. Несмотря на это, я бы сравнил себя с Крисом Эвансом. Конечно, в самом начале его подготовки к роли Капитана Америки.

– Вот это другое дело! Порадуйте мамочку! – Ли вставила пальцы в рот и громко свистнула, видимо подражая мультяшному волку в тот момент, когда он увидел какую-нибудь сексуальную крольчиху.

Майк подобрал мяч, который после моего снайперского броска лежал на земле под кольцом. Мы все встали в круг, и дядя начал объяснять правила игры:

– Итак, для тех, кто присоединился к нам только что, – все разом посмотрели на меня. – Играем по правилам НБАВ – Национальной Баскетбольной Ассоциации Вампиров. Простое попадание в кольцо – два очка, шикарное попадание в кольцо – три очка. Но обычно за игру случается не более парочки таковых. Шикарность попаданий определяет наша прекрасная Ли.

При этих словах со стороны «трибун» позвучало радостное «Вуууу-ху!».

– Игра у нас контактная и довольно жесткая. Однако запрещено лупить противников руками, ногами и какими-либо другими частями тела. А вот пихаться, толкаться и хватать друг друга за руки и за ноги разрешается, но без особого фанатизма. За исполнением этих правил строго следит Флеминг.

Слабенькое «Вуу» раздалось со стороны гриля. А у старика, оказывается, тоже есть чувство юмора.

– Сверхвысокие прыжки, сальто и прочие вампирские кульбиты также разрешаются и даже поощряются. В нашем стритболе важно не только победить, но и получить как можно больше удовольствия от процесса. Игра ведется до пятидесяти очков, но в том случае, если всех участников прет, то может быть продлена до ста. А как-то раз играли даже до двухсот.

– Ага, великое стритбольное дерби две тысячи двенадцатого, – Лесоруб дружески ткнул меня локтем в бок.

– Тогда мы ещё играли все против одного Рэтла и впервые надрали ему зад! – с гаденьким смешком добавил Стокер.

– Всем всё понятно? – продолжил Майк.

Вместо того, чтобы что-то ответить, все снова дружно посмотрели на меня. Я кивнул головой.

– Тогда погнали!

Стокер, Лесоруб и Рэтл разошлись по разные концы игрового поля. Я последовал их примеру и отошел к членам своей команды. В центре поля остались Майк и Гик. Гик обернулся ко мне:

– Вбрасывание – единственное, в чем я хорош в этой игре.

Он улыбнулся и подмигнул мне. Я показал большой палец в ответ.

– Ли, детка, не окажешь нам честь? – скользким, будто бы смазанным гелем для волос голосом обратился к девушке Стокер.

– Да, да, уже бегу.

Ли поспешно смахнула с живота тарелку с сосисками, поставила свой бокал на траву и подбежала к нам. Она взяла мяч и подбросила его ровно между Майком и Гиком. И сделала это как минимум на тридцать футов[64] вверх. Я уже было подумал, что нам сейчас, как в мультфильмах, придется ждать его возвращения с неделю. Но не тут-то было. Как только мяч поднялся на несколько футов выше голов спорящих, они одновременно подпрыгнули вверх, как парочка суперменов, собиравшихся вылететь за пределы земной атмосферы.

Где-то на уровне второго этажа нашего здания раздался звук шлепка ладонью о поверхность мяча, и через мгновение команда Гика заработала свои первые два очка. Я смог разобраться в произошедшем, только когда пролетевший через кольца мяч срикошетил об землю и прилетел мне в правое бедро. Оказывается, Гик опередил Майка в схватке за мяч и ударом руки отправил его в сторону Рэтла. А тот, в свою очередь, так же подпрыгнул высоко вверх, сразу же вслед за спорящими. Находясь в воздухе, он принял передачу Гика и даже не стал брать мяч в руку, а тут же отправил его в кольцо волейбольным ударом ладони. Таким образом первый мяч был забит ещё до того, как кроссовки Гика и Майка успели вернуться на игровую площадку.

Мяч перешел к нашей команде. Лесоруб встал на линию, перед ним замаячил Гик, пытаясь помешать продвижению вперед. Можно подумать, он смог бы это сделать – одна нога Лесоруба, наверное, весила больше, чем весь наш специалист по поиску и наблюдению. Рэтл находился ближе к кольцу, заблокированный Майком и Стокером. А я расположился где-то посередине. Лесоруб решил не идти к кольцу, а сделать бросок с места. Он провел обманное движение, и, когда Гик дернулся влево, бросил мяч в цель. Игроки устремили взгляд в небо. Все, кроме Рэтла. Он мгновенно подбежал под щит, подпрыгнул вверх, на лету оттолкнулся от стены, затем ухватился рукой за кольцо, сделал что-то наподобие сальто и ударом ногой через голову, словно игрок в европейский соккер[65], отбил мяч, который вот-вот должен был приземлиться в цель.

Мяч прилетел прямиком в руки Гику. Неужели Рэтл на ходу ещё и траекторию его полета успел рассчитать? Гик подпрыгнул, сделал бросок… и промахнулся! Мяч отскочил от щита, но Рэтл был все ещё рядом. Он снова подпрыгнул вверх футов на семь[66], поймал мяч и отправил его в кольцо. Четыре ноль в пользу команды тренера. Ко мне подошел дядя и похлопал по спине:

– Вот так мы обычно играем!

– А что, у вас даже ногами мяч отбивать можно?

– Да чем угодно! Стокеру один раз пас пришелся в лоб и от его черепушки отскочил прямо в корзину. Главное, чтобы всем было весело!

– А почему Ли ничего не сказала про шикарность этих подач?

– Да потому, что подобное у нас случается гораздо чаще, чем ты можешь себе представить. Ли избалована, чтобы удивить её, нужно нечто совсем уж невероятное.

Гик подобрал мяч и передал его Майку. Дядя сложил ладони буквой «Т», требуя тайм аут, и подозвал членов своей команды. Мы встали в кружок, положив руки друг другу на плечи и склонив головы в центр.

– Меньше чем за минуту мы успели пропустить два мяча. Это неприемлемо! Меняем тактику – играем понизу. Мы с Лесорубом блокируем Рэтла. Стокер, ты даешь пас Сэму. Сэм, чеканишь мяч до кольца, и, только оказавшись под самым щитом, подпрыгиваешь и отправляешь его в цель. Рэтл не должен получить ни единого шанса на перехват! Все поняли?

Мы дружно кивнули, едва не столкнувшись лбами.

– Всё, играем!

Майк передал мяч Стокеру. Тот занял свою позицию в конце игровой площадки. Гик встал перед ним. Лесоруб и Майк своими широкими спинами закрыли Рэтла. Стокер сделал несколько обманных рывков в стороны, а затем резко дернул голову вперед и клацнул зубами перед самым лицом Гика, едва не укусив его за нос. Гик замешкался от такой подлянки, и в этот самый момент Стокер сделал свой пас. Я принял мяч и, чеканя его о бетон площадки, поспешил к кольцу. Краем глаза увидел, как дядя и Лесоруб стараются задержать прорывавшегося ко мне Рэтла. Складывалось впечатление, что они пытаются раздавить его между своими спинами. Я дошел до щита, подпрыгнул и забил свой первый мяч на чемпионате Ордена по стритболу!

Моему счастью не было предела. Я восторженно вскинул руки вверх и побежал по площадке, раздавая «пять» всем своим товарищам по команде. Дядя сжал меня в объятьях, а Лесоруб в приступе радости подхватил мое бренное тело своими здоровенными ручищами и усадил на плечо. Место это оказалось довольно комфортным – словно небольшая скамеечка. Соперники встретили наше ликование полным равнодушием. Ну, Рэтл естественно оставался в своем единственном образе Железного Дровосека, а Гик в принципе не проявлял большого интереса к нашей игре, ведь на площадке он был лишь юным помощником могучего тренера. Эдакий Робин в коротеньких красненьких шортиках для нашего хмурого и брутального Темного Рыцаря.

Наконец все вернулись к игре. Мяч получил Рэтл. Он сделал какой-то невероятный пас через всю игровую площадку прямо в руки Гику, минуя всех четверых противников. Я практически уверен в том, что мяч летел по ломаной линии, сделав несколько поворотов по дороге. Гику оставалось лишь отправить мяч в корзину, под которой он уже и так стоял. Шесть два в пользу Бэтмена и Робина.

Мяч вновь оказался в наших руках. На этот раз подавал Майк, Рэтла блокировал один Лесоруб, а мы со Стокером разошлись по разные концы площадки, так, чтобы вдвое уменьшить шансы тренера на успешный перехват. Пас получил Стокер, но Рэтл уже успел рвануть ему наперерез. Тогда наш штатный взломщик передал мяч назад Лесорубу, а тот уже отдал его мне. Я подпрыгнул и заработал нам ещё два очка. Разрыв на табло сократился, но ненадолго. Рэтл сделал бросок через всё поле и вновь вернул разницу в два мяча.

Примерно в таком ритме игра продолжилась и дальше. Вчетвером справляться с Рэтлом оказалось гораздо проще – почти каждая наша атака увенчивалась успехом, хотя тренеру и удалось дважды перехватить мяч. Зато один раз Майк сумел украсть довольно кривой пас Гика, а другой его мяч был выбит в аут. В итоге спустя примерно полчаса игры на воображаемом табло значился счет 44:48. Рэтлу и его помощнику оставалось забить один единственный мяч. Нас же от победы отделяло целых три точных попадания в кольцо.

Мяч был в руках Рэтла. Я пытался блокировать его, а остальные члены команды равномерно распределились по территории площадки, чтобы помешать тренеру провести любой задуманный им прием. Видимо я довольно эффективно работал руками над головой Рэтла, да и Стокер заблокировал Гика, так что тренер решился идти вперед самостоятельно. К моему стыду, Рэтл обошел меня так легко, словно я был безруким, безногим, слепым и вообще не человеком, а жирным ламантином. Майк и Стокер ринулись наперерез. С грацией балерины тренер обошел обоих соперников и приблизился к щиту. Но тут не выдержали нервы у Лесоруба – как Джаггернаут из «Людей Икс», он разбежался и просто врезался в противника всей своей огромной массой. Он и не пытался перехватить мяч, а явно хотел просто свалить Рэтла. При всем великолепии своей физической формы, тренер весил раза в два, а то и в три меньше Лесоруба, поэтому он отлетел в сторону, словно ядро, выпущенное из здоровенной пушки.

Все-таки Рэтл невероятно крут. Он не только удержал мяч в своих руках, но и, улетая куда-то далеко, все равно успел сделать бросок в сторону кольца. Ну, уж нет! Я не позволю тренеру забить настолько невероятный мяч и тем самым закончить нашу игру! Оранжевый сгусток резиновой ярости летел очень высоко, так что даже самый прыгучий из нас не смог бы его перехватить. Но я решил рискнуть и помчался вперед. Между мной и кольцом стоял Лесоруб. Поравнявшись с ним, я подпрыгнул так, что моя нога едва не ударила его в челюсть. На лету оттолкнулся от его плеча и взмыл в воздух на добрые двенадцать футов[67], едва не перелетев мяч, уже начавший свое снижение в сторону кольца. Я схватил его и точным пасом отправил в руки дяди, стоявшего под самым щитом. Ему оставалось лишь забросить мяч в кольцо.

– В рот мне ноги! – восторженно закричала Ли и даже подскочила со своего шезлонга. – Три очка!

Я приземлился прямиком в объятья Лесоруба. Он подхватил меня под руки, как маленького ребенка, и поднял над головой, словно бы я был каким-то Кубком Чемпионов или как минимум первенцем Короля Льва. Счет на табло стал 47:48, и у нас появился шанс на победу. Правда, теперь была очередь Рэтла, и если он забьет свой мяч, что случалось в 95 % случаев, то игра закончится нашим поражением. Нам во что бы то ни стало нужно было перехватить этот мяч! Гик стоял на подаче, Майк блокировал его. Мы с Лесорубом расположились по центру, а Стокер пытался удержать Рэтла, который перемещался по площадке в поисках местечка получше.

Гик решил добыть победные очки самостоятельно. Он подпрыгнул и подобно Рэтлу отправил мяч высоко в небо, туда, где его было невозможно перехватить.

Проследив траекторию броска, Лесоруб решился на неожиданный ход. Он схватил меня за талию… и подбросил высоко вверх. Я, конечно, был в шоке от того, что меня приняли за спортивный инвентарь, но все же сумел отбить мяч и таким образом переправить его в руки Стокера. Он попытался пройти под кольцо, но Рэтл тут же выбил мяч из его рук и произвел свой бросок. Вот только он не рассчитал, что, сделав парочку кульбитов в воздухе, я приземлился прямиком на кольцо, уцепившись за него одной рукой, а второй смог отбить и этот бросок.

Мяч перешел к Майку. Он подпрыгнул и сделал бросок, но подоспевший вовремя Гик перехватил и отдал пас Рэтлу. Тот снова бросил мяч в цель, на этот раз так, чтобы я, все ещё висевший на кольце, не смог его заблокировать. Эх, была, не была! Я повис обеими руками на кольце, оттолкнулся ногами от стены, разжал пальцы и полетел вперед. Схватил мяч, в воздухе развернул свое тело на сто восемьдесят градусов и сделал свой бросок. Мяч ударился о центр щита, отлетел от него на край кольца, едва не свалившись, прокатился по всей окружности и, в конце концов, упал внутрь. Я же, в свою очередь, на излете врезался в грудь Майка, и мы оба повалились на землю.

Все члены нашей команды начали кричать от восторга, так что я не сразу смог разобрать слова Ли, бросившей все свои дела и теперь радостно прыгающей по площадке вместе с остальными:

– Три очка! Лучший мяч в этом году! Лучший! Три очка!

Ли присудила нам дополнительный бал за красоту броска, так что итоговый счет из 47:48 превратился в 50:48. Мы победили!!! Лесоруб и Майк принялись качать меня на руках, в то время как Стокер праздновал нашу победу в своем стиле – издеваясь над поверженными соперниками. Впрочем, без особого эффекта – Рэтлу само собой было совершенно наплевать на подобные вещи, а Гик, как мне позже рассказал дядя, на этот раз играл значительно лучше обычного, так что ему нечего было стыдиться. Ли даже подошла к своему напарнику, поздравила с отличной игрой, довольно нежно для столь бойкой девушки поцеловала его в щеку и хлопнула по заднице. Вот только на пятой точке Гика её рука задержалась чуть дольше, чем на моей, когда Ли шлепнула меня перед игрой. Пожалуй, между этими двумя нечто большее, нежели просто дружеские отношения.

Когда восторги поутихли и все участники игры направились поближе к шезлонгам и грилю, ко мне подошел Рэтл и своим роботическим голосом, лишенным всяческих эмоций, сказал:

– Отличная игра. Продолжай в том же духе.

Он похлопал себя по бедру, подзывая Полкана, и отправился в дальний конец лужайки, где и провел оставшуюся часть дня, в одиночестве общаясь со своим питомцем. Все же где-то в глубине души этот суровый воин прям-таки сама доброта, нежность и ласка. Эдакий Робин Уильяме в теле брутального Брюса Уиллиса, а точнее его миниатюрной версии.

Глава 36

– Дорогой, тебе ещё что-нибудь нужно?

Я оторвал губы от бокала с коктейлем ядовито-синего цвета и маленьким зонтиком сбоку. Перед моим взором раскинулись широкие просторы теплого океана с невероятно прозрачными водами, куда вот-вот должен был плюхнуться огромный пламенный диск заходящего солнца. Я развалился в шезлонге на самом краю береговой линии. Справа от меня сидела Кристи, а слева Кейт Аптон. На девушках были надеты белоснежные бикини, сексуально контрастирующие с бронзовым загаром нежной кожи. Они были похожи друг на друга, словно младшая и старшая сестры. Моя школьная подружка и топ-модель с обложки «Sports Illustrated Swimsuit Issue». Пожалуй, это даже круче, чем зажигать с близняшками.

Я лениво повернул голову в сторону Кейт:

– Спасибо, любимая, у меня уже есть все, о чем только можно мечтать. Медленно провел взглядом по всем соблазнительным линиям её тела, уделив

особое внимание роскошной груди, прикрытой одной лишь тонкой материей купальника.

– Хотя, вы обе можете сделать ещё кое-что для меня.

Мой рот расплылся в сладострастной улыбке. Девочки понимали меня без слов. Они обе поднялись со своих шезлонгов и подошли ко мне. Кристи встала сзади и своими нежными пальчиками начала массировать мои плечи. Кейт заняла место у меня в ногах и опустилась на колени. Она сладко и даже немного развратно улыбнулась, взяла мою правую стопу и принялась массировать её. О да, детка! Неземное блаженство! И как только я начал погружаться в сладкое забытье, Кейт вдруг дернула меня за ногу и стащила с шезлонга на землю. Несмотря на то, что пляж был устлан нежнейшим белым песочком, при падении я довольно неприятно ударился спиной.

Я открыл глаза, ещё слабо понимая происходящее. Надо мной стояли Рэтл и дядя Майк. Лицо тренера было не более живым, чем обычно, а вот дядя улыбался во всю ширину рта.

– Вставай! Паладин должен быть всегда готов! – едва сдерживая смех, проговорил Майк.

– Как пионер, – добавил Рэтл.

– Кто такой пионер? – спросил дядя.

– Советский скаут. Майк кивнул головой.

И только теперь я осознал случившееся. Милые Кристи и Кейт были всего лишь сном. Прекрасным, восхитительным, божественным сном, из которого меня жестоко выдрали, по-хамски стащив с кровати.

– Что? Что происходит? – сонным голосом проговорил я, все ещё лежа на полу.

– Ты не передумал стать паладином?

– Что? – я протер глаза ладонями. – Паладином? Нет, не передумал.

– Тогда забудь все то, что я рассказывал тебе о нашей системе тренировок. Это только для рядовых членов Ордена, паладины обучаются по индивидуальной программе, – ответил Рэтл.

– Важный момент, – добавил дядя. – Решение о твоей готовности стать паладином принимает исключительно Рэтл, я к этому не имею никакого отношения. Так что пока он не даст своё согласие – ты не стаешь настоящим воином.

Дядя протянул мне руку, помогая подняться с пола.

– И вообще – на ближайшее время ты его раб. Претендент на звание паладина обязан выполнять все приказы наставника, даже самые странные и безумные.

Улыбка на лице дяди стала пугающе похожа на радостный оскал Гринча.

– Поднимайся, пора приступать, – сказал Рэтл.

Я встал на ноги, потянулся и ещё раз протер глаза.

– Твоё первое задание – добраться до штаб-квартиры Ордена.

– Окей. А в чем тут соль? Мы, вроде как, и так каждый день туда ездим.

– На этот раз своим ходом, – ответил дядя. Его веселость уже начинала меня раздражать.

– Пешком?

Рэтл лишь кивнул в ответ.

– Но до него миль тридцать, а то и все сорок[68].

– Тридцать пять с половиной миль, – уточнил Рэтл.

Это, конечно, много, но я же вампир – кажись, доберусь часов за пять.

– Ладно, пойду умоюсь и почищу зубы.

– Нет, – как отрезал Рэтл.

– Что значит «нет»? Мне вот так, прям с вонью изо рта бежать?

– А ты думаешь, враг будет ждать, пока ты освежишь своё дыхание?

– Нет, – нехотя согласился я.

– Кстати, ещё одно из преимуществ вампиров – у нас и дыхание пахнет лучше, потому как во рту не столь благоприятная среда для развития микробов.

Дядя продолжал ухмыляться. Мне прям захотелось двинуть ему по физиономии.

– Окей. Пойду одеваться.

– Нет, – снова послышался бездушный робо-голос Рэтла.

– Прям в одних трусах бежать? Тренер кивнул головой.

– А тут в чем смысл? Враги не дадут мне надеть штаны? – уже весьма раздраженно ответил я.

– Ты должен быть готов выполнить то, что от тебя потребуется вне зависимости от внешних обстоятельств. Отсутствие штанов – это ещё не самое страшное. Некоторым приходилось сражаться одной рукой, пока вторая безвольно болталась в воздухе, практически отделенная от тела, – ответил дядя.

Я вспомнил здоровенный шрам на плече Рэтла. Удар, его оставивший, наверняка перерубил ключицу и порвал легкое. Я представил себе тренера, сражающегося, несмотря на то, что его едва не разрубили пополам. Желание препираться дальше сразу же пропало.

– А тапки хотя бы можно надеть?

– Можно, но не советую. Бежать в них неудобно.

– Первый в истории двукратный олимпийский чемпион в марафоне Абебе Бикила из Эфиопии свою золотую медаль заработал босиком, – добавил дядя и хлопнул меня рукой по плечу.

Я подозрительно взглянул на Майка:

– Абебе? Ты ведь это только что придумал, да? Он покачал головой и добавил:

– На все про все у тебя три с половиной часа.

– Три часа на тридцать пять миль? А это случайно не мировой рекорд?

– Ну, последний рекорд в марафоне был поставлен в 2013 году Уилсоном Кипсангом и составил два часа три минуты и двадцать три секунды. Но это марафон – он равен 26 милям и 385 ярдам[69]. А значит…

Я перебил дядю:

– А значит, расстояние до штаба твой бегун одолел бы за два часа и сорок восемь минут.

Как же круто быть вампиром – раньше подобные вычисления заняли бы у меня минут пять. Если бы я, конечно, вообще смог провернуть такое в уме.

– Теоретически. Практически его скорость на дополнительном отрезке пути была бы значительно меньше среднемарафонской. В общем три с половиной часа – это нормально.

Я грустно взодхнул.

– Все, можно бежать?

Рэтл снова молча кивнул головой, а дядя улыбнулся и показал мне поднятый вверх большой палец. Я нехотя вышел из комнаты, а затем и из квартиры. Бетон полов в подъезде неприятно холодил ступни, и, чтобы согреться, я решил сразу же перейти на бег. Перепрыгивая через несколько ступенек, мне удалось оказаться на первом этаже дома уже через минуту или две. Черт, да я стал ещё быстрее, чем тогда, когда играл свой последний футбольный матч!

Час был ранний, так что на улице оказалось не так уж и много зрителей. Парнишка, бегущий по улице в одних только трусах – та ещё картинка, но я ведь в отличной форме, так что мне совершенно нечего было стесняться. Глядишь, ещё и пару девчонок подцеплю по дороге. Но все же я решил поспешить – вряд ли подобные обстоятельства можно назвать подходящими для неторопливой прогулки.

И я рванул вперед. В какой-то момент неловкость исчезла, и мне даже начало нравится. Я кометой проносился по улицам города, периодически перепрыгивая через встречные преграды, и даже один раз сумел прокатиться по капоту автомобиля, придурошный водитель которого не спешил нажимать на тормоза при виде загоревшегося красного света. Чувствовал себя, словно Том Круз в «Миссия невыполнима» или Мэтт Деймон в приключениях Джейсона Борна. Было круто!

Ещё бы прихватить с собой флешку с забойной музычкой, и я согласен на такие пробежки каждое утро. Один раз остановившись на светофоре, я умудрился заполучить приветливую улыбку милой девушки, стоявшей на противоположной стороне пешеходного перехода. Специально для неё я даже поиграл грудными мышцами. Красотка сначала застенчиво отвела взгляд в сторону, когда заметила, что на мне отсутствует футболка, а то, что можно было принять за шорты, на самом деле является лишь моими просторными боксерами. Но любопытство взяло верх, она вновь посмотрела на меня и лучезарно улыбнулась. Когда загорелся разрешающий сигнал светофора и мы пошли навстречу друг другу, я подмигнул прекрасной незнакомке, на что она ответила новой, ещё более ослепительной улыбкой.

Спустя какое-то время (секундомер в моих трусах отсутствовал, так что я понятия не имел, был ли это час или все два), городские пейзажи сменились пригородными, а потом перешли в шоссе, окруженное с обеих сторон лесами. Я решил сделать свою пробежку более живописной и перешел с дороги на пересеченную местность. И только тогда ощутил все «прелести» бега босиком. Асфальт и бетон городских джунглей были весьма комфортными поверхностями для толстокожих ступней вампира, но вот лес – совсем другое дело.

Ветки, корни деревьев, камешки, шишки, еловые иголки и прочий природный мусор совсем не радовали мои босые ноги. Один раз я умудрился даже споткнуться о корягу и полететь вперед на всей своей весьма приличной скорости. Только вампирская ловкость и молниеносная реакция позволили избежать вполне возможного летального исхода при ударе башкой о землю. Я совершил в воздухе какой-то невероятный пируэт, приземлившись на все четыре конечности, и в таком виде по инерции пробежал ещё несколько футов, словно какой-то дальний обезьяноподобный предок человека.

Я вернулся на обочину дороги и весь оставшийся путь до штаба Ордена следовал вдоль шоссе. Хорошо, что в это время здесь было не так уж и много машин. Добравшись до конечного пункта моего маршрута, я, не сбавляя скорости, направился к дверям здания. Внезапно раздался звук выстрела, и маленький фонтанчик песка подлетел вверх с того самого места, куда я собирался сделать своей следующий шаг. Я резко затормозил, так что ноги полетели вперед, врезаясь в песчаный грунт, а тело зависло под углом в сорок пять градусов относительно земли. Этот угол начал стремительно уменьшатся, и в итоге я плюхнулся на задницу. Но подгоняемый выстрелами тут же перевернулся и, как спринтер, с низкого старта рванул в сторону гаража, ворота которого всегда были открыты. Здесь я смогу спрятаться от невидимого снайпера.

Два прыжка, и я на месте. Впрочем, ещё один фонтанчик песка от попадания пули в землю все же успел вырваться из-под моих ног. Я в страхе прижался спиной к стене гаража. Сердце бешено колотилось. Наверняка не так сильно, как билось бы у человека в подобной ситуации, но достаточно для того, чтобы выпить пару капель валерьянки. Сделав несколько вдохов и выдохов, я успокоился и смог обдумать сложившуюся ситуацию. Кто-то стреляет по мне. Но кто и где он находится? Второй вопрос, пожалуй, в данной ситуации важнее. Самым логичным предположением было то, что стрелок засел на крыше штаба.

На долю секунды я высунул голову из ворот гаража. Раздался очередной выстрел, и пуля вонзилась в землю в футе от меня. Хорошо быть вампиром – даже этого мимолетного взгляда мне было достаточно для того, чтобы приметить дуло винтовки, смотревшее вниз с края крыши, и голову снайпера, прильнувшего к оптическому прицелу. Что будем делать? Надо бы как-нибудь пробраться в штаб! Как это сделать? Ведь вся территория между гаражом и дверями здания отлично простреливается. Можно, конечно, попробовать добежать – пока же мне удалось увернуться сразу от трех пуль. Но долго так везти не может – теперь снайпер уже успел пристреляться, и следующий его выстрел будет гораздо точне.

Я осмотрелся по сторонам. Ну конечно! Машина! Я же был в гараже! Стрелок никак не ожидает такого! С его позиции он не сможет попасть в стекло, а железная крыша, скорее всего, защитит меня от пуль. Я сел в дядин внедорожник. Все члены Ордена оставляли свои машины незапертыми, с ключами в замке зажигания на случай каких-нибудь форс-мажорных обстоятельств. Завел двигатель и медленно подкатился к воротам гаража – незачем привлекать внимание снайпера заранее.

Как только бампер пересек линию ворот, я вдавил педаль газа в пол и резким движением руля направил автомобиль к дверям штаба. Снова послышались звуки выстрелов, но крыша над моей головой пока ещё была цела. Я едва не протаранил здание, но вовремя успел выровнять машину параллельно стене и нажать на тормоз. Черт! Мне стоило обдумать план штурма хотя бы на минуту дольше! Добравшись до дверей штаба, я осознал, что у меня нет ключей. Хм… Если на крыше здания находится вражеский стрелок, то вряд ли внутри есть кто-нибудь из наших, кто сможет впустить меня. Вернее так – они все там, но слишком заняты отражением атаки.

Я должен как можно быстрее попасть внутрь и помочь им! Когда не нужно, мои действия спешили вперед, опережая мысли, сейчас же все было наоборот – я начал раздумывать над тем, как попасть внутрь штаба ещё до того, как посмотрел на дверь. Она была открыта! Чуть-чуть, на едва заметную глазу щелочку. Потому я сразу и не приметил. Резко открыв дверь автомобиля, я, словно хищный зверь, выпрыгнул в сторону. По моей задумке, я должен был буквально влететь внутрь, налету оттолкнув дверь руками. Вот только я опять-таки не подумал, что вход в штаб Ордена охраняла массивная хреновина из железа толщиной в пару дюймов.

Я врезался в дверь и подобно герою мультфильма сполз вниз по ней на землю, при этом больно ушибив руки и живот, на который приземлился. Но я не растерялся и тут же открыл эту массивную преграду, упершись в неё руками и отталкиваясь ногами от земли. Вот я и внутри. Вторая дверь была не такой массивной, так что её я запросто смогу открыть сходу. Разбежался, выставил руки перед собой и не останавливаясь вбежал в помещение нашего командного центра.

Внутри меня ждал очередной неприятный сюрприз. Как только я пересек порог, чья-то рука вылетела откуда-то сбоку и ударила меня поперек груди. Ноги по инерции полетели вперед, и я, уже в третий раз за последние несколько минут, повалился наземь. Пока я пытался придти в себя после падения, обладатель руки-шлагбаума встал надо мной и поставил ногу мне на грудь. На незнакомце была надета белая майка, поверх которой красовалась наплечная кобура, а его физиономию украшала классическая разбойничья лыжная маска черного цвета с прорезями для глаз и рта.

Недолго думая, я схватил противника за ботинок, красовавшийся теперь на моей груди, намереваясь провести какой-нибудь болевой прием по выкручиванию сустава стопы, но незнакомец остановил меня, выхватив из кобуры один из пистолетов и наставив его мне в лицо. Я отвел руки в сторону, поднимая их ладонями вверх в знак капитуляции. И вдруг он нажал на спусковой крючок! Раздался грохот выстрела, и я увидел, как из дула пистолета вылетел крошечный огонек. Ещё не успел осознать произошедшего, как незнакомец снова нажал на спуск. Раздался второй выстрел. Затем третий, четвертый, пятый. Ублюдок остановился только тогда, когда в обойме закончились патроны, и при очередном нажатии спускового крючка послышался лишь звонкий щелчок.

Но я все ещё был жив и даже не ощущал физической боли. Ну, кроме той, что сковывала теперь мошонку из-за того, что при каждом выстреле у моих яичек случался эпилептический припадок. Хмырь в маске убрал ногу с моей груди. Я начал лихорадочно ощупывать себя в поисках ужасных пулевых ранений, которые должны были разворотить все моё тело. И тут незнакомец разразился хохотом, да таким сильным, что схватился за живот и практически согнулся пополам, не в силах контролировать переполнявшие его чувства. Трясущейся от смеха рукой он стянул маску со своей головы.

Это был Стокер! Хренов ублюдский сукин сын Стокер! Он только что выпустил в меня целую обойму, а теперь стоял и ржал надо мной! Да, это очевидно были холостые патроны, но я-то этого не знал! И я начал закипать от ярости. Сердце, которое бешено колотилось ещё до всего этого театрального представления с моим расстрелом, теперь готово было разорваться на части, но уже не от страха, а от переполнявшей его злобы. Впервые за последние пару недель я ощутил, как мои клыки начинают прорываться сквозь десны, уже порядком поотвыкшие от такой трансформации. А вместе с клыками собирался выбраться наружу и мой внутренний хищный зверь. Сейчас я вскочу на ноги и наброшусь на этого подонка, и наплевать мне, что он паладин, а я только лишь начал своё обучение. Клянусь всем на свете – я уделаю Стокера, чего бы мне это ни стоило!

Я уже уперся ладонями в пол, чтобы одним прыжком вскочить на ноги, но меня остановил знакомый бесчувственный робо-голос:

– Начнем с хорошего: ты поставил официальный рекорд Ордена по скорости бега. Ещё никому и никогда не удавалось преодолеть такое расстояние за столь малый срок.

Я приподнял голову и увидел Рэтла, стоявшего в глубине зала. Он сжимал в руке винтовку. Теперь понятно, кто палил по мне с крыши.

– А ещё ты не обделался. Что тоже немаловажно, – Стокер снова прыснул со смеха. Я посмотрел на него взглядом, переполненным ненавистью, что немного поумерило его пыл.

– Да ты не злись, пацан, все паладины через подобное проходят. Такие уж у Рэтла методы обучения, – Стокер просмеялся, подал мне руку и помог встать на ноги.

– Методы обучения? Методы обучения, мать вашу!?! Да у меня тут чуть сердечный приступ не случился! Что за идиотские методы! – кричал я, не обращаясь конкретно к Рэтлу или Стокеру, а просто выплескивая своё негодование в окружающее пространство.

– Самое главное оружие паладина – это не пистолет и даже не его руки или ноги. Главное – это умение принимать правильные решения в экстремальных условиях. А единственный способ обучить таким навыкам – поставить ученика в соответствующие условия.

Вполне логичный ответ Рэтла и пуленепробиваемость его голоса немного поумерили мой пыл.

– А когда я сдавал зачет по вскрытию замков и избавлению от оков, он подвесил меня, как хренова Гарри Гудини, в наручниках, цепях и смирительной рубахе, развел подо мной костер и поставил таймер, по окончании которого я должен был плюхнуться вниз.

Стокер хлопнул меня по спине, вроде как ободряюще, но на самом деле весьма неприятно, и я полагаю, он специально рассчитал так силу удара. Рэтл продолжил:

– Также мне понравилась твоя задумка с автомобилем. Впрочем, это было не лучшим решением, но ты хотя бы проявил сообразительность. Как ты думаешь, в чем была твоя главная ошибка?

– Вышел из дома в одних трусах? – попытался сострить я.

Стокер, все ещё продолжая ухмыляться, щелкнул языком и направил в мою сторону пистолет, на этот раз составленный из указательного и большого пальца правой руки. Моя шутка, конечно же, не произвела никакого впечатления на тренера:

– Решил прорываться в здание, не обдумав сложившуюся ситуацию.

– Но я ведь должен был прийти на выручку! Я предположил, что кто-то взял штаб штурмом, и остальным членам Ордена нужна моя помощь!

– Запомни, Сэм, раз и навсегда. Спасательная операция имеет смысл только тогда, когда ты уверен в том, что количество спасенных или их важность будет значительно перекрывать количество возможных потерь среди спасателей.

Стокер добавил:

– Смотрел «Уцелевший» с Уолбергом? Я кивнул головой.

– Там, чтобы спасти парочку морских котиков, отправляют «Чинук»[70] с отрядом быстрого реагирования, который талибы сбивают из гранатомета. В результате выживает один Уолберг и то исключительно благодаря местным жителям, а все спасатели удобряют своими останками холмы провинции Кунар.

– И что – не нужно было их спасать?

– Нужно было изначально лучше произвести разведку и послать большее количество людей, – ответил Рэтл.

– Ну а если вот так вот случилось – неужели нужно было их бросить на произвол судьбы?

– Нет. Стоило снова произвести разведку, прежде чем посылать спасателей, и тогда вертолет не попал бы в засаду.

– А если это промедление стоило бы жизней всему отряду котиков?

– Так часто и бывает. Но слишком поспешные и необдуманные действия ещё чаще приводят к большему количеству потерь. На войне никак не обойтись без жертв, но нужно стремиться минимизировать их количество. Если же говорить о нашем конкретном случае – у тебя вообще не было каких-либо сведений о наличии заложников. Возможно, все члены Ордена, запертые в штабе, уже были мертвы на тот момент. В таком случае твой героизм не имел ни малейшего смысла, и это была бы ещё одна никому не нужная смерть. Ты меня понял? Это очень важный момент. Если ты не научишься думать и взвешивать все «за» и «против» перед тем, как бросаться в бой, всё наше дальнейшее обучение не имеет особого смысла.

Я кивнул головой. Конечно, мне хотелось ещё поспорить с Рэтлом по данному поводу, но где-то в глубине души я уже осознал его правоту.

– Как ты думаешь, в чем была твоя первая ошибка? Не главная, а именно первая, – спросил тренер.

– Не убедился в отсутствии снайперов на крыше, прежде чем зайти на территорию штаба? – вновь попробовал пошутить я.

– Упустил из виду один важный момент, который мог бы навести тебя на мысль о том, что здесь творится что-то не то.

Я вопросительно приподнял бровь.

– Что было не так ещё до того, как я начал стрелять по тебе? Я задумчиво обратил взгляд куда-то в потолок.

– Ворота! – я хлопнул себя ладонью по бедру. – Чертовы ворота были открыты! А они всегда закрыты!

Стокер вновь растянул улыбку на своем лице и на этот раз наставил на меня уже два «ручных» пистолета.

– И собаки! Собаки не бежали мне на встречу!

– Правильно. И что ты должен был сделать, как только заметил это?

– Остановиться и подумать?

– Три из трех! Да ты жжешь, парниша! – гаденько хохотнул Стокер.

– Хотя… А что я мог сделать? На мне даже штанов не было! Взял бы с собой мобильник, так мог бы позвонить. А так что?

– Произвести разведку. Осмотреть штаб со всех сторон. Возможно, ты и приметил бы отблеск от прицела винтовки на крыше.

– Ну, так а дальше мне все равно ведь нужно было идти внутрь?

– Ни в коем случае. Единственным правильным решением в такой ситуации является тактическое отступление.

– Бежать, как последний трус, поджав хвост?

– Тактическое отступление – это не бегство, и даже бегство – далеко не худший вариант. Вступив в бой с противником, который может значительно превосходить тебя силами, ты в лучшем случае зря потратишь время и боеприпасы, прежде чем тебе все же придется отступать. А в худшем – ты погибнешь и уже ничем не сможешь помочь заложникам. Более того – лишишь их последнего шанса на спасение. Отступив, ты сможешь подготовить план атаки, привлечь дополнительные силы и средства и уже гарантированно нанести врагу поражение. А теперь подумай ещё раз и скажи, что ты должен был сделать в данной ситуации.

– Отступить. Вернуться домой. Надеть штаны, взять телефон, позвонить всем членам Ордена и узнать, что происходит.

Рэтл сопровождал каждую мою фразу едва заметным кивком головы, и я продолжил свои рассуждения:

– Если ответят, что все нормально, значит, я просто зря испугался.

– А если кто-то ответит, что все в порядке, только из-за того, что к его башке приставили пушку? – спросил Стокер.

Я задумался.

– Спасибо Стокер, – Рэтл кивнул в сторону коллеги. – Запомни, Сэм, если тебя или кого-то из членов Ордена возьмут в заложники и заставят говорить, что всё в порядке, необходимо незаметно подать сигнал. Делается это следующим образом. Тот, кого взяли в заложники, во время разговора должен повторить последнюю фразу собеседника с вопросительной интонацией и переставив слова местами, так, будто бы он не расслышал её. Это и будет сигналом. Тот, кто получил сигнал, при этом не должен подавать виду, а спокойно повесить трубку и тогда уже начать действовать.

– Сэм, не обделал ли ты свои штаны, когда я стрелял в тебя? Когда ты стрелял в меня, не обделал ли я свои штаны? – привел яркий пример Стокер.

Я скривил гримасу в ответ.

– Вернемся к разбору твоих ошибок. Все их совершают, но большинство ошибок ещё можно исправить грамотными последующими действиями. Что ты должен был сделать, оказавшись в гараже?

– Сесть за руль и умчаться прочь от штаба.

– Правильно. Ещё ты мог поискать в машинах оружие и средства связи. Я грустно кивнул в ответ.

– Оказавшись внутри здания штаба, что ты сделал неправильно?

– Разбежался и врезался в руку Стокера.

– А если говорить не конкретно, а в общем?

– Побежал вперед, не подумав. Я должен был спокойно подойти к двери и аккуратно открыть её так, чтобы не налететь сразу на противника, который мог скрываться за ней.

– Что ты ещё должен был сделать перед тем, как открыть вторую дверь?

Я задумчиво посмотрел на Рэтла. У меня больше не было версий, что ещё я должен был сделать, но не сделал, потому что вот такой я дурак.

– Сэм, что в здании нашего штаба располагается перед входом в основное помещение?

– И находится оно там не просто так! – добавил Стокер. Я хлопнул себя ладонью по лбу. Вот я дебил!

– Арсенал! Я должен был зайти в арсенал, взять оружие и потом уже отправляться на штурм!

– Аллилуйя! – издевательски прокричал Стокер и торжествующе вскинул руки над головой.

Рэтл лишь молча кивнул головой.

– Можешь отправляться в свою комнату, – сказал Стокер, прекратив свое празднование. – Майк привез твою одежду и личные вещи.

– После этого приходи ко мне в подвал. Я расскажу тебе о том, как теперь будет строиться твое обучение, – добавил тренер.

Я кивнул головой и удрученно поплелся в свою комнату. Да уж, первое испытание провалил с прям-таки феноменальным треском. Если так пойдет и дальше – не стать мне паладином и через десять лет.

Глава 37

В комнате меня ждала одежда, мобильный телефон и прочие нужные вещи. Дядя не забыл прихватить даже мою зубную щетку. В конце жилого блока нашего штаба располагалась ванная комната, где я смог принять душ и почистить зубы. Завершив все необходимые процедуры, я оделся и спустился вниз.

На этот раз свет в подвале Рэтла был выключен. Перешагнув порог, я остановился в нерешительности, пытаясь разглядеть хоть что-то. За моей спиной послышалось жужжание автоматического привода, и массивная входная дверь закрылась. Я оказался в кромешной темноте. Удивительно, но в подобной ситуации я, пожалуй, очутился впервые. Мало кто об этом задумывается, но в обычной жизни человек чрезвычайно редко встречает абсолютную темноту. На улице, даже при отсутствии фонарей, всегда горят окна какого-нибудь «неспящего в Сиэтле», или на худой конец луна и звезды. А дома часть этого внешнего света пробивается сквозь шторы.

Теперь же я не видел абсолютно ничего. Отсутствовала даже тонкая полоска света, которая обычно пробивается из-под двери. Глаза оказались столь же бесполезны, сколь способность определять стороны света для того, кто пребывает в открытом космосе. Мне стало как-то не по себе. Пускай у меня никогда и не было панического страха темноты, какой преследует многих в детском возрасте, но все же неприязнь подобного рода обстоятельств наверняка вписана в гены каждого человека. Ведь если подумать – чего стоило опасаться пещерному человеку в первую очередь? Не саблезубого тигра или ядовитую змею, а именно темноты, в которой мог таиться десяток этих самых тигров и змей, да ещё и каждый с пистолетом в одной руке и бензопилой в другой.

– Эй… Есть здесь кто? Рэтл?

Я услышал предательский надрыв в собственном голосе, такой, словно бы у меня все ещё продолжалась его подростковая ломка.

– Я здесь, – раздался бесконечно спокойный и отчужденный голос тренера. Удивительно, но в отсутствии зрительных ориентиров, я совершенно утратил способность воспринимать окружающее пространство. Голос Рэтла мне показался невероятно далеким и одновременно очень близким. Будто бы за сотую долю секунды, пока он произносил эти два слова, тренер успел переместиться на милю вперед и обратно. Мне сложно было даже распознать направление, в котором должен был находиться источник звука. Впрочем, скорее всего, он стоял где-то прямо передо мной.

– Забудь все то, что я рассказывал тебе о программе наших тренировок, – начал наставлять меня голос из темноты. – Паладин – это идеальный воин, и методика его обучения должна быть уникальной. Больше не будет никаких привычных для тебя тренировок, как и обычного расписания. Очередной урок начнется тогда, когда я это решу, и будет продолжаться столько, сколько потребуется. Если тренировка начнется во время ужина – ты останешься без еды, если это будет ночь – ты останешься без сна. Если понадобится – ты будешь делать то, что я скажу сутками напролет, без перерывов на прием пищи, сон или даже пятиминутную передышку.

Теперь я был полностью уверен в том, что Рэтл постоянно перемещается в окружавшей меня темноте. Вот его голос раздался где-то далеко справа, а через мгновение звук уже доносится из-за моей спины. Мне стало ещё более некомфортно. Тренер кружил вокруг, словно голодная акула, мечтающая наброситься и оттяпать тебе ногу. Да, Рэтл, конечно, мой наставник и вряд ли собирается причинить мне какой-либо вред, но доводы логики бессильны, когда за дело берутся глубинные первобытные инстинкты, шепчущие тебе: «чёт мне совсем не нравится, когда я абсолютно ничего не вижу, а вокруг меня вьется кто-то, способный убить одним ударом».

– Сделай шаг вперед.

Я подчинился. В темноте даже такое простое движение далось мне с трудом, словно бы под ногами был хрупкий и одновременно очень скользкий лед, а не привычный бетон.

– На полу перед тобой лежит пистолет. Наклонись и возьми его.

И правда – у своих ног я нащупал оружие. Рэтл что – ещё и в темноте видит? Или он смог заранее так точно рассчитать то место, на котором я окажусь? Хотя, если подумать, в этом нет ничего сложного. Любой человек, оказавшийся в темном помещении, не станет делать больше одного шага за его порог. Холодная сталь, которую я теперь сжимал в своей руке, придала мне уверенности. Акула, конечно, зверюга опасная, но у меня, мать твою, пистолет, а это чего-то да стоит!

– Твоя задача – попасть в меня, руководствуясь одним лишь слухом и твоим внутренним чутьем.

– Попасть? В смысле выстрелить?

– Да.

– Из пистолета?

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я выстрелил в тебя из пистолета? Похоже крутость Рэтла находится на грани безумия.

– Пули резиновые.

– Окей. Можно приступать?

– Как только ты будешь готов.

Я встал в стойку для стрельбы, которой меня научил Рэтл, вытянул руку с оружием вперед, а вторую ладонь подставил под кулак, сжимающий рукоятку пистолета – для лучшей устойчивости. Тут же поймал себя на том, что прищуриваю правый глаз. О да, куда в темноте без хорошего прицела! Тренер передвигался абсолютно бесшумно, но, должно быть, специально для меня продолжил разглагольствовать на тему тренировок паладина. Я поводил стволом пистолета в разные стороны, сделал несколько оборотов вокруг собственной оси и, наконец, решился нажать на спусковой крючок. Раздался щелчок… и больше ничего.

– Главное оружие паладина не пистолет и даже не его кулаки. Главное – то, что находится в твоей голове. Ты должен запомнить важное правило – как только в твоих руках оказалось новое оружие, ты сразу должен проверить его боеготовность: вынуть магазин и убедиться в наличии патронов, вернуть его на место, снять пистолет с предохранителя, отвести затвор в крайнее заднее положение и резко отпустить, тем самым поставив курок на боевой взвод.

Я очередной раз внутренне упрекнул себя в идиотизме, после чего проделал все необходимые операции. Всё, теперь я готов.

– Паладин должен постоянно анализировать происходящее вокруг. И не важно, что это – реальный бой, тренировка или обычная прогулка по городу.

Рэтл продолжал свои рассуждения, а я снова принялся выслеживать его. Меня переполнял немного нездоровый азарт. Это ведь нехорошо – хотеть подстрелить собственного учителя? Но было бы так здорово всадить резиновую пулю в грудь великого и непобедимого Рэтла! Я повел ствол пистолета влево, но тренер начал перемещаться в другую сторону. Отвел оружие вправо. Голос начал удаляться. А значит, он находится под тем же углом ко мне, что и раньше, просто отошел подальше вглубь помещения. Я нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и маленькая вспышка, вылетевшая из ствола вместе с пулей, ослепила меня. Глаза привыкли к темноте, и теперь любой свет казался для них слишком ярким. Рэтл то ли успел увидеть моё лицо, освещенное этой вспышкой, то ли очередной раз проявил свои сверхъестественные способности:

– Закрой глаза. В такой темноте они тебе не нужны, но мозг все равно продолжает тратить часть своей энергии на то, чтобы анализировать визуальную информацию, несмотря на её отсутствие.

Судя по тому, что его голос звучал столь же бесконечно спокойно как и раньше, моя пуля не достигла своей цели. Я вновь принялся водить стволом пистолета из стороны в сторону, пытаясь угадать, где находится Рэтл. Кажется, он уже у меня за спиной. Я резко развернулся и выстрелил.

– Доверься своим инстинктам. Большинство людей недооценивают их, но спроси любого солдата или спортсмена, и они подтвердят тебе, что порой инстинкты работают куда точнее, нежели глаза или руки.

И снова мимо. Может быть, стоит взять количеством, а не качеством? Даже сам Рэтл как-то говорил, что кучность порой важнее точности. Я нажал на спусковой крючок, затем дернул пистолет влево и выстрелил, потом резко вправо и ещё раз пальнул по темноте, в которой скрывался мой невидимый противник.

– Я полагаю, ты вспомнил мои слова о кучности, порой заменяющей точность, – как он это делает? Читает мои мысли? – Но не забывай – в данной ситуации у тебя ограниченное количество патронов. Не стоит ими разбрасываться.

Мимо! Опять всё мимо! Так, а чего это я всё стою на одном месте? Да, вокруг, конечно, кромешная тьма, но я посреди знакомого подвала – здесь нет никаких препятствий, как минимум, на десяток футов[71] в каждую сторону. Я осторожно сделал несколько шагов по направлению голоса Рэтла, затем шаг вбок. Он должен быть прямо передо мной! Я нажал на спуск. Выстрел и снова ничего – никаких тебе «ай-ай», «ой-ой» или «какого хрена, мать твою!».

– Я помогу тебе найти меня.

Откуда-то сзади раздался грохот выстрела, и резкая боль пронзила моё правое бедро. Я инстинктивно открыл глаза, но, разумеется, ничего не увидел.

– Ай! Что за черт! Какого хрена! Ты подстрелил меня!

Вот-вот, именно такие звуки должен был издать Рэтл, но в итоге их произнес я сам.

– Я уже говорил тебе – пули резиновые, от них даже синяка не останется.

– Каким, мать его, местом это поможет мне найти тебя!?! – сбивающимся от негодования голосом прокричал я и принялся растирать ушибленное бедро.

– Вспышка от выстрела – главный способ определения местоположения снайпера. Вернее был таковым, до изобретения пламегасителей.

– Но больно же!

– Боль – это обязательная часть обучения паладина. Ты должен уметь здраво рассуждать в любых обстоятельствах, а физическая боль – постоянная спутница воина.

Раздался очередной выстрел. Пуля Рэтла просвистела прямо над моим ухом. На этот раз я не растерялся и отправил сразу два резиновых шарика в сторону вспышки, которую успел засечь слева от себя.

– Уже лучше.

А значит всё равно мимо!

– Ты мне чуть в голову не попал! Ещё бы дюйм вправо, и ты бы выбил мне глаз!

– Я знаю.

«Я знаю»! Просто «я знаю» и все! Ни каких тебе «извини», «я не хотел» или на худой конец «я больше так не буду». Хотя, если подумать – это ведь Рэтл! Он наверняка прекрасно знал, куда целиться, и такой вот свист смерти над ухом – ещё один прием обучения мастерству паладина.

Я очередной раз принялся выслеживать Рэтла. Дождусь момента, когда он сделает свой ход, и отправлю десяток пуль по дуге по обе стороны от вспышки его выстрела. Какая-нибудь из них да попадет в цель! А тем временем тренер продолжал свою лекцию:

– Темнота – древнейший враг человека. В отличие от кротов, летучих мышей, собак и вообще большинства животных, люди получают основную часть информации об окружающем мире при помощи зрения. Мы не приспособлены к тому, чтобы жить под покровом ночи. Тьма делает нас уязвимыми, беспомощными, пугает нас.

Несмотря на то, что голос Рэтла в принципе лишен способности к эмоциональной окрашенности, я был готов поспорить, что в тот момент он стал гораздо более зловещим. Раздался выстрел. Я увидел вспышку далеко впереди – у противоположной стены подвала. Пуля не достигла меня, да и сноп света, вылетевший из пистолета Рэтла, вспыхнул выше уровня моих глаз. Должно быть, тренер выстрелил вверх, подняв оружие над головой. Сделал мне поблажку, потому как потерял надежду на то, что я смогу пройти это испытание?

Эти рассуждения посетили мою голову уже позже. А тогда, как только я увидел вспышку света, тут же нажал на спусковой крючок. Щелчок и больше ничего! Как в самом начале этого «упражнения», когда я забыл снять пистолет с предохранителя.

– Паладин должен уметь совмещать, казалось бы, несовместимые вещи – полную сосредоточенность на объекте и постоянный анализ всей картины происходящего в целом. Проверяя боеготовность оружия, ты должен был запомнить количество патронов в магазине и не забывать вести подсчет во время стрельбы. И вот ты остался без оружия… Один… В кромешной темноте…

Теперь я был абсолютно уверен в том, что Рэтл стоит в нескольких футах впереди меня и, судя по звуку, приближается. А что он сделает, когда дойдет до меня? Я нервно сглотнул. Ещё когда он только начинал свой рассказ о темноте, его голос показался мне зловещим, и я, честно говоря, начал терять уверенность в себе. И вот теперь я остался безоружным, и прямо на меня идет та самая зубастая акула, что кружила вокруг, мечтая урвать кусочек бренной плоти. А ещё эта его фраза о том, что боль является постоянной спутницей воина. Что если, приблизившись ко мне, Рэтл размахнется и впечатает свой бронебойный фронт-кик мне в грудь? «Сломанные ребра – это обязательная часть обучения паладина» – скажет он и отправит меня на месяцок в больничку. С него станется! Его как-то раз чуть не расчленили живьем, после такого любые переломы покажутся царапиной.

– Ты не должен бояться темноты, но ты обязан её опасаться, – с каждым произнесенным словом голос Рэтла раздавался все ближе и ближе ко мне. – Ты всегда должен помнить, в чем заключается главная опасность темноты…

– Ты никогда не знаешь, что в ней скрывается!

Чей-то незнакомый голос прошептал эту фразу мне в самое ухо. Это не был тренер! Рэтл стоял передо мной, а тот, кто произнес последние слова, был у меня за спиной! Паника бомбой разорвалась у меня в груди, разнося осколки страха во все уголки моего тела. И это было только начало кошмара! Внезапно чья-то рука перекинулась через моё плечо, так что локтевой сгиб уперся в шею, а вторая начала давить мне на затылок. Это был классический удушающий захват, который я неоднократно видел в кино и даже один раз вживую – именно таким приемом Джек обездвижил свою жертву в тот день, когда мне пришлось убить его. Руки незнакомца все сильнее сдавливали моё горло. И как будто бы этого было мало, они начали подниматься вверх. Мне пришлось встать на цыпочки. Теперь ещё гравитация и вес моего собственного тела помогали неизвестному врагу душить меня. Страх начал метаться внутри моей головы, стучась о стенки черепа, словно птица, пойманная в клетку. Я бессмысленно хватался пальцами за руку незнакомца, сдавившую мою шею, и все ещё пытался ловить воздух ртом, хотя мое дыхательное горло уже было надежно перекрыто.

– Тебе нужно победить свой страх. Это всё – лишь в твоей голове. Ты не умираешь. Ещё ничего не кончено. Вспомни, что тебе говорили – ты вампир и тебе требуется гораздо меньшее количество кислорода, чем обычному человеку. Ты можешь провести в таком положении несколько минут без какого-либо вреда для своего здоровья и боеспособности.

Голос Рэтла раздавался прямо передо мной. Теперь нас разделяло не больше фута. Но я продолжал паниковать и практически не осознавал того, что он говорил.

– Главное оружие паладина – это умение принимать правильные решения в экстремальных условиях. Остановись на секунду, перестань бороться. Очисти свой разум и подумай.

Теперь слова Рэтла воспринимались четче. Мои руки все ещё продолжали цепляться за незнакомца, но уже не так активно. Я начал понимать бессмысленность своих попыток сделать вдох.

– Отвлекись от происходящего. Представь ситуацию со стороны. Что ты видишь? Что сейчас происходит?

Я уже отчетливо слышал голос тренера. Мои руки опустились вниз, а рот закрылся, больше не пытаясь поймать губами желанную порцию воздуха. Я представил происходящее со стороны – я стою прямо, нападающий сзади, его руки удерживают мою шею. И это всё. Мои руки свободны, а нападающего заняты. Он открыт. Он не сможет защищаться и одновременно продолжать душить меня.

– Ты видишь это, Сэм? Теперь ты видишь то, что нужно сделать? Не спеши. Приготовься. У тебя ещё масса времени. Сделай все правильно.

Я продумал каждое своё движение, мысленно сделал глубокий выдох и начал действовать. Левой рукой махнул вверх через плечо и ударил врага прямо в подбородок, одновременно отвел правую назад и впечатал кулак туда, где должна была располагаться печень противника. Незнакомец оказался крепким засранцем, и его рука не сдвинулись с моей шеи. Но хватка немного ослабла. Я воспользовался представившейся возможностью – обеими ладонями схватил его руку, повис на ней и в тот же миг подогнул колени и ударил пятками по ногам противника. Он пошатнулся и немного потерял равновесие. Вторая рука нападавшего соскользнула с моего затылка, и теперь его удушающий захват лишился блокирующего механизма. Уже стоя на обеих ногах, я ещё крепче обхватил его руку. Резко согнувшись и крутанув корпус влево, я произвел бросок. Тело противника перелетело через моё плечо и рухнуло на бетонный пол рядом с моими ногами.

Дешевые ужастики про маньяков и подростков, выбравшихся отдохнуть на природу, научили меня тому, что врага всегда нужно добивать. Лучше всего, конечно, отрубить голову или сбросить в плавильный котел, но за неимением нужного оборудования сгодятся и мощные удары ногами в корпус и по голове. Я все ещё держал руку противника, так что прекрасно представлял, куда нужно целиться, чтобы пнуть его башку, как мяч, при кикоффе в начале футбольного матча. Уже отвел ногу назад, собираясь хорошенько размахнуться, но тут мою голову пронзила жгучая боль.

Все лампы, висевшие под потолком, разом загорелись. Уже позабытый мной яркий свет не просто ослепил, а словно бы ткнул раскаленной кочергой в каждое глазное яблоко. Я отпустил руку противника и принялся яростно тереть глаза. Спустя какое-то время боль отпустила и, хорошенько проморгавшись, я смог разглядеть происходящее вокруг.

Передо мной стояли двое – Рэтл и Стокер. Ну, конечно! Само собой, это Стокер напал на меня! Кто ещё, если не этот мерзавец, взялся бы исполнять столь подлую роль и нападать на безоружного сзади! Чертов ублюдок! Второй раз за день этот сукин сын набрасывается на меня исподтишка! Подонок! Когда-нибудь он у меня обязательно поплатится за всё это! Мои размышления о мести прервал Рэтл:

– Не то чтобы все прошло идеально, но ты справился. И даже самостоятельно догадался, как можно выйти из удушающего захвата, и смог сделать это с первой попытки. Сначала ты запаниковал, но время, которое понадобилось тебе на то, чтобы придти в себя, в принципе укладывается в допустимые для твоего уровня обучения границы. В конце каждого подобного испытания мы будем проводить работу над ошибками. Как ты думаешь, какие ошибки ты допустил на этот раз?

– На этот раз на тебе уже были штаны! – Стокер издевательски подмигнул мне.

– Наверное, я должен был первым делом обследовать помещение.

– Каким образом? Здесь была кромешная темнота, а обшаривать весь подвал вслепую не лучшее решение. Что ты должен был сделать первым делом, так это…

Я перебил тренера:

– Я должен был отступить! Рэтл кивнул головой.

– Я должен был отступить, найти выключатель или сходить за фонариком. За фонариком и оружием!

– Правильно. Темнота – уже сама по себе тревожный сигнал. Если я позвал тебя зайти ко мне в подвал, то почему там не горит свет? Ты должен уметь улавливать подобные тревожные сигналы. Да, я, конечно, мог уйти куда-то по делам и просто выключить свет, но в таком случае тебе все равно нечего делать в подвале. Лучшим вариантом будет покинуть помещение и позвонить мне. Темнота опасна. В ней может скрываться что угодно. Тебя мог ожидать ни один, ни два, а несколько десятков противников, или один но с пулеметом, или в подвале могло и не быть никого, кроме растяжки с противопехотной миной.

