Э. Дж. Меллоу

Симфония для смертельного трона

Для Александры,

моей самоотверженной сестры,

которая готова пожертвовать

собственным сердцем,

если тем самым сможет помочь

сохранить жизнь кому-то другому

E. J. Mellow

Symphony for a Deadly Throne

Text copyright © 2023 by E. J. Mellow

All rights reserved.

Cover illustration and design by Micaela Alcaino

Cover image: © Egor Shilov / Shutterstock; © paprika / Shutterstock

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency.

© Попова К., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Рождена она в безлунную ночь,

Самая старшая из троих дочь.

В руках ее сила живет,

Музыку магии она создает,

Ту, что жизнь твою заберет.

Вслушайся скорее в ее симфонию,

Только постарайся не найти свою агонию.

Хладнокровие в ее жилах течет,

Недовольство других ее не гнетет,

Но бурю она готова поднять,

Если королю станешь ты угрожать.

Вслушайся скорее в ее симфонию,

Только постарайся не найти свою агонию.

Будь осторожен, дитя, берегись,

Мелодии ее поостерегись,

Обманчива вера в силы свои,

Желания теперь совсем не твои.

Вслушайся скорее в ее симфонию,

Только постарайся не найти свою агонию.

Отрывок из песни «Мусаи», которую поет Ачак

Пролог

В ночь, когда Зимри Д’Энье стал сиротой, ему сообщили, что он будет жить с королем.

Собственные ноги казались мальчику настолько тяжелыми, что он не знал, как ему удается идти по сверкающему ониксовому залу. Зимри не понимал, почему он еще дышит, ведь воздух будто исчез, утонул вместе с родителями. И хотя мать учила его, что слезы ничего не изменят, девятилетний Зимри не мог остановить их – они стекали вниз по его скрытому маской лицу.

Оба его родителя пропали в море.

Исчезли.

Погибли.

Только он осознал эти слова, как высокое существо, в фиолетовых глазах которого горели звезды, пришло и забрало его с собой.

Ачак, так оно называло себя. Оно не носило маску, его кожа была такой же темной, как у самого Зимри, но настолько гладкой, что становилось понятно: это создание пришло из другого мира. Фигура Ачак постоянно менялась, существо превращалось то в мужчину, то в женщину, и это изменение напоминало дуновение легкого ветерка, который ночью колышет воду в пруду.

Ачак – древнее существо, брат и сестра, делившие одно тело.

Зимри впитывал эту информацию так же, как делал все остальное – быстро и тихо.

Когда растешь в Королевстве Воров, начинаешь понимать, что реальность не всегда такова, какой кажется. Его детство состояло из невозможностей и противоречий.

Совсем как теперь.

Зимри лег спать, когда в его жизни было так много, а проснувшись, понял, что лишился всего.

Вытирая слезы под бархатной маской, Зимри осматривал большой зал. Через каждые несколько шагов гладкий пол сменялся острыми пиками обсидиана, и такие же зазубренные образования выступали из потолка. Позже он узнает, что интерьер дворца имитировал пещеру, в которой находилось само королевство, где свисали и поднимались вверх сталагмиты и сталактиты. Из щелей выглядывали странно одетые жители, скептически поглядывая на тех, кто проходил мимо.

«Что ты скрываешь? Что можно забрать у тебя?»

Увидев Зимри, придворные в масках выскальзывали из тенистых углов, чтобы посмотреть, как мальчика ведут вперед.

«Откуда ты знаешь нашего короля? И как мне познакомиться с ним?»

Зубы, когти, драгоценные камни, перья и резные кости украшали наряды, мантии и костюмы людей, которые оборачивались, наблюдая за движущейся процессией. Казалось, их взгляды дольше задерживались на идущем впереди существе без маски, чем на маленьком ребенке, оказавшемся во дворце.

Похоже Ачак не боялись, что их личность станет известна в этом царстве хаоса и разврата. И хотя такой выбор был свойственен лишь самым безрассудным и глупым смельчакам, Зимри понимал, что для Ачак нехарактерно ни то, ни другое. Исходившая от близнецов уверенность казалась поистине опасной.

Они оставляли лицо открытым, потому что им нечего было скрывать от этого тайного мира.

«Здесь нет таких пороков, которых бы мы не видели, нет грехов, которые бы не совершили», – читалось в их безразличном взгляде.

Шедший за спиной проводника Зимри дрожал, легко улавливая терпкий аромат потусторонней силы древних. Становилось очевидно, что Ачак хорошо известны при этом дворе, и, хотя Д’Энье, являющуюся одной из благороднейших Воровских семей, тоже знали в этом обществе, лица ее членов оставались загадкой.

«Репутация и личность, сын мой, бесценные товары в нашем королевстве, – однажды сказал отец Зимри, укладывая сына в постель, – и часто взаимоисключающие. Но самое интересное заключается в том, что с помощью маскировки мы можем перевоплотиться. Завтра можно стать кем-то другим, не тем, кем ты являешься сегодня».

Тогда те слова казались поразительными, а перспектива перевоплощения крайне увлекательной, но теперь, когда, оказавшись в незнакомом месте, Зимри шел за близнецами и рассматривал жадно наблюдающую за шествием толпу чужаков, он хотел лишь одного – оказаться во вчерашнем дне и быть мальчиком, у которого все еще есть родители.

– Какой прелестный малыш, – послышался высокий голос придворного. Тот наклонился, чтобы взглянуть на Зимри из-под своего головного убора, украшенного бисером так, что на виду оставались лишь зеленые глаза.

– Он здесь, чтобы развлечь нас, Ачак? – спросил другой, и рука с длинными заостренными ногтями потянулась к плечу Зимри. От фигуры исходило взволнованное любопытство. Кисло-сладкий аромат заставил мальчика напрячься. Хотя Зимри недоставало опыта в использовании своей магии, в дар от потерянных богов ему досталась возможность читать эмоции людей. Чувства приходили к нему в виде запахов и ароматов; печаль и гнев всегда отдавали гнилью, а вот счастье и надежда благоухали ароматом цветов.

– Он пришел к королю, – не сбавляя шага, ответили Ачак. – Так что лучше не трогайте то, что вам не принадлежит.

Парочка испуганно отшатнулась – в воздухе повис аромат несвежего мяса, – а затем поклонилась, бормоча извинения. Однако предупреждение Ачак лишь сильнее заинтриговало придворных. Ропот пронесся по залу так же быстро, как огонь пролетел бы по сухой траве. Внимание толпы теперь было приковано исключительно к Зимри, комнату наполнил едкий запах интриги.

Но в то время, как большинство детей, скорее, пришли бы в ужас от такой отвратительной обстановки, для Зимри все это едва ли было в диковинку. Подобные завсегдатаи каждый день наводняли нижние этажи его дома.

Воспоминания о родителях и их клубе породили более глубокую боль, она буквально сдавливала ребра мальчика. «Их больше нет. Они оба погибли». Зимри потупил взгляд, уставившись на собственные ноги – черный пол и блеклое отражение теперь осиротевшего мальчика – вместо наблюдающих за ним придворных.

«Что станет с «Макабрисом»?» – подумал он, и его глаза снова наполнились слезами.

Неужели исчезнет так же легко, как и его родители?

«Да, – тихо всхлипнула его магия. – Так же легко, как и мы».

«Да, – молча согласился Зимри, с каждым мгновением печаль усиливалась, – так же легко, как и я».

Он был настолько поглощен горем и размышлениями о неизвестности, ждущей его в будущем, что поднял глаза, лишь когда Ачак провели его через большие массивные двери, окруженные двумя внушительными каменными стражами, и дальше в тронный зал.

Удушливый жар проникал сквозь накидку мальчика, и он тут же задрожал от ощущения присутствия древней магии, скопившейся в похожем на пещеру зале.

Лава змеилась оранжевым огнем по обе стороны от длинной тропы, которая становилась все у́же по мере того, как посетители приближались к трону: сомнения терзали разум. «Уверен, что хочешь быть здесь?»

«Нет, – подумал Зимри, – я хочу домой».

Хотя он провел не один водопад песка, глядя из окна своей спальни на увенчанный зубцами дворец и думая о живущем внутри короле, этой ночью любопытство Зимри исчезло. Он желал невозможного – вернуться в гостиную собственного дома, сидеть рядом с отцом и матерью, слушать их долгие разговоры о том, что произошло в «Макабрисе».

Скандально известные гости, долги, которые они теперь контролировали. По крайней мере, тогда они были бы живы.

Но то время осталось в прошлом.

И не повторится вновь. Забвение никогда не отпускало мертвых.

– Подойди ближе, – громкий голос, смешанный с дюжиной других, позвал Зимри в тронный зал. Ачак отошли в сторону, оставляя мальчика одного перед Королем Воров.

Сильнейший страх охватил Зимри, когда он впервые взглянул на правителя своего мира. О короле ходило много слухов, в основном чрезвычайно жестоких и ужасающих, но история его происхождения была утрачена в Небытие. Поглощена бездной, собиравшей предания, которые больше не рассказывались. Однако подробности появления короля не интересовали его народ, особенно родителей Зимри, которые отзывались о своем правителе лишь с почтением. Похоже, жителей этого королевства заботило лишь одно: чтобы оно оставалось таким, каким было всегда – гостеприимным для всех существ, любого вида разврата, желаний, грехов и даров потерянных богов, которые имелись в Адилоре.

«Существование нашего королевства помогает не дать хаосу распространиться на остальную часть Адилора, – говорила его мать во время одного из своих многочисленных уроков, касающихся их дома. – Если когда-нибудь отважишься покинуть пределы нашего скрытого в пещере мира, наверняка услышишь отвратительные, нелицеприятные слова о Королевстве Воров. Хотя большинство из людей никогда не бывали здесь и вряд ли окажутся, они ненавидят нас. Такова природа людей, именно так они ведут себя, когда чего-то не понимают или боятся того, что им чуждо. Мало кто осознает, что их жизнь такова лишь благодаря нашему королевству и нашему королю. Он правит диким миром, с которым не смогла бы совладать остальная часть Адилора».

И этот самый король приказывал Зимри подойти ближе.

Собрав остатки сил, мальчик двинулся вперед, не сводя глаз с пульсирующего облака дыма, скрывавшего правителя. Об этой особенности ему тоже рассказывала мать.

«Знаешь ли ты, мой дорогой, что наш король практически всегда окутан дымом? – спросила она Зимри, когда он сидел на ее кровати, наблюдая, как горничная затягивает шнуровку на платье. Его родители готовились к грандиозному званому вечеру во дворце. Тогда Зимри думал, что его мать похожа на Юзу, потерянную богиню силы: ее черная, украшенная золотой пылью кожа мерцала, а головной убор с острыми, расходившимися веером концами напоминал пылающее в ночи солнце. – Он показывает свое лицо лишь тем немногим, кому доверяет, – гордо объясняла мама. – И я знаю, однажды, сын мой, ты увидишь его таким, каким видим его мы с твоим отцом».

Позже Зимри будет гадать, что сказала бы его мать, узнав, как много король в итоге откроет ему.

Сейчас же, в темном облаке ему не удавалось разглядеть ни очертания короны, ни руки, ни плеча. Лишь всепоглощающая сила короля скользила вниз с помоста, и благодаря Виденью – а именно способности видеть магию, потому что он сам владел магией, – Зимри заметил, как серебряные нити устремляются вперед.

Мерцающие ленты магии короля коснулись руки Зимри, прошлись вокруг шеи. Холод, исследующий, какая сила может скрываться в сердце Зимри. В ответ его собственная магия беспокойно заструилась по венам. «Прятаться, – заскулила она. – Мы должны спрятаться».

Но, хотя Зимри было всего девять, он знал, во владениях короля невозможно затаиться.

Собрав все свое мужество, он старался игнорировать прикосновения магии и оставаться неподвижным. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем серебряные ленты наконец отступили, давая ему возможность сделать тихий выдох, который тут же был прерван словами короля, пронзившими юное сердце:

– Этой ночью ты потерял родителей. – Простая констатация факта, никакого милосердия или сочувствия.

«Этой ночью ты потерял родителей».

«Нет! – Гнев охватил Зимри, он сжал руки в кулаки. – Ложь! Вы врете!»

– Суровая правда для столь юного человека, – продолжал его король, как будто тоже обладал даром, подобным дару Зимри, и знал, что он чувствует. – Как и для тех, кто достаточно стар, но это ничего не меняет. Они отправились в Забвение, и это огромная утрата.

Желая унять дрожь, Зимри прикусил нижнюю губу, реальность снова обрушилась на него. И ярость быстро сменилась изнуряющей печалью.

– Твои родители были моими доверенными лицами. – Облако дыма пульсировало с каждым словом короля. – С помощью «Макабриса» Бриэлла и Халсон выполняли важную работу для этого королевства. – Возникла пауза, позволившая переварить информацию, а знакомым именам прозвучать в уходящем ввысь зале. – Ты рос здесь, а значит, без сомнения, понимаешь ценность секретов и что значит знание чьей-то истинной личности. Зимри Д’Энье из второго благородного дома Воров, у твоих родителей было много клиентов. Среди гостей, которые хотели избавиться от крупного долга или наказать тех, кто осмеливался красть или мошенничать в «Макабрисе», их профессия была довольно востребована. Крайне умный способ ведения дел позволил им стать моими ближайшими советниками. Понимаешь ли, король должен многое знать, поэтому я собираю тех, кто обладает этими знаниями.

Несмотря на ситуацию, Зимри жадно впитывал каждое слово. Его родители являлись глазами и ушами короля за пределами дворца. По крайней мере, один из них.

Зимри украдкой взглянул в сторону Ачак, которые стояли за ним.

Поймав взгляд Зимри, древние хитро ухмыльнулись, как бы говоря: да, мы тоже видим и знаем, что происходит в этом королевстве, и даже больше.

– Уверен, ты гадаешь, почему я рассказываю все это ребенку, – продолжал король, снова возвращая внимание Зимри к парящему черному облаку. – Но до того как я отвечу на твои вопросы, ты должен ответить на три моих. Готов к такой сделке?

Магия Зимри запульсировала от предвкушения. Даже будучи всего лишь ребенком, он понимал, что нынешние события изменят его будущее точно так же, как его изменила смерть родителей.

Он замер, вспоминая годы уроков и обучения, а также знания, полученные как из книг, так и от матери с отцом. Частица даров матери, которая была видящей, перешла к нему при рождении. История имени Д’Энье в этом королевстве, то, что именно оно означало: уверенность, могущество, проницательность. Репутация, которую ему нужно было поддерживать. Гордость. «Я должен сделать так, чтобы моя семья гордилась мной».

Поэтому он сделал это единственным известным ему на данный момент способом: использовал свои дары. «Найди истину», – мысленно попросил он свою магию, выталкивая ее наружу и побуждая поплыть по воздуху. Золотистое облачко оттолкнулось от его кожи и двинулось к темному дыму. Зимри попытался понять, что чувствует король, сделать так, как учила его мать. «Когда-нибудь ты научишься командовать своими силами, – объясняла мама. – Попрактиковавшись, ты сможешь управлять эмоциями других так же, как я могу манипулировать их мыслями. И тогда будешь заставлять людей делиться самыми тайными, самыми темными секретами. Мой дорогой, ты станешь Коллектором и узнаешь множество секретов, и мы будем гордиться, когда ты возьмешь на себя управление «Макабрисом».

Однако он еще не обладал достаточными навыками манипуляции, поэтому его магия неуклюже и неумело билась в толстую, непроницаемую стену силы.

Король Воров разразился хриплым смехом.

– Хвалю тебя за смелость, дитя мое, – сказал он. – Я рад, что у тебя есть потенциал, но наивно полагать, будто твоя магия способна совладать с магией этого трона.

Приказав своей магии отступить, Зимри почувствовал, как румянец заливает его щеки.

«Наивно».

– Однако твой поступок заинтриговал меня, – продолжил король. – Поэтому предлагаю перейти к сделке с вопросами, согласен?

Сглотнув, Зимри кивнул.

– Да, мой король, согласен.

– Очень хорошо. Хочешь ли ты, Зимри Д’Энье, занять при моем дворе место своей семьи?

Сердце Зимри забилось быстрее, он совсем не ожидал, что его личность интересует короля. И все же, едва задумавшись над вопросом, ответил:

– Да.

– Хочешь ли ты занять места Бриэллы и Халсона и стать моим ближайшим доверенным лицом?

Зимри ощутил непонятную радость.

– Да.

– Готов ли ты поклясться в верности этому трону и тайнам, которые он откроет?

Пауза, сердце Зимри бешено колотилось о ребра, когда слова матери снова всплыли в его памяти:

«И я знаю, однажды, сын мой, ты увидишь его таким, каким видим его мы с твоим отцом».

– Готов, – ответил он.

Словно по дуновению ветерка, густой дым, окружавший Короля Воров, исчез, открыв внушительную фигуру в белом.

Зимри разинул рот, увидев потрясающее существо, сидящее на троне из оникса. Роскошный костюм, украшенный жемчугом и слоновой костью, скрывал цвет кожи. Головной убор казался настоящим произведением искусства: он оплетал бороду короля, маскируя ее цвет, а затем переходил в маску, увенчанную острыми, закрученными рогами. А в центре покрытой пластиной груди красовался белый череп с черными зубами. Зубами, которые соответствовали затянутым пеленой глазам, наблюдающим за Зимри.

– Тогда поклянись кровью, – приказал Король Воров.

В одно мгновение Ачак снова оказались рядом с Зимри и вытащили серебряный цилиндр с замысловатой резьбой.

– Приложи палец к светящемуся кончику, дитя, – объяснили они.

Только Зимри сделал, как ему велели, и тут же почувствовал резкий укол. Втянув воздух, он отдернул руку и увидел, как на кончике пальца появляется алая капля. Кровь.

– Тайный обет, – спокойно объяснили Ачак, убирая предмет в карман. – Что бы ты ни узнал и ни увидел у нашего короля, ты не сможешь никому рассказать об этом, даже если попытаешься.

Зимри открыл рот в попытках так и сделать, но его язык онемел, а в голове не осталось ни единой мысли. Пусть он ясно видел короля во всем его великолепии, он не мог вымолвить ни слова, чтобы объяснить то, что было открыто его взору.

Зимри встревоженно прижал руку с ноющим пальцем к груди.

– Лучше начинай привыкать к боли, юноша, – сказали Ачак. – Ведь к утру появится еще больше секретов.

Магия Зимри нервно заметалась, вторя охватившему его страху. «Каких еще секретов? И действительно ли я хочу узнать их?»

– Сегодня вечером ты порадовал этот трон, – сказал король, детали его костюма колыхнулись, как рыбья чешуя, когда он откинулся на спинку своего трона с высокой, угрожающе заостренной спинкой, – и несомненно порадовал родителей, ныне нашедших приют в Забвении. Теперь, когда ты выполнил свою часть сделки, я выполню свою. Сегодня, Зимри Д’Энье, тебя позвали сюда потому, что потеря твоих родителей оставила пустоту, которую чрезвычайно важно заполнить. И ты изъявил желание однажды занять это место. Целесообразное решение, учитывая, что согласно воле твоих родителей, если они погибнут, «Макабрис» станет твоим, как только ты достигнешь совершеннолетия.

Комната будто бы изменилась, когда магия Зимри загудела вместе с его учащающимся пульсом. «Макабрис» станет твоим». В его груди проснулась крохотная крупица надежды. Не все еще было потеряно для его дома.