– А что делать, если я уже оказался в темноте? Если я зашел в комнату, и дверь тут же закрылась за моей спиной?

– В таком случае тебе необходимо занять наиболее безопасное положение в пространстве. Для начала отойти в сторону. Если тебя кто-то ждал внутри, он видел, где ты остановился, пока в комнату ещё поступал свет из двери. Ему больше не нужно освещение, чтобы пристрелить тебя, он и так знает, где ты находишься. Второе правило поведения в подобной ситуации – всегда защищай свой тыл. Спина наиболее уязвима, в чем ты уже успел убедиться. Поэтому нужно встать так, чтобы никто не смог напасть на тебя сзади. Не стоит прижиматься к стене – это уменьшит твою маневренность, лучше встань в пяти-семи дюймах[72] от неё. И никогда не занимай место в углу – это худшее положение в пространстве. Если ты стоишь посредине комнаты – на тебя могут напасть со всех сторон, но и ты можешь отступить в любом направлении. Стоя в углу, ты многократно уменьшаешь свои шансы на благополучный исход схватки.

– Не зря ведь говорят «загнать в угол»! – добавил Стокер.

– А то, что я не смог в тебя попасть – в чем здесь была моя ошибка?

– Ни в чем. Просто нужно больше тренироваться. Кстати, о тренировках. В отличие от простого члена Ордена паладин должен уметь не только драться и стрелять, но и обладать всеми прочими необходимыми навыками. Поэтому теперь твоим обучением буду заниматься не только я, но и остальные члены Ордена. Стокер, например, научит тебя взлому и проникновению.

– Зачем? Потому что он старый и уже не справляется? Нужна модель поновее и посимпатичнее? – съязвил я, пристально глядя в лицо Стокера.

– В обычных условиях у каждого члена Ордена есть своя специализация, и каждый делает то, что у него получается лучше остальных. Но паладин – это уникальная боевая единица, способная проводить операции в одиночку. Каждый из нас обладает широким спектром различных навыков – начиная с поиска объекта и заканчивая его устранением. И если ты хочешь стать одним из паладинов, ты также должен уметь все это. Мы сильны настолько, насколько силен самый слабый из нас. Если каждый будет уметь делать только свою работу, в случае выхода из строя любого из его членов весь отряд окажется небоеспособным. У нас же детали механизма взаимозаменяемы, и даже если все падут, то один единственный оставшийся сможет доделать работу до конца.

– Звучит круто!

– А то! Ему бы генералом быть!

Стокер едва дернул локтем, наверное, чтобы ткнуть им Рэтла в бок, но передумал. Кажется, он побаивается тренера, либо испытывает к нему глубочайшее уважение на грани религиозного трепета. Кто знает, может быть, пройдет ещё время, и я сам начну относиться к Рэтлу, как к некому сверхъестественному существу, – богу войны, способному разрушать города и уничтожать целые армии.

Тренер повернул голову в сторону Стокера:

– Нам пора. А тебе стоит заняться своей колонной – ты сможешь стать паладином, только если расправишься с ней менее чем за два месяца.

Я кивнул в ответ. Стокер и Рэтл покинули помещение, а я остался в одиночестве молотить кулаками по бетону.

Глава 38

– Я слышал, тебе сегодня крепко досталось?

Дядя убрал правую руку с рулевого колеса и хлопнул меня по колену. На приборной панели автомобиля горела надпись «10:30 P.M.», и мы ехали домой.

– Да уж, было весело, – я изобразил на лице кислую улыбочку.

– Ты главное запомни, Сэм, Рэтл великий учитель – некоторые его «упражнения» могут напугать тебя до смерти, но он никогда не причинит тебе настоящего вреда. Помимо синяков и ссадин, конечно. Этого добра будет навалом! Но ничего серьёзнее! И его методика действительно работает. Если ты все-таки не передумаешь и не откажется от должности паладина, его уроки в буквальном смысле могут спасти тебе жизнь.

– Ага, ну хотя бы не скучно.

– Это уже точно, Сэмми, это уж точно.

Дядя, как обычно, дружелюбно улыбнулся и издал короткий смешок. Видимо вспомнил что-то забавное из своих тренировок с Рэтлом.

– Я тут давно хотел спросить тебя по поводу Стокера.

– Ага, валяй, спрашивай.

– Нахрена вы держите в Ордене такого придурка! – с явным негодованием в голосе выпалил я.

Дядя снова усмехнулся.

– Да ладно тебе, не такой уж он и придурок.

– Ещё какой! Он вообще отвратительный! Гадкий, скользкий, подлый, всё время подкалывает всех, шуточки какие-нибудь мерзкие в чужой адрес вечно бросает. Козел он первостатейный!

– А ещё он дважды смог застать тебя врасплох.

– Да дело-то не в этом! – хотя я и сам прекрасно понимал, что в основном мое негодование было связанно именно с этим. – Рэтл вон вообще стрелял в меня, так я же не в обиде на него!

– Почему? Почему ты не в обиде на Рэтла, но бесишься по поводу присутствия Стокера в Ордене?

– Да потому! Рэтл все это делает исключительно для того, чтобы научить меня, чтобы подготовить! Он не стремится самоутвердиться за мой счет, он лишь заботится о том, чтобы мне не оторвали башку в первом же бою. А вот Стокеру это все нравится! Ему нравиться нападать! Нравится заставать врасплох и глумиться над другими! Он тащится с этого!

– Не думаю, что уж прям тащится, но да – характер у Стокера тот ещё. Но он хороший специалист, даже отличный. Без него нам приходилось бы куда сложнее. Ещё одна из очаровательных особенностей взрослой жизни – тебе приходится работать с теми, кого ты терпеть не можешь. Спроси у любого «белого воротничка». Здоровенный офис компании, разделенный одними пластиковыми перегородками ниже человеческого роста, где сидят одновременно человек сто. И все они терпеть друг друга не могут! Но работают, каждый день работают с теми, кого ненавидят всем сердцем, – а что поделать, приходится! Это я про тебя говорю, сам-то я к Стокеру нормально отношусь. К нему нужно попривыкнуть, но парень он неплохой. К тому же он правая рука Рэтла – его первый помощник во всех делах.

– Но он же подонок! Самый настоящий подонок!

– Ох, Сэм, люди не так просты, как тебе кажется. Ты не поверишь, но, возможно, в душе Стокер самый чуткий и ранимый член нашего Ордена.

– Не поверю!

– А ты тогда послушай историю о том, как мы с ним познакомились. Я жестом предложил дяде продолжить свой рассказ.

– Как я тебе уже вкратце рассказывал, карательные операции паладинов – это не единственное и даже не самое главное назначение нашего Ордена. Испокон веков Стражники Ночи в первую очередь занимались обращением вампиров в «дневную веру». Наш великий основатель – Первый Страж – понимал, что наказание вторично. Карательные меры против ночных необходимы, но даже такая узаконенная крайняя мера, как смертельная казнь, это все равно убийство. А убийство – это зло. Необходимое, но все же зло. И зло – это не тот материал, на котором можно что-либо построить. Любой тоталитарный режим рано или поздно разваливается, неважно под напором внешних или внутренних обстоятельств. И он разваливается именно из-за того, что казни, тюрьмы, доносы, всеобщая слежка и прочие элементы, на которых держатся подобные системы – все это зло. Зло не строит, оно разрушает. Поэтому для Ордена, в отличие от нашего государства, всегда профилактика преступлений стояла выше, нежели их наказание. И наша главная цель – находить тех вампиров, что ещё не успели принести кому-нибудь непоправимый вред. Находить и ставить их на путь истинный. Так что именно этим я и занимаюсь большую часть своего времени.

– А как ты находишь таких вампиров?

– Ну, для начала я веду базу известных нам вампирских родов. И когда у очередного подростка, внутри которого, возможно, живет V-ген, наступает период полового созревания, мы начинаем следить за ним, и при первых признаках трансформации я беру его под своё крыло. Также мы занимаемся поиском подобных субъектов. Работаем примерно так же, как и при выявлении ночных, только в данном случае ищем другого рода происшествия.

– Какие, например?

– Убийство скота или домашних животных. Очень редко вампиры становятся ночными сразу же после трансформации – большинство сначала пробуют силы на братьях наших меньших. Бывают ещё кражи запасов крови для переливаний из медицинских учреждений.

– Ты, вроде как, историю знакомства со Стокером собирался рассказать.

– Ага, точно. Было это лет семь назад. Тогда наш филиал состоял из меня, Лесоруба, Рэтла, Ли и Бэсси. Гик и Флеминг присоединились к нам ещё позже, чем Стокер. В один прекрасный день попалась мне на глаза странная история из разряда «городских легенд». Мол, в соседнем городе по ночам одинокие девушки, возвращающиеся домой из бара, неожиданно теряют сознание, отключаются на какое-то время, а после просыпаются где-нибудь в подворотне в луже собственной рвоты, ну, или просто на грязном асфальте неподалеку от питейного заведения. Казалось бы, истории здесь вообще и нет. Выпила лишнего, отключилась – ну, с кем не бывает. Но все эти девушки после пробуждения обнаружили у себя на шее след от укола. По версии этой легенды, в городе завелся необычный сексуальный маньяк, который выслеживает пьяненьких девчушек, усыпляет их уколом снотворного, а потом проделывает над несчастными свои извращенные действия. Вот только на телах жертв никаких следов ни обычного, ни сексуального насилия не обнаружилось, и вещи все тоже остались при них. Соответственно полиции до таких случаев никакого дела не было.

Дядя посмотрел на меня, проверяя, слежу ли я за ходом его рассказа. Я следил.

– У нас тогда выдался очень спокойный месяц, и я просто от скуки решил покопаться в этом деле. Ведь в основе любой городской легенды лежит какое-нибудь реальное событие. Искаженное многочисленными устными пересказами практически до неузнаваемости, но все же реальное. Приехал я в тот городок, расспросил народ и нашел несколько девушек, с которыми случилась описанная в легенде неприятность. Большинство, конечно, не помнили ровным счетом ничего из того, что случилось с ними после выхода из бара и до неприятного момента пробуждения на асфальте со следами укола на шее. Но вот одна, наименее пьющая, припомнила, что кажется за ней кто-то шёл от самого бара, а, догнав, вроде как, даже схватил за лицо, а точнее накрыл ладонью рот и нос, что показалось девушке наименее правдоподобным из её воспоминаний. Так как она была пьяной в тот момент, а никаких следов удушения или чего-то ещё подобного после не обнаружилось, девушка не стала настаивать на своих словах о преследователе. Не настаивала, но, особо и не отказывалась от них. Я сразу же подумал о хлороформе.

Я вопросительно посмотрел на дядю.

– Ну, знаешь, как в кино показывают – наливаешь такую бесцветную жидкость на платок, закрываешь им лицо жертве, и она отключается. Его ещё в больницах раньше применяли в качестве наркоза – вдохнешь пары и отправишься в страну грез.

Я кивнул головой в ответ.

– Но, спрашивается, зачем нападающему использовать хлороформ, чтобы обезвредить свою жертву, а после ещё и накачивать её транквилизатором? К тому же одна из девчонок рассказала, что у неё хватило ума, проснувшись после такого нападения, сесть за руль. Её тормознули копы, а запашок после вчерашнего кутежа ещё не выветрился. Отправили на освидетельствование, взяли анализы на наличие в крови всякой гадости и не обнаружили ничего, кроме ожидаемого алкоголя. Значится, не было никаких транков. Но след от укола остался!

– Кто-то воровал их кровь! – воскликнул я. – Ли рассказывала, что тот последний чувак, ну, ночной, которого вы грохнули, вот он так же шприцом забирал у своих жертв кровь.

– Точно так. Ли последнее дело потому и приметила, что я ей эту историю рассказывал. Вообще ты удивишься, но воровство крови у живого человека – преступление довольно распространенное. Многие ночные вампиры начинают свою карьеру подобным образом. Так что запекшаяся точка крови после укола в наше время – такой же признак нападения вампира, как и следы зубов на шее. И, кстати, современные вампиры вообще не так чтобы часто кусают своих жертв. Это довольно сложно, грамотно прокусить вену и тем более артерию – весь измажешься в кровище и много заветной жидкости растратишь понапрасну. Большинство ночных предпочитают сначала обездвижить жертву, а потом уже выкачать из неё кровь шприцом или, например, подвесить человека за ноги, перерезать горло и спустить кровь, как это делают на скотобойнях. На моей практике кусали жертв либо молодые вампиры, которым жажда затуманивала рассудок, и они бросались на людей, ни о чем больше не думая, либо, наоборот, матерые звери, которым подобное доставляло ещё и некое эстетическое удовольствие. Нетрудно отличить первых от вторых: работу молодых копы всегда принимают за нападение диких животных, настолько ужасно растерзанными в итоге выглядят жертвы, а вот бывалые вампиры, напротив, работают очень чисто – четыре аккуратненьких следа от клыков и ни капли крови мимо.

От дядиного рассказа у меня побежали мурашки по спине. Я вспомнил Джека и то, как он обращался со своей жертвой. Судя по всему, он как раз и был таким вот матерым зверем, после которого не остается никаких лишних следов. Чтобы отпугнуть нехорошие мысли, я перебил Майка:

– Ты вроде снова углубился в дебри, вместо того, чтобы рассказывать историю знакомства со Стокером.

– Ага, точно. Извиняюсь. В общем, заподозрил я нашего неуловимого сексуального маньяка в том, что на самом деле он вампир, ворующий кровь, а не извращенец, бегающий в одном пальто, надетом на голое тело. Приступил к поискам. Сначала дело шло очень туго – в те годы и камер наблюдения на улицах было меньше, и полицейские базы похуже, да и чего уж там скрывать – я был гораздо менее опытным поисковиком. Я уже готов был сдаться – наличие вампирской составляющей в деле не доказано, да и жертв по большому счету и нет. Пренеприятное пробуждение посреди улицы, возможно, даже пойдет на пользу любительницам слишком бурных кутежей. Но тут, как назло, появилась первая настоящая жертва. Труп девушки был найден в подворотне.

– Этот маньяк её убил? – мне уже не терпелось услышать, когда же история дяди, наконец, достигнет своей кульминации.

– И да, и нет. Следов насилия на теле не обнаружили, кроме той самой точки от укола шприцем. Вскрытие показало, что у девушки были проблемы со здоровьем, а точнее с сердцем. Изрядное количество выпитого алкоголя и так весьма негативно сказалось на работе её «мотора», а кровь, которую изъял из её вен наш преступник, оказалась «последней каплей», – рот дяди искривился в грустной ухмылке от собственного неловкого каламбура. – Сердце не выдержало такого напряжения и остановилось.

– Но это ведь всё равно была его вина!

– В тот момент я именно так и подумал. Хотя продолжал надеяться, что смерть девушки была скорее убийством по неосторожности, нежели хладнокровным актом.

– Ты нашел его?

Дядя лишь кивнул головой.

– Это был Стокер? Это он убил девушку!?! – в моем голосе начали пробиваться нотки негодования.

Дядя снова кивнул, довольно печально выдохнул и продолжил свой рассказ:

– Я вышел на некого Эдгара Альвареса – бывшего бармена, на тот момент безработного. У него было несколько приводов в полицию по мелочам, но в целом Эдгар выглядел вполне обычным парнем, вышедшим из не самой благополучной среды.

Про себя я подумал, что Стокер не очень походил на латиноамериканца со своей бледной кожей, хотя волосы у него были подходящего темно-черного цвета. В любом случае я оставил эти сомнения при себе.

– Я узнал его адрес – Альварес снимал крошечную комнатушку в доме с очень низкой арендной платой и ещё более низкими условиями проживания. Прихватив пистолет, я наведался к нему в гости, ещё сам до конца не решив, что же буду делать, когда поймаю сеньора Альвареса.

Дядя остановился, выдохнул, повернул голову в мою сторону и продолжил:

– Я выломал дверь в его квартиру и застал Эдгара болтающимся в петле…

Майк вновь прервал свой рассказ… и рассмеялся. Очень тихо и довольно печально, но все же рассмеялся, чем сильно удивил меня.

– Бэсси рассказывала тебе, что мы нуждаемся в меньшем количестве кислорода, чем люди?

Я кивнул головой.

– А Стокер, ранее известный как Эдгар Альварес, этого не знал, – с лица дяди всё ещё не сходила улыбка. – Это была очень странная картина – одновременно пугающая и забавная. С одной стороны, я увидел человека, болтающегося в петле, с другой – в какой-то момент этот человек осознал, что покончить с собой у него не очень-то получается, но веревка закреплена на крюке для люстры под самым потолком, а стула, с которого он забрался в эту петлю, под ногами уже нет. В общем, Стокер бьется в петле, как рыба, пойманная на крючок и только что вытянутая из воды, а на его лице застыло нечто среднее между удивлением и досадой. Причем досадой очень детской, как будто бы у него отняли любимую игрушку.

Дядя вновь рассмеялся, на этот раз уже веселее. Я тоже улыбнулся, представив себе описанную картину.

– И что было дальше?

– Я обрезал веревку и вынул его из петли. Мы поговорили. Оказывается, Стокер услышал в местных новостях о случившемся, узнал свою жертву, и это потрясло его до глубины души. Понимаешь, он не хотел причинять никому вреда. Стокер выходил на такую необычную «охоту» крайне редко и крови брал минимальное количество, лишь бы подавить в себе звериный инстинкт, из-за которого он боялся наброситься на кого-нибудь. И то, что он мне рассказал, было чистой правдой. Я ещё никогда не встречал столь истощенного и изможденного вампира, каким первый раз предо мной предстал Стокер. Парень едва не заморил себя голодом, лишь бы не причинить никому вреда. Да, он может показаться жутким придурком, но все эти его шутки и подколки – скорее защитный механизм, при помощи которого Стокер скрывает от посторонних то, насколько на самом деле он ранимый человек. Подобное поведение распространенно среди подростков. Подумай, и ты в своей школе наверняка встречал подобное – хулиган, который терроризирует всех вокруг, сам тайком после уроков ходит заниматься в театральный кружок.

Дядя вопросительно посмотрел на меня. Я прищурил правый глаз и покачал головой из стороны в сторону, как бы говоря: «ну да, что-то такое было».

– Стокер хороший друг и коллега. И он в свое время пару раз спасал мне жизнь. Так что будь к нему терпимее. И вообще, когда познакомишься с ним получше, увидишь, какой он на самом деле. Ты уже приметил, что никто в Ордене не реагирует на его порой придурковатое поведение? Потому что все знают – Стокер хороший парень, у которого просто есть свои психологические проблемы. Как, впрочем, и у большинства из нас.

– А у тебя какие проблемы?

Дядя заговорщицки посмотрел в мою сторону и прошептал:

– Я смотрю много порно. Очень, очень, очень, очень много порно!

Я ударил дядю кулаком в плечо и рассмеялся. Лицо Майка осветилось традиционной добродушной улыбкой, и он подхватил мой смех.

Глава 39

– Сэм, вставай! Дело есть! – сквозь сон послышался голос дяди.

– Что? Опять в одних трусах бежать до штаба? – протирая глаза, ответил я.

– Нет, но мне нужно кое-что тебе показать до того, как ты поедешь на тренировку к Рэтлу.

– Окей. Дай мне минутку.

– Хорошо. Вставай, умывайся, одевайся. Буду ждать тебя на крыше.

– На крыше? – я присел на кровати и вопросительно посмотрел на него.

– Ага.

– Здесь на крыше? На крыше этого дома? – Ага.

– А как я туда попаду?

– Поднимешься на лифте на последний этаж, пройдешь там до конца коридора и увидишь дверь с надписью «Выход на крышу».

– Ну ладно, хорошо.

Дядя хлопнул меня по плечу и вышел из комнаты. Я встал, посетил ванную, оделся, забежал по-быстрому на кухню, где за пару глотков осушил бутылочку Бладберри, и только после всего этого вышел из квартиры. Наши апартаменты располагались на двадцать седьмом этаже, а всего их насчитывалось тридцать пять. Отделанная шлифованной сталью кабина лифта подняла меня наверх чуть ли не моментально. Я нашел дверь, ведущую на крышу, и вышел наружу. Майк стоял ко мне спиной, неподалеку от парапета. Кажется, так называют эту невысокую стенку, огораживающую крышу по периметру? Где-то вдалеке разгорался восход солнца, окрашивая ещё пока черное небо в причудливые цвета. Наверное, было часов пять-шесть утра. Как-то раньше не задумывался о том, в какое время в наших широтах встает солнце.

Я подошел и встал рядом с дядей. Вид с крыши открывался шикарный. Бриксби, конечно, не Чикаго, но тоже городок не маленький. Численность местного населения что-то около полумиллиона человек. Интересно смотреть на город в столь ранний час, когда все его жители (а также автомобили, уличные фонари и окна домов) только начинают пробуждаться. Пока ещё редкие машины сонно и ворчливо выезжают куда-то по своим делам, а единственные двуногие, шагающие по асфальту в такое время – это гордые хозяева собак, которым приходится выгуливать своих питомцев, несмотря на то, что совсем не хочется выползать из-под одеяла в пять утра.

– Чего тебе не спится, как всем нормальным вампирам? – спросил я дядю и сладко зевнул.

– Долг зовет, – дядя повернул голову в мою сторону и как-то очень задумчиво улыбнулся. Хотя, скорее всего, он просто тоже не успел ещё окончательно проснуться.

В пять утра да на крыше высотного здания было совсем не жарко. Я зябко поежился, стараясь поглубже забраться в толстовку, и снова обратился к Майку:

– Так чего хотел?

– Научить тебя одному важному приему, который Рэтл тебе ни за что не покажет.

– Это ещё почему?

– Ну, скажем так, у Рэтла имеется своё мнение по этому поводу.

– О чем собственно речь?

– О твоих вампирских клыках.

Я только сейчас осознал, что за все то время, что живу с дядей и питаюсь Бладберри, мои клыки показывались на свет один единственный раз – тогда, когда Рэтл устроил мне засаду, я оказался на полу, а Стокер выпустил в меня целую обойму холостых патронов. Вернее даже тогда они не вырвались наружу, а лишь обозначили своё присутствие уже позабытым зудом в деснах.

– А что с ними? Нужно сходить показаться вампирскому стоматологу? Дядя улыбнулся, оценив шутку, но продолжил серьёзным тоном:

– Нет, речь идет о применении клыков во время сражения.

– Кусаться что ли будешь учить? – перебил я дядю.

– Может, дослушаешь меня до конца? В таком случае у тебя будет гораздо меньше вопросов.

Я примирительно поднял ладони вверх.

– Тогда, когда ты дрался, уже будучи вампиром, твои клыки вырывались наружу? – Да.

– Но это происходило не сразу, а когда бой уже был в самом разгаре, правильно?

– Кажется, да.

– Так вот, клыки вырываются наружу, когда ты достигаешь определенного уровня психологического и физического напряжения. Организм как бы решает, что ты вот-вот одержишь победу и приступишь к трапезе, отсюда и клыки. Но дело в том, что появление клыков вызывает и другие реакции в наших телах – усиливается выработка адреналина, разных гормонов и химических веществ. Ты, наверняка, замечал, что как только клыки показываются наружу, ты становишься злее, яростнее, быстрее и сильнее.

Я кивнул головой.

– Этот процесс можно использовать и в обратную сторону. Если не дожидаться, когда бой дойдет до своего апогея, а самостоятельно вызвать появление клыков, то автоматически в кровь начнут поступать соответствующие вещества, и ты станешь быстрее и злее ещё до того, как вступишь в этот самый бой. Это очень полезная «фишка» нашего организма, которая когда-нибудь может спасти тебе жизнь.

– А почему Рэтл не стал бы мне такое рассказывать?

– Потому что Рэтл проповедует совсем другую философию боя. Помнишь, как ты себя чувствовал, когда клыки прорывались сквозь десны?

– Я был в бешенстве, хотел крушить и убивать.

– Вот-вот. Эту ярость можно научиться контролировать, но только в определенных границах. Клыки в любом случае всегда будут повышать градус твоего внутреннего гнева. Соответственно ты станешь быстрее и гораздо сильнее за счет этой ярости, но одновременно она повлияет и на твои умственные способности. Пытался когда-нибудь логически рассуждать, пока злишься?

– Ага. Хреново получается.

– Вот именно, хреново. Рэтл тебе, наверное, уже говорил, что главное оружие паладина – это его мозги.

– Говорил. Раз сто! Дядя улыбнулся.

– Его любимая присказка. Стокер предлагал ему татуировку сделать с этой фразой. Я улыбнулся в ответ.

– Понимаешь, Рэтл – он как скальпель хирурга или даже медицинский лазер – для него главное точность и правильный расчет. Ходят слухи, что он может убить человека одним ударом мизинца в нужное место. И в этом он весь – совершенно не признает грубую силу и всегда просчитывает свои ходы с точностью до десятой доли дюйма. Но то Рэтл, а мы с тобой простые смертные. Я понимаю, что когда ты достигнешь его уровня мастерства, для тебя ярость от клыков действительно станет помехой, но в нашем случае это очень полезная штука.

– И что, Рэтл прям никогда-никогда не достает свои клыки? Чтобы хорошенько прочистить их зубной нитью или просто проветрить на свежем воздухе?

Дядя улыбнулся и покачал головой.

– Неа. Я знаю Рэтла дольше, чем всех остальных членов Ордена вместе взятых. При этом я неоднократно видел клыки всех без исключения – и Ли, и Гика, и Лесоруба, и даже Бэсси. Но ни разу не приметил зубов Рэтла. Ни единого раза! Честно говоря, я уже начал сомневаться в том, что они у него вообще существуют. Кто знает, может быть, за долгие годы без использования они заржавели и теперь уже и не смогут показаться на свет при всем его желании.

Пришла моя очередь улыбнуться.

– Окей. Так как научиться управлять клыками по собственному желанию?

– Тут дело в правильном настрое и, естественно, тренировке. Ты должен заставить свой организм поверить в то, что ты уже на охоте, и скоро наступит время сытного ужина. Чем чаще ты будешь тренироваться, тем быстрее клыки станут появляться на свет. И когда-нибудь ты сможешь сделать вот так.

Дядя повернулся ко мне и приоткрыл рот. Его лицо исказилось от напряжения, будто бы он сейчас поднимал что-то тяжелое. Я заворожено смотрел на его зубы. Две пары клыков начали вырастать из десен прямо у меня на глазах. Это было очень странное зрелище – клыки увеличивались в размерах одновременно и быстро, и медленно. Похоже на те видео, когда долго снимают прорастающее зерно какого-нибудь растения, а потом многократно увеличивают скорость смены кадров, и то, что в реальной жизни заняло бы несколько дней или даже недель, перед нашими глазами проносится за несколько минут.

Процесс трансформации зубов Майка занял меньше минуты, и теперь дядя стоял передо мной со здоровенными клыками, словно какой-нибудь лев или тигр.

– Крутые штуки да? – дядя указал пальцем на свои новые зубы.

– Ага, огромадские.

– Не боись, и у тебя когда-нибудь такие будут. Клыки у вампиров растут всю жизнь, так же, как нос у людей. Так что у старых кровососов зубищи вообще жесть – прям как у кабанов.

– Нос у людей растет всю жизнь?

– Вроде бы. По крайней мере, я где-то об этом читал. Но в случае чего, на меня не стоит ссылаться.

– Договорились. Так как мне заставить свой организм считать, что скоро придет пора окунуть клыки во что-нибудь жидкое и красненькое?

– Например, в помидор! – пошутил дядя и «выстрелил» в меня из пистолета, сложенного из большого и указательного пальцев. – Ладно, ладно. Если серьёзно, то это, конечно, не самое приятное для тебя упражнение.

Я вопросительно посмотрел на Майка.

– Когда научишься, будешь делать это без всяких проблем – просто, как будто бы переключателем в мозгу щелкнул. Но поначалу тебе придется каждый раз использовать собственные воспоминания. Ты должен вспомнить все те моменты, когда твои клыки сами показывались на свет. Те ситуации, когда ты дрался с кем-то или когда просто был очень голоден. Нужно представить всё это как можно ярче, в мельчайших подробностях, так, чтобы твой мозг поверил, что это происходит с тобой прямо сейчас. Приходится работать по системе Станиславского.

– Это ещё кто такой?

– Русский театральный деятель. Он создал собственную систему, по которой работают многие актеры, в том числе Энтони Хопкинс и Роберт Де Ниро. Один из приемов этой системы заключается в использовании актером эмоций из собственного опыта. Например, тебе нужно изобразить влюбленность, вот ты и вспоминаешь свою первую школьную любовь и стараешься как бы снова пережить те давние ощущения. Если получится – зритель увидит, как ты смотришь на свою партнершу по кадру глазами, полными нежности, и с идиотской теплой улыбочкой на губах. Понятно, что я имею в виду?

– А кроме воспоминаний ещё какие-нибудь советы будут?

– На первых порах помогает и привлечение физиологии – постарайся напрячь всё своё тело. Не как при демонстрации девчонкам бицепсов, а так, как ты делаешь это во время драки. Давай-ка разомнемся, чтобы тебе проще было.

– Драться будем?

– Ну не в серьёзку прям, конечно, но так – потолкаемся немножко.

– Окей. Прямо здесь?

– Почему бы и нет, только давай подальше от края отойдем, чтобы не свалиться случайно. Вот это была бы глупая смерть!

Мы вышли на центр крыши. Я стянул толстовку, а дядя скинул куртку. Движением руки Майк предложил мне начать. Я приблизился и попытался двинуть хуком ему в челюсть. Дядя увернулся и ударил меня кулаком в живот. Несильно, но чувствительно – как раз, чтобы «раскочегарить» бойцовский дух. Дальше пошло веселее – удары летели один за другим, мы двигались всё быстрее, кружа по крыше, словно парочка профессиональных боксеров на ринге. Я пропустил с десяток ударов, но и попал по дяде раз пять так точно. Впрочем, думается мне, он поддавался, ведь глава Ордена наверняка не так уж сильно уступает в мастерстве Рэтлу, а драться с тем мне было все равно, что с призраком.

Наконец дядя отпрыгнул назад и замахал руками:

– Ну всё, хватит разминаться, а то я уже вспотел немножко. Ты как – разогрелся?

– Думаю, да.

– Тогда давай – попробуй выпустить клыки на волю. Вспомни все те моменты, когда они делали это без твоего разрешения.

Я отступил от дяди на несколько шагов, сам не знаю для чего – можно подумать, вместо появления клыков подобное упражнение могло привести к моему самопроизвольному возгоранию. Закрыл глаза и принялся вспоминать. Когда клыки появились первые раз? Как же, как же – такое трудно позабыть. На кухне, когда я увидел в раковине парочку кровавых стейков. Какие они были? Свежие, сочные, насыщенно-красного цвета. Послышался голос дяди:

– Попытайся задействовать все органы чувств. Вспомни, какие запахи окружали тебя в тот момент. Может быть, ты держал что-то в руках – какое оно было на ощупь?

Я сосредоточился. Запах… Какой это был запах? Я вообще не из тех людей, что обращают внимание на ароматы, но если подумать, то все же помню тот запах. Очень приятный, какой-то животный, но одновременно и очень нежный. И да, я опускал пальцы в лужицу крови, натекшую из стейков. Какая она была на ощупь? Вязкая… тягучая… липкая… и очень приятная. Вроде бы начало срабатывать. Я потер подушечки пальцев друг о друга и будто бы снова ощутил на них кровь. И запах… я почувствовал его снова. Совсем слабо, откуда-то издалека.

Ощупал языком свои клыки. Они были прежнего размера, но вот десны уже начинали зудеть изнутри. Что дальше? Когда клыки показались вновь? Собственно они выползали каждый раз, когда я, как идиот, обсасывал куски сырого мяса, запершись в туалетной кабинке на заправке. Но эти воспоминания были недостаточно мощными, чтобы снова пробудить звериную натуру. Кристи… Конечно же, самое яркое воспоминание о клыках связано с Кристи. Тот раз, когда мы сидели в её машине перед моей последней игрой. Но мне совсем не хотелось вспоминать тот случай. Дядя Майк прочитал мои мысли:

– Не бойся вспомнить что-то плохое. Да, сейчас тебе будет больно это сделать, но поверь мне – такие упражнения очищают. Ты будто бы выпускаешь эту боль наружу, и с каждым разом её будет все меньше и меньше. Она никогда не покинет тебя бесследно, но ты научишься не бояться её и сможешь жить с ней дальше. Отпусти её, Сэмми, отпусти эту боль.

Дядя ещё ни разу не подводил меня, пожалуй, стоит довериться ему и сейчас. Я постарался сосредоточиться на воспоминаниях о том злополучном дне. Вот я сижу в машине Кристи. Верх её кабриолета поднят, чтобы обеспечить нам достаточную интимность. Я ощущаю запах её духов. Кажется, это что-то ванильное. Её золотистые волосы струятся по плечам, а глаза, полные нежности, смотрят на меня. Ох, зря, зря ты так смотрела на меня. Я совсем этого не достоин. Мы целуемся. Я ощущаю вкус клубники у себя на губах. Помню, Кристи рассказывала, что специально заказывает в интернете блеск для губ со вкусом, в обычном магазине такое не найдешь.

Что же было дальше? Что послужило спусковым крючком, выпустившим на волю мои вампирские клыки? Её грудь. Вернее её сердце. Она положила мою руку себе на грудь, а всё, о чем я мог думать в тот момент, это её сердце. Оно бешено стучало, гипнотизируя меня и одновременно сводя с ума. Чертов метод Станиславского! Эта хрень работает! Я ощутил резкую боль в деснах – клыки вырывались наружу! Начал спазматически открывать и снова закрывать рот, словно пытаясь подавить приступ рвоты.

Упражнение сработало – всё, клыки появились, можно прекращать. Но нет! Не тут-то было! Воспоминания лавиной навалились на меня сверху. Стук сердца Кристи зовёт меня. Я хочу убить её! Разорвать на части и напиться её крови! Вот я тяну руку к её шее, чтобы схватить, прижать к себе и воткнуть клыки в сонную артерию, переполненную потрясающе вкусной кровью. В последний момент отдергиваю руку и отвешиваю Кристи звонкую пощечину. Я вижу её глаза. В них ужас, смятение, отчаяние и боль… Бесконечная боль, разрывающая её сердце.

И я чувствую все это. Я чувствую её боль. Чувствую в своей голове, в животе, сведенном спазмом, и в самом сердце. Мне больно. Очень и очень больно. Очередное непроизвольное движение раскрывает мой рот, уже вооруженный двумя парами гипертрофированных клыков. Но на этот раз это действительно оказывается приступ рвоты. С утра в моем желудке успела побывать лишь порция Бладберри, поэтому теперь жидкость радостно покидала мои внутренности, не успев ещё перевариться. Большая розовая капля не спеша и довольно грациозно спустилась изо рта на бетон крыши.

Колени подогнулись, и я обессилено рухнул вниз. Дядя тут же подбежал и подхватил меня, хотя я и не собирался падать дальше.

– Вроде как, получилось, – немного хриплым голосом отозвался я и сплюнул на бетон остатки Бладберри, не успевшие покинуть мой рот.

– Ага. И довольно быстро. У тебя все отлично получилось, приятель, просто отлично. За остальное не переживай – это пойдет тебе на пользу. Первый самый сложный. Дальше будет проще. С каждым разом ты сможешь использовать всё меньше и меньше воспоминаний, и, в конце концов, научишься просто «включать» клыки в любой момент.

– А можно так же по собственному желанию от них избавиться?

– Конечно. Нужно просто успокоиться. Но этому тебя, кстати, Рэтл как раз будет учить. Важнейший навык дневного вампира – это способность держать в узде свои внутренние позывы. Бывают моменты, когда Бладберри не оказывается под рукой, или испытываешь сильное возбуждение.

Дядя остановился и вопросительно посмотрел на меня:

– Родители уже говорили с тобой о сексе? Я махнул рукой в ответ.

– Давай ты оставишь лекцию о тычинках и пестиках как-нибудь на другой раз. На сегодня с меня хватит.

Я поводил языком во рту из стороны в сторону, ещё раз сплюнул на бетон и поднялся на ноги.

– Какие дальше будут указания? Едем в Орден?

– Боюсь, у меня сегодня много дел дома. Надо поработать над одной программой. Сможешь сам добраться?

– Смогу. А какой туда транспорт ходит?

– Автомобильный.

Дядя достал из кармана ключи от машины и бросил их мне.

– У тебя же есть права?

Я кивнул головой и добавил:

– И обязанности.

Майк улыбнулся в ответ.

– Страховка и документы на машину в бардачке. И сильно не гоняй.

– Угу. Только я сначала зайду домой умоюсь, а потом сразу поеду.

– Если успеешь дойти до дома, пока клыки ещё наружу – сможешь почистить их по всем рекомендациям стоматологов.

Лицо дяди снова озарилось его фирменной добродушной улыбкой.

Глава 40

Я сидел на водительском кресле и нажимал кнопки настройки магнитолы в поисках какой-нибудь мелодии, подходящей для поездки на огромном черном Chevrolet Tahoe моего дяди. Авто выглядело чрезвычайно брутально – такие модели должны идти в паре с пулеметом, килограммом кокаина в целлофановом брикете, перевязанном скотчем, и как минимум одним тюремным сроком в прошлом. Хотя глава Ордена Стражников Ночи, в свободное время занимающийся убийством ночных вампиров, тоже вполне подходящий клиент для автосалона Chevrolet.

Что тут у нас по радио: Селена Гомес – симпатичная девчонка, но совсем не катит в данной ситуации, Рианна – уже лучше, но все равно слишком попсово, Jay-Z – исполнитель подходящий, но песня My President Is Black тут совсем не к месту. Да и президент наш последнее время что-то совсем плох стал, задолбал уже «сеять демократию» по всему миру. Вот, то, что нужно! Старая добрая классика – Dr. Dre & Snoop Dog – Still Dre. Я выкрутил громкость на полную, так, чтобы стекла сотрясались под напором басов, и, покачивая головой в так музыке, вырулил на шоссе.

Приятно было оказаться за рулем большого и мощного автомобиля, да ещё и в гордом одиночестве. Последний раз я сидел на водительском кресле в машине Джека, за день или два до того, как… До того, как видел его в последний раз. Кажется, я все-таки начал забывать обо всем том дерьме. Последнее время вспоминал Джека и наше с ним «расставание» всё реже и реже и вроде бы даже перестал винить себя в его смерти. Странная штука, человеческая память – в моих воспоминаниях образ Джека отделился от того жуткого создания, напавшего на девушку, которому мне в итоге пришлось отрубить голову.

Я помнил своего лучшего друга, как он постоянно ухмылялся, как учил меня драться и водить автомобиль на экстремальных скоростях, как мы играли в компьютерные игры всю ночь напролет и даже как мы вдвоем разгромили логово наркобарона. Да чего уж там – я любил этого парня! Не подумайте ничего плохого – любил как друга, любил как брата, возможно, любил даже сильнее, чем родную сестру, и уж точно больше, чем всех одноклассников и прочих знакомых, вместе взятых.

И я скучал по тому Джеку, но воспоминания о нём не делали мне больно, хотя и знал, что его больше нет, и знал, почему его нет. Все те дни, что я провел вместе с ним, Джек был отличным парнем, и мне было даже приятно вспоминать какие-то забавные моменты из нашего с ним общего прошлого. Все дни, кроме одного… Кроме последнего. Но это был уже не Джек, это был кто-то другой. И я убил его. Убил его и спас невинную девушку. Я сделал все правильно. И тот Джек, которого я знал и любил… Тот Джек на моем месте поступил бы точно так же.

Трек закончился, и вместо гангста-рэперов запели какие-то слащавые подростковые голоса в духе Glee. Такая резкая смена музыкального фона прервала мои размышления. Оставшуюся часть пути я проехал уже без каких-либо особых мыслей, просто следил за дорогой и переключал радиостанции в поисках чего-нибудь более интересного. Спустя примерно десять треков подъехал к зданию штаба. Сбавил скорость, переключился на первую передачу, и полез уже было за пультом дистанционного управления воротами. Ну, уж нет! Второй раз меня не проведешь!

Я вдавил педаль тормоза в пол. Машина резко остановилась, и если бы не ремень безопасности, я наверняка врезался бы носом в рулевое колесо. Мои подозрения подтвердились – ворота уже были приоткрыты. Самую малость, так что трудно заметить на ходу. Но всё равно они были не заперты! Если Рэтл полагает, что я полный идиот, и дважды попадусь на одну и ту же уловку, он будет сильно разочарован. Я воткнул заднюю передачу и отъехал в сторону – на тот случай, если на крыше меня снова поджидает снайпер.

Что там нужно делать дальше в подобном случае? Тактическое отступление я уже произвел, теперь стоит позвонить кому-нибудь из Ордена и узнать, как там у них дела. И не забыть про фишку с обратной постановкой слов, на тот случай, если к твоей голове приставлена пушка. Я достал из кармана джинсов мобильник и набрал номер Рэтла. Гудок, второй, третий. Что-то он не спешит брать трубку. Убрал телефон от уха, чтобы посмотреть, как долго длится соединение. И когда звук гудков перестал отвлекать меня, я расслышал какое-то тихое жужжание. Словно большой жук залез куда-нибудь под панель приборов и теперь не может выбраться наружу. Нет, звук шел откуда-то сзади. Я обернулся…

И уставился носом в дуло пистолета. Скользнув взглядом по стволу, я увидел маленькую, почти детских размеров руку, сжимавшую рукоятку пистолета, а потом и её хозяина. Это был Рэтл. Ну, конечно, кто же ещё в этом мире мог быть таким мелким и одновременно безумно опасным. Наверное, по соотношению массы и боевой мощности тренер мог бы поспорить с танком, а то и атомной бомбой. Он сунул свободную руку в карман, достал оттуда мобильный телефон и сбросил мой вызов. Вибросигнал – вот что за жужжание я слышал!

– Доброе утро, Сэм.

Голос Рэтла прозвучал, как всегда, безумно спокойно. Будто бы он совсем и не приставил пистолет к моему носу.

– Доброе утречко, сэр, – это уже второй раз, когда я непроизвольно добавляю «сэр» при виде пистолета в руке тренера.

– В чем была твоя ошибка на этот раз?

– Надо было идти пешком?

– Надо было проверить заднее сиденье прежде, чем садиться в машину. Автомобиль – лучшее место для устранения объекта. На улице любой человек подсознательно более внимателен, к тому же на открытом пространстве множество путей для отступления, а зачастую ещё и обилие лишних свидетелей. В доме объекта у него есть преимущество собственного поля. А вот в автомобиле он ощущает совершенно ложное чувство защищенности. К тому же сидя на водительском месте трудно отразить нападение сзади.

– Хорошо, буду знать.

– Что ты должен сделать сейчас?

– Отдать бумажник, телефон, ключи от машины и попросить не убивать меня?

– Что ты должен сделать, чтобы остаться в живых в данной ситуации?

– Попробовать выскочить из машины?

– Пробуй.

– А ты не выстрелишь мне в лицо и не испачкаешь дядин кожаный салон свеженькими и по ходу не очень умными мозгами?

– Посмотрим по обстоятельствам.

Это он сейчас шутил? Или говорил правду? Хрен поймешь без эмоциональной окрашенности слов! Я резко рванул к двери и тут же был отброшен назад ремнем безопасности, при этом довольно чувствительно ударившись затылком о подголовник.

– Всегда помни о ремне безопасности. Если ты остановился и не знаешь, как ситуация развернется дальше, но при этом полагаешь, что, скорее всего, тебе нужно будет покинуть автомобиль – заранее отстегни ремень, чтобы быть готовым выпрыгнуть наружу в любой момент. И ещё два момента – твоя левая рука должна была потянуться к ручке открытия двери до того, как ты сам начнешь двигаться. Но самое главное – твоя голова пошла вперед по прямой линии, и, если бы я захотел, то гарантированно успел бы сделать точный выстрел. Первое правило защиты от какого-либо оружия, неважно огнестрельного или колюще-режущего, сначала нужно уйти с линии огня. Если пистолет или нож направлен тебе в грудь – резко развернись боком и ударь противника по руке так, чтобы оружие полетело в противоположном от тебя направлении. Если в лицо – дерни головой в сторону и ударь противника так, чтобы оружие пошло вверх.

– Можно ещё раз попробовать?

– Нужно. Сначала сними ремень безопасности, при этом разговаривая с противником – чтобы отвлечь его внимание. А вообще в данной ситуации с одним нападающим лучше попытаться вырвать у него пистолет прежде, чем покидать машину. Если бы их было двое и оба вооружены, то в твоем случае, конечно, нужно покидать автомобиль при первой же возможности.

– В моем случае? То есть ты бы поступил как-то по-другому?

– Для начала я бы не попал в такую ситуацию.

И вот опять – слова звучат, как дешевые понты, но из уст Рэтла – это лишь констатация факта.

– А если бы все-таки попал?

– Я бы резко повернулся, правой рукой заблокировал пистолет того нападающего, что сидит у меня за спиной. Левой рукой схватил пистолет второго, развернул его в сторону первого, пристрелил бы того, затем его пистолетом убил оставшегося.

Пока тренер отвечал, я успел избавиться от ремня безопасности.

– Окей. Покажешь в следующий раз такой трюк? Рэтл кивнул.

– Можно пробовать?

Тренер кивнул ещё раз. Я дернул головой в сторону и, одновременно развернувшись на сиденье, схватил своей левой рукой запястье Рэтла и рванул пистолет вверх. Его дуло уперлось в потолок автомобиля.

– И что дальше? – кряхтя от напряжения, спросил я.

Тренер явно сопротивлялся лишь в половину, а то и четверть своих сил, но я едва мог удержать его руку так, чтобы пистолет не пялился своим дулом мне прямо в глаз. И тут запястье Рэтла буквально выскользнуло из моей, как мне тогда казалось, железной хватки.

– Всегда блокируй оружие обеими руками.

– Как? Как ты это сделал? – недоумевал я.

– Запястье, в отличие от плеча или ноги, имеет в поперечнике не круглую, а овальную форму, и поэтому из подобного захвата всегда можно легко уйти, использовав элементарные основы механики.

Рэтл убрал пистолет в сторону и схватил меня за запястье.

– Попробуй выбраться из захвата.

Я подергал кулаком во все стороны, но рука тренера фиксировала моё запястье надежнее, чем наручники.

– Никак.

– Овал отличается от круга тем, что его стороны разной длины. Что проще пропустить сквозь щель – узкое или широкое?

Кажется, я уловил мысль Рэтла и развернул свое запястье в его руке так, чтобы моя ладонь расположилась параллельно его. Я дернул в сторону, и моя рука выскользнула из его мертвой хватки, словно кусок мыла в душевой после тренировки.

– Попробуй ещё раз всё сначала.

Я кивнул. Рэтл взял пистолет, и мы оба заняли первоначальные позиции. Я повторил все предыдущие действия, но на этот сразу же отправил и правую руку вдогонку левой. Теперь я сжимал запястье Рэтла обеими ладонями. И что дальше? Наверное, стоит отобрать у него пистолет! Я убрал левую руку с запястья тренера и схватился ей за ствол пистолета.

– Стой.

Несмотря на то, что голос Рэтла прозвучал так же спокойно, как и обычно, и даже с той же громкостью, я резко остановился. Раньше так поступал, только когда тренер Кэмп орал на меня во всю глотку.

– Что ты сделал не так на этот раз?

Я посмотрел на Рэтла, на его руки, на свои руки, на пистолет. О, черт! Вот я дебил! Дуло пистолета теперь было направлено прямиком на мою тупую башку!

– Я оказался на линии огня.

– Ты не просто оказался на линии огня. В подобной ситуации пистолет мог бы выстрелить, даже если бы твой противник не собирался это делать. Из-за твоего рывка его палец мог бы соскользнуть, нажать на спусковой крючок, и твои мозги уже точно были бы размазаны здесь повсюду.

– Можно я попробую все исправить?

Рэтл кивнул. Я поменял руки местами – теперь левая удерживала запястье, а правая отводила ствол в сторону.

– Будем считать, что у тебя получилось. В такой ситуации ствол пистолета нужно вырывать одним резким и сильным движением, тогда ты сломаешь противнику пальцы и не только заберешь оружие, но и лишишь его возможности наносить удары обеими руками.

– Окей. Спасибо за урок. Что будем делать дальше?

– Иди в штаб. Я отгоню машину в гараж. Сегодня у тебя урок стрельбы.

– Мне подождать тебя наверху или идти сразу в подвал?

– Иди сразу в подвал. Твой сегодняшний наставник уже должен ждать тебя на месте.

– Сегодняшний наставник? Не ты будешь меня учить?

Рэтл уже открыл дверь и вышел из автомобиля, так что не успел расслышать мой последний вопрос. Я тоже выбрался со своего места, кивнул тренеру и пошел по направлению к зданию. Рэтл нажал на пульт дистанционного управления, и ворота распахнулись, пропуская меня вперед. И только я сделал единственный шаг на территорию штаба, как послышался какой-то приглушенный хлопок, и следом за ним миллиард разъяренных пчел-убийц вонзился мне в грудь. Я рухнул наземь, словно прихожанин баптистской церкви, на которого снизошло божественное озарение.

В глазах на миг потемнело, но я не отрубился, а лишь схватился руками за грудь, пытаясь нащупать там кровоточащую дыру диаметром, по меньшей мере, в четыре дюйма[73]. Но моё бренное тело было цело и практически невредимо. Во всяком случае, я не обнаружил даже следов кровотечения. Издав протяжный звук, похожий на нечто среднее между эротическими стонами второсортной порнозвезды и стариковским кряхтением, я открыл глаза и посмотрел вверх. Надо мной склонился Рэтл.

– Я предупреждал тебя – теперь тренировки будут продолжаться столько, сколько потребуется. Если ты справился с одним заданием, это ещё не значит, что за ним не последует другого.

– Агххх… – это все, что я смог выдавить из себя в ответ.

– Ты заметил, что ворота приоткрыты. Именно поэтому остановил машину. Так почему же ты решил, что спустя десять минут территория Ордена снова стала безопасной сама по себе?

– Что… гххх-мммхх… Что это было?

– Стокер выстрелил в тебя с крыши.

– Чем? Гхеее-мххх… Слоном?

– Специальным зарядом для гранатомета в виде мешочка с резиновыми шариками. Оружие не летального действия – применяется полицией при разгоне демонстраций. Сначала больно, но на теле вампира эффект быстро проходит.

– Насколько… аааээхх… быстро? А то сейчас мне хочется сдохнуть… Чертовски больно.

Рэтл подал мне руки и помог подняться.

– Физическая боль закрепляет полученные навыки куда лучше оценок. Ещё пара таких тренировок, и ты станешь чувствовать опасность за милю.

Я повернул голову в сторону Рэтла – мне показалось, что к его словам примешивался легкий аромат улыбки. Но нет, лицо тренера было спокойно, как могильная плита на кладбище. Интересно – чем он питается на завтрак? Мелко нарезанными барбитуратами в соусе из транквилизаторов?

Глава 41

Все ещё держась правой рукой за ушибленную грудь, я спустился в подвал и открыл дверь в мастерскую Рэтла, где так же располагался и наш тир. Рядом с прилавком для стрельбы спиной ко мне стояла высокая и худощавая фигура. Я сразу же узнал Гика.

– Здарово, Гик. Так это ты мой сегодняшний учитель?

Гик обернулся. В его руке блеснул Beretta М9 – стандартный пистолет армии США.

– Привет. Да, это я.

– Не в обиду будет сказано, но почему именно ты?

– Потому что я лучший стрелок в Ордене. Курсантов разным дисциплинам учат те из паладинов, у кого это получается лучше остальных. Рэтл – единоборствам, Стокер – тому, как взламывать замки, Майк – хакерским штучкам, а я вот стрельбе.

– И снова, не хочу тебя обидеть, но я думал, Рэтл лучший во всем, что связанно с боевыми навыками, от рукопашки до любых видов вооружения.

– Рэтл предпочитает холодное оружие. Стреляет он тоже первоклассно, но тренирует свои навыки не так часто, предпочитая упражняться с мечами. Да и вообще, честно говоря, паладины не часто использует огнестрельное.

– Почему? Пушка ведь круче всего.

– Скажи это как-нибудь Рэтлу, он тебе прочитает лекцию часов на пять о том, в каких ситуациях холодное оружие значительно эффективнее любого пистолета. Ну а вообще огнестрельное просто хуже подходит для нашего дела. Даже с экономической точки зрения. Одна серебряная пуля для такого вот пистолета, – Гик положил свой Beretta на прилавок, – стоит в районе пяти баксов. А ещё пистолет шумный и оставляет ненужные следы на месте преступления. Но главное, по словам Рэтла, это то, что пистолет создает у тебя ложное ощущение безопасности. Знаешь, как говорят: «Господь создал людей разными, а полковник Кольт уравнял их шансы». Вот и Рэтл считает, что с оружием может справиться любой, а настоящий воин должен научиться убивать голыми руками.

– Понятно. Так, получается, ты тоже паладин? Бэсси вроде бы говорила мне, что их всего четверо – Майк, Рэтл, Стокер и Лесоруб.

– Я как бы запасной паладин.

– Это как?

По лицу Гика я понял, что ему не очень приятен этот разговор, но пока ещё не разобрался, почему именно.

– Я сдал все экзамены на право называться паладином, но так никогда и не принимал участие в настоящих боевых операциях.

– Почему?

Гик отвернулся, оперся одной рукой о прилавок, а второй нежно провел по стволу лежащего рядом пистолета, словно это было живое существо, нуждающееся в любви и ласке.

– Потому что я трус.

Такой неожиданный ответ смутил меня. Я не знал, что сказать дальше. Последовала неловкая пауза.

– Понимаешь, Сэм, не все вампиры и даже не все члены Ордена Стражников Ночи – рыцари без страха и упрека. Мы всё равно люди, и нам не чужды любые человеческие слабости. Я вот, например, трус.

Запинаясь на каждом слове, я всё же решил сказать что-то в ответ:

– Знаешь, это первый раз в моей жизни, когда я слышу от кого-либо подобное признание. Пожалуй, одно это уже требует некой смелости.

Гик повернул голову в мою сторону и улыбнулся как-то очень дружелюбно, но одновременно и грустно.

– Это не смелость, это лишь констатация факта. Я уже давно смирился с этим.

– А как… Как ты осознал, что ты трус? Прости за столь нескромный вопрос. Просто я в своей жизни тоже неоднократно боялся разных вещей и мне нелегко было принять некоторые решения, но я не чувствую себя при этом трусом. Я не берусь называть себя смельчаком, вот и всё. Может быть, ты напрасно наговариваешь на себя?

– Я с раннего детства был очень застенчивым, скромным и трусливым ребенком. Я боялся хулиганов в школе, того, что получу плохую оценку, опоздать на уроки, заговорить с девочкой и ещё много и много чего другого. Но я всё надеялся, что вот выросту, научусь драться и стану сразу большим, сильным и смелым. Вот только сила и смелость – это разные вещи. Храбрость, она, как талант художника или умение петь, – либо есть, либо нет. Ты можешь исписать миллиард страниц словами и предложениями, но если у тебя нет хотя бы крупицы писательского таланта – хорошая книга из этого не получится. Ты можешь каждый день петь до хрипоты, но если у тебя нет голоса – певцом тебе не стать. И так же со смелостью – я могу сделать так…

С невероятной быстротой, какую я раньше замечал лишь у Рэтла, Гик схватил пистолет и без остановки произвел шесть выстрелов один за другим. Он стоял боком к мишеням и, пока стрелял, смотрел исключительно мне в глаза. Но когда Гик закончил, на что потребовалось, кажется, менее одной секунды, у каждой из трех ростовых мишеней было по новенькой дыре в голове и в районе сердца.

– … но это не прибавит мне и грамма смелости, – закончил он свою фразу.

То, что сделал сейчас Гик, было просто невероятно. Я даже приоткрыл рот от удивления.

– Это… Это было охренительно!!!

Я зааплодировал. Движением руки Гик попросил меня прекратить.

– Это всего лишь долгие часы отработки навыков, ну и некая врожденная предрасположенность к стрельбе.

– Но если ты умеешь стрелять, как чертов Дэдшот, что вообще может тебя напугать? При условии наличия нужного количества патронов, ты можешь расстрелять целую армию!

Гик снова грустно улыбнулся.

– Знаешь, когда я проходил обучение на паладина у Рэтла… Он уже устраивал тебе ловушки?

Я вновь прижал руку к ушибленной груди. А тренер не соврал – уже болит значительно меньше.

– Ага. Минут пять назад я получил выстрел из гранатомета в грудь из-за того, что забыл о приоткрытых воротах.

– Вот-вот, именно о таких штуках я и говорю. Когда Рэтл впервые устроил мне такую «проверку», я так испугался, что меня стошнило прямо ему на ботинки.

Я не смог удержаться от улыбки.

– Угу, Стокер тоже оборжался. Дальше стало немного получше – несмотря на то, что все его ловушки были неожиданными и весьма разнообразными, я все-таки понимал, что это дело рук тренера, а не какого-нибудь настоящего маньяка-убийцы. Но каждый раз я боялся так, что иногда от страха забывал, как дышать. Честно говоря, я понятия не имею, как мне вообще удалось пройти все эти испытания на паладина. Просто Рэтл – гениальный учитель, да и повезло, наверное. Несмотря на то, что я смог стать паладином, все эти испытания и ужас, который я каждый раз ощущал внутри себя… Знаешь, это как будто бы тебе в вены заливают ледяную воду, и она разносится по всему организму, проникая в каждый крошечный капилляр, и ты чувствуешь, как каждая клеточка твоего тела дрожит от холода. Только вот холода-то никакого и нет… В общем, тогда я осознал, что единоборства, стрельба и всё прочее никак не помогут мне изменить самое главное – они не сделают меня смелым. А без храбрости тебе нечего делать не поле боя.

Я впервые услышал чей-то настолько откровенный рассказ. Это была настоящая исповедь. И я действительно видел страх в глазах Гика. Словно бы рассказывая мне это, он снова испытывал тот ужас, что пришлось пережить раньше. Мне стало так жалко его. Обвинение в трусости – это едва ли не самое большое оскорбление для любого мужчины, хуже которого может быть разве что анальное изнасилование посреди душевой в тюрьме строго режима.

И вот он стоял передо мной и признавался в этом самом страшном мужском грехе. Но я не считал его трусом. Это был очень смелый поступок – рассказать практически постороннему человеку о своей слабости. Признаваясь в своей трусости, он тем самым, по иронии судьбы, смело смотрел в глаза своему самому страшному врагу. Для меня в тот момент Гик выглядел, как отважный ветеран, которому на войне оторвало обе ноги. Он не стал заползать куда-нибудь в темную нору, подальше от чужих взглядов, а открыто посмотрел в глаза окружающих и сказал: «Да, у меня нет ног, и я не могу ходить, но это не значит, что я буду сидеть на месте. Я буду ползти, вгрызаясь в землю ногтями и зубами». Ведь несмотря на свой страх, он не бросил Орден Стражников Ночи и не стал вести заурядную жизнь какого-нибудь программиста, а продолжил заниматься правильным делом на благо всего человечества.

– Знаешь, Гик, любой может быть смелым, если это есть в его генах. Но это нельзя называть храбростью. Настоящая смелость заключается в том, чтобы совершать правильные и трудные поступки, несмотря на то, что все твои внутренности при этом сковывает ужас.

Гик даже немножко рассмеялся.

– Да ты, мой друг, философ.

– Ну, чем могу, – сказал я и отвесил шутливый реверанс. – И как случилось, что ты стал запасным паладином?

– Когда я всё осознал, то пришел к Рэтлу и объяснил ему сложившуюся ситуацию. Сказал, что не хочу участвовать в боевых операциях, так как страх может помешать мне выполнить свои обязанности. А если так случится, то кто-нибудь, кого я должен прикрывать, может погибнуть по моей вине.

– А что Рэтл?

– Сказал, что я могу не участвовать в операциях, если не хочу. А потом добавил что-то в таком духе: «Каждый воин должен найти свой собственный путь. Да, я чувствую в тебе страх, но я также вижу, что у тебя есть все необходимое, чтобы стать настоящим бойцом. Когда-нибудь настанет день, и ты поймешь, как обуздать этот страх и сделать его своим рабом. В мире множество воинов, лишенных страха, и они всегда погибают первыми, путая храбрость и глупость. Твой страх сделает тебя неуязвимым. Не потому, что ты сможешь уворачиваться от пуль, но потому, что ты никогда не полезешь под них. Тебе не стать храбрым солдатом, твоя судьба – быть мудрым генералом. Великими полководцев делает не их физическая сила и смелость, а их хитрость».

– Ну, Рэтл прям Сунь Цзы. Как ты запомнил такую длинную тираду? Гик снова засмеялся.

– Честно говоря, я её записал, как только закончил разговор с Рэтлом. Уж больно он красиво завернул.

Я улыбнулся в ответ.

– Может быть, все-таки уже начнем тренировку?

– Окей, давай. А как ты поразил мишени не глядя?

– Все дело в практике. Нам, вампирам, стрелять гораздо проще, чем обычным людям. Наши руки не дрожат, и отдача не сильно тревожит. Всё дело в координации и четком понимании положения собственного тела. Это знаешь, как с обучением вождению. Когда ты впервые делаешь «змейку» или выполняешь параллельную парковку, тебе кажется, что от переднего бампера до багажника машины расстояние не меньше мили, и вместить её между конусами так же невозможно, как отправить авианосец плавать в ванной. Но со временем начинаешь чувствовать габариты транспортного средства и умудряешься вписаться в нужное пространство с точностью до четверти дюйма. Так же и здесь – я знал, где располагаются мишени относительно моего местоположения, и мне совершенно не обязательно смотреть в их сторону, чтобы произвести точный выстрел. Для первой цели нужно было просто вытянуть руку параллельно полу, для второй – опустить ствол на двадцать градусов вниз, для третьей – вернуть руку в горизонтальное положение и сместить на пятнадцать градусов влево. И так далее.

Гик достал из-под прилавка второй пистолет и протянул его мне.

– Вот, пистолет с лазерным целеуказателем – отличная штука для того, чтобы научиться оценивать положение своего тела в пространстве относительно мишени.

Я взял пистолет, проверил его на боеготовность, как учил меня Рэтл, затем нажал на кнопочку на закрепленном под стволом указателе. На противоположной стене тира тут же появилась красная точка.

– Твоя задача – выбрать цель, поразить её и при этом запомнить то, как в точности была расположена твоя рука с пистолетом.

Гик снова сунул ладонь под прилавок. На этот раз он выудил оттуда маленький пульт дистанционного управления и нажал одну из его кнопок. Проектор, закрепленный над нашими головами, расчертил противоположную стену координатной сеткой.

– Видишь, там подписаны градусы. Люди обычно используют для обозначения целей циферблат часов. Ну, знаешь там, например, «на двенадцать часов» – это прямо перед тобой, «на три часа» – справа, и так далее. Но для нас это слишком неточно. Мы используем две системы – часы и градусы. Если я называю время от трех до девяти часов – это все то, что находится по сторонам от тебя и сзади. А если цель перед тобой, то мы применяем градусы и стороны света. «Пятнадцать восток» – это сюда, – Гик отвел руку с пистолетом в правую сторону. – «Сорок пять запад» – это туда. Чрезвычайно редко, но все же бывает, что противник находится ниже или выше тебя, в таком случае нужно говорить юг или север. Давай попробуем пострелять.

Я взял пистолет в руку.

– Стреляй в голову мишени справа. Это у нас получается двадцать восток и десять север.

Я прицелился и выстрелил. Попал.

– Молодец. Теперь не отводи руку. Закрой глаза и постарайся запомнить положение в пространстве. Напряги мышцы, это помогает усилить ощущение. Теперь положи пистолет на прилавок. Не открывая глаз, попробуй ещё раз выстрелить в то же самое место.

Я проделал всё, как учил Гик. Прицелился при помощи одних лишь пространственных ощущений, выстрелил. Открыл глаза – новая дырка появилась где-то в трех дюймах[74] от предыдущей.

– Весьма недурно для первого раза. С этой частью сегодняшнего урока, думаю, тебе уже все понятно. Как выдастся свободное время – заходи в тир и отрабатывай навыки. А мы теперь попробуем попасть по движущейся цели.

На стене рядом с Гиком располагалось какое-то устройство с несколькими кнопками. Он нажал на одну из них – ростовые мишени со звонким щелчком упали на пол, а вернее шарнир, удерживавший их у основания, сменил вертикальное положение на горизонтальное. Мой сегодняшний тренер нажал на другую кнопку на пульте управления проектором, и вместо координатной сетки на противоположной стене тира появилась движущаяся красная точка, точно такая же, как у целеуказателя моего пистолета.

– Отключи свой лазер. Пока будешь тренироваться с обычным прицелом. Потом, когда отработаешь по отдельности навыки стрельбы без прицела и по движущейся цели, тогда уже будем отрабатывать их совместно.

Я нажал кнопку на пистолете, и моя красная точка исчезла.

– Занимай положение для прицельной стрельбы. Рэтл показывал тебе, как это делается?

Я кивнул в ответ. Встал боком, вытянул руку перед собой так, чтобы пистолет располагался параллельно полу.

– Эмм… Рэтл говорил, что рука должна быть параллельно полу, мушка в прорези прицела посередине и по вертикали, и по горизонтали, – я вопросительно посмотрел на Гика. – Но ведь цель бегает! Как мне сделать так, чтобы все было ровно и параллельно, если она может находиться и ниже, и выше, и левее, и правее?

– Шея, плечи и корпус в целом у тебя ведь шевелятся. А что касается параллельности ствола полу – это правило касается только стандартной ситуации, когда цель располагается прямо перед тобой.

– Логично, – ответил я, осознав всю глупость заданного вопроса.

– Давай, прицеливайся и стреляй.

Я поймал точку в перекрестие мушки и прорези прицела. Нажал на спусковой крючок. Промахнулся.

– Знаешь, в чём твоя ошибка?

– Я думал, это прерогатива Рэтла все время спрашивать, в чем моя ошибка. Гик ответил на мои слова легкой улыбкой.

– Ты не учел тот момент, что объект движется. Пуля, конечно, быстрая, но все же не волшебная. Она не умеет разрывать пространственно-временной континуум и перемещаться мгновенно. А пока она летит – твой объект движется дальше. Если ты стреляешь в человека, то, конечно, нет большой беды в том, что пуля придется на полдюйма левее или правее, но когда вся твоя цель – это одна единственная точка, точность очень важна. Ты должен научиться определять скорость объекта и направление его движения, а потом уже прицеливаться не в саму точку, а в то место, где она окажется в следующую секунду. И это если мы говорим о пистолете и относительно небольших расстояниях. Со снайперскими винтовками все куда сложнее – там нужно учитывать скорость и направление ветра, наличие возможных помех и ещё кучу других параметров, вплоть до влажности воздуха. Давай попробуем ещё. Я сделаю попроще – а то слишком сложное задание в самом начале пути делает тренировку не такой эффективной.

Гик поколдовал с пультом от проектора, и красная точка стала в десять раз больше, а скорость её движения уменьшилась. Я снова прицелился и выстрелил. Моя пуля попала точно в середину красной цели, которую теперь уже нельзя было назвать точкой. К моему удивлению, мишень тут же увеличилась в размерах и превратилась в желтый улыбающийся смайлик, а затем пропала. Я повернул голову и посмотрел на Гика:

– Ты тоже это видел? Или у меня уже галлюцинации?

– Видел, видел. Это ещё мелочи, первый уровень программы обучения стрельбе. Там дальше в качестве мишеней будут люди, и после попадания они очень реалистично реагируют на новые отверстия в своих телах, а ещё звуковые эффекты появятся. Твой дядя эту программу создал. Даже несколько пасхалок раскидал. Я как-то раз мужику прямо между ног попал, так он мне BEE GEES запел. Ну, знаешь, «Stayin' Alive», там где «Ah, ha, ha, ha, stayin alive, stayin alive» на конце так высоко очень.

Гик попытался изобразить знакомую мне песню. Стоит признать, получилось у него весьма недурно.

– Но не будем отвлекаться от тренировки. Технику этого упражнения ты понял?

– Ага, вроде бы догнал.

– Окей, значит дальше так же, как и с первым упражнением, – практика, практика и ещё раз практика. К сожалению, каких-то великих тайн и секретов в мастерстве стрельбы не существует. Всё дело во врожденных способностях, остроте зрения, твердости руки, что практически у всех вампиров и так идеально, а самое главное – это долгие часы отработки навыков. Вот и всё. Как выдалась свободная минута – беги сюда и стреляй, пока не разрядишь с десяток обойм. На сегодня у нас осталось ещё одно очень важное упражнение.

Гик отошел от прилавка и прошел вглубь мастерской Рэтла. Вернулся он, держа в руках два бронежилета.

– Как думаешь, что страшнее – когда в тебя стреляют, или когда сам стреляешь в живого человека?

– Когда в тебя, конечно.

Гик как-то загадочно улыбнулся в ответ.

– Будь по-твоему.

Он надел на себя бронежилет, обошел прилавок и встал у противоположной стены стрельбища.

– Стреляй.

– А где взять обойму с резиновыми пулями? – ответил я, вспомнив, как я уже стрелял по Рэтлу тогда в темноте.

– Она тебе не понадобится.

– Как? Почему?

– Если ты станешь паладином, тебе придется стрелять по живым людям и настоящими пулями.

– Но то будут плохие ребята, а не ты.

– Поверь мне, это не так существенно, как ты думаешь. «Правильность» или «неправильность» твоей жертвы имеет значение до и после выстрела, но только не в сам момент. Исключая, конечно, такой случай, что он прямо у тебя на глазах кого-то растерзал.

– Но… – я начал ощущать, как страх и сомнение назревают у меня внутри. – Что если я попаду по тебе?

– Ты и должен попасть по мне, для того я и нацепил жилет.

– Ты понял, что я имею в виду! – мой страх вырвался наружу в форме раздражения. – Что если я попаду не по жилету!

– А ты постарайся не промахнуться. Я нервно сглотнул.

– Без этого никак? Может, ты повесишь жилет на стену и отойдешь в сторонку? Гик отрицательно покачал головой.

– Гик, но ты ведь говорил, что ты трус. Как ты вот сейчас можешь просить меня стрелять по тебе? – я уцепился за последнюю возможность увильнуть от испытания.

– Это не так опасно, как тебе кажется. С такого расстояния даже человек вряд ли смог бы промахнуться мимо жилета, а вампир уж тем более.

Я ещё раз нервно сглотнул, ощущая, как в горле начал формироваться неприятный комок.

– Ты делал это раньше? Гик кивнул.

– И прошло успешно? Он снова кивнул.

– Только не закрывай глаза и хорошенько прицелься.

На этот раз сглатывать уже было нечего, у меня во рту все пересохло от страха. Я встал в позицию для стрельбы, вытянул руку с пистолетом перед собой и прицелился ровно посередине бронежилета Гика – так, чтобы при любой оплошности до незащищенных частей тела все равно осталось достаточно пространства. Указательный палец начал в нерешительности «пританцовывать» на спусковом крючке, боясь сделать последнее движение. Теперь я понял, почему Гик сказал про глаза – меня так и подмывало зажмуриться и не смотреть на то, как я буду стрелять в грудь своему другу из настоящего пистолета, заряженного настоящим пулями. Вдох-выдох. Ещё раз – вдох-выдох. Палец на спусковом крючке прошел последние сотые дюйма своего пути, и прозвучал выстрел. На мгновение я не удержался и закрыл глаза. Но когда вновь открыл их, обнаружил Гика целым и невредимым. Он улыбался и показывал мне поднятый вверх большой палец.

– Давай ещё.

Мои глаза расширились от удивления, а брови поползли вверх.

– Ещё? Ты издеваешься?!?!

– Давай, давай. Упражнение состоит в том, чтобы ты перестал относиться к выстрелу в человека, как к чему-то из ряда вон выходящему. В боевых условиях у тебя не будет времени на моральную подготовку. Замешкался – и ты уже труп. Так что давай ещё.

Я снова прицелился. На этот раз уже спокойнее. Выстрел. Но снова зажмурился после того, как пуля покинула ствол пистолета.

– Ещё! – Гик повысил голос. Прицелился и выстрелил.

– Ещё! – его голос прозвучал громче. – Без раздумий! Просто нажимай на крючок! Очередной выстрел миниатюрным раскатом грома разнесся под потолком.

– Ещё! – Гик уже кричал. – Без остановки!

Я нажал на спуск, чувствуя, как сердце у меня в груди начинает биться всё сильнее и сильнее.

– Ещё! Подряд, пока не опустеет обойма!

Я нажимал спусковой крючок снова и снова. Каждый раз удар сердца приходился на звук выстрела. И с каждым следующим выстрелом сердце билось все сильнее и сильнее, будто бы пытаясь заглушить грохот от пороховых газов, вылетающих из ствола. Наконец на следующее нажатие спускового крючка пистолет отозвался лишь глухим щелчком. Обойма была пуста.

– Вух! – Гик громко выдохнул. – Было весело!

Он выковырял из жилета расплющенные пули и бросил их на бетонный пол.

– И тебе совсем не было страшно?

– Само собой было! На самом деле это упражнение не только для тебя, но и для меня. Рэтл придумал. Он разрешил мне идти своим путем, но потребовал, чтобы я иногда и хотя бы в таких вот максимально безопасных условиях смотрел в глаза своему страху. Ну, чтобы совсем не размякнуть. Это как минимальная физическая нагрузка для инвалидов – чтобы мышцы окончательно не атрофировались.

Гик подошел ко мне, на ходу снимая жилет.

– Теперь твоя очередь.

Он протянул мне второй бронежилет, который все это время лежал на прилавке. Я вопросительно посмотрел на него, снова высоко подняв брови.

– Костюмы паладинов оснащены броней, но это не значит, что ты совсем ничего не почувствуешь. Человека попадание пули в жилет может даже вырубить на какое-то время. Он не гасит большую часть энергии пули, а просто перераспределяет её по площади всего торса, тем самым значительно уменьшая воздействие на каждую отдельную точку твоего тела. Тебе нужно психологически быть готовым к тому, чтобы не испугаться направленного в твою сторону пистолета, даже в тот момент, когда ты увидишь, как пуля вылетает из его ствола. Поймав пулю в бою, ты должен быть готов тут же выстрелить в ответ.

– Ну что ж, звучит справедливо – я пострелял в тебя, теперь ты постреляешь в меня, – я попытался сделать так, чтобы мой голос прозвучал как можно более спокойно, но не уверен, что у меня это хорошо получилось.

– Облачайся и занимай место у стены.

Я кивнул, надел жилет и подошел к противоположной стене тира. – Я…

Мои слова прервал грохот выстрела, и в то же мгновение я ощутил жгучую боль в груди.

– … готов. Я хотел сказать что готов, – немного хриплым голосом ответил я.

Но не успел я до конца прочувствовать ощущения от первого попадания, как в воздухе вновь прогремел звук выстрела. Затем ещё и ещё один. Гик отправил мне в живот три пули подряд. Было больно. Даже очень. И он не соврал про то, что жилет распределят энергию пули по всей площади. В месте попадания было, конечно, больнее всего, но и остальному туловищу тоже пришлось не сладко. Похожие ощущения я испытывал во время футбольных матчей, когда кто-нибудь из защиты врезался в меня всей своей массой. Разглядев четыре сплющенные пули, украшавшие теперь мой жилет, я поднял взгляд на Гика. Он опустил руку с пистолетом.

– Было весело, – словами Гика ответил я и сделал несколько шагов вперед.

Но мой тренер по стрельбе снова пальнул в меня! Причем его рука подняла пистолет с такой скоростью, что я едва заметил само движение. Клинт Иствуд во всех своих ковбойских ролях выглядит просто одноруким паралитиком по сравнению с Гиком.

– Ау! Не круто, мужик! – отозвался я на такую подлянку.

– Извини, но разве Рэтл не предупреждал тебя, что паладин всегда должен быть начеку?

– Предупреждал, а потом пальнул мне в грудь из гранатомета. Это у вас тут фишка такая?

– Тип того.

– Будешь ещё по мне стрелять или можно снимать жилет?

– Я не буду.

Гик положил пистолет на прилавок. Я снял бронежилет и подошел к нему. Теперь я понял, почему Гик спрашивал мое мнение относительно того, что страшнее – когда стреляют в тебя или стрелять самому. И первый раз я дал неправильный ответ. Стрелять самому в живого человека оказалось гораздо страшнее.

– Давай покажу тебе, как пользоваться проектором.

Гик взял в руку пульт управления. Я встал за прилавок и уставился в противоположную стену, ожидая увидеть на ней координатную сетку или бегающую красную точку. И в этот момент раздался выстрел… Будто бы раскаленный докрасна здоровенный гвоздь впился мне в спину, прямо между лопатками. Меня отбросило вперед, так что я врезался в прилавок и перегнулся через него. Всё? Я убит? Где тут длинный туннель с дверью, из-под которой пробивается яркое сияние? Мне нужно идти к свету или, наоборот, бежать от него? А рай существует? А что если ад существует, а вот рая нет?

– Извини, Сэм, но такие уж суровые правила тренировки паладинов, – голос Гика прозвучал, словно откуда-то издалека, например, из Канады. – Но я не соврал, когда говорил, что лично я больше не буду по тебе стрелять.

Я попытался пошевелить плечами. Все ещё жив. Закинул руку назад и ощупал спину – ничего липкого и дырявого не обнаружил. Значит, меня не пристрелили. По крайней мере, пуля не вошла в тело. Ну, конечно! Чертова резиновая пуля! В меня снова пальнули резиновой пулей! Упершись руками в прилавок, я сумел разогнуться. Ушибленное место отозвалось новой волной боли. Кажется, я даже немножко вскрикнул. Но, все же, превозмогая боль, обернулся назад.

Передо мной стоял Рэтл. В опущенной вниз руке он сжимал пистолет.

– Всегда береги свой тыл, Сэм. Я думал, что уже преподал тебе этот урок.

Голос тренера, как и всегда, прозвучал отчужденно спокойно. Хренов нацистский робот! Однако при всей суровости своих методов Рэтл совмещает кнут с пряником. Когда я повержено поплелся к выходу из подвала, тренер вручил мне «комплект первой помощи вампира». В него входили те самые бутылка с темно-бордовой жидкостью и металлическая банка с кремом, что выдал мне дядя, когда я впервые оказался у него дома, изнывая от многочисленных ран, полученных в бою с Джеком. Средства, стоит сказать, просто офигительные – уже на следующий день на моем теле не осталось никаких следов от побоев.

Глава 42

Я сидел за партой и решал домашнее задание по алгебре. Что-что, а логарифмы даже моему вампирскому мозгу давались с трудом. Вот КОМУ в реальной жизни могут пригодиться такие штуки??? Уверен, что даже инженеры и всякие ученые, которым действительно интересно, в какую там, мать её, степень нужно возвести основание «а», чтобы получить число «Ь», и те решают логарифмы на компе, а не в тетрадке в клеточку. Или это нужно знать на тот случай, если я окажусь на необитаемом острове, где нет компьютеров? Сомневаюсь, что в такой ситуации мне будет жизненно необходимо рассчитать скорость ракеты по формуле с логарифмом. Как насчет учить в школе тому, как поймать рыбу с помощью резинки от трусов и жвачки, прилипшей к подошве ботинка десять лет назад?

– Сэм, – послышался заговорщицкий голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел голову дяди, торчащую в дверном проеме. На его лице застыло выражение восторженного ожидания – как у ребенка, крадущегося к елке в рождественское утро.

– Что?

– У тебя сегодня первый урок обращения с холодным оружием!

Майк произнес это так, будто бы я сразу должен был понять всю невероятную крутизну предстоящего события. Словно бы он сказал: «Сэм, сейчас к нам приедут все «Ангелы» Victoria's Secret, и мы будем кататься вместе с ними на единорогах и кушать радугу!».

– Иии? – вопросительно протянул я.

– Пойдем быстрее! – это уже произнесла физиономия Лесоруба, возникшая в проеме над головой моего дяди.

– Окей.

Я встал из-за стола и вышел из комнаты. Майк и Лесоруб с одинаково восторженными лицами шли за мной.

– Ребята, у Сэма первый урок обращения с ножом! – крикнул дядя остальным членам Ордена, находившимся в гостиной, и махнул рукой в сторону подвала.

Я все ещё не понимал, откуда взялся такой восторг. Гик, Ли и Стокер присоединились к нам. А потом даже Флеминг вышел из своей лаборатории, что было уж совсем невероятно. Всей толпой мы спустились в подвал. Рэтл, как обычно, стоял посреди зала в позе охранника ночного клуба. На нём была надета традиционная черная майка и не менее черные спортивные штаны. Правда, на этот раз на обеих частях гардероба я приметил маленькую белую галочку фирмы Nike. Наверное, у тренера самая большая в мире коллекция черных маек и штанов. А может, у него всего два таких комплекта – один носит, а другой пока в стирке.

– Дайте угадаю – вы все пришли мешать мне проводить тренировку? – обратился он к нашей маленькой торжественной процессии.

Все, кроме меня, дружно закивали головами. Я повернулся к дяде и спросил:

– Что вообще происходит?

– Сэм, ты уже знаешь, насколько круто Рэтл дерется? Я кивнул.

– А теперь представь нечто в миллион раз круче!

– Сильвестра Сталлоне, сражающегося с Арнольдом Шварценеггером, и оба они сидят верхом на боевых динозаврах с пулеметами и лазерными пушками?

Дядя шутливо толкнул меня в плечо.

– В общем Рэтл невероятно круто владеет мечами. Настолько, что ты не сможешь поверить в это, пока сам не увидишь. Но проблема в том, что он не любит показывать своё мастерство просто для нашего развлечения. Поэтому мы видим эту крутизну исключительно по большим праздникам и в те моменты, когда очередной член Ордена проходит свою первую тренировку по владению холодным оружием. Снова заговорил Рэтл:

– И вы не оставите меня в покое, пока я не устрою для вас представление?

Все снова дружно кивнули головами. Тут Рэтлу стоило бы тяжело вздохнуть, махнуть рукой и сказать что-нибудь в духе: «Ну ладно, так и быть, черт с вами!». Но нет, он просто развернулся, сходил в свою мастерскую и вернулся, держа в каждой руке по вакидзаси, чьи черные клинки ярко поблескивали под светом люминесцентных ламп.

– Приготовься увидеть нечто невероятное, – шепнул мне на ухо дядя.

– Подожди секундочку, – крикнула Ли и полезла в карман за мобильным телефоном.

Через мгновение сотовый в её руках «запел» Breathe от The Prodigy. Ли повернулась к Гику, и они улыбнулись друг другу, как бы говоря: «Дааа, это отличный саундтрек для данной ситуации!». Рэтл никак не отреагировал. Ему видимо было абсолютно наплевать, подо что махать мечами – с тем же эффектом можно было включить и «Oops!… I Did It Again». Однако, при всей своей «роботичности» Рэтл все же не был лишен каких-то человеческих проявлений – он дождался того момента, когда мелодия The Prodigy начнет колбасить по полной, и только тогда «завел» свои мечи.

И дальше началось то, чего я просто не могу описать словами. Видимо нужно было больше читать книжек, чтобы набраться умных слов и всяких цветастых и витиеватых оборотов, достаточных для описания подобных зрелищ. Для меня собственно и само слово «витиеватый» – уже предел литературности. В общем, Рэтл начал размахивать мечами с такой скоростью, что сами клинки растворились в воздухе. Я видел рукоятки мечей и замечал блеск от крупиц серебра, вкрапленных в материал, из которого были сделаны лезвия. Но это всё – самих клинков я не видел. Складывалось ощущение, что перед лицом Рэтла просто вьется рой крошечных блестящих мушек.

Тренер размахивал мечами перед собой, по сторонам, над головой, а выглядело это так, словно рой мушек перемещается вокруг него. Как будто бы этого было мало, Рэтл ещё и сам начал невероятно быстро вращаться вокруг собственной оси. Эдакий безумный олимпийский фигурист с мечами. Не знаю, как его не стошнило от таких-то скоростей. Через пару мгновений он перестал вращаться, но клинки все так же продолжали мелькать в воздухе. Лично у меня руки наверняка бы уже отвалились от усталости.

– Принесли реквизит? – голос Рэтла звучал так спокойно и расслабленно, словно бы он лежал в гамаке и потягивал кокос через трубочку, а не размахивал мечами со скоростью пятьсот миллиардов миль в секунду.

Лесоруб притащил откуда-то корзинку с мохнатыми теннисными мячиками. Все взяли себе по одному. И я тоже.

– Когда будете готовы.

Как только Рэтл произнес эти слова, все члены Ордена разом бросили в него мячи. С небольшим опозданием и я метнул в тренера свой снаряд. Через мгновение на полу возле ног Рэтла оказалось четырнадцать половинок теннисных мячей. Это было невероятно! Все мячи, кроме моего, достигли его практически одновременно и причем с разных сторон. Как при помощи всего двух клинков в течение одной секунды можно разрубить семь мячей? КАК??? Готовая задачка с подвохом! И весь подвох здесь заключается в том, кто размахивает этими двумя клинками!

Дядя был прав – это невероятно круто!!! Настолько круто, что мои брови вновь заняли более подходящее в данной ситуации место посреди лба, а рот слегка приоткрылся, обеспечивая офигевающим от увиденного мозгам лучшую вентиляцию.

– А сейчас, Сэм, приготовься лицезреть смертельный номер, – снова обратился ко мне дядя. – Вообще Рэтл никогда и никому не позволяет рисковать жизнью и здоровьем в развлекательных целях, но он настолько хорош в обращении с мечами, что нам удалось уговорить его на этот трюк.

Майк достал из кармана колоду игральных карт и развернул её веером. Все члены Ордена подошли к нему и взяли по три карты. Я тоже собирался последовать их примеру, но дядя остановил меня:

– Первый раз на это лучше смотреть со стороны.

Майк оставил себе три карты, а остальные убрал в карман. Все участники «смертельного номера» взяли по карте в каждую руку, а третью зажали между зубами. Они обступили Рэтла по кругу и замерли в разнообразных позициях – Гик держал обе руки над головой, Стокер развел по сторонам параллельно полу, Ли расположила карты у себя перед лицом, как бы проверяя, хорошая ли «рука» ей попалась. Все они походили на нелепые деревья, которые изображают младшеклассники в своих школьных спектаклях. Я уже догадался, что должно произойти дальше.

– Готово, – сжимая карту в зубах, пробубнил дядя.

Рэтл поднял свои мечи наизготовку… и закрыл глаза! Ли уже выключила музыку, так что на этот раз я отчетливо расслышал, как клинки многократно рассекают воздух, но вновь не разглядел их самих. Рэтл шаровой молнией промчался между членами Ордена, рассекая карты направо и налево. Спустя мгновение всё закончилось. С первого взгляда все вроде бы были живы и здоровы. Хотя кто знает – может быть, они сейчас начнут разваливаться на куски, как пассажиры корабля, рассеченные лопнувшим тросом в фильме «Корабль-призрак», или командир спецназа в «Обители зла», порубленный на ровные квадратики лазерной решеткой.

Я подошел поближе, одновременно аплодируя мастерству Рэтла. Остальные присоединились ко мне. Уф, значит, никто из них не лишился пальцев и тем более голов. Остановившись рядом с дядей, я посмотрел на пол, усыпанный теперь не только половинками теннисных мечей, но и кусочками игральных карт. Присмотрелся повнимательнее и вновь открыл рот от удивления. Моим бровям, пожалуй, стоит приобрести абонемент на те места посреди лба. Рэтл не просто разрезал каждую карту, он разрубил её на три куска – один остался в руках или зубах ассистента по трюку, а два других полетели на пол. Соответственно за ту секунду, что длился номер, тренер успел не только поразить своими клинками каждую из восемнадцати карт, но сделал это дважды! Не отрубив ни у кого из шестерых даже жалкий мизинчик!!! С закрытыми глазами!!! У меня просто не было слов!

– Все довольны? – спросил Рэтл, убирая свои мечи в ножны. Стражники Ночи дружно закивали головами.

– Тогда приберите мусор с пола и покиньте помещение. У нас с Сэмом тренировка. Рэтл кивнул головой, указывая мне на дверь в свою мастерскую. Я последовал за ним. В «пещере» тренера меня ждал сюрприз – посреди комнаты стоял большой металлический стол, который сразу же вызвал у меня ассоциации с моргом. Однако вместо покойника на нем лежала целая коллекция всевозможного холодного оружия. Здесь была парочка мечей, наподобие тех, которыми орудовал Рэтл, мачете, с десяток кинжалов и ножей всех возможных размеров и форм, и даже мечта любого подростка – «звездочки» ниндзя – сюрикэны.

– Это что такое? – спросил я, указывая на нечто, похожее на миниатюрную косу.

– Кама – разработан на основе сельскохозяйственного серпа для уборки риса. Получил распространение после того, как Япония аннексировала остров Окинава и ввела там запрет на традиционное холодное оружие.

– А это что? – на этот раз я выбрал кинжал, у которого почему-то вместо рукоятки была конструкция, напоминающая спинку стула – два вертикальных столбика, соединенные посередине перекладинами.

– Катар – индийский тычковый кинжал. Его нужно зажимать в кулаке, – Рэтл просунул пальцы между клинком и перекладиной так, что кинжал как бы стал продолжением его руки.

– А это? – я указывал на странный кинжал сразу с тремя тонкими лезвиями, двое из которых были расположены под углом в сорок пять градусов к центральному.

– Дага – европейский кинжал для левой руки при фехтовании шпагой. Конкретно эта – немецкая, с ловушками для вражеского клинка. Если ты не против, Сэм, я начну сегодняшний урок. С разновидностями оружия ты сможешь познакомиться позже – я предоставлю тебе все необходимые для этого материалы.

В голосе Рэтла не было ни капли раздражения по поводу моих дурацких вопросов. И я был уверен в том, что если продолжу задавать их – тренер не откажется отвечать и дальше. Но я кивнул головой и перевел свой взгляд со стола с оружием на лицо Рэтла. Тренер начал свою лекцию:

– В ближнем бою холодное оружие – гораздо более универсальный и опасный инструмент, нежели пистолет. У ножа не могут закончиться патроны, он не даст осечки, он не привлечет внимание ни шумом, ни вспышкой света. Пистолет годится лишь для того, чтобы стрелять, а у ножа существует тысяча применений. С его помощью можно убить врага, обезвредить бомбу, перерезать провода системы видеонаблюдения или нарезать колбасу, когда остановишься на привале. Гик, наверное, уже говорил тебе, что на заданиях мы предпочитаем использовать именно холодное оружие?

Я ответил кивком головы.

– В основном наши операции проходят внутри жилых помещений – в таких условиях противник редко оказывается на расстоянии, большем, чем эффективный радиус применения ножа и тем более меча. К тому же только холодное оружие способно развить в тебе навыки настоящего воина. Но не стоит пренебрегать и огнестрельным. Главное – это безопасность! Если у тебя есть сомнения в том, что ты сможешь одолеть противника при помощи ножа – не раздумывая берись за пистолет. Но давай сразу же начнем изучать преимущества ножа на практике.

Рэтл отошел в сторону и вернулся с двумя ножами, один из которых передал мне.

– Это учебная версия боевого армейского ножа Ка-Ваг – с таким морские пехотинцы США сражались ещё во Вторую мировую. В нашем случае клинок выполнен из резины. Но, кстати, вампир, если очень хорошо постарается, сможет нанести человеку серьёзные раны даже таким. Когда дело касается тычковых ударов, главное – высокая скорость. Даже незаточенным карандашом можно проткнуть человека насквозь.

Я представил себе, как Рэтл крушит всё и вся, используя всевозможные подручные предметы, с первого взгляда совершенно бесполезные в бою. Вот он зажимает между пальцами три карандаша и протыкает ими врага, словно Росомаха своими когтями. Затем хватает степлер и нажимает его настолько быстро, что летящие вперед скрепки пробивают насквозь бронежилеты подоспевших спецназовцев. Берет скотч и сооружает из него удавку, при помощи которой так сильно сжимает шею противника, что его голова слетает с плеч. Такой вот офисный ниндзя в исполнении Рэтла. Может быть, он и воздушным шариком сможет проломить кому-нибудь череп?

– В отличие от пистолета нож гораздо труднее выбить из рук нападающего. Вот, попробуй.

Рэтл наставил на меня свой нож. Я сделал так, как он учил меня отбирать пистолет – схватил за запястье.

– Правильно. Но что делать дальше? Пистолет ты можешь взять за ствол и выломать в сторону. С ножом такое сделать не получится, если ты, конечно, не отрабатывал подобный прием долгие годы.

Жестом Рэтл предложил поменяться местами. Теперь уже я направил свой резиновый клинок на тренера. Рэтл с невероятной скоростью выбросил руки перед собой и, как бы пытаясь сделать хлопок, заключил лезвие ножа между своими ладонями. Тут же резко дернул в сторону, и нож вылетел из моей руки.

– Но не пытайся это повторить. Гарантированно порежешься. К тому же клинок может оказаться серебряным.

– Так что же делать, если противник наставил на тебя нож? Рэтл вернул отобранный у меня Ка-Ваг.

– Использовать элементарные основы механики.

Тренер схватил меня за запястье и мощным движением направил нож мне в грудь! Клинок, конечно, резиновый, но было весьма неприятно.

– Конечности человека устроены так, что как бы ты ни напрягал мышцы, их все равно можно согнуть в суставах. Если противник попался сильный – можешь помочь себе второй рукой.

Рэтл продемонстрировал прием ещё раз, теперь положив правую руку мне на локтевой сгиб.

– Этот прием отлично работает против правшей – втыкаешь нож в аорту, и противник умирает за считанные секунды. Причем на вампирах срабатывает не хуже, только приходится подождать немного дольше. Левше нож придется воткнуть в легкое, что уже не столь опасно, особенно для вампира.

– А что делать мне в такой ситуации?

– Для начала заблокировать нож второй рукой.

Мы снова поменялись местами. Я попытался воткнуть в Рэтла его нож, но он положил вторую руку поверх моей, сжимавшей его запястье, и движение ножа остановилось.

– И ещё один урок – в реальном бою не бывает подлых приемов. Допустимо и должно быть использовано все, что поможет тебе победить.

С этими словами Рэтл впился ногтями в мою руку, сжимавшую его запястье! Ногти у него были коротко постриженными, как и подобает бойцу, но почему-то удивительно острыми. Или он затачивает их по какой-то специальной методике шаолиньских монахов, или это ещё одна особенность физиологии вампира. Если у нас более крепки кости и мышцы, логично, что и ногти тоже. Девушкам-вампирам, наверное, это очень нравится.

От неожиданности я ослабил хватку, и Рэтл мгновенно высвободил свою руку с ножом.

– Поэтому всегда помни про удар между ног – в крав-мага любая атака начинается и заканчивается ударом в пах. Собственно и в данной ситуации подобный удар был бы полезен для любой из сторон. Если ты перед нападением с ножом ударишь противника в пах – он не сможет эффективно отбить твой удар. Если нападают на тебя – удар между ног едва ли не самый эффективный и одновременно безопасный для того, кто его наносит. Твой нож заблокировали – ударь в пах, и блок ослабнет. И так далее. Но если тебя интересуют менее эффективные, более сложные, но при этом «благородные» приемы, есть ещё такой способ предотвращения ранения собственным ножом.

Мы снова вернулись к тому положению, когда я пытаюсь воткнуть нож Рэтла в его грудь. На этот раз он не стал блокировать движение второй рукой, а сделал практически обратное – расслабил пальцы, сжимавшие рукоятку. Нож полетел вниз, где Рэтл перехватил его второй рукой и вонзил кончик резинового клинка мне в живот, гуманно лишь обозначив удар. После всех этих нападений исподтишка и выстрелов в спину я и забыл, что Рэтл на самом деле весьма заботливый тренер. Все те подлянки действительно были лишь необходимыми элементами учебного процесса и не имеют никакого отношения к личностным качествам Рэтла.

– Ножевые ранения органов брюшной полости чрезвычайно опасны. Помимо кровопотери и болевого шока при таких повреждениях часто возникает сепсис – заражение крови болезнетворными микроорганизмами и токсинами, содержащимися в продуктах жизнедеятельности человека.

Мне сразу представилась неприятная картинка гниющих рваных ран и кишок, вываливающихся сквозь распоротые животы. Даже начало немножко подташнивать. Не уверен, что холодное оружие подходит для меня. Пистолет он, конечно, тоже убивает, но

делает это как-то менее жестоко и кровожадно – просто оставляет небольшое отверстие в теле и всё. Рэтл будто бы прочитал мои мысли.

– Убивать людей вообще занятие весьма неприятное. Ты всегда можешь отказаться от должности паладина. Никто из нас не изменит мнение о тебе из-за этого.

– Нет, всё нормально. Я хочу этим заниматься. Не хочу убивать, конечно, но хочу делать правильные вещи. Хочу спасать людей. И если без убийств здесь не обойтись – я это сделаю.

Рэтл кивнул головой.

– Если тебе не нравится нож, ты сможешь потом выбрать оружие на своё усмотрение. Но в любом случае ты должен научиться им владеть. Боеприпасы могут закончиться в самый неподходящий момент, и тогда нож станет твоим единственным оружием.

– Угу. Может быть, продолжим? А как вообще правильно наносить удары ножом? Я в кино видел по-всякому – и сверху, держа его лезвием вниз, и прямо, размахивая перед собой, и вот ты только что снизу показал.

– Правильного способа нанесения ударов нет. Нужно владеть всеми и применять их в зависимости от ситуации. Я, например, люблю наносить удары снизу. Но это применимо только при самом тесном контакте, когда ты буквально вплотную стоишь к противнику. Хорошо подходит для ножевого боя, когда вооружены оба противника. Блокируешь его нож, сокращаешь дистанцию и наносишь короткий и быстрый удар снизу.

Рэтл проиллюстрировал свои слова, ещё раз воткнув нож мне в живот.

– Если ты сражаешься с опытным противником, который способен заблокировать твой удар – можешь держать нож перед собой, так, чтобы лезвие было параллельно полу. В таком случае его рука в попытке схватить тебя за запястье нарвется на нож.

Тренер сделал несколько взмахов клинком в воздухе.

– Но не стоит просто размахивать ножом из стороны в сторону. Противник может дождаться момента, когда лезвие пронесется мимо его руки, и только тогда сделать свой ход. И, кстати, при таком способе удержания ножа его как раз можно выбить. Давай, поразмахивай ножом перед собой.

Я подчинился приказу. Тренер дождался, пока клинок сделает половину дуги, затем левой рукой схватил меня за запястье, а правой надавил на клинок с той его стороны, где не было лезвия. Нож выпал из моей руки.

– Снова примечание – не стоит пробовать подобный прием против серебряных ножей или тех, что имеют двухстороннюю заточку.

– Так, а как правильно размахивать ножом?

– Просто держи его перед собой или води немного из стороны в сторону и следи за рукой противника. Как только она пойдет вперед – атакуй. Теперь что касается удержания ножа сверху, лезвием вниз. При таком способе нанесения ударов увеличивается их сила, так как тебе помогает гравитация и масса собственной руки. Хорошо подходит для ситуации, когда противник защищен специальной экипировкой или просто одет в толстую одежду, которую не так-то просто прорезать, например, зимнюю куртку. Здесь тебе стоит показать одну особенность блокировки такого удара. Давай, попробуй заблокировать.

Рэтл занес свой нож над головой и начал опускать его, целясь мне в голову. Я, как и раньше, схватил его за запястье. И тут же осознал свою ошибку. Двигая одним только кулаком, тренер буквально исполосовал мою руку лезвием ножа.

– Так что в данной ситуации блокировать нужно не в запястье, а ниже – в зависимости от длины клинка. А если кто-то замахнулся на тебя мачете – остается лишь отпрыгнуть назад или в сторону. Но и в этом случае у тебя есть шанс выйти победителем. Попробуй ударить меня сверху.

Я занес свой нож и нацелил его Рэтлу в грудь. Тренер ловко отпрыгнул назад. Нож по инерции полетел дальше, и когда рука с клинком расположилась параллельно полу,

Рэтл накрыл мой кулак сверху обеими своими руками и направил лезвие прямо мне в бедро.

– Мне кажется или на каждое действие найдется блок или контрудар, который тоже, в свою очередь, можно заблокировать или ударить в ответ и так до бесконечности?

– Конечно. Это и называется сражением.

– А что вот мне нужно было сделать, чтобы ты не воткнул нож мне в бедро?

– Изменить траекторию его движения. Давай попробуем без остановок, но в замедленном темпе. Я буду говорить, что тебе делать.

Я кивнул головой, соглашаясь на предложение тренера.

– Начнем сначала. Замахнись на меня сверху, – Рэтл начал параллельно комментировать свои действия. – Я отпрыгиваю, контратакую. Теперь ты отводишь нож в одну сторону, а сам разворачиваешь тело в другую. Одновременно попробуй ударить меня левым локтем в подбородок. Я отклоняю голову назад, чтобы избежать удара, но из-за этого отпускаю твою руку с ножом. Здесь бы тебе нужно перехватить рукоятку и нанести быстрый удар ножом снизу мне в живот. Но смену хвата нужно тренировать, иначе слишком велик шанс просто выронить нож и остаться безоружным. Это учебный бой, так что пробуй перехватить нож другой рукой, не получится – просто начнем снова с этого же места.

Таким образом мы с Рэтлом «протанцевали» до самого ужина. Я пытался воткнуть резиновое лезвие в тело тренера, он уворачивался и контратаковал. Потом мы менялись местами, и уже я старался избежать смертельного ранения. Было весело – словно участвуешь в съемках кого-нибудь крутейшего боевика. И я показал себя не так уж и плохо. Потренироваться ещё пару недель, и, пожалуй, стану достойным гордого звания паладина.

Глава 43

Всю следующую неделю я пахал, как лошадь: школьные уроки, не школьные уроки от Рэтла и других членов Ордена, а все оставшееся время – бесконечные часы самостоятельных тренировок. Я колошматил свою колонну, которая с каждым днем становилась все тоньше и тоньше, отрабатывал стрельбу из пистолета по статичным и движущимся мишеням, изучал всевозможные полезные материалы от характеристик всех видов стрелкового оружия до карты болевых точек на теле человека.

Гик и Ли обучали меня принципам поиска и наблюдения, Флеминг показал, как из подручных материалов приготовить Бладберри. Самодельный напиток, конечно, сильно уступал нашим «фабричных» образцам, но и на нём спокойно можно было жить долгие годы, не боясь умереть с голода. А Бэсси даже научила меня готовить обычную человеческую пищу. Не то чтобы это было обязательной частью программы обучения паладина, но вообще прикольно уметь делать собственными руками что-то съедобное кроме сэндвича или попкорна из микроволновки.

Лесоруб оказался не только самым огромным человеком из всех, кого я когда-либо встречал, но и большим знатоком дикой природы и способов выживания в ней. Филипп, как его звали на самом деле, родился в семье потомственных лесничих и вырос среди девственных лесов Канады, вернее, той её части, что заселена франкоговорящими жителями. Его отец, дед и прадед всю свою жизнь прожили в одной и той же хижине в нескольких сотнях миль от ближайшей цивилизации. Они занимались охотой и рыбной ловлей, а в круг официальных обязанностей семьи Сен-Пьер входило отпугивание браконьеров, наблюдение за численностью местной флоры и фауны и присмотр за довольно редкими туристами.

Лесоруб с радостью отозвался на мою просьбу сказать что-нибудь по-французски, что было очень забавно. Представьте себе здоровенного детину, смахивающего на Арнольда Шварценеггера, который произносит слова на самом нежном и романтическом языке: «Bonsoir! Enchante de faire votre connaissance. Qu'il fait beau![75]». Это всё равно, что смотреть видео, где огромный медведь нежно укачивает в своих лапах крошечного котенка. Лесоруб мне всегда нравился, но когда я познакомился с ним поближе, то практически влюбился в это огромное, но одновременно по-детски наивное и милое создание. Должно быть, во всем мире не сыщется человека, в котором заключено столько душевного тепла, доброты и нежности. Эдакий Джон Коффи из «Зеленой мили», только белый, с копной растрепанных русых волос на голове и мохнатой бородищей, которая при ярком солнечном свете поблескивает медным отливом.

Пока мы гуляли по лесу неподалеку от штаба, Филипп учил меня тому, как определить стороны света по листве деревьев, что можно есть, а что ядовито, и прочим лесным премудростям. А в перерывах между наставлениями он успел поведать мне и свою историю превращения в вампира. Примерно в моем возрасте Лесоруб тоже ощутил вампирский голод. Так как в отличие от меня под рукой у него не было мясного отдела супермаркета, юный Филипп принялся охотиться на оленей и прочую лесную живность. Причем, конечно же, делал он это голыми руками, так как даже в шестнадцать лет будущий Лесоруб вымахал уже под шесть футов и семь дюймов[76], а телосложением походил на молодого медведя.

Хотя он и пытался скрывать следы своих «преступлений», его отец и четверо старших братьев были опытными следопытами и вскоре смекнули, что в их лесу завелся неведомый ранее хищный зверь. Смекнули и начали выслеживать его. В итоге собственный отец застал Филиппа за пожиранием очередного четвероногого жителя леса. Так как семья Сен-Пьер фактически была полудикой, то и представление об окружающем мире у её членов тоже не отличалось изяществом. Папаша решил, что в его отпрыска вселился демон и не придумал ничего лучше, чем пальнуть в родного сынишку из охотничьего ружья. С горечью в голосе, от которой у меня даже защемило сердце, Лесоруб признался, что раны от дроби довольно быстро зажили на теле молодого вампира, но в плохую погоду всё равно что-то побаливает в груди, в том месте, куда угодил заряд.

Раненный Филипп бросился бежать и бежал так долго, что умудрился достичь границ соседней канадской провинции. Выросший в лесу, там он и решил остаться – сначала жил в пещере, потом оборудовал нечто наподобие хижины. Питался дикими животными, а прохудившуюся одежду заменил на самодельный прикид из их шкур. Так Лесоруб прожил несколько лет, фактически превратившись в пещерного человека, и даже начал понемногу забывать английский язык. Именно английский, родной французский держался в памяти значительно лучше.

Вскоре слухи о том, что в Канаде завелся снежный человек, дошли до Ордена Стражников Ночи. Мой дядя отправился в путь и умудрился разыскать Лесоруба. По словам Филиппа, встреча с Майком стала лучшим днём в его жизни. Дядя рассказал своему новому другу о том, что он не одинок в своих бедах, уговорил отправиться с ним в Штаты, а по приезде отмыл, одел, обул и превратил Лесоруба в нормального человека. Филипп с такой теплотой и волнением в голосе рассказывал о моем дяде, периодически сдабривая свою речь французскими словечками, вроде «merveilleusement[77]» или «homme bon[78]», что я почувствовал себя девчонкой, которая смотрит мимимишные ролики с котятками или пандами.

Урок Лесоруба оказался самым долгим из всех. Мы вышли из дома ещё до восхода солнца, а вернулись обратно только в восемь утра следующего дня, ведь меня нужно было научить правильно вести себя в лесу не только днем, но и ночью. По моим подсчетам, за это время мы прошагали не меньше шестидесяти-семидесяти миль[79] и успели полакомиться всеми возможными лесными съедобностями. К моему великому сожалению, пришлось даже убить собственными руками несчастного зайца. Но Лесоруб объяснил, что на подножном корме вампир и пары дней не проживет, так что в любом случае нужно уметь охотиться на зверей, пускай даже таких милых и пушистых, как заяц. Впрочем, я должным образом почтил память невинно убиенного ушастика, соорудив ему могилку и поставив над ней надгробный камень с надписью, нанесенной соком клюквы: «Заяц Пушистый, годы жизни…. -…. Помним, любим, скорбим».

После Лесоруба за мое обучение принялся и Стокер. Он, и правда, оказался не таким уж и гадом – много шутил и рассказал мне кучу анекдотов, в основном весьма похабных, но от этого не менее смешных. Впрочем, Стокер начал преподавать свой курс юного взломщика с очередной подлянки. Мистер Альварес защелкнул на моих запястьях полицейские наручники и поставил задачу – избавиться от них при помощи любых подручных материалов. Я, как последний идиот, наверное, целый час бродил по штабу, перетыкав в замочную скважину наручников все, что только можно – от шариковой ручки до кухонного ножа.

Когда я все же сдался и попросил Стокера показать, как же избавиться от оков, он обхватил мои запястья своими руками и, ухмыляясь, дернул их в разные стороны. Наручники разорвались, словно были сделаны не из закаленной стали, а из какого-нибудь хлипкого китайского пластика. «Учись использовать свою вампирскую силу. Большинство обычных замков ты запросто сможешь выломать с одного удара», – преподал мне первый урок Стокер. Но дальше пошло веселее – он показал мне как пользоваться отмычками, взламывать замки при помощи бампинга, вскрывать двери автомобилей и даже самому полезному навыку на случай зомби-апокалипсиса, которому я всегда мечтал научиться – заводить машину без помощи ключа, правильно замкнув провода под рулевой колонкой.

Впервые столь плотно пообщавшись со Стокером а.к. а[80]. Эдгаром Альваресом, я обнаружил, что у него есть какое-то своё особое обаяние эдакого плохого парня, с которым мама запрещает дружить, но из-за этого тебе ещё больше хочется тусовать с ним после школы. В общем я окончательно изменил своё негативное отношение к Стокеру, а он даже пару раз назвал меня «дружище» и «братишка». Узнал я и секрет его прозвища – оказывается, в те времена, когда Эдгар уже был вампиром, но ещё не состоял в Ордене, он любил цеплять девчонок в барах на свои вампирские клыки. И чтобы быть ещё круче в глазах подвыпивших цыпочек, представлялся им фамилией знаменитого автора романа «Дракула».

Однажды мне удалось даже поговорить по душам с Флемингом, который большую часть времени безвылазно проводил в своей лаборатории. В тот день я дал слабину – утомившись долгими часами тренировок, решил спрятаться от всевидящего ока Рэтла на крыше. И обнаружил там два шезлонга и маленький столик с чайником и парой чашек. Оказалось, что Флеминг практически каждый день встречал здесь закат, попивая свой любимый Эрл Грей. Иногда к нему присоединялся Рэтл, для которого профессор и приберегал вторую кружку.

Представляю, какие эти двое полусумасшедших гения-затворника вели между собой беседы. Позже дядя рассказал мне, что Флеминг был единственным человеком, с которым Рэтл делился воспоминаниями о своём прошлом. Но мистер Гарольд Соломон Флеминг (в отличие от других членов Ордена это была его настоящая фамилия) надежно хранил секреты тренера. Возможно, именно поэтому Рэтл и откровенничал с профессором. Ну и ещё, конечно, потому что они оба стариканы. Наверняка постоянно обмениваются друг с другом фразочками в духе «Вот молодежь-то сейчас пошла! Мы в их годы гораздо воспитаннее были!» или «А эта современная музыка! Это же не музыка, а сплошной шум! Вот помню я, когда ещё Моцарт были жив…».

О старости у нас с Флемингом собственно и зашел разговор. Я спросил, правда ли он младше Рэтла, и если это так, то почему же тогда профессор выглядит в три раза старше тренера. Флеминг подтвердил, что ему всего шестьдесят пять, и в те времена, когда советские войска брали Берлин (а Рэтл соответственно сражался где-то в окопах), его ещё не было на свете. Оказалось, Гарольда объединяет с тренером не только возраст и любовь к одиночеству, но и тот факт, что оба они обращенные вампиры.

Флеминг предложил мне занять место на соседнем шезлонге, налил для меня чая и, сделав очередной глоток из своей кружки, начал рассказ:

– Пятнадцать лет назад я работал врачом в небольшом городке в районе Великих равнин. Я был самым уважаемым доктором на несколько сотен миль вокруг, и у меня была пускай и маленькая, но собственная клиника с несколькими врачами, операционной и даже своей лабораторией, которой я очень гордился. Меня всегда привлекала научная составляющая медицины, поэтому я и раньше все свободное время проводил в лаборатории. Особенно меня интересовали вирусы и вызываемые ими заболевания. Я даже опубликовал несколько весьма занятных исследований в уважаемых медицинских изданиях…

Здесь Флеминг отвлекся минут на пятнадцать, перечисляя все свои регалии, почетные звания и список крутых докторов, которым он успел пожать руку за тридцать лет своей врачебной практики. Все это я благостно пропустил мимо своих ушей и снова включился в разговор, только заслышав, как история начинает становиться интересной.

– … слава обо мне как исследователе вирусных заболеваний распространилась далеко по стране. И однажды в мою клинику привезли мальчика двенадцати лет. Его звали Шон Маклорин. Первым симптомом неизвестного заболевания оказалась фоточувствительность или светобоязнь, так хорошо теперь знакомая нам с тобой. Поначалу я грешил на болезнь Гюнтера, также известную как эритропоэтическая порфирия. В пользу этого диагноза говорило и разрушение эритроцитов, которое я обнаружил в крови мальчика. Но никаких других симптомов болезни Гюнтера у пациента не наблюдалось. Ни выраженного диффузного гипертрихоза, ни рубцов и эритродонтии.

Я даже не стал выяснять, что это за гипертрихачто-то и эритрочтототамия.

– Я зашел в тупик. А тем временем обнаруживались все новые и новые симптомы – аллергия на серебро и чеснок, странный зуд в деснах. Как я полагаю, ты уже догадался, что мальчик был вампиром. Но вампирские проявления у него начались очень рано, поэтому трансформация и проходила не совсем обычно. Так, в деснах уже проявлялся зуд, но сами клыки ещё не были заметны даже на рентгеновских снимках. Поэтому в первых анализах крови я также не обнаружил мавроцитов. Но со временем появились и они. Я выделил эти черные инородные элементы из его крови и первоначально классифицировал их как неклеточные инфекционные агенты или вирусы. Моя ошибка была ожидаема – каждый врач видит в болезни свою специализацию. Генетик обязательно распознал бы в вампиризме именно генетическое заболевание.

Тут Флеминга снова понесло в досужие рассуждения о различных разделах медицины и взаимоотношениях их представителей. Но минут через пять он вернулся к главной теме своего рассказа:

– Найдя источник проблемы, я принялся искать антивирус. Но тут взыграла моя гордыня – один из смертных грехов в христианстве и то, что, по мнению мусульман, заставило Иблиса, также известного под именем Шайтан, отказаться от земного поклона созданному Аллахом Адаму и стать главным врагом человеческого рода. «Сказал же Бог: «О Иблис, что удержало тебя от поклонения тому, что Я создал Своими руками?… Он сказал: «Я лучше него: Ты создал меня из огня, а его создал из глины»».

Неужели сейчас его понесет ещё и в религиозные рассуждения? И откуда он вообще знает Коран наизусть? Но нет, на этот раз меня пронесло, и старик вернулся обратно к рассказу о своей борьбе с вирусом вампиризма:

– Я хотел не просто открыть новое заболевание, но и успешно излечить его. Мне стоило бы обратиться за помощью к крупным исследовательским лабораториям и провести все необходимые в подобных случаях многочисленные опыты. Но меня ослепляла замаячившая на горизонте Нобелевская премия. Поэтому, подобно великим смельчакам от медицины, таким как Эммерих Ульман, Джозеф Гольдбергер или даже отчаянный сумасброд Ян Пуркин, я решил проверить действие разработанной мной вакцины от вампиризма на себе самом. Для чего соответственно мне пришлось заразить себя, используя кровь больного мальчика. Поначалу вакцина сработала – она эффективно уничтожила мавроциты в моей крови. Но на следующий день они появились снова. Я совершил колоссальную ошибку при исследовании болезни. Мне и в голову не пришло, что мавроциты вызывают изменения в косном мозге, и человеческий организм начинает самостоятельно вырабатывать эти черные кровяные тельца. Сколько бы мавроцитов ни убила моя вакцина, костный мозг вырабатывал с каждым разом все больше и больше, а со временем даже появился иммунитет, что сделало мое лекарство абсолютно бесполезным. Так я оказался, наверное, единственным в мире обращенным вампиром, который по глупости заразил сам себя. А что касается твоего вопроса – почему я так старо выгляжу: в отличие от Рэтла я пережил трансформацию уже в зрелом возрасте, соответственно мой организм успел состариться ещё до обращения. К тому же все эти годы я продолжаю искать лекарство от вампиризма, и каждый раз ставлю эксперименты на самом себе, что, несомненно, также отрицательно сказывается на сохранности моего внешнего облика.

Впервые за все время исповеди профессора я решился задать вопрос:

– А что случилось с тем мальчиком?

– С Шоном Маклорином? Все последующие годы я поддерживал с ним связь. Снабжал его донорской кровью, а затем и первыми вариантами Бладберри, помогал справляться с другими вампирскими проблемами. У него замечательная семья. Его родители узнали от меня о вампиризме и совершенно не испугались этого, а, наоборот, стали лишь сильнее заботиться о своем мальчике, – профессор сделал паузу и посмотрел на меня. – А потом маленький Шон вырос и стал именовать себя Гиком.

На этих словах Флеминг улыбнулся как-то по-отечески нежно, сделал ещё один глоток чая и задумчиво уставился вдаль.

Глава 44

Спустя месяц упорных тренировок мне разрешили приступить к сдаче первых зачетов на право называться паладином. Кожа на моих кулаках, многократно сбитая о бетон «боксерской колонны», стала походить на шкуру бегемота или носорога, а мои мозги были настолько переполнены всевозможными знаниями, что, кажется, я уже начал забывать те вещи, что были важны для меня до Ордена Стражников Ночи. Как там звали ту горячую цыпочку из последних «Трансформеров»? А кто был самым результативным игроком в истории Даллас Ковбойз? Какой адрес у сайта, где я обычно искал порно?

Первыми в списке шли теоретические зачеты: поиск и наблюдение, хакерские навыки, взлом и проникновение. Но и они были не такими уж простыми. Например, Ли выдала мне минутный видеоролик с камеры наблюдения на неизвестной, но довольно оживленной улице. Моей целью был мужик в бейсболке, чье лицо я даже не смог отчетливо разглядеть. Задание заключилась в том, чтобы ответить на два десятка вопросов о нём, начиная с имени и фамилии и заканчивая спортивными предпочтениями и моделью его мобильного телефона. А ещё я должен был найти всех его бывших одноклассников! На всё про всё у меня было пять часов. Но паладин ведь не простой воин, он должен уметь выполнять поставленные задачи в экстремальных условиях! Поэтому за компьютер меня посадили в подвале Рэтла, выключили свет и врубили музыку на полную катушку.

Задание Стокера было ещё веселее. Мне предстояло совершить самое настоящее уголовное преступление – угнать автомобиль из гаража с сигнализацией и несколькими замками на двери. В отличие от предыдущего, это был очень быстрый зачет, ведь Стокер позвонил в полицию, как только я подошел к воротам гаража. Я справился с заданием за две минуты, а копам, для того, чтобы добраться до места назначения, потребовались все пять. Покатавшись в угнанной машине по городу и благоразумно залив потом полный бак, я вернул авто в гараж (естественно после того, как его покинули копы) целым и невредимым. Позже я узнал, что машина принадлежала одному из «внештатных сотрудников» Ордена, и он был заранее предупрежден о нашем вторжении.

Следующим экзаменатором стал Майк, обучавший меня хакерским навыкам. Мне предстояло взломать несколько сайтов и баз данных. При этом моим «рабочим местом» стало даже не заднее сиденье, а багажник дядиного автомобиля, колесящего по городу. Будто бы столь неудобного положения было недостаточно для усложнения экзамена, выходить в интернет я мог, только взламывая чужие точки доступа wi-fi, а так как машина всё это время находилась в пути, сигнал быстро пропадал, и мне необходимо было искать новый. Я справился за два часа и двадцать минут, успев за это время заработать несколько синяков и шишек, барахтаясь в багажнике, пока дядя закладывал резкие виражи.