«Макабрис» станет твоим… как только ты достигнешь совершеннолетия». Надежда быстро сменилась сомнением.

«Десять лет. Мне нужно подождать десять лет».

– А что будет с ним все это время, ваша милость? – осмелился спросить Зимри.

– Имуществом будет управлять банк твоих родителей – Хранилище богатств, – сказал король, постукивая пальцами в перчатках по подлокотнику. – Но ты должен понимать, что с каждым водопадом песка люди и места меняются. Десятилетие – слишком долгий срок, чтобы оставить «Макабрис» без хозяина. Вероятнее всего, часть клуба будет продана тому, кто сможет управлять им вместо тебя. Несомненно, когда ты вернешься, если пожелаешь, конечно, дела будут обстоять иначе. Но не беспокойся. Если тебе не суждено стать моим доверенным лицом с помощью «Макабриса», для этого существует множество других путей. И, безусловно, твои дары можно считать одним из вариантов.

Должно быть, зрелище было довольно занимательным – наблюдать, как маленький мальчик решительно расправляет плечи перед могущественным королем.

– Я верну себе дом своих родителей, ваша милость, – сказал Зимри, отчаянно пытаясь поверить в собственные слова, – и добьюсь, чтобы «Макабрис» существовал под управлением Д’Энье, как хотели того мои родители.

Король долго смотрел на него, а затем кивнул.

– С нетерпением жду этого дня, юноша, но сегодня ты не вернешься в «Макабрис». Ты будешь жить со мной.

Зимри в замешательстве моргнул.

– Но… почему?

Неподобающая реакция, но обычно сирот не приглашали жить с королями.

По крайней мере, с Королем Воров.

– О ценном принято заботиться, – объяснил он. – И, хотя сейчас я предстал перед тобой в образе Короля Воров, ты увидишь, что у меня есть и другой образ. – Он наклонил увенчанную рогами голову. – Конечно, если ты не желаешь попытать счастья на улицах нашего королевства.

Паника охватила Зимри.

– Я… нет, не хочу, ваше величество.

– Тогда предлагаю принять мое приглашение и пойти за Ачак. Они отведут тебя в отдельную комнату, где ты будешь спать. Завтра нас ждет очень много дел.

– Благодарю вас, ваше величество. – Мысли Зимри закружились, когда он низко поклонился, а потом прошел за Ачак через потайную дверь, которая открылась в каменной стене в задней части тронного зала. Здесь, в окутанном тенями зале, воздух казался более прохладным, дышать было легче, и все же это никак не помогло успокоить мечущиеся в голове мысли.

Несмотря на сильную усталость, непреодолимое желание закрыть горящие от слез глаза, этой ночью Зимри никак не мог уснуть. Даже когда Ачак оставили его одного в большой спальне, где тепло потрескивающего огня омывало толстый ковер и роскошная кровать манила к себе, он не смог сомкнуть глаз.

Зимри расхаживал по комнате, снова и снова воспроизводя в памяти события сегодняшнего дня, магия кружилась в его крови вместе с нарастающей паникой.

«Как я буду жить здесь? – подумал он. – Во дворце Короля Воров?»

Можно ли детям вообще находиться в этих стенах? Разумеется, нет, учитывая рассказы о криках, наполняющих скрытые под дворцом подземелья. «А как же мои вещи, лежащие в комнате дома?» Или теперь, когда «Макабрис» перешел к банку его родителей, Зимри больше не мог называть это место домом? Силы небесные и морские, как же он хотел вернуть своих родителей!

Прокля́тые слезы снова грозили пролиться, затуманивая зрение Зимри, но теперь, оставшись один, он почувствовал, что наконец-то может лелеять свое горе. Опустившись в ближайшее кресло, он сорвал с себя маску, бросил ее на пол и дал волю подступающим к горлу рыданиям. Уронив голову на руки и дрожа, мальчик плакал от понимания, что никогда больше не обнимет своего отца, никогда не свернется калачиком рядом с матерью, никогда не почувствует аромат ее духов или его сигар. Он плакал, зная, что не успел сказать им, как любит их, до того как они погибли, и от того, что не мог вспомнить, когда они в последний раз шептали эти слова в ответ. Зимри заплакал, наполняя комнату тяжелым золотым облаком своих душевных мук: запахом испорченных фруктов. И только когда в комнату проскользнули тихие звуки фортепиано, он медленно успокоился. Вытерев нос рукавом накидки, Зимри поднял голову.

И с удивлением обнаружил, что его теперь приоткрытая дверь позволяла проникнуть внутрь спокойной, убаюкивающей мелодии.

Хотя он, без сомнения, никогда раньше не слышал эту музыку, она показалась ему знакомой. Ноты рассказывали о тоске, шептали о его сиротстве или, возможно, просто об одиночестве.

Словно в трансе, Зимри встал и, смахнув со щек последние слезы, вышел из своих покоев и пошел дальше, налево по затененному коридору вслед за мелодией. Лишь несколько бра вдоль стен освещали его путь, пока он не оказался перед дверью в другую комнату. Здесь тоже было темно, если не считать пузыря фиолетового света, окружавшего девочку, которая сидела в центре и играла на пианино. Ее пальцы легко порхали по клавишам, магия лилась из нее, освещая ночную рубашку цвета слоновой кости и длинные черные, как сама ночь, волосы, заплетенные в косы. Глаза девочки были закрыты, тонкие черты лица не скрыты маской. Она выглядела крайне умиротворенной, пока мягко раскачивалась в такт песне, которую исполняла. Для Зимри было так непривычно видеть другого человека, особенно ребенка, без маски, что он на мгновение забыл, что оставил свою собственную в комнате.

Хотя перед девочкой не было никаких нот, за которыми можно было бы следить, она играла так, будто уже много раз оживляла эту мелодию. Песня буквально струилась из ее пальцев. Но внезапно она открыла глаза, встретилась взглядом с Зимри и остановилась.

Сердце Зимри сжалось, первым инстинктом было – бежать, но почему-то он не шелохнулся. Он стоял как вкопанный и смотрел на окутанную фиолетовым цветом девочку. Они оба изучали друг друга.

Маленький нос, немного заостренный подбородок, скорее всего, она была примерно того же возраста, что и сам Зимри. Но ее глаза, такие большие, голубые и выразительные, – даже без даров именно по ним он мог прочитать ее эмоции.

В них светилось недоверие.

– Вы находитесь в личных покоях моей семьи, – раздался голос, на удивление оказавшийся слишком властным для такого юного и хрупкого на вид создания.

– Меня привели Ачак, – сказал Зимри охрипшим от слез голосом. – Моя комната прямо по коридору от этой.

– Ваша комната, – повторила она, размышляя над услышанным. – Кажется, вы чем-то опечалены, – наконец сказала она.

– Так и есть, – откровенно признался Зимри. Он был слишком юн, чтобы юлить. – Сегодня мои родители отправились в Забвение. – Стоило правде сорваться с его губ, как волна тошноты накрыла Зимри, неотвратимая реальность заставила его сердце сжаться.

«Сегодня мои родители отправились в Забвение».

Девочке потребовалось мгновение, чтобы обдумать услышанное, она по-прежнему пристально смотрела на него.

– Моя мама тоже там, – после паузы сообщила она. – Так что они в хорошей компании.

Напряжение в плечах Зимри немного ослабло, когда он услышал, что другой человек, одного с ним возраста, понимает печаль, поселившуюся в его израненной душе. И хотя больше он ничего не знал про девочку, Зимри не сомневался, что у них много общего. Причина крылась в Знании. Так случается, когда две нашедшие друг друга души обнаруживают, что во многом похожи.

– Не хотите ли присесть и послушать? – спросила она, а затем щелкнула по клавишам, посылая крохотную частичку своей магии в сторону соседнего, стоящего в тени кресла и освещая его.

Какое-то время поколебавшись, Зимри все-таки шагнул вперед, вышел из темноты и направился к ее свету.

– Можете ли вы назвать свое имя? – спросила девочка, когда он сел в кресло.

Зимри знал, что ему не следовало отвечать на такой вопрос, но она уже видела его лицо, и сегодня вечером уже произошла масса всего такого, чего вообще не должно было случиться, поэтому он услышал собственный голос:

– Зимри.

– Зимри, – повторила она. – Красивое имя.

Он почувствовал, как краснеют щеки. Никто не делал комплименты его имени, хотя Зимри вообще мало кто знал. Он был всего лишь сыном Д’Энье. Ребенком «Макабриса».

«Твое имя, сын мой, станет известно в королевстве тогда, когда будет что-то значить, – сказал ему однажды отец, – и даже тогда может оказаться так, что оно будет не тем, которое мы дали тебе при рождении».

– Я Арабесса, – сказала девочка.

– Арабесса, – повторил он, ощутив волнение. Несмотря на то что сам был ребенком, Зимри редко встречал других детей.

– У тебя тоже красивое имя.

– Знаю, – ответила она и отвернулась назад к пианино.

А потом оба замолчали, и девочка начала колдовать над клавишами.

Зрелище было завораживающим, все равно что смотреть на огонь в очаге. Движения казались случайными, но на самом деле были преисполнены уверенности. Реакция. Подготовка. Зимри не мог отвести взгляд. Магия девочки сочилась из ее пальцев, переливаясь всеми оттенками пурпурного, пока она извлекала из фортепиано ноту за нотой.

Никогда раньше, слушая музыку, он не ощущал такого единения с мелодией. Выбранная Арабессой песня полностью отражала его чувства. Всю печаль, одиночество и скорбь. Все, что он потерял сегодня. И через что ему придется пройти завтра. В одиночку.

Однако сейчас, находясь рядом с девочкой, в окружении ее мелодии и теплых фиолетового цвета даров, которые касались краев его кресла, Зимри не чувствовал себя одиноким.

Впервые с тех пор, как узнал о смерти родителей, он почувствовал, что его понимают. И сделала это девочка, которая, закрыв глаза, мысленно улетела куда-то в другое место.

В место, где хотел оказаться сам Зимри.

Поэтому он закрыл глаза и тоже отключился от происходящего.

А когда снова открыл их, оказался на кровати в комнате, которую ему показали в первый раз, и гадал, была ли играющая для него девочка всего лишь прекрасным сном среди череды непрекращающихся кошмаров.

Арабесса.

Вскоре он узнает, что она более чем реальна. Еще один секрет, который нужно было хранить: старшая дочь Короля Воров.

И в будущем он полюбит ее.

Годы спустя, когда наступает время перемен

Глава 1

Арабесса Бассетт знала, насколько бесполезны крики.

Потому что сама вырывала полные агонии вопли из многих созданий.

Они никогда не пытались обуздать боль или помешать мучителю выпустить их на свободу.

Тем не менее это осознание ничуть не помогло уменьшить одолевавшее ее желание зарычать на толпу перед ней.

– Простите, – процедила она сквозь стиснутые зубы, проходя мимо еще одной группы в масках, которая толпилась на тротуаре и глазела на витрину. – Пожалуйста, посторонитесь, – снова попыталась девушка, но никто и не думал двигаться, они просто продолжали брезгливо, но в то же время восторженно указывать на то, что было выставлено на всеобщее обозрение. – Ну-ка шевелитесь, вы, крысы! – Терпение Арабессы наконец лопнуло. – Или стоит добавить на витрину и ваши ноготки?

Завизжав от ужаса, они разбежались, освобождая путь.

– Туристы, – проворчала Арабесса, сверкнув скрытыми за маской глазами, а затем устремилась вперед. Но вспышка гнева совсем не уменьшила ее разочарования. Более того, теперь она даже слегка смутилась.

Обычно Арабесса не отличалась раздражительностью и не устраивала сцен.

Этим больше отличалась ее сестра Ния.

Но с приближением Затмения звезд Королевство Воров наводнили посетители.

И хотя обычно этот праздник, который случался лишь раз в девять лет, поднимал Арабессе настроение, спешка и необходимость маневрировать по оживленным улицам, заполненным глупыми зеваками, не способствовали хорошему расположению духа.

Ей нужно было кое-куда успеть, а до этого зайти в другое место.

И Арабесса не желала опаздывать.

Этим опять же славилась ее младшая сестра, Ния.

Сделав глоток прохладного воздуха пещеры, она попыталась унять раздражение, когда протиснулась мимо очередной группы медлительных туристов.

«Силы Забвения, неужели это королевство больше не является тайным?» – недовольно подумала Арабесса, сворачивая за угол.

Она привыкла к волне старожилов, приезжающих на месяц кутежа, но сейчас творилось настоящее безумие. Возможность попасть в Королевство Воров была делом недешевым, но, видимо, слухи о празднествах дошли до богатых граждан Адилора, и теперь они стремились увидеть все своими глазами. Однако поручение Арабессы не терпело отсрочки. То, что она сжимала в руке, обернутой в перчатку, не могло ждать.

Девушка продолжала идти по переулку, гравий хрустел под ее ногами, и тут она ощутила покалывание в затылке, когда почувствовала, как две фигуры позади нее оттолкнулись от скрытых в тени кирпичных стен.

«Неужели теперь это?» – раздражаясь еще сильнее, подумала она и под накидкой крепче прижала к груди стеклянный пузырек.

Хотя Арабесса совсем не боялась драки, она не могла позволить себе попусту тратить время, а глупые карманники явно требовали внимания. К сожалению, воры в Королевстве Воров встречались довольно часто, и, похоже, эти считали, будто нашли себе отличную добычу.

Особенно когда третий компаньон вышел из темного прохода и преградил ей путь. В руках он крутил короткий клинок, такой же острый и неприятный, как и улыбка подлеца. «Все твое станет нашим», – говорило выражение его лица.

Устало вздохнув, Арабесса остановилась.

– У меня нет времени на предупреждения, – произнесла она, поворачиваясь спиной к кирпичу и глядя на трех противников. Юбки зашуршали от ее движений. – Так что давайте покончим с этим.

– Предложение нас вполне устраивает, – послышался грубый голос самого низкорослого из троицы, его лицо было закрыто грязной кожаной маской, а на голову надет капюшон. – Отдай все, что у тебя есть в карманах и вон в той руке, и мы оставим тебя в покое.

Боковым зрением Арабесса заметила блеск металла, еще больше ножей оказалось на свободе.

Магия запульсировала в ее жилах, но причина крылась не в страхе, а в предвкушении.

Возможно, Арабесса в своей золотой маске и сливового цвета платье, выглядывающем из-под бежевой накидки, казалась невинной дамой и идеальной жертвой ограбления, но она никогда никуда не ходила без оружия. И хотя у нее имелось столько же колющих аксессуаров, как и у этих воров, она жаждала использовать не клинки.

В рукаве платья у Арабессы была спрятана флейта из слоновой кости. Совсем небольшой уникальный образец, созданный исключительно для нее и надежно закрепленный в специальном чехле.

Пока одни прятали ножи, Арабесса прятала музыку. И ее мелодия резала так же остро, как и клинки.

Она с удовольствием пролила бы кровь, если бы кто-нибудь из этих шутов попытался приблизиться к ней.

– Прошу прощения, – сказала она, дергая свободной рукой, чтобы достать флейту. – Позвольте выразиться яснее. Давайте покончим с вами, дабы я могла продолжить свой путь.

Нападавшие грубо рассмеялись.

– Вы, знатные особы, всегда так уверены в себе, – сказал долговязый мужчина справа от нее.

– И всегда быстро начинаете молить о пощаде, – добавил другой, продолжая вертеть кинжал.

– Боюсь, вы забыли, в каком королевстве мы находимся, – заметила Арабесса, оценивающе наклонив голову. – Подданные здесь часто оказываются не теми, кем кажутся на первый взгляд.

– Придется предъявить доказательства, мисс, – сказал мужчина справа и бросился вперед.

Арабесса крутанулась, уворачиваясь от удара. Ее капюшон упал на спину, когда она перекатилась, сбивая с ног второго нападавшего.

Упав, он охнул, а затем взвыл от боли, когда Арабесса сильно ударила его кулаком в челюсть. Она поспешно вскочила на ноги, одной рукой все еще защищая пузырек, в то время как другая ныла от удара.

«Выпусти нас, – запела ее магия, хлынув к пальцам, – дай нам поиграть».

«Не сегодня», – мысленно приказала Арабесса, разминая ноющие костяшки пальцев. Эти не наделенные дарами крысы не стоили и частички ее сил. Она планировала разобраться с ними без помощи магии.

Когда один оказался на земле, двое других бросились в атаку. Отскочив в сторону, Арабесса подняла локоть и ударила одного из нападавших в нос. Брызнувшая кровь попала ей на щеку, но она успела увернуться от занесенной руки и прыгнула за спину последнему вору. Арабесса пнула его между лопаток, и он покачнулся, споткнувшись о своего истекающего кровью товарища, зажимавшего кровоточащий нос. Досадное недоразумение, ведь, падая, он налетел на собственный клинок, и его наполненный мукой крик разнесся по переулку.

– Достаточно доказательств? – пытаясь отдышаться, спросила Арабесса, взглянув на жалкую троицу. Однако она не стала дожидаться ответа, вместо этого быстро повернулась и, бегом преодолев оставшуюся часть переулка, выскочила на оживленную улицу. У нее больше не было времени возиться с этими глупцами.

Скользнув в толпу пешеходов, она украдкой оглянулась через плечо. Убедившись, что за ней не следят, Арабесса наконец опустила руку, которую во время схватки держала у груди.

– Досадная помеха, – проворчала она, немного расслабившись. Она не могла потерять то, что так тщательно оберегала, и, если бы кто-то другой решился задержать ее, силы Забвения, им пришлось бы хуже, чем тем троим ворам.

Преисполнившись решимости добраться до места назначения без лишних помех, Арабесса ускорила шаг и, завернув за угол, вошла в район Созерцаний. Здесь здания цвета темного дерева и кирпича сменил серый камень и белый мрамор – жемчужина в сокрытом в пещере городе.

Когда показался куполообразный стеклянный потолок Фонтанов Забытых Воспоминаний, ее пульс участился. Высокие колонны здания возвышались в конце широкой улицы, как центральный элемент свадебного торта. Окружающие его храмы были не менее красивы, но им не хватало исходившего от бассейнов сияния.

Арабесса боролась с желанием сорваться на бег, чтобы преодолеть оставшееся расстояние, ее магия нетерпеливо металась в груди. Ступив в большую открытую ротонду, девушка окинула взглядом различные бассейны с водой – исходящее от них свечение попадало на посетителей, которые бродили туда-сюда, дожидаясь своей очереди, дабы вспомнить забытое.

Отыскав взглядом самую короткую очередь, Арабесса встала в конец.

Сжимавшие пузырек пальцы буквально покалывало от предвкушения. Разжав кулак, она взглянула на содержимое.

За стеклом были спрятаны пряди черных волос, связанные тонкой синей лентой.

Отец подарил ей их в то самое утро, накануне Затмения звезд, и Арабесса сгорала от любопытства, гадая о причинах.

Запрокинув голову, девушка посмотрела сквозь стеклянный купол, пытаясь увидеть мигающих синим и зеленым светлячков, покрывающих потолок пещеры далеко в вышине. До Первого увядания, официального начала Затмения звезд, оставалось всего несколько дней, поэтому звезды все еще горели ярко. В ближайшие недели они должны были начать меркнуть по мере того, как достигнут средней фазы, Угасания неба, а затем наступит Полное затмение. Хотя и незаметно, с их потускнением в королевстве произойдет изменение магии. Светлячки, усеявшие потолок пещеры, звезды этого мира, готовились к смерти: они срывались с небес, чтобы всего лишь на песчинку погрузить город в кромешную тьму, а затем возродиться. И в этот миг возрождения по воздуху пронесется дрожь древней магии. Переход силы от того, что было раньше, к тому, что есть сейчас.