Далее шел уже своего рода комплексный экзамен, совмещавший проверку практических навыков и теоретических знаний. Меня отправили в лес на двое суток, без еды, без воды и вообще без всего, включая одежду и обувь. Я снова должен был выполнять задания в одних трусах. А заданий этих было много. Для начала мне предстояло не умереть в лесу. Если я справлюсь с этим, то нужно было ещё и пройти по определенному маршруту, ориентируясь исключительно по солнцу, звездам, муравейникам и прочим подручным инструментам. Но самое главное – мне выдали планшетник с теоретическими заданиями, которые я должен был выполнять параллельно. Там было пять тысяч (я не шучу, ровно пять тысяч!) вопросов по всем областям знаний, начиная с характеристик стрелкового оружия и заканчивая рецептом Бладберри. Я справился и с этим заданием. К сожалению, в лесу мне пришлось поживиться опоссумом и довольно жирным енотом. Эти ребята оказались не такими милыми, как моя предыдущая пушистая жертва, так что совесть мучила меня уже не так сильно. Хотя вообще я считаю любую охоту варварством – человек имеет право употреблять в пищу только те живые существа, которые сам вырастил!

Дошла очередь и до первого «боевого» испытания – зачета по стрельбе. Гик выдал мне Glock 22 – именно такое оружие используют паладины на своих заданиях. Пули, само собой, были резиновыми, но не такими, как мы использовали раньше, – данная «учебная» модификация оставляла следы на одежде, при помощи которых можно было установить количество точных попаданий в цель. Для сдачи зачета мы с Гиком облачились в специальные костюмы – белоснежные комбинезоны с капюшонами, такие, как можно увидеть на судмедэкспертах, выезжающих на место преступления в полицейских сериалах. Из защитной экипировки – одни лишь очки, предохраняющие глаза от попадания резиновых шариков.

По условиям испытания, мы с Гиком должны были стараться попасть друг по другу максимально возможное количество раз. Местом действия был выбран подвал, где сложно что-то сломать, и к тому же есть большое количество колонн, за которыми удобно прятаться. Каждый получил по три запасные обоймы. Вот только их положили на стол посреди зала, до которого ещё нужно было добежать под огнем противника. Это было самое веселое испытание. Я как будто бы стал героем компьютерной стрелялки: прятался за колоннами и стрелял из-за угла, менял местоположение, отстреливаясь на бегу, и даже сделал несколько финтов в духе Макса Пэйна, нажимая спусковой крючок на лету.

Хотя простым этот зачет назвать было трудно – пули Гика долетали до меня чаще, чем мои до него. И это было весьма болезненно! Шон, конечно, великолепный стрелок, но я был очень рад тому факту, что мне приходится сражаться именно с ним, а не с Рэтлом. Да, едва ли не каждый его выстрел достигал своей цели, оставляя очередной синяк на моем теле, но зато и я мог попасть в него, так как двигался Гик куда менее проворно, нежели тренер. Собственно, по Рэтлу я, наверняка, вообще не смог бы попасть ни единого раза. Возможно, именно это и было главной причиной того, почему Гика назначили тренером по стрельбе.

Когда каждый из нас израсходовал пули из всех четырех обойм, испытание было окончено, и нам предстояло произвести подсчеты. Учитывался не только сам факт попадания, но и место, в которое оно было произведено. За смертельные ранения, такие как голова и сердце, присуждалось десять баллов, за остальные меньше, но тоже в зависимости от тяжести нанесенной раны. Например, за попадание мне в щеку Гик получил девять баллов, а я за то, что продырявил ему самый край правого бока, – всего один.

Итоговый результат – триста двадцать на двести семь в пользу Гика. Я уже успел расстроиться тому, что провалил зачет, но Шон поспешил обрадовать меня – оказывается, для прохождения испытания требовалось набрать половину от количества баллов, полученных экзаменатором. А я заработал почти на пятьдесят баллов больше необходимого минимума, что, по словам моего учителя, было очень хорошим показателем. Так что с «поля боя» я уходил очень радостный, пускай и покрытый синяками с головы до ног.

На тридцать восьмой день моего обучения я решился взяться за «демонтаж» своей колонны. Дядя Майк, конечно, справился с этой работой за тридцать семь дней, но придти к цели всего на двадцать четыре часа позже самого главы Ордена Стражников Ночи, по моему мнению, все равно было очень даже почетно. Я пригласил Рэтла засвидетельствовать мой результат. Когда он встал напротив меня в своей традиционной позе с руками, скрещенными на груди, я начал обрабатывать колонну. Крюк справа, крюк слева, фронт-кик, мидл-кик, удар коленом, локтем с разворота. Я вился вокруг своей цели, словно какой-то сумасшедший бобер, стремящийся перегрызть бетонное бревно.

Вокруг меня клубились тучи цементной пыли, но колонна что-то не спешила сдаваться. Я уже было начал сомневаться – не поторопился ли я с решением добить её именно сегодня? Может быть, дядя Майк именно потому и является главной Ордена, что тридцать семь дней для такой трудной задачи – это ахренеть, как мало? И тут на память мне пришла уловка, которой как раз он сам меня и научил. Ну, конечно! Нужно использовать клыки для того, чтобы пробудить внутреннего зверя!

Я помнил, что Рэтл не одобряет подобные выкрутасы, поэтому продолжил лупить колонну так, чтобы он не заметил никакого подвоха. Одновременно с этим приступил к работе по системе Станиславича, или как там её называл дядя? На этот раз я решил мысленно вернуться в тот день, когда убил Джека. Но не к самому трагическому финалу этой истории, а к тому моменту, как он уколол шею девушки, чье тело безвольно обмякло в его объятьях. Я закрыл глаза и представил ту картину. Тонкая струйка крови спускается по шее и теряется где-то в декольте её платья. Этот запах… соленый, словно ветер, дующий с моря. Это был первый и последний раз, когда я попробовал настоящую кровь, текущую из вен ещё живого человека. И какой же она была чертовски вкусной…

Сработало. Я ощутил, как мои клыки начинают прорываться наружу, и принялся колошмать колонну ещё сильнее. Едва удержав рефлекторное желание открыть рот и обнажить клыки в зверином оскале, я почувствовал, как по моим венам разносится ярость и злоба. Я будто бы дьявольский кузен моряка Папайя, только что принявший порцию адского шпината, взращенного на человеческой боли и страданиях. Эта злобная сила за секунду заполнила всё моё тело, и теперь мои кулаки превратились в парочку отбойных молотков, крушащих бетон.

Левой, правой, фронт-кик, мидл-кик, локтем, ещё раз локтем и тут же коленом сбоку. Наконец я не выдержал и с животным рыком вонзил в самый центр истончившейся под напором моих ударов колонны бронебойный фронт-кик. Раздался громкий треск, и моя нога пронеслась сквозь бетон. Колонна пала, а вслед за ней, потеряв равновесие, полетел на пол и я.

– Молодец.

Рэтл произнес это единственное слово, и уже было собирался уйти по каким-то своим делам, как вдруг его отвлек голос Гика со стороны входа:

– Рэтл, ты нам нужен наверху.

Тренер развернулся и последовал за Шоном. Какое-то время я просидел на полу, приходя в себя и пытаясь вернуть клыки на их законное место глубоко внутри моих десен. Но мне стало интересно – за каким таким важным делом Гик решил спуститься в подвал и лично позвать Рэтла? Я поднялся на ноги и прошел в гостиную. К моему удивлению, все члены Ордена, за исключением Бэсси и Флеминга, сидели за столом в командном пункте. Это уже интересно! Я подошел поближе, но не решился присоединиться к остальным. Ли стояла во главе стола. Пожалуй, я впервые видел на её лице столь серьёзное выражение:

– Объект номер один – Билл Пэк, семнадцать лет, возможно, первородный.

Гик, сидевший за компьютером, щелкнул мышкой, и на одном из больших экранов за спиной у Ли появилась фотография парня с огненно-рыжими волосами.

– Его отец и мать были убиты позавчера у себя дома. Семилетняя сестра стала свидетелем того, как Билл набросился на родителей. Следы на телах жертв полностью соответствуют нашему профилю. И это ещё не всё. Той же ночью из своей спальни пропал Стив Найт – школьный друг Билла.

Очередной щелчок мышкой, и на другом экране возникла фотография второго паренька – более щуплого, чем Билл, с длинными волосами, собранными в хвост.

– Окно в комнате было открыто, на подоконнике остался след, по размерам и рисунку протектора соответствующий кроссовкам Билла. Мы предполагаем, что Стив мог пойти с другом по доброй воле, так как помимо самого паренька из комнаты пропали его одежда и личные вещи.

Ли закончила свой доклад и заняла место за столом. После неё заговорил Майк:

– Так, ребята, у нас очень серьезная ситуация. Билл, судя по всему, чрезвычайно опасен и может натворить много бед, а вот насчет Стива у нас пока нет никакой информации. Возможно, если мы поторопимся, то ещё успеем спасти его до того, как паренек станет пищей для своего друга, либо совершит вместе с ним своё первое преступление. Положение у нас очень сложное – вся полиция штата наверняка уже стоит на ушах в поисках наших объектов. Двое белых подростков, один из которых убийца, а второй – возможная жертва похищения: не удивлюсь, если вертолеты национальной гвардии скоро начнут кружить над городом! Но мы должны быть первыми. Подключайте все свои ресурсы! Ли, Гик – на вас камеры и отработка возможных связей объектов. Стокер – поезди по городу, поговори со своими информаторами. Рэтл – на тебе взаимодействие с нашими друзьями в полиции и ФБР – узнай всё, что у них есть, и чего ещё нет. Собственно, вы и сами прекрасно знаете, что делать в такой ситуации. Давайте, все за работу!

Остальные члены Ордена ответили на слова дяди молчаливыми кивками и разошлись по своим делам. Дядя направился в сторону выхода. Я поспешил ему наперерез и, догнав, решительно произнес:

– Я хочу участвовать в этом!

– Ты уверен? – лицо дяди выражало задумчивую сосредоточенность, он явно был полностью погружен в размышления о предстоящем деле.

Я ответил кивком головы.

– Рэтл уже назначил тебя паладином?

– Нет, но я сдал все зачеты и колонну вот только что разломал.

– Рэтл! – дядя крикнул через все помещение.

Тренер уже стоял у лестницы, ведущей в подвал, но остановился и повернулся на оклик Майка. Они встретились взглядом. Дядя молча кивнул головой в мою сторону. Рэтл так же безмолвно поднял вверх указательный палец правой руки.

– У тебя ещё осталось главное испытание, – обратился ко мне Майк.

– Но я готов! Проведите это испытание! Это мой шанс поучаствовать в настоящей боевой операции! За время моих тренировок вы уже трижды выезжали на дело, а у меня даже не было времени разузнать все подробности.

Дядя положил руку мне на плечо и внимательно всмотрелся в глаза. Наверное, он разглядел во взгляде ту решительность, которую и хотел в нём обнаружить.

– Хорошо, я поговорю с Рэтлом. Но ты не будешь участвовать ни в этом, ни в любом из следующих дел до тех пор, пока тренер не убедится в том, что ты готов на все 100 %. Так что смотри – чтобы никаких обид. Это всё очень серьёзно. Твоё желание или наши родственные отношения не имеют никакого значения. Это реальное и очень опасное дело, и я ни за что не стану рисковать твоей жизнью, если не буду точно знать, что ты с этим справишься.

– Я всё понимаю. Никаких обид не будет. Какое бы решение ни принял Рэтл, я соглашусь с ним без всяких препирательств.

Дядя кивнул, привычным жестом хлопнул меня по плечу и побежал по своим делам.

Глава 45

Сэм подошел к дому и собирался уже открыть дверь в подъезд, как вдруг в его кармане завибрировал мобильный телефон. Он достал сотовый и прочитал на экране сообщение от Рэтла: «Чем лучше подготовлен твой противник…». «Тем с большего расстояния его следует атаковать», – произнес Сэм, заканчивая знакомое изречение тренера. Он резко развернулся, ожидая внезапного нападения, но было уже слишком поздно. Сэм почувствовал укол в шею, словно бы его ужалила пчела. По всему телу распространилась волна невероятной легкости, после чего мир вокруг начал расплываться…

Я пришел в себя, испытывая неприятное ощущение скованности во всём теле. Нет, я не был связан или пристегнут ремнями к чему-нибудь, просто все мышцы затекли из-за неудобного положения, в котором они пребывали всё то время, что я был в отключке. Я открыл глаза и увидел, что мои согнутые в коленях ноги упираются в одну стену, а спина и плечи в другую. Сначала подумал, что нахожусь в шкафу или чулане, так как расстояние между стенами составляло не более четырех футов[81]. Но полы были бетонные, а стены радовали глаз многогранной красотой неокрашенного цемента. Встав на ноги, я огляделся по сторонам. То, к чему прижималась ранее моя спина, оказалось железной дверью.

Я постучал по ней. В ответ раздался глухой звук стали как минимум дюймовой толщины[82]. Не особо рассчитывая на успех, я попробовал выломать дверь. Не вышло. Осмотрелся повнимательнее – никаких окон и даже щелей вентиляции, только одинокая лампочка под потолком. Как я вообще здесь оказался? Последнее, что я помнил, так это пчелиный укус в шею, а потом уже всё поплыло перед глазами. Провел рукой по шее – ну, да, вот оно, место укола. Дротик с транквилизатором – догадался я. Рэтл показывал мне в своем арсенале снайперскую винтовку, переделанную под стрельбу такими снарядами.

Так значит вот оно какое – последнее испытание на звание паладина. И что мне нужно сделать? Выбраться наружу? Я снова обследовал моё новое жилище, которое сложно было назвать даже комнатой, на этот раз прощупав и простучав каждый дюйм стен, двери и пола. Дверь цельная, петель с моей стороны не видно, подогнана добротно, так что никаких щелей, в которые можно было бы что-нибудь просунуть. Да, собственно, было бы что просовывать – мои похитители снова оставили меня в одних трусах! Стены и пол также монолитные – это тебе не старое кино про побег из тюрьмы, где главный герой чайной ложкой расковыривает цемент, удерживающий кирпич, и так, потихоньку, разбирает всю стену. Да и ложки у меня опять-таки никакой ни было.

Я приложил ухо к двери – тишина, причем абсолютная. Либо с той стороны никого не было, либо толстая сталь блокировала любые звуки. Скорее всего, и первое, и второе. За последний месяц Рэтл успел научить меня всему, чему только можно. Одна из его лекций была как раз посвящена пребыванию в плену. Первым делом в такой ситуации необходимо исследовать всю окружающую обстановку и узнать как можно больше о твоих похитителях. В моем случае пункт № 1 был выполнен за пару секунд, потому как изучать здесь нечего, а похитителя своего я и так знаю, и, к великому моему сожалению, это самый умный и опасный человек на всей планете.

Так что я перешел ко второму пункту – экономия сил и выжидание удачного момента. Ведь рано или поздно похитители придут покормить тебя, сфотографировать со свежим номером газеты и выражением «мамочка, забери меня домой!» на лице, перемазанном слезами и соплями, ну, или, в конце концов, грохнуть тебя и отправить родителям голову их любимого сыночка в коробке из-под торта. И в этот самый момент можно попробовать завязать разговор с одним из похитителей, заставить его сопереживать тебе, а лучше сделать подсечку и сломать его шею, зажав голову между своими коленями.

Тут главное дождаться этого самого момента. По словам Рэтла, многие попавшие в заложники тратят всю свою энергию на бессмысленные попытки побега, и в тот момент, когда они как раз могут сбежать, у них просто не хватает сил на последний рывок. Я начал ждать. И вот тогда понял, в чем заключается суть этого последнего испытания. Сидеть в крошечной камере, без окна, без телевизора, без книги и даже без одежды, просто охренительно сложно! В обычной жизни человеку никогда не удается пережить подобный опыт! Если ты стоишь в пробке – можно послушать музыку, поиграть в телефоне, поговорить с попутчиком, просто посмотреть по сторонам. Если ты находишься в больнице или ещё где-то, где нужно вести себя тихо и нельзя пользоваться мобильником, – походи по коридору, почитай плакаты на стенах, послушай окружающие звуки.

А в моей камере негде было ходить, не на что было смотреть, нечего было услышать! В обычной тюрьме в схожих обстоятельствах можно хотя бы лечь и поспать, но у меня не было койки и даже на полу нельзя было прилечь из-за его невероятно крошечных размеров! К тому же пол был холодным, как и, в целом, всё помещение. Поэтому в отсутствии одежды и обуви я чувствовал себя крайне некомфортно. Через какое-то время во мне проснулся голод. Значит, с момента похищения прошло около пяти

– шести часов. Это был последний раз, когда я смог, хотя бы и примерно, прикинуть время, проведенное мною в заключении. В отсутствии еды чувство голода больше не могло служить мне ориентиром.

Интересно, они вообще не собираются снабжать меня Бладберри? Ну, тогда хотя бы крыску какую-нибудь дохлую дайте, я и её пожую, или чей-нибудь старый пластырь с ободранной коленки – я и с него смогу слизать остатки крови! Вообще Бэсси говорила мне, что, пожалуй, единственным недостатком бытности вампиров в сравнении с людьми является не способность запасать энергию впрок. Человек может жить без еды несколько недель, а некоторые сумасшедшие исследователи утверждают, что даже месяц. Вампир же без крови (или её заменителей) проживет всего несколько дней, а в случае сильных физических нагрузок или стресса может «сгореть» и за сутки. Оно и понятно – все члены Ордена Стражников Ночи выглядят, как с обложки журнала о здоровом образе жизни.

Сплошные мышцы, никакого тебе жира на боках и пивных животов, которые, хотя и выглядят несексуально, но зато хранят в себе энергетические запасы.

Среди всех нас только сама Бэсси отличалась округлыми формами, но Флеминг сообщил мне, что она-то как раз чрезвычайно редкий пример того, что вампиры не бессмертие и они, пускай и крайне редко, тоже болеют. По словам профессора, моя учительница страдала нарушением обмена веществ, встречающимся у вампиров так же редко, как, например, альбинизм у людей. Но я что-то отвлекся от размышлений о моем заключении. Хотя именно этим и занимался все-то время, что провел в камере-чулане. Я пытался отвлечься от сводящего с ума однообразия, как только мог. Для начала вспомнил все лекции Рэтла, затем Лесоруба, Гика, Стокера и всех остальных.

А тем временем голод всё нарастал… После уроков, полученных в Ордене, я переключился на кинематограф. Развлекал себя попытками «посмотреть» любимые фильмы при помощи одного лишь воображения. То есть не просто вспоминал их сюжет, а пытался воссоздать каждый кадр. Вот, например, моя самая любимая рождественская комедия – «Один дома». Итак, семья МакКалистеров собирается ехать в отпуск, кажется, в Париж. При всём желании начало фильма я вспомнить не смог. Первые запомнившиеся мне кадры – Джо Пеши, он же «мокрый» бандит Гарри, переодетый в полицейского, стоит в прихожей дома МакКалистеров и пытается поговорить с кем-нибудь из взрослых. Но все носятся вокруг, всем некогда. Тут же паренек принес пиццу, и он тоже ждет, так как никто не хочет ему заплатить. В этот момент Кевин подмечает золотой зуб Гарри… Ну вот как-то так все полтора часа фильма. Потом «Один дома 2», а после него резкий переход к «Мстителям», а оттуда по всей Вселенной Marvel.

Спустя какое-то, хрен знает какое, время, меня начало клонить в сон. Так как я не знал, чем это желание было обусловлено – тем, что действительно пора спать, остаточным действием транквилизатора или той нереальной скукой, что сводила меня с ума, то не стал и предполагать, сколько времени прошло с момента моего похищения. Невзирая на холод и неудобство я все же лег на полу, а вернее скрючился там, упершись спиной и ногами в противоположные стены. Лег и попытался уснуть. И вот тут стало ещё веселее. Оказалось, что под потолком, в том месте, которое я не приметил из-за света лампочки, располагался мощный прожектор и динамики. Как только я закрыл глаза, прожектор залил крошечную комнатку таким ярким светом, что под его лучами практически можно было жарить яичницу. А из динамиков на полную мощность заиграла песня Эминема «Kim».

Я рассмеялся. Когда Рэтл рассказывал мне о похищении и том, как правильно нужно себя вести при этом, я задал ему вопрос: «А что если меня будут пытать?». Тренер всегда очень обстоятельно отвечал на любые вопросы, не связанные с его личной жизнью, так что он прочитал мне ещё целую лекцию о пытках. Одна из «глав» лекции рассказывала о тюрьме на военной базе Гуантанамо, что на Кубе. Оказывается, там абсолютно наплевательски относятся к правам человека, решениям всяческих женевских конвенций и прочим международным соглашениям и содержат подозреваемых в терроризме даже без предъявления формальных обвинений. Ну, и, естественно, безбожно пытают заключенных, чтобы выбить из них признательные показания. Стоит отметить, что Рэтл, несмотря на свое русское происхождение, абсолютно не страдал предвзятым отношением к Америке, потому как до этого он не менее красочно поведал мне о пытках в СССР. Так вот, одним из методов, как они это называют в Гуантанамо, «жесткого допроса» является депривация сна или попросту его лишение. Осуществляют депривацию при помощи яркого света и громкой музыки, в эффективности применения которых я и убедился на собственном опыте. Даже сама песня была выбрана тренером неслучайно – «Kim» входила в список так называемых «Лучших хитов Гуантанамо», использовавшихся для депривации в этой тюрьме, наряду с AC/DC «Hell's Bells», «Born in the USA» Брюса Спрингстина и даже «Dirrty» Кристины Агилеры. А ещё Рэтл знал, что мне нравится Эминем. Черт возьми, да у этого робота есть чувство юмора!

Музыка и яркий свет автоматически выключались через пять секунд после того, как я открывал глаза. Но поначалу меня так обрадовала смена обстановки, что я специально опускал веки, чтобы развлечь себя хоть таким, весьма извращенным способом. К тому же «Kim», пускай и очень депрессивная песня, но первые двадцать раз она все равно доставляла мне удовольствие. Через какое-то время и такое развлечение успело наскучить. Я открыл глаза, встал, походил по комнате, если можно так назвать два шага в каждую сторону, попрыгал на месте, размял затекшие мышцы. Голод к тому моменту немного притупился, как это всегда бывает, если долго его терпеть.

Прошел ещё час, а может, всего полчаса, и меня снова стало неотвратимо клонить ко сну. Я решил просто стоя закрыть глаза – дать им отдых. Но видимо установленная где-то на потолке камера каким-то образом приметила и это. Снова зажегся свет и заиграла музыка. Если все, что произошло со мной ранее, можно было назвать издевательством, то теперь моё последнее испытание переросло в самую настоящую пытку. Все тело изнывало от усталости и холода, глаза болели, голова тоже, желудок скулил, словно побитая собачонка.

И, кажется, я потихонечку начал сходить с ума. Как говорил Рэтл, в таких обстоятельствах самое главное – не утратить чувство реальности. И реальность состояла в том, что все это лишь испытание. Где-то там перед монитором сидит тренер, или дядя Майк, и смотрит на меня через скрытую камеру. Рэтл может быть жестким, иногда даже жестоким, но он никогда не причинит мне настоящего вреда. Если что-то пойдет не так – он остановит испытание, даст мне бутылочку Бладберри, теплую кроватку и возможность поспать месяц или два, и все будет хорошо. Вот только проблема в том, что на моём левом плече уже поселился маленький безумный братец сверчка Джимини, который начал нашептывать мне: «А что если это не испытание? Что если тебя на самом деле похитили? А что если с Рэтлом что-то случилось, и он просто не сможет тебе помочь? Что если начался апокалипсис и НИКТО не сможет придти тебе на помощь?».

Глава 46

С момента моего похищения прошло не менее двух суток. По крайней мере, мне так казалось. Голод, холод, отсутствие сна, невозможность нормально двигаться, нормально лежать или хотя бы сидеть – всё это измотало меня до крайней степени, как физически, так и морально. Впервые в жизни я чувствовал себя хуже, чем в тот день, когда практически умирал, сидя на пороге дома Джека. Пожалуй, я бы с радостью променял заточение на старые добрые пытки с избиением, прижиганием сигаретными окурками и запихиванием иголок под ногти.

Абсолютное однообразие было едва ли не худшим наказанием, какое только можно себе представить. Попадись мне сейчас на глаза хотя бы чертов освежитель для воздуха – я бы до дыр зачитал его этикетку, потом заучил бы её наизусть, положил текст на мелодию и начал бы распевать как церковный гимн! Я продолжал активно сходить с ума. Безумный сверчок на моём плече, которого я прозвал Ким, в честь моей «любимой» песни Эминема, продолжал нашептывать: «Ты никогда не выберешься отсюда! Ты здесь умрешь! Это не испытание! Тебя просто хотят заморить голодом!».

Но я старался противостоять маленькому засранцу: «Нет! Это всего лишь тест! Я пройду его! Меня выпустят и сделают паладином! Рэтл никогда не причинит мне вреда!». И тут до меня, наконец, дошло! Какой же я тупой идиот! Рэтл никогда не причинит мне вреда! Точно! Всё это время он следил за мной через скрытую камеру – иначе каким ещё образом он мог узнать, когда я закрываю глаза и пришла пора врубать проклятое: «So long, bitch you did me so wrong. I don't wanna go on. Living in this world without уоиИ Что он сделает, когда увидит, что мне стало по-настоящему плохо, и я умираю? Конечно же, придет на выручку! Значит, мне нужно изобразить обморок! Главное реалистично – тренер слишком умен, он сразу же распознает плохую актерскую игру. И не переиграть! «Лондонский мост падает» от Мэри-Кейт (или Эшли) Олсен здесь не прокатит.

Я сел на пол, упершись спиной в стену, но как бы немного боком, чтобы можно было эффектно соскользнуть и завалиться в сторону. Как только я закрою глаза, вновь включится музыка, и в этот момент нужно никоим образом не проявить себя – если я в отключке, то не могу же реагировать на такие мелочи. Я морально приготовился и закрыл глаза. Как же давно они не знают покоя! Эминем принялся истерично орать: 30h, what's the matter Kim? Am I too loud for you? И Кажется, у меня получилось не выдать свою игру – глаза остались закрытыми, и даже веки не дернулись в момент включения музыки. А теперь финальный аккорд – я медленно начал сползать в бок. В итоге я ударюсь головой об пол, и вот тут нужно проявить прям-таки чудеса артистизма. Голова все ближе и ближе склонялась к бетону и наконец «бах!» – с глухим стуком моя черепушка ударилась об пол камеры. Однако я перестарался. Удар оказался сильнее, чем я ожидал, и в голове как-то всё поплыло.

Музыка заиграла ещё громче, так что мои барабанные перепонки заныли от боли. Это Рэтл проверял, действительно ли я отключился. Хе-хе, старик! Меня так просто не возьмешь! Пока из моих ушей не польется кровь, я буду продолжать притворяться мертвым! Тебе придется открыть эту чертову дверь и спасти меня, ну, или хотя бы выкинуть мой охладевший труп на свалку! С каждой секундой, проведенной на полу с щекой, прижатой к бетону, приятно охлаждавшему мою воспаленную безумием голову, последний вариант начинал казаться мне всё более вероятным.

То ли удар головой чересчур сильно сотряс мои и без того переутомленные мозги, то ли истязания голодом и холодом добили меня окончательно, но я вроде бы по-настоящему начал отрубаться. А может быть, это чертова система Станиславского – я так вжился в образ человека, упавшего в обморок, что сумел убедить в этом собственный организм. Попытался открыть глаза, но у меня ничего не получилось. Да я тут же и перехотел это делать – долгожданный сон, или скорее уже, предсмертное забытье окутало меня, словно большое и уютное одеяло. Хрен с ним с испытанием, хрен с ними с паладинами и вообще со всем на свете. Все, я ухожу спать…

Уже сквозь сон услышал откуда-то издалека звук открывающейся двери. Кто-то или что-то, может быть, сама смерть с косой, взяло меня за плечи, перевернуло на спину и выволокло из камеры. Я подумал, что нужно бы открыть глаза, подняться на ноги и оказать сопротивление, но эта мысль в моей голове прозвучала примерно так: «Надо бы…. Надо бы глаза открыть наверное… хотяяя… да нееее… О! Смотри – вон единороги скачут по радуге! Так что ты там говорил? Да уже не важно, я верхом на единороге!».

Вдруг почувствовал, как по моему лицу, шее и груди разливается какая-то жидкость. Кто-то вылил на меня ведро воды, чтобы я пришел в себя? Нет, эта жидкость была слишком тяжелой и вязкой для простой воды. Сделав вдох, почувствовал невероятно сильный и одновременно опьяняющий запах. Я встречал этот запах всего один единственный раз, но у меня не было ни секунды сомнений в том, от чего он исходит. Во всём мире так невероятно вкусно и притягательно пахнет одна только кровь! Настоящая, свежая, человеческая, а не синтезированная в лаборатории или «выжатая» из куска стейка! Я провел языком по губам, слизывая с них этот нектар, и тут же ощутил приток сил. Открыл глаза. Вокруг была кромешная тьма – даже лампочка в моей камере больше не горела.

Я принялся руками стирать кровь со своего лица и тела, и после каждого движения засовывал руки в рот, чуть не по самое запястье, жадно слизывая с пальцев каждую капельку крови. Десны загудели под напором неистово прорывающихся наружу клыков. И как же я был рад этим старым приятелям! Я раскрыл рот во всю ширину, обнажая клыки, и издал животный рык. Каждая клеточка моего тела пропитывалась энергией выпитой крови. Истосковавшийся по пище организм теперь наполнялся самыми чистыми и самыми свежими питательными веществами. Я чувствовал себя обновленным и полным сил, как никогда раньше. Это было восхитительно!!! За всю свою жизнь не ощущал ничего лучше этого! Если бы я знал, что после всех пыток меня ждет такая награда, то сам бы заперся в этом проклятом бетонном чулане!

– Встань, – раздался откуда-то из темноты знакомый голос Рэтла.

Одним прыжком я вскочил на ноги и принял боевую стойку, ожидая нападения в любой момент.

– Так что, я справился? Прошел твоё испытание? – мой голос звучал звонко и самоуверенно.

Человеческая кровь и эйфория переполняли меня. Я был готов к любому бою, хоть с Рэтлом, хоть с тигром, да хоть с самим дьяволом! Я непобедим!

– Твоё испытание ещё не начиналось, – теперь уже голос Стокера раздался над самым моим правым ухом.

Не успел я среагировать, как тут же получил сильный удар в левый бок. Я едва не потерял равновесие. Тренировки закончились, теперь удары наносили уже в полную силу. Я мгновенно отправил мидл-кик влево, но сумел лишь пнуть воздух.

– Всё это было лишь подготовкой, – голос дяди Майка прозвучал прямо передо мной.

И тут же очередной мощный удар в спину, прямо между лопаток. На этот раз я полетел вперед, но, сделав кувырок через голову, снова вскочил на ноги. Хищник, живущий внутри меня и пробужденный человеческой кровью, был окончательно выведен из себя этими ударами. Я издал очередной звериный рык, напряг все свои мышцы, ощутив, как тело превращается в боевую машину из стали и бетона. Начал размахивать руками и ногами во все стороны, надеясь поймать кого-нибудь из нападавших.

– Сейчас в тебе говорит кровь. Она переполняет тебя яростью. Ты должен сражаться не с нами, а с кровью в твоих венах, – голос Гика донёсся откуда-то сзади.

Чьи-то невероятно сильные руки схватили меня за плечи и с размаху бросили об стену. Это мог быть только Лесоруб. Я услышал, как мои ребра хрустнули при ударе. Но тут же поднялся и снова принялся избивать воздух вокруг себя. С каждым ударом я становился все злее и злее и теперь уже состоял из одной лишь ярости. Практически обнаженный, покрытый человеческой кровью с ног до головы, с безумным взглядом, переполненным ненавистью, я, наверное, походил на демона, с боем вырвавшегося из самых глубин ада.

– Ты не сможешь победить нас, пока не одолеешь самого себя, – снова Рэтл. Мощный лоу-кик едва не переломил мою правую ногу. Это точно был тренер.

Очередной животный рык вырвался из моей груди, и я вновь принялся раздавать удары направо и налево. В следующий миг мой кулак врезался во что-то, и до меня донёсся звук ломающегося бетона. Это была колонна. Значит, мы находимся в подвале Рэтла.

– Чтобы победить, ты должен сдаться, – произнес Майк и тут же ударил меня кулаком в живот, так сильно, что я едва не выплюнул наружу свой желудок.

– Ты должен отказаться от своего животного начала, – Лесоруб и мидл-кик в спину, отбросивший меня на пол.

Я тут же снова поднялся и продолжил избивать окружающее пространство в поисках невидимых противников. Все моё тело изнывало от многочисленных пропущенных ударов.

– Лишь став слабее, ты сможешь победить, – Стокер и сильнейший удар в челюсть, едва не отправивший меня в нокаут.

Внезапно включились стробоскопы, и в эпилептических вспышках света я смог разглядеть окружающую обстановку. Это определенно был подвал здания Ордена, но сейчас здесь никого не было. Я обернулся несколько раз – ни спереди, ни сзади, ни по бокам от меня не было ни единого противника. Ещё одна вспышка, и примерно в десяти футах[83] впереди меня показалась фигура Рэтла. На нём не было привычной майки, и белые рубцы шрамов зловеще поблескивали при свете стробоскопов. Обучая меня, тренер никогда не напрягался, его тело всегда выглядело довольно расслабленным. Но только не в этот раз. Впервые я увидел Рэтла, приготовившегося к настоящему бою. Все его мышцы были напряжены, на бицепсах и предплечьях проступили пульсирующие вены. Мне даже показалось, что его лицо стало ещё более суровым. Он принял боевую стойку, но пока ещё смотрел себе под ноги. И вот он поднял глаза и пристально посмотрел на меня. Ооо… это очень круто! В тот момент Рэтл выглядел просто невероятно опасным – казалось, что он может переломить тебе кости одним лишь этим жестким взглядом.

В любой другой день я, пожалуй, навалил бы в штаны при виде столь грозной картины, но только не в этот раз! По моим венам уже растеклась свежая человеческая кровь, и теперь я чувствовал себя неустрашимым, непобедимым, почти бессмертным… и невероятно злым. Сейчас я рассчитаюсь с тренером за все те удары, что я получил от него, за все те ловушки, что он устраивал мне, за все те сотни тысяч раз, когда я так и не смог ударить его в ответ. Мои губы искривились в довольно безумной ухмылке, и я принял точно такую же боевую стойку, как бы приглашая тренера начать наш бой.

Стробоскопы мигнули очередной раз, и за ту долю секунды, на которую подвал погрузился в кромешную тьму, Рэтл магическим образом сократил разделявшее нас расстояние с десяти футов до нуля. Стоило бы очередной раз задуматься о наличии у него сверхспособности к телепортации, но время было совсем не подходящим. Я увидел лицо тренера прямо перед собой и в тот же миг ощутил невероятную боль в районе солнечного сплетения. Его маленький, но чрезвычайно сильный кулак едва не пробил меня насквозь.

Благодаря одной только вампирской ярости, переполнявшей всё моё тело, я смог, превозмогая боль, нанести ответный удар. Но, разумеется, промахнулся. И снова страшная боль – лоу-кик Рэтла врезался мне в бедро. На какое-то мгновение я полностью утратил способность управлять своей правой ногой. Выбросил вперёд прямой удар левой и правый крюк. Но Рэтла уже не было передо мной. В следующее мгновение его колено протаранило мою поясницу, нанеся ужасно точный удар в левую почку. Я зарычал от боли и бесконечной злобы, переполнявшей все мои внутренности.

Тренер продолжал атаковать, каждую секунду меняя своё местоположение. Его удары сыпались со всех сторон и сверху, и снизу. Один раз он даже ударил меня в прыжке коленом в подбородок. Каждая вторая его атака сбивала меня с ног. Но я поднимался, тщетно пытаясь ответить ему взаимностью. Я словно попал в огромную молотильную машину, готовую превратить моё тело в кожаный мешок, наполненный измельченными костями и внутренними органами.

– Отпусти свою ярость. Избавься от клыков, – произнес тренер, не прекращая свою экзекуцию.

Но я не расслышал его слова, потому как яростно бросался из стороны в сторону в попытках поймать Рэтла и рычал, как дикий зверь.

– Тебе нужно сдаться.

Кулак вонзился в мой подбородок.

– Ты должен отпустить свою ярость.

Удар локтем сбоку прилетел в моё правое ухо, вызвав ужасный звон в голове.

– Помни, чему я тебя учил – отступи, приведи свои мысли в порядок и только тогда возвращайся на поле боя.

Я сделал глубокий вдох и сквозь переполнявший меня гнев, а теперь ещё и страшную боль от всех этих побоев, расслышал совет тренера. Ещё один глубокий вдох. Я начал успокаиваться, пытаясь отстраниться от всего происходящего. Это было не так-то просто сделать, учитывая то, что Рэтл всё так же продолжал избивать меня.

Они хотят, чтобы я сдался? Хорошо, вот я стою и спокойно получаю град мощнейших ударов, превращающих моё тело в нечто наподобие переваренной картофелины. И как это поможет мне победить? Ответ пришел как-то сам по себе. Внезапно я ощутил легкость во всём теле. Ярость покинула меня, клыки вновь вернулись на свои места глубоко в деснах.

Очередной удар Рэтла полетел в мою сторону, но на этот раз я успел убрать голову с линии атаки. Я сумел увернуться от удара самого Рэтла! Сделал раз – смогу и ещё. Его фронт-кик полетел вперед, я резко развернул корпус боком, и нога Рэтла пролетела мимо. Уворачиваясь от ударов тренера, я словно бы танцевал – голову вправо, плечо назад, согнуть колени, развернуть корпус, шаг назад. На меня снизошло божественное озарение, я узнал великий секрет ведения боя. Все удары Рэтла летели мимо. И только теперь я вновь решился попробовать дать сдачи. На этот раз совершенно спокойно, без ярости, без ненависти.

Кулак тренера полетел по широкой дуге мне в челюсть. Я отвел голову назад, убирая подбородок с траектории удара, и одновременно выбросил ногу вперед, выцеливая фронт-кик противнику в солнечное сплетение. Рэтл тут же ловко отпрыгнул назад, разворачивая корпус в сторону от удара, но моя пятка самой крайней своей точкой по касательной соприкоснулась с его животом.

– Свет, – прозвучал голос тренера.

Я инстинктивно закрыл глаза руками и правильно сделал – всё помещение подвала тут же осветилось десятком висевших под потолком ламп дневного света. Тренер стоял передо мной в своей привычной позе, со скрещенными на груди руками. Судя по всему, он не собирался больше нападать. Из-за его спины я разглядел стоявших у дальней стены паладинов Ордена Стражников Ночи в полном составе. Все они смотрели на меня и улыбались. А глаза дяди, как мне показалось, даже увлажнились слезами радости. Рэтл заговорил:

– Сэм Мастерс, ты с честью прошел последнее испытание. Теперь ты один из нас. Носи с гордостью звание паладина и поклянись применять полученные тобой навыки исключительно во благо.

– Клянусь, – весьма неуверенным голосом произнес я, ещё не совсем понимая, что такое нахрен происходит. Только что меня явно пытались убить, а теперь просят в чем-то поклясться.

– Произнеси четко. Ты должен поверить в свою клятву.

Я сделал глубокий вдох, проникся всей торжественностью момента и громким голосом повторил:

– Клянусь. Клянусь применять полученные мной навыки только во благо.

– Добро пожаловать, сынок.

А голос Рэтла совсем не изменился, даже на слове «сынок» он остался все таким же спокойным и бесчувственным. Тренер протянул мне руку, и я впервые пожал его маленькую, словно бы детскую, но невероятно сильную ладонь. На ощупь это все равно как поздороваться с гранитной статуей.

После торжественного рукопожатия дядя и все остальные паладины разразились волной аплодисментов и одобрительных криков. Майк сдавил меня в своих объятьях, от чего полученные мною раны отозвались острой болью, и я издал какой-то крякающий звук.

– Пожалуйста, без объятий, а то я и так сейчас сдохну из-за всех ваших побоев.

– Не переживай, заживет за пару дней. Ты, конечно, не поверишь, но били мы тебя не просто так, а исключительно точно и аккуратно. Сейчас жутко больно, но никаких серьёзных травм у тебя нет. Поотмокаешь в ванне с нашей супермазью, выпьешь пару бутылок заживляющей настойки, наешься Бладберри от души, и всё пройдет.

– Ты прав, не поверю. Мне лично кажется, что у меня обильное внутреннее кровотечение и переломы всех костей. Наверное, завтра я помру.

– Не переживай, все будет хорошо. Дадим тебе несколько дней отдыха.

– Майк, а в чем собственно состояло испытание? Смогу ли я пережить похищение, заключение и пытки?

– Это была первая часть испытания. Но в основном заключение было нужно для того, чтобы твой организм истощился, и потом человеческая кровь максимально сильно повлияла на тебя. Главное в этом испытании – сможешь ли ты побороть вампира внутри себя. Ведь паладин должен уметь сдерживать свою звериную натуру как никакой другой дневной вампир.

– А с чего вы взяли, что я поборол своего внутреннего вампира?

– Ну, ты же попал по Рэтлу! Ведомый яростью, ты бы никогда не смог даже на два дюйма[84] приблизить свой удар к нему.

– Так я же не попал! Моя пятка едва коснулась его по касательной. Он, наверное, и не почувствовал ничего.

– В случае Рэтла это и называется «попал».

– А что, вмазать по-настоящему ему так никто и не смог? Дядя ответил улыбкой и отрицательно покачал головой.

– Вот же ж хренов робот-самурай!

Сделав несколько шагов, я ощутил слабость, и мои ноги подкосились. Но дядя вовремя успел подхватить моё изможденное тело. Он отвел меня в комнату, где я, наконец, смог насладиться теплой и мягкой постелью. Я, мать вашу, паладин! А теперь всем спать!

Глава 47

Первым делом я отправился в кровать, где тут же отрубился и проспал почти целые сутки. После чего пошел залечивать раны при помощи ванны с заживляющей мазью и нескольких бутылок целебной настойки. Уже к вечеру второго дня я был практически, как новенький. Когда я, наконец, выбрался к людям, все принялись дружно поздравлять меня. Дядя отвел в сторонку и преподнес подарок по случаю посвящения в паладины:

– Знаешь, во многих культурах принято дарить подростку в день совершеннолетия его первое оружие.

– Так мне даже семнадцати ещё нет.

– А ещё во многих культурах подросток становится мужчиной ни тогда, когда достигает определенного возраста, а тогда, когда проходит некое испытание. Например, в африканском племени Масаи таковым являлось убийство льва при помощи одного лишь копья. Я лично считаю, что ты с честью справился со всеми испытаниями и теперь можешь называться настоящим мужчиной. Так что вот тебе твое первое оружие.

Дядя протянул мне кожаный футляр. Я достал из него маленький складной ножик с лезвием в два дюйма длиной.

– Только лезвие не трогай – оно серебряное. Антикварная штуковина – нашел как-то на блошином рынке. Век XIX или даже XVIII. Бэсси полагает, что это оружие-оберег, созданное специально для защиты от вампиров. Изначально у него и рукоятка была серебряная – вроде как, чтобы вампир не смог у тебя его отобрать. Но я отдал Рэтлу, он у себя в кузнице переделал, так что теперь можно спокойно держать в руках.

Я повертел ножик в ладонях, открыл и закрыл лезвие. Штуковина, оказалась, и правда, интересной – вся в узорах, крестах и ещё каких-то символах.

– Эти символы – заклинание, отпугивающее вампиров. Тебе страшно? Я покачал головой.

– Ну, значит, не работает заклинание, – дядя улыбнулся. – Сходи сейчас к Рэтлу, у него тоже для тебя кое-что есть.

Я поблагодарил дядю за подарок, сунул нож в карман и поспешил к тренеру. На этот раз Рэтл не ждал меня посреди зала, а преспокойно работал в своей мастерской над какими-то чертежами.

– Добрый день, Рэтл, – поприветствовал я тренера.

– Добрый день. Как твои раны?

– Спасибо, заживают.

Тренер кивнул головой, достал из-под своего стола несколько коробок и положил их передо мной.

– Это мне?

Очередной молчаливый кивок. Сначала я открыл самую маленькую, лежавшую сверху. В ней обнаружился мобильный телефон. Обычный такой, прямоугольный с сенсорным экраном, дюймов пять по диагонали. Я взял его в руку и удивился толщине аппарата – раза в два больше, чем у моего Galaxy S5.

– А чего такой толстый?

– Батарея увеличенной емкости, до месяца на одной подзарядке, сверхмощная антенна, специальное оборудование для перехвата сигналов и встроенный тепловизор.

– Тепловизор? Чтобы вампиров от людей отличать?

– Да. Включи. На рабочем столе есть соответствующая иконка.

Аппарат включился на удивление быстро. Под одной из иконок было написано «тепловизор». Я нажал на неё. На экране появилось изображение с камеры, только не обычное, а состоящее из желтого и фиолетового цветов и их многочисленных оттенков, в зависимости от температуры объекта. Я навел камеру на Рэтла – его лицо отобразилось на экране темно-фиолетовым. Навел на свою руку – фиолетовая, но не такая темная.

– Желтый – хорошо, фиолетовый – плохо, – резонно проговорил тренер.

– А почему ты более фиолетовый, чем я?

– Потому что я более холодный.

– Это я понял, уж не совсем дебил. Я имею в виду, почему ты более холодный?

– Потому что я больше вампир, чем ты.

Дальше я решил не уточнять и протянул руки за второй коробкой, а точнее стильным кейсом из шлифованной стали. Нажав на застежки по бокам, открыл крышку. Внутри лежал новенький и блестящий Glock 22 – личное оружие каждого паладина. Тут же находились запасная обойма и коробка с патронами. Я с замиранием сердца взял в руки мой первый собственный пистолет.

– Это., это ведь мой теперь?

– Да. Проверен, пристрелен, отрегулирован – полностью готов к бою.

– Круто! Спасибо большое!

– Не за что. Это не подарок, а часть твоей амуниции.

Я аккуратно вернул пистолет на место, отложил кейс в сторону и принялся за последнюю, довольно большую коробку. Открыл крышку, взял то, что лежало внутри, и расположил перед собой на вытянутых руках, чтобы лучше рассмотреть всю эту красоту. Это был фирменный супергеройский костюм паладина! Тот самый, сшитый из неведомых материалов, напоминающих одновременно кожу и костюмы астронавтов, с защитными вставками на локтях и бронированным панцирем на груди. Самый крутой прикид в истории человечества! Бэтмен – ты просто уличная проститутка с перьями на шее по сравнению с этой крутизной. Я присмотрелся к цветным вставкам на плечах, рукавах и груди, которые служили у паладинов вместо погонов. Как мне помнилось, у дяди они были золотого цвета, у Лесоруба – красного, у Стокера – зеленого, ну а самые крутые, конечно, у Рэтла – черные, как и сам костюм. Мне достался фиолетовый – а что, вполне приличный цвет!

– А как… как вы его сшили, не зная моих размеров? – дошло вдруг до меня.

– Сняли мерки, пока ты был в бессознательном состоянии после транквилизатора. Не сомневайся – сядет идеально, он так сконструирован, что сам подстраивается под хозяина.

– Ну, спасибо тогда. Большое спасибо, – снова горячо поблагодарил я тренера.

– И снова не за что. Примерь. Нужно привыкнуть к костюму. Побегай, поупражняйся. Пистолет вставь в кобуру, потренируйся быстро вынимать и убирать обратно.

– Хорошо, можно прям тут переодеться?

– Чувствуй себя как дома.

Я быстро скинул с себя всю одежду кроме трусов и носков, натянул форменные штаны и ботинки с высоким голенищем. Перед тем как надеть куртку, у неё сзади нечто странное – сверху в районе лопаток располагалась петля, а снизу у поясницы карман круглой формы. Отлично подошло бы для хранения бутылки пива. Куртка с подстаканником – это что-то новенькое.

– А что это сзади за карман такой странный?

– Думал, уже и не заметишь. Как ты знаешь, Сэм, мы предпочитаем использовать холодное оружие, а огнестрельное – лишь для подстраховки. Но я видел, что ножи и прочие колюще-режущие инструменты вызывают у тебя негативные чувства. Я уважаю это так же, как и твоё желание быть паладином, но не убивать ночных. Поэтому я приготовил специально для тебя особенное холодное оружие.

Рэтл снова запустил руку под стол. У него там что – целый склад? Тренер выудил оттуда крутецкую бейсбольную биту! Большая её часть была черного цвета, а верхняя треть покрыта металлом.

– Верх не трогай – это серебро. Сама бита из того же материала, что и мои вакидзаси. Выдержит удар любой силы. Чтобы убить такой вампира, нужно сильно постараться, но отправить в нокаут запросто. И ожог, конечно, останется приличный. Можешь орудовать ей с чистой совестью.

Я подержал биту в руках – она была очень легкой, но одновременно и чрезвычайно прочной. Наконец я не выдержал, отложил своё новое оружие в сторону и бросился обнимать Рэтла, словно ребёнок, получивший на день рожденья долгожданный велосипед. Тренер, конечно же, не проявил ни капли каких-либо эмоций по данному поводу, а лишь похлопал меня пару раз по руке, сжимавшей в объятиях его плечи. И я до сих пор не знаю, был ли это дружелюбный жест в духе «ну-ну, ты мне тоже не отвратителен» или, наоборот, знак того, что мне следует как можно скорее отвалить со своими девчачьими обнимашками.

Часть III

Глава 48

Я сидел на пассажирском сиденье дядиного Chevrolet Tahoe, Майк управлял автомобилем, а на втором ряду посередине восседал массивный Лесоруб. Мы ехали на моё первое боевое задание. В зеркале заднего вида поблескивали фары Lincoln Town Car, принадлежавшего Рэтлу. Этот просторный люксовый седан в моей голове плохо вязался с образом тренера. По мне так, ему стоило бы приобрести какой-нибудь небольшой танк или хотя бы древний армейский внедорожник Willys MB. На пассажирском сиденье рядом с Рэтл ом устроился Стокер.

За то время, что я провел в заточении, ситуация вокруг Билла Пэка и Стива Найта резко изменилась. Судя по всему, Билл обратил своего друга в вампира. Они убили ещё двоих человек, причем в обоих случаях свидетели сообщали, что именно Найт проявлял наибольшую жестокость. Так что наша операция из спасательной окончательно перешла в разряд карательной экспедиции. Гик через своих осведомителей обнаружил дом, в котором скрывались приятели. Преступников не было на месте, но Шон установил беспроводную веб-камеру на столбе неподалеку. На этот раз не было смысла отправлять Стокера для сбора улик – ни у кого не было сомнений в виновности Билла и Стива. Поэтому, как только камера Гика засекла приближающуюся к дому машину преступников, паладины собрались в путь.

Всего через пятнадцать минут мы были на месте. Выбравшись из машины, я первым делом ощупал свой суперприкид, проверил на месте ли пистолет и бейсбольная бита. Ещё не успев привыкнуть к костюму и амуниции, я всё время опасался что-нибудь потерять или забыть застегнуть одну из многочисленных молний. Все паладины выстроились возле автомобиля дяди Майка. Мы припарковались в подворотне напротив убежища Билла, чтобы не привлекать внимание шумом двигателей и светом фар. Я с нескрываемым удовольствием осмотрел наш небольшой, но очень грозный отряд – все в шикарных боевых костюмах, с пистолетами, мечами, ножами, топорами и пуленепробиваемыми выражениями на лицах.

Видимо, на время боевых операций все паладины перенимают повадки Рэтла. Каждый из них теперь всем своим видом излучал спокойную крутизну. Я тоже попытался изобразить poker face[85], но сильно сомневаюсь, что у меня это получилось. Меня прям-таки переполнял какой-то дурацкий детский восторг. Пока ещё я воспринимал все это лишь как потрясное приключение, словно бы сошедшее с экрана телевизора.

– Первыми идут Рэтл и Лесоруб, затем я, потом ты, – дядя указал пальцем на меня. – Замыкает Стокер. Остальные свои задачи и так прекрасно знают, а для тебя, Сэм, сегодня главное не мешаться у нас под ногами и смотреть в оба. Если что-то пойдет не так – хватай пистолет и, прикрывая свой отход огнем, беги к машинам. Бери любую из них и езжай как можно скорее в штаб. Если только вздумаешь остаться и попробовать нам помочь – я тебя хорошенько взгрею и навсегда исключу из паладинов. У нас тут всё серьёзно, и мне некогда с тобой нянчится. Тебе понятно?

Я кивнул головой.

– Тогда выдвигаемся.

Нашей целью являлся заброшенный пятиэтажный дом. Половина его окон была выбита, вторая – заложена кирпичами или заколочена деревянными щитами. При свете сгущавшихся сумерек местечко выглядело весьма недружелюбно. Мы подошли к подъезду. Все, кроме Рэтла, достали свое оружие – Лесоруб выхватил топор, Майк – мачете, Стокер – стробоскопическую дубинку с серебряными шипами на конце. Я нервно сжимал в руках свою бейсбольную биту. Лесоруб открыл дверь и пропустил вперед Рэтла. Майк выставил перед собой мобильный телефон и последовал за ними – его главной задачей была идентификация вампиров. За ним вошли и все остальные. Как ни странно, но внутри даже горел свет – пара тусклых лампочек мерцая освещали длинный коридор с рядами дверей по обе стороны. В конце его располагалась лестница на второй этаж.

Дергая по очереди ручки дверей, мы прошли весь коридор. Квартиры были заперты. Это, конечно, не гарантировало, что внутри никого нет, но дядя говорил мне, что ночные чрезвычайно редко закрывают двери, поэтому паладины сначала исследуют всё здание в поисках незапертых помещений, а уже потом возвращаются к закрытым, если до этого не находят самого обитателя дома. Точно так же мы прошли второй и третий этаж. Дом оказался чрезвычайно ветхим. У каждой второй квартиры двери отсутствовали, местами стены были полуразвалившимися, а иногда встречались даже дыры в полу, поэтому перемещаться приходилось очень осторожно. Обследовали все незапертые квартиры, но нигде не обнаружили следов чьей-либо жизнедеятельности, за исключением парочки встретившихся по дороге крыс.

Мы вышли из очередной заброшенной квартиры и уже подходили к лестнице на четвертый этаж. Вдруг я заметил тень, промелькнувшую на противоположной стене.

Повернул голову и уперся взглядом в площадку, которая соединяла две лестницы, ведущие на следующий этаж. Там стоял человек. Увидев нашу боевую процессию, он на секунду замер, но раньше, чем кто-либо из нас успел среагировать, незнакомец выхватил из-за пояса пистолет и одновременно с выстрелом широко раскрыл рот, обнажая вампирские клыки. Из его пасти вырвался душераздирающий крик.

Дядя успел прижать меня к стене, так что пуля просвистела мимо. Стрелок рванул вверх по лестнице, и мы уже собрались бежать вслед за ним, как вдруг со всех сторон захлопали ранее запертые двери, и, к моему невероятному ужасу, коридор заполнился, по меньшей мере, десятком вампиров, хищно обнажавших свои клыки. Все они, должно быть, среагировали на тот жуткий вопль своего собрата.

– В круг! – крикнул Майк.

Все паладины встали спинами друг к другу, сомкнув круг со мной в центре. Словно бы я был чем-то невероятно ценным, что необходимо защитить любой ценой. Все они разом выхватили свои пистолеты. Один я, как дурак, стоял, зажатый спинами паладинов со всех сторон, теребя в руках свою бейсбольную биту, которую все равно никак не мог использовать в сложившейся ситуации. Теперь я понял, почему Рэтл не любил огнестрельное оружие. Не успели паладины сделать и по одному выстрелу каждый, как толпа нападающих набросилась на них со всех сторон. Чей-то пистолет оказался заблокирован руками вампиров, а чей-то даже успели выбить, и он теперь валялся на полу.

– Отступаем, – скомандовал Рэтл.

Даже в такой ситуации его голос прозвучал бесконечно спокойно. Только наш отряд попытался пробиться назад, как со стороны обеих лестниц, и с четвертого, и со второго этажей, на нас повалили новые волны нападавших. Теперь их было не меньше трех десятков. Тренер выхватил из ножен свои мечи, Лесоруб схватился за топор. И тут вокруг меня разразился кромешный ад. Размахивая мечами с невероятной скоростью, Рэтл пошел вперед – к лестнице на четвертый этаж. Во все стороны от него разлетались нападающие и отрубленные части их тел. Тонкие и упругие струйки черной вампирской крови плясали в воздухе, превращая происходящее в нечто совсем уже запредельное. Из одной квартиры на Лесоруба выскочило сразу несколько вампиров. Он орудовал своим топором с такой силой, что тот несколько раз вонзался в дверной проем, вышибая из стен куски бетона.

Мясорубка, в которую я попал, жутко напугала меня, но все же основным чувством, что я испытывал в тот момент, было отвращение. Уже, по меньшей мере, десяток трупов валялся на полу. Все стены были разукрашены кроваво-черными пятнами, несколько капель черной жидкости попали и мне на лицо. Я видел отрубленные конечности и ужасные раны, выплевывающие из своих недр вязкие черные сгустки крови. В один момент я встретился взглядом с молодым вампиром. На вид он был не старше меня самого. Его клыки жадно клацали в воздухе, а глаза были переполнены яростью. Топор Лесоруба вонзился в череп, и в одно мгновение лицо вампира развалилось на две ровные части.

От этого зрелища мне стало дурно. Комки розовой рвоты живописно распластались по груди моего наикрутейшего супергеройского наряда. Я облевал собственный костюм и теперь уже совершенно не ощущал себя бравым паладином. Под этой кевларовой футуристичной броней больше не было ничего геройского. Просто шестнадцатилетний мальчишка, который совершенно напрасно возомнил себя уже достаточно взрослым для такого рода зрелищ.

– Сэм!

Крик дяди вывел меня из ступора. Он толкнул меня локтем в бок и кивком головы указал в сторону лестницы на второй этаж. Количество нападавших с той стороны заметно поредело. Майк взял из моих рук биту и убрал её в специальное крепление на спине. Затем отдал мне свой пистолет, вынул из кобуры мой и вложил его во вторую мою руку.

– Прорывайся к выходу. Стреляй без остановки. До первого этажа патронов должно хватить. Беги и не оглядывайся!

Я все ещё пребывал в состоянии легкого шока от увиденного, поэтому продолжал просто стоять, держа перед собой вытянутые вперед руки с пистолетами.

– Давай! Бегом! – прокричал мне в ухо дядя и сильно хлопнул рукой по спине. Этот удар окончательно привел меня в чувство. Я рванул вперед, спазматически

нажимая спусковые крючки пистолетов. Гик хорошо натаскал меня в этом деле. Каждая моя пуля достигала своей цели, и наверняка многие из них стали для кого-то смертельными. Но я старался не глядеть на противников. Руки автоматически делали своё дело, как учил меня Шон. Я совсем не хотел убивать и тем более смотреть на это. Прорубая себе путь градом серебряных пуль, пересек весь коридор и уже спускался вниз по лестнице.

Но как только я поравнялся с первой дверью на втором этаже, сбоку на меня набросился здоровенный вампир. Мощным толчком он впечатал меня в противоположную стену, так что в глазах на миг потемнело, а пальцы разжались, и два моих пистолета полетели на пол. Я попытался нагнуться за ними, но противник схватил меня за шею, намереваясь ударить коленом в лицо. Вспомнив уроки Рэтла, я выставил руки вперед, закрываясь от удара, а когда опасность миновала, резко дернул локтем влево, угодив противнику между ног.

Он взвыл от боли. Я рванул в сторону, все ещё надеясь схватить пистолеты, но вампир успел поймать меня за лодыжку, так что я полетел вперед, распластавшись на бетонном полу. Бейсбольная бита вырвалась из креплений на моей спине и с грохотом укатилась прочь. Но мне повезло – моя правая ладонь приземлилась как раз в дюйме от пистолета. Из последних сил я дернулся вперед, схватил рукоятку оружия, перевернулся на спину и, зажав спусковой крючок, всадил три пули прямо в сердце противнику. Из его груди вырвался булькающий звук, и тягучая струйка черной крови медленно спустилась вниз из уголка рта.