Арабессе было всего пятнадцать во время последнего Затмения звезд, но она хорошо помнила те ощущения. Несмотря на тяжелый костюм, холодный туман окутал ее кожу, пока она смотрела на новые яркие звезды и своих сестер, стоявших рядом с ней в саду дворца. Ее магия замурлыкала от удовольствия, впитывая пыль. «Дом, – прошептали дары. – Наши создатели, к нам вернулась частичка потерянных богов».

Хотя отец не сказал, но Арабесса точно знала, что вещь у нее в руках была связана с этим событием.

«Иначе зачем отдавать мне ее сегодня, а не в любой другой день? Какие воспоминания хранятся там?»

Вопрос Арабессы вызвал ее собственное воспоминание о том, что произошло сегодня утром, чуть ранее, когда она сидела за пианино в доме своей семьи в Джабари.

В их гостиной было тихо, совсем недавно рассвело, Ния все еще спала, но Арабесса предпочитала вставать раньше остальных, чтобы насладиться тишиной, а потом заполнить ее музыкой.

Ее пальцы замерли на клавишах, когда отец вошел в комнату, заняв собой почти весь дверной проем. Синий шелковый халат туго сидел на плечах, двигаясь в такт его движениям. Подойдя, Долион Бассетт не поздоровался, а просто сел напротив дочери на скамейку, даже не пожелав доброго утра. Казалось, его мысли витали где-то далеко, когда он протянул Арабессе маленький стеклянный пузырек.

– Она хотела, чтобы я отдал его тебе, когда придет время, – сказал отец. Его голубые глаза были полны беспокойства.

Сердце Арабессы забилось быстрее, и она взяла бутылочку, понимая, кто такая «она».

– Время для чего? – спросила девушка.

– Время для тебя узнать, – ответил он.

Беспокойство охватило Арабессу, когда она посмотрела на пряди внутри пузырька.

– Они принадлежат ей?

Долион покачал головой. Солнечный свет наконец начал проникать сквозь высокие окна, и лучи солнца достигали его рыжей бороды, играя в зачесанных назад волосах.

– Это твои волосы, моя музыкальная.

– Мои? – Арабесса резко выпрямилась.

– Тебе тогда было три.

Арабесса непонимающе нахмурилась. Она очень не любила, когда ей что-то было непонятно.

К счастью, отец избавил ее от дискомфорта и объяснил все сам:

– Конечно, ты бы всегда могла использовать прядь собственных волос, но тебе нужно знать, что искать, а это… воспоминание, которое, как хотела твоя мама, не затуманено двадцатью четырьмя годами других воспоминаний. Тебе не придется перебирать массу эпизодов, чтобы найти нечто такое, что ты видела, будучи ребенком, но не могла объяснить.

Арабесса посмотрела на отца, и сердце ее сжалось от тревожного ожидания.

«Что ты видела, будучи ребенком, но не могла объяснить».

С его словами назойливые видения, которые время от времени всплывали в памяти, снова напомнили о себе. Темная комната, металлический запах магии, чувство страха и улыбка матери. Но, как и всегда, Арабесса не могла вспомнить ничего больше, и видения снова исчезли.

А поскольку отец никогда не любил говорить о своей супруге, – ведь боль от ее смерти во время родов Ларкиры нанесла неизгладимый отпечаток, – Арабесса никогда не желала обременять его расспросами на эту тему. У него и без того хватало забот, поэтому вполне обычно, что он мог забыть подробности ее детства, наполненного множеством ярких и неизгладимых воспоминаний.

Но Арабесса знала, что в ее жизни не было ничего обычного. Даже в случае с даром.

– Ты должна понять, дитя мое, – продолжил отец, возвращая Арабессу в настоящее. – То, что ты узнаешь с помощью этих прядей, – его взгляд упал на стеклянную бутылочку, которую она держала, – если бы я мог, то все рассказал бы и тебе, и твоим сестрам.

Только стук метронома на крышке пианино наполнял комнату, пока Арабесса вглядывалась в голубые глаза своего отца. Но после многих лет, проведенных в роли благородного графа Рейвита из второго дома Джабари и нахождения на троне в качестве Короля Воров, живя двумя жизнями и исполняя множество ролей, Долион Бассетт в совершенстве овладел умением скрывать свои истинные чувства.

Одно было ясно: если отец говорил настолько расплывчато, значит, он не мог выразиться яснее. Или у него не было на это права.

«Магия», – пропели ее дары.

«Да», – согласилась Арабесса, ощутив волнение.

Отца сдерживало заклинание. Тайный обет или клятва молчания, неважно.

«Пора идти, – настаивали ее дары. – Надо узнать то, что не может открыть даже наш король».

– Спасибо, отец. – Арабесса встала, ее пульс участился, ей не терпелось узнать тайну.

Большая рука Долиона обхватила ее запястье, не давая уйти.

– Еще знай, моя музыкальная: то, что ты узнаешь, не изменит твоих обязанностей по отношению к семье. Ты можешь остаться со своими сестрами, ничего не менять, понимаешь? У тебя есть выбор. – Долион убрал руку. – У тебя всегда есть выбор.

Выбор?

Арабесса недоуменно моргнула.

Какой у нее был выбор, если она родилась с таким даром, в такой семье? Когда ей с детства внушали, что ей суждено возглавлять их с сестрами троицу, ужасных и беспощадных Мусаи, выполняя все, чего бы ни потребовал король? Что такое выбор, когда ее строго учили тому, как важно подчиняться приказу, с честью выполнять долг? Когда ее отец постоянно упоминал и о семейных обязанностях?

Нет, Арабесса не знала, что такое выбор. Она знала, что такое долг.

Вера в это помогла ей сохранить нравственность, несмотря на деяния, которые они совершали в Королевстве Воров.

И все же…

Похоже, то, что хранилось в этом пузырьке, могло изменить ситуацию.

Отец отдал ей эту вещь. И мать хотела, чтобы она увидела воспоминание, когда придет время.

Тревога зашевелилась внутри девушки, когда она вновь взглянула на бутылочку, на черные пряди внутри. Ее волосы. Запертые в ловушке.

– Ты бы хотел, чтобы я осталась тем, кто я есть? – спросила Арабесса.

Снова лишь тиканье метронома.

– Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть, – ответил отец.

– Следующий, – хриплый голос вернул Арабессу к Фонтанам Забытых Воспоминаний в Королевстве Воров.

Тихий ропот окружающих заглушил слова отца.

Теперь она стояла в начале очереди, и подведенные черным глаза хранителя Чаши смотрели на нее из-под завесы белых одежд.

– У вас есть кожа, кости, ногти или волосы? – спросил он, сидя перед бассейном с водой: благословенной жидкостью, взятой из бассейнов.

– Волосы, – ответила Арабесса и шагнула вперед. Она вручила ему пряди из пузырька и положила две серебряные монеты в стоявший у ног хранителя кувшин. Монеты звякнули о предыдущие подношения.

Хранитель опустил чашу в пиалу и поднес волоски к пламени стоящей рядом свечи. Затем поймал пепел в светящийся кубок и покрутил его.

– Пей, – приказал он.

Арабесса взяла чашу, дары нервно закружились, реагируя на ее тревогу.

«Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть». Слова отца снова всплыли в ее памяти.

– За жизнь без сожалений, – прошептала Арабесса, делая глоток. Пытаясь не обращать внимания на ярко выраженный кислый вкус, она старалась выпить все до последней капли.

Вытерев рот тыльной стороной рукава, девушка вернула чашу хранителю.

– Посидите вон там. – Костлявые пальцы указали на скамейку у дальней стены, где отдыхали другие посетители, все они дрожали, находясь под воздействием воспоминаний.

Стоило Арабессе сесть, как ее кожа покрылась мурашками, разум затуманился. Дары беспокойно вращались, желая вырваться и защитить ее. Но для того чтобы освободить магию, ей нужно было создать музыку, а сейчас ее руки безвольно свисали по бокам. Было невозможно достать спрятанную флейту, а следовательно, кружащая по ее жилам магия была бесполезна.

Самый большой страх Арабессы.

Но ужас быстро исчез, когда сознание затуманилось.

«Что ты видела, будучи ребенком, но не могла объяснить».

Арабесса заставила свой разум зацепиться за эти последние слова, а потом все перед глазами почернело, и она унеслась в прошлое.

И тому воспоминанию, которое увидела Арабесса, было суждено переписать все последующие.

Глава 2

Арабесса опаздывала.

И еще была взволнована.

А она ненавидела, когда случалось первое или второе.

И все же она пришла, передала свою накидку слуге, а затем протиснулась в переполненный «Макабрис». Вдыхая пьянящий цветочный аромат самого эксклюзивного клуба в Королевстве Воров, она смотрела сквозь маску на слабо освещенное море изобилия. Нарядные маски, частички раскрашенной плоти, скользящие мимо подносы с напитками и разноцветные нити одаренных кружили в воздухе. Однако все это не вызывало у Арабессы особого восторга, ибо она еще не переварила потрясение от того, что пережила у Фонтанов.

Арабесса сопротивлялась своему желанию развернуться и найти отца, потребовать объяснить все, что она сейчас узнала, и проверить, скольким можно поделиться, несмотря на то что он был связан магией молчания.

Но когда Арабесса брала на себя обязательства, она их выполняла. Она обещала сестрам, что встретится с ними здесь, обещала ночь веселья после столь долгой разлуки: Ларкира проводила время в Лаклане со своим герцогом, Ния в Адилоре со своим пиратом. Для веселья им не хватало Арабессы.

Сделав глубокий вдох, Арабесса вновь сосредоточилась на комнате и, расправив плечи, двинулась вперед. Лавируя мимо посетителей в масках, она излучала спокойствие. Даже если все внутри нее кричало, что ей нужно быть в другом месте, заняться другим делом, она оставалась там, где должна была находиться в этот момент. В конце концов, нельзя действовать, руководствуясь лишь эмоциями. Позже Арабесса сможет проанализировать и изучить свои нынешние чувства и прийти к логическому и разумному выводу, выбрать дальнейший путь. Точно так же, как она была проводником безумия Мусаи, Арабесса должна была сдерживать безумие, которое в настоящее время творилось в ее мыслях.

«Но наша мать! – хныкали ее дары. – Она…»

«Позже, – тихо приказала Арабесса, сжимая руки в перчатках в кулаки, чтобы они не дрожали. – Мы подумаем об этом позже».

Восторженный крик привлек ее внимание к большому, дымящемуся бассейну в центре зала, мимо которого она проходила. Группа гостей плескалась в его сверкающих водах. Большинство все еще оставались полностью замаскированными, их маски и звериные головные уборы были на месте. Другие же, поддавшись опьянению, небрежности или в приступе смелости, плавали обнаженными, выставляя на всеобщее обозрение шрамы, татуировки или другие отличительные особенности. В чем, как знала Арабесса, и заключалась хитрость бассейна «Макабриса». За приглашением насладиться скрывалась истинная цель: получение рычагов воздействия от гостей.

Приходи расслабиться в эти теплые воды и не волнуйся, если часть твоей маскировки улетучится.

Недавнее дополнение. Одно из многих нововведений, появившихся в клубе с тех пор, как вернулся Коллектор, знаменитый совладелец «Макабриса», который вернул этому клубу былую славу. А может, сделал его еще известнее.

Стоило Арабессе подумать о нем, как ее пульс участился, и она посмотрела вверх. Высоко над толпой, в центре балкона второго этажа, тянулось длинное зеркало. В нем отражалась пошлая сцена, происходившая внизу, а за стеклом должен был находиться человек, которого в этом королевстве называли Коллектором.

В этих стенах он собирал личные данные и секреты в обмен на долговые обязательства членов клуба или, в других случаях, для обеспечения выплат.

За пределами «Макабриса» он стал бесценным помощником для трона, вытягивая признания из тех, кого обвиняли в тирании и других грехах этого королевства.

Коллектор редко удостаивал гостей своим присутствием. Он смотрел сверху, окидывая проницательным взглядом своих костюмированных посетителей, которые веселились, играли в азартные игры и плавали в светящемся теплом бассейне. Отмечая всех, кто входил в его владения, точно так же, как их король помнил всех, кто посещал его королевство.

Возможно, ты не видишь меня, но я всегда вижу тебя.

Хотя немногие были лично знакомы с Коллектором, Арабесса знала его.

И он знал ее.

При мысли о том, насколько хорошо, Арабесса покраснела и быстро отвела взгляд от зеркала.

– Вот ты где! – послышался знакомый голос, а затем в поле зрения Арабессы появились рыжие волосы и голубые глаза. Сестра Ния схватила ее за запястье и потащила вперед. – Быстрее, – сказала она. – Я поставила слишком много серебра на свой следующий бросок. Ты должна принести мне удачу.

– Я думала, ты завязала с азартными играми, – напомнила Арабесса, пытаясь поспевать за внезапно появившейся сестрой, а также уворачиваться от подносов с напитками и попадающихся на пути людей.

– Я перестала играть в такие игры с одним пиратом, – пояснила Ния, отпуская сестру и подходя к переполненному столу.

Средняя из сестер, Ния, была танцовщицей Мусаи и могла с помощью своих движений управлять другими. Похоже, именно так она и делала сейчас, когда стремительно двигалась вперед, побуждая гостей расступиться и освободить ей дорогу, а затем схватила лежащие кости и с силой бросила их на черный войлок. Окружающие восторженно наблюдали за ней, а затем разочарованно застонали. Судя по всему, бросок получился не самым удачным.

– Видимо, ты принесла неудачу. – Ния обернулась через плечо и хмуро посмотрела на Арабессу. – Встань где-нибудь подальше, чтобы твой скептицизм не мешал мне играть.

Арабесса сердито наблюдала, как Ния вернулась к столу, собираясь сделать еще один бросок. «Не имею ничего против», – подумала Арабесса, ища взглядом свою младшую сестру. Она заметила светлые волосы и невысокую фигуру – Ларкира беседовала с группой людей, одетых в нечто, напоминающее одеяния тропических птиц.

С этого расстояния Ларкира в своей украшенной жемчугом маске и нежно-голубом платье казалась образцом невинности, но ее пальцы вели свою собственную игру. Если бы Арабесса не была обучена подобным трюкам, она бы не заметила, как рука Ларкиры скользнула в карман мужского костюма, а затем достала оттуда маленький мешочек с монетами.

В этом королевстве неизменно присутствовало огромное количество преступников, и Арабесса с сестрами относились к их числу.

Она уже собиралась подойти к сестре, но замерла, наблюдая, как человек, которого Ларкира обокрала, пытается схватить ее за запястье. Но вместо того, чтобы разозлиться при виде своего мешка с деньгами, который теперь свисал с хрупкой руки, он широко улыбнулся, и эта улыбка осветила его скрытые зеленой маской глаза. Это был Дариус, герцог, по совместительству муж Ларкиры, и, похоже, он был знаком с воровскими привычками своей жены.

Ларкира, певица Мусаи, откинула голову назад и рассмеялась, отчего частичка ее золотой магии вырвалась наружу, но Дариус успокоил ее поцелуем. Притянув жену к себе, он сунул мешочек с монетами обратно в карман, как будто инцидента и не было.

Арабесса ощутила неловкость.

Судя по всему, сестры вполне могли начать веселиться и без нее.

На самом деле, им было хорошо и самим по себе.

Неловкость сменилась раздражением.

Она ведь пыталась как можно быстрее добраться до «Макабриса». Несмотря на то, что узнала у Фонтанов, и на отчаянное желание получить ответы, она спешила сюда, чтобы побыть с сестрами.

А теперь поступок казался глупостью. И она поступила бы еще глупее, если бы прервала их веселье своими рассказами. Арабессе отчаянно хотелось поделиться со своими сестрами тем, что она узнала сегодня вечером, ведь это, несомненно, касалось и их тоже. Может, их отец и был связан магией молчания, Арабесса же не давала подобную клятву. Вместе сестры смогли бы понять, почему им открыли эту историю только сейчас.

Но Арабесса видела, как улыбается Ларкира, стоя в кольце рук своего мужа, и азарт, светящийся в глазах Нии, когда та принимала участие в игре.

Не следовало мешать им.

Даже если Арабесса сгорала от желания поделиться тем, что теперь знала.

«Твоя мать хотела, чтобы я отдал тебе это, когда придет время», – сказал отец.

«И почему время пришло сейчас?» – подумала она.

«Почему? Из-за чего? В чем причина?»

Арабесса выбросила из головы неотступно преследующие ее вопросы. «Позже», – еще раз сказала себе девушка. Она найдет ответы на эти вопросы позже, когда у нее будет больше времени на раздумья, когда эта информация не изменит ход ночи. Пока же Арабесса решила оставить новости в секрете. «Разве нельзя подождать еще пару водопадов песка?» – мрачно подумала она.

А сейчас пришло время выпить.

Взяв бокал у проходящего мимо официанта, она одним глотком выпила игристый напиток, а затем взяла еще один.

Сделав глоток из второго бокала, она сразу же почувствовала нужный эффект – долгожданную легкость в теле и голове. Арабесса нуждалась в любой помощи, которая позволила бы уменьшить вес давившей на ее плечи ноши. Обязанности, секреты, поручения и задачи, а также необходимость действовать достойно и изящно. Спрятанная в рукаве флейта манила ее, дары убеждали уединиться и выплеснуть наружу свое смятение и расстройство.

Музыка всегда помогала ей успокоиться.

«Возможно, мне стоит уйти», – подумала девушка, ведь было очевидно, что, если она покинет клуб, никто не будет скучать по ней. Приняв решение, Арабесса повернулась, чтобы направиться к двери, но тут ее внимание привлек происходивший неподалеку разговор.

– Говорят, она такая со вчерашнего вечера, – сказал гость справа от нее, наклонившись ближе к своему спутнику. – Некоторые даже поставили на то, продержится ли она до завтрашнего праздника.

Второй недоверчиво фыркнул.

– Любой, кто считает иначе, очевидно, плохо осведомлен о ее выносливости.

Пара сосредоточенно наблюдала за шумной сценой за другим игровым столом.

Арабесса проследила за их взглядами.

За столом сидела девушка в окружении толпы поклонников, и все они безудержно смеялись над ее рассказом. Хотя на ней была золотая маска и парик с пышной прической, все остальное было выставлено напоказ. Или практически все: платье с опасно низким вырезом открывало пышную грудь, а перчатки не маскировали замысловатые изображения рычащего волка на верхних частях каждой из ее рук. Взяв бутылку спиртного, она залезла на кучу своей добычи и облила себя жидкостью, приглашая свиту вылизать ее тело.

Даже если бы она была в костюме, все, кто не просто так оказался в Королевстве Воров, узнали бы Каттиву Волкову. Она была единственным ребенком семьи Волковых из восемнадцатого благородного дома, а ее родители являлись совладельцами «Макабриса». Каттива была ненасытной, шумной и непредсказуемой. Живое воплощение того, что представляло собой королевство ненасытных алчных грешников. Многие считали ее избалованной и все же неизменно старались с ней подружиться. Она была своего рода пропуском на самые пошлые сборища. Катализатором самого хаоса. Стоило ей появиться на вечеринке, как там неизменно начиналось бурное веселье. Что было хорошо для «Макабриса», ведь никто не искал здесь тишины и покоя.

Пока Арабесса наблюдала, как Каттива скользит с одних колен на другие, собирая хитрые улыбки, внутри нее поселилось жгучее недовольство.

Каково это, быть свободной и не обремененной обязанностями, пусть даже на один вечер? Например, как ее сестры сегодня? Как и большинство находящихся в этой комнате? Каково это – исполнять любое свое желание, не заботясь о последствиях, потому что с ними разберется кто-то другой?

Разумеется, Арабессе не суждено было узнать об этом.

Но вид дерзкой Каттивы взбудоражил ее собственную смелость. Возможно, она приехала сюда, чтобы побыть с сестрами, но теперь жаждала другой компании. Общества того, кто, несмотря на панику, поселившуюся в ее сердце от всего, что она узнала сегодня, всегда мог успокоить ее тревоги. Несомненно, сейчас подобное действие казалось безрассудством, но Арабессе было все равно.

Пульс Арабессы участился, и она посмотрела вверх, на зеркало на потолке.

Хотя девушка не видела ничего, кроме своего крошечного отражения среди моря незнакомцев, она чувствовала пристальный взгляд находившегося за зеркалом человека, будто он стоял прямо перед ней. Ощущала покалывание на затылке, словно шепчущее: «Да, я вижу тебя».

«Тогда иди и найди меня», – мысленно ответила она, а затем устремилась в толпу.

Незаметно пройдя мимо обнявшихся Ларкиры и Дариуса, через лабиринт игорных столов, подальше от Нии, вдоль бассейна, она свернула в коридор, ведущий к уборным.

Здесь было не так многолюдно, ее шаги заглушал плюшевый золотисто-черный тканый ковер. Через каждые несколько шагов Арабесса ловила свое отражение в маске в одном из зеркал от пола до потолка, тянувшихся по всей длине коридора. Черные волосы заплетены в сложную косу на макушке, а на щеках, выглядывающих из-под маски, горел румянец. Не важно, от выпитого или от ожидания того, кого она собиралась увидеть. Арабессе нужно было сбежать, она нуждалась в моменте, когда можно почувствовать что-то отличное от беспокойства или груза ответственности. Ей требовалось…

Сердце екнуло, когда ее быстро затащили в открывшуюся рядом панель. Шум «Макабриса» затих, когда стена вернулась на место, погрузив тесный коридор, в котором она теперь оказалась, в кромешную тьму.

Сильные руки стиснули ее талию и прижали к стене. Знакомый аромат карамели и огня наполнил легкие. Ее магия проснулась, сердце забилось быстрее.

– Я надеялся поймать тебя этим вечером, – послышался в темноте глубокий голос. – Хотел сделать это с тех пор, как увидел, что ты пришла.

Арабессе не удалось сделать следующий вдох, потому что мягкие губы прижались к ее губам.

Тепло разлилось по венам, когда она привстала и, вцепившись в сильные руки, ответила на поцелуй Коллектора.

Глава 3

На вкус он был словно глоток виски, дарящий тепло и комфорт.

С этой последней мыслью Арабесса вернулась в совершенно другое время, когда этот мужчина, тогда еще мальчик, удивил ее, отважившись на поцелуй.

Арабесса сидела в тени дерева и злилась. Дом ее семьи в Джабари, точно выброшенный на берег белый кит, возвышался на дальнем краю лужайки, и, несмотря на летний день, предназначенный для куда более приятных занятий, она изучала стопку листов с нотами. Арабесса должна была выучить их наизусть до следующего урока с Ачак.

Она не любила читать ноты. Предпочитала играть то, что чувствует, а не следовать указаниям, которые составил какой-то незнакомец.

Ее дары и так уже были изолированы и оказывались на свободе только благодаря рукам, казалось неправильным еще сильнее ограничивать их, заставляя подчиняться чужому выбору мелодии.

«Чтобы знать, на что способны твои дары, сначала должно понять, на что способна твоя музыка, – объясняли Ачак. – Возможно, ты, дитя, и музыкально одаренная, но это не значит, будто ты знаешь все о музыке. Все о мелодиях, которые можно создать, а вместе с ними и заклинаниях».

Конечно же Ачак были правы, что только ухудшило настроение Арабессы. В такую прекрасную погоду ее сестры бездельничали в комнатах Нии, настежь распахнув окна. Они наслаждались лимонадом и слоеным тортом, пока теплый ветерок с ароматом жасмина проникал в дом с улицы. А Арабесса сидела здесь и делала домашнее задание.

Ее снова охватило раздражение.

Она не завидовала своим сестрам, но легкость, с которой оживали их дары без участия инструментов или знания музыки, была, безусловно, одним из поводов для зависти. Арабесса часто хотела поменяться даже с Ларкирой, несмотря на то что той с трудом удавалось контролировать намерения своего голоса. По крайней мере, для собственной защиты Ларк могла просто открыть рот и выпустить свои дары.

Нии едва ли нужно было шевелить пальцем, дабы вызвать пламя.

Арабесса смотрела на свои руки, чувствуя, как силы собираются в кончиках ее пальцев. Но там они и останутся, если она не сможет создать музыку, звук, ритм – дверь, через которую выходила ее магия.

– Они грязные? – спросил знакомый глубокий голос. Подняв голову, Арабесса увидела шагающего к ней Зимри. Пусть она и сидела в тени, при виде молодого человека ей стало жарко. От этого недуга она страдала уже давно – фактически с тех пор, как ей исполнилось тринадцать.

«Слишком долго», – подумала она, учитывая, что теперь им обоим было по шестнадцать.

– Грязные? – нахмурившись, переспросила она.

Темная кожа Зимри блестела на солнце, а белая рубашка и простые брюки казались подходящими для такой теплой погоды.

– Твои руки, – уточнил он, остановившись у края ее одеяла. – Ты смотрела на них так, будто они были измазаны чем-то отвратительным.

– Грязь едва ли можно назвать отвратительной.

– Тогда кровь.

Она фыркнула от смеха и положила руки на колени.

– Ты слишком расстроена для такого раннего утра. И слишком много занимаешься. – Зимри опустился рядом с ней, лег на бок и подпер голову рукой.

Он выглядел, как довольный кот, и Арабессе очень хотелось погладить его.

Отмахнувшись от этой мысли, она принялась перечитывать разложенные перед ней нотные листы.

– Чем усерднее потрудишься сейчас, тем больше отдохнешь потом, – ответила она.

– Я бы согласился, но все мы знаем, что в ближайшее время ты не собираешься развлекаться.

Раздражение вернулось.

– Я развлекаюсь.

– Не так часто, как следовало бы.

Она выпрямилась.

– Просто не все из нас могут позволить себе роскошь бездельничать. У некоторых есть обязанности.

В ответ на это Зимри поднял бровь.

– Безусловно, но даже Долион находит время для себя.

«Да, – мысленно согласилась она, – чтобы навестить свою жену в Забвении». Вместо того чтобы проводить время с теми членами семьи, которые все еще находятся по эту сторону мира.

Стоило Арабессе подумать об этом, как на нее нахлынули стыд и вина.

Она не знала, откуда взялись эти мысли. Ее отец нес не одно бремя, и не ей судить, как ему было лучше справляться с таким грузом.

– Прости, – сказал Зимри, по-видимому, приняв ее молчание и эмоции, которые она излучала, за гнев по отношению к нему. – Я не хотел тебя обидеть.

– Ты и не обидел, – заверила его Арабесса.

– Врешь, – сказал он, оценивающе глядя на нее.

– Ты не всегда верно угадываешь эмоции, которые читаешь, – заметила она. – По крайней мере, не всегда правильно определяешь, кому они адресованы.

– Но обычно я прав, – возразил он. – Особенно, когда дело касается тебя. – Он одарил ее обезоруживающей улыбкой, как бы поддразнивая, из-за чего ее сердцебиение участилось.

– Мне бы хотелось, чтобы ты не анализировал мои чувства.

– Невыполнимая задача. – Зимри покачал головой. – Все равно что просить тебя не анализировать ноты в симфонии.

– С трудом верится, будто мои эмоции представляют такой же интерес, как и симфония.

– Арабесса, ты самое интересное создание, которое я встречал, а также самое противоречивое. Мне нравится наблюдать за твоей улыбкой, и знать, что на самом деле ты негодуешь. Или видеть, как ты изображаешь безразличие, в то время как от тебя исходит сладкий аромат радости. Видишь ли, – он наклонился вперед, – ты чувствуешь, и делаешь это достаточно громко.

Вот это Арабессе совершенно не понравилось.

Ей определенно не нравилось, когда ее называли громкой.

Ния была громкой.

В чрезмерном шуме не было ничего утонченного, грациозного или контролируемого, а именно такой должна была оставаться Арабесса.

– Как сейчас, – продолжал Зимри. – Ты молчала, но я знаю, что задел тебя за живое.

– Уверена, меня выдает мое лицо. – Арабесса внимательно посмотрела на него.

– Да, но оно не говорит, что ты ощущаешь разочарование. Эмоция едва уловимая, но я чувствую, что она исходит отсюда. – Зимри поднял руку и коснулся ее груди прямо над сердцем, теплые пальцы скользнули по обнаженной коже, и Арабесса затаила дыхание. – Это сильный аромат, печаль, – рассеянно продолжил Зимри, сдвинув брови. – Похож на запах горящих углей или обугленного мяса.

Арабесса внимательно разглядывала его: лицо, губы, подбородок, добрые карие глаза. Она могла бы смотреть на него вечно.

– Почему ты загрустила после моих слов? – тихо спросил он.

Она сглотнула, заставляя себя говорить правду, потому что Зимри непременно узнает, если она соврет.

– Мне не нравится, когда меня так легко читают, – призналась она. – Потому что из-за этого кажется, будто я веду себя неподобающе.

Зимри медленно кивнул и убрал руку.

– Я понимаю, почему тебя это беспокоит.

– Да?

– Несомненно. Ты самая старшая, тебе положено вести себя соответственно, чтобы сестры следовали твоему примеру, а отец гордился тобой. У тебя есть обязанности, которых нет у других членов семьи. Но, надеюсь, ты понимаешь, если бы необходимо было выбрать человека, который ведет себя безупречно, выбор пал бы на тебя, Арабесса Бассетт.

– Но ты сказал, что мои истинные чувства слишком громкие.

– Для меня, – улыбнулся он. – Во всяком случае, бо́льшую часть времени. Но у меня есть возможность наблюдать за тобой с более близкого расстояния, нежели позволено остальным.

Арабесса почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

– Надеюсь, с не слишком близкого.

– Напротив, недостаточно близкого.

– Что это значит?

– Это значит, – Зимри стал серьезным, в его взгляде появилось нечто такое, что заставило Арабессу задрожать, – если бы у меня появилась возможность, я бы с удовольствием посмотрел, насколько ярче может стать аромат возбуждения, который сейчас исходит от тебя.

Арабесса прижала руку к груди в месте, где несколько секунд назад была его рука, как будто так могла сдержать то, что вырвалось наружу. Чувства.

Конечно, она знала о дарах Зимри, но ребята никогда не обсуждали их, как они действуют, особенно в отношении нее. Арабесса чувствовала себя обнаженной, незащищенной и не в приятном смысле.

Девушка и не подумала взять с собой в сад инструмент, поскольку находилась на территории своего дома, но теперь сожалела об этом. Ее магия была заперта, и у нее не было способа защитить себя. Но впредь она решила всегда носить с тобой флейту.

– Я не хочу, чтобы ты использовал на мне свою магию, – сказала она.

Зимри нахмурился и быстро сел.

– Я бы никогда не стал делать такое, – заверил он.

– Но ты только что сказал…

– Для того чтобы описать твои чувства, мне не нужна магия.

Арабесса не понимала.

– Арабесса, пойми, я бы никогда не стал использовать на тебе свои силы.

Казалось, Зимри расстроила сама мысль о такой возможности.

Через мгновение она кивнула.

– И я бы никогда не стала так поступать с тобой.

– Тогда предлагаю скрепить сделку. – Он протянул руку.

Она посмотрела на его раскрытую ладонь, затем протянула свою.

– Согласна.

Даже дав друг другу обещание, они не разомкнули рук, и Арабесса снова покраснела. Когда их взгляды встретились, что-то темное и жаркое блеснуло в глазах Зимри.

– Арабесса, – начал Зимри хриплым голосом. – Я бы очень хотел показать тебе, что имел в виду, когда сказал, что у меня есть возможность наблюдать за тобой с более близкого расстояния. Обещаю, никакая магия не потребуется.

Они уже находились близко друг к другу. Очень близко. И совершенно одни, спрятанные за низкой веткой дерева. Арабесса не могла дышать. Не могла пошевелиться.

Арабесса оказалась в ситуации, в которой и не мечтала оказаться. Она провела много ночей, фантазируя об этом, и дней, когда он сидел рядом в музыкальной комнате, наблюдая, как она играет.

Когда она ловила на себе его взгляд, замечала на его лице желание, она заканчивала играть. Но он был Зимри Д’Энье, мальчиком, который жил с Бассеттами и был воспитан, как один из них.

И все же для Арабессы он всегда был чем-то большим. Что безмерно пугало ее.

Но сейчас не было места для страха, она, как и сам Зимри, была взволнована.

Здесь находился тот, кто знал, чего она хочет, и ей не нужно было сообщать о своих желаниях. Она хотела его. Очень сильно хотела.

– Позволь показать, насколько больше я могу заставить тебя чувствовать? – снова спросил он.

Дыхание Арабессы участилось.

– Только если и я смогу показать тебе, – ответила она.

Зимри широко улыбнулся.

– Договорились, – согласился он, а затем сократил между ними последнее расстояние и впервые прижался мягкими губами к ее губам. С того самого момента Арабесса чувствовала, как Зимри Д’Энье заполняет все пустоты в ее сердце.

Глава 4

В темном коридоре прозвучал раскат смеха, и по коже Арабессы пробежали мурашки. Вернувшись мыслями в настоящее, она вывернулась из хватки Коллектора и сама прижала его к стене.

– С тобой так тяжело справиться, – произнес он хриплым голосом.

– Ты ведь знаешь, что проиграешь в нашей схватке, – заметила она.

– Бороться с тобой – значит побеждать. – Костяшки пальцев коснулись ее щеки.

Услышанное обезоружило ее даже сильнее, чем поцелуй, и она ослабила хватку, отступив в сторону.

Послышалось чирканье спички, а затем оранжевая вспышка осветила темную кожу, сильную, покрытую щетиной челюсть и карие глаза, проглядывающие сквозь бордовую маску. Он придвинулся ближе, заставив Арабессу отступить, но коридор был очень узким, и она снова оказалась прижата спиной к стене. Девушка затаила дыхание в ожидании того, что произойдет дальше, но молодой человек лишь наклонился вперед, чтобы зажечь канделябр рядом с ее головой.

Зимри погасил спичку и чуть отодвинулся.

– Я шла к тебе в кабинет, – начала Арабесса, стараясь говорить хладнокровно. – Не было необходимости затаскивать меня сюда.

Намек на ухмылку.

– Какой смысл в скрытых проходах, если не использовать их?

– Какой смысл управлять известным клубом и не развлекать своих гостей? – возразила она. – Ты планируешь выйти к людям сегодня? Все, безусловно, с радостью посмотрели бы на неуловимого Коллектора.

– Начнем с того, что сейчас я наслаждаюсь обществом одного из своих гостей.

Часто дыша, Арабесса упивалась жаром его взгляда, тем, как на мгновение он упал на ее губы. Прежние тревоги исчезали, сменяясь дрожью при воспоминании об их недавнем поцелуе. Ее магия пела, выражая собственное желание: «Прикоснись. Почувствуй. Поцелуй еще раз».

«Молчать», – тихо приказала она, ощущая сконцентрировавшееся между ног возбуждение.

Арабесса ощутила слабость и обрадовалась, что за спиной у нее была стена. В этом и заключалась опасность Коллектора, и она присутствовала всегда. Возможно, Арабесса сама искала его, но именно этот мужчина обладал властью, подобно корсету, ослабить ее мышцы. Мужчина, из-за которого ее разум окутывал туман, а тело пылало. Который заставлял ее чувствовать. Всё.

Он угрожал ее броне, мог запросто пробить. Но если бы так случилось, то в броне появились бы трещины, а следом и уязвимость. И тогда противники получили бы шанс ударить, причинить боль. Было непросто находиться рядом с ним, ведь Арабесса больше не могла позволить себе новые щели в защите. Или отвлекающие факторы. С этой ролью отлично справлялась ее семья, и этот мужчина входил в их число. Кроме того, их работа и верность трону были слишком тесно связаны: оба были доверенными лицами Короля Воров.

Очень легкомысленно подвергать риску семью и долг. А Арабессу никак нельзя было назвать беспечной.

Поэтому, как и всегда, она потянулась к нему, одновременно отталкивая. Секрет, который она хранила от семьи… секрет своего сердца.

– Ты выглядишь уставшим, – сказала она, ощутив беспокойство, когда заметила удрученное настроение его магии в тесном коридоре.

– А у тебя кровь. – Его лицо исказилось от беспокойства, когда он уставился на ее подбородок.

– Да? – Арабесса потерла указанное место. – О, это не моя кровь.

Зимри с облегчением выдохнул.

– Что едва ли успокаивает.

– Согласна, но немного обнадеживает. Сегодня вечером по пути сюда у меня возникло досадное… препятствие.

– Мне стоит беспокоиться?

– Только если тебя волнует здоровье глупых воришек.

– Меня волнует твое благополучие и благополучие твоих сестер.

Арабесса поджала губы.

– Ты меняешь тему.

Коллектор отвел взгляд и резко выпрямился.

– Мне нечего добавить.

– Сегодня у тебя был трудный допрос. – Не вопрос, а утверждение. Арабесса знала, какой эффект на него оказывали более сложные ситуации, те, в которых ему приходилось применять силу. Проблема эмпата заключалась в одном – он не мог игнорировать то, что заставлял чувствовать других.

– Да, – признался Коллектор.

– Мне жаль. – Арабесса сопротивлялась желанию подойти ближе, облегчить воспоминания, омрачившие его взгляд.

– Издержки профессии, – пожал он плечами.

– Коллектор требует необходимое.

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда ты называешь меня так. – В тоне Зимри прозвучало раздражение, и он подвинулся, чтобы прислониться к другой стене. Когда он отошел, Арабесса ощутила холод.

– Но такова твоя роль здесь, – возразила она. – Как владельца «Макабриса».

– Совладельца, – поправил он, смерив ее взглядом.

Арабесса ответила не сразу. Она знала, насколько сильную боль причиняла эта правда.

– Тем не менее твое имя – Коллектор.

– Но не для тебя. Ни здесь, ни во всем остальном Адилоре.

– Нет? – подняла она брови.

– Нет, – повторил он.

– И почему?

– Потому что, – сказал Зимри, снова переводя взгляд на ее губы, – мы знаем друг друга.

Стоя перед ним, Арабесса была не в силах сопротивляться желанию скользнуть взглядом по его широким плечам, которые, как она знала, были гладкими и мускулистыми под этим безупречно сшитым костюмом. Одежда скрывала шрам на левом боку, к которому девушка прикасалась множество раз.

– Я бы сказала, что мы знаем друг друга ровно так же, как все остальные знают друг друга, – соврала она.

Он долго смотрел на нее.

– Ты пытаешься спровоцировать меня.

Арабесса фыркнула от смеха.

– Судя по тому, как быстро вы, Коллектор, затащили меня в этот тесный проход, я бы сказала, что вас уже как следует спровоцировали.