Мгновение я смотрел, как жизнь угасает в его глазах, а потом в отвращении пнул по руке, все ещё сжимавшей мою лодыжку, и не подымаясь отполз назад. Не успел ещё придти в себя, как кто-то вышиб пистолет из моей руки, схватил за плечи и попытался прижать к бетонному полу. Я поднял голову вверх и увидел прямо над собой две пары вампирских клыков в хищном оскале. Носком ботинка ударил нападавшего в голову. Он отпустил мои плечи, и тогда я смог ухватить его за лодыжки и, дернув вперед, повалил на пол рядом с собой.

Мы начали бороться, словно двое школьников, не поделивших что-то на игровой площадке. Кувыркаясь по полу, мы как-то переместились из коридора в одну из квартир, дверь в которую отсутствовала. В конце концов, я оказался сверху. Моим противником был парнишка примерно моего возраста с безумным взглядом и растрепанными волосами огненно-рыжего цвета. Сомнений не оставалось – это тот самый Билл Пэк, в поисках которого мы и пришли в этот проклятый дом. Я принялся заколачивать свои кулаки в голову врага. При каждом ударе слышался какой-то глухой стук, но я не обращал на это никакого внимания. Наконец размахнулся и со всей силы вонзил мощнейший удар в череп вампира. И только тогда понял, что это был за звук. Пол под нами был уже частично разрушен, и с каждым моим ударом и так весьма сомнительная прочность обветшавшего за долгие годы бетона становилась всё меньше и меньше. Мой последний удар стал фатальным для него. С громким треском мы провалились вниз. Пролетев с десяток футов, я оказался в квартире этажом ниже[86].

Мне повезло – удар от падения был значительно смягчен телом противника, на котором я все ещё восседал. Все мои страхи и отвращение окончательно улетучились. На этот раз я помнил главный урок Рэтла о том, что паладин всегда должен принимать правильные решения вне зависимости от окружающей обстановки. И правильным решением в данной ситуации было добить противника, ведь он все ещё представлял опасность. Одной рукой я прижал его плечи к полу, а вторую сунул в голенище своего ботинка. Несмотря на то, что тренер вооружил меня бейсбольной битой, он всё равно настоял на том, чтобы я всегда носил с собой запасной нож, как делают это все паладины. Крепко обхватил рукоятку ножа и воткнул лезвие в шею вампира. К моему удивлению, он никак не отреагировал. Я поднялся с колен и посмотрел на поверженного противника. По его белой футболке расплывались черные пятна крови. Видимо арматура, прорвавшаяся сквозь бетон пола, при падении вонзилась ему в спину.

Убедившись в смерти своего врага, я решил осмотреться по сторонам. Сквозь клубы пыли, взметнувшиеся в воздух из-за моего падения, проступали очертания комнаты. Краем глаза заметил какое-то движение справа. Я выставил нож перед собой и уже сделал шаг вперед, чтобы броситься на противника, но тут же резко остановился. В углу, прижав колени к груди и обхватив их руками, сидела девушка. Маленькая, с худыми руками и ногами, похожая на перепуганного зайца. Она пыталась как можно сильнее вжаться в свой угол, глядя на меня расширившимися от страха глазами. На её тонкой щиколотке при помощи навесного замка была закреплена толстая цепь, другой конец которой тянулся к расположенной рядом батареи отопления. На девушке были надеты только короткие джинсовые шорты и перепачканная футболка. Её ноги и руки тоже были грязными, как и растрепанные темные волосы. В общем именно так я всегда и представлял себе заложницу. Лица не было видно – только перепуганные глаза над прижатыми к самому носу коленками.

– Нет, нет, нет, – заговорил я, одновременно отводя нож в сторону. – Не бойся! Я не причиню тебе вреда!

Я убрал оружие обратно в ножны и, держа руки перед собой ладонями вверх, как бы показывая, что пришел с миром, начал приближаться к перепуганной пленнице. Девушка засеменила ногами, пытаясь отдвинуться от меня ещё дальше, но её спина и так упиралась в стену, поэтому босые ступни лишь комично скользили по полу.

– Всё хорошо. Всё хорошо, – я пытался говорить как можно более дружелюбным голосом. – Я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь.

Подошел уже вплотную к ней и опустился на колени.

– Ты не ранена?

Очень аккуратно прикоснулся к её колену. Девушка тут же дернулась в сторону.

– Ой, прости. Эти штуки, наверное, не самые приятные на ощупь, – произнес я, снимая свои массивные защитные перчатки.

На тех частях тела девушки, что мне были видны, отсутствовали какие-либо раны. Кажется, даже синяков и ссадин не было. Я приблизил к себе её лодыжку, на которой была надета цепь. Девушка снова дернулась, пытаясь вырвать свою ногу из моих рук. Я тут же разжал пальцы и отпустил её

– Тихо, тихо. Я хочу освободить тебя. Мне нужно осмотреть замок. Можно? Только осмотрю замок! – я снова протянул руку, но пока не стал трогать её.

Девушка ничего не ответила, но и не стала вновь пытаться впечатать своё тело в стену. Я очень аккуратно взял её ногу. Она снова дернулась, но на этот раз уже не пыталась вырваться из моих рук. Замок оказался довольно простым. Стокер такие штуковины вскрывает за пару секунд, причем с закрытыми глазами. Костюм паладина – самый продуманный предмет гардероба в истории человечества. Например, в каждом манжете здесь была спрятана маленькая отмычка, прекрасно вскрывающая наручники и такие вот нехитрые замки. Я достал одну из них и вставил в замочную скважину.

– Сэм, – меня отвлек голос Рэтла, прозвучавший откуда-то из-за стены.

– Я здесь, – откликнулся я.

Тут же раздался грохот выбиваемой двери, и в комнату зашел тренер. Рэтл едва скользнул взглядом по несчастной девушке и тут же произнес:

– Сэм, отойди от неё.

– Что? Почему? – в недоумении спросил я.

– Отойди от неё, – все так же безжизненно повторил Рэтл.

У голоса тренера была магическая способность к убеждению – он звучал настолько спокойно и уверенно, что не возникало ни малейших сомнений в справедливости его слов. Я поднялся с колен и сделал несколько шагов назад. На секунду мне показалось, что глаза девушки стали ещё более испуганными, но на этот раз из-за того, что я оставляю её.

– Она вампир. Новообращенный.

– Что? Как? Но она же на цепи!

– Проверь сам.

А ещё тренер никогда не вдавался в объяснения, если можно было подтвердить свои слова на деле. Я достал из кармана мобильник, включил тепловизор и навел камеру на девушку. Черт! Её силуэт на экране окрасился в фиолетовый.

– Ну… – запнулся я. – Ну и что! Мы тоже вампиры! Это не значит, что она плохая. Я посмотрел на девушку. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой беззащитной. Я практически был готов подраться с Рэтлом из-за неё.

– Она новообращенная.

– И что? Ты тоже ведь обращенный!

– После обращения вампира терзает ужасный голод, и не было в истории ещё такого обращенного, который смог бы этот голод контролировать. Может быть, до этого она была главой герлскаутов и каждый день переводила бабушек через дорогу, но теперь, после того, как вампирская кровь потекла по её венам, она с радостью откусит голову этой самой бабушке и обмажется её кровью с ног до головы.

– Сэм, ты в порядке? – в комнату вошел дядя Майк. – Что тут у вас такое происходит?

Он внимательно осмотрел помещение и пленницу, а потом наклонился и начал шептать что-то на ухо Рэтлу. Тот так же шепотом отвечал ему.

– Эй! Вы тут не одни вообще-то, и я тоже паладин! – прикрикнул я на них обоих.

– Спокойно, Сэм, – ответил дядя. – Я на твоей стороне. Отцепляй девчушку.

Я с радостью снова опустился на колени и принялся ковыряться в замке. Но перед этим бросил взгляд на Рэтла. Он пристально смотрел в глаза девушки. Стоило ей сделать лишнее движение, и тренер, наверняка, отрубил бы ей голову одним ловким ударом. От волнения я, как на зло, никак не мог справиться с замком. Боковым зрением увидел, что Рэтл уже потянулся за своим мечом. Полагаю, он намеревался все же перерубить цепь, а не шею девушки, но в любом случае дядя Майк остановил его. В итоге замок все же поддался, и я снял цепь с щиколотки пленницы. Пленница совсем и не собиралась бросаться на меня. Она вообще не сдвинулась с места. Только когда я поднялся и подал ей руки, девушка очень медленно и пугливо положила свои ладони на мои, и с моей помощью встала на ноги.

Оказалось, она не такая уж и маленькая – едва ли не выше меня ростом. Просто из-за своей худобы и замученного вида смотрелась такой крошечной. Она сделала несколько нерешительных шагов вперед, словно Бэмби, впервые вставший на свои копытца.

– Позволь, – я на всякий случай снова продемонстрировал девушке пустые ладони. – Тут на полу куча бетонной крошки и прочего мусора, ты можешь пораниться. Я… Позволь…

Я так и не решился произнести это вслух, а просто очень нежно и аккуратно взял её за талию и поднял на руки. Она снова дернулась, но когда поняла, что я не хочу сделать ничего дурного, успокоилась и даже обхватила меня руками за шею. Дядя прикрыл лицо рукой и отвернулся в сторону, пытаясь скрыть смешок. Он, наверное, разглядел идиотски торжествующее выражение на моём лице. А мне было пофигу, я чувствовал себя настоящим героем, спасшим прекрасную принцессу из лап ужасных монстров.

Глава 49

Первыми в здание штаба вошли Майк, Лесоруб и Сэм, поддерживающий за плечи изможденную девушку. В гостиной сидела одна Бэсси, увлеченно занимавшаяся своим вязанием. Заметив необычную гостью, она всплеснула руками и бросилась ей на встречу:

– Господи Боже, что случилось?!

– Бэсси, позаботься о ней. Накорми, напои, дай умыться, найди ей какую-нибудь одежу и обувь в шкафу у Ли, – командным голосом ответил Майк.

Бэсси открыла было рот, но глава Ордена оборвал её:

– Все вопросы позже. Сейчас не до этого. Просто позаботься о ней.

Женщина кивнула и повела девушку в сторону спален, аккуратно придерживая её за талию. На звук голосов из подвала вышли Гик и Ли. В тот же момент снова распахнулась входная дверь, и в комнату влетел Стокер. Он бросился к Гику и схватил его за ворот рубашки:

– Какого хрена, мать твою!!! Ты, твою мать, отвечаешь за наблюдение! Их должно быть двое! Хрена лысого двое! Там три десятка зубастых ублюдков! Полный дом хмырей! Нас чуть всех не положили! Ты как наблюдение вел?! Не заметил тридцать лишних человек!?!

Стокер в исступлении орал прямо в лицо Гику, который всё никак не мог понять, что, собственно, такое происходит.

– Отвали от него, Стокер!

Ли принялась оттаскивать Эдгара, но тот всё не унимался.

– Стокер.

Только что вошедший Рэтл своим невероятно спокойным голосом произнес одно единственное слово, и этого было достаточно. Альварес отпустил Шона и сделал шаг назад. Рэтл подошел к Стокеру, что-то шепнул ему на ухо и даже похлопал по спине. Такие дружелюбные жесты были совсем не свойственны тренеру. Эдгар кивнул головой, его выражение лица сменилось с гнева на раскаяние.

– Прости, Гик, это не твоя вина. Извини, что набросился.

Стокер примирительно протянул Гику свою ладонь. Тот немного опасливо пожал её.

– Кто-нибудь, мать вашу, объяснит мне, что за хрень тут происходит? И мне показалось, или Бэс действительно повела в спальню какую-то девчонку? – Ли уперла руки в бока, грозно взирая на паладинов.

– В том доме ночных оказалось немного больше, чем мы ожидали, – ответил Майк.

– Ну да, самую малость! – съязвил Стокер. Он все ещё не мог окончательно успокоиться.

– Сколько их было? – спросил Гик.

– Мы насчитали тридцать два. И ещё одна новообращенная, прикованная к батарее. Это её Бэсси повела в спальню.

– Но как это возможно? – удивился Гик. – Я же проверял тот дом – там никого не было! И камера! Мы сутки наблюдали за объектом – никакой активности!

– У дома несколько выходов, а ещё подвал. Многие окна заложены кирпичами или заколочены. Так что ночные спокойно могли входить и выходить с других сторон, где у нас не было камер. На самом деле повезло, что там никого не было, когда ты в одиночку проверял дом. С этого дня я запрещаю ходить на разведку по одному.

– Но как? Откуда столько кровососов?

– Не знаю, но там было много пустых пакетов с донорской кровью и цепи. Думаю, кому-то из вампиров стало одиноко, и он решил создать себе новую семью.

– Мы все долго будем делать вид, что не замечаем огромного слона посреди комнаты? – голос Стокера прозвучал немного истерично.

– О чем ты говоришь? – повернулся к нему Майк.

– Долбанные праймы! Хреново, мать его, Братство Тьмы! И не смотри на меня так! Ты сам это прекрасно понимаешь! За последние три месяца мы отловили в два раза больше ночных, чем за весь предыдущий год! И они почти все обращенные! Сколько их раньше было? На троих первородных приходился один перевертыш максимум, а сейчас из десяти ночных семеро обращенных! Что-то здесь не так! Назревает нечто крупное! И мы все знаем, что за таким дерьмом могут стоять только праймы и их чертово Братство Тьмы!

– Воу-воу! О чем вообще речь? – в разговор вклинился Сэм. – Что за ерунду вы тут городите? Что за праймы? Как в Трансформерах, что ль? Хреновы Оптимус и Сентинел?

– И да, и нет, – Майк положил руку на плечо племяннику.

– Это как так? У нас назревает война с чертовыми роботами, превращающимися в машинки?

– Нет, конечно, – Майк улыбнулся. – «Да» в том смысле, что происхождение слова «прайм» и в нашем случае, и в комиксах одно и то же. На латинском языке оно означает «первый». И как среди трансформеров титул «прайм» получают самые крутые ребята, так и у вампиров существует, а вернее существовал, скажем так, более крутой биологический подвид. Ох, Сэм, присядь-ка, придется тебе рассказать всю историю с самого начала.

Майк указал рукой в сторону диванов.

– По легенде первые вампиры были совсем не похожи на нас с вами. Как точно они выглядели, никто не знает. В одних легендах описываются острые уши, в других – огромные пасти, утыканные сплошь клыками, словно у акул, и даже иногда можно встретить упоминание кожистых крыльев наподобие тех, что у летучих мышей. В любом случае это были антропоморфные[87] существа. Мы их называем патерами, то есть отцами. Они жили в горах, днем скрывались от солнца в пещерах, а по ночам охотились на диких животных и людей, бывших у них деликатесами. Жили они, не тужили, но, как и у других небольших и обособленных сообществ, начались у наших дальних предков проблемы с приростом народонаселения. Из-за близкородственного скрещивания всё большее количество вампиров рождалось бесплодными, и тогда патеры решились на очень интересный ход конем. Они начали вступать в интимные связи с людьми. Говорят, патеры потребовали у близлежащих племен жертвоприношения в виде девственниц, но это, вроде как, общая составляющая любых подобных рассказов. Драконы в западной мифологии тоже постоянно девственниц хотели. А чего ещё им делать – телевизора тогда не было, а с девственницей всё веселее вечерок коротать.

По рядам Стражников Ночи прокатилась волна улыбок.

– В общем, от, скажем так, межвидовых браков, появились на свет первые гибриды патеров и людей. И вот они-то стали называться праймами. Выглядели они уже точно так же, как и мы. Веками праймы следили за чистотой собственной крови. Однако со временем их настигла та же беда, что и патеров, и тогда уже праймам пришлось разбавить свои ряды новыми гибридами. Вот это уже были мы с вами – обычные такие банальные вампирчики, называемые первородными. Потому как сами мы не первые, но рождены от первых, то есть праймов.

– А в чем разница между нами и праймами? – задал вопрос Сэм.

– Ну, как бы тебе объяснить. В общем, патеры – это волки. Праймы – это дикие собаки, произошедшие от этих волков. Тоже достаточно крутые, но уже не такие сильные и смелые. А мы с вами – это уже обычные домашние пёсики. В принципе неплохие ребята, можем цапнуть, можем дом охранять, но диким собакам мы не ровня. Считается, что праймы превосходят нас по всем параметрам так же, как мы превосходим людей.

– А что за Братство Тьмы? Название, как из фильма об Индиане Джонсе, – снова задал вопрос Сэм.

– Ну, на ишту оно звучит гораздо круче, но ишту уже никто и не знает. И, предвидя твой следующий вопрос, отвечаю сразу: ишту – это древний язык праймов. А Братство Тьмы – это своего рода аналог нашего Ордена, только для ночных.

– Скорее это Орден – аналог Братства. Оно существовало ещё за тысячу лет до нас, – поправила Ли.

– Так точно. В общем, Братство Тьмы – главный орган самоуправления праймов и ночных в целом. Вернее, оно было таковым. Всё, что я вам только что рассказал, – это всего лишь легенды. Да, безусловно, в них есть доля правды. Мы точно знаем, что праймы существовали. В том числе наш основатель – Первый Страж – был одним из праймов. Но дело в том, что количество праймов с веками всё уменьшалось по тем же самым естественным причинам, что привели к исчезновению патеров. И по нашим сведениям, к моменту начала Великой Войны между ночными и дневными, популяция праймов сама по себе сократилась с нескольких тысяч до пары сотен особей, – Майк посмотрел на Сэма. – Помнишь, я тебе рассказывал, что параллельно с Гражданской войной шла война и между вампирами?

Сэм ответил кивком головы.

– И я рассказывал тебе, что в отличие от противостояния Севера и Юга, у нас не было победителей, все тогда проиграли. Орден перестал существовать, и опять-таки, по нашим сведениям, Братство Тьмы также развалилось. Да и по сей день поговаривают о том, что праймы и Братство все ещё существуют, мол, они просто научились лучше скрываться. Но на деле – с самого момента воссоздания нашего Ордена никто не смог найти ни единого доказательства в пользу этой версии. И не нужно думать, что никто не пытался. Твой дед лично занимался этим делом. Вон Рэтл подтвердит, что за десяток лет исследований отец так ничего и не нашел.

Все обернулись к тренеру. Тот лишь молча кивнул.

– Спасибо, конечно, за историю, которую мы и так все знаем, но факт остается фактом! – снова заговорил Стокер. – Что-то назревает, и это не может быть просто хреновой кучей совпадений. Количество новообращенных последнее время увеличивается по экспоненте. За этим кто-то должен стоять, и, по мне так, Братство Тьмы и праймы – самые подходящие кандидаты. Я не утверждаю, что они сохранили своё название и атрибутику. Может быть, теперь они Сестры Света, Адвентисты седьмого дня или фан-клуб Леди Гаги, но это, палюбэ, ночные ребята и они очень сильны.

Майк лишь тяжело вздохнул и потер ладонью щетину на подбородке.

– Я соглашусь со Стокером, – заговорил Рэтл.

Тренер чрезвычайно редко встревал в подобные общие споры, поэтому все разом повернулись в его сторону в ожидании того, что Рэтл подарит окружающим несколько крупиц своей бесконечной мудрости.

– Нужно провести расследование. Мы со Стокером вернемся в дом. Соберем улики, возьмем образцы для Флеминга. Дело может оказаться гораздо более серьёзным, чем мы сейчас предполагаем.

– Согласен. Я так и планировал сделать, просто хотел сначала отвезти домой Сэма и его новую подружку, – ответил Майк.

На последних словах дяди Сэм застенчиво отвел взгляд в сторону.

– Мы тоже поедем. Если там такое количество трупаков, как вы сказали, лишние руки не помешают, – Ли ткнула Гика локтем в бок и поднялась с дивана.

– Окей. Пятнадцатиминутная готовность. Снимайте униформу, берите с собой всё, что нужно. Я уже предупредил чистильщиков, чтобы они ничего не трогали до моего возвращения.

Члены Ордена поднялись с диванов и разошлись по своим комнатам. Сэм на ходу обратился к Стокеру:

– Что ещё за чистильщики?

– Ты ведь знаешь, что в нашем Ордене много «внештатных сотрудников»? Так вот среди них есть команда чистильщиков. Они приезжают, когда операция уже завершена, вычищают все следы преступления, избавляются от трупаков. Даже если копы и найдут это место, они ровным счетом ничего там не обнаружат. Мы работаем чисто.

– А как они избавляются от трупов?

– Один из наших дневных собратьев – владелец похоронного бюро. У него есть печь для кремации – полтора часа, и от тела остается лишь горстка пепла.

– Да мы крутая организация!

– А то! Круче всех.

Стокер цокнул языком и дружески стукнул Сэма кулаком в плечо.

Сэм аккуратно постучал в дверь комнаты, в которую Бэсси поселила новую гостью. Ответа не последовало, поэтому он медленно приоткрыл дверь и просунул внутрь голову. Девушка сидела на краю кровати, вытянув вперед ноги, и безучастно, но одновременно пугающе сосредоточенно, смотрела в одну точку на противоположной стене. Бэсси сводила её в душ и выдала одежду из гардероба Ли. Все ещё мокрые волосы бывшей пленницы темно-коричневыми волнами спускались на плечи. На ней была надета рубашка в клетку и короткие ярко-красные шорты в белый горох. Впервые Сэм смог оценить внешность спасенной им девушки.

Она была полной противоположностью Кристи – очень стройная, если не сказать худая, с небольшой грудью и узкими бедрами. Несмотря на худобу, у девушки были красивые длинные ноги. Весь её облик можно было назвать андрогинным, в нём гармонично сочеталось что-то мальчишеское и некая скрытая женственная красота. Лицо тоже было весьма необычным: неширокие, но выразительные скулы, немного впалые щеки, большие губы с четко очерченными краями. Её глаза нельзя было назвать маленькими или узкими, но в них ощущалось нечто азиатское, как будто кто-то из дальних родственников бывшей пленницы прибил из Страны Восходящего Солнца. Крупные и немного опухшие нижние веки придавали взгляду ещё большую выразительность, как и широкие, густые брови.

У Сэма на секунду даже перехватило дыхание, когда он смог разглядеть девушку во всех подробностях. Было в ней нечто необыкновенное. Она выглядела чрезвычайно ранимо, так что юному герою сразу захотелось броситься защищать её от всех и вся, но одновременно сквозь эту хрупкость и нежность проглядывала внутренняя сила. Такая девушка могла стать не только драгоценным цветком, который нужно окружить любовью и заботой, но и верным другом и даже напарницей во всевозможных приключениях.

Сэм едва ли не целую минуту стоял в дверях, молча глядя на девушку. И только потом сообразил, что это в лучшем случае неприлично, а, скорее всего, даже пугающе.

– Я… Эмм… – слова как назло не шли ему на ум. – Я тут подумал, может быть, тебе что-нибудь понадобится.

Сэм полностью открыл дверь и предстал перед девушкой с целой стопкой вещей в руках. Там была одежда, его ноутбук, книга, музыкальный плеер и даже пачка чипсов.

– Я… Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас не до развлечений, но мне кажется, рассматривание неописуемых красот этой вот стены тоже не лучший способ времяпрепровождения.

Сэм скривил рот, осознав, что сейчас не подходящий момент для шуток.

– В общем, там, на ноуте, фильмы есть в папке на рабочем столе. Wi-Fi у нас тут по всему дому ловит…

С момента их первой встречи девушка не произнесла ни слова и даже не издала ни единого звука. Сэм и не надеялся на то, что она сейчас же заговорит с ним, но ожидал

хоть какого-то ответа. Взгляда, едва заметного кивка, движения руки. Но реакции не последовало. Она все так же сидела и смотрела в стену. В тот момент незнакомка походила на превосходно выполненную восковую фигуру.

– Вижу, одежду тебе уже выдали, но если вдруг будет холодно или там бирка какая-нибудь колючая попадется – я вот тут принес пару своих футболок и толстовку. Девушки вроде бы любят спать в мужских футболках… – Сэм осознал, что говорит уже полнейшую ерунду.

Реакции все ещё не было. Парень решил, что не стоит навязываться, и будет лучше оставить девушку наедине со своими мыслями. Он положил принесенные вещи на небольшой столик возле двери и собрался уходить.

– Меня, кстати, Сэм зовут. Если что-то понадобится, ты только скажи… Он уже переступил порог, как услышал сзади тихий голос.

– Лума.

Юный паладин обернулся. Девушка все ещё смотрела в стену, и на мгновение Сэм даже решил, что ему послышалось.

– Лума? Это твоё имя? Очень красивое.

Про себя Сэм подумал, что имя странное, но вслух решил сказать красивое. Девушка едва заметно кивнула головой, все ещё не отводя взгляда от противоположной стены.

– Спокойной ночи, Лума.

Он слегка улыбнулся и закрыл за собой дверь. В коридоре Сэм наткнулся на дядю Майка.

– Сэм, я думаю, тебе стоит остаться сегодня здесь на ночь. Ты единственный, кто не вызывает панический страх у нашей гостьи. Она даже на Бэсси смотрела, как на дьявола с бензопилой.

Сэм высоко оценил чувство такта дяди. Он и сам собирался попроситься остаться в штабе Ордена, но такой разговор представлялся ему чертовски неловким. Парень прекрасно понимал, что дядя делает это именно для него, а не ради улучшения душевного состояния девушки. Хотя Майк, наверняка, подумал и о ней.

– Лума. Её зовут Лума, – слегка улыбнувшись, мечтательно произнес Сэм. Дядя обнял племянника за плечи и слегка встряхнул.

– Ну, конечно же, её зовут Лума. В таких обстоятельствах просто невозможно встретить какую-нибудь Джессику или Эмму.

Глава 50

Наверное, впервые за последний месяц я никак не мог уснуть. Как только закрывал глаза и пытался расслабиться, в памяти тут же всплывала моя первая боевая операция паладинов. Лица ночных, их обнаженные клыки, но что самое отвратительное – их кровь, брызжущая во все стороны, и то, как они умирали. Вновь и вновь я видел мечи Рэтла, врезающиеся в плоть, топор Лесоруба, раскалывающий черепа, и, наконец, мой собственный нож, торчащий из шеи уже поверженного противника.

А потом я вспомнил Луму. Маленькое, изможденное и перепуганное до крайней степени существо, пытавшееся вжаться в стену. Её худые ноги и не менее худые руки, обхватившие колени. Я впервые видел такой ужас в чьих-то глазах. Точнее не ужас, а нечто среднее между страхом и отчаянием. И от того, что это были глаза юной девушки, становилось ещё печальнее. У меня даже как-то закололо в сердце от этих воспоминаний.

Мне захотелось пойти к ней, убедиться в том, что с Лумой всё в порядке. Да, уже, конечно, была глубокая ночь, и она вряд ли нуждалась в посетителях, но я ведь могу просто постоять у двери или тихонько заглянуть в комнату и проверить, всё ли у неё нормально. Минут десять я пролежал в сомнениях, но потом всё же поднялся с кровати. Натянул спортивные штаны, в которых ходил по дому, и вышел из комнаты. Так как в этой части здания отсутствовали окна, на ночь в коридоре включалась специальная осветительная система, дававшая света ровно столько, чтобы видеть куда идешь, но не больше. Передвигаясь с проворством ниндзя, чему меня научил Рэтл, я пересек коридор и остановился у двери её комнаты.

Изнутри раздавались какие-то тихие звуки. Я прислушался. Она плакала. Не в голос, не навзрыд, но тихонько и очень жалобно всхлипывала через каждые пару секунд. Сначала я остановился в нерешительности, но затем подумал – девушка провела неизвестно сколько времени в заточении, наверное, одиночество сейчас не самый главный её приоритет. Легонько постучался и приоткрыл дверь. Острое зрение вампира и свет из коридора позволили мне разглядеть происходившее в комнате. Л ума сидела на краю кровати, вытянув ноги вперед. Неужели она так и не шелохнулась с момента моего ухода?

– Я… Я подумал, что тебе может понадобиться чья-нибудь поддержка.

Девушка даже не повернула голову в мою сторону. Слёзы широкими ручьями текли по её щекам. Часть из них спускалась дальше по шее, а некоторые крупными каплями падали вниз с подбородка и кончика носа. Я сделал шаг вперёд и остановился.

– Ты не поверишь, но недавно я так же ночью сидел на кровати и плакал… Ну, вернее не на кровати, а на полу рядом с ней, но не в этом суть… Я не знаю, что там произошло в твоей жизни, но это наверняка было ужасно… Мне трудно представить, как ты могла попасть в такие обстоятельства… – после каждого предложения мне приходилось делать долгие паузы, чтобы придумать следующее. – Но, поверь мне, я понимаю твою боль. У меня был лучший друг, который спас мне жизнь. Он тоже был вампиром… И однажды он напал на девушку… Я помешал ему, и тогда он решил убить меня… – я сделал глубокий вдох. – Но в итоге я убил его…

Лума продолжала смотреть в одну и ту же точку на противоположной стене, и лишь периодические всхлипывания позволяли понять, что она живой человек, а не самый реалистичный в мире манекен.

– Вряд ли с тобой случилось нечто похожее, но я тоже знаю, что такое боль и что такое потеря. Я смогу понять тебя… Так что… Если ты когда-нибудь захочешь, я всегда готов выслушать тебя…

На этом мои слова иссякли. А Лума даже не посмотрела в мою сторону. Я подумал было уйти, но снова решил, что поддержка девушке была нужнее, чем одиночество.

– Знаешь, ты можешь ничего не рассказывать. Всё нормально. Ты не обязана. Я просто посижу рядом. Просто посижу вот здесь.

Я опустился на пол возле её ног и оперся затылком о кровать. Такое положение показалось мне оптимальным – я буду рядом, но не стану мешать ей даже своим взглядом. Лума продолжала молчать. Время будто бы остановилось. Я сидел на полу её комнаты в тишине и практически полной темноте. Все прежние мысли и сомнения покинули мою голову. Я просто смотрел в ту же стену, что и она, и ждал. Прошло, как мне показалось, не меньше часа, но Лума все же заговорила:

– Они пришли в наш дом…

У неё был приятный голос с небольшой хрипотцой, но это, скорее всего, из-за слез.

– … Они… Они убили их всех… Мою маму… Моего папу… Моего брата… Убили их всех, а меня забрали… Держали меня на цепи и пили мою кровь… На шестой или седьмой день они воткнули мне в грудь иглу шприца и ввели внутрь что-то черное… – периодически слова девушки прерывались очередным всхлипыванием. – Оно было таким гадким, таким омерзительным… И я стала другой… Стала такой же, как они… Стала мерзкой тварью… Такой же тварью, как те, что убили мою семью… Что мне теперь делать? Как мне теперь жить дальше…

Я не знал, что ей ответить, но догадывался, что ответить нужно. И банальные фразы вроде «Всё будет хорошо. Нужно продолжать жить дальше. Всё наладится!» тут не прокатят. Кажется, я придумал то, что она хотела бы услышать:

– Мы убили их. Убили их всех. Всех, кто был в том доме и сделал это с тобой. Они все уже мертвы.

Настала долгая пауза.

– Хорошо. Надеюсь, они мучились, когда умирали. И ещё одна пауза.

– Та женщина сказала мне, что вы не такие. Что вы не пьете человеческую кровь, что вы убиваете тех, кто её пьет. Это правда?

– Да. Мы защищаем людей от вампиров… Мне очень жаль… Жаль, что мы не смогли спасти и твою семью.

Я повернул голову и посмотрел на Луму. Она нервно кусала нижнюю губу, но уже не плакала.

– И что будет дальше? Что будет дальше со мной?

– Что захочешь. Мы поможем тебе. У нас есть средства, есть люди. Если захочешь, мы поможем тебе вернуться к прежней жизни. Если не захочешь – дадим тебе новую, такую, как ты сама пожелаешь.

– А если я захочу умереть?

Я крепко задумался. Самоубийство никогда не было для меня вариантом. Я считал это слабостью, считал это трусостью. Но посмотрел на Луму и подумал – эти чудовища убили всю её семью у неё на глазах, неизвестно, как долго держали на цепи, пили кровь, а после превратили в одну из них. Такие вещи не проходят бесследно и не проходят быстро.

Тут тебе не помогут никакие психоаналитики и вагоны Прозака[88]. Что если такое не проходит никогда? И что если каждый следующий день твоей жизни будет мучить тебя так же, как и предыдущий? Твоя жизнь превратится в бесконечную череду боли и отчаяния…

– Я помогу тебе в этом. Но дай мне время. Дай мне месяц. Если за этот срок я не смогу избавить тебя хотя бы от части страданий, я помогу тебе уйти.

Она кивнула в ответ.

– Я так давно не лежала на кровати… Мне, наверное, стоит попробовать поспать.

– Это хорошая идея.

Я начал подниматься с пола, чтобы уйти и дать Луме возможность отдохнуть.

– А ты… Ты не мог бы ещё немного посидеть здесь… Мне так спокойнее.

– Конечно, сколько захочешь. Я опустился обратно на пол.

– Спасибо… Сэм.

Лума так и не смогла уснуть. Всю ночь я просидел на полу возле её постели. Мы разговаривали. Обо мне, о ней, о жизни, о любимых фильмах и книгах… Обо всём кроме того, что с ней случилось. Оказалось, Лума старше меня на два года, и она уже окончила первый курс университета. Да не какого-нибудь, а самого Брауновского[89], где у неё даже была именная стипендия. Лума училась на отделении международных отношений и хотела когда-нибудь наладить мир во всём мире. Её отец был родом из Германии, а мама – перебралась в Штаты из Бразилии, откуда и привезла дочери необычное имя. Помимо английского Лума в совершенстве знала немецкий и португальский языки. У неё был младший брат Эйден и померанский шпиц по кличке Харлоу. Она любила картины Моне, инди-рок, пить по утрам какао и смотреть сериалы перед сном. У неё были большие мечты и куча планов на будущее.

Глава 51

Утром, воровато озираясь, я выбрался из комнаты Лумы, и, стараясь не быть замеченным, направился в гостиную. Как это неудивительно, девушка заснула ровно в тот момент, когда остальные обитатели штаба начали пробуждаться, и из коридора донеслись первые звуки обычной бытовой возни. Возможно именно этот шум, такой живой и в каком-то смысле уютный, и сумел успокоить расшатанные нервы нашей гостьи.

Как оказалось, таиться мне было совершенно ни к чему – даже если бы я вышел из комнаты Лумы с неоновой вывеской над головой и целым школьным оркестром с барабанами и тубами – никто бы всё равно не обратил ни малейшего внимания. Все члены Ордена, включая Бэсси и Флеминга, толпились вокруг большого стола посреди командного пункта. Он был завален вещами, привезёнными паладинами из того злосчастного дома, в котором мы вчера нарвались на целую толпу ночных. Я подошёл к дяде и поздоровался:

– С добрым утром. Что тут у вас происходит?

– С добрым. Ты как раз вовремя. Ну что, мы готовы поделиться первыми результатами? – обратился Майк ко всем остальным.

Начал Стокер:

– Мы осмотрели все найденные в доме вещи. Удалось обнаружить несколько бумажников с документами, по которым мы установили личности двенадцати ночных.

– По отпечаткам пальцев и поиску в базах разыскиваемых преступников и пропавших без вести мы с Гиком идентифицировали ещё пятнадцать человек, – добавила Ли.

– Что мы можем сказать по этим личностям? – спросил Майк. К разговору подключился Гик:

– Ничего особенного. Из двадцати семи опознанных трое в розыске за совершение преступлений различной тяжести, но самое серьёзное из них – убийство по неосторожности во время пьяной драки. Десять человек ранее судимые, тоже ничего такого – автомобильные кражи, мошенничество со страховками, одно изнасилование. Оставшиеся четырнадцать числятся среди пропавших без вести. Самое интересное из того, что мы узнали, – все они из разных мест. У нас в списке двадцать два города на территории четырех штатов. Время исчезновения тоже разное – от двух дней до двух месяцев.

– Мои анализы подтверждают сказанное – все двадцать семь новообращенные, и все были обращены в разное время. Самый первый случай датируется как раз примерно двумя месяцами. Из оставшихся пятерых неопознанных двое тоже обращенные, но уже прошедшие полный цикл трансформации, трое – первородные, – добавил Флеминг.

Я не удержался и спросил:

– А как можно установить, что кто-то обращенный и тем более, когда он был обращен?

– Мавроциты. Всё просто – у обращенных размер черных кровяных телец меньше, чем у первородных. О прошедшем времени можно судить по количеству мавроцитов – с момента обращения оно постоянно увеличивается, пока не достигает уже конечного значения, примерно спустя полгода со дня первичной трансформации.

– Расскажите мне, как мы могли прошляпить такую хренову кучу вампиров? Как!?! Как мы могли просмотреть двадцать семь случаев! – негодовал Майк.

– Да легко! – вновь заговорил Стокер. – Они вели себя очень осторожно. Мы нашли около сотни пустых пакетов с донорской кровью. Соответственно вряд ли эти ребята много охотились. А нет трупа – нет дела. Мы же не экстрасенсы, чтобы ещё как-то их находить.

– А что с кровью? Разве не было сообщений о кражах из больниц? Откуда они взяли так много донорской крови?

– Я проверила – в полицейских базах ничего не значится. Но это и неудивительно – на всех пакетах маркировка «Blood Inc.» – ответила Ли.

– Ну и что? Значит, они грабанули эту контору, а те замяли дело, чтобы не было плохой огласки в прессе, – добавил я.

– Вряд ли. «Blood Inc.»– крупнейший в мире частный поставщик донорской крови и её компонентов. При наличии соответствующих документов купить у них кровь не составляет большого труда. Мы сами у них берём, через наших друзей в клиниках. Если кто-то затеял такую масштабную операцию и смог обратить почти тридцать человек да так, что мы этого не заметили, думаю, он позаботился о том, чтобы приобрести кровь легально, а не рисковать возможностью попасть в полицейские сводки.

– А зачем мы покупаем кровь? – я вновь влез со своими дурацкими вопросами.

– Человеческая кровь – это мощнейшее и едва ли не единственное лекарство для вампиров. Мы всегда храним запас на случай серьёзных ранений, – ответил дядя Майк и снова обратился к остальным. – Так, что-нибудь ещё удалось узнать?

Впервые с момента моего присоединения к этому совещанию заговорил Рэтл:

– Те трое, что оказались первородными, – подготовленные бойцы. Они единственные были хорошо экипированы. Пистолеты SIG-Sauer Р228, немецкие армейские ножи КМ2000. Номера на оружии спилены, так что их не отследить. И двигались они профессионально.

Про себя я добавил: «те пять секунд, пока я не разрубил их пополам к чертям собачьим!»

– Окей. Значится профессиональные бойцы. Эти ребята исполнители, вряд ли они самостоятельно могли придумать такую сложную операцию. Плюс врач, через которого покупали кровь. Похищения на территории четырех штатов. Для этого нужен транспорт, нужны средства, – дядя задумчиво почесал подбородок. – За всем этим определенно кто-то стоит. Кто-то умный, умеющий заметать следы, кто-то, у кого есть лишние средства и пока ещё не совсем понятная мне цель.

– Как на счет Братства Тьмы и желания захватить мир? – отозвался Стокер.

Майк покачал головой из стороны в сторону, как бы говоря «Возможно, но я всё ещё сомневаюсь».

– Ну, чтожжж… – протянул дядя. – Хорошего, конечно, мало. Гик, Ли – боюсь, вам придется искать камни в почках у блохи, спрятавшейся в стоге сена, который хранится на самой большой в мире оптовой базе по продаже этого самого сена, но, тем не менее – постарайтесь разыскать всё, что только можно на обращенных. Возможно, между ними есть что-то общее. По какому-то же принципу наши злодеи отбирали своих жертв. Также попытайтесь достать все возможные кадры с камер наблюдения, на которых засветились наши объекты. Может быть, всплывут какие-нибудь интересные детали. Машины, кстати, возле дома не нашли? Они же на чем-то туда приехали.

– Нашли. Угнана два дня назад, так что это тупик, – ответил Лесоруб.

– Жаааль… – снова протянул Майк. – Пожалуй, я попытаюсь хакнуть «Blood Inc.» и поискать, кому была продана эта партия крови. Может быть, сможем выйти на доктора, а он выведет нас дальше.

Дядя упер руки в бока и обвел присутствующих взглядом:

– Пожелания? Предложения? Нет? Окей, тогда все за работу.

Майк снова задумчиво потер подбородок, развернулся и направился в сторону выхода. Я поймал его за локоть:

– Я хотел бы узнать побольше о праймах и Братстве Тьмы. У нас есть какая-нибудь энциклопедия на эту тему?

– Кажется, была одна рукописная штука, переведенная ещё твоим дедом с древнего манускрипта. Спроси у Бэсси, она тебе выдаст.

– Хорошо, спасибо.

Я развернулся, но дядя остановил меня:

– Да, Сэм, – он нахмурил брови. – Я тут выяснил про Луму. Девушку с таким именем было не трудно найти. В начале прошлого месяца дом, в котором жила её семья, сгорел дотла. Они жили в Тайер-Сити, тут неподалеку, часа полтора по трассе. Её отец увлекался восстановлением старых автомобилей, поэтому у него в гараже были газовые баллоны, ацетиленовая горелка и прочие штуки. Они взорвались и разнесли дом на щепки. Спасатели смогли найти лишь фрагменты тел, поэтому всю семью признали погибшими, в том числе и саму Луму.

– Их убили. Она рассказала мне. Их всех убили у неё на глазах.

– А потом устроили пожар, чтобы скрыть следы преступления. Что ж, звучит логично. Не знаю, стоит ли ей сейчас рассказывать, что и её саму считают мертвой или хватит с неё пока. Давай, это ты сам решишь, если момент подходящий подвернется. Как она вообще?

– Хреново. Как же ещё. Очень и очень хреново. Но хотя бы заговорила.

– Ты же знаешь, мы для неё всё что угодно сделаем. Можем придумать правдоподобную легенду, почему она жива и где пропадала, а можем документы новые выправить. Создадим альтернативную личность с паспортом и номером социального страхования – у нас и для этого есть свои люди. Дадим ей денег, отправим учиться куда-нибудь в хорошее место. Можем за границу даже, подальше от грустных воспоминаний.

– Она училась в Брауне. Дядя присвистнул.

– Значится умная девчонка, не чета нам с тобой, босякам. У нас, кстати, и несколько психологов есть из своих. Хочешь, я привезу кого-нибудь из них? Они, конечно, с такими случаями ещё не сталкивались, всё больше депрессию у домохозяек лечат, но в институтах их, наверняка, и этому учили.

– Спасибо, но пока я хочу сам попробовать. Думаю, ей будет легче с кем-то её возраста, с кем-то, кто и сам недавно стал вампиром.

– Тоже правда.

– А можно… Можно я пока здесь поживу? Не хочу оставлять её одну.

– Конечно. Оставайся. А я, наконец, смогу снова проводить свои легендарные пятничные оргии. Знаешь, как в «Волке с Уолл-стрит» – с проститутками, оркестром и метанием карликов в мишень.

Я улыбнулся в ответ на дядину шутку. Он подмигнул мне и умчался по своим делам. Я же получил от Бэсси небольшую стопку бумаги, исписанную мелким почерком и кое-как скрепленную нитками – это и был единственный источник знаний о праймах и Братстве Тьмы, имевшийся в нашем распоряжении. По словам учительницы, раньше Орден располагал большим количеством книг и манускриптов по данной теме. Ведь и сам Первый Страж, и его ближайшие сподвижники были праймами, но в годы Великой Войны с ночными была утеряна вся наша обширная библиотека. Собственно, тогда было утеряно и все остальное, включая даже тела павших в бою Первого Стража и его верных воинов, названных апостолами, потому как их было тоже двенадцать. И до сих пор никто так и не смог обнаружить место захоронения этих великих основателей нашего дела.

Глава 52

В течение дня я несколько раз осторожно заглядывал в комнату Лумы. Но девушка продолжала спать. Очень нервно, постоянно ворочаясь в кровати и пару раз даже сбрасывая одеяло на пол, но все же спала. Около шести часов вечера я, наконец, застал её бодрствующей. Лума лежала на спине ровно посередине кровати, вытянув ноги и сложив руки на груди, словно покойница в гробу, чем весьма встревожила меня в первую секунду. Но глаза девушки были открыты.

– Привет. Это я. Можно войти?

– Привет, – тихо ответила она.

Простояв пару секунд в дверях и так и не дождавшись приглашения, я вошел внутрь.

– Как ты?

– Бывало и лучше…. – она сделала долгий печальный выдох и добавила. – Когда-то очень давно…

– Я тут придумал кое-что, что может сделать твою жизнь немного лучше. Вернее так – сделать её чуть менее ужасной.

Кажется, Лума оценила мою кривую попытку пошутить. По крайней мере, она приподняла голову и посмотрела в мою сторону. Её глаза напомнили мне взгляд Рэтла – в них была такая же бесконечная печаль. Когда тренер пристально смотрел на меня, мне каждый раз становилось будто бы холодно и немного грустно. Через его взгляд я словно ощущал частичку боли и страданий, через которые ему пришлось пройти в своей долгой и, наверное, очень трудной жизни. И вот теперь глаза Лумы оказывали на меня схожий, но гораздо более мощный эффект. Рэтл – умудренный опытом, чрезвычайно сильный и стойкий мужчина, который не нуждается в чужой жалости. Он был солдатом и до сих пор остается настоящим воином. А эта хрупкая и совсем ещё юная (хотя и немного старше меня) девочка когда-то мечтала стать генеральным секретарем Организации Объединенных Наций и разом помирить Израиль с Палестиной, Южную и Северную Корею, США и Россию и вообще всех-всех-всех. Но теперь её глаза стали практически такими же, как у пускай и отлично сохранившегося, но все равно почти столетнего старика, прошедшего через самую жестокую войну в истории человечества и однажды едва не разрубленного на части. Единственным различием был цвет этих глаз – у Рэтла они были темно-коричневые, а у Лумы – серые, с оттенком стали. В них даже ощущался отстраненный холод этого металла.

– Ты хотел что-то предложить? – тихий голос девушки вывел меня из оцепенения.

– Ну да, прости. Я задумался.

– О чем задумался?

«О том, что, несмотря на всю холодность и печаль во взгляде, твои глаза всё равно безумно красивы», – собирался ответить я, но вовремя стряхнул с себя остатки полугипнотического состояния, в которое меня ввел её пристальный взгляд.

– Да так, о своём. Так вот, в общем, у меня идея была одна. Я подумал – тебе, наверное, хорошо было бы выйти куда-нибудь, а то здесь ведь даже окна нет.

– Прости, но я ещё не готова выходить в свет.

– Нет, не волнуйся, тебе понравится, обещаю. И идти никуда особо не нужно. Доверься мне.

– Ладно. Возможно, ты и прав.

Лума откинула одеяло и села на край кровати, вытянув вперед ноги. Черт, какие же они длинные!

– Да, и у меня ещё небольшой подарок для тебя.

Я протянул к ней левую руку, которую всё это время держал за спиной. В ней была зажата пара больших мохнатых тапочек в виде розовых кроликов – с глазами, носами, длинными ушами и даже усами. В следующее мгновение я почувствовал себя так, словно бы забил решающий мяч в матче за Суперкубок. Лума улыбнулась! Самую малость. Кончики её губ приподнялись буквально на сотую долю дюйма, но они все же это сделали.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. Лума взяла тапочки и надела их на ноги.

– И спасибо… что спас меня.

– Ну, технически я просто первым тебя нашел. Мы всё равно стали бы обыскивать весь дом, и, если бы не я, это сделал бы кто-то другой.

– Но все-таки это был ты. И для меня это важно.

Я почувствовал, как кровь приливает к моим щекам. Вообще я довольно смуглый от природы, и у меня никогда не бывает заметно подобного физиологического проявления смущения, только появляется само ощущение тепла. Черт, теперь моя кровь черная! Неужели когда вампиры смущаются, их щеки чернеют? Хотел бы я посмотреть на такое.

Я взял с небольшого столика у двери свою толстовку, принесенную сюда вчера, вместе с остальными вещами, которые, по моему мнению, могли пригодиться Луме.

– Вот, надень. Уже вечер, там не жарко.

Она взяла толстовку и надела её. Это был просторный балахон красного цвета с капюшоном и надписью на груди FDNY – аббревиатурой Пожарного Департамента Нью-Йорка. Хрупкое тело девушки буквально утонуло в широком одеянии, что сделало её облик ещё более милым и очаровательным. А в купе с короткими красными шортами, демонстрирующими всю красоту стройных ног, выглядело это ещё и весьма сексуально. Ая-яй, Сэм, как тебе не стыдно! Думать о сексе в присутствии девушки, которая ещё вчера сидела на цепи в плену у чудовищ, убивших её семью! Вот такие мы мужчины отвратительные! То, что с ней произошло, конечно, ужасная трагедия, но это не делает её менее привлекательной.

Мы вышли из комнаты и направились дальше по коридору. Я отвел Луму на крышу. Там нас ждала парочка шезлонгов. Небо над лесом, как и было мною задумано, как раз принялось разукрашиваться в причудливые закатные тона. Мы заняли свои места и до самого того момента, как солнце скрылось за верхушками деревьев, молча смотрели на это красочное событие. В какой-то момент я обернулся и посмотрел на Луму. По её щекам текли слезы.

– С тобой всё в порядке? Я сделал что-то не так? Хочешь, можем уйти обратно.

– Нет, – девушка мило шмыгнула носом. – Просто это очень красиво… И я так давно не видела солнца.

Я кивнул в ответ и очень осторожно, с некоторой опаской, протянул к ней свою руку. Лума ответила мне ещё одной едва уловимой улыбкой и как-то очень нежно опустила свою ладонь в мою. Так, взявшись за руки, мы просидели ещё какое-то время. Но когда небо стало окончательно черным, и окружающий мир погрузился во мрак, я поднялся со своего шезлонга:

– Это ещё не всё, – сказал я и весьма неохотно отпустил её руку.

Сегодня днем я взял дядин автомобиль и съездил в город за покупками. Первым делом приобрел огромную рождественскую гирлянду с миллиардом маленьких светодиодов, которые горели очень ярким белоснежным светом. Я развешал её по всему периметру крыши. Ещё купил беспроводные колонки для мобильника. Составление специального плей-листа для этого вечера заняло у меня уйму времени – очень трудно было подобрать спокойные и мелодичные песни, без лишней романтики, чтобы Лума не подумала, что я просто пытаюсь к ней клеиться, но одновременно и не грустные. Этого добра ей и так хватало. Так что пришлось закачать даже парочку древних исполнителей, вроде Луи Армстронга, Фрэнка Синатры и Эдит Пиаф. Включив музыку, я вернулся к Луме, сжимая в руках большой пластиковый пакет.

– Когда мы разговаривали прошлой ночью, ты сказала, что очень любишь сладкое, так что я подумал, тебе будет приятно.

Я начал выкладывать на столик, стоявший между шезлонгами, всяческие сладости: мармеладные мишки Haribo, печенье Oreo, всевозможные шоколадки и шоколадные батончики, маршмэллоу, пастилу, десяток видов конфет и ещё много чего другого. Проще говоря, я пришел в кондитерский отдел супермаркета и взял по несколько штук всего, что там было. В какой-то момент вместимость маленького столика исчерпала себя, и все мои покупки начали падать на пол. Лума пришла мне на помощь, пытаясь своими ладонями преградить путь сыплющихся в разные стороны сладостям. Но я продолжал наваливать дальше, и в итоге практически все они оказались на полу. И в этот момент Лума рассмеялась. Тихо и очень мелодично. Я все ещё видел на её щеках следы от дорожек, проложенных слезами, но она смеялась, а в глазах девушки я даже заметил кроткое поблескивание былой жизнерадостности. Если первая улыбка Лумы заставила меня почувствовать себя героем матча за звание чемпионов страны, то её смех сделал меня уже как минимум президентом США.

– Ты очень хороший, Сэм. Правда. Спасибо тебе за всё.

В ответ я смог лишь улыбнуться, потому как был слишком счастлив, услышав её прекрасный смех.

– А теперь присядь и раздели со мной эту «скромную», – она сделала пальцами знак кавычек в воздухе, – трапезу.

Я занял место в своем шезлонге.

– И не переживай за фигуру – один из многочисленных плюсов жизни вампира состоит в том, что можно есть всякую вредную дрянь и при этом не толстеть.

Лума провела взглядом по своим длинным и чрезвычайно стройным, если не сказать худым, ногам.

– Да у меня как бы никогда такой проблемы и не было. Скорее наоборот.

И она снова улыбнулась мне! Что за день! Да я просто отжигаю сегодня! Лума протянула руку и подняла с пола пакетик с мармеладными мишками. А я взял себе пачку Oreo. Так мы и провели всю ночь, сидя на крыше, уплетая тонны сладостей и разговаривая обо всём на свете. Я рассказал Луме всё, что знал о вампирах и Ордене Стражников Ночи, поделился забавными историями из своей жизни с Джеком. Рассказал обо всём, кроме нашей последней прогулки. Лума тоже расписала мне в красках всю свою жизнь с самого детства и до университета.

Только когда первые лучи солнца выглянули из-за верхушек деревьев, мы вспомнили о такой, казалось бы, совсем не нужной нам вещи, как сон. В штабе Ордена уже проснулись самые ранние его обитатели, и дом постепенно наполнялся привычным будничным жужжанием. Мы потихоньку прокрались вниз. Дойдя до своей комнаты, Лума на мгновение остановилась и поцеловала меня в щеку. Поцеловала и тут же скрылась за дверью, оставив меня в радостном недоумении. Это был самый нежный, самый романтичный и самый ценный поцелуй в моей жизни. Что за девушка! Она пережила такую страшную боль, такие нечеловеческие страдания, но хватило одного лишь малолетнего дурачка с его глупыми тапками и мешком конфет, чтобы вернуть её к жизни. Я прекрасно понимал, что дело тут не во мне и не в конфетах – дело в ней! Эта худенькая, хрупкая девушка наделена невероятной силы характером, который не смогли сломать ни потеря близких, ни долгое заточение. А выдержал бы я такое? Не уверен. Я едва не сошел с ума за жалкие двое суток, что провел в камере на последнем испытании! Пожалуй, из Лумы паладин вышел бы гораздо лучше, чем из меня. В обтягивающем костюмчике она, уж точно, смотрелась бы великолепно!

Глава 53

За следующие несколько дней я трижды перечитал от корки до корки тот единственный документ о Братстве Тьмы, что выдала мне Бэсси. Первый раз было трудно разобрать довольно мелкий и запутанный почерк дедушки, но после третьего раза я даже запомнил наизусть некоторые его части. К сожалению, чтение это оказалось довольно бесполезным – манускрипт, с которого переведен данный мне текст, видимо был составлен самими праймами и имел скорее религиозный или церемониальный характер. Это был очень витиеватый, изобилующий мудреными сравнениями, эпитетами и прочей литературной хренью, и от того сложный для восприятия рассказ, главную мысль которого в одном предложении можно сформулировать следующим образом: «Мы праймы и мы охрененные, а остальные чмо и отстой!».

Всё, что я смог там обнаружить более-менее путного, так это описание некоторых обрядов Братства и нечто наподобие их кодекса чести, который, впрочем, банален до безобразия. В основном все пункты касались верности Братству и служению их кровавому вампирскому делу. Ещё в тексте была парочка иллюстраций – член Братства в парадном облачении, какие-то вампирские регалии в виде огромной цепи с подвесками и самое главное – символ праймов и Братства Тьмы. Он представлял собой нечто наподобие прицела снайперской винтовки – крест, вписанный в окружность. Только окружность не полная, у каждого конца креста как бы своя собственная «четвертинка» круга.

Тем временем психологическое состояние Лумы всё улучшалось. Следующим вечером после нашей вылазки на крышу она даже присоединилась к нам за традиционным ужином и, наконец, смогла познакомиться с остальными членами Ордена. Ли обрадовалась тому, что в нашем коллективе появилась ещё одна молодая девушка, и, кажется, они уже успели подружиться. Эмили (да-да, Ли – это фамилия, а имя – Эмили. Эмили Ли – вот так поиздевались над ней родители) даже смоталась по магазинам, чтобы купить для Лумы всё необходимое, начиная с обуви и заканчивая всякими женскими штуками, о которых не принято говорить вслух. К сожалению, сама девушка так и не решилась выбраться в город. Но всё равно ей становилось лучше. Все члены Ордена отнеслись к Луме чрезвычайно дружелюбно – даже Стокер в её присутствии начал вести себя, как нормальный человек, отбросив свою идиотскую манеру всё время подкалывать окружающих.

Лума призналась мне, что она не может спать ночью, когда вокруг тихо и безлюдно. В такие моменты она чувствовала себя особенно одиноко, а в голову лезли страшные воспоминания о пережитом. Она засыпала только под утро, когда из-за двери начинали проникать звуки ещё сонных, шаркающих шагов членов Ордена, спешащих в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы. Поэтому каждую ночь я проводил вместе с ней. Иногда мы сидели на крыше, иногда у неё в комнате, а один раз я отвел её на задний двор, где познакомил с нашими сторожевыми псами. Гектор принялся тереться о её ноги, облизывать руки и пытаться залезть на голову, чем вызвал ещё один хотя и очень кратковременный и тихий, но всё же приступ смеха.

Когда Лума засыпала, я уходил к себе и ложился спать часа на три – четыре. Для вампира этого вполне достаточно. Из-за её недавнего обращения, а может, из-за кошмаров, продолжавших мучить девушку по ночам, Луме требовалось не менее семи, а то и все девять часов сна. Так что до её пробуждения я успевал переделать все свои дела.

В тот день я сидел в своей комнате на полу, опершись спиной о кровать – последнее время такая позиция стала для меня привычной. Я держал на коленях перед собой листы документа о Братстве Тьмы и вглядывался в символ праймов. Чем дольше я на него смотрел, тем более знакомым он мне казался. Хотя, если подумать, ведь так оно и есть – чем больше смотришь на что бы то ни было, тем более знакомым оно для тебя становится.

В дверь постучали. Дядя всегда проявлял излишнюю деликатность, когда встречал закрытую дверь в мою комнату, так что я решил пошутить над ним:

– Да, да, я уже закончил мастурбировать, можешь входить.

Дверь слегка приоткрылась, и в проеме показалась голова не Майка, а Лумы с недоумевающим выражением на лице.

– Ой…прости, – более неловкой ситуации было трудно себе представить. – Это… Это была глупая шутка. Я думал, это мой дядя. Извини. Глупая, глупая шутка.

– Ничего страшного. Хотя я, безусловно, рада, что ты закончил это делать.

– Да я и не начинал! Это… это шутка! Я… Губы Лумы скривились в легкой улыбке.

– Я поняла. Не парься, всё нормально. Можно войти?

– Конечно.

Я попытался подняться с пола, но девушка знаком остановила меня. Она видимо совсем недавно проснулась. Её длинные волосы были растрепаны, что придавало облику девушки ещё большее очарование. Я поймал себя на мысли, что как бы Лума ни выглядела, я всё равно считал её просто невероятно красивой. Она прошла в комнату и села на кровать рядом со мной.

– Чем занимаешься?

– Изучаю информацию о Братстве Тьмы.

– Это что такое? Один из кланов в World of Warcraft?

– Эм… – за эти дни мы так ни разу и не коснулись темы произошедшего с ней. – Я не уверен, что ты хочешь об этом знать.

– Говори, Сэм, я уже не маленькая.

– Уфф… – выдохнул я. – В общем, мы полагаем, что за твоим похищением и другими подобными случаями стоит организация ночных вампиров, называемая Братством Тьмы. Понимаешь, мы хотим дойти в этом деле до самого конца или до самого начала – тут как посмотреть. Мы хотим избавить мир от всех, кто был причастен к этому ужасному преступлению.