– Но ты пытаешься пойти дальше.

– И с чего мне хотеть этого? – Она скрестила руки на груди.

– Возможно, чтобы я напомнил, насколько хорошо мы знаем друг друга.

От его предупреждения магия Арабессы закружилась. Заманчивое обещание.

– Это угроза, Коллектор?

Глаза Зимри потемнели, когда он оттолкнулся от стены и угрожающе скользнул к ней. Остановившись всего в нескольких шагах, мужчина уперся рукой в стену возле головы Арабессы. Она оказалась буквально окутана знакомым опьяняющим ароматом, почувствовала беспокойство его магии под кожей.

Горячей и манящей.

«Наш», – прошептали ее собственные дары.

– Угроза, – тихо прошептал он, – если ты боишься такого напоминания.

Арабесса упрямо вздернула подбородок.

– Совсем не боюсь.

Зимри продолжал пристально смотреть на нее.

– Неужели?

«Еще как боюсь».

– Ага.

Зимри наклонил голову, его губы оказались прямо над ее губами, и теплое дыхание ласкало их, пока он произносил:

– Тогда докажи.

Сжимая и разжимая кулаки, Арабесса прищурилась, одна за другой эмоции промелькнули в ее взгляде: гнев, желание, разочарование.

Но, в конце концов…

Будь он проклят!

Схватив Зимри за лацканы, она заставила его наклониться, а затем поцеловала, наслаждаясь его силой.

Она не боялась целовать его, не страшилась прикосновений. Нет, они отлично познали друг друга за все эти годы – втайне от других, и достаточно близко.

«Слабость», – снова раздался полный ужаса голос в ее голове. – «Легкомысленность».

Но всегда вести себя разумно и помнить об ответственности достаточно утомительно, и Арабесса уже порядком устала от этого. Ей надоело думать о том, что она узнала у Фонтанов. Надоело всегда поступать правильно и подобающе, делать то, что будет лучше для сестер и отца, а не для нее самой. Она нуждалась в разрядке, и Зимри позволял ей хотя бы на время опереться на него.

Поэтому, вместо того чтобы отстраниться, она пошла еще дальше. Придвинувшись ближе, Арабесса обвила руками его шею, жадно требуя дать все, что он мог. Зимри одобрительно рыкнул, сильные руки скользнули ниже и сжали ее талию, прижимая девушку ближе.

– Зимри, – выдохнула Арабесса.

«Зимри», – повторила ее магия.

– Да, – произнес он, обхватывая ее лицо и наклоняясь назад, чтобы посмотреть на нее. – Вот кто я для тебя.

– А кто я для тебя? – потребовала ответа она.

Цвет глаз Зимри напоминал цвет расплавленного золота.

– Арабесса, – прошептал он, произнося ее имя так, словно она была одним из величайших чудес Адилора. – Музыка моего сердца.

Боль пронзила ее грудь, когда он наклонился, чтобы снова поцеловать ее. Поцелуй был неспешным, дразнящим, нежным. Побуждал ее с силой сжать рубашку Зимри. Арабесса хотела сорвать одежду с них обоих, прикоснуться к его коже. Хотела игнорировать все, что случилось сегодня, забыть о завтрашнем дне. Она желала…

– Мне пора возвращаться. – Арабесса резко выскользнула из его объятий и нетвердым шагом направилась к выходу из коридора.

А Зимри остался стоять на месте и, пытаясь успокоиться, смотрел туда, где только что стояла Арабесса.

Ее пульс ускорился, а разум оказался во власти противоречивых желаний. Остаться с ним или провести время с сестрами, как было запланировано, а может, остаться наедине со своими мыслями. По крайней мере, нужно взять себя в руки! Ей было несвойственно безумство.

– Ларкира и Ния будут гадать, куда я пропала, – соврала Арабесса, зная, что они вряд ли вообще заметили ее отсутствие. Но ей нужен был какой-то предлог, чтобы уйти, пока она не зашла слишком далеко, не расслабилась до такой степени, что не смогла бы собраться. – И уверена, у тебя тоже…

– Что-то не так, – сказал Зимри, медленно поворачиваясь к ней лицом. – Я чувствую…

– Пожалуйста, перестань, – оборвала его она. – Я не на допросе.

Он резко выпрямился, сверкнув глазами.

– И ты никогда там не будешь, – заверил он, будто обидевшись. – Мы обещали никогда не использовать нашу магию друг против друга.

Само собой, он был прав, но Арабесса не могла мыслить ясно. Ей нужно было побыть одной, хотя зачастую после этого ее настигала паника из-за бездействия, игнорирования одной из многочисленных обязанностей. По крайней мере, Арабессе нужно было побыть одной, обдумать все, что она узнала сегодня.

– Ты буквально вибрируешь от беспокойства, – выдавил Зимри, явно желая подойти к ней, но остался стоять на месте, несомненно, понимая, насколько она близка к бегству. – Ара, что случилось?

«Скажи ему, – шептала магия. – Позволь разделить с тобой бремя».

«Но должен ли он делать это?» – молча возразила она.

– Сегодня я кое-что узнала, – медленно начала Арабесса, зная, что Зимри заслуживает знать хоть толику правды, – и это касается моей матери…

Он приподнял бровь, ожидая продолжения.

– Но сначала мне надо рассказать обо всем сестрам.

В его глазах мелькнула обида, но тут же исчезла.

Арабесса ощутила подавленность. Ей не понравилось, как можно было истолковать эти слова.

– Я не имела в виду, что ты не семья. – Она сделала шаг к нему. – Просто это…

Зимри поднял руку, останавливая ее.

– Я понимаю.

Арабесса сжала губы. Сегодня определенно был не ее день.

Она бы рассказала ему о том, что выяснила у Фонтанов, но сестры должны были узнать об этом первыми. Так полагалось.

– Ты хотя бы можешь обещать, что из-за этой информации тебе не угрожает никакая опасность? – спросил Зимри.

Слова вызвали у Арабессы улыбку.

– Опасность – мое второе имя. Помнишь кровь на подбородке? – Она указала на следы недавнего приключения.

– Ты знаешь, о чем я. – Зимри по-прежнему оставался серьезен.

Да, она знала. Если ты являлся частью Мусаи, любимиц Короля Воров, огромное количество созданий жаждали воздать тебе по заслугам. Часто, когда трио переодевалось в свои черные накидки и золотые маски или надевало костюмы для представления, какой-нибудь глупец пытался одолеть ее или сестер. Замысловатые костюмы помогали замаскировать оружие. Но Мусаи не просто так были смертоносными музами короля, и мало кто из смельчаков оставался в живых после нападения.

И все же она чувствовала необходимость успокоить Зимри.

– То, что я узнала, не добавит больше опасности в мою жизнь, – сказала она. По крайней мере, она так думала. – Просто… – Арабесса отвела взгляд, обдумывая свои дальнейшие слова. – Мне нужно поговорить с сестрами и отцом. И многое понять.

Зимри кивнул, его плечи слегка расслабились.

– Встретимся позже? – спросил он. – Когда вечеринка закончится? Ты знаешь, как незаметно проникнуть в мои апартаменты.

– А как же твоя встреча завтра утром?

Помимо проведения допросов, управления клубом и выполнения приказов короля, Зимри годами вынашивал планы, как окончательно убрать семью Волковых из «Макабриса». За последние полдесятилетия ему так и не удалось уговорить их пойти хотя бы на небольшие уступки. Арабесса надеялась, что завтра, когда он преподнесет им огромное количество переполненных мешков с серебром, их решение наконец изменится.

– Я подготовился настолько, насколько смог, – сказал Зимри, сжимая челюсти. – Сегодняшний вечер не повлияет на дела.

– И все равно, – настаивала Арабесса. – Наверняка тебе нужно еще раз просмотреть бумаги или какие-то контракты. Я не хочу отвлекать тебя от…

Зимри перебил ее.

– Ты как раз то отвлечение, которое мне нужно, – сказал он, отражая ее чувства. Он нажал кнопку справа от себя, и панель рядом с Арабессой отодвинулась. Внутрь ворвался шум «Макабриса». – А теперь постарайся насладиться остальной частью вечера, – сказал Зимри. – Но прошу тебя приберечь танец для меня. – Хотя его слова казались игривыми, взгляд по-прежнему оставался серьезным, пока он стоял в тени прохода. Зимри не хотел рисковать и лишний раз попадаться на глаза посетителям. Пусть уж его дурная репутация остается такой благодаря людской молве. К тому же не только Мусаи играли с опасностью. Коллектор тоже часто имел дело с мстительными существами и их секретами. Еще больше причин для них сохранять осторожность и здесь, и друг с другом.

Арабесса проследила за его взглядом, заметив вспышку беспокойства, а затем исчезла, как и сам Зимри, скрывшись в темноте.

Вернувшись в клуб, чтобы присоединиться к сестрам, Арабесса подавила терзавшее ее чувство вины. Хотя обычно она выполняла все взятые на себя обязательства, она так и не приняла приглашение Зимри. Похоже, им обоим многое предстояло обдумать, и, по ее опыту, лучше всего было сделать это в одиночку.

Поэтому позже, когда Арабесса не пошла к нему, она фактически не нарушила никакого обещания.

Глава 5

В центре затемненного бального зала стоял гниющий букет амариллисов. В мгновение ока лепестки из ярко-красных превратились в черные и осыпались, тем самым увеличивая кучу пепла вокруг вазы.

Стоящая в нескольких шагах Арабесса управляла процессом угасания. Магия пробежала по ее коже, тепло скользнуло к рукам. Дары вырывались сквозь кончики пальцев, пока она медленно водила смычком по струнам скрипки.

«Уходи, время, – кружа над цветами, призывало ее заклинание, – умри сегодня».

Оставшиеся цветы одновременно посыпались вниз, словно их коснулись силы Забвения.

Арабесса удовлетворенно выдохнула и улыбнулась еще шире, проводя пальцами по грифу скрипки. Она продолжала использовать свое заклинание, намереваясь поднять воду из вазы. Задрожав, стекло лопнуло и разлетелось в стороны, как и находившаяся внутри жидкость.

– Зараза, – прорычала Арабесса, отбрасывая скрипку в сторону и резко обрывая песню, звучавшую в просторном зале. Пурпурное облако магии с шипением рассеялось. – Что это было? – упрекнула она себя, ударяя смычком по юбкам. – Ты должна стараться лучше.

Ее дары недовольно зашипели в ответ: «Это ты должна стараться».

– Да, – раздраженно фыркнула Арабесса. – Я говорила о себе.

Она тренировалась бо́льшую часть водопада песка, пока ожидала возвращения отца в их второй дом в Джабари, город за пределами Королевства воров, где Бассетты жили без масок. Хотя здесь они скрывали другие моменты своей жизни, например роли и связи с Королевством Воров, а также свою магию.

Магию, которая в данный момент совсем не помогала Арабессе.

Вздохнув, девушка пошевелила пальцами, разминая затекшие суставы. Корсет тоже начал причинять дискомфорт, но сейчас она ничего не могла с этим поделать. Собираясь тренироваться, девушка всегда просила Шарлотту, их с сестрами горничную, как можно туже затягивать корсет. «Чем ровнее спина, тем совершеннее слух», – всегда говорили Ачак.

И если игра Арабессы была несовершенна, ее магия действовала не в полную силу. То же самое касалось и ее выступления в роли главной из трио Мусаи.

Ведь в эти мгновения сестры тоже были ее инструментами, симфонией, реагирующей на ее ритм и темп.

Даже незначительная оплошность с ее стороны могла нанести больше вреда, чем просто разбитая ваза. Она могла ослабить смертельную ноту Ларкиры, влекущие движения Нии. Вот почему Арабесса продолжала еще долго тренироваться после того, как закончились ее детские уроки с Ачак. Возможно, она и была музыкально одаренной, но без практики любой музыкант мог легко утратить свой талант.

Сегодня скрипка взывала к ней.

«Тебе нужна я, – прошептал инструмент, когда Арабесса вошла в комнату для занятий. – Моя мелодия успокоит твой разум».

На мгновение так и случилось. Пока мысли о матери и о том, что Арабесса узнала, не вернулись, ослабив ее концентрацию.

В голове Арабессы снова всплыла масса вопросов, и грудь сжалась от замешательства и разочарования. «Почему именно сейчас?» – хотелось закричать ей в пустоту комнаты. Зачем открывать то, что было сокрыто все эти годы? Что Арабессе было делать с этим новым знанием?

Отправившись искать отца, она не нашла его ни во дворце, ни в их поместье в Джабари, а значит, оставалось лишь одно место, где он мог бы уединиться. Место, куда Арабесса не собиралась идти, несмотря на неотложные вопросы или тот факт, что Долион посещал его куда чаще, чем следовало. Он навещал ее мать в Забвении.

Продолжая массировать руки, Арабесса гадала, сколько лет отдал Долион, чтобы провести хотя бы один водопад песка в обществе жены. Ведь именно такова была цена, которую Забвение требовало за возможность увидеть мертвых.

Подавив растущее беспокойство при мысли о том, что отец стареет слишком быстро, Арабесса повернулась. В комнате послышался хруст, когда она прошла по стеклу и лужам воды на кафельном полу, чтобы сосредоточиться на новом столе. «Сконцентрируйся, – тихо приказала она, снова взяв в руки скрипку. Девушка посмотрела на четвертую цветочную композицию, которую попросила поставить в зале. – И, силы моря Обаси, просто играй вибрато».

Взяв скрипку, она приготовилась исполнить новую песню, но, ощутив чье-то присутствие у входа в зал, замерла.

Арабесса оглянулась, ее магия запульсировала, а пульс участился, пока она наблюдала за приближением Зимри. От него исходил аромат Королевства воров, ночи и пряного дыма, когда, грациозно двигаясь, он подошел прямо к ее столику. На нем был элегантный темной-синий жакет, жилет в тон безупречно сидел на широкой груди. Заметив раздражение на его лице, Арабесса приготовилась.

– Ты так и не пришла, – сказал он вместо приветствия. Зимри не выказал ни малейшего удивления по поводу состояния комнаты или того, что она была уставлена увядшими цветами и разбитыми вазами. В конце концов, у Бассеттов на все были свои причины.

– Нет, – ответила она. – Не пришла.

Он нахмурился.

– Почему?

– Мне нужно было решить несколько задач.

– Задач? – переспросил он.

– Да. – Она положила скрипку в футляр, лежавший на приставном столике, и закрыла его.

– Среди ночи?

– Середина ночи такое же прекрасное время, как и середина дня.

Зимри по-прежнему спокойно смотрел на нее.

– Одно из заданий включало разговор с сестрами о том, что ты узнала о Джоанне?

При упоминании о матери, о том, что она отчаянно пыталась выкинуть из головы большую часть дня, Арабесса напряглась.

Но, к счастью, теперь она не была настолько обезумевшей, как вчера.

Сегодняшняя Арабесса отлично владела собой, что позволило ей скрыть внутренний дискомфорт и спокойно ответить:

– К тому времени, как я вернулась к сестрам, Ния уже была навеселе, а Ларкира и Дариус приготовились вернуться во дворец. Так что, к сожалению, нет, мне еще не представилась такая возможность.

«И да, меня это раздражает», – мысленно закончила она.

– Понятно, – продолжил Зимри, не отводя взгляд. – Значит, вместо того чтобы провести ночь со мной, ты ушла и занялась решением других задач?

– Силы потерянных богов, Зимри, – разозлилась она, выходя из кольца столов. – Что за допрос?

– На самом деле все довольно просто, – сказал он, скрестив руки на груди. – Мне хотелось бы знать причины, по которым меня отвергли.

– Никто тебя не отвергал.

– Да? – Он поднял темную бровь. – Значит, на самом деле ты приходила в мои покои, а я просто забыл об этом?

Арабесса смахнула с рукава ворсинки.

– Вполне вероятно.

– Ара, – выдохнул он, показывая, насколько раздражен.

– Зимри. – Она произнесла его имя с таким же почтением. – Если уж на то пошло, стоит поблагодарить меня за то, что я позволила тебе сосредоточиться на сегодняшней встрече с Волковыми.

– Я говорил, что, даже несмотря на встречу с Жадом, хотел провести ночь с тобой.

– А зря.

Он прищурился.

– Что это значит?

– Я не хочу отвлекать тебя от твоих целей, Зимри. Я знаю, как долго ты готовился к…

– Арабесса, – перебил он. – Как бы ни было трудно в это поверить, но мои умственные способности не настолько плачевны. После ночи с тобой я все еще способен говорить и мыслить ясно.

Она проигнорировала тот факт, что его сарказм задел ее чувства.

– И, кроме того, – продолжил мужчина, – твои заботы о моей сосредоточенности никак не повлияли на исход сегодняшнего утра.

Повисло молчание, и только потом Арабесса осознала смысл его слов.

Ох.

О нет.

Ее собственная душа заныла при мысли о том, какую боль он испытывал.

– Зимри, я…

– Все нормально. – Он отвел взгляд.

– Нет, не нормально. – Арабесса сделала шаг вперед, ощутив трепет, когда он позволил ей коснуться его руки. – Что случилось?

– Все как обычно. Жада сопровождал одаренный телохранитель, который следил за тем, чтобы я не использовал на его патроне магию убеждения. Алена едва вымолвила слово, а Жад молчал. Он велел мне принести деньги для проверки, заставил прочитать соглашение о покупке акций. Серьезно, клянусь Забвением, – Зимри вскинул руку, – он слушал меня в течение двух водопадов песка, а в конце лишь улыбнулся, похлопал по плечу, словно я все еще девятнадцатилетний мальчик, пришедший управлять «Макабрисом», и ответил «нет».

О боги.

Арабессе хотелось коснуться его лица, поцеловать нахмуренный лоб и заглушить боль в глазах. Но она осталась стоять на месте, вместо этого уверяя его:

– Ты придумаешь что-нибудь еще. Должен быть другой способ стать единственным владельцем.

– Или я могу отказаться от этой безнадежной мечты, – выдохнул Зимри. – В конце концов, мои родители мертвы, для кого мне все это?

– Для себя. – Она крепко сжала его руку. – Ты делаешь это ради себя и ради наследия своей семьи. Твои родители упорно трудились, чтобы создать этот клуб. «Макабрис» твой по праву рождения. Зимри, ты всегда хотел обладать им. Когда ты вернулся к управлению клубом, он был практически разрушен. Ты вернул его к жизни.

– Да, и поэтому сейчас Волковы инвестируют больше, чем когда-либо, – мрачно добавил он.

– Возможно, существует способ добиться своего, используя то, что представляет для них больший интерес. Но что бы ты ни делал, не позволяй Жаду Волкову или кому-то из их окружения помешать получить то, что принадлежит тебе.

Зимри лишь пожал плечами, усталость отразилась на его лице, что ранило даже сильнее, чем его гнев. Зимри был не из тех, кто легко сдавался.

– Если это хоть как-то тебя утешит, – начала Арабесса, пытаясь подбодрить его другим способом, – сегодня утром повар испек шоколадное печенье. Я попросила его оставить тебе несколько штук. Может, выпьем чаю и насладимся лакомством?

Зимри встретился с ней взглядом, и маленькая искорка тепла вспыхнула в глубине его карих глаз.

– Придется придумать что-то поинтереснее, если ты пытаешься загладить вину за то, что не пришла на нашу встречу.

– Я бы так и сделала. – Девушка коварно улыбнулась. – Но технически никогда и не соглашалась встретиться с тобой.

Зимри недоуменно посмотрел на нее.

– Прошу прощения?

– Ты спросил, знаю ли я, как незаметно проникнуть в твои покои, – продолжила объяснять Арабесса. – Я сказала «да», но не ответила, что приду. Технически я не нарушила свое обещание.

На его лице промелькнуло множество эмоций, и в итоге остались лишь досада и недоумение.

– Арабесса. – Он провел рукой по лицу. – Справедливо будет сказать, что я был более чем терпелив ко всем твоим эксцентричным…

– Эксцентричным? – Арабесса выпрямилась, убирая руку с его плеча. – Я никогда не бываю эксцентричной. В любом смысле этого слова. Я самый ответственный…

Зимри прервал ее:

– Если дело касается долга, да, бесспорно. Но со мной…

Он отвел взгляд и уставился в дальний конец комнаты.

Его челюсть двигалась в такт мыслям. Было ясно, что он осторожно пытался подобрать слова, но, когда Арабесса посмотрела на его нахмуренные брови и разочарование, написанное на лице, она помрачнела. И испугалась. Возможно, это был тот самый спор, вокруг которого они ходили много лет. Арабесса знала, что он рано или поздно случится. Знала, что это должно было произойти. Но знание не мешало боли и не удерживало от желания сбежать.

– Ара, – снова взглянув на нее, начал он более спокойно, – я всегда был честен с тобой, так?

– Да, – поколебавшись, ответила она. – Всегда.

– Тогда почему ты не можешь быть честна со мной? И я говорю не о том, что ты вчера узнала о своей матери, – продолжил Зимри, спасая ее от немедленного ответа. – Или о других обязанностях перед твоим отцом или нашим королем. Я знаю, что, учитывая количество клятв молчания и Тайных обетов, мы мало что можем открыть друг другу. Я говорю только о нас, о наших отношениях. О нас. Почему ты нечестна в своих чувствах по отношению к нам двоим?

Арабессе казалось, будто он медленно вонзал кинжал в ее сердце, выплескивая наружу клубок сложных, сдерживаемых эмоций.

«Почему ты нечестна в своих чувствах?»

«Потому что! – хотелось закричать ей. – Ты – мое самое большое отвлечение и величайшее из наслаждений. Потому что я хочу днями лежать с тобой, а не тренироваться. Потому что общие обязанности перед нашим королем осложняют любые возможные отношения между нами. Потому что я не знаю, как отдать больше и при этом оставить что-то себе!»

Но Арабесса не озвучила ничего из этого, ведь как она могла? Чего она хотела добиться? Открыв рот, девушка тут же закрыла его. Она так запуталась.

Зимри медленно подошел ближе.

– Я люблю тебя, Арабесса. Так сильно, что все эти годы был счастлив довольствоваться лишь частичкой тебя, хотя знаю, что ты многое скрываешь от меня. Что мы скрываем от твоей семьи. Но я не могу вечно притворяться. Не могу любить тебя наполовину. Это все равно, что просить море не омывать берег волнами. Я всегда буду тянуться к тебе, Арабесса, но вопрос, который продолжает мучить меня: ответишь ли ты когда-нибудь тем же?

Каждое его слово ранило. Самообладание Арабессы ослабевало, ее решимость рушилась. Именно поэтому она так отчаянно боролась за то, чтобы сохранить их отношения в секрете.

Потому что, открыв двери к своему сердцу, она покажет миру напуганную молодую женщину.

Арабесса видела, что любовь делает с другими людьми. Стоявшие перед ней на коленях изменили своему королю из-за любви. Любви к своим убеждениям или к другому существу, из-за нее они убивали или крали. Той же самой любви, которая, несмотря на два десятилетия, прошедших со дня смерти матери Арабессы, все еще причиняла боль отцу. Любовь представляла опасность, делала уязвимым, и ее сестры были тому примером. Любовь одновременно являлась и роскошью, и болезнью. И хотя одна из ее сестер смогла выйти замуж за своего герцога, а вторая – бороздить моря со своим пиратом, они смогли сделать это только благодаря ей. Арабесса была старшей и намеревалась остаться с отцом и Мусаи. Присматривать за их домом, не забывать о заданиях и выступлениях. Что случится со всем этим, если она хоть на мгновение пойдет на поводу у эмоций? Или позволит сделать это Зимри? У него тоже имелись планы, амбиции и мечты, для осуществления которых требовались время и концентрация. А если когда-нибудь наступит момент, когда их обязанности перед королем станут помехой их отношениям, если личная ссора помешает им действовать сообща, что тогда? Настежь распахнуть ворота в свое сердце… Нет, уж лучше держать свои чувства в узде. Всегда проще делать выводы, основываясь на предыдущем опыте.

К тому же она уже была достаточно предана стоявшему перед ней мужчине, их истории и тому, что они скрывали. Так же, как была верна своему отцу, сестрам, их дому, ожиданиям своего короля. Слишком опасно иметь рычаг, на который могут претендовать другие. Если она отдаст кому-то часть себя, останется ли хоть что-то от нее? Для нее самой.

– Я постараюсь, – наконец сказала она. – Насколько это в моих силах.

Зимри еще сильнее нахмурился, в его взгляде ясно читалось разочарование.

– Этого недостаточно, – сказал он. – Больше нет.

Казалось, ей нечем дышать. «Но ведь должно быть иначе».

– Силы моря Обаси, – продолжил Зимри. – Мы все еще скрываем наши отношения. – Он жестом указал сначала на Арабессу, затем на себя. – Хотя даже твоя семья явно знает – что-то происходит.

– Возможно, что-то, но не все.

Он раздраженно фыркнул.

– А если бы они узнали? Сомневаюсь, что Адилор бы исчез.

– Конечно нет, – ответила девушка, показывая степень своего разочарования.

– Тогда в чем причина? Ты больше не любишь меня?

– Зимри, это бред, и ты это знаешь. – Ей нужно было, чтобы он образумился, вспомнил, о чем они договорились давным-давно. – Мы уже обсуждали это раньше. У нас и так немало сложностей из-за того, что мы живем вместе в Джабари и вместе работаем на короля.

– Я уже пять лет не живу здесь на постоянной основе, – возразил Зимри. – И, если это поможет, буду обитать только у себя в «Макабрисе».

Арабесса покачала головой.

– Дело не только в этом. Мы не можем подвергать риску отношения в семье. Ты вырос с моими сестрами, они не дадут нам жить спокойно. На каждом задании станут острить и шутить на наш счет. Все будут отвлекаться. К тому же ожидания моего отца…

– Долион был бы в восторге, – сказал Зимри. – А что касается твоих сестер, они часто раздражают тебя, но это не мешает тебе делать то, что ты хочешь.

– Ты ведешь себя неразумно.

– Я единственный, кто ведет себя разумно, – возразил он. – Это ты придумываешь оправдания. Беспочвенные.

– А как же тогда наши роли в королевстве? Мы не можем рисковать, вдруг кто-то узнает о наших чувствах друг к другу? Представь: неожиданно появляется неуловимая любовница Коллектора, и каждый пытается обернуть эту ситуацию в свою пользу, чтобы избавиться от долгов или вернуть себе знание об их личности. И упаси тебя боги, если когда-нибудь станет известно, что у тебя отношения с одной из Мусаи. В жизни каждого из нас уже и так достаточно опасностей.

– С каких пор ты боишься кого-либо в королевстве? – парировал он. – Мусаи редко появляются на публике, почему сей факт должен измениться сейчас? К тому же при необходимости легко сменить маскировку. И я не собираюсь вальсировать по клубу с тобой под ручку. Хотя мысль заманчивая.

– Зимри, пожалуйста… – Арабесса потерла виски. Почему сегодняшний день уже казался ей хуже, чем вчерашний? Ведь был только полдень.

– Пока ты не назовешь причину весомее, чем эти слабые оправдания…

– Потому что я боюсь! – выпалила Арабесса, ненавидя, каким громким эхом разнеслись по залу ее слова. Слова, которые она отчаянно презирала, эмоции, кои старалась не чувствовать, чтобы и он не почувствовал их.

Она была Арабессой Бассетт. Старшей из трех сестер. Главной из трио Мусаи.

Она пытала десятки существ, чувствовала боль от сломанных костей и нанесенных с помощью магии шрамов, видела самое унизительное и ужасающее, что мог предложить Адилор. Она не должна была бояться.

Казалось, Зимри тоже был ошеломлен ее признанием, но он молчал и ждал.

Мысли Арабессы метались, она не знала, как сделать такое сложное для нее признание. Безусловно, девушка не хотела открывать душу, но Зимри заслуживал хоть какой-то доли правды. Поэтому она остановилась на самом важном.

– Я не знаю, как дать больше, не потеряв всего, – объяснила она, не в силах встретиться с ним взглядом.

Она почувствовала, как мужчина придвинулся ближе.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня уже немало масок. – Арабесса подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Столько ролей и обязанностей. Согласиться встречаться с тобой в открытую… если тебе уже сейчас кажется, будто я даю недостаточно, вдруг и тогда я не смогу дать больше?

Беспокойство на его лице сменилось нежностью.

– Я лишь прошу позволить быть рядом с тобой.

– Но, Зимри, ведь ты рядом прямо сейчас.

Он покачал головой.

– Нет, я как будто существую где-то в коробке. Когда надо, меня вынимают, а когда не надо, оставляют вдали от посторонних глаз. Влюбленность не подчиняется таким законам.

Сердце Арабессы сжалось.

– Вот об этом и толкую. Я не знаю, смогу ли любить тебя так, как тебе нужно. То, что я чувствую к тебе… мне известно, насколько всепоглощающим может быть это чувство… – Девушка покачала головой. – Зимри, в нашем мире любая заминка несет смертельную опасность. Мне нельзя отвлекаться и забывать, что нужно моей семье, чего желает наш король…

– А как насчет того, что нужно тебе самой, Арабесса? Как насчет твоих желаний?

Слова отца, сказанные не так давно, всплыли в ее памяти.

«Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть. У тебя есть выбор».

Но зачем?

Чего хотела она сама?

Арабесса не знала. Она лишь понимала, что устала от роли, которую была вынуждена играть в семье. Проводник, опекун, вторая мама. Слова отца казались ей фарсом. Но девушке очень сильно хотелось, чтобы они были правдой! Чтобы она жила, руководствуясь собственным выбором, а не чьими-то приказами.

– Долг, безусловно, важен, – продолжал Зимри. – Но какой смысл жить, если не можешь чувствовать, не можешь наслаждаться? Твои сестры способны…

– У моих сестер есть возможность наслаждаться своими романами, потому что я разбираюсь со всем остальным, – язвительно заметила Арабесса. – Думаешь, Ларкира явится в королевство, если не позвать ее из замка в Лаклане? А Ния… нам понадобилась бы масса ключей от портала, чтобы вызывать ее со всех уголков Адилора, когда она отправляется в плавание со своим пиратским бароном. Именно благодаря мне Мусаи вместе. Я та, кто садится за стол с нашим отцом, чтобы он не ел в одиночестве. Кто руководит домашним хозяйством с тех пор, как стала для этого достаточно взрослой. Неужели ты думаешь, будто мне не хочется следовать собственным амбициям и мечтаниям, которые выходят далеко за пределы этих стен и приказов нашего короля? Неужели ты думаешь, что я не хочу стать такой же свободной, как мои сестры? Более свободной от своих обязанностей? Выполнять только одну роль, а не несколько? Возможно, ты мне не веришь, но я желаю любить тебя всем сердцем, а не какой-то частью, однако я всегда слишком занята другими своими обязанностями. Они достались мне при рождении, и если кто и должен понять меня, так это ты, Зимри. – Арабесса быстро дышала, что-то мокрое стекало по ее лицу.

Она не поняла, что это слезы, пока Зимри не провел большими пальцами по ее щекам, вытирая их.

– Мелодия моего сердца, – тихо сказал он. – Я понятия не имел, что тебя терзают подобные мысли.

– Только парочка. – Она попыталась улыбнуться.

– Ты ведь знаешь, что именно поэтому я здесь. Мы должны быть честны друг с другом, говорить то, что у нас на уме. – Мужчина обнял ее, прижав головой к своей груди. Арабесса вдыхала его успокаивающий аромат, слушала ровное биение сердца. – Мы можем разобраться со всем этим вместе.

Вместе.

Могли ли они?

Приятная мысль. Как и то, что ей предоставили выбор в ее обязанностях.

– Прости, что я не пришла к тебе прошлой ночью, – через мгновение сказала она, все еще прижимаясь к нему. Было так приятно опереться на другого человека. Ощутить поддержку.

– Я понимаю, у тебя много обязанностей и забот, но ты могла бы просто сказать, что тебе нужно побыть одной, – объяснил мужчина, гладя ее по спине.

– Мне нужно было побыть одной.

Зимри тихо рассмеялся, и Арабесса обрадовалась этому звуку.

– Вот видишь. – Зимри подвинулся, чтобы она могла посмотреть на него. – Это было так трудно?

– Очень неприятно, – ответила она, не в силах сдержать улыбку.

Зимри перевел взгляд на ее губы, сжал ее крепче, и девушка поняла, что он собирается поцеловать ее.

И Арабессе хотелось, чтобы Зимри поцеловал ее.

– Прошу прощения. – В их атмосферу спокойствия ворвался голос. – Я не помешала?

Арабесса отпрянула от Зимри и увидела Нию. Та стояла, прислонившись бедром к двери в бальный зал и, вопросительно приподняв брови, переводила взгляд с одного на другого.

– Нет, – ответила Арабесса в тот же момент, когда Зимри сказал: – Да.

В глазах Нии сверкнуло озорство.

– Вижу.

– Что ты хочешь? – спросила Арабесса, пытаясь не переживать из-за того, в какой позе и состоянии ее застали.

– Ну, – начала Ния, проходя в комнату. – Теперь я определенно согласна с Зимри.

Арабесса прищурилась.

– По поводу чего?

– По поводу того, что помешала вам, – объяснила она. – Особенно учитывая, как сильно ты взволнована и раздражена моим присутствием.

– Я всегда раздражена твоим присутствием.

– И взволнована?

– Я практиковалась. – Арабесса указала на футляр со скрипкой.

– Вот как это называется в наши дни? – спросила Ния. – Тогда, полагаю, меня можно считать экспертом, учитывая, как часто мы с Алосом…

– Ния. – Арабесса попыталась снова. – Чем обязаны удовольствию терпеть твое присутствие?

Ния показала письмо.

– Вот, пришло тебе. Похоже, его светлость просит выполнить поручение.

Стоило Арабессе взглянуть на конверт с черным черепом – печать Короля Воров, – как на ее плечи снова навалилась знакомая надоедливая тяжесть.

Она со вчерашнего вечера ждала отца, искала его, и вот что получила – приказ явиться к нему, словно была простой девочкой на побегушках?

– Письмо у тебя, – недовольно начала Арабесса, – почему ты не можешь пойти?

– Адресовано-то не мне. – Ния снова помахала письмом перед лицом сестры.

– Оно никому не адресовано, – заметила Арабесса, указывая на конверт.

– Силы небесные и морские, – фыркнула Ния. – Шарлотта дала мне конверт, чтобы я передала его тебе. Это все, что мне сказали. Сегодня утром оно появилось в ящике из королевства вместе с мотыльком-посыльным с твоим именем на нем. Ты будешь его брать, или мне написать, что ты ответила: «Спасибо, но не надо»?

Арабесса взяла конверт.

– Как обычно, от тебя никакой пользы.

– Напротив, – возразила Ния, разглаживая складку на юбке платья. – Я проявила великодушие и обошла весь дом, лишь бы убедиться, что ты получишь послание. Кажется, от меня очень даже много пользы.

– Скорее от Шарлотты.

– Тогда, вдобавок к этому, я проявила милосердие, ведь Шарлотте явно больше тысячи лет. В ее возрасте никто не должен ходить так далеко всего лишь для того, дабы просто принести почту.

Арабесса сдержалась и промолчала. Она слишком устала, чтобы тратить время на перепалку. Вместо этого она начала мысленно составлять список того, что ей нужно сделать, прежде чем вернуться в Королевство Воров, и размышлять, как, несомненно, изменятся планы, которые она построила.

Устало вздохнув, девушка схватила футляр для скрипки, а затем на мгновение встретилась взглядом с Зимри.

«Позже, – казалось, говорил его взгляд. – Мы можем разобраться во всем позже».

И, хотя Арабесса понимала, что сложности никуда не исчезли, при мысли об этом в ее груди расцвела надежда.

«Позже», – молча согласилась она, а затем заметила, как внимательно изучает их Ния.

– Знаешь, – сказала Арабесса сестре, – раз уж ты сегодня так великодушна, будь добра, позови сюда Ларкиру. Мне нужно обсудить с вами обеими кое-что важное.

На лице Нии отразилось любопытство.

– Звучит жутковато.

– Вполне возможно, так и есть, – сказала Арабесса, направляясь к двери.

Ибо, когда дело касалось их семьи, не говоря уже об общем прошлом, нельзя было исключать ни единого варианта.

Глава 6

Арабесса привыкла к поручениям отца. Неподписанные записки. Адресованные именно ей письма. Мотыльки-посыльные. Ачак или Зимри, или Шарлотта, или любое другое доверенное лицо семьи, которое приходило, чтобы поторопить ее. Сегодня в письме была только одна строчка с указанием: посылка ждет в аптеке Амоса.

Послание, в котором не было ни «пожалуйста», ни «спасибо», ни «будь добра, мой самый надежный ребенок». Просто выполняй.

И, конечно же, Арабесса сделала, как ей велели.

Потому что именно этого от нее и ожидали.

Спеша в свои комнаты, дабы собрать все необходимые для путешествия в Королевство Воров вещи: маску, более удобные ботинки, плащ, ключ портала и свое любимое оружие – короткий клинок и флейту в кожаных футлярах, что были пристегнуты к предплечьям, Арабесса невольно вспомнила, как то же самое делала вчера.

Вот только тогда у нее было поручение иного рода, то самое, что должно было помочь раскрыть секрет, о котором не мог рассказать отец. Прошлое, воспоминания о котором порождали в душе Арабессы шок и замешательство. А с ним вернулось и неприятное ощущение, которое она пережила у Фонтанов Забытых Воспоминаний. Теперь девушка почувствовала себя так, будто снова пила жидкость из Чаши хранителя.

Арабесса кружилась и падала, а потом наконец увидела свет и услышала звук. Словно столкнувшись с какой-то твердой поверхностью, она попала в другое сознание и тело, и очутилась намного ближе к полу, в теле трехлетней себя. Ее движения казались неуклюжими, а все окружавшее ее – блестящей загадкой.

Она находилась в темной комнате, позади пылал огонь, Арабесса пробиралась по изысканному ковру, чтобы спрятаться под ножками большого кресла. Справившись с задачей, она взволнованно оглянулась по сторонам. Арабесса вспомнила, что всегда умела красться, проскальзывать незамеченной, как может делать только маленькое существо. Особенность, которая впоследствии превратится в навык.

Хотя ее детское «я» не понимало, где именно она бродит, двадцатичетырехлетняя Арабесса знала это точно. Она пряталась в личных покоях Короля Воров, расположенных в глубине дворца.

Ее собственные комнаты были неподалеку, но в эти покои ей разрешалось заходить либо вместе с няней, либо с кем-то из родителей. Сейчас же здесь никого не было. Няня занималась Нией, младшей сестрой Арабессы, которая даже в юном возрасте отличалась буйным нравом. И сейчас для Арабессы выдалось идеальное время, чтобы проникнуть туда, куда ей ходить не следовало.