Я посмотрел на Луму. Она принялась нервно покусывать губу, но в целом держалась гораздо лучше, чем я мог себе представить. Но вдруг что-то изменилось. Её глаза расширились, будто бы она увидела что-то ужасное – несущегося на неё разъяренного медведя или цунами из серной кислоты. Она подняла руку и указала пальцем куда-то в район моих коленей. Я проследил её жест.

– Я знаю! – её голос звучал очень встревожено, но Лума явно ещё сдерживала себя. – Я видела этот символ!

Теперь я понял – она указывала на символ Братства Тьмы на одном из листов документа.

– Что? Где?

– Мужчина… – она нервно запнулась. – В один из первых дней, когда я сидела на цепи… Там были и другие… Мы все сидели в разных комнатах, но я слышала крики, слышала грохот их цепей… Их было не меньше десятка. Те, что забрали меня, и те, что заставляли потом пить кровь, все, кто там был… Они все были одинаковые. Все какие-то грязные, гадкие, похожие на уголовников… Но этот мужчина…

Лума запиналась почти через каждое слово. Я сел на кровать рядом и взял её ладонь в свои руки. Она оказалась холодной.

– Он был не таким, как они. В костюме, с галстуком и в белой рубашке. Дорогой костюм, и часы, тоже дорогие… TAG Heuer, я такие в рекламе с Леонардо ДиКаприо видела. И он вел себя по-другому… Уверенный, властный, ходил там, как хозяин. Он зашел ко мне в комнату… Он… – я почувствовал, как её ладонь в моих руках стала уже ледяной. – Он проверял меня… Словно товар… Словно животное, которое пришел купить в свою конюшню… И этот знак… Он протянул ко мне руку… Взял за подбородок, хотел получше рассмотреть моё лицо и клыки. У него были запонки, и на них выгравирован этот самый знак! Только линии были толще, и сам он двухцветный – черный, а снизу как бы красная подложка…

Луму начала бить мелкая дрожь.

– Всё-всё, хватит об этом.

Я обнял её и притянул к себе. Девушка прижалось головой к моей груди, а пальцами правой руки вцепилась в мою толстовку. Она так крепко сжала ткань на моем плече, будто бы боялась отпустить меня даже на дюйм. Я покрепче обнял её и аккуратно поцеловал в лоб. Он был таким же ледяным, как и руки. Так мы и просидели до самого вечера. Лума не хотела отпускать меня, а я совсем и не стремился удаляться от неё…

Утром, когда Лума уснула, я отправился к себе в комнату, но не стал ложиться спать. Мне не давал покоя её рассказ и этот чертов символ Братства Тьмы. Я включил ноутбук, сфотографировал символ и закинул его в поиск по изображениям. Google выдал мне миллиард всяческих вариантов картинок с крестами и кругами, но ничего похожего на символ Братства. Я попытался нарисовать то, что описывала Лума – более толстые линии и два цвета. Сфотографировал и тоже закинул в поиск – снова ничего похожего. На этот раз, скорее всего, из-за корявости моего рисунка.

От безысходности я начал просматривать все подряд изображения с крестами и окружностями. Пролистав не меньше сотни страниц результатов поиска и окончательно отчаявшись, я просто уставился в экран компьютера, сворачивая и снова разворачивая окно браузера. На дисплее попеременно сменялись куча символов на странице Firefox и рисунок рабочего стола с изображением нью-йоркских небоскребов. Я снова и снова бесцельно щелкал мышкой, пытаясь придумать, что делать дальше. И вдруг меня словно ударили бейсбольной битой по башке. Я всё понял! Я знаю, почему этот символ казался мне знакомым! Очередной раз свернув окно браузера, уставился на обоину на рабочем столе. Вдали, за Эмпайр-стейт-билдинг, на крыше одного из небоскребов был тот самый гребаный символ! Крест и окружность с разрывами, точно как описывала его Лума – с толстыми линиями, черный, но с красной подложкой. Я нашел их! Нашел этих ублюдских праймов!

Схватив ноутбук и страницу документа с символом Братства, я побежал прочь из комнаты, едва не грохнувшись на пол, когда на повороте из коридора меня сильно занесло в сторону.

– Я нашел! – кричал я на всю гостиную. – Нашел этих тварей!

В командном пункте сидели Гик, Ли и дядя Майк. Они все с опаской посмотрели в мою сторону. Подбежав к ним, я с горохом бросил ноутбук на стол.

– Вот, смотрите! – я продемонстрировал листок. – Это символ Братства Тьмы.

– Как же, как же, помню его, – отозвался дядя.

– Лума рассказала мне, что когда она сидела на цепи, к ним приходил один хмырь – он проверял её, смотрел, как на товар. Наверняка он там самый главный! У него запонки с таким символом. Вернее не совсем таким, но очень похожим. Так я нашел этот хренов знак!

Я открыл ноутбук и ткнул пальцем в небоскреб на его экране. Трое моих слушателей внимательно уставились на изображение.

– А что, похоже! – отозвалась Ли.

– Да это точно он! Лума сказала – такой же, только линии толще, сам черный, но с красной подложкой! Это не может быть совпадением! Могущественная древняя организация злобных вампиров с таким вот символом, – я ещё раз ткнул пальцем в страницу документа. – А в наше время какой-то ублюдок с похожим значком расхаживает начальником по дому, полному ночных, похищающих и обращающих людей по всему северо-востоку страны. И этот же знак на крыше огромного небоскреба в самом центре Нью-Йорка! Дохрена совпадений! – практически проорал я.

– Ли, узнай что это, – отдал приказ Майк.

– Уже. Корпорация «Омикрон» – международный конгломерат. Занимается всем подряд, начиная с банковских услуг и заканчивая добычей полезных ископаемых в Африке. Странная она какая-то, в открытых источниках подозрительно мало информации для такой огромной структуры.

– Ага! Охрененно огромная и очень подозрительная контора, занимающаяся всем подряд – разве это не лучшее в мире прикрытие для шайки злобных древних вампиров?

Дядя хлопнул меня по спине:

– Отличная работа, Сэм. Ты не зря носишь звание паладина. Ли, Гик – узнайте всё, что только можно об этой корпорации. Обзвоните друзей с Уолл-стрит, из полиции, ФБР, комиссии по ценным бумагам – всех, кого только можно. Я хочу знать всё об этой компании!

Глава 54

Вечером того же дня в командном пункте было собрано чрезвычайное заседание Ордена Стражников Ночи. Дядя Майк сидел во главе стола, задумчиво упершись подбородком в сцепленные перед лицом ладони. Все взгляды были обращены на Гика, стоявшего у стены с мониторами.

– Корпорация «Омикрон» – крупная международная компания, ежегодно входит в Fortune 1000[90] и прочие подобные списки. Около пятидесяти тысяч сотрудников и две сотни филиалов, подразделений и отделов по всему миру. Годовой оборот – двадцать миллиардов долларов. «Омикрон» занимается банковскими и страховыми услугами, консалтингом, строительством, оптовой и розничной торговлей всем подряд, начиная с туалетной бумаги и заканчивая огромными двигателями промышленного назначения. Это что касается общей информации в стиле Википедии.

Гик расхаживал вдоль стены с мониторами, на которых сменялись слайды со всевозможной информацией: биржевыми котировками акций, фотографиями зданий и объектов компании, лицами работников и всем прочим в таком духе.

– На самом же деле «Омикрон» – безусловно, самая мутная компания на свете. Самостоятельно они ничем не занимаются, а лишь владеют пакетами акций других фирм. И, причем, постоянно перетасовывают свою колоду собственности – сегодня они могут приобрести контрольный пакет рудника в Руанде, а завтра продать его и на эти деньги купить парочку магазинов, торгующих нижним бельем. Я поговорил с нашим другом из ФБР, тем, что из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, и он мне поведал очень интересную историю. «Омикрон» – одна из старейших компаний в Штатах, её основатели чуть ли не на Мейфлауэре[91] сюда приплыли. Что делает любая другая фирма в подобном случае? Выносит в свой логотип «основана в таком-то году» и кричит на каждом углу о своей богатейшей истории. Наши же новые друзья сделали с точностью до наоборот – ФБР проследили «Омикрон» до самого 1820 года, и с тех пор компания преобразовывалась семнадцать раз. Причем речь идет не о простой смене названия или адреса – компании-предшественники современной корпорации закрывались, банкротились, разбивались на мелкие части или поглощались другими фирмами. Вот только при более глубоком анализе выясняется, что каждое такое изменение было фикцией – например, в 1870 году тогдашняя инкарнация[92] «Омикрона» под названием «Дельта Юнион» объявила себя банкротом, и все принадлежавшие ей активы ушли с молотка. И тут же были приобретены ранее никому не известной «Юнкорп», причем в совете директоров новой фирмы восемь из десяти членов были, само собой разумеется, из состава «Дельта Юнион». И что-то в этом роде происходило каждый из семнадцати раз!

– А в чём смысл таких махинаций? – спросил Стокер.

– Они заметают следы, – ответил Майк. – Одна фирма закрывается – все её долги, все обязательства, все её грехи – всё списывается, архивы «случайно» пропадают при смене собственника, коллектив работников тоже подчищают от всего лишнего. И вот уже получается новая и совершенно законопослушная фирма.

– И в ФБР придерживаются такого же мнения, – продолжил Гик. – Правительство пытается прижать «Омикрон» больше сотни лет. За ними числятся едва ли не все возможные виды экономических преступлений и полсотни уголовных, включая убийство неугодного компании губернатора Небраски в 1950 году. Но это корпорация-призрак, её невозможно схватить за руку, потому что каждый раз эта рука растворяется в воздухе. И речь идет не только о таких полузаконных способах «зачистки» былых преступлений, как фиктивное банкротство. По данным ФБР, за все эти годы почти три десятка работников компании и связанных с ними лиц пропало без вести.

– Завалили тех, кто мог сболтнуть лишнего, – вновь добавил Стокер.

– Точно так, вот только ни единого трупа так и не было найдено, – ответил Гик.

– Проще говоря, если в мире и существует корпорация зла, она называется «Омикрон», – резонно констатировала Ли.

– Да, так и есть. У ФБР нет ни малейших сомнений в том, что «Омикрон» чрезвычайно часто прибегает к незаконным способам ведения дел, а скорее даже так: весь законный бизнес компании – это лишь прикрытие для настоящей деятельности фирмы, в которую входит отмывание денег, контрабанда, торговля оружием и наркотиками и все прочие в таком же духе. Правоохранительные органы оценивают реальный оборот компании в размерах от пятидесяти до пятисот миллиардов долларов, так что «Омикрон», возможно, вообще самая крупная корпорация в мире.

– Окей, это я всё понял. Есть какая-нибудь информация, позволяющая связать «Омикрон» с ночными? – спросил Майк.

– Никаких фактов, разумеется, я не нашёл – эти ребята за несколько сотен лет своей истории научились настолько хорошо подчищать следы, что их даже радиоуглеродным анализом невозможно обнаружить. Но есть несколько интересных моментов. Первый из них – тот самый символ Братства Тьмы, что обнаружил Сэм.

На экранах за спиной Гика начали сменяться сотни вариантов символа праймов – черно-белые и цветные, с тонкими линиями, с толстыми линиями, со всевозможными дополнительными элементами.

– Семнадцать компаний-предшественников «Омикрон» меняли свой логотип двадцать пять раз. Но все они, как вы можете заметить у меня за спиной, имели явное сходство со знаком Братства. Это первое. А второе понравится вам ещё больше. Угадаете, кому аж через пять фирм-прокладок принадлежит наша любимая «Blood Inc.»?

– Крупнейший в мире поставщик донорской крови принадлежит злобной корпорации? – я вскинул руки в торжествующем жесте. – Тачдаун!

– И это ещё не всё, – подключилась к разговору Ли. – Я позвонила друзьям в Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго и другие города, где у «Омикрон» и «Blood Inc.» есть свои филиалы. Ребята зашли к ним в гости с тепловизорами. Половина охранников штаб-квартиры «Омикрон» в Нью-Йорке – вампиры, глава отделения «Blood Inc.» в Чикаго – вампир, двое старших заместителей в Лос-Анджелесе – вампиры. Схожая картина и в остальных городах. Большинство работников – люди, но вот среди охраны и руководства подозрительно много темно-фиолетовых человечков.

– Дело раскрыто! Мы официально обнаружили прикрытие Братства Тьмы! – произнес Стокер, повернулся в мою сторону и подал руку, чтобы я дал ему «пять».

Майк задумчиво потер подбородок, тяжело выдохнул и заговорил:

– Всё это, конечно, замечательно, но то, что «Омикрон» – гнилая контора, и то, что на них работает много вампиров, ещё ничего не доказывает. За любой корпорацией числится не меньше сотни крупных грехов. Фармацевтические компании выпускают на рынок препараты со смертельно опасными побочными свойствами, автопроизводители экономят пару центов на какой-то пружине для замка зажигания, из-за чего два десятка человек гибнет в страшных авариях. И такие примеры можно найти сплошь и рядом, но это ещё не доказывает, что подобные компании принадлежат Братству Тьмы. Люди, знаете ли, тоже не самые добрые и законопослушные создания на планете. Они умеют прекрасно убивать друг друга и без помощи вампиров.

– А как же показания тепловизоров! – не выдержал я.

– Если мы сейчас с тобой проедемся до шестого полицейского участка, ты тоже удивишься, как много там работает вампиров.

– А кровь?! «Blood Inc.»– кому же ещё нужен поставщик крови, как не ночным?!

– Например, дневным. Не все вампиры страны получают наш Бладберри. Донорская кровь – отличное решение, если ты не хочешь убивать людей.

Я открыл рот, чтобы ещё что-нибудь возразить дяде, но он остановил меня жестом:

– Я не отрицаю возможность всего этого. «Омикрон» – отличный кандидат на вакансию прикрытия для деятельности восставшего из ада Братства Тьмы. Если оно, конечно, вообще восстало, в чем я лично до сих пор не уверен. За всей этой историей с обращенными определенно стоит кто-то влиятельный. Но прежде чем зажигать факелы и отправляться в крестовый поход на штаб-квартиру «Омикрон», нужно убедиться в том, что это действительно их рук дело. К тому же мы не можем быть уверенными в том, что балом правит прям вся компания целиком. Возможно, это лишь «Blood Inc.» или вообще – кто-то один из их руководства, – дядя перевел взгляд на Гика. – Что мы знаем о боссах «Омикрон» и «Blood Inc.»?

– Здесь тоже очень запутанно. Формально руководят обеими компаниями обычные наемные исполнители. Нашим друзьям удалось проверить некоторых из них – семеро из десяти топ-менеджеров оказались людьми. Но по данным ФБР, на самом деле у руля «Омикрон» стоят члены одной весьма подозрительной семьи Ирвинг.

На экранах за спиной Гика замаячили новые портреты.

– Отец, мать, пятеро детей, дяди, тёти, племянники, кузены – более двадцати человек. Все чрезвычайно мутные. Светские мероприятия не посещают, с прессой не общаются. Глава семейства – Генрих Ирвинг.

На одном из экранов появилась фотография, явно отсканированная со старой и уже пожелтевшей газеты. На ней был запечатлен статный мужчина с густой бородой и холодным взглядом.

– Мне удалось отыскать всего пять его фото. А с биографией дело обстоит ещё хуже – в разных источниках указывается семь дат и девять предположительных мест его рождения. Даже в ФБР не уверены в точности своих данных об этом семействе. Единственные Ирвинги, которые не скрываются в тени, это младшие дети – Хлои и Себастьян.

На экранах замелькали десятки фотографий, сделанных мобильными телефонами, из разных ночных клубов, баров, ресторанов и прочих подобных мест. Хлои оказалась высокой субтильной блондинкой с надменной, но симпатичной мордашкой, а Себастьян выглядел, как бледный флегматик в духе викторианских романов.

– Эти двое не пропускают ни одной крупной вечеринки от Лос-Анджелеса до Токио. Впрочем, с прессой они также не разговаривают, страниц в социальных сетях не имеют и в Twitter не пишут.

– Мне одному кажется, что семейство Ирвинг – прям вылитые праймы? – снова заговорил Стокер.

Я поднял руку вверх, подтверждая тот факт, что согласен с его мнением. Гик тоже кивнул головой.

– Окей, – довольно хмурым голосом заговорил дядя. – В принципе, я разделяю все ваши выводы. Будем копать дальше. Если мы в итоге соберемся штурмовать «Омикрон», нам нужны самые полные данные. Пускай наши свободные люди следят за всеми офисами компании. Мне нужно точное количество вампиров, их имена, фамилии, должности, где они живут и чем занимаются в свободное время. Мне нужно всё, – Майк повернулся к Ли. – Отыщи мне весь транспорт «Омикрон» и их работников, вбей его в программу, и пускай ищет аномалии. Сделай перекрестный анализ по делу с обращенными – возможно, там замешан ещё кто-то кроме того мужика с запонками. И найди мне этого мужика!

Я впервые услышал, как Майк повысил голос. Вся эта ситуация с обращенными явно выбила его из колеи. Оно и понятно – глава Ордена Стражников Ночи умудрился проглядеть, как у него под носом возродилось Братство Тьмы. Но дядя быстро вернулся к обычному спокойному голосу и продолжил:

– Сделайте с Лумой его портрет и сопоставьте с базой сотрудников. Наверняка он там будет.

– Я… – несмело попытался возразить я. – Я не уверен, что сейчас подходящее для этого время.

Дядя остановил свой взгляд на мне и пристально смотрел в течение нескольких секунд, от чего мне даже стало как-то не по себе. Потом повернул голову в сторону Ли:

– Ладно. Сначала составьте полную базу данных по «Омикрон», а уже после этого привлечем Луму, – и снова пристально взглянул на меня. – Но портрет всё равно придется сделать. И это не обсуждается.

Я понимающе кивнул головой. Дядя был главой Ордена, и ему приходилось принимать непростые решения, но я высоко оценил то, что он сделал для меня небольшую поблажку.

– Я готова, – раздался голос откуда-то сзади.

Все обернулись. У ступенек, поднимавшихся из гостиной в командный центр, стояла Лума. Мы все были так увлечены обсуждением дела, что никто и не заметил, как она подошла. Я тут же встал из-за стола и сделал пару шагов в её сторону.

– Ты уверена? Ты уверена, что готова к этому? – тихо обратился я к ней.

– Все нормально, Сэм. Я справлюсь, – она повернулась к остальным. – Кто поможет мне с портретом? Я смогу изобразить его разве что в виде грустного смайлика.

Последние слова убедили меня в том, что Лума действительно справится с этим. Какая же она все-таки удивительная девушка!

– Пойдем со мной.

Не проронивший за всё собрание ни единого слова Рэтл встал со своего места и взглядом указал Луме направление в сторону подвала. Он и рисовать умеет? Серьёзно? А может, ещё и журавликов из оригами складывать и маленькие деревья выращивать?

– Отлично. Давайте все за дело, – дядя Майк хлопнул ладонью по столу и тоже поднялся со стула.

Лума подмигнула мне и пошла за Рэтлом, а я, пребывая в небольшом замешательстве, остался смотреть ей в след. Все члены Ордена принялись за свои дела. Дядя подошел ко мне и положил руку на плечо:

– А у нас с тобой есть одно очень важное дело. Пойдем нарушать закон!

– Что? Куда? Нарушать?

– В Чикаго, вломимся в главный офис «Blood Inc.». Помнишь, я говорил о том, что попытаюсь хакнуть их и найти накладные на продажу партии крови, что мы обнаружили в том доме?

Я кивнул.

– Так вот у меня не получилось. Эти ребята совсем не дураки. Удаленно можно добраться лишь до всякой мелочи вроде расписания отгрузок, но вот чтобы узнать, что именно и куда отправили, необходимо войти в сеть через один из терминалов, расположенных непосредственно в офисе компании.

– Понятно. Все вместе поедем?

– Нет. Это не боевая операция, а шпионское задание в духе «Splinter Cell». Здесь главное – сделать всё незаметно.

– Даже Стокера не возьмем? Он ведь спец по взлому и проникновению.

– Нет, только мы с тобой. Я изучил здание – там все замки электронные, в этом я разбираюсь не хуже Эдгара.

– А почему именно я?

– Потому что мне нужен второй хакер, а в этом деле ты лучше остальных.

– Правда?

– Конечно, правда, в тебе же течет кровь Мастерсов! Дядя хлопнул меня по плечу.

– Надолго ехать надо?

– На сутки. Утром вылетим, ночью провернем операцию и сразу обратно.

Я посмотрел в сторону подвала, куда ушла Лума. И видимо мой взгляд был наполнен какой-то особой тоской или ещё каким-то образом выдал меня:

– Да не волнуйся, всё с ней будет хорошо. Полный дом народу. Попрошу Ли посидеть с Лумой. Да и вообще она даже не успеет заметить, что ты куда-то уехал.

– Она не может спать по ночам. Как только закроет глаза, сразу же видит убийство родителей и то, как её на цепи держали. Засыпает только утром, когда слышит, что за дверью какая-то жизнь начинается.

– Ага, было у меня подобное.

Я вопросительно приподнял левую бровь.

– Первая моя любовь – Джессика Роджерс. Бросила меня вот примерно в твоем возрасте. Спать не мог, все плакал по ночам.

– Плакал? Ты?

– Ага, как маленькая девчонка. Ты даже не сомневайся.

Дядя Майк умеет разрядить обстановку. Он улыбнулся и снова дружески хлопнул меня по плечу.

Глава 55

Я сидел в неприметном черном седане, припаркованном возле задней стены главного офиса «Blood Inc.». В здании была очень серьёзная система охраны – камеры, датчики, электронные замки. Зато благодаря всей этой автоматике по ночам внутри дежурило всего двое охранников, причем, по нашим данным, оба они были людьми. Сложные охранные системы можно было отключить только изнутри, поэтому дядя Майк первым отправился на дело, чтобы обеспечить мне свободный проход.

Во всем пятиэтажном здании была одна единственная дверь, подход к которой не просматривался камерами видеонаблюдения. Вот только располагалась она на крыше. Но благодаря архитектурным особенностям здания и вампирской ловкости дяде Майку не составило особого труда пробраться внутрь. Сам по себе офис «Blood Inc.» напоминал огромную корзинку – его стены были как будто бы сплетены из гигантских бетонных прутьев. Карабкаясь по ним, словно заправский скалолаз, или скорее даже Человек-паук, Майк уже через пару минут оказался на крыше.

Теперь ему предстояло взломать простенький электронный замок на двери, проникнуть внутрь здания, добраться до первого компьютера, подключенного к защищенной внутренней сети, и с его помощью перевести на себя управление камерами, датчиками и электронными замками на остальных дверях. И как только это произойдет, запасной выход, возле которого я находился, магическим образом откроется, и я спокойно смогу попасть внутрь.

Пока дядя будет заниматься поиском нужной нам накладной и других текущих документов, моей целью станет проникновение в архивную комнату, где стоят сервера, содержащие всю информацию о былой деятельности «Blood Inc.», и прочие файлы, которые не используют ежедневно: планы зданий и объектов компании, статистические данные, личные дела бывших работников и всё в таком духе. Мы решили – раз уж вламываемся в предположительно саму Цитадель Зла, так уж нужно унести с собой как можно больше информации.

Так как это была не обычная боевая операция, а задание в стиле Джейсона Борна, экипирован я тоже был по-особенному: черный спортивный костюм вместо супергеройского прикида паладина, лыжная маска с дырками для глаз на голове, перчатки – чтобы не оставлять отпечатков пальцев, и пояс с несколькими гаджетами. В мою амуницию входили: специальная штуковина для взлома электронных замков – карточка с проводом, подключенным к небольшой коробочке, на экранчике которой и отображается код замка, всё время забываю, как она называется; специальный внешний жесткий диск на десять терабайт, собранный моим дядей – как только я обезврежу все фаерволы, он самостоятельно отыщет интересующую нас информацию и скачает её на скорости в десять раз выше, чем у подобных коммерческих моделей; армейская версия электрошокера Taser – модель М-26, на тот случай, если что-то пойдет не по плану и нужно будет без лишнего шума обезвредить кого-нибудь из охраны. Они ведь люди, к тому же, скорее всего, ни в чем не виновные. А ещё у меня в ухо был вставлен наикрутейший беспроводной наушник, он же и микрофон, при помощи которого мы с дядей могли переговариваться, как настоящие шпионы.

Я уже принялся нервно стучать пальцами по рулевому колесу в ожидании сигнала начала операции. Наконец в ухе что-то затрещало, и я услышал голос Майка:

– Дверь открыта, камера смотрит в противоположную сторону. Удачи, Сэм.

– Понял, приступаю, – пожалуй, нарочито серьёзным голосом ответил я.

Выйдя из машины, я надвинул на лицо лыжную маску и поспешил к запасному выходу. На ночь лишнее освещение отключали, поэтому внутри здания стояла немного пугающая полутьма. Признаюсь честно, я чувствовал себя не очень-то уверенно. Да, я, конечно, уже бывал на боевом задании, которое, правда, едва не закончилось для всех нас весьма плачевно. Но тогда со мной были все остальные паладины, и в критический момент именно они встали в круг, защищая меня. А теперь я совершенно один, к тому же практически безоружный.

Я шел по коридору офиса «Blood Inc.» и пытался успокоить себя – это не дом, переполненный ночными, а обычный офис! К тому же здесь всего двое охранников, они люди и вооружены только дубинками. Разве что-то может пойти не так? Ага, в кино после таких фразочек обычно всё как раз и идет наперекосяк! Внутри здания практически отсутствовали камеры видеонаблюдения, что, с одной стороны, упрощало нашу работу, а с другой – дядя Майк, уже подключившийся к их системе, не мог точно отслеживать местонахождение охранников, поэтому мне приходилось передвигаться очень осторожно. Вновь раздался треск в моем наушнике:

– Оба охранника на своём посту возле центрального входа. Можешь идти спокойно. Я довольно громко выдохнул и сменил крадущийся шаг ниндзя-кошки на быструю ходьбу. Поворот направо, по коридору до конца и налево. Вот я и очутился возле двери с табличкой «Архив». Вставил карточку своей штуки для взлома в электронный замок, нажал кнопку и через мгновение услышал щелчок открывающейся двери. Внутри обнаружилось несколько здоровенных серверов, от пола до самого потолка, и терминал доступа к хранящейся в них информации. Я подключил свой жесткий диск.

– Я внутри, преступаю к скачиванию.

– Отлично, я тоже скоро закончу. Уходим вместе через запасной выход, как и договаривались.

– Окей.

Я сел на стул перед компьютером и нажал кнопку «Enter» на клавиатуре. Экран терминала поприветствовал меня надписью «Введите пароль». Провернув несколько хакерских трюков, которым меня научил дядя, я сумел пройти через первый барьер системы безопасности. Кто бы ни заведовал IT в «Blood Inc.»– он явно знает своё дело. Данные на серверах были разграничены правами, так что каждый работник мог получить доступ только к той информации, что касалась его должностных обязанностей. Полный доступ был только у высшего руководства. Я попытался получить права администратора, но там оказалась многоступенчатая система защиты. Майк учил меня тому, что во взломе нужно идти не по самой короткой, а по самой простой дороге. Гораздо быстрее взломать десяток нехитрых паролей первого уровня, нежели провозиться с защитной системой доступа админа.

Я принялся взламывать пароли сотрудников с разными правами. Всего через пару минут мне уже было доступно 65 % информации, хранившейся на серверах. Черт, да я действительно хорош в этом деле. На весь взлом у меня ушло семь минут и двадцать три секунды, и вот на экране уже появилось окошко с заполняющейся горизонтальной шкалой и надписью «Поиск и копирование файлов». Я расслабился и откинулся на спинку стула в ожидании окончания процесса. Видимо зря переживал – задание действительно оказалось проще некуда. Да мой хакерский зачет на звание паладина был в сто раз сложнее!

И вдруг в коридоре за дверью послышались чьи-то шаги. Я буквально остолбенел, испугавшись того, что единственный вздох или движение ресниц выдадут меня с головой. Но шаги вроде как начали удаляться. Я зашептал в микрофон:

– Здесь кто-то есть. Я слышал шаги в коридоре. Один из охранников пошёл на обход?

– Нет. Я вижу, что они оба сидят на своём посту. Должно быть, кто-нибудь из сотрудников заработался допоздна. Ты уже скачал данные?

– Осталось 5 %.

– Тогда сиди спокойно. Я тоже почти закончил. Спущусь вниз и зайду за тобой. Главное не шуми там.

– Хорошо. Отбой.

Как ни странно, но весь разговор я все ещё боялся пошевелиться – можно подумать, движение руки создаст больше шума, чем мой голос. На экране компьютера появилось новое окошко с надписью «Копирование файлов завершено». Я отключил жесткий диск и убрал его в кармашек на своем поясе в стиле Бэтмена. Оставалось только сидеть и ждать, когда вернется Майк. Честно говоря, ждать чего-то или кого-то у меня всегда получалось хуже всего. Я сначала боюсь это что-то пропустить и поэтому собираюсь слишком рано. Какое-то время, как дурак, сижу одетый и обутый перед выключенным компьютером, но моё терпение быстро заканчивается, так что я забиваю на всё, включаю какой-нибудь фильм или запускаю игруху, слишком увлекаюсь этим процессом и в итоге опаздываю по своим делам.

Чтобы убить время, я покрутился на своём стуле, поизучал полезные приложения, которые Рэтл загрузил в мой особый «паладиновый» мобильник, походил из стороны в сторону. А потом подумал – чего это я сижу тут и, как последнее чмо, боюсь каких-то шагов в коридоре? Я ведь, мать его, паладин! Защитник слабых и гроза преступности! Там давным-давно уже никого нет, и сидя здесь я лишь затягиваю выполнение задания. Если же там всё-таки кто-то есть – надо пойти и проверить, иначе Майк может попасть в засаду!

Я подошел к двери и тихо приоткрыл её буквально на один дюйм. Вроде бы никого, хотя, конечно, в такую щель хрен чего разглядишь. Открыв дверь пошире, я просунул в проём голову и посмотрел уже в обе стороны – все ещё никого. Тогда вышел из комнаты и сделал несколько шагов по направлению к выходу – всё спокойно. Но дядя сказал ждать его в архиве, значит стоит вернуться на место, раз уж я выполнил свой долг паладина и провел разведку.

Я обернулся назад и чуть не вскрикнул от испуга. Прям, как девчонка. Очень неловко получилось. Но повод был подходящий – в шаге от меня стоял человек. Он был в костюме и при галстуке, но я ни на секунду не усомнился в том, что это не какой-то заработавшийся сотрудник. Мужик был просто огромный – почти такой же, как Лесоруб, максимум на полдюйма ниже его ростом. Его голова была гладко выбрита, а рожа походила на фоторобот кровавого серийного убийцы-некрофила. Когда наши взгляды встретились, ублюдок улыбнулся мне. И это была самая жуткая улыбка на земле! Да я лучше пересмотрю все серии «Ликов смерти»[93], чем ещё раз взгляну на эту омерзительную ухмылку!

До Ордена Стражников Ночи, оказавшись в подобной ситуация, я, скорее всего, навалил бы в штаны и, размахивая руками над головой, побежал бы прочь со скоростью ветра, но теперь я был паладином, и меня готовили к такому. Я выхватил свой Taser и выстрелил противнику в грудь. По ТВ в программах про полицейские погони после такого преступник бревном падает на землю и начинает выделывать адский брейк, пока его колбасит мощный электрический заряд. Но не тут-то было – мой противник даже не ощутил разряда электрошокера! Он преспокойно вытащил пару электродов, застрявших в ткани пиджака, и бросил их себе под ноги. Этот хрен не может быть человеком! Словно прочитав мои мысли, ублюдок снова улыбнулся, на этот раз обнажив крепкие вампирские клыки.

В то же мгновение он бросился вперёд и ещё до того, как я успел среагировать, поднял моё тело в воздух и швырнул в противоположную стену. Раньше я думал, что хороший удар в челюсть куда эффективнее подобного броска, но когда здоровенный вампир швыряет тебя через весь коридор, и, пролетев где-то двадцать пять футов[94], ты врезаешься в стену на скорости в тридцать миль в час[95] – это, мать его, охренеть как больно! Но я все-таки паладин! Поднявшись на ноги и отряхнув с одежды кучу штукатурки, обвалившейся на меня со стены, я расправил плечи и встал в боевую стойку.

Связываться с противником почти в два раза больше тебя самого, конечно, дело неблагодарное, но Рэтл учил меня даже такому. Когда твой собственный рост не превышает пяти футов и семи дюймов[96], практически каждый враг оказывается больше тебя, поэтому в том, как обернуть габариты нападающего против него самого, тренер разбирался, наверное, лучше всех в мире. Как это ни парадоксально, но первым делом в такой ситуации нужно разозлить противника – чем выше ростом человек, тем длиннее траектория его ударов, а чем он массивнее, тем больше усилий вкладывает в каждый из них. При этом крупные ребята редко отличаются выносливостью. Заставь здоровяка махать своими кулачищами во все стороны – и уже через пару минут он начнет выдыхаться. А лучший способ разозлить такого парня – наносить большое количество быстрых одиночных ударов по уязвимым точкам и тут же менять позицию, тем самым заставив его побегать за тобой.

Противник двинулся вперед, собираясь, видимо, вновь впечатать меня в стену. Но хрен ему – в последний момент я увернулся и вонзил свой кулак прямо в его правую почку. Это очень болезненный удар, после которого он ещё месяц будет писать кровью! Здоровяк издал хорошо знакомый мне животный рык, развернулся и своим кулаком прочертил в воздухе дугу через весь коридор. Я снова увернулся, на этот раз присев на одно колено и, как учил меня Рэтл, ударил противника по причиндалам. К черту джентльменство! Это война, детка!

Следующий рык здоровяка прозвучал на пару тонов выше. Он попытался пнуть меня ногой в лицо, но я сделал кувырок назад и поднялся на ноги в десяти футах[97] от него. Настала моя очередь атаковать. Я разбежался и подпрыгнул вверх так, что на лету сумел оттолкнуться от стены и сложенными в замок руками ударил противника в лоб. Прием не слишком эффективный, но разозлит его наверняка. Что и произошло – здоровяк начал уже не глядя махать кулаками во все стороны, а мне оставалось лишь уворачиваться, каждый раз подлезая под его бьющую руку и обходя противника со спины. Ну, и удары я, само собой, не забывал отвешивать. Через какое-то время здоровяк заметно поубавил в скорости. Значит, пришла пора приступить ко второй фазе – собственно мочить его. Когда кулаки противника становятся менее опасными, уже можно переходить от одиночных ударов к комбинациям или борцовским приёмам. Я предпочел второй вариант. Очередной раз оказавшись у него за спиной, схватил противника за плечи и с такой силой воткнул своё колено в поясничный отдел его позвоночника, что здоровяк упал на колени. Что мне и было нужно.

Теперь мы оказались на одной высоте, и я смог взять его на удушающий приём – тот самый, который применил против меня Стокер в кромешной темноте подвала. Тогда я сумел из него выбраться, но мой нынешний противник оказался не столь сообразительным. Он, конечно, пытался ударить меня, но его кулаки отяжелели окончательно, к тому же огромные мускулы явно мешали согнуть руку так, чтобы можно было огреть кого-то у себя за спиной. А вот душить его оказалось очень трудно – шея ублюдка была толщиной как минимум с мою ногу в самом её широком месте, да и вообще он вампир – такого в принципе быстро не задушишь.

Чтобы добить противника, я продолжал наносить ему удары коленями в спину и постоянно дергал руки в разные стороны, чтобы они ещё крепче впились в его шею. Наконец здоровяк собрал все оставшиеся силы и решился на последний рывок – он поднялся на ноги! Мои кроссовки теперь болтались над полом на высоте добрых полутора футов[98]. Но я не сдавался! Упершись обеими ногами в спину противника, я усилил давление на его дыхательное горло. И это сработало! Вот только чересчур эффективно. Здоровяк не стал опускаться на колени, а всем своим телом рухнул вниз, словно подкошенный. Ну а я был у него за спиной, так что мне пришлось совершить невероятный кульбит в воздухе, в последний момент чудом избежав удара лбом о бетонные полы. Но моя рука все ещё была на шее здоровяка, так что я крепко ушиб её. Какое-то время продолжил лежать на огромном бездыханном теле, пытаясь отдышаться после тяжелого поединка.

– Развлекаешься тут без меня? – раздался голос дяди у меня над головой.

Я поднял взгляд и увидел как обычно улыбающуюся физиономию Майка. Он помог мне встать на ноги, и мы покинули здание «Blood Inc.». Оказавшись снаружи, я обратился к дяде:

– Извини, из-за меня провалили всю секретность операции.

– Да не переживай, я учёл такую вероятность.

– Ты знал, что я облажаюсь? Вот так ты в меня веришь?

– Почему сразу ты, я тоже мог облажаться. Или случиться какой-то форс-мажор в виде того третьего охранника – это уже никак не твоя вина. Запомни, Сэмми, хороший командир должен просчитывать все возможные варианты и всегда иметь, по меньшей мере, десяток запасных вариантов.

– И что мы будем делать? Теперь праймы узнают, что мы приходили по их души.

– А всё уже сделано.

Дядя достал из кармана мобильный телефон, разблокировал экран и нажал одну из иконок. Где-то за нашими спинами, в районе главного входа в здание прозвучал мощный взрыв. Я даже голову вжал в плечи от неожиданности.

– Ты… Что? Ты только что взорвал там всё к чертям собачьим!

– Ага, – самодовольно ответил дядя. – Но как?!?

– Да не переживай ты так – никто не пострадал, всё просчитано.

– Да что это вообще такое было?

– Завтра узнаешь из новостей.

Майк лукаво улыбнулся, садясь за руль автомобиля. Уже через полчаса мы припарковались возле небольшого аэродрома, откуда частный самолет одного из «внештатных» сотрудников Ордена доставил нас домой.

Оказавшись в штабе, я первым же делом направился в комнату Лумы. Всю дорогу из Чикаго я думал о ней и переживал, не окажет ли моё отсутствие негативного эффекта на её психологическое состояние. Перед отправлением на задание я, конечно, попрощался с ней и объяснил, что вернусь уже на следующий день, но всё же. В гостиной я встретил Ли, которая и должна была присматривать за Лумой в моё отсутствие.

– Привет. С Лумой всё в порядке?

– Дарово. Нет, но тебе понравится.

– Это как? – удивленно спросил я.

– Сам увидишь, иди давай.

Ли подмигнула мне и направилась дальше по своим делам. Оказавшись у нужной комнаты, я постучал, но дверь распахнулась ещё до того, как мои пальцы взялась за ручку. Лума сразу же бросилась мне на шею. Я сконфуженно обнял её и сбивчиво произнес:

– Привет. Я тоже очень рад тебя видеть.

Вместо ответа она поцеловала меня. И не просто так чмокнула разок мимолетно, а прям по-взрослому впилась в меня своими большими и прекрасными губами.

– Больше никогда не оставляй меня так надолго.

В тот момент все слова, которые я когда-либо знал, начиная с «мама» и заканчивая «тетрафлексагон» разом покинули мою голову, так что я просто кивнул в ответ. В Луме что-то изменилось. Её глаза. Они больше не были серыми, теперь их цвет стал бледно-голубым, но главное – исчез тот пугающий холодный, металлический блеск. Я только уже было подумал, что этот поцелуй – единичное проявление радости по поводу моего возвращения, как Лума снова приблизила ко мне свои роскошные губы, и мы продолжили целоваться.

Глава 56

Очередное собрание Ордена было решено провести не в командном пункте, а на диванах перед телевизором. Майк сделал глоток кофе из большой кружки и начал свой рассказ:

– Итак, что касается первых результатов нашей вылазки в «Blood Inc.». Они есть, но не совсем такие, как мы ожидали. Накладных на ту партию крови, что была обнаружена в доме с обращенными, найти не удалось. И не потому, что я их плохо искал, а потому, что их попросту не существует. Кто-то стёр данные из всех баз – начиная с заготовки этой партии крови и заканчивая её отгрузкой покупателю. Во всех списках значится пятьдесят шестая партия, а следом уже пятьдесят восьмая. С одной стороны, это хорошая новость – теперь мы точно знаем, что в деле замешан кто-то из высшего руководства «Blood Inc.», а, скорее всего, вся администрация компании, иначе подобную недостачу приметили бы. С другой – ниточка с кровью оборвалась, и пока у меня больше нет идей, как вести расследование дальше, – Майк сделал ещё один глоток кофе, довольно причмокнул и обратился к Гику. – Нашли что-нибудь интересное по «Омикрону» и «Blood Inc.»?

– Мы ещё работаем над этим. Уже есть несколько зацепок, но все они не внушают большого оптимизма. В конце концов, думаю, мы обнаружим что-нибудь стоящее, но как долго придется копаться, я сказать не берусь. Возможно, расследование затянется на пару месяцев. Эти сволочи чрезвычайно хорошо умеют заметать следы.

Я вклинился в разговор:

– Мне есть, что добавить по «Blood Inc.»

Дядя поднял кружку, чтобы сделать очередной глоток, и одобрительно кивнул в мою сторону.

– Я бегло просмотрел информацию, которую мы скопировали из архива компании. Пока успел изучить только статистические данные, но и они оказались весьма интересными. Я просмотрел общие объемы по заготовке крови и её отгрузкам, а потом сравнил с данными компаний-конкурентов. В «Blood Inc.» явно мухлюют с цифрами. Их донорские пункты собирают в среднем на 45 % меньше, чем в других компаниях, а некоторые отделения годами приносят одни убытки. Цифры отгрузок, наоборот, завышают – например, небольшая больница в Нью-Мексико, рассчитанная всего на двести коек, закупает крови почти столько же, сколько и госпиталь Джонса Хопкинса в Балтиморе, у которого больше тысячи пациентов. Я копнул глубже – большинство медицинских учреждений, получающих слишком много крови, контролируются компаниями, входящими в список имущества «Омикрон». Я полагаю, это ещё раз доказывает то, что «Blood Inc.» целиком контролируется вампирами, как и «Омикрон».

– Это очень интересные данные, Сэм, отличная работа. Сможешь подготовить мне отчёт с конкретными цифрами? – отреагировал дядя.

– Конечно, у меня есть уже кое-какие выкладки. И ещё один момент – я прикинул примерные объемы крови, которые «Blood Inc.» списывает неизвестно куда. Если вся она уходит на пропитание вампиров, то речь идет даже не о паре сотен, а о десятках тысяч кровососов по всей стране.

– Но если все они питаются донорской кровью, значит, они нам не враги. Они такие же дневные, как и мы, – отозвалась Бэсси.

– Да какая разница, чем они питаются, если они похищают людей по всей стране и обращают их в вампиров? – раздраженным голосом ответил ей Стокер.

– И все эти убийства – те, кого сожрали Билл Пэк и Стив Найт, и семья Лумы, все они на совести Братства Тьмы! – добавила Эмили.

– Но это единичные случаи… – попыталась возразить Бэсси. Кажется, назревал грандиозный спор, но дядя Майк вовремя вмешался:

– Тихо. Подождите. Вы все правы. Думаю, можно уже считать доказанным фактом то, что «Blood Inc.» и «Омикрон» в той или иной степени контролируются неизвестной нам, но весьма могущественной группой вампиров. Судя по всему, эта группа может насчитывать огромное количество участников, и вряд ли все они причастны к совершаемым преступлениям. Нам каким-то образом нужно отделить виновных от рядовых членов Братства. К тому же, если речь, и правда, идёт о десятках тысяч вампиров, мы, при всём желании, не сможем обезвредить их всех, даже если будем мочить по десять человек в день без обеда и выходных.

– Отрубить голову Братству и всё тут. Нейтрализовать их руководство, а мелочь добьем потом по одному, – сказала Ли.

– Собственно, я так и предполагал сделать. Но и здесь проблема остается той же, только уменьшаются её масштабы. Не можем же мы просто вырезать весь топ-менеджмент «Омикрона»! Даже среди руководителей наверняка найдутся те, кто не в курсе всего происходящего. Ведь кто-то должен заниматься их легальным бизнесом, не всем же бегать по ночам в длинном плаще и кусать девственниц. Продолжайте копать, рано или поздно мы сможем как-нибудь выйти на главных злодеев.

– Боюсь, эти поиски могут сильно затянуться, – ответил Гик.

– И кто знает, что «Омикрон» смогут натворить за это время! – отозвалась Ли. Майк развел руками:

– Я разделяю это беспокойство, но других идей у меня пока нет. Может, у кого-нибудь из вас более светлая голова?

Дядя обвел взглядом присутствовавших. Все молчали.

– Надо взять языка, – в сложившейся тишине безжизненно спокойный голос Рэтла прозвучал, словно раскат грома.

– Что такое «взять языка»? – спросил я. На мой вопрос решил ответить Майк:

– Тактический приём, применяемый во время военных действий. Захват противника, обладающего стратегически-важной информацией с целью выбить из него эту самую информацию, – Майк повернулся к Рэтлу. – У тебя есть конкретные кандидаты?

Рэтл привстал, достал из заднего кармана спортивных штанов сложенный вдвое лист бумаги и, развернув его, продемонстрировал нам:

– Приятель Лумы.

Черт, да он ещё и великолепный художник! Перед нами предстал портрет мужчины, сделанный карандашом по всем канонам рисования – с тенями и прочими штуками. Это был человек около тридцати пяти-сорока лет, с короткой стрижкой, густыми бровями и мощной челюстью. Рисунок был настолько хорошо выполнен, что я даже ощутил властный взгляд этого мужчины, о котором рассказывала Лума.

– Мы знаем, кто это? – Майк обратился к Гику и Ли, сидевшим рядом. Пожалуй, даже слишком близко для простых коллег.

– Так точно, – ответил Гик. – Курт Байер, начальник охраны «Blood Inc.»

– Самая подходящая должность для ублюдка, контролирующего операцию по обращению, – отозвался Стокер.

– Реально его захватить? – спросил Майк, обращаясь к Рэтлу.

– Реально, если отыскать, – ответил Рэтл и взглядом указал на Гика.

– Несмотря на то, что Байер является главой охраны, он практически не появляется в офисе «Blood Inc.» – ответил Шон.

– Ещё бы! Он слишком занят похищениями и убийствами! – Стокер перебил Гика. Майк жестом остановил Эдгара и предложил Шону продолжить.

– Пока мы не смогли отыскать даже номер его мобильного телефона. Но полагаю, за пару дней получится вычислить его местонахождение. Он же не Джеймс Бонд, в конце-то концов!

Майк снова повернулся к Рэтлу:

– Думаешь, у тебя получится разговорить его? Он все же начальник охраны, наверное, крепкий парень.

– Ключевое слово «начальник». Скорее всего, в прошлом он был настоящим бойцом, но теперь лишь раздает приказы. Он расслабился. Думает, что всё ещё силен, но это не так. Стоит лишь зародить в нём сомнение в собственных силах, и он сам разрушит свою оборону.

Как всегда нечеловечески спокойный голос Рэтла на этот раз показался мне довольно зловещим.

– Окей. Тогда вы с Ли занимайтесь господином Байером. Что касается всех остальных – мы с Сэмом вынесли из главного офиса «Blood Inc.» около миллиарда различных документов. Большинство из них не представляют никакой ценности для нашего расследования, и вряд ли мы обнаружим там хотя бы одну важную улику, но все равно все их нужно тщательнейшим образом изучить. Миллион, казалось бы, мелочей в итоге может сложиться в нечто действительно ценное. Мы с Сэмом распределим все документы, и каждый из вас получит свою порцию. Я не говорю, что вам нужно бросить все свои дела и с головой закопаться в эти документы, но в свободное от основных своих обязанностей время, пожалуйста, поизучайте.

Дядя посмотрел на свои часы и взял в руку пульт от телевизора:

– А пока минуточку внимания на экран.

Он нажал кнопку на пульте, и телевизор включился. По CNN, как обычно, шли новости. Приятного вида дикторша начала свой рассказ: «Вчера около двух часов ночи в Чикаго, в районе Флит Стрит, прогремел мощный взрыв. Происшествие, первоначально обозначенное как теракт, вскоре было переквалифицировано в акт вандализма. Возле офиса компании «Blood Inc.» взорвался пакет, начиненный краской зеленого цвета и листовками, призывающими прекратить опыты на животных. В качестве основного компонента взрывного устройства называется пиротехническая смесь. В результате взрыва никто не пострадал, однако было выбито несколько стекол. Интересен тот факт, что взрывное устройство было заложено возле главного входа в офис компании «Blood Inc.», занимающейся поставками крови и её компонентов в медицинские учреждения по всей стране. В то время как в соседнем здании располагается лаборатория «НатБиоЛэб», специализирующаяся на тестировании средств бытовой химии, парфюмерии и других товаров широкого потребления, в том числе и на животных. По мнению полиции, именно это предприятие и должно было стать жертвой взрыва, но видимо кто-то из организаторов акции попросту перепутал адрес».

На экране появились кадры со зданием «Blood Inc.»– на его фасаде отсутствовало несколько стекол, а вся территория вокруг была перепачкана зелёной краской. Ведущая новостей перешла к следующему сюжету, а я перевёл взгляд на дядю. Он довольно улыбался, потягивая свой кофе.

Глава 57

Кажется, я наконец-то узнал, что такое первая любовь. Настоящая первая любовь, серьёзная, а не просто детская влюбленность. Да, у меня уже были отношения с Кристи, и я испытывал к ней какие-то чувства, но это даже рядом не валялось с тем, что творилось в моей душе при виде Лумы. Даже не так – мне не нужно видеть её, достаточно самого факта её существования и того, что сейчас она со мной.

Я, конечно, с первого же взгляда понял, что Лума необычная девушка, но мне и в голову не могло придти, насколько невероятной она окажется на самом деле. Когда в книгах описывают женщин, то практически всегда вперёд выносят их доброту, нежность и ласку. Это всё замечательно, и в Луме данные качества, безусловно, присутствуют, но, по-моему, такой взгляд на представительниц прекрасного пола отдает сексизмом. Любая девушка, в первую очередь, человек, а потом уже женщина, и поэтому логичнее было бы сначала выделить её «человеческие» черты, а после уже «женские». Вряд ли кто-то станет описывать мужчину словами «ласковый» и «нежный», хотя и такие ребята, наверное, встречаются.

С другой стороны – в мире существует множество девушек, которые действительно больше женщины, чем люди. У меня ужасно криво получается рассуждать на такие темы, но дело в том, что Кристи была именно женщиной, а Лума не имеет столь ярко выраженную психологическую половую принадлежность. Я не сомневаюсь в том, что обе они могли бы одинаково замечательно готовить еду, прибираться в доме, рожать и воспитывать детей. Но от Кристи вряд ли стоило ожидать большего. Для неё самой, наверное, в мире нет ничего важнее семьи и каких-то простых ежедневных радостей обычной жизни. Лума же была совсем другой – она могла бы утром собрать ребёнка в школу, днём выступить на Генеральной Ассамблее ООН, а вечером прикрыть твою спину в драке.

Она была идеальным сочетанием всех положительных черт характера человека – как «мужских», так и «женских». Мужская амбициозность в ней мирно сосуществовала с женственной нежностью, а стремление к чистоте и порядку непонятно каким образом уживалось со здоровым авантюризмом. Она была весёлой и печальной одновременно, жизнерадостной и задумчивой, смешной и очень серьёзной. А ещё Лума оказалась едва ли не самым умным человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни. В её голове хранились знания обо всём на свете, начиная с культуры Древнего Египта и заканчивая современными научными исследованиями на тему космических путешествий к далеким мирам. При этом она не была каким-нибудь нёрдом[99]. Лума одинаково хорошо разбиралась в физике и победителях шоу «America's Got Talent». Она знала наизусть столицы всех стран мира и могла с легкостью указать каждую из них на карте, а в следующую секунду уже взахлеб обсуждала с Эмили новую модную коллекцию какого-то Прабралгумбронга.

Она просто невероятная!!! Её голова, её мозги, её характер – всё в ней устроено не так, как у обычных людей. То, как она говорит, то, как ведет себя, то, как размышляет – всё в ней необычно. Луму будто бы выдумал какой-нибудь гениальный писатель или сценарист. Таких девушек просто не может существовать в обычном мире! Но Лума существовала, и она была со мной… Не моей, а именно со мной. Такая девушка не может быть чьей-то.

Следующие дни после нашего с дядей вторжения в «Blood Inc.» весь штаб Ордена погрузился в исследования. Ли с Гиком искали Курта Байера, а остальные изучали миллиарды украденных нами электронных документов. Большую часть дня и мне приходилось проводить, уткнувшись носом в ноутбук. Но Лума была рядом со мной. Она, как всегда, рассуждала не так, как все остальные, и решила, что сможет помочь делу Ордена, пойдя другим путем и углубившись в изучение его истории.

Я чаще всего сидел на полу с ноутбуком на коленях, упершись спиной о кровать, а Лума лежала на постели в окружении выданных Бэсси книг и мило дрыгала ножками в воздухе. Иногда она садилась на край кровати прямо надо мной и клала свои ноги на меня так, что моя голова оказывалась зажата между её бедрами. Мы сидели так часами, каждый занимаясь своими делами. Шеей я ощущал теплоту её кожи и в такие моменты любил Л уму ещё больше.

По вечерам мы забирались на крышу, чтобы полюбоваться закатом, играли с собаками во дворе или ходили гулять по окрестным лесам и полям. Один раз даже выбрались в Бриксби, позаимствовав дядин автомобиль. Правда, Лума не захотела выходить из машины, поэтому мы просто покатались по городу. В общем, если откинуть обстоятельства нашей первой встречи и тот факт, что оба мы были вампирами и жили в здании Ордена Стражников Ночи, наши отношения с Лумой можно назвать вполне обычными. Мы много разговаривали, обнимались и целовались, ходили на импровизированные свидания и смотрели вместе романтические фильмы вроде «Да, возможно…» с Райаном Рейнольдсом и даже древнего «Римские каникулы», о существовании которого я, естественно, и не подозревал до встречи с Лумой.

В один из выходных дней мы смотрели «История о нас» с Брюсом Уиллисом и Мишель Пфайффер, уютно пристроившись на просторных диванах в гостиной Ордена. В тот момент, когда друг главного героя начал рассказывать о том, что задницы не существует, она лишь является утолщением ноги, наш покой был прерван неожиданным появлением Рэтла. Тренер открыл входную дверь и прошел через всё помещение, как ни в чем не бывало, а между тем на его плечах покоилось тело мужика раза в два больше его самого. Незнакомец был крепко связан по рукам и ногам, а на голову ему был надет черный тканевый мешок.

Мы с Лумой проводили Рэтла недоумевающими взглядами. Как только тренер и его ноша скрылись в подвале, дядя Майк, сидевший с Ли и Гиком в командном пункте, махнул нам рукой, призывая присоединиться к ним.

– Это… Это что такое сейчас было? – спросил я.

– Господин Курт Байер собственной персоной, глава охраны «Blood Inc.» – ответил дядя.

Я посмотрел на Луму. Услышав имя своего бывшего мучителя, она изменилась в лице. Но не так, как я мог бы предположить. На лице девушки не было страха или смятения, наоборот – оно выражало суровую решимость и ещё капельку отвращения к этому персонажу. Вот такая она Лума – сильная и смелая.

– Присаживайтесь, вы сможете лицезреть уникальное зрелище, которое я сам, если не ошибаюсь, видел последний раз лет эдак пять назад.

Дядя сделал несколько щелчков мышкой, и на одном из плазменных экранов появилась картинка с камеры видеонаблюдения, установленной в подвале.

– Рэтл настоящий художник в том, что касается искусства допроса. Следите за каждым его шагом. Он умеет создавать просто уникальную психологическую атмосферу.

На экране мы увидели, как тренер усадил пленника на стул и установил напротив него треногу с ещё одной камерой. Майк щелкнул мышкой, и на соседнем дисплее появилась вторая, уже более качественная картинка. Теперь мы могли видеть весь подвал

и отдельно самого мистера Байера. Тренер не спеша снял с него все оковы, но лишь для того, чтобы на этот раз прицепить пленника к стулу. Затем Рэтл достал из-за пояса небольшой шприц и всадил его в шею Байера.

– Адреналин, чтобы разбудить его, – пояснил дядя. – А теперь наблюдайте за работой Рэтла. Для начала допрашиваемого нужно немного промариновать в собственном соку. Незнание происходящего вокруг порой пугает сильнее, чем пистолет, приставленный к твоей голове.

Я тут же вспомнил своё заточение и мысленно согласился с дядей. Тем временем Рэтл ушел куда-то минут на пять, после чего вернулся в новой одежде – буром лонгсливе, в духе Декстера, большом резиновом фартуке черного цвета и таких же перчатках. Дядя обернулся ко мне:

– Не правда ли пугающий прикид?

Я кивнул в ответ. Рэтл притащил из своей мастерской два больших металлических стола, накрытых клеёнкой. Подошел к пленнику, снял с его головы мешок и сорвал со рта клейкую ленту. Байер принялся орать, перемежая крики и нецензурную лексику стандартными для подобной ситуации вопросами: «Кто вы такие?», «Где я?», «Что происходит?», и всё в таком духе. Затем последовала весьма забавная сцена. В ответ на крики пленника Рэтл молча влепил ему пощечину. Байер на секунду опешил от столь неучтивого обращения с его великосветской физиономией, но снова принялся вопить. Рэтл вмазал ещё одну пощечину, уже сильнее. Байер заткнулся секунд на десять, но не выдержал и вновь начал изрыгать обильные потоки брани. Ситуация повторилась ещё трижды, причем в последний раз Рэтл отвесил настолько сильную пощечину, что голова пленника едва не совершила полный оборот вокруг собственной оси. Зато подействовало – начальник охраны «Blood Inc.» больше не пытался открывать свой рот.

Майк снова повернулся ко мне:

– Рэтл будто бы специально создан для этого. Думаю, его каменная рожа подействовала на Байера больше, чем сами пощечины.

Тренер подошел к металлическим столам и сдернул с них клеёнку. Перед нами, а самое главное перед мистером Байером, предстал широчайший ассортимент пыточных устройств. На столах располагалась вся коллекция холодного оружия Рэтла, начиная с маленького тычкового ножа и заканчивая его вакидзаси. Были здесь и хирургические скальпели, и небольшая циркулярная пила, дрель, несколько молотков разных размеров, топор, какие-то зажимы и щипцы, и ещё десяток предметов, которые я вообще видел впервые в жизни, от чего они становились только страшнее. Тренер принялся неторопливо изучать свой арсенал, проверяя остроту лезвий и как бы примеряя орудия к будущей жертве.

– Это пьеса на два лица, так что прошу всех сохранять тишину.

– Будете играть в хорошего и плохого копов? – спросил я у дяди.

– Скорее в плохого и совершенно безумного.

Майк поднес палец к губам и нажал пару кнопок на клавиатуре, активировав стоявший рядом микрофон.

– Здравствуйте, мистер Байер.

Голос дяди Майка, измененный специальной программой, теперь смахивал на Бэйна из фильма «Тёмный рыцарь: Возрождение легенды».

– Не буду врать – мы собираемся убить вас. И это произойдет в любом случае, вне зависимости от вашего дальнейшего поведения. Но вам предстоит решить то, как это произойдет – быстро и безболезненно, либо долго и мучительно. Поверьте, у моего уважаемого коллеги достаточно сил, средств, фантазии и желания для того, чтобы растянуть вашу боль до бесконечности. И если смерть в любом случае неминуема, так зачем же омрачать последние мгновения вашей жизни?

– Да какого… – начал кричать Байер, но мощный удар Рэтла ногой в живот опрокинул его вместе со стулом на пол и заставил замолчать.

– Кажется, вы ещё не усвоили наши правила. Вопросы здесь задаю я, а вы лишь отвечаете на них.

Тренер поставил стул с пленником на место и вновь вернулся к своим орудиям пытки.

– Вы меня поняли, мистер Байер?

Пленник молчал, опасаясь получить очередной удар.

– Можете кивнуть головой, если вы меня поняли. Байер кивнул.