Предвкушая, сколько всего интересного можно найти здесь, Арабесса уже собиралась выскочить из-под кресла, когда скрип тяжелой двери вдалеке заставил ее замереть.

Комнату заполнил резкий аромат.

Магия.

Хотя Арабесса была еще совсем юной, она знала, что в мире существует магия. Свернувшись калачиком и прижавшись щекой к ковру, она наблюдала, как закутанная в белое фигура выплыла из тени.

Глаза Арабессы расширились, когда существо остановилось возле зеркала, висевшего на стене всего в нескольких шагах от того места, где она пряталась. С восхищением глядя на вошедшего в комнату, девочка повернулась, чтобы как можно лучше рассмотреть роскошные белые одеяния. Ее сердце забилось быстрее, затрепетало от волнения, когда она окинула взглядом маску. Сделанная из раковин, жемчуга и других белых материалов, она полностью закрывала лицо, заканчиваясь двумя изогнутыми острыми рогами.

Перед ней стоял Король Воров.

Существо из мифов и легенд, чудовище, которым пугали непослушных детей, говоря, что ночью после захода солнца оно схватит их и утащит к себе.

Естественно, Арабесса, которая тогда была ребенком, не слышала такие истории.

Кто такой Король Воров, она узнает лишь много лет спустя. Тогда трехлетняя Арабесса понимала одно: создание было поистине прекрасным. Страшным, но великолепным.

Король Воров собрался снять головной убор, но внезапно пальцы в белых перчатках замерли, и существо слегка наклонило подбородок в сторону Арабессы, будто прислушиваясь.

Затаив дыхание, ни Арабесса, ни ее детское «я» не смели издать ни звука.

Казалось, Король Воров задумался, а затем вернулся к своему занятию. Щелкнув заколкой у основания шеи, он расстегнул головной убор, затем снял его и положил впечатляющую корону на маленький столик неподалеку, после чего поднял голову, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале. Бледная кожа, накрашенные черным губы, орлиный нос, заостренный подбородок и утратившие вкус к жизни зеленые глаза отразились в гладкой поверхности. Зеленые глаза, которые, несмотря на окружавшую их краску, Арабесса будет помнить до последнего удара сердца.

«Не может быть! – зашипела магия в ее крови, негодуя в груди. – Этого не может быть!»

«Но это так! – Арабесса беззвучно заплакала. – Это так!»

Мир взрослой Арабессы, находившейся в теле маленькой, буквально рассыпался на кусочки, а вот ее маленькое «я» растерянно и с любопытством взирало на все это.

Когда Король Воров перевел взгляд с зеркала на сидящую под креслом Арабессу, девочке показалось, будто в ее сердце вонзилась стрела, которую тут же выдернули, позволяя крови пролиться на пол. С этой кровью всплыли все истории, которые ей когда-либо рассказывали, воспоминания, которые она считала правдой. «Почему? – хотелось громко крикнуть ей. – Почему ты скрыла это от нас? От меня?»

Казалось, Король Воров находил ее тихую агонию забавной, непонятно почему, но на его губах появился намек на улыбку, в глазах мелькнули искры озорства, а потом, когда он развернулся, все это исчезло.

И оставил ребенка там же, где и нашел: в одиночестве под креслом.

В то время как маленькая Арабесса неподвижно смотрела в коридор, где исчезла фигура, взрослая Арабесса, напротив, боролась с нехваткой воздуха, возникшей из-за воспоминания. Она отчаянно царапала ногтями призрачную стену, пытаясь вырваться на свободу и убежать.

Ведь пусть сейчас трон Короля Воров занимал ее отец, Арабесса поняла, что некогда на его месте восседала ее мать.

Глава 7

Пустой, залитый солнцем переулок остался за спиной Арабессы, когда она проскользнула в дверь портала. Приветливое прикосновение ночной прохлады коснулось ее щек и проникло в легкие, стоило ей только войти в Королевство Воров. Когда девушка подняла с земли ключ портала, послышался щелчок, и вид на солнечный Джабари исчез, оставляя город позади.

Накидка зашуршала, когда Арабесса приблизилась к выступу в скале.

Внизу раскинулся мерцающий полуночный город. Существовало много способов попасть в этот скрытый в пещере мир, но, несомненно, проще всего было использовать ключ портала. Вот только сложность заключалась в том, что его было непросто найти. Более редкий, нежели любой драгоценный камень, и более трудный для создания, чем любое смертоносное оружие, ключ портала можно было добыть, пролив кровь или зная существо, достаточно одаренное, чтобы создать его. К счастью, наличие у Бассеттов отличных связей позволяло получать ключи в предостаточном количестве.

Убирая свой ключ в карман, Арабесса смотрела на разноцветный дым, поднимающийся вверх из труб плотно расположенных друг с другом крыш, на здания, которые петляли между выступающими из камня сталагмитами и сталактитами. Внутри скалы находились тысячи жилищ, теплые лучи желтого, льющегося из окон света соответствовали мерцающим синим и зеленым светлячкам, украшавшим высокий потолок. А в центре всего этого возвышался дворец из оникса с острыми, как нож, башнями, в котором властвовал Король Воров.

Внимательно наблюдающий за всеми грешниками.

И пусть Арабесса много раз стояла на этом самом месте, данное зрелище не притупляло трепет возбуждения в ее животе или довольное урчание даров в ее жилах.

«Дом», – прошептали ее сердце и магия.

«Дом», – согласилась Арабесса, снова переводя взгляд на дворец.

Она изо всех сил старалась отбросить в сторону эмоции, пришедшие с осознанием, что ее мать была Королем Воров. Эта новость порождала уйму вопросов и буквально заставляла Арабессу замереть, а сейчас ей нужно было двигаться. Ей хотелось быстро и без особых проблем выполнить поручение, связанное с аптекой Амоса.

И все же, когда девушка смотрела на ужасающий черный дворец, вопросы по-прежнему кружились в ее голове.

Как Джоанна оказалась на троне? Долго ли правила? Почему отец стал править после нее? Случилось ли это сразу после ее смерти? А может, они делили трон?

В памяти Арабессы Долион всегда носил белую маску и был окутан дымом. Отец, перед которым они должны были преклонить колени.

Отец, создавший Мусаи и отдававший им приказы.

Долион, который всегда нес на своих плечах бремя королевства хаоса. И никогда не рассказывал историю о том, что на троне сидела и его жена.

На самом деле, единственный заслуживающий доверия рассказ о династии Короля Воров, услышанный Арабессой и ее сестрами, поведали Ачак.

«Как солнце, луна и звезды, – говорили они, – Король Воров всегда был и всегда будет. Бессмертный, как сам Адилор».

«Что ж, – угрюмо подумала Арабесса, сворачивая на узкую дорожку справа и оставляя дворец позади, – очевидно, не совсем бессмертный, учитывая, что моя мать мертва».

Преисполненная решимости избавиться от шквала эмоций, Арабесса воспользовалась силой, помогавшей ей ничего не чувствовать, когда она мучила грешников. Она окаменела. Стала холодной, твердой скалой, в которой находилось само королевство. И похоронила бушевавший внутри нее хаос. В конце концов, она собиралась как можно скорее открыть этот секрет своим сестрам и вместе с ними разработать план, как поговорить с отцом.

Конечно, Арабесса был способна держать себя в руках до этого момента.

Спустившись на более широкую тропинку, она пробралась через груды камней, чтобы перейти по некрасивому мосту. Быстрое течение реки внизу заглушало ее шаги, пока она шла по дороге, ведущей вглубь района Тайн.

Дороги здесь были влажными, словно только что закончился сильный дождь, хотя в королевстве никогда не было такой погоды. Ее сапоги хлюпали с каждым шагом, низ юбок стал грязным, и Арабесса сдержала усталый вздох. Казалось, этот район гордился своей ветхостью. Треснувшие окна, свисающие с них ставни, слабо мерцающие фонари, которые едва освещали путь, и стелившийся по земле туман. Довольно эффектная мрачная атмосфера, способная либо задержать непрошеных гостей, либо соблазнить любопытных пойти дальше. Последних действительно хватало, поскольку, несмотря на унылую обстановку, улицы были до неприличия забиты пешеходами, их было намного больше, чем вчера. И, судя по звонкому смеху и нетвердым шагам, многие уже попробовали спиртное.

– Затмение начинается! – невнятно произнес горожанин в маске, когда врезался в Арабессу. – Хочешь отпраздновать и купить нам грог?

Арабесса проверила, не ограбили ли ее, а затем отпихнула приставалу. Ее вздох превратился в стон. Она совершенно забыла, что сегодняшняя ночь являлась официальным началом Затмения звезд. Празднования будут продолжаться во всех уголках королевства.

Даже Мусаи должны были выступать во дворце завтра вечером. Деталь, которую Арабесса, что на нее было совсем не похоже, на мгновение упустила из виду.

Волна раздражения захлестнула ее.

«Эти чертовы нежелательные отвлекающие факторы!» – думала она, топая вперед. Последние несколько дней были буквально наполнены ими.

Настроение Арабессы испортилось лишь еще сильнее, поскольку каждый тротуар, по которому она маневрировала, дорога, которую пересекала, и переулок или туннель, в который сворачивала, были усеяны буйными посетителями и теми, кто отчаянно пытался продать свой товар. Она пробиралась сквозь вереницы людей на Бродячем ряду, игнорируя призывы лавочников, высовывающихся из витрин магазинов и размахивающих заколдованными амулетами перед лицами потенциальных покупателей. Купцы, предлагающие услуги своих даров бездарным клиентам. И все это по совсем несправедливой цене.

Арабесса понимала – продолжи она двигаться такими темпами, и ей повезет, если в «У Амоса» не выстроится очередь, ведь ничто не радует бездарных так, как возможность приобрести волшебные зелья.

«Какая бы посылка ни ждала отца, лучше бы там было что-то очень важное», – мысленно проворчала она.

Единственным спасением для Арабессы стал короткий путь, к которому она устремилась.

Спешно подойдя к висящему вдоль кирпичной стены плакату с рекламой «Оригинальных заклинаний Иды», она подняла его и увидела темный переулок. Пройдя туда, Арабесса сразу же почувствовала, что воздух здесь был более зловонным, но она все равно вздохнула с облегчением, ведь путь перед ней был свободен – больше никаких толп, мимо которых нужно пытаться пройти.

Разумеется, для этого была веская причина.

Магия беспокойно вращалась в жилах Арабессы, когда она, осторожно шагая вперед, отмечала впалые глаза на худых лицах, смотревшие, как она проходит мимо.

Арабесса ступила на территорию похитителей оболочек.

Стоящие вдоль стен существа в костюмах и шляпах были настолько худыми, что походили на скелеты. Коварство и голод источал буквально каждый, мимо кого она проходила, но причина, по которой Арабессу бросало в дрожь, крылась в предметах, прижимаемых к груди костлявыми пальцами. Настоящая опасность похитителя оболочек заключалась в ларцах, каждый из которых был полон заколдованных зеркал.

Не важно, в маске существо или нет, если оно осмеливалось заглянуть в одно из зеркал, похититель мог с легкостью забрать его личину и натянуть на себя, словно другой костюм. А потом начинался хаос.

– Привет, красотка, – прошептал один из них обманчиво дружелюбным и соблазнительным голосом, шагая рядом с Арабессой. – Хочешь узнать, что можно добавить к твоей маскировке? У меня как раз есть наряды, которые…

– Советую проявить благоразумие и не открывать его, – заявила Арабесса, протягивая руку и отталкивая то, что существо собиралось открыть.

Похититель оболочек зашипел, крепче сжимая свой ларец.

– Как невоспитанно, – упрекнул он. – Очень грубо! Братья и сестры, похоже, у нас появился грубиян.

Подобно всплывающим на поверхность воды пираньям, огромное количество впалых глаз и широких улыбок показалось из тени. В мгновение ока Арабесса оказалась окружена.

– Нам не нравятся невежи, – начал один из них голосом, до жути похожим на голос первого.

– Истинная правда, – добавил другой.

– Особенно там, где мы ведем дела.

– Но не переживай, – произнесло другое существо у нее за спиной.

– Мы научим тебя хорошим манерам, – закончил первый похититель оболочек.

Дары Арабессы устремились к кончикам ее пальцев. «Выпусти нас, – просили они, умоляя ее достать флейту. – Позволь нам лишить их не только кожи».

«Тихо», – велела она, сжимая руки в кулаки.

Не стоило часто использовать свои дары на территории королевства.

Особенно учитывая, что сейчас Арабесса не была одета как одна из Мусаи.

Ибо личность узнаваема не только по маскировке, дары тоже могут выступать своего рода отметкой. А уникальная магия Арабессы и ее сестер была хорошо известна в этих краях.

– В качестве альтернативы предлагаю вам всем отойти в сторону и дать мне пройти, – сказала Арабесса. – Я просто хочу срезать путь. – И она медленно повернулась, считая противников.

Семь.

Хлопот возникнуть не должно.

– Раз уж мы выдвигаем предложения, – ответил один, – то покажи нам больше, не надо скрывать свое лицо. – Костлявые пальцы смельчака взметнулись вверх, намереваясь схватить ее маску.

Практически в то же мгновение Арабесса поймала запястье и вытащила свой клинок, а затем с характерным свистом отсекла руку нападавшего.

Пронзительный крик разрезал воздух, и похититель оболочек упал назад в объятия своих собратьев.

– Кто еще желает выдвинуть предложение? – спросила Арабесса, отбрасывая в сторону оторванную конечность и размахивая клинком.

Противники зашипели, а затем послышался отчетливый шорох, который обычно издают снующие рядом крысы.

Арабесса взглянула вверх и поежилась: десятки похитителей оболочек ползли по кирпичу, как ненасытные пауки, направляющиеся к пойманной мухе.

– Зараза, – пробормотала она.

Бросившись вперед, она атаковала стоявших перед ней существ. Учитывая их ничтожный вес, большинство ей удалось оттолкнуть плечом, но некоторые зацепились за косу, острые ногти разорвали накидку и порезали щеку под маской.

Юбки крутанулись вокруг ее ног, когда Арабесса развернулась, ударяя клинком по костлявым лицам, рукам или груди.

«Позволь нам поиграть, – скулили ее дары. – Дай разобраться с этим хаосом».

Но Арабесса проигнорировала возражения своей магии и заработала клинком, разбираясь с еще одной троицей похитителей оболочек. Вдалеке виднелся конец переулка. Лучи света омывали края другого плаката.

Подбежав к нему, она подпрыгнула и оттолкнулась от кирпичной стены, а затем наступила на плечо похитителя и схватилась за подвесной фонарь. Перемахнув через последнюю группу существ, Арабесса приземлилась перед вывеской. Отряхнув юбки, девушка оглянулась на приближающихся врагов.

– Приятно было пообщаться, друзья, – отсалютовала она, а затем отодвинула плакат и протиснулась вперед.

Торжествующая улыбка Арабессы быстро исчезла, когда она обнаружила, что вместо дороги, которую ожидала увидеть, ее встретил огромный черный, уходящий вдаль проход. Она оказалась не в районе Тайн, а в коридоре, по бокам которого стояли вырезанные из камня стражи, а по всей длине тянулись большие горящие камины. В казавшемся бесконечным помещении было невыносимо жарко, и Арабесса едва смогла разглядеть золотую дверь в конце.

– Что это за место? – Арабесса обернулась. Дверца, из которой она только что вышла, исчезла, и на ее месте возникла каменная стена.

Она коснулась ее. Холодная. Неподвижная. И очень настоящая.

Кожа покрылась мурашками.

«Здесь что-то не так, – беспокойно мечась, предупреждали дары. – Неправильно».

«Да, – согласилась Арабесса. – Здесь определенно что-то происходит».

Королевство Воров хранило множество тайн, но неожиданное изменение дороги Арабесса видела только в своем доме в Джабари. Доме, наполненном магией. А здесь, в королевстве, сворачивая в переулок, она никогда не оказывалась в месте, подобном этому.

Услышав треск камня, Арабесса оглянулась.

Один из больших каменных стражей у камина ожил. С каждым его тяжелым шагом земля содрогалась, и Арабесса развернулась, пытаясь устоять на ногах. В руках у него был кистень, которым он вспарывал пол за собой, пока не остановился, дойдя до Арабессы. Запрокинув голову, она посмотрела в наполненные лавой глаза чудовища. С каждым выдохом из его ноздрей вырывался пар.

Она хорошо знала этих стражей, ведь они охраняли каждый важный вход во дворец, а также стояли вдоль тронного зала короля.

Но что они делали здесь?

И что более важно, где было это «здесь»? И почему она оказалась в этом месте?

– Здравствуйте, – сказала она. – Не могли бы вы просветить меня, где именно мы находимся и почему?

В ответ на это каменный страж с ревом изрыгнул огонь и поднял свой кистень, намереваясь отправить Арабессу в Забвение.

Глава 8

У Зимри была проблема. Несмотря на стакан с виски в руке и приглушенный шум, проникающий в кабинет, он был совершенно трезв. Его разум занимали тревожные мысли, пока он сидел в кресле, рассеянно помешивая янтарную жидкость. С помощью одностороннего зеркала он наблюдал за неспокойным «Макабрисом». Ему сообщили, что очередь снаружи растянулась на половину района Ставок – горожане надеялись присоединиться к безумию, – в то время как оказавшиеся внутри гости с нескончаемым энтузиазмом праздновали первый день Затмения звезд. Этим вечером за игорными столами установили более высокие цены, подавали более крепкие и разнообразные напитки, приватные бассейны были забронированы до завтра, а участники проводимых в подвалах боев рассчитывали на крупные ставки. Все это сулило дополнительную выгоду для Зимри.

И все же он не мог насладиться ничем из этого.

Половина выручки все равно предназначалась Волковым, хотя они едва ли помогали в организации этого грандиозного мероприятия. На самом деле казалось, они вознамерились не соглашаться с уже почти согласованными решениями, тем самым тормозя работу заведения.

Модель поведения, которую они практиковали не только в отношении сегодняшнего события.

Зимри недовольно поморщился и наконец сделал глоток напитка.

Обжигающая горло жидкость лишь немного притупила грусть.

Он редко предавался меланхолии, но чувствовал, что имел право на несколько мгновений хандры после утреннего выговора от Жада.

Что вернуло его к проблеме, появившейся в тот самый день, когда Волковы купили половину клуба его родителей. Тогда Зимри был слишком мал, дабы сделать хоть что-то с этой ситуацией. Король Воров был прав: десять лет – слишком долгий срок, чтобы оставлять «Макабрис» без хозяина.

Зимри не преувеличивал, когда утверждал, что возврат себе контрольного пакета акций – несбыточная мечта. После нескольких лет воплощения многочисленных резервных планов арсенал возможных решений почти иссяк. Несмотря на все его попытки подачи исков, шантажа, принуждения, а теперь и подкупа Волковых, они продолжали оставаться главной занозой в его заднице.

Он не знал, что делать дальше.

Раздавшийся в дверь стук нарушил размышления Зимри. Нахмурившись, он обернулся, когда за первым стуком последовали еще три быстрых. Очень немногие знали, как найти дорогу в частные верхние этажи, и только одного из них Зимри всегда желал видеть.

Но Арабесса предпочитала являться тихо, словно ветерок за окном. Вор, который умел проникать даже в закрытые двери.

Значит, оставался кто-то из Волковых или доверенных сотрудников.