– Мы знаем правду о вас, компании «Blood Inc.» и ваших хозяевах из «Омикрон». Поэтому не пытайтесь нас обмануть. Нас интересует ваша операция, связанная с похищением людей и обращением их в вампиров. Нам нужно знать, для чего вы это делаете, и кто конкретно в компаниях «Blood Inc.» и «Омикрон» находится в курсе происходящего.

Байер открыл было рот, но Майк прервал его:

– Нет, нет, прошу вас, не отвечайте сразу. Видите ли, мистер Байер, мой друг очень любит пытать людей. И при всём желании я не могу отказать ему в удовольствии «пообщаться» с вами хотя бы пару минут, прежде чем мы начнем наш разговор.

Рэтл подошел к пленнику, наклонился и начал ножницами разрезать его штанину, вызвав у Байера недоумение, смешанное с испугом. Дядя отключил оба монитора, но прежде, чем картинка окончательно исчезла, нам удалось услышать душераздирающий крик Байера. Странное дело – когда я видел в кино подобные сцены, то всегда испытывал отвращение к пыткам и тем, кто их учиняет. Даже если «хорошие» парни пытали «плохих». Подобный подход к делу казался мне бесчеловечным и недопустимым для применения теми, кто считает себя «хорошими» парнями. Вот только сейчас всё было наоборот. Я не испытывал ни капли жалости к Байеру. Этот человек стоял за убийством семьи Лумы, за её похищением и обращением. Это из-за него нам пришлось казнить Билла Пэка, Стива Найта и всех остальных, кто был в том злосчастном доме. Пожизненное заключение или даже смерть для этого подонка были бы слишком простым выходом. Он должен страдать, пока не расплатится за каждую слезинку, выпавшую из глаз Лумы. Но дядя Майк, видимо, не был так жесток по отношению к Байеру, как я:

– Вы не подумайте, что это всё по-настоящему. Все эти пытки не доставляют ни Рэтлу, ни мне никакого удовольствия. Они вызывают у нас отвращение, но это часть спектакля. Байер крепкий орешек и на самом деле простым физическим воздействием из него ничего не выбьешь. Нам нужно заставить его поверить в происходящее, поверить в то, что Рэтл полнейший псих, а я лишь отстраненный голос из динамиков, которому нет ни малейшего дела до его судьбы. Как бы силен ни был человек, он всё равно боится физической боли и страданий, и его подсознание ищет способ избежать их. Нам лишь нужно показать ему этот способ. И вот здесь начинается второй акт нашей пьесы.

Майк снова включил мониторы и произнес в микрофон:

– Достаточно. Пришло время поговорить.

Байер все так же сидел на стуле. Его правая нога теперь вся была испещрена черными точками запекшейся крови.

– Я вам ничего не скажу.

Пленник не успел закончить своё предложение, как колено Рэтла врезалось ему в челюсть.

– Мистер Байер, какой же вы непонятливый. Я уже говорил вам – я задаю вопросы, вы на них отвечаете. «Ничего не скажу» – это не ответ.

Глава охраны «Blood Inc.» сплюнул на бетонный пол густую и вязкую черную кровь, вытекшую из разбитой губы.

– Делайте, что хотите. Из меня вы ничего не выбьете.

На этот раз удар левой пришелся в ухо пленнику и снова повалил его на пол. Рэтл поднял Байера обратно.

Дядя Майк наигранно рассмеялся, и измененный программой голос прозвучал чрезвычайно зловеще:

– Боюсь, вы слишком высокого мнения о своих способностях. Все эти пытки – они нужны лишь для того, чтобы развлечь моего друга. Я и не пытался выбить из вас что-то. Для этого есть другие средства.

Рэтл достал из-под фартука ещё один шприц и всадил его Байеру в самое сердце.

– Химия, мистер Байер, удивительная вещь. Через несколько минут молекулы этого замечательного вещества разнесутся по вашему организму и проникнут в мозг. Когда это произойдет, вы с радостью расскажете мне не только о «Blood Inc.» и «Омикрон», но даже самые постыдные факты из вашего прошлого. До встречи через пару минут, мистер Байер, а пока я не могу лишить моего дорогого друга удовольствия ещё немного попытать вас.

Майк снова отключил мониторы.

– У нас что, есть эликсир правды? – спросил я.

– Нет, конечно. Такие штуки если и существует, то исключительно где-нибудь в подвалах ЦРУ или КГБ. Но они вряд ли эффективны для допроса вампиров.

– А что тогда в шприце?

– Особый коктейль от Флеминга. Он долгие годы искал химические вещества, способные влиять на вампиров. Там намешено всё подряд: мышечные релаксанты, успокоительные средства, транквилизаторы, эйфоретики, галлюциногены, стимуляторы. Такой химический эквивалент пунша, что делают на вечеринках студенческих братств из всех видов алкоголя сразу. Он, конечно, немного повысит разговорчивость Байера, но данный эффект нашего коктейля сравним с воздействием пары стаканов водки на обычного человека. Тут главное в другом – вызвать у подопытного максимально необычные физические и неврологические ощущения. Заставить его поверить в то, что это действительно эликсир правды, и он работает. Как я уже говорил – подсознание Байера сейчас активно ищет способ избежать боли. Он подготовленный боец и его учили тому, как противостоять пыткам. Эти установки мешали ему до сих пор, но сейчас, ощутив воздействие нашего укола, его подсознание начнет подтачивать силу воли. Оно станет нашептывать ему: «Это всё химия, ты не можешь ей противостоять. Это не твоя вина, это твой организм. Никто не сможет молчать под сывороткой правды». Нужен лишь правильный повод, и он сам убедит себя в том, что наше средство сработало.

Дядя Майк вернул изображение на экраны и произнес в микрофон:

– Достаточно. Препарат уже должен был начать своё действие.

Рэтл отошел от Байера. У пленника был явно сломан нос, а из правого плеча торчало нечто наподобие очень длинной иглы, которую тренер поспешно вынул.

– Вы готовы отвечать на наши вопросы?

– Да, – охрипшим голосом проговорил Байер.

– Прекрасно. Я знал, что вы окажетесь приятным собеседником. Итак, обращенные. В чём суть?

– Я не знаю.

Рэтл уже замахнулся кулаком в сторону пленника, но дядя остановил его:

– Нет, нет, мой дорогой друг. Мистер Байер не пытается дерзить, он говорит сущую правду.

Тренер отошел к столам с пыточными устройствами.

– Я перефразирую свой вопрос: как вы думаете, мистер Байер, в чем суть этой операции с обращенными?

– Праймы хотят создать свою армию.

На слове «праймы» все переглянулись друг с другом. Мы впервые получили достоверное подтверждение их существования.

– Каковы масштабы операции?

– Точно не знаю. В мою задачу входила подготовка двухсот новобранцев. Но существуют и другие. По стране работает не меньше пяти таких же групп.

– Кто вовлечен в это?

– Все. Всё высшее руководство «Blood Inc.» и половина персонала «Омикрон».

– Они все вампиры?

– Да. Все, кто занимает в компаниях важные посты, все вампиры.

– Мы точно знаем, что среди них есть люди.

– Это пешки. Они существуют для того, чтобы в случае каких-то проблем на них можно было свалить всю вину, а затем избавиться.

– Кто на самом верху? Кто руководит всем?

– Ирвинги. Генрих и его сука жена Одетта.

– Сколько всего вампиров в вашей организации?

– Точно не знаю, тысяч сто – сто пятьдесят. У нас всё секретно. Фрагментация информации. Всё знают только Ирвинги.

– Как вам удается питаться, не попадая на глаза властям?

– Донорская кровь.

– То есть вы все питаетесь донорской кровью и не убиваете людей?

– Нет, одну донорскую пьют только рядовые бойцы, но даже их иногда подкармливают свежатиной. В «Омикрон» есть целый отдел, занимающийся поставками людей. Чем выше твоё положение в компании, тем больше свежака ты получаешь, и тем выше его качество. Я слышал, что чертова Одетта каждый день питается одними только младенцами. Поэтому, наверное, проклятая сука выглядит так хорошо.

– Как работает этот отдел?

– Они все профессионалы. Похищают людей так, что не остается никаких следов. Все жертвы потом числятся пропавшими без вести. Для простых бойцов таскают грязных мексикашек целыми вагонами – на них ведь всем наплевать, никто и искать не станет. Для праймов выбирают товар получше – молоденьких туристочек из Европы или студентов по обмену. Для того, чтобы поставлять на стол Одетты детей, у нас есть больницы по всей стране. Каждый день хотя бы одна малолетняя мамашка да откажется от своего новорожденного младенца.

Я знаками показал дяде, чтобы он выключил микрофон.

– Да как это нахрен возможно??? Сто тысяч вампиров питаются людьми, и никто этого не замечает?

– Боюсь, в этом нет ничего удивительного. Ежегодно в США объявляются пропавшими без вести около девяноста тысяч человек. А в Европе одних пропавших детей зарегистрировано почти четверть миллиарда. И это только известные случаи. Есть ещё незаконные эмигранты, просто одинокие люди или живущие в неблагополучной среде – о них даже не станут заявлять в полицию.

Я кивнул и показал дяде, что он может проводить допрос дальше. Но Майк обернулся на Луму, Гика и Ли, увидел их встревоженные лица и добавил:

– Знаете, ребята, если вы не против, я хотел бы продолжить в одиночестве. Боюсь, мне нужно получить ответы ещё на кучу вопросов, и большинство этих ответов наверняка прозвучат весьма неприятно. Гик, у тебя тут есть гарнитура?

Гик протянул Майку наушники и подключил их к компьютеру. Все поднялись со своих мест и оставили дядю одного. Когда мы отошли на несколько шагов, я приобнял Луму за талию:

– Ты как, всё нормально?

– Да прекрати ты задавать дурацкие вопросы. Я кто по-твоему – малолетняя истеричка?

Она улыбнулась, притянула мою голову к себе и смачно поцеловала в лоб.

– И вообще – неси меня, мой рыцарь!

Лума обняла меня за плечи, и я ловко подхватил её на руки.

Глава 58

– Извините, что собрал вас в столь необычном для наших заседаний месте, но допрос мистера Байера и то, насколько отвратительные вещи он рассказал нам, порядком утомили меня. Так что я нуждаюсь в некоторой разрядке.

Майк стоял в центре крыши штаба Ордена с клюшкой для гольфа, а возле него в ряд на специальных подставках было установлено с десяток мячиков. Дядя размахнулся и отправил первый из них куда-то далеко-далеко, возможно, на территорию соседнего штата. Все остальные члены Ордена, включая Бэсси, Флеминга и Луму, которую торжественно приняли в Стражники Ночи на первом же совместном ужине, удобно расположились в шезлонгах, заранее установленных на крыше. Майк расхаживал перед нами и через каждую пару минут отправлял очередной мячик бороздить просторы галактики.

– Есть хорошие новости и, само собой, плохие. Куда же без них! Как всегда – специальное предложение «два в одном»! Начнем, пожалуй, с хороших новостей. Мистер Курт Байер в процессе нашей беседы разошелся до того, что выболтал, кажется, всё, что когда-либо знал о праймах, ночных и вообще вампирах в целом. Теперь у нас есть имена, адреса, явки, пароли и прочая важная информация. Так что мы знаем противника лучше, чем правительство США секретную переписку своих европейских союзников. Это замечательно, но вот что с этим делать дальше, я не знаю. Дело в том, что наш противник невероятно силен. В одном лишь количественном значении Братство Тьмы… – дядя остановился на мгновение и задумчиво почесал подбородок. – Кстати, сам Байер ни разу не упомянул это название… Ну, да ладно. В общем, их в сотни тысяч раз больше, чем нас, у них огромные финансовые средства, материально-техническая база, связи во всех правительственных структурах, начиная с местной полиции и заканчивая администрацией президента. Как бороться с такой силой, я лично понятия не имею. В нашем случае речь идет даже не о битве Давида с Голиафом, а о сражении Давида против целой армии Голиафов, вооруженных штурмовыми винтовками и гранатометами. Стоит нам только засветиться на радаре Братства, как они раздавят нас, словно блоху. Вот такая печальная у нас ситуация…

Майк отправил в полет очередной мячик и обернулся к Рэтлу:

– Что скажешь, друг? Ты единственный из нас участвовал в настоящей войне. Как поступить крошечному Лихтенштейну, даже скорее Ватикану, когда ему противостоит вся мощь Третьего Рейха?

– Ватикану остается лишь капитулировать. Но мы не Ватикан. У нас есть одно важное преимущество – отсутствие закрепленной территории. Братство не сможет окружить нас, взять в осаду или смести с лица земли ковровыми бомбардировками. Истории известны случаи, когда удавалось победить значительно превосходящие силы противника. Например, сражение при Фермопилах в сентябре 480 года до нашей эры, когда четверть миллионной армии персов противостояло около шести тысячам греков.

– Это то, что в «300 спартанцев» показывали, – шепнула мне на ухо Лума. – Хотя там все ужасно переврано. Даже в последний день битвы против персов осталось сражаться около пятисот гоплитов.

Да, как я уже говорил ранее, – Лума знала все на свете! Рэтл продолжил:

– Они проиграли из-за предательства местных жителей, но в результате сражения за каждого убитого грека Ксерксу пришлось расплатиться десятком своих воинов.

– И что будем делать? Позовем Джерарда Батлера возглавить наш отряд и заманим праймов биться в ущелье? – попытался пошутить я.

Рэтл естественно шутку не оценил. Зато Лума улыбнулась и легонько ударила меня по руке, как бы говоря: «помолчи, дурачок».

– Нет. Это лишь пример того, что победа возможна, даже в столь сложных обстоятельствах. Нам нужно действовать другим способом. Самое подходящее решение – единичная диверсионная операция в тылу врага, результатом которой будет подрыв общей системы управления Братства. Затем устранение отдельных боевых подразделений противника, лишенных поддержки из центра.

– Голову отрубить гадине, как я уже предлагала! – эмоционально добавила Ли. Майк ударил уже по седьмому мячику и продолжил:

– Я подумал так же. Голова у Братства – это очевидно семейство Ирвингов. Вот только добраться до них невозможно. Байер сказал, что никто, кроме нескольких особо приближенных, не знает точного местоположения членов семьи. Все приказы и поручения они доставляют через доверенных лиц. Байер вообще ни разу не видел никого из Ирвингов вживую, как и большинство членов Братства. Можно попробовать захватить кого-нибудь из приближенных и выпытать у них адрес начальства, но эти ребята также защищают приватность своей жизни цепочкой подчиненных, по которой идут приказы. По словам Байера, между ним и Генрихом Ирвингом по меньшей мере пять «промежуточных станций», причем наш любезный начальник охраны «Blood Inc.» не знает даже точного места жительства своего непосредственного куратора.

– А как же детишки Ирвингов? Хлои и Себастьян. Они не слишком стремятся скрывать своё местоположение, – подключился к разговору Стокер.

– Об этом я тоже подумал. Но здесь обратная проблема – эта парочка настолько бесшабашна, что ловить их всё равно, что единственного малька в целом Тихом океане, причем малек этот порой перемещается со скоростью в шестьсот миль в час. Хлои и Себастьян могут утром посетить вечеринку в Шанхае, подумать, что она какая-то тухлая, и уже через полчаса лететь на частном самолете в Москву или вообще в Антарктиду, чтобы посмотреть на пингвинов. При этом они ежесекундно меняют виды транспорта, средства связи и даже свою внешность. Проще говоря, ведут себя, как самые настоящие секретные агенты, вот только делают они это не из соображений безопасности, а просто потому, что им скучно.

– Что если отравить их? Байер говорил, что праймы получают пищу «по особому заказу», – вновь заговорила Эмили.

– Ага, он сказал, что праймы питаются живыми людьми. Предлагаешь отравить всё человечество? Теоретически можно отравить запасы крови «Blood Inc.», но ведь мы не знаем, какая их часть пойдет ночным, а какая – в больницы. Так мы больше людей поубиваем, чем вампиров. К тому же я уже консультировался с Флемингом по данному вопросу, – Майк кивнул в сторону профессора, передавая ему слово.

– Да, боюсь, на данный момент у нас нет подходящего отравляющего вещества. Здесь нужно нечто смертельное. Нас же не устроит просто временно ослабить противника. Существует немалое количество веществ, летальных для вампиров, то же самое серебро, например. Но проблема в том, что необходимая смертельная доза таких веществ довольно велика, и праймы легко смогут отличить отравленную нами кровь даже по её внешнему виду, не говоря уже о вкусе. Идеальным вариантом был бы смертельно опасный вирус или другой инфекционный агент, но как вы все знаете – вампиры не страдают обычными человеческими болезнями.

Дядя замахнулся клюшкой и с особым остервенением запустил очередной мячик в небо.

– Постойте. У меня, кажется, есть решение, – заговорил я. – Какой же я идиот! Я видел один странный документ среди тех, что мы выкрали из архива «Blood Inc.», но пока вы не заговорили о еде, я не догадывался, в чём тут дело. Среди бухгалтерской документации был счет на комплексную поставку кучи всякого промышленного оборудования. Конвейер, упаковщик, какой-то укупорщик, маркировщик, устройство для выдува ПЭТ-тары, палетайзер и прочее в таком духе. Я только сейчас понял – это же оборудование для розлива напитков! Если Братству ежедневно приходится кормить несколько сотен тысяч вампиров по всей стране – не станут же они возиться с пакетиками для донорской крови. Тут нужны обычные полуторалитровые пластиковые бутылки и собственный завод по розливу крови! Вот для чего это оборудование! Всё есть в документах – найдем место, куда отправили всю эту хреновину, и накроем разом кормушку Братства!

Лицо дяди на мгновение прояснилось, и он радостно воскликнул:

– Это шикарная новость, Сэм! Ты у нас прям главный специалист по Братству Тьмы!

Но брови Майка тут же хмуро сдвинулись, и глубокая вертикальная морщина пролегла между ними. Дядя размахнулся и вновь ударил по мячику, на этот раз неловко чиркнув клюшкой по бетону крыши, едва не выбив из него искры.

– Но что мы будем делать с этим драным заводом! Взорвем его? И что? Братство просто посидит несколько дней на голодном пайке или даже пойдет убивать людей вместо донорской крови. Но самое главное – в ответ они уничтожат нас быстрее, чем успеют догореть угли их проклятого завода! – голос дяди звучал непривычно озлобленно. – Было бы здорово отравить все их запасы. Так ведь нечем, мать его!

Майк размахнулся и пнул следующий мячик ногой, а клюшку для гольфа с размаху шарахнул об пол.

– Красная чума.

Неожиданно в повисшей тишине, вызванной бурной реакцией дяди, прозвучал спокойный и мелодичный голос Лумы. Мои брови поползли вверх, и я удивленно посмотрел на свою девушку. Взгляды остальных также уставились на неё. Майк сел прямо на бетон крыши, подогнув под себя ноги, взял в руки клюшку и умоляющим тоном обратился к Луме:

– Давай. Давай, радость моя, удиви меня чем-нибудь. Сейчас вся надежда на тебя одну. Иначе я от отчаяния проглочу эту сраную клюшку, и мне потом понадобится очень много слабительного.

Лума поднялась со своего шезлонга и встала рядом с дядей Майком, повернувшись лицом к остальным:

– Я изучала историю Стражников Ночи. Как все вы помните, по окончании Великой Войны с ночными Орден прекратил своё существование. Главной причиной этого стали тяжелые потери, которые Стражники понесли на полях сражения с Братством Тьмы. Это была главная, но не единственная причина. Немалое количество дневных в то же время пало в результате эпидемии ранее неизвестной болезни, получившей название Красная Чума. Она поражала исключительно вампиров и распространялась столь же стремительно, как и «Черная смерть» среди людей в середине XIV века, а так как болезнь предположительно передавалась через употребление зараженной крови, она и получила название Красной Чумы. По одной из версий, Первый Страж и его Апостолы погибли не во время сражения, а стали жертвами именно Красной Чумы.

– Прекрасная историческая справка, Лума. Но как нам это поможет? – немного раздраженно ответил Майк.

– Мы можем использовать Красную Чуму для того, чтобы заразить запасы крови Братства. Она не поддается лечению и приводит к летальному исходу буквально через пару дней.

– Но…

Жестом Лума прервала вопрос дяди Майка. Про себя я улыбнулся тому, как моя девушка деловито обошлась с самим главой Ордена.

– На территории США есть несколько известных нам групповых захоронений жертв Красной Чумы. Мы можем произвести эксгумацию останков и обнаружить там бактерии – возбудители Красной Чумы.

Майк снова попытался открыть рот, но Лума и на этот раз прервала его суровым движением указательного пальца.

– Bacillus anthracis – бактерия, являющаяся возбудителем крайне опасной болезни, известной как антракс[100]. Образует споры, которые сохраняют свои болезнетворные свойства в течение десятилетий. А в некоторых источниках указывается, что, при наличии определенных условий, данные споры могут быть опасны даже в течение целых веков.

На этот раз дядя не пытался что-то спросить, а лишь вопросительно посмотрел на Луму.

– Спасибо, я закончила.

Лума изобразила некое подобие реверанса, оттянув ткань своих джинсов в противоположные стороны и слегка наклонившись. На этот раз я улыбнулся уже в открытую. Она просто великолепна! Эта девушка может прочитать целую научную лекцию, в процессе которой дважды перебить самого главу Ордена, а закончить всё такой вот милой шуткой. Заметив мою улыбку, Лума ещё и подмигнула мне.

Майк обратился к Флемингу:

– Ты согласен с заключением нашей юной мисс Всезнайки?

– Пожалуй, да. Я подтверждаю правильность её слов относительно того, что из останков жертв данного заболевания можно извлечь инфекционный агент. Я так же знаком с исследованиями относительно сохранности патогенных свойств Bacillus anthracis.

– И ты думаешь, наша маленькая злючка, – дядя перевел взгляд с Флеминга на Луму. – Это я не про тебя, это я про Красную Чуму.

Лума ответила хитрой улыбкой.

– Думаешь, она может быть такой же стойкой, как и эта ваша бацилуса?

– Если она заражает вампиров, то я могу предположить даже большую устойчивость в сравнении с инфекционными агентами, вызывающими заболевания у людей.

Майк скрестил ладони перед лицом и на несколько секунд погрузился в раздумье.

– Дай-ка мне прояснить всё точно. Мы можем пойти раскопать могилу, извлечь из неё какую-то смертельно опасную бациллу и заразить ей весь запас крови праймов. И так как это бацилла, в отличие от серебра ночные даже не поймут, что собственно их такое убило?

Все обернулись на Флеминга. Профессор ответил кивком головы. Дядя Майк тоже кивнул в ответ, затем мгновенно вскочил на ноги, притянул Луму к себе и запечатлел звонкий поцелуй у неё на лбу. Пока девушка ещё даже не успела осознать, что такое только что произошло, дядя обнял её за талию и принялся кружить в каком-то безумном вальсе. Все радостно повскакивали со своих шезлонгов, Ли бросилась обниматься с Гиком, а Стокер принялся изображать, как он стреляет в воздух из своих «ручных» пистолетов, сложенных из большого и указательного пальцев. Один Рэтл остался на своем месте.

Только через минуту дядя Майк пришел в себя, остановил танец и, подняв Луму за талию перед собой на вытянутых руках, передал её мне.

– Ой, это, кажется, ваша девушка. Простите мою несдержанность, сэр. Надеюсь, вы не станете требовать сатисфакции.

Я подхватил Луму на руки. Она наклонилась к моему уху и шепнула:

– «Потребовать сатисфакции» означает вызвать на дуэль.

– Все-то ты у меня знаешь!

Лума ласково улыбнулась и поцеловала меня.

Глава 59

Из-за всего этого обучения, испытаний, боевых операций, массовых убийств и спасения заложников я совершенно позабыл о приближении своего дня рождения. К счастью, меня окружали люди, которым было далеко не наплевать на эту весьма скромную дату.

Собственно, я не вспомнил о том, что мне исполняется семнадцать, даже в сам этот день. Поэтому у меня не возникло ни малейших подозрений, когда ранним утром по штабу Ордена разнеслись оглушительные звуки сирены. Подготовленный к такого рода ситуациям я мгновенно подскочил с кровати, достал из тумбочки свой новенький и уже заряженный Glock 22 и в одних трусах выбежал в гостиную. Там меня встретили поздравительные транспаранты, сотни воздушных шариков и полный состав Стражников Ночи. Все они были облачены в разноцветные колпачки и скандировали: «С Днём рожденья!».

Грозное выражение готовности вступить в бой с неизвестным противником, ещё секунду назад запечатленное на моём лице, тут же сменилось на добродушную и немного смущенную улыбку.

– Что же вы творите! Я же мог грохнуть кого-нибудь из вас от неожиданности!

– А ты случайно не забыл какое-нибудь важное правило? – лукаво улыбнулся в ответ дядя Майк.

«Проверить боеготовность оружия, как только оно впервые попало в твои руки» – вспомнил я слова тренера и вынул обойму из своего пистолета. Магазин оказался пуст.

– Я на всякий случай разрядил его, пока ты спал. Ты смотри больше не допускай таких ошибок, а то Рэтл разжалует тебя из паладина в поломоя.

Майк подошёл ко мне и крепко обнял, шепнув при этом на ухо:

– Нам повезло, что у тебя сегодня не было утренней эрекции.

Я рассмеялся и похлопал дядю в ответ по спине. Второй подошла Лума, нежно и ласково взяла моё лицо в свои руки и поцеловала. Какие же восхитительные у неё были губы! Дальше пошли поздравлять все остальные. Лесоруб поднял меня в воздух и так крепко прижал к себе, что я услышал хруст собственных рёбер. Стокер и Флеминг тоже обняли меня, но уже не так рьяно. Ли и Бэсси сопроводили объятия ещё и поцелуем в щеку. Последним подошел Рэтл и сначала крепко пожал мне руку, а потом похлопал меня по плечу, произнеся ещё раз: «С Днем рожденья, Сэм». В этот момент мне даже показалось, что в программе, синтезирующей его робо-голос, произошел какой-то сбой, и я услышал в нём нотки человечности. Стокер тоже обратил внимание на это и шепнул мне в сторонке: «Старик-то совсем сдал. По его меркам, это он практически расплакался у тебя на груди».

После всех объятий и поздравлений мне позволили умыться и одеться. Затем последовал праздничный завтрак. Бэсси сварила невероятно вкусный какао и приготовила несколько десятков не менее потрясающих капкейков. Мы все уютно устроились на диванах в гостиной. Пили, ели и смотрели подборку моих детских фотографий и видеозаписей, которую, с помощью Гика и Ли, подготовил дядя Майк. Лума сидела прижавшись ко мне и очень мило улыбалась, глядя на смешного карапуза, которым я был в детстве. Посмотрев в сторону, я в очередной раз подметил, что Эмили и Шон тоже сидят как-то слишком близко друг к другу для простых коллег. Надо будет шепнуть как-нибудь Гику, чтобы он пригласил Ли на свиданье, а то с его страхами сам он никогда не решится на такое.

Это было прекрасное утро. Я чувствовал себя в самом настоящем кругу семьи. Теперь у меня есть Лума, дядя Майк, кузены и кузины в лице Гика, Ли, Стокера и Лесоруба, бабушка Бэсси, дедушка Флеминг и даже хмурый дальний родственник Рэтл, которого приглашают на все семейные праздники, хотя никто уже и не помнит, кем конкретно он нам приходится. Сегодня мне предстоял ещё и праздничный ужин со своей настоящей семьей. Я уже неоднократно встречался с мамой и сестрой за то время, что жил у дяди, но последний раз видел их ещё до появления в моей жизни Лумы. А дома не был с того самого дня, как сбежал к Джеку в Бриксби. Но теперь я вернусь с триумфом – повзрослевшим, уверенным в себе, да к тому же в сопровождении моей новоиспеченной прекрасной половины.

Когда мы с Лумой держась за руки вышли из штаба Ордена, намереваясь сесть в машину дяди Майка и отправиться ко мне домой, снаружи нас снова ждала целая процессия. Майк сделал шаг вперёд и обратился ко мне:

– Ты ведь не думал, что мы оставим тебя без подарка?

Движением руки он указал на двери гаража, из которого навстречу нам выехал автомобиль, управляемый Рэтлом. Это был тот самый Pontiac Firebird, которым когда-то так гордился мой лучший друг Джек.

– Я подумал, что можно подарить такому бравому парню, как Сэм? У тебя уже есть прекрасная дама и собственный пистолет. Чего же ещё не хватает для завершения образа настоящего мачо? Конечно же, крутых колёс! И не думай, что мы просто дарим тебе подержанный автомобиль. Мы все хорошенько поработали над ним. Ли с Гиком установили самый продвинутый бортовой компьютер с мультимедиа, навигацией и прочими фишечками. Стокер позаботился о навороченной противоугонной системе. Даже Бэсси принимала участие – она отполировала кузов так, что глядя в него можно бриться. Ну, а мы с Рэтлом и Лесорубом усовершенствовали двигатель и ходовую часть – теперь эта малышка едет быстрее, управляется лучше и при этом даже жрет меньше бензина!

Рэтл вышел из-за руля и бросил Майку ключи от машины. Дядя подошёл и протянул их мне, после чего, понизив голос, добавил:

– Ты нормально относишься к тому, что это была машина Джека? Я подумал, что тебе захочется сохранить о нём какие-то положительные воспоминания. Но если что-то не так – ты только скажи, завтра же пригоним другой автомобиль.

– Нет, спасибо. Это была замечательная идея. Пожалуй, мне действительно не хватало чего-то в память о друге.

Я повернулся к остальным и произнес уже громче:

– Спасибо вам всем за подарок! Это очень много для меня значит. Дядя прикрыл рот ладонью и снова прошептал мне:

– Всей ходовой, кстати, занимался Рэтл. Мы с Лесорубом скорее мешали ему. Но тренер хотел, чтобы ты думал, что это наша общая заслуга. Вот такой он чуткий добряк где-то в глубине души.

– А есть что-нибудь, чего Рэтл не умеет? Единоборства, производство оружия, шитье наших костюмов, рисование, теперь вот ещё и автомеханика оказывается.

– Ну, в прошлом году он занял последнее место в нашем конкурсе караоке. Дядя улыбнулся и повел меня к машине:

– Давай, садись за руль, я поеду за вами следом.

Дорога от моего нового дома до того места, где я родился и прожил первые семнадцать лет, заняла около часа. И это был один из самых приятных часов за всю мою жизнь. Шикарная тачка, ещё более шикарная девушка на соседнем сиденье, сотня миль гладкого асфальта, ветер, прорывающийся сквозь приоткрытое окно, и отличная музыка, разливающаяся по салону из целой кучи динамиков, рассованных Гиком везде, где только можно. В нашем плей-листе числились сплошь убойные хиты разных лет, уже успевшие стать классическими:

– Kansas – Carry On Wayward Son

– Kaiser Chiefs – Rubi

– The Cardigans – My Favourite Game

– Soul Coughing – Super Bon Bon

– Johnny Cash – Hurt

– Guns Nf Roses – Paradise City

– Marvin Gaye – Ain't No Mountain High Enough

– Aretha Franklin – Respect

– The Eagles – Hotel California

– Al Green – Love And Happiness

– Creedence Clearwater Revival – Fortunate Son

– The Village People – Y.M.C.A.

– The Heavy – How You Like Me Now

– Cindy Lauper – Time After Time

– Aerosmith – Cryin

– The Pointer Sisters – I'm So Excited

– Shivaree – Goodnight Moon

– Chris Isaak – Wicked game

Все они отлично подходили под винтажный кожаный салон моего Pontiac Firebird семидесятых годов с его мощным рокочущим двигателем V8 на семь с половиной литров. Почти всю дорогу мы проехали молча. И не потому, что нам не о чем было поговорить, но потому, что нам просто не нужно было разговаривать. Мы были друг у друга, мы были рядом и этого более чем достаточно.

Дома нас встретили мама и Мэри, отец пропадал по каким-то рабочим делам. Мама радостно попыталась задушить меня в своих объятьях, после чего, практически не сбавляя градус своей восторженности, переключилась на дядю Майка и Луму. Мэри, конечно же, не проявила столь бурных чувств. Мне она деловито пожала руку, но с Майком такое не прокатило – он тут же подхватил мелкую на руки и принялся кружить в воздухе. Сначала моя младшая сестра пыталась сопротивляться, но в итоге все же вспомнила, что она всего лишь ребёнок, расслабилась и начала получать удовольствие от полета.

Мы все впятером уселись за праздничный стол, установленный в гостиной. Распределив между нашими тарелками картофельный салат, поджаренные на гриле стейки и прочие блюда, мама, само собой, принялась учинять нам с Лумой допрос:

– А как вы познакомились?

И вот тут я осознал, что зря мы с Лумой молчали всю дорогу. Нам и в голову не пришло придумать какую-то менее кровожадную и душераздирающую версию нашего знакомства. Ведь все окружавшие нас люди были прекрасно осведомлены о случившемся. Не прошло и секунды, как Лума уже придумала ответ:

– Через Facebook. Он написал мне какую-то ужасную банальность, вроде «Тебе не больно было? Ведь ты ангел, упавший с небес».

Мэри скривила гримасу отвращения на своей маленькой мордашке:

– Ну, конечно, куда ему придумать что-нибудь поинтереснее.

Быстрота и гладкость, с которой Лума придумала эту ложь, вдохновили меня присоединиться к импровизированной истории нашего с ней знакомства:

– А она ответила что-то жутко высокомерное, кажется: «У тебя есть пять минут, чтобы заинтересовать меня!».

– Точно, а он сначала нос начал воротить, мол «да кто ты такая, чтобы я тут ещё старался тебя заинтересовать», но видимо спортивный интерес взял своё, и Сэм продолжил писать.

– Ну, конечно, мне же захотелось убедить эдакую фифу, что я тоже не какой-то там бомж подзаборный.

– И вот так, слово за слово, мы в первый же день проговорили в онлайне до двух часов ночи.

– А какое у вас было первое свидание? – спросила Мэри. – В McDonald's небось тебя потащил? На большее, поди, фантазии не хватило.

– Нет, первое свидание у нас было очень романтичное. Сэм постарался на славу. Он раздобыл ключи от выхода на крышу в их доме, затащил туда пару шезлонгов, развешал по всему периметру огромную гирлянду, очень красивую с тысячью таких ярких беленьких огонёчков. А ещё я рассказала ему, что люблю сладкое, и он, похоже, скупил целый кондитерский отдел – буквально завалил меня всякими шоколадками, конфетами, печеньками. Мы сначала смотрели на закат, а после просто разговаривали полночи.

А это, и правда, было самым настоящим нашим первым свиданием… Я посмотрел на Луму – на её губах буквально сияла лучезарная улыбка, а глаза стали уже не бледно-голубыми, а цвета неба в солнечный день. Она была такой красивой. Я невольно улыбнулся, глядя на неё. Мелкая чертовка Мэри приметила моё по уши влюбленное выражение лица и незаметно для остальных показала мне поднятый вверх большой палец, как бы говоря: «да, она в поряде!». Я подмигнул сестре в ответ. Эту кроху я тоже любил, особенно в тот день.

Дальше беседа за столом пошла ещё более оживленно. Лума держалась великолепно – спокойно отвечала на миллиард маминых вопросов, перебрасывалась шутками с Мэри и даже не забывала периодически рассказывать, какой я замечательный. Думаю, под конец вечера моя мама была уже полностью очарована ей. Если бы я сказал, что завтра же мы с Лумой поженимся, мама, наверное, крикнула бы «Мазаль тов»[101] и побежала покупать подвенечное платье для своей будущей невестки.

Около восьми часов вечера домой, наконец, вернулся отец. Он лишь коротко поздоровался с гостями и сразу удалился в свой кабинет. Судя по всему, о потеплении отношений между нами не могло быть и речи. Мама попросила извинения и вышла из-за стола. В следующую же минуту со стороны отцовского кабинета начали доноситься приглушенные крики. Моя мама была из той породы консервативных женщин, что считают мужа единовластным главой семьи, а каждое его слово истиной в последней инстанции. За всю свою жизнь я ни единого раза не слышал, чтобы она ругалась с отцом. Но видимо подобное хладнокровно-жестокое отношение к собственному сыну переполнило чашу её терпения.

Я посмотрел на Мэри. На лице сестрёнки отразился страх и смятение. Судя по всему, за время моего отсутствия это был далеко не единственный скандал, сотрясший стены некогда нерушимого, как скала, благополучия семейства Мастерс. Лума и в этой ситуации прекрасно проявила себя:

– Мэри, а ты уже пользуешься косметикой? Мне бы нужно подправить макияж, а я всю свою забыла дома.

Вся косметика моей сестры, наверняка, шла в комплекте с Хэппи Мил, да и я лично не заметил на лице Лумы ни капли грима, но Мэри с радостью утащила новую подругу в свою комнату на втором этаже. Мама вернулась к нам через пару минут. Она, конечно, попыталась спрятать свои истинные эмоции за натянутой улыбкой, но её лицо выглядело чрезвычайно расстроенным, и, кажется, она даже успела смахнуть по дороге несколько слезинок.

– Вы извините, просто у Джорджа очень важный проект, он никак не может сейчас пообщаться с вами и просит прощения.

Предшествовавшие этому крики и до крайней степени печальное выражение на лице матери на какое-то время заставили меня крепко сжать кулаки, которые меня так и подмывало отправить по адресу физиономии отца. Но обучение в Ордене не прошло даром – я сделал несколько глубоких выдохов и успокоился. В конце-то концов – мне семнадцать, я паладин и, мать его за ногу, я уже убил по меньшей мере трех кровожадных вампиров! Я сумею поговорить с отцом на равных и разрешить эту ситуацию так, чтобы маме и Мэри больше не пришлось из-за этого страдать! Поднявшись из-за стола, я направился в отцовский кабинет. Мама всплеснула руками и начала уже причитать:

– Нет, Сэм, не ходи туда. Он очень занят…

Но дядя Майк остановил её:

– Не волнуйся, Молли, всё будет хорошо. Сэм справится.

Как же здорово, что у меня есть такой понимающий дядя! Подойдя к двери кабинета, я постучался и, не дожидаясь ответа, зашел внутрь. Папа стоял возле окна, держа в руке широкий стакан с дюймом виски на дне. Отца, пьющего крепкий алкоголь не за праздничным столом или в компании друзей, я видел впервые. Он обернулся, но лишь молча посмотрел на меня. Это не будет разговор ребёнка со старшим, я должен держаться с ним на равных. Не спрашивая разрешения, сел на стул, стоявший напротив рабочего стола.

– Я пришел поговорить с тобой. По-взрослому, на равных. Ты, конечно, не знаешь всей истории, но дядя Майк, должно быть, поведал тебе хотя бы часть моих приключений. Я уже не мальчик, отец. Я не стану плакаться тут перед тобой и спрашивать: «папочка, почему ты меня не любишь?». Мне это всё уже не нужно.

Отец продолжил лишь безмолвно смотреть на меня, периодически переводя взгляд на кубики льда, плавающие в его стакане.

– Майк рассказал мне о твоих непростых взаимоотношениях с вампирами и о том, как ваш отец отдавал предпочтение ему вместо тебя. Чтобы ты знал – дядя сожалеет о том, что не поддержал тебя тогда. Он чувствует свою вину. Хотя я не разделяю его мнение. Во всей сложившейся ситуации виноват дед, ты сам и только потом дядя Майк. Я же вообще ни в чем перед тобой не провинился. Я твой сын, и во мне течет твоя кровь, и это она сделала меня вампиром. Но я не стану тут распинаться перед тобой и просить примирения. Я выжил без твоей помощи и, думаю, дальше спокойно смогу обойтись без неё. Дело не во мне. Всё это плохо отражается на маме и Мэри. Мы с тобой оба взрослые люди и можем решить эту проблему по-мужски. Женщины не должны страдать из-за нашего недопонимания. Мы сами обязаны нести ответственность за наши поступки и не перекладывать последствия на чужие плечи. Я предлагаю поступить следующим образом: при них мы будем делать вид, что всё нормально, – пожимать руки при встрече, перекидываться парочкой ни к чему не обязывающих фраз. Пускай они поверят в то, что наши отношения стали лучше. Это единственное, чего я от тебя хочу. Не ради себя, но ради них.

Я закончил свою речь. Отец какое-то время смотрел на кубики льда, плавающие в виски, затем сделал глоток и, даже не посмотрев в мою сторону, произнес единственное слово:

– Справедливо.

Большего мне и не требовалось. Я встал и направился к выходу. Уже в дверях отец окликнул меня. Я обернулся. Он достал из ящика стола небольшую коробочку и протянул её мне.

– За всю мою жизнь был лишь один единственный случай, когда отец предпочел меня Майку. Это случилось за два дня до его гибели. Он будто бы предчувствовал её. Позвал меня к себе в кабинет, очень похожий на этот, – папа сделал движение рукой со стаканом, указывая на стены комнаты, – и отдал мне эту коробку.

Я открыл крышку и обнаружил внутри медальон в виде крошечной бутылочки с буквально несколькими каплями какой-то невероятно темной жидкости. Она будто бы поглощала весь свет, падавший на медальон. Словно те дыры в космосе, что способны засасывать в себя целые галактики.

– Это кровь патера. По крайней мере, мой отец в это верил. Он говорил, что этот медальон принадлежал самому Первому Стражу. Теперь он твой.

Отец налил себе в стакан вторую порцию виски и разом осушил её.

– Я понимаю, что поступаю, как самый ужасный в мире отец… Но я не могу по-другому. Прости, Сэм, но меня просто воротит от всей этой вампирской нечисти. Я даже Мэри запретил смотреть по телевизору сериалы про кровососов.

– Ничего, отец, я всё понимаю. Ты тоже всего лишь человек, как и я сам. Спасибо за подарок.

Я развернулся и собрался уходить. Но папа снова окликнул меня. Он протянул мне руку и сказал:

– С Днем рожденья, сын.

На сотую долю секунды его лицо исказилось мимолетной гримасой боли и отвращения. Не ко мне и «вампирской нечисти», а к самому себе. Он понимал всю свою неправоту и слабость, ненавидел это в самом себе, но ничего не мог с этим поделать. Я пожал его руку и вышел из кабинета. Лума и Мэри уже вновь сидели за столом и оживленно беседовали с остальными. Услышав мои шаги, мама обернулась и уставилась на меня глазами, полными мучительного ожидания. Я кивнул ей и указал на коробочку в своих руках, тем самым давая понять, что все прошло хорошо.

Когда я занял своё место за столом, Лума положила руку мне на колено и тоже вопросительно заглянула в глаза. На этот раз мне даже не пришлось кивать головой, она и так всё прекрасно поняла и улыбнулась мне. Какое-то время я сидел молча и прокручивал в голове произошедшее в отцовском кабинете. Вспомнил собственные слова про ответственность, которую мы должны нести за свои поступки, и решил, что у меня осталось ещё одно важное дело. Наклонившись к Луме, я шепнул:

– Мне нужно отъехать ненадолго, с тобой здесь всё будет в порядке? Вместо ответа Лума нежно коснулась моего подбородка и поцеловала в щеку.

Глава 60

Сэм остановил свой Pontiac Firebird возле аккуратного двухэтажного дома с белоснежными стенами. Собственно, в этом районе все дома выглядели подобным образом. Он пересел на пассажирское сиденье, достал из бардачка несколько листов белой бумаги и, положив их на панель перед собой, принялся лихорадочно писать. Несколько раз останавливался, перечитывал написанное, что-то зачеркивал и даже скомкал несколько листов и бросил их на пол.

Через пару минут текст был готов. Сэм вышел из машины и, воровато озираясь по сторонам, подошел к крыльцу дома. Он собирался просунуть листы под дверь, но как только наклонился, раздался щелчок замка. Дверь открылась, и навстречу ему вышла белокурая девушка. Сэм неловко распрямился.

– Привет, Кристи.

Он ожидал увидеть на лице девушки страх, ненависть или хотя бы отвращение, но она лишь приветливо улыбнулась.

– Привет, Сэм. Пришел стащить мой коврик с надписью «Добро пожаловать»?

– Нет… Я… Я… – парень начал запинаться, при этом теребя в руках сложенные пополам листы бумаги. – Я тут написал кое-что. Хотел извиниться перед тобой. Вот, в общем…

Он протянул Кристи свое послание. Девушка взяла листы, но не стала разворачивать, а лишь прогладила пальцами место сгиба.

– Ну, если хотел, то давай – извиняйся. Опустим эти формальности, раз уж ты пришел лично.

Девушка снова улыбнулась. Похоже ситуация её забавляла.

– Пожалуй, так, и правда, будет лучше. Написано там всё равно отвратительно плохо.

Волнение, возникшее из-за неожиданной встречи с Кристи, прошло, и к Сэму вернулась былая уверенность. Теперь он заговорил спокойным и серьёзным тоном, таким же, каким обращался к отцу двадцать минут назад.

– Изначально я хотел попросить у тебя прощения за то, ты сама прекрасно знаешь за что. Это было ужасно, совершенно недопустимо и непростительно. Поэтому я передумал просить прощения – мой поступок не заслуживает его. Я просто хотел сказать тебе, что мне очень жаль, что так произошло, и ещё больше жаль, что это произошло именно с тобой. Я не могу объяснить тебе причину такого моего поведения, но хочу, чтобы ты знала, что всё это никак не было связано с тобой. Ты здесь была абсолютно не причем, и это полностью моя вина. Просто знай, что мне очень и очень жаль, и если бы можно было как-то исправить мою ошибку, я бы обязательно это сделал.

– Ты изменился. Стал таким серьёзным.

– Ты, мне кажется, тоже. Я не ожидал столь спокойной реакции.

– Не буду отрицать тот факт, что наше последнее свидание произвело на меня значительный эффект. Но и не стану утверждать, что эффект этот был исключительно отрицательным. Я, конечно, погоревала какое-то время, но в итоге пришла в себя. Ты помог мне избавиться от детской наивности. Знаешь, как в песне у Агилеры, – Кристи попыталась изобразить голос знаменитой певицы. – After all you put me through. You'd think I despise you. But in the end, I wanna thank you. 'Cause you make me that much stronger[102].

Девушка рассмеялась.

– Правда, вот только именно эти слова касаются тебя. Дальше там всё мрачно про измены и предательство – это всё не про тебя. Я давно уже простила тебя, Сэмми. Я ведь не дура, понимаю, что в твоей жизни случилось нечто очень серьёзное, раз ты вот так сбежал из дома. Может, у тебя какое-то психическое заболевание открылось, или ты осознал свою гомосексуальность, – девушка хитро прищурившись посмотрела на Сэма. – Нет? Ну, и замечательно. Тогда, может быть, тебя инопланетяне похитили или, на крайний случай, священник изнасиловал. В общем, я догадалась, что дело не во мне, и ты не хотел меня обидеть. Так что можешь успокоиться и перестать винить себя.

– Спасибо, для меня это очень важно. Ты, и правда, изменилась. Может, и к лучшему.

На мгновение в воздухе повисла неловкая пауза, но Кристи оборвала её своим вопросом:

– А почему ты именно сейчас решил исповедаться? Сколько времени прошло? Месяца два, наверное, уже, если не все три.

– Не знаю даже как тебе ответить. Просто я только сегодня впервые вернулся домой.

– Но ты знаешь мой номер телефона, мэйл, Skype, Facebook. Мог бы позвонить или написать.

Сэм задумался на мгновение. Он прекрасно знал, почему всё это время не связывался с Кристи – был слишком занят попытками обустроить свою новую жизнь в облике вампира, а ещё драками, разбойными нападениям, убийствами, пребыванием в заложниках и спасением прекрасных принцесс из лап чудовищ. Воспоминание о Луме отразилось на лице Сэма непроизвольной улыбкой, и Кристи мгновенно уловила это изменение.

– Ты нашел её! – радостно воскликнула девушка.

– Кого? – спросил Сэм, сбитый восклицанием Кристи со своих размышлений.

– Свою настоящую любовь! Снова улыбка озарила лицо Сэма.

– Да, нашел! По глазам вижу!

Сэм молчал. Трудно было придумать, как рассказать о нынешней девушке своей бывшей, с которой ты, к тому же, так плохо расстался.

– Вот и молодец! Очень рада за тебя.

Кристи наклонилась и поцеловала Сэма в щеку.

– С Днем рожденья, Сэмми. Ты же не думал, что я забыла об этом? А теперь беги, давай, к своей возлюбленной, у меня ведь тоже есть свои дела.

В этот момент за спиной Сэма раздался звук приближающегося автомобиля. Он обернулся и увидел припарковавшийся перед его Firebird пикап Ford F-150. За рулем сидел Джонни Сандерс. Кристи поспешила к нему на встречу, а Сэм неторопливо пошел к своей машине. Джонни проводил его долгим взглядом. Он так и не узнал своего бывшего лучшего друга, настолько сильно Сэм изменился за прошедшее время. Кристи забралась в машину и поцеловала Джонни. Сэм сел за руль Firebird и несколько минут просто смотрел вслед удалявшемуся автомобилю с его бывшим лучшим другом и бывшей девушкой. Он ощутил внутри себя какую-то тихую грусть. Будто бы в этом пикапе уезжала его прошлая спокойная жизнь обычного школьника. Теперь всё было совсем по-другому, и ему уже никогда не стать прежним.

Глава 61

После того, как мы вернулись домой, Лума отправилась к себе в комнату, а я решил задержаться в гараже. Мой Pontiac Firebird сегодня показал себя на дороге в разы лучше того, каким я его запомнил, и мне хотелось залезть под капот, чтобы узнать причину столь значительных перемен. Минут через пять или десять в кармане завибрировал телефон. Я достал мобильный и прочитал на экране сообщение от Лумы: «Жду в твоей комнате!».

Я тут же бросил Firebird, даже не закрыв капот, и буквально в три прыжка оказался возле двери своей спальни. Внутри меня ждала Лума, успевшая переодеться в домашний халат. Она сидела на краю кровати, привычно вытянув вперед свои прекрасные длинные ноги, и лукаво улыбалась. Комната была освещена романтичными всполохами десятка свечей, расставленных вдоль стен.

– Ты не удивился тому, что я так ничего и не подарила тебе на день рожденья?

– Нет. Ты мой главный подарок. Улыбка Лумы стала шире.

– Какие глупости ты говоришь! Одно другому не мешает.

Она достала из-за спины большую коробку в подарочной упаковке, встала с кровати и жестом предложила мне присесть на её место. Когда я сел на кровать, Лума протянула мне подарок и сделала шаг назад. Я развязал бант и принялся рвать бумагу, в которую была завернута оказавшаяся на удивление легкой коробка. На крышке красовалась надпись «Victoria's Secret», а вот под ней не было ничего – пустой картонный ящик. Я поднял глаза на Луму, ожидая разъяснений по поводу столь странного подарка. Объяснения были получены незамедлительно и в наилучшем виде.

Грациозным движением моя ненаглядная развязала пояс и элегантно сбросила свой халатик на пол. Лума предстала передо мной в одном лишь роскошном нижнем белье. Я не знаю, как называются подобные штуки, но на ней было надето нечто наподобие короткого корсета из синего шелка и черного кружева и такие же трусики. Кажется, из-за невероятного великолепия представшей предо мной картины у меня случился микроинсульт – всё тело сковало параличом, а рот непроизвольно приоткрылся. Лума снова улыбнулась, на этот раз соблазнительно игриво. Подошла ко мне и села сверху. Одну ладонь положила мне на шею, а вторую запустила в волосы на затылке. Мы начали целоваться, очень нежно и одновременно страстно. Мой паралич постепенно отступал, и я смог положить руки на талию Лумы. Её кожа была божественно прекрасна – нежная, гладкая и совсем чуточку теплая, словно едва нагревшаяся под первыми ещё несмелыми лучами весеннего солнца. Она ведь была вампиром, таким же, как и я, а наши тела гораздо холоднее человеческих.

Я вспомнил тот вечер, когда мы с Кристи уединились в машине на Утесе Эдварда. С ней все было по-другому. Кожа Кристи обжигала мои пальцы, а сердце – его стук сводил меня с ума. Я прижал голову к груди Лумы. Сердце моей любимой билось медленно и плавно. Его звук не раздражал меня, наоборот, я ощутил внутри себя какую-то умиротворенность. Это было моё родное сердце, то, рядом с которым я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Лума взяла моё лицо в свои ладони и пристально посмотрела на меня взглядом, полным любви и ласки. Её глаза были уже не просто голубыми, а ярко-синими, в тон нижнего белья.

– Я люблю тебя, Лума.

Впервые в жизни я проговорил эти заветные слова.

– И я люблю тебя, Сэм.

Лума поцеловала меня и снова отстранилась.

– Я должна признаться тебе – это будет мой первый раз. И я очень рада тому, что дождалась тебя.

Я улыбнулся в ответ.

– Аналогично.

Лума тоже улыбнулась, и мы вернулись к страстным поцелуям. Она сняла с меня футболку и нежными прикосновениями начала изучать торс, особенно тщательно очерчивая пальцами каждый кубик моего пресса. Благодаря усиленным тренировкам я уже мог похвастаться первоклассной рельефной мускулатурой, не хуже, чем у дяди Майка или даже самого Рэтла. Закончив оценку моего живота, пальцы Лумы пошли дальше, добрались до штанов, расстегнули пуговицу и принялись за молнию.

Прежде чем расстегнуть её до конца, Лума вновь отстранилась от меня. Пристально глядя мне в глаза и слегка покусывая нижнюю губу, она отвела руки назад, за спину. Кружевной корсет соскользнул вниз, обнажая её грудь. Она была небольшого размера, но безупречно красивая благодаря своей идеально круглой форме. Мне трудно было представить себе что-то более прекрасное. На её правой груди было целых восемь родинок, разбросанных по окружности, словно причудливое созвездие. Во всём образе Лумы меня больше всего привлекало уникальное сочетание чего-то милого, хрупкого, нежного и одновременно сильного и страстного. Вот и эти родинки на её груди добавили нежности и романтики в невероятно сексуальную картину происходящего.

Я принялся целовать каждую из них, одновременно добравшись ладонями до маленькой и очень упругой попки Лумы. Встав на ноги, я поднял любимую вверх, придерживая ладонями за роскошные бедра. Развернувшись и не прекращая целовать, аккуратно положил её на кровать и навис сверху, опираясь на локти. Руки Лумы продолжили изучать моё тело. Прошлись по округлившимся от напряжения бицепсам, перешли на плечи, затем спину, наконец, добрались до джинсов и принялись стаскивать их с меня вниз.

Мы никуда не спешили. Неторопливо исследовали тела друг друга руками, губами и взглядами. Лума была просто восхитительна. Длинные стройные ноги, маленькая круглая попка, тонкая талия, плоский животик с вертикальной линией, разделяющей его на две половинки, небольшая грудь идеальной формы и казавшиеся мне невероятно милыми плечи с немного торчащими ключицами. Каждый дюйм её тела был просто идеален.

В какой-то момент, абсолютно незаметно для нас обоих, произошло то, к чему шли все эти объятья и поцелуи. Мы слились воедино, и это произошло именно так, как поется в тех песнях и описывается в тех книгах, которым я раньше никогда не верил. Больше не было меня и не было её. Не было наших рук, наших ног, не было кровати, на которой мы лежали, не было комнаты, в которой находилась эта кровать. Здание штаба, Бриксби, Соединенные Штаты Америки и весь прочий мир – все это осталось где-то далеко позади, растворившись в окружавшем нас воздухе, наполненном одним лишь теплым светом десятка свечей.

Ритмичные движения вводили нас в некий любовный транс, многократно усиливая восприятие происходившего. Чувства, ощущения, они больше не были её или моими, теперь они стали нашими общими. Каждый её сладкий вздох отражался вспышкой нежного тепла внутри меня. Я чувствовал, как её руки впиваются в мою спину, и одновременно ощущал эти самые пальцы, будто они были моими собственными. Наши сердца бились в одном и том же спокойном и убаюкивающем ритме. Наши взгляды растворялись друг в друге. Я тонул в бесконечной синеве её прекрасных очей и в то же время видел себя со стороны глазами Лумы.

Происходившее длилось бесконечно. Пространственно-временной континуум просто остановился в своём вечном полете сквозь галактики и позволил нам наслаждаться друг другом. Вскоре окружавшее нас пространство начало погружаться в темноту. Это свечи, расставленные по всей комнате, догорали, и их язычки пламени гасли один за другим. Спустя пару минут, часов, неделю, месяц, а может быть, и сотню лет, Лума притянула моё лицо к себе и страстно, но одновременно очень нежно, как умела делать она одна на всем белом свете, прикусила мою нижнюю губу.

Я почувствовал, как её тело содрогается подо мной, и эта дрожь передалась мне. Каждая клеточка моего тела начала вибрировать в унисон с Лумой. Из её груди вырвался протяжный и бесконечно сладостный стон. Одновременно наши тела словно бы пронзило молнией. Мы оба замерли на мгновение. Я почувствовал, как руки Лумы соскальзывают с моего лица, и вслед за ней меня тоже накрыло волной бесконечного спокойствия и легкости. Мы будто бы растворились в окружающем мире и стали лишь сгустками энергии, парящими в воздухе.

В тот же миг последняя свеча погасла, и комната погрузилась в кромешную темноту. Но я этого даже не заметил. Для меня Лума будто бы светилась изнутри, и, когда я прикасался к ней, это голубовато-белое свечение передавалось и мне. Так мы молча пролежали ещё минут пять. Только когда восторг внутри меня немного угас, я откатился в сторону и незаметно избавился от презерватива. Эта гадкая латексная штука портила всю романтику, но забота о здоровье и благополучии девушки для меня была важнее.

Лума положила голову мне на грудь. Я поцеловал её в макушку и принялся гладить по волосам.

– Знаешь, я впервые задумалась о будущем с того самого момента, как меня похитили и посадили на цепь.

Голос любимой, всегда радовавший мой слух, теперь звучал ещё приятнее. Мне словно бы вливали в уши чистый экстракт удовольствия.

– И о чем ты задумалась?

– О тебе, обо мне, о нас.

– Мне нравится это «нас».

Я снова поцеловал Луму, на этот раз в лоб.

– Это собственно и всё. Я не думала ни о чем больше. Ни какой тебе свадьбы, детей, домика в пригороде, газонокосилки и золотистого ретривера. Все это кажется мне таким глупым. Просто хочется быть с тобой, и мне наплевать, закончится ли это женитьбой и как будут звать нашего первенца.

– А если я захочу надеть на твой палец кольцо с огромным бриллиантом?

– Валяй, хоть с двумя. Если тебе этого действительно захочется.

– А если не захочется? Если мы будем одной из тех прогрессивных парочек, что всю жизнь путешествуют по миру, не заморачиваясь по поводу регистрации брака?

– Отлично. Знаешь, Сэм, всю свою жизнь я провела, строя планы. Я знала, что буду делать в восемнадцать, в девятнадцать, в двадцать, в тридцать, в сорок и даже в семьдесят лет. И чем все это закончилось? Планы – это, конечно, хорошая штука. Они помогают в достижении определенных целей, но не всё в этой жизни должно соответствовать твоим планам. Есть вещи, которыми нужно наслаждаться, не думая о будущем. Просто расслабиться и плыть по течению. Я думаю, любовь и отношения – это именно такие вещи. Они не поддаются планированию. Нельзя составить распорядок отношений. Я просто хочу быть с тобой, и только это сейчас важно.

– Лума Мария Гессе, вы официально самая невероятная девушка на планете и во всей галактике. И я люблю каждую клеточку вашего тела и каждую мысль, покоящуюся в вашей светлой голове.

Я притянул Л уму к себе так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Я очень и очень сильно люблю тебя, Лума. И я бесконечно счастлив тому, что ты есть в моей жизни.

– И я люблю тебя, Сэм Уильям Мастерс.

Лума провела ладонью по моей щеке и поцеловала в губы.

Глава 62

Операция против Братства Тьмы получила кодовое название «Доктор Клюв», в честь средневековых европейских врачевателей, занимавшихся лечением больных бубонной чумой во время эпидемии «черной смерти». В их весьма колоритный костюм, помимо длинного кожаного плаща, перчаток и шляпы, входила специальная маска с длинным птичьим клювом. Эта штуковина должна была не только отпугивать чуму своим внешним видом, но и носила чисто функциональное назначение – клюв заполняли смесями сильно пахнущих трав, чей аромат облегчал жизнь доктору, которому приходилось постоянно пребывать в окружении ужасающего чумного смрада.

Заболевание, которым мы собирались «отравить» праймов и их приспешников, называлось Красной чумой, да и само Братство можно было сравнить с эпидемией, поразившей человеческое общество, поэтому олицетворение нашей операции в образе чумного доктора показалось всем очень даже подходящим. В одно из многочисленных совещаний Ордена Рэтл даже нарисовал небольшой набросок с этим «Доктором Клювом» и оставил его на столе среди других бумаг. Я подобрал понравившийся мне рисунок и сохранил его. Чумной доктор смотрелся внушительно – облаченный во всё черное великан с жутковатой маской, полностью скрывающей лицо. Готовый персонаж для нового ужастика в духе Сайлент Хилл. Доктор выглядел так, будто бы он в прямом смысле сражался с чумой, отвешивая ей мощные удары своей увесистой палкой и бросая вместо гранат головки чеснока из связки, закрепленной на поясе.

На подготовку операции «Доктор Клюв» ушел почти целый месяц. Лесоруб и Флеминг съездили в Салем, знаменитый в прошлом своей охотой на ведьм, где располагался ближайший к нам могильник жертв Красной Чумы. Профессору удалось извлечь из останков инфекционный агент. Проверить действенность заразы было решено на мистере Байере, начальнике охраны «Blood Inc.», который все это время просидел в той самой коморке, где я проходил своё последнее испытание на звание паладина. Однако Байер не выдержал заточения и покончил с собой. Так как ни веревки, ни того, к чему её можно было бы прикрепить, в его темнице не было, подонок решил перегрызть собственные вены. Но наша черная вампирская кровь густая и тут же начинает сворачиваться при контакте с воздухом, поэтому Байеру пришлось высасывать жидкость из вен и выплевывать её на пол до тех пор, пока он не потерял сознание и не скончался в результате кровопотери. Трудно представить себе более «достойную» смерть для ублюдка, державшего Л уму на цепи.

Ещё неделя ушла на то, чтобы отыскать нового подопытного из ночных. Эксперимент прошёл удачно. После этого Флеминг приступил к разработке вакцины – ведь мы не хотели начать эпидемию, которая привела бы к смерти всех вампиров на планете, включая нас самих. Вакцина была синтезирована и разослана по всем отделениям Ордена в стране. Каждый дневной в Штатах получил иммунитет от Красной чумы. Параллельно с этим мы занимались розыском местоположения завода праймов по розливу крови. Нам повезло – предприятие под нехитрым названием «Тета-2» располагалось всего лишь в двадцати пяти милях[103] на восток от нашего штаба. Словно бы сама судьба преподнесла нам такой подарочек.

Потом была разведка и разработка плана операции. Мы должны были тайно проникнуть на объект, отравить запасы крови праймов и, не обнаружив своего присутствия, покинуть завод. Поэтому было решено оставить слишком громоздкого и заметного Лесоруба в штабе. Сначала дядя Майк не хотел брать и меня, но Рэтл встал на мою защиту. Он сказал, что три человека – это слишком мало для столь сложной операции. К тому же, с нами должен был пойти Флеминг, так как только он мог грамотно произвести инфицирование запасов крови праймов Красной чумой. Стокера назначили прикрывать профессора, а мы с дядей и Рэтлом должны были обеспечить безопасность периметра, ведь в отличие от главного офиса «Blood Inc.», завод праймов охраняли исключительно вампиры. Рэтл даже прихватил с собой взрывчатку. В том случае, если нас обнаружат, и придется отступать под огнем противника, тренер намеревался хотя бы взорвать сам завод, раз уж не получилось отравить всех ночных разом. Операция «Доктор Клюв» была назначена на полночь воскресенья.

Глава 63

Черный внедорожник остановился в лесу в двухстах ярдах[104] от забора, огораживающего территорию завода «Тета-2». Это было крупное предприятие с несколькими корпусами и вспомогательными строениями. Разливочный цех, являвшийся целью операции «Доктор Клюв», располагался в самом большом из них – трехэтажном здании с фасадами черного цвета. По периметру объекта был установлен сетчатый забор с колючей проволокой и камерами видеонаблюдения.

Камеры передавали картинку на главный пульт охраны через беспроводную связь с большим радиусом действия, поэтому для Майка не составило труда взломать её, ещё сидя в машине. Он создал «петлю» – запустил по кругу последние двадцать секунд записи, и таким образом лишил охрану возможности наблюдать за территорией в режиме реального времени. Майк, Сэм, Стокер, Флеминг и Рэтл покинули внедорожник и короткими перебежками направились к забору. На каждом из них, включая Флеминга, был надет защитный костюм паладина, а на головах, поверх лыжных масок, закреплены приборы ночного видения. В нерабочее время освещение на заводе отключалось, за исключением пульта охраны и нескольких прожекторов на территории, а пользоваться фонарями было слишком опасно.

Достигнув забора, Рэтл встал спиной к сетке и сложил руки вместе ладонями вверх. Стокер поставил ногу на ладони тренера, и тот мощным толчком подкинул паладина в воздух на добрые семь футов[105]. Эдгар перелетел высокий забор, не задев колючую проволоку, и приземлился с другой стороны. Его примеру последовали Майк и Сэм. Флеминг не мог похвастаться такой ловкостью, поэтому ему пришлось перелезать через препятствие с помощью Рэтла и Стокера с другой стороны. Защитный костюм паладина выдержал испытание «колючкой». Последним шел Рэтл. Он сделал несколько шагов назад и, разбежавшись, преодолел забор буквально в два прыжка, практически не коснувшись проволоки.

Оказавшись на другой стороне, тренер предусмотрительно поправил примятую Флемингом «колючку», чтобы та не вызвала подозрений у патрулировавших территорию охранников. Разливочный цех от забора отделяла полоса газона шириной в триста футов[106], хорошо освещенная четырьмя прожекторами. Стражники Ночи пересекли её по одному, предварительно внимательно осмотревшись по сторонам. Наконец все пятеро оказались возле запасного входа в цех. На двери был установлен довольно серьёзный замок с дополнительной системой аутентификации при помощи карты с магнитной полоской. Но Стокер знал своё дело – уже через несколько секунд дверь открылась. Внутри стояла полнейшая темнота, поэтому паладины опустили на глаза приборы ночного видения.

Все, кроме Флеминга и Рэтла, достали свои пистолеты, предусмотрительно снабженные глушителями. На последнем собрании перед операцией Рэтл объявил, что при малейшем подозрении на обнаружение, каждый встреченный паладинами охранник «Тета-2» должен быть обезврежен ещё до того, как он успеет поднять тревогу. Первым внутрь здания вошел тренер, за ним Майк и Сэм, далее следовал Флеминг и замыкал отряд прикрывавший тылы Стокер.

Рэтл продвинулся вглубь здания уже примерно на десять футов[107], Майк и Сэм следовали прямо за ним, а Флеминг и Стокер в небольшом отдалении. Раздался едва слышный щелчок закрывающегося замка. Такая вроде бы ничего не значащая мелочь, но боевые инстинкты Рэтла тут же забили тревогу. Не оборачиваясь, он схватил Сэма и Майка за воротники их костюмов и так резко и сильно дернул вперед, что оба они упали на пол и по инерции пролетели ещё несколько футов. В то же мгновение воздух в помещении взорвался раскатами грома. Рэтл выхватил пистолет, развернулся назад и, оттолкнувшись пятками от пола, начал падать на спину, одновременно открывая стрельбу по неизвестному противнику. Тренер не успел даже увидеть нападавших, а лишь услышал звуки их выстрелов, но этого было достаточно.

К сожалению, у Рэтла было только две руки. Он успел убрать Сэма и Майка с линии огня, но Стокер и Флеминг оставались на своих местах. Развернувшись и падая спиной вперед, тренер успел разглядеть в зеленом свете прибора ночного видения, как головы последних двух членов их отряда буквально разлетелись на части, пронизываемые очередями из штурмовых винтовок. Нападавшие использовали Mk.14 EBR из арсенала «морских котиков». Рэтл сразу же распознал их по звуку. В таком оружии применялся патрон 7.62, гораздо более мощный, чем 5.56 стандартной армейской винтовки Ml6. Несколько пуль угадили и в самого тренера. Броня на торсе справилась со своей задачей, но один из зарядов попал в менее защищенное бедро и пускай неглубоко, но всё же повредил мышцу. Другой оцарапал шею, оставив горизонтальную полоску мгновенно запекшейся черной крови.

Вдруг кто-то повернул рубильник, и всё помещение осветилось сотней ламп, закрепленных под потолком. Сэм и Майк тут же были ослеплены – многократно усиленный приборами ночного видения свет буквально обжог их глаза. Но Рэтл предвидел и этот поворот и успел избавиться от прибора. Он произвел ещё несколько выстрелов, каждый из которых достиг своей цели. Теперь при свете он смог разглядеть нападавших – пять мертвых тел охранников безжизненно болтались на веревках, привязанных к потолочным балкам. На каждом из них была надета полная экипировка бойца спецназа и прибор ночного видения.

Это была засада. Их ждали подготовленные убийцы, избравшие оптимальное положение для атаки – возле самого входа над головами своих будущих жертв. Даже сам Рэтл не догадался обернуться и посмотреть наверх. Как только Стражники вошли внутрь, кто-то закрыл за ними дверь, и убийцы принялись расстреливать их в спины. Идеальный план – всё должно было закончиться буквально за несколько секунд, так что незваные гости не успели бы даже оказать сопротивление. Праймы не учли лишь одного – того, насколько Рэтл был хорош в своем деле.

Разобравшись с нападавшими, тренер поднялся на ноги и подбежал к Сэму и Майку. Они всё ещё лежали на полу, закрывая ладонями обожженные глаза. Рэтл помог им встать:

– Уходим. Это была ловушка. Я уничтожил первый отряд, но они наверняка пришлют ещё кого-нибудь, – голос Рэтла оставался неизменно спокойным даже в такой ситуации.

– Где Стокер и Флеминг? – спросил Майк, пытаясь осмотреться по сторонам. Зрение постепенно возвращалось к нему, но все ещё было замутнено.

– Мертвы. Надо уходить.

Рэтл побежал вперёд, держа своих не совсем зрячих напарников под руки. Распахнулась боковая дверь. Тренер вновь толкнул Сэма и Майка вперёд, а сам повернулся и несколько раз выстрелил в грудь вошедшему, тут же отбросил его назад ударом ноги в живот и одновременно сменил обойму в пистолете. За упавшим охранником следовал целый отряд. Все они были экипированы, как бойцы спецназа. Однако на тех, что болтались теперь на веревках возле входа, были надеты приборы ночного видения, поэтому Рэтл смог обезвредить их точными выстрелами в голову. Эти же носили шлемы с забралом из бронированного стекла и бронежилеты с защитными воротниками-стойками. Произвести смертельный выстрел в такого бойца можно было только из оружия большего калибра, чем у обычного пистолета. Рэтлу оставалось лишь стрелять по менее защищенным рукам и ногам.

Тренер захлопнул дверь, чтобы хоть на несколько секунд задержать отряд охранников, и осмотрелся по сторонам. Рядом с ним располагались огромные цистерны, в которых, судя по всему, и хранились запасы крови, предназначенные для розлива по бутылкам. Рэтл выпустил целую обойму по этим бочкам. Мощные струи красной жидкости, вырывавшиеся наружу под большим давлением, разлетелись во все стороны. Тренер сменил обойму и бросил пистолет уже прозревшему Майку.

– Пробивайтесь вперёд, я за вами. Стреляйте по ногам.

С разных сторон послышались звуки открывающихся дверей и звонких шагов тяжелых армейских ботинок по кафелю пола. Отряды охранников окружали паладинов со всех сторон. Майк принялся отстреливаться с двух рук, Сэм присоединился к нему. Один за другим охранники падали, подкошенные попаданиями в ноги. Но они были живы и продолжали стрелять в ответ уже лежа на полу. Рэтл достал из-за спины блестящие черные вакидзаси. Дядя с племянником отступали вглубь помещения. Тренер, словно торнадо, принялся метаться из одной стороны в другую, безумно быстро размахивая своими клинками. Трюк с цистернами удался на славу – струи крови попадали на забрала шлемов охранников, лишая их возможности видеть, а лужи красной жидкости, уже растекшейся по всему полу, заставляли их поскальзываться и падать. Лезвия вакидзаси врезались в плоть, отрубая руки и ноги и даже пронзая бронежилеты. В процессе этой безумной мясорубки Рэтл получил ещё несколько ранений. Одна пуля вонзилась ему в левое плечо, другая прошла на вылет сквозь голень, сразу две оцарапали лицо. Наиболее удачливой из них удалось повредить правое ухо. Не меньше десятка выстрелов приняла на себя броня костюма. Тренер продолжал сражаться, не обращая внимания на ранения и боль.

Всего через пару минут двенадцать мертвых тел украшали собой помещение цеха. Черная кровь убитых охранников, ставшая жидкой после соприкосновения с серебром в клинках Рэтла, растекаясь по кафелю, встречалась с красной человеческой кровью, но не смешивалась с ней, а образовывала причудливые узоры. Красные и черные кляксы и подтеки на белом кафеле теперь походили на причудливые полотна Джексона Поллока.

Отбив очередную атаку, Рэтл наклонился к одному из поверженных противников, намереваясь забрать винтовку, но его остановил шквальный огонь. Охранники больше не рисковали подходить близко, теперь они стреляли сквозь дверной проём, стоя на улице. Тренеру пришлось отступить. Двигаясь с проворством дикой кошки и быстротой гепарда, Рэтл добрался до лестницы на второй этаж, под которой находился склад готовой продукции. Здесь среди стеллажей держали оборону Майк и Сэм.

Охранники сменили тактику – теперь они принялись забрасывать помещение дымовыми гранатами. У них были противогазы и прицелы с тепловизорами, при помощи которых намеревались обезвредить отряд паладинов, держась на безопасном расстоянии. Рэтл передал Майку свою последнюю запасную обойму.

– Сколько у вас осталось?

– Два патрона, – ответил Майк.

– У меня три, – произнес Сэм.

Рэтл огляделся по сторонам. Лестница, под которой они сейчас сидели, находилась у северной стороны здания, а отряд охранников собрался у южной. Тренер постучал по стене – бетон, но не слишком толстый. Он достал из-за пояса небольшой брусок взрывчатки С4, который взял с собой на тот случай, если им не удастся отравить запасы крови. Рэтл протянул Майку пульт, при помощи которого можно было активировать детонатор.

– Отдай мне пистолет с двумя патронами. Спрячьтесь в дальнем углу склада. Я пойду на второй этаж. Они последуют за мной. Как только последний из отряда поравняется со стеной – нажимай кнопку. Взрыв убьет парочку из них и повредит лестницу, так что они не смогут последовать за вами.

– А как же ты? – спросил Сэм.

– Я продержусь какое-то время, – прочитав сомнение во взгляде своего юного ученика, Рэтл добавил. – Поезжайте в штаб, хватайте Лесоруба, Гика и побольше оружия. Я смогу вас дождаться. Тактическое отступление, Сэм. Помни, чему я тебя учил.

Сэм понимал, что Рэтл собирается пожертвовать собой ради них с Майком, но слова о тактическом отступлении зародили в его сердце надежду. Если вдавить педаль газа в пол до штаба и обратно, можно обернутся за полчаса или даже двадцать минут. В арсенале есть гранатомёты, пулемёты, снайперские винтовки – вчетвером и с таким вооружением они смогут разнести на куски весь завод «Тета-2». И он знал, насколько хорош Рэтл – тридцать минут он сможет продержаться даже против целой армии! Сэм протянул тренеру руку и крепко пожал её.

– Мы вернемся за тобой, друг, – Майк тоже пожал руку Рэтла. – Обязательно вернемся!

Тренер лишь слегка кивнул головой и побежал вверх по лестнице, сделав по дороге последние два выстрела, чтобы привлечь к себе внимание охранников. Уловка сработала. Отряд ночных последовал за ним. В заполнившем почти всё пространство дыму охранники не заметили спрятавшихся среди складских стеллажей Майка и Сэма и прошли мимо бруска С4, лежавшего на полу возле стены. Майк насчитал пятнадцать охранников, и когда последний из них поднялся на первую ступень лестницы, нажал кнопку детонатора. Прозвучал мощный взрыв, и тела как минимум трех охранников подбросило до самого потолка.

Майк и Сэм рванули к выходу. Снаружи был припаркован внедорожник, на котором к зданию подъехал последний отряд охранников. Его двери были открыты, а ключ торчал в замке зажигания. Майк вскочил за руль, а Сэм на пассажирское сиденье. Разбрасывая из-под колес куски дерна, автомобиль на высокой скорости пересёк всю территорию завода и, протаранив шлагбаум, вылетел через главные ворота. Охранники на пропускном пункте среагировали мгновенно, и уже через пару секунд вслед за Стражниками мчались два точно таких же внедорожника.

Майк вырулил на трассу. В зеркале заднего вида отчетливо виднелись огни фар автомобиля ночных. Паладин пошарил в бардачке и выудил оттуда пистолет, припасенный кем-то из охранников. Передал его племяннику:

– Полезай на заднее, попытайся пристрелить этих гадов.

Сэм взял пистолет и пересел на задний ряд сидений. Он уже видел лица охранников в преследовавшей их машине. Прицелился и выстрелил прямо через стекло.

– У меня две новости – хорошая и плохая, – обратился он к дяде. – Наш автомобиль бронирован. Но у них точно такие же тачки, а значит, я не смогу никого грохнуть.

Майк нажал на кнопку, открывающую багажник. Сэм на всякий случай все же выстрелил один раз по водителю преследовавшего их автомобиля. На лобовом стекле лишь расползлась паутинка трещин.

– Стреляй по колесам.

Чтобы лучше прицелиться, Сэм перелез в багажник и принялся стрелять. Машина ехала на скорости не менее семидесяти миль в час[108], а состояние трассы оставляло желать лучшего. Сэма то и дело подбрасывало вверх и мотало из стороны в сторону. По меньшей мере семь выстрелов пролетели мимо цели. Восьмой и девятый пришлись в левое колесо. Но ничего не произошло.

– У них Run-flat[109], стрелять бесполезно, – прокричал Сэм, обернувшись к Майку.

В то же мгновение пуля ударила о дверцу открытого багажника. Сэм развернулся и лег на пол, прячась за бортом. Охранник, сидевший на пассажирском сиденье преследовавшего их внедорожника, высунулся по пояс из окна и начал стрелять по автомобилю паладинов. Парень не растерялся и открыл ответный огонь. Пули противника несколько раз продырявили спинки задних сидений, но четвертый или пятый выстрел Сэма угодил охраннику прямо в лоб. Мертвое тело так и осталось на половину свисать из окна движущегося автомобиля. Сэм взглянул на свой пистолет – его затвор отъехал в крайнее заднее положение, а значит, в магазине больше не осталось патронов.

– У меня ещё две новости. Хорошая – я прикончил одного из них. Плохая – у нас закончились патроны.

– Ладно, тогда попробуем по-другому. Мне нужно лишь дождаться подходящую машину, чтобы избежать лишних жертв.

К тому моменту внедорожник мчался по трассе со скоростью уже не менее девяноста миль в час[110]. По встречной полосе проезжали грузовики, легковушки, семейные универсалы и, наконец, попался Volvo ХС90 – достаточно тяжелый, но очень надежный и безопасный автомобиль. Когда встречная машина уже практически проехала мимо, Майк резко дёрнул рулем влево. Его автомобиль протаранил заднее крыло Volvo. От удара автомобиль развернуло, и он врезался в преследовавший паладинов внедорожник.

– Один готов! – радостно прокричал Сэм.

Водитель второго автомобиля охранников, все это время ехавшего всего в паре футов за первым, успел среагировать вовремя. Он выехал на обочину, обогнал затор и уже давил на газ дальше, стремясь проскочить вперёд и подрезать машину паладинов. Майк дернул рулем в другую сторону, чтобы не позволить обогнать себя. Это помогло, но преследователь не сдавался.

– Скоро съезд к штабу. Мы не можем тащить его за собой! Это слишком опасно. Если не удастся сбросить хвост сейчас, придется ехать дальше по трассе! – произнес Майк.

Сэм принялся лихорадочно осматриваться по сторонам, пытаясь отыскать в багажнике что-нибудь полезное. Но в машине было пусто. Парень уставился на автомобиль преследователей. Тот вилял из стороны в сторону, то возвращаясь на дорогу, то вновь выскакивая на обочину. Майк грамотно блокировал каждую попытку преследователей пойти на обгон. Несколько раз охранник пробовал выехать на встречную полосу, но там было слишком оживленное движение. Наконец внедорожник вновь вырулил на обочину, на этот раз более резко, так что его колеса оказались на самом краю насыпи. Сэм схватился руками за спинки заднего ряда сидений, уперся ногами в борт багажника и прокричал:

– Жми по тормозам!

Майк мгновенно среагировал. Внедорожник резко сбросил скорость. Водитель преследовавшей машины инстинктивно дернул руль вправо, пытаясь избежать столкновения. Переднее колесо сорвалось с высокой дорожной насыпи, увлекая за собой всю железную махину общим весом под пять тысяч фунтов[111]. Внедорожник перевернулся и, кувыркаясь через крышу, полетел вниз. Мгновенье спустя Майк резко повернул руль влево, съезжая с трассы на дорогу, ведущую к штабу Ордена.

Глава 64

Вдали показались огни фонарей штаба Ордена Стражников Ночи. Майк немного сбросил газ и повернулся к Сэму, уже перебравшемуся на переднее сиденье:

– Ты в порядке? Не ранен?

Сэм не ответил. Он напряженно вглядывался куда-то вдаль. И вдруг закричал:

– Газуй!

Ещё не успев обернуться, Майк вдавил педаль акселератора в пол, повинуясь голосу Сэма, который не на шутку перепугал его. Когда же водитель перевел свой взгляд на дорогу перед автомобилем, холодная игла панического страха пронзила и его сердце. Ворота были распахнуты, на территории перед зданием штаба стояло три незнакомых автомобиля. Это были черные внедорожники, точно такие же, как тот, на котором сейчас ехали Майк и Сэм. Но самое главное – вместо массивной железной двери на фасаде здания зияла огромная дыра, оскалившаяся «клыками» бетона, вывороченного из стены.

Рядом с машинами стояло пятеро бойцов, одетых в такую же защитную экипировку, что была у охранников «Тета-2». Они обернулись на звук приближающегося автомобиля и тут же открыли стрельбу. По лобовому стеклу внедорожника мгновенно расползлось с десяток паутинок трещин от пулевых попаданий. Майк лишь сильнее вдавил педаль в пол. Сбив на ходу двоих нападавших, автомобиль въехал прямо в пролом в стене здания, образовавшийся на месте двери. Скорости хватило на то, чтобы машина целиком заехала внутрь, пролетела через весь коридор и, сильно ударившись о стену в конце пути, все же на половину вкатилась в командный пункт.

Внутри штаба находилось ещё двое бойцов Братства Тьмы. Одного из них также удалось сбить автомобилем. Второй стоял возле диванов в гостиной. Сэм открыл дверь, сделал шаг наружу, но охранник уже успел вскинуть свою винтовку и открыл по нему стрельбу. Парень присел за бронированной дверью. Ярость накатила на Сэма. Эти ублюдки убили двоих его друзей, а, возможно, уже и Рэтла. Но самое главное – любимая девушка Сэма была где-то здесь, и, может быть, в этот самый момент другой такой же охранник наставил на неё ствол своей винтовки. Мысль о том, что Луме грозит смертельная опасность, окончательно вывела Сэма из равновесия. Он почувствовал, как две пары острых клыков прорывают десны, а мышцы наливаются животной силой.

Но Рэтл хорошо натренировал его, поэтому ярость не лишила парня рассудка. Сэм огляделся по сторонам в поисках спасения. Рядом валялся стул. Паладин подтянул его к себе ногой, взял в руки и бросил в противника. Вместо того, чтобы просто отклониться в сторону, охранник решил расстрелять летевший в него стул. Для этого он поднял ствол винтовки вверх. Сэм заметил это движение и бросился из-за своего укрытия на ночного. Переполненный вампирской яростью, он пересек всю комнату в два прыжка и, словно бы вновь оказавшись на футбольном поле, врезался плечом в солнечное сплетение охранника и повалил его на пол.

Винтовка все ещё оставалась в руках противника, но он даже не успел направить ствол на атаковавшего его молодого вампира. Оказавшись верхом на охраннике, Сэм сорвал с него шлем, и, орудуя забралом из бронированного стекла, как ножом гильотины, одним мощным ударом переломил шею врага. Паладин раскрыл рот, обнажая клыки, и издал победный животный рык. Сэм ещё не успел подняться на ноги, как навстречу ему из коридора, в который выходили двери спален, выступило сразу двое охранников.

Первый из них уже направил ствол своей винтовки на подростка, но Сэм бросил в него шлем, стекло которого теперь было измазано черной кровью. Винтовка дернулась в сторону, и пули пролетели мимо. Не подымаясь на ноги, словно дикий зверь, просто оттолкнувшись от пола, Сэм бросился на него. Первый охранник потерял равновесие и полетел назад, падая на второго. Оба оказались на полу, а Сэм уселся сверху. Винтовка нижнего охранника была прижата спиной его напарника, а ствол Мк 14 верхнего паладин крепко сжимал правой рукой. Пока первый охранник пытался ударить парня кулаком в голову, Сэм нащупал левой рукой кобуру на его поясе. Он выхватил пистолет, просунул его ствол под длинное бронированное забрало шлема, спускавшееся ниже подбородка, и пять раз без остановки выстрелил в голову охранника.

Сэм попытался проделать тот же трюк со вторым нападавшим, но тот высвободил из-под уже мертвого тела напарника левую руку и схватился ей за ствол пистолета. Тогда паладин просунул свою вторую руку под забрало шлема и принялся душить охранника так, как учил его Рэтл, стараясь вдавить кадык как можно глубже в шею. Второй нападавший оказался сообразительнее – он наклонил голову вперёд так, что бронированное стекло забрала уперлось в ладонь Сэма. Оно было слишком толстым, чтобы резать, но зато достаточно массивным, для того, чтобы переломить тонкие кости запястья.

Сэм почувствовал сильную боль в ладони, но в этот момент его волновала лишь безопасность Лумы. Охранник мог бы перепилить его руку тупым ржавым лобзиком – парень все равно бы не перестал душить его. Наконец в шее противника что-то противно хрустнуло. Он начал издавать ртом странные клокочущие звуки и ослабил хватку руки, сжимавшей наставленное на него оружие. Сэм резко дернул стволом в сторону, избавляясь от руки охранника, после чего точно так же, как и в первый раз, просунул его под забрало и зажал курок пистолета до тех пор, пока вместо выстрелов не начали раздаваться одни лишь глухие щелчки.

Всё то время, пока Сэм сражался сразу с тремя противниками, Майк был заперт на водительском месте автомобиля. Удар о стену в конце пути пришёлся именно на его сторону. В тот момент, когда внедорожник остановился, нога Майка проскочила между тормозом и сцеплением, а сами педали из-за столкновения искривились, зажав ступню водителя. Глава Ордена сумел высвободить ногу только тогда, когда Сэм расправился уже со вторым охранником. После этого обнаружилось, что замок ремня безопасности также был поврежден при столкновении, и следующие драгоценные секунды ушли на то, чтобы избавиться и от этих оков.

Когда Майк, наконец, выбрался из машины, Сэм уже поднялся на ноги и принялся снимать с мертвого охранника ремень, на котором висела его винтовка.

– Сэм, ты в порядке?

Племянник обернулся, но ничего не ответил. Его лицо было каменным. Так выглядят бойцы, прошедшие через самые страшные сражения. Те немногие, которым удалось выжить, когда весь их батальон в полном составе пал на поле боя. Лицо Сэма выражало какую-то животную отчужденность. Готовность убивать всех подряд без малейших угрызений совести. Через несколько долгих секунд Сэм все же ответил дяде кивком головы. Затем наклонился и поднял винтовку охранника.

Только убедившись в том, что с племянником всё в порядке, Майк решил осмотреться по сторонам. Повернул голову влево и чуть не потерял равновесие от ужаса, сковавшего его внутренности. На полу, рядом с большим овальным столом для совещаний лежало два женских тела, изуродованных десятками пулевых отверстий. Из груди Майка вырвался непроизвольный стон, из-за которого сердце Сэма тоже сжалось от страха.

– Что там? – исступленно прокричал Сэм.

Майк не ответил. Он всё ещё не мог отвести взгляд от ужасной картины.

– Что там? – снова прокричал Сэм и бросился бежать к дяде. Майк поднял руку и крикнул:

– Стой. Оставайся там.

Сэм не подчинился и уже практически добежал до машины.

– Стой, – ещё громче закричал дядя. – Это не Лума.

Только услышав имя любимой девушки, Сэм остановился и обессилено упал на колени.

– Это Эмили и Бэсси. Остальных здесь нет. Проверь спальни и подвал. Мы должны их найти.

Сэм вскочил на ноги и побежал обратно, выкрикивая на бегу имя любимой. В его голосе слышался безумный страх. Он хотел найти свою девушку, но слишком боялся обнаружить её уже мертвой. Майк тоже собрался последовать за ним, но в этот момент сзади послышался звук выстрелов и позвякивание пуль, врезающихся в металл и бронированное стекло внедорожника. Автомобиль полностью перекрыл вход в командный пункт, но через какое-то время ночные, оставшиеся снаружи, смогут все-таки пробить стекло или взломают дверцу багажника и проберутся внутрь. Майк подошел к охраннику, которого они сбили, когда въехали внутрь, и взялся за его винтовку. Внезапно вампир пришел в себя и нажал на спусковой крючок. Оружие выстрелило, и пуля пробила насквозь ладонь Майка, которой он держался за ствол Мк 14.

Даже не дернувшись и не взглянув на рану, глава Ордена лишь сильнее сжал оружие и отвел его в сторону, чтобы не дать охраннику шанс выстрелить снова. Одновременно Майк ударил нападавшего ногой в пах, который не был защищен ничем, кроме ткани его штанов. Охранник взвыл от боли и выпустил винтовку из рук. Майк попытался вырвать её, но оружие висело на ремне, перекинутом через плечо вампира. Тогда мужчина снова ударил противника между ног, чтобы тот не успел придти в себя, и выхватил пистолет из кобуры на его поясе. Майк наклонился вниз, сунул ствол под левую руку охранника, туда, где не было бронежилета, и несколько раз выстрелил прямо ему в сердце.

Сняв, наконец, винтовку с мертвого тела, паладин вернулся за руль внедорожника. Заднее стекло автомобиля уже изнывало под напором многочисленных пулевых ранений. Майк вытянул рукоятку ручного тормоза, воткнул заднюю передачу, зажал покореженную, но все ещё функционирующую педаль сцепления и принялся раскручивать обороты двигателя. Когда мотор достиг своего предела, глава Ордена отпустил ручной тормоз и сцепление. Внедорожник пулей вылетел назад по коридору, сбивая на ходу охранников, продолжавших его обстрел.

Майк почувствовал, как колеса автомобиля проехали по одному из нападавших. Изначально их было пятеро, двоих он сбил на пути к штабу, одного переехал только что, значит осталось всего двое. Когда внедорожник выехал из пролома в стене здания, Майк резко дернул руль влево, одновременно открывая водительскую дверь, и на ходу начал стрельбу по охранникам. Пули пришлись в бронежилеты, руки и ноги. Оба бойца упали на землю. Они были живы, но не могли подняться и нормально держать оружие. Паладин вышел из-за руля, неторопливо подошел к нападавшим и выстрелил обоим в головы, просунув ствол винтовки под забрало шлема. В нескольких шагах от них Майк заметил мертвые тела ещё двух жертв нападения на штаб Ордена – его первых и самых преданных охранников, четвероногих Стражников Гектора и Полкана.

Тем временем Сэм успел обследовать все спальни членов Ордена. Комнаты были пусты, но отсутствие кровавых пятен на полу и дырок от пуль в стенах вселило в него надежду. Добравшись до подвала, паладин обнаружил массивную металлическую дверь запертой. На ней был установлен заряд взрывчатки. Судя по всему, нападавшие не смогли попасть в подвал и решили взорвать дверь. А значит, с той стороны могли прятаться оставшиеся члены Ордена. Сэм приложил свою ладонь к сканеру. Раздался щелчок открывающегося замка. За ним последовал грохот автоматной очереди, врезающейся в металл двери со стороны подвала.

– Лума! – закричал Сэм.

– Сэм? – прозвучал в ответ тихий и неуверенный голос девушки.

Сэм навалился плечом на дверь и влетел внутрь. Лума стояла посреди подвала, дрожащими руками сжимая винтовку М-16. На полу, у её ног, лежал Лесоруб. Его лицо, руки и белая футболка были испещрены черными пятнами запекшейся крови. Девушка отбросила винтовку в сторону. Сэм подбежал к ней и подхватил в свои объятья. В тот же миг ноги Лумы подкосились, и она заплакала. Парень принялся целовать её лицо, одновременно ощупывая руками всё тело. Она не была ранена.

– Лума, родная, что случилось?

– Я… Я не знаю… – слова едва слышно прорывались сквозь поток рыданий. – Мы с Филиппом смотрели телевизор, Эмили и Бэс сидели за компьютером. Вдруг что-то взорвалось. Всех контузило, но Ли с Бэсси досталось больше, чем нам… Они обе лежали на полу… Мы хотели подойти к ним, но тут ворвались эти люди… Они принялись стрелять… Фил оттолкнул меня в сторону и сказал бежать в подвал, а сам пошел на них… Но он был безоружен…

Сэм перевел взгляд на Лесоруба. Он был жив и даже в сознании, но мог лишь судорожно хватать ртом воздух. Паладин выпустил из объятий Луму и наклонился к поверженному великану. Вампирская кровь тут же запеклась, так что его раны не нуждались в перевязке, но их было слишком много. Сэм не знал, что нужно делать в такой ситуации. Он лишь положил руку на голову друга и проговорил, не слишком веря в собственные слова:

– Всё будет хорошо, Фил. Мы уже здесь. Мы тебя спасём. Лесоруб сумел едва слышно прошептать в ответ на родном языке:

– Merci, mon ami[112].

Лума продолжила свой рассказ. В её голосе уже было меньше слёз:

– Он сказал мне запереться в подвале и не покидать его ни при каких обстоятельствах… Но я не смогла бросить их там умирать… Я взяла винтовку и вышла наружу… Филипп лежал наверху лестницы, и двое склонились над ним… Я стреляла, много стреляла… Все мимо, но они убежали. Я затащила Фила в подвал… Хотела вернуться за остальными, но они начали стрелять в меня… Я не смогла…

Сэм посмотрел на Луму. По её щекам текли слезы.

– Они… они мертвы?

Парень печально кивнул головой.

– Я… я не смогла им помочь…

Сэм обнял девушку и прижал её голову к своей груди. В мозгу паладина пронеслась какая-то мысль. Он сдвинул брови и обернулся по сторонам, не выпуская Луму из своих объятий.

– Где Шон?

– Я не знаю. Его с нами не было. Он уехал незадолго до этого. И он забыл свой мобильный на диване.

– Нам нужно его найти. Если праймы отыскали наш штаб, то могли узнать и другие адреса. Ему грозит опасность.

– А остальные? Где остальные паладины?

– Майк наверху, зачищает территорию. Остальные… Мертвы… Это была засада.

Сзади послышался звук шагов. Паладин развернулся, одновременно пряча Луму за свою спину, и наставил ствол винтовки на дверной проем. Это был Майк. На мгновение он остановился на пороге, но, заметив лежащее на бетонном полу тело, бросился к нему.

– Mon cher ami[113], – прошептал Лесоруб, увидев друга. На его губах проступила черная кровавая пена.

– Tout ira bien. Tout ira bien, mon frère[114], – ответил Майк и сжал руку Филиппа. Он обернулся к племяннику и его девушке.

– Лума, беги в лабораторию Флеминга. Там в шкафу на средней полке большая красная сумка – в ней запасы донорской крови. И возьми на столе чемодан с образцами Красной Чумы. Мы больше сюда не вернемся, а это наше единственное оружие против праймов. Сэм, помоги мне донести Фила до машины. Я не дам ему умереть! – слова Майка прозвучали уверенно и сильно. Именно таким голосом должен отдавать приказы настоящий командир.

Лума побежала прочь из подвала. Майк приподнял тело Лесоруба за плечи, а Сэм взялся за ноги. Канадский великан весил не меньше трехсот фунтов[115], но переполненные адреналином и решимостью спасти друга паладины донесли его до машины меньше, чем за минуту. Девушка уже ждала их снаружи с чемоданом и сумкой в руках. Майк уложил Лесоруба в один из черных внедорожников, оставшихся от напавших на штаб Ордена ночных. Он достал из сумки пакеты с донорской кровью, к каждому из которых была подключена инфузионная система[116], и начал подсоединять иглы ко всем крупным венам и артериям тела раненного друга.

– Человеческая кровь будет какое-то время поддерживать в нём жизнь, но нужно срочно отвезти его в больницу, чтобы извлечь все пули и зашить поврежденные ткани. У нас есть свои врачи, о нём позаботятся, но мне нужно спешить. А вы поезжайте за Гиком – Юнион стрит, 27, третий этаж, квартира 11. Будьте осторожны. Возьми Firebird, он самый быстрый. Домой возвращаться нельзя, там тоже может быть засада. Нужно найти какое-то безопасное место…

Майк принялся задумчиво тереть подбородок.

– Хейлен стрит, дом Джека, – отозвался Сэм. – Это идеальное убежище.

– Отлично! Хватайте Шона и поезжайте туда. И не забудь спрятать машину в гараж, чтобы не выдавать своё местоположение. Я приеду туда, как только позабочусь о Филе.

Майк закрыл заднюю дверь внедорожника и направился к водительскому месту. Его остановил тихий голос Лумы:

– Мы… мы должны забрать их. Нельзя, чтобы они так просто остались лежать там…

Кивком головы девушка указала на здание штаба, за стенами которого на полу лежали тела Эмили и Бэсси.

– Я вернусь за ними. Сейчас нужно позаботиться о Лесорубе и Гике.

– Мы обязаны их забрать!

На этот раз голос девушки прозвучал уверенно и жестко. Она не просила, она приказывала. Майк приблизился к ней и взял Луму за плечи:

– Я вернусь за ними. Я тебе обещаю, чего бы мне это ни стоило. Но сейчас нам нужно позаботиться о тех, кого ещё можно спасти. Ли и Бэсси не хотели бы, чтобы их память почли за счет смертей других.

Девушка кивнула.

– Нам пора. Нужно спешить!

Майк сел за руль внедорожника и быстро, но осторожно, чтобы не потревожить раненного товарища на заднем сиденье, вырулил с территории штаба Ордена. Сэм и Лума на черном Pontiac Firebird с красной огненной птицей на капоте поспешили за ним. Здание штаба Ордена Стражников Ночи опустело. Зияющая рана на его фасаде, словно гротескный оскал резной хэллоуинской тыквы, ещё долго освещала окружающую ночную темноту прорывающимся изнутри холодным и безразличным люминесцентным свечением.

Глава 65

Они ждали нас… Они знали о нас… Братство Тьмы не просто устроило засаду на заводе, они дождались того момента, когда мы покинем штаб, и одновременно напали по двум направлениям. Праймы рассчитывали на то, что все паладины отправятся на задание, и они смогут спокойно расправиться с оставшимися безоружными женщинами. Почему все пошло не так? Где мы допустили ошибку?

Скорее всего, в самом начале, когда недооценили силы Братства Тьмы. Это огромная организация, состоящая из сотни тысяч профессиональных убийц, которым долгие столетия удается скрывать свои преступления. Возможно, они заметили слежку, когда наши внештатные сотрудники проверяли офисы «Омикрона» на наличие вампиров. А может, взрыв возле «Blood Inc.» не убедил их в том, что наша с дядей вылазка была всего лишь актом вандализма каких-то сумасшедших активистов. Или им удалось узнать обстоятельства исчезновения Курта Байера… Теперь причины были уже не столь важны.

Главное то, к чему это всё привело – Братство Тьмы заметило нас, узнало, чем мы занимаемся, и решило избавиться, пока мы ещё не успели причинить им серьёзного ущерба. Их операция была спланирована безупречно. Они заманили в засаду основные и наиболее подготовленные силы противника и одновременно избавились от тех, кто остался в штабе. Праймы не учли лишь одного – Стражники готовы защищать друг друга ценой собственной жизни. Именно жертва Рэтла позволила нам с дядей уйти, а Луму спас Лесоруб, с голыми руками ринувшийся на целый отряд вооруженных до зубов противников. И когда великан был повержен, хрупкая маленькая девочка пришла ему на помощь, и, повторяя подвиг храбрых медсестер времен Второй Мировой, невероятным образом сумела вытащить с поля боя раненого, который в несколько раз превосходил её своими размерами.

Благодаря жертвам наших друзей нам удалось выжить, и мы не собирались сдаваться. Теперь у нас был один единственный путь – путь возмездия. Ли, Бэсси, Стокер, Флеминг, Рэтл – за каждого из них праймам придется ответить собственными жизнями. Нас, способных продолжать сражаться, осталось всего трое. Лесоруб был ещё жив, но он впал в кому, и врачи не брались предсказывать его шансы на выздоровление. Лума не умела даже обращаться с оружием, но она наотрез отказалась покидать нас. Она сказала, что сама пристрелит меня, если я хотя бы раз ещё заикнусь о том, чтобы отослать её в безопасное место.

Когда Лума сказала мне эти слова, я посмотрел в её глаза. Они все ещё были ярко-синими, но теперь к синеве прибавился жесткий металлический блеск. Её взгляд был полон решимости. Лума не из той породы женщин, что остаются дома, когда их мужья уходят на войну, и даже не из тех, кто встанет за спиной мужчины и будет подавать ему патроны. Она видела себя лишь в одной роли – плечом к плечу, сражаясь на равных. И я даже не сомневался в том, что в бою она покажет себя не хуже остальных. Больше Лума не плакала… Никогда. С того самого дня она не проронила ни единой слезинки. Мне досталась поистине уникальная девушка. И если я ещё верил в то, что в моем будущем может быть что-то кроме бесконечных сражений, крови, пота и боли, то только из-за неё.

Пока у меня есть Лума, я буду хотеть не только убивать, но и жить…

Эпилог

Высокий мужчина в черной форме сделал глубокую затяжку и затушил сигарету о собственную ладонь. Отряхнул пепел и не без удовольствия убедился в отсутствии каких-либо следов ожога. Затем взглянул вглубь просторного помещения и крикнул:

– Выходи. Тебе некуда бежать.

За его спиной стояло двенадцать бойцов, державших винтовки наизготовку. В отличие от них на мужчине не было ни шлема с бронированным забралом, ни бронежилета.

– Выходи. Или закидаем тебя гранатами. Мне лично всё равно, но начальство против лишних разрушений.

В противоположном конце зала, спрятавшись за рядами коробок, притаился Рэтл. Патроны в его пистолете закончились ещё тогда, когда он поднимался вверх по лестнице, заманивая охранников подальше от своих друзей. Рэтл знал, что это билет в один конец, но предполагал, что сможет утащить за собой на тот свет хотя бы половину охранников. Их командир оказался умнее – он остановил отряд в пятидесяти футах[117] от затаившегося противника. Даже Рэтл с его нечеловеческой скоростью не смог бы пересечь это открытое пространство быстрее, чем бойцы Братства Тьмы изрешетят его тело сотней пуль.

Тренер решил, что, выйдя навстречу противнику, он сможет избавиться ещё хотя бы от пары охранников. Он поднялся из-за своего укрытия и сделал шаг вперед, глядя в глаза командиру отряда. Несмотря на свой небольшой рост, Рэтл выглядел устрашающе – его волосы, лицо и весь костюм снизу доверху покрывали потеки густой черной крови тех охранников, изрубленными телами которых был усыпан весь первый этаж здания. Во взгляде паладина не было страха. Не было в нем и вызова, дерзости или отвращения. Ему было всё равно куда смотреть – в глаза противнику или на стену за его спиной. Враг для него являлся не более чем элементом окружающего интерьера.

– Нет, нет, – командир покачал пальцем в воздухе. – Сначала брось свои клинки. И не перед собой, как это делают в боевиках, чтобы потом подобрать их и перерезать моих парней. Бросай за спину.

Рэтл отбросил свои вакидзаси назад и вышел на середину зала.

– Расстреляете здесь или среди вас найдется хотя бы один смельчак, способный взять меня живым?

В голосе тренера также не прозвучало вызова, он был, как всегда, бесконечно спокоен. Командир кивнул двум ближайшим бойцам. Те передали винтовки товарищам и сделали уже шаг вперед, но высокий мужчина остановил их:

– Отдайте мне и свои пистолеты. Не стоит лишний раз искушать этого зверя. Бойцы передали командиру личное оружие. Тот взвесил в ладонях парочку SIG-Sauer Р228 и внезапно наставил их на Рэтла. Одновременно нажал на спусковые крючки, и две девятимиллиметровые пули пронзили ноги тренера. Он упал на колени, не издав при этом ни единого звука. Каменное выражение его лица не дрогнуло ни на мгновение. Казалось, что тренер даже не заметил страшных ранений, разворотивших его голени и заставивших ноги подкоситься. Командир вновь кивнул своим разоруженным бойцам. Рэтл стоял на коленях, подняв пустые ладони над головой. Охранники подошли к нему и наклонились, чтобы завести руки тренера за спину.

В этот момент Рэтл резко схватил обоих за шеи, ударил их головами друг о друга и повалил на землю перед собой. Орудия пальцами, словно хищная птица своими когтями, тренер сжал гортани охранников и вырвал их с пугающей легкостью. Бойцы забились в предсмертных конвульсиях, издавая разорванными шеями ужасные булькающие звуки. Командир отряда театрально похлопал мастерству тренера, после чего поднял левую руку вверх и махнул ей, подавая знак оставшимся охранникам.

Десять винтовок, подобно отлично слаженному духовому оркестру, одновременно разразились мощным военным маршем пороховых разрядов. Уже сильно потрепанный бронежилет Рэтла выдержал первый десяток попаданий, пока его руки метались в воздухе, пронзаемые свинцовым дождем. Меньше чем через секунду броня прекратила своё сопротивление, и пули калибра 7.62 начали вонзаться в тело. Глаза тренера закрылись, и он завалился назад. Командир снова подал сигнал, и смертоносный ливень прекратился. Неторопливым шагом мужчина подошел к поверженному противнику. Мёртвое тело тренера, распростертое в луже собственной черной крови, стремительно растекающейся по белоснежному кафелю пола, казалось теперь таким крошечным и беззащитным.

Командир несколько раз ткнул Рэтла в бок носком ботинка, затем повернулся к своим людям:

– В голову не попали, молодцы. Тащите теперь его в лабораторию.

Один из охранников подошёл, взял тело за левую ногу и, не подымая, словно мешок, потащил его по полу, прочерчивая за собой кроваво-черный след.

Конец

13.09.2014

Об авторе

Павел Кошик:

Родился в 1989 году в славном и очень далеком от Москвы и России в целом городе Владивостоке. От отца унаследовал уникальную фамилию Кошик, над которой было очень удобно издеваться детям (самые популярные варианты – Ковшик и Коржик), а ещё её отлично путать при всевозможных регистрациях – Котик, Коршик, опять-таки Ковшик, и самый примечательный случай из районной поликлиники, полученный симбиозом имени и фамилии – Кошипаев.

В школе учился отлично, иногда хорошо и всего два раза удовлетворительно. Первый свой рассказ написал предположительно в семилетнем возрасте, но для более точной датировки необходимо провести радиоуглеродный анализ. В десятилетнем возрасте вместе с мамой, папой, бабушкой, старшей сестрой и морской свинкой по кличке Муся осуществил незабываемое семидневное путешествие на поезде «Владивосток-Москва». В 1999 со всей семьей обосновался в Вологде-где-где-где в Вологде-где в пятиэтажном доме без резного палисада. Девятый класс закончил почти на одни пятерки, но для того, чтобы быстрее начать вести трудовую деятельность, было решено пойти учиться в Вологодский Техникум Железнодорожного транспорта на благородную профессию «Вычислительные машины, комплексы, системы и сети». В техникуме тоже учился хорошо, но уже не так отлично, как в школе, потому как много времени отнимали женщины, казино, постоянные вечеринки, катания на яхтах, полеты на частных самолетах в Монте-Карло и сочинение подобного рода шуток. На третьем курсе техникума будущий писатель решил, что начинать трудовую деятельность нужно ещё раньше, чем ему изначально казалось. Тогда он перешел на заочное отделение и устроился на работу помощником менеджера по продажам в самую крупную в стране торговую компанию, занимающуюся электротехникой. Здесь автора ждал невероятный карьерный рост – уже через полгода и ещё до получения диплома техникума его повысили до менеджера с обязанностями начальника отдела.

Однако вскоре Павел Александрович осознал, что торговля в её современных реалиях – это международное зло № 1, ведь из 5 руб., что покупатель платит за лампочку, завод-изготовитель, который создал это прекрасное чудо техники, получает лишь 1 руб., а все остальное – жадные капиталисты, которые, по сути, делают деньги из воздуха. Написав заявление об уходе «по собственному желанию», автор отправился на поиски самого себя, параллельно поступив в Вологодскую государственную молочнохозяйственную академию (между прочим, старейший ВУЗ Севера России!) на специальность «Экономика и управление на предприятии АПК».

Так как господин Кошик любил работать, а не сидеть у родителей на шее, высшее образование он получил так же, как Владимир Ильич Ленин, – экстерном. В 2009 году в жизни будущего писателя случились кардинальные изменения – его друг и наставник, великий и могучий Егор Казначеев, рассказал ему о чудесах фриланса и о том, что даже простой парнишка из глубинки без специального образования и личного знакомства с Владимиром Владимировичем Путиным может стать автором популярных глянцевых изданий. Так и началась журналистская карьера П. А. Кошика. Его первую статью опубликовал журнал «Форсаж», далее был самый популярный мужской глянец страны «MAXIM», затем «Men's Health», «FHM», «Mobile Digital», «Women's Health», «Cosmopolitan», «Playboy», «Cosmopolitan-Психология», «SHARP for men», «The Village», «XXL», «Красота & здоровье», Slon.ru, «Eclectic» и многие, многие другие. За четыре года будущий мультимиллиардер и международный плейбой успел поработать с сорока семью изданиями и написать около трехсот статей на самые различные темы – от мастопатии до пыток в Китае и Афганистане, вел рубрики в журналах «FHM», «Mobile Digital» и «Eclectic», работал редактором на сайте журнала Chip, а ещё он уже три года является собственным корреспондентом британского портала Postonline.co.uk в России.

Журналистика – хоть и творческий процесс, но все же не искусство в чистом виде. А гражданину Котику всегда хотелось творить по-настоящему! Сначала было решено попробовать свои силы в сценарном деле – в период с 2012 года Павлом Александровичем было создано 35 синопсисов для кино и сериалов, написан сценарий пилотной серии ситкома и два полноценных сценария для полнометражных фильмов. За один из сценариев автор даже был удостоен фразы «Вы написали блестящие диалоги, поздравляю! Поверьте, я знаю в этом толк!» от одного маститого сценариста и продюсера, из-под пера и продюсерской руки которого вышло три десятка популярных фильмов и сериалов. Однако дальше похвалы дело не пошло. Обколотив двери всех возможных кино– и телестудий, будущий обладатель «Оскара» узнал горькую правду – если у тебя, твоих родителей, жены/мужа или хотя бы собаки нет связей или денежных средств – черта с два с тобой станут разговаривать, не то что снимать фильм по твоему сценарию!

Тогда товарищ Кошик решил взять дело в свои руки, плюнул себе под ноги и сказал: «АААА!!! Не хотите брать меня, тогда я сам пробьюсь!» Так как снять фильм самостоятельно – это уж совсем запредельно, было решено взяться за написание книги, которую вы только что дочитали до конца, если, конечно, не перелистнули сразу на эту страницу.

Редактор: Мария Седунова

Корректор: Мария Седунова

Автор иллюстрации на обложке: Мила Антонова

Вопросы/пожелания/предложения: exvm21@yandex.ru

Официальные группы в социальных сетях:

ВКонтакте – http://vk.com/bloodblack

Facebook – https://www.facebook.com/bloodblack.ru

Твиттер: https://twitter.com/bloodblackru

Примечания

1

1 дюйм = 2,54 см

2

5 футов = 1,52 метра

3

3 фута = 0,91 метра

4

Кикер (американский футбол) – игрок, выбивающий мяч во время начальных розыгрышей и при попытках забить гол.

5

Филд или филд-гол (американский футбол) – гол забитый при помощи удара по воротам

6

100 фунтов = 45,36 кг

7

600 фунтов = 272,16 кг

8

6,5 футов = 1,98 м

9

1 дюйм = 2,54 см

10

Слова песни «I'm just a kid» группы Simple Plan. Перевод с англ. – «Я проснулся – было 7 часов, до 11 часов я ждал, но потом понял, что никто не позвонит. Я думал, у меня много друзей, но я давно ничего не слышал от них, что ж, ещё одна ночь в полном одиночестве? Когда ты проводишь наедине с собой весь день, ты приходишь к выводу, что..».

11

Перевод с англ. – Я всего лишь ребенок, а жизнь – ночной кошмар.

12

Перевод с англ. – Как такое могло со мной произойти?

13

1 дюйма = 2,54 см

14

Ресивер, тайт-энд – позиции игроков в американский футбол

15

Коби Брайант – американский баскетболист, его рост – 198 см.

16

220 фунтов = 99,79 кг

17

¼ дюйма = 0,64 см

18

1 американская кварта для жидкостей = 0,9463 л.

19

220 фунтов = 99,79 кг

20

1 фут = 0,3 м

21

7 футов = 2,13 м

22

6 футов = 1,83 м

23

3,5 фута = 1,07 м

24

Англ. Greyhound – переносное название автобуса, предназначенного для междугородних перевозок, производное от названия крупнейшей в США компании, занимающейся подобными перевозками – Greyhound Lines.

25

3000 футов/сек = 3291,48 км/ч

26

50 футов = 15,24 м

27

Сокращение от «Нью-Йорк Никс» – профессиональный баскетбольный клуб

28

20 футов = 6,1 м

29

10 футов = 3,05 м

30

½ галлона = 2.27 л

31

20 футов = 6,1 м, 30 футов = 9,14 м

32

400 фунтов =181,44 кг

33

200 фунтов = 90,72 кг

34

4 фута = 1,22 м

35

200 фунтов = 90,72 кг

36

4 дюйма = 10,16 см

37

3 фута = 0,91 м

38

¼ мили = 402 м

39

6 футов = 1,83 м

40

40 футов = 12,19 м

41

3 фута = 0,91 м

42

7 футов и 3 дюйма = 221 см

43

5 футов и 6 дюймов = 167 см

44

4 дюйма = 10,16 см

45

20 дюймов = 50,8 см

46

5-6 дюймов = 12,7 – 15,24 см

47

1 фут = 0,3 м

48

½ дюйма = 1,27 см

49

50 футов = 15,24 м

50

7,32 дюйма = 18,59 см

51

23 5⁄8–28 3⁄4 дюйма = 60–73 см

52

12 – 24 дюйма = 30,48 – 60,96 см

53

3 фута = 0,91 м

54

Оук-Ридж – национальная лаборатория Министерства энергетики США оборудованная вторым по мощности суперкомпьютером в мире

55

70 футов = 21,34 м

56

2000 футов = 609,6 м

57

30 фунтов = 13,61 кг

58

16 фунтов = 7,26 кг

59

300 футов = 91,44 м

60

1 дюйм = 2,54 см

61

100 фунтов = 45,36 кг, на самом деле вес Lahti L-39 – 52,9 кг

62

6 футов = 1,83 м

63

70 футов = 21,34 м

64

30 футов = 9,14 м

65

Принятое в США название европейского футбола. Футболом в Америке называется вид спорта известный в остальном мире под названием «американский футбол».

66

7 футов = 2,13 м

67

12 футов = 3,66 м

68

30 – 40 миль = 48,28 – 64,37 км

69

26 миль и 385 ярдов = 42 км 195 м

70

Boeing СН-47 Chinook – американский тяжёлый военно-транспортный вертолёт.

71

10 футов = 3,05 м

72

5 – 7 дюймов = 12,7 – 17,78 см

73

4 дюйма = 10,16 см

74

3 дюйма = 7,62 см

75

Франц. – Добрый вечер! Приятно познакомиться. Какой чудесный день!

76

6 футов и 7 дюймов = 200 – 202 см

77

Франц. – Чудесно

78

Франц. – Хороший человек

79

60 – 70 миль = 96,56 – 112,65 км

80

Аббревиатура от англ. Also Known As – «также известный, как»

81

4 фута = 1,22 м

82

1 дюйм = 2,54 см

83

10 футов = 3,05 м

84

2 дюйма = 5,08 см

85

Poker face – в терминологии покера выражение лица, не выдающее эмоций.

86

10 футов = 3,05 м

87

Антропоморфный – по форме, устройству схожий с человеком, его телом; человекообразный.

88

Прозах (англ. Prozac) – препарат антидепрессант

89

Брауновский университет – один из наиболее престижных частных университетов США, расположенный в городе Провиденсе, штата Род-Айленд. Седьмой из старейших национальных университетов и один из девяти колониальных колледжей. Входит в элитную Лигу плюща.

90

Fortune 1000 – список самых крупных компаний США по версии американского журнала «Fortune».

91

Мейфлауэр – торговое судно, на котором в 1620 году в Северную Америку прибыли основатели одного из первых британских поселений на континенте

92

Инкарнация – в буддизме и ряде других религиозных учений – воплощение души человека в новом теле.

93

«Лики смерти» – серия кинофильмов содержащих шокирующие документальные кадры неестественных смертей и изуродованных тел.

94

25 футов = 7,62 м

95

30 миль/ч = 48,28 км/ч

96

5 футов 6 дюймов = 167 см

97

10 футов = 3,05 м

98

1,5 фута = 46 см

99

Нерд (англ. nerd) – американский эквивалент русского «ботаник», «заучка», «зануда».

100

Антракс – особо опасная инфекционная болезнь животных и человека, в России более известная под названием «сибирская язва».

101

Мазаль тов – (иврит. בוט לזמ, букв. «хорошее везение») – фраза, которая используется для поздравления в честь какого-либо события в жизни человека.

102

Песня «Fighter» Кристины Агилеры, перевод с англ. – «После всего, через что ты заставил меня пройти, ты думал, что я буду презирать тебя. Но в итоге я хочу только поблагодарить тебя, потому что ты сделал меня гораздо сильнее».

103

25 миль = 40,23 км

104

200 ярдов = 182,88 м

105

7 футов = 2,13 м

106

300 футов = 91,44 метра

107

10 футов = 3,05 метра

108

70 миль/час = 112,65 км/ч

109

Run-flat – автомобильные шины с усиленными боковинами. Даже на спущенном колесе с технологией run-flat можно проехать порядка 50 км.

110

90 миль/час = 144,84 км/ч

111

5 000 фунтов = 2267,96 кг.

112

Франц. – «Спасибо, мой друг»

113

Франц. – «Мой дорогой друг»

114

Франц. – «Все будет хорошо. Все будет хорошо мой брат»

115

300 фунтов =136,08 кг

116

Инфузионная система – предмет медицинского оборудования, предназначенный для внутривенного введения различных растворов: лекарств, биологических жидкостей, компонентов крови.

117

50 футов = 15,24 метров.

Content

Кошик П.А
Кроваво-Черный

Пролог

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть II

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Часть III

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Эпилог

Об авторе

Примечания