«Пожалуйста, пусть это кто-нибудь из слуг с кухни, и он несет мне перекусить», – подумал мужчина, поднимая бордовую маску, которую бросил на свой стол. Надев ее на лицо, Зимри потянул расположенную у стола защелку, тем самым отпирая дверь в кабинет.

– Войдите, – велел он.

Аромат духов посетительницы появился раньше, чем она сама, сладкий и пряный, идеальная копия ее темперамента.

– Каттива, – сказал Зимри, вставая, как того требовали приличия, когда она вошла и закрыла за собой дверь. Девушка была с ног до головы одета в черное, ее головной убор представлял собой переплетение кожаных лент поверх темных волос и открывал только накрашенные красным губы и выразительные карие глаза. Узкие шелковые рукава заканчивались на запястьях, а ниже красовались легко узнаваемые татуировки волков.

Хотя девушка была дочерью заклятого врага Зимри, они с Каттивой всегда дружили. Главным образом потому, что девушка соглашалась с изменениями, которые Зимри предлагал внедрить в клубе, и при случае помогала уговорить Жада принять его сторону.

– Какой приятный сюрприз, – сказал он. – Тебе не нравится бассейн?

Каттива редко заходила к нему в кабинет, обычно лишь чтобы сообщить, чего не хватает на вечеринке в «Макабрисе». Или чтобы пожаловаться на своего отца, проверяя, присоединится ли к ней Зимри. Но он никогда не стал бы делать этого. Несмотря на дружбу, в их отношениях отсутствовало доверие.

– Бассейн просто идеален, столько красивых тел, – сказала она хрипловатым голосом, неторопливо двигаясь вперед. – Тел, которые, без сомнения, намокнут еще сильнее, как только я снова присоединюсь к ним. Наша вечеринка по поводу Первого увядания войдет в историю. Внизу царит чудесное безумие.

Зимри отметил исходящее от нее нарастающее волнение, аромат цветущей жимолости.

– Тогда что мешает тебе вернуться к своим друзьям? – спросил он.

– Разве не принято предлагать своим гостям выпить? – Каттива скользнула в одно из двух кресел перед его столом.

– Да, конечно. – Мужчина направился к своему бару, который располагался в центре книжного шкафа, занимавшего одну из стен кабинета. – Как обычно, шипучка? Или сегодня ты желаешь выпить что-нибудь покрепче?

– Благодаря тебе мой обычный выбор кажется скучным, – оскорбилась она. – Я буду то же, что и ты.

– Тогда виски. – Зимри повернулся, чтобы наполнить бокал.

– Если редкое и дорогое, то мне подходит.

– Дорогая моя, в «Макабрисе» мы подаем только редкие и дорогие напитки. – Зимри подошел и вручил ей бокал.

Лукаво улыбнувшись, Каттива наблюдала, как он садится в кресло напротив.

– Коллектор, ты отлично выглядишь, – задумчиво произнесла она, постукивая красными ногтями по бокалу и изучая его вельветовый костюм-тройку. – Почему отказываешь нашим гостям в удовольствии видеть тебя этим вечером?

– Нашим гостям есть чем заняться, к чему обременять их своим присутствием.

– Я с радостью соглашусь терпеть подобное неудобство в любое время дня и ночи.

Продолжая смотреть ему в глаза, она провела языком по ободку бокала с напитком.

Зимри тихо усмехнулся, не обращая внимания на ее откровенный намек.

– К сожалению, остальная часть твоей семьи не разделяет твоего настроения.

– Как и то, что ты чувствуешь по отношению к ним, – возразила она. – Что приводит меня к одной из причин, по которой я оказалась здесь.

– Всего лишь одна причина? – удивился он.

– Как я уже объясняла, Коллектор, – коварно улыбнулась Каттива, – такой очаровательный мужчина, как ты, не должен провести и дня без восхищения со стороны других. Как я могу представить, что ты наблюдаешь за мной в бассейне, если не видела, во что ты одет сегодня вечером?

– И правда, – сказал он. – Страсть к подглядыванию всегда была твоим любимым занятием.

– Ну вот опять. – Она надула губы и наклонилась, чтобы поставить бокал на низкий столик перед ними, тем самым демонстрируя свое декольте. – Из-за тебя я кажусь предсказуемой.

Несомненно, Каттива была красива. Самая настоящая искусительница. Кто-нибудь мог даже сказать, что она является реинкарнацией Либиды, потерянной богини сладострастия. Однако их игривые перепалки не заходили дальше шуток и поддразнивания. Зимри не сомневался, что, задайся он целью разделить с ней постель, она бы согласилась, но что-то подсказывало ему, что Каттива восхищается его стойкостью и своего рода равнодушием. Каттива предпочитала получать удовольствие разными способами, но где-то в глубине ее души скрывалось желание иметь платонические отношения. Учитывая непредсказуемость девушки, присущая ему рассудительность, безусловно, могла пойти ей на пользу. Кроме того, несмотря на их сложные отношения с Арабессой, он знал, что не способен на связь с кем-то другим, как в платоническом, так и в физическом смысле. Душой и телом он мог принадлежать только одной девушке.

– Учитывая отсутствие предположений насчет другой причины твоего пребывания здесь, – усмехнувшись, начал Зимри, – могу заверить, что предсказуемая – не то слово, которое я стал бы использовать, чтобы описать тебя.

– Всегда само очарование, – пожурила Каттива, откидываясь на спинку кресла. – Пожалуй, пора перестать ходить вокруг да около.

Зимри ждал.

– У меня есть к тебе предложение.

Мужчина вопросительно приподнял брови.

– Не такого рода предложение, хотя если ты…

– Что ты предлагаешь, Каттива? – требовательно спросил он.

Она ненадолго замешкалась, и только благодаря своему дару, а именно способности чувствовать настрой других, Зимри заметил мимолетную вспышку беспокойства. До него донесся резкий, терпкий запах. «Любопытно, – подумал он. – Что могло стать причиной нервозности такого создания, как она?» Всем своим внешним видом Каттива излучала абсолютное спокойствие.

– Как ты знаешь, – начала она, – мама и папа не в восторге от того, какой жизнью я решила жить после совершеннолетия.

Он кивнул. Хотя семья Волковых происходила из Королевства Воров и была более чем осведомлена об особенностях этого мира, Жаду и Алене не нравилось, какую дурную славу снискала их дочь. Будучи Воровским домом в первом поколении, они являлись новичками в светской жизни и поэтому отчаянно стремились повысить свой статус.

Сильнее остальных богатства жаждет тот, кто все еще помнит, каков на вкус голод.

– На протяжении многих лет их мнения меня почти не беспокоили, – продолжала Каттива. – Моя жизнь – лишь мой выбор. Я никого не обижаю, никому не доставляю неприятности. Ну, если только они сами не попросят, – закончила она, смущенно ухмыльнувшись.

– И почему ты решила поделиться этим со мной? – поинтересовался Зимри.

– Они хотят, чтобы я вышла замуж, – последнее слово она произнесла так, словно речь шла о какой-то немыслимой болезни.

– Вот оно что. – Зимри отставил свой напиток. Естественно, он предвидел подобный исход. Несомненно, Жад хотел выдать дочь замуж за члена другой знатной семьи, чтобы обезопасить свою родословную.

– А если я не соглашусь, – недовольно продолжила она, – они пообещали лишить меня наследства! Какая ерунда.

– Уверен, родители просто хотят увидеть твою реакцию, – заверил Зимри. – Это всего лишь угроза. Ты их единственный ребенок. Жад никогда бы не пошел на такое, не говоря уже об Алене.

– Сначала я тоже так решила, но они уже заморозили половину моих счетов в Хранилище Богатств, чтобы показать серьезность своих намерений. Они даже озвучили мне срок. – Она подняла свой бокал и сделала большой глоток. – Я должна выйти замуж до Возрождения неба, до конца дня, следующего за Затмением звезд.

– К концу месяца? – удивился Зимри.

Каттива кивнула и залпом допила виски. Исходящее от нее раздражение буквально заполонило комнату.

Поднявшись, Зимри достал новую бутылку.

– Безусловно, подобный исход вряд ли станет решением твоих проблем, Каттива, – начал он, наполняя ее бокал и доливая себе. – Возможно, кому-то такой срок покажется достаточно смелым, уверен, за выделенное время ты без проблем найдешь своего суженого.

– Хотя я и не согласна, проблема в том, Коллектор, что я не хочу никого искать. Брак никогда не значился и не будет значиться в списке моих желаний.

Он кивнул, ведь прекрасно понимал подобную точку зрения. Каттива не относилась к тому сорту людей, которые согласились бы добровольно быть привязанным к кому-либо, если только речь не шла об ином виде плена.

– Мне жаль, что ты оказалась в таком затруднительном положении. Никого не следует принуждать к браку.

– Полностью согласна, но папа говорит, что пора «сделать из меня приличную леди». А он ведь сам шляется со своими любовницами, пока моя мать сидит дома, и осуждает меня за подобные действия. Чистой воды лицемерие!

– Согласен.

Каттива посмотрела на него.

– Я знала, что ты поймешь. Кажется, при выборе стиля жизни мы руководствуемся схожими принципами.

– Возможно, похожими, но явно не одинаковыми.

Каттива махнула рукой.

– Похожесть во всем – это скучно. Я просто обращаю внимание на то, как мы ладим.

С этими словами магия Зимри встрепенулась, устремляясь на волю и чувствуя витающие в воздухе тревогу и интригу. Хотя Каттива не обладала дарами потерянных богов, она по-прежнему была хитрой особой. От нее буквально исходило коварство, она явно что-то замышляла.

– И опять же, с каким именно предложением ты пришла сюда? – еще раз спросил он.

Карие глаза внимательно посмотрели на него.

– Я знаю, как сильно тебе хочется получить контрольный пакет акций этого клуба.

Зимри крепче сжал стакан.

– И?

– И у меня есть десять процентов акций, которые могут помочь тебе достичь цели.

Пульс Зимри участился, когда стала проясняться истинная цель визита Каттивы.

– Коллектор, если женишься на мне, мои десять процентов станут твоими, и тогда у тебя будет шестьдесят процентов акций.

В комнате повисла тишина, а затем Зимри рассмеялся.

– Каттива, ты, должно быть, шутишь, – успокоившись, ответил он, продолжая улыбаться.

– Я не привыкла шутить о своей доле в клубе. Полагаю, еще одна общая для нас обоих черта.

Слова быстро привели его в чувство.

– Но ты сказала, что не собираешься замуж.

– Да, но, если мне придется, а, похоже, так и есть, ты – идеальный кандидат.

– И почему?

– Мы ладим, даже не думаем спать друг с другом, а еще мне нет дела до того, чем ты занимаешься, пока тебя не волнует, как я распоряжаюсь своей жизнью. Став твоей женой, я окажусь связана с одним из старейших Воровских домов в королевстве, поэтому буду считаться более чем респектабельной замужней дамой в глазах моих родителей и любого другого высшего общества, которое их интересует, и при этом все еще смогу жить своей жизнью, как живу сейчас, а ты – своей.

– Брак по расчету.

– Совершенно верно. – Она усмехнулась. – А в качестве вишенки на торте от нашего союза ты получишь контрольный пакет акций, а я смогу продолжать жить той жизнью, к которой привыкла. Подумай об этом, Коллектор, – она наклонилась вперед, – тебе не нужно будет просить родителей поставить подписи на документах. Ты наконец сможешь делать с «Макабрисом» все, что захочешь.

Наконец-то стать свободным.

«Тогда, возможно, ты можешь добиться своего, используя то, что представляет для них больший интерес».

Слова Арабессы всплыли в его памяти.

Каттива, безусловно, была важна для Волковых…

Зимри помимо воли почувствовал опьяняющую сладость победы. Без сомнения, из-за того, что раньше много раз представлял себе подобную ситуацию. На мгновение ему показалось, будто тяжесть исчезла с его плеч. Пусть контрольный пакет не делал его единоличным владельцем, он позволял подойти к цели ближе, чем сейчас. Зимри мечтал более самостоятельно вести дела в клубе. Чтить память своих родителей, имя, которое они создали для себя, наследие, которое они создали для него.

«Мы будем гордиться, когда ты возьмешь на себя управление «Макабрисом». – Шепот матери всплыл в его памяти, напоминая об ответственности.

Но что за бред! Жениться на Каттиве Волковой? Существовала масса причин, по которым это было невозможно. Фантазия Зимри быстро исчезла под натиском действительности.

– Даже если тебя лишат наследства, – заметил он, – благодаря десяти процентам акций клуба ты сможешь обеспечить себе отличную жизнь.

Каттива фыркнула.

– Коллектор, судя по всему, ты недооцениваешь мою жажду к эпатажу и чревоугодию. Мои траты явно превосходят эту сумму.

– Тогда что помешает твоим родителям отречься от тебя, когда ты расскажешь им о своих планах выйти за меня? Ни для кого не секрет, что твой отец спит и видит, как бы сильнее насолить мне. Несмотря на принадлежность моей семьи к знати, он не согласится на такой союз.

Увидев хищную улыбку и искру коварства в ее глазах, Зимри едва не вздрогнул.

– Здесь начинается самое интересное. Если мы поженимся и у тебя будет контрольный пакет акций, они не станут злить нас. Наоборот, будут делать все для нашего счастья, поскольку не захотят остаться в стороне от дел. Кроме того, деньги – единственное, с помощью чего родители могут попытаться контролировать меня. Они захотят привязать меня к себе, насколько это возможно. – Громкий смех был наполнен злобой. – Уверена, результат окажется просто восхитительным! Мы оба получим все, что хотим, и даже больше.

«Не все, – подумал Зимри. – Арабесса к этому не относится».

Казалось, его сердце разрывалось надвое.

Пусть этот брак будет фиктивным, Арабесса все равно никогда не согласится на роль любовницы.

Даже если именно с ней он хотел провести остаток дней.

Зимри охватили противоречивые чувства. Его мечта вернуть себе «Макабрис» была легкодостижима благодаря девушке, сидевшей рядом, но его счастье было невозможно без другой.

Другой, которая все еще боролась со своими чувствами к нему.

Которая по-прежнему хотела, чтобы их отношения оставались в секрете.

Да, Арабесса призналась в своих страхах. Она боялась, что, дав ему больше, потеряет себя, что из-за подобного отвлечения они подвергнут друг друга более серьезному риску.

Зимри охватил гнев.

«Оправдания», – подумал он. Безусловно, ценно, что она поделилась своими сомнениями, но разве не стоит дать отношениям шанс до того, как делать такие предположения?

Иначе какой смысл вообще что-то делать, если постоянно бояться неудачи?

– Итак, Коллектор? – спросила Каттива, привлекая его внимание. – Выпьем за наш будущий союз? – Она подняла свой бокал.

Зимри размышлял, и Каттива терпеливо ждала его ответа. Несмотря на то что внешне она оставалась спокойной, нервозность снова наполнила воздух.

Он изучал ее, это создание в маске, которое, возможно, так же хорошо, как и он, знало все о работе клуба. Она предлагала ему сделку, которая должна была помочь исполнить обещание, данное родителям и королю, но вместе с тем покончить с другими отношениями. Невероятно трудное решение. Ибо как он мог выбирать между тем, что любил больше всего на свете, – Арабессой и «Макабрисом»?

– Мне нужно подумать, – наконец ответил он.

Улыбка Каттивы напоминала улыбку кошки, которая поймала мышь.

– Но ты не говоришь «нет».

«Верно» – подумал Зимри, делая глоток напитка. Хотя так и будет, если Арабесса ответит «да» на его вопрос.

Глава 9

Арабесса поняла, что накидка – опасный аксессуар. Ей удалось избежать удара кистеня, а вот накидке повезло меньше. Край ткани оказался прижат к полу, и сердце Арабессы бешено стучало, пока она безуспешно пыталась вытащить его.

Размахивая тяжелым кулаком, каменный монстр издал еще один злой рев.

«Забудь о накидке!» – подумала Арабесса, в панике стараясь снять предмет одежды. Страж пробил стену в том месте, где она недавно стояла, и куски камня посыпались вниз.

– Силы небесные и морские, – выдохнула она, закрывая голову. – Мы едва знаем друг друга, чтобы вы испытывали ко мне подобную ненависть. Но, – она выпрямилась, вставая лицом к противнику, – если вам нужна реальная причина, чтобы убить меня, с радостью вам помогу.

Убирая клинок, Арабесса привела в действие механизм, и у нее в руках оказалась флейта. Ситуация требовала чего-то посерьезнее кинжала.

«Вперед!» – подумала она, поднося флейту к губам. Стоило ей воспроизвести одну-единственную резкую ноту, как тело обдало жаром, и дары вырвались из ее рук. Волна фиолетовой магии пролетела по инструменту и ударила каменного стража в грудь.

Взвыв от боли, он, пошатываясь, сделал пару шагов назад. Теперь в его груди зияла горящая дыра.

Но Арабесса не останавливалась. Она начала играть заколдованную мелодию, ее пальцы запорхали по клапанам. «Вырвись и напади, – мысленно представила она голос сестры Ларкиры. – Поставь это чудовище на колени». Она уверенно управлялась с инструментом, задавая ритм от низких до высоких регистров и словно кнутами осыпая стража волнами сильной магии.

Десятки фиолетовых веревок сжимали его каменное тело, все соединенные с флейтой Арабессы.

Страж взревел, пытаясь освободиться и вырвать инструмент из рук Арабессы. Но сила заклинания помогла ей устоять на ногах, и она крепче сжала свою флейту. Когда существо оказалось полностью окутано фиолетовыми нитями, девушка отодвинула флейту от губ и заставила противника опуститься на колени.

– Сидеть, – приказала она. – Я не хочу бороться, потому что на самом деле у нас нет поводов для ссор.

Страж взревел, извергая огонь, – ему явно не было дела до ее слов и желаний. Неистовые языки пламени опалили ее и без того грязные юбки.

– Отлично, – раздраженно проворчала Арабесса. – Теперь это платье не спасти.

Снова поднеся флейту к губам, она извлекла ноты, от которых путы вокруг существа сияли все ярче и ярче, крепче впиваясь в его каменную плоть. Вопль агонии заполнил зал, а затем каменный страж разлетелся на части.

Арабесса резко пригнулась, закрываясь от летевших в разные стороны камней.

В зале воцарилась тишина, если не считать звуков, исходящих от множества горящих каминов.

Все еще сжимая в руках флейту, Арабесса выпрямилась, прислушиваясь к обманчивой тишине. Она ощущала жжение от нескольких порезов на щеках и, посмотрев вниз, оценила состояние своего платья. Последовал усталый вздох. По крайней мере, маска все еще была цела.

«Это поручение превращается в сплошную головную боль».

Убрав флейту обратно в футляр, она направилась к видневшейся вдалеке золотой двери, но не успела сделать и пары шагов, как пошатнулась от силы грохота. Остальные каменные стражи ожили, отделяясь от стен.

– Вот зараза. – Ее глаза округлились, когда она поняла, что огнедышащие гиганты направляются в ее сторону. У каждого из них было более смертоносное оружие, нежели у предыдущего: меч, молот, усеянная шипами дубина.

Арабесса едва ли раздумывала, что делать дальше.

Она подняла юбки и побежала.

Пол сотрясался от тяжелых шагов преследующих ее стражников, но Арабесса упорно продолжала смотреть на золотую дверь.

«Пожалуйста, пусть она будет открыта. Пожалуйста».

Конечно, она могла бы открыть замок с помощью магии, но, учитывая скорость, с которой монстры двигались следом, ей не хватило бы на это времени. Для такого заклинания требовалась подходящая песня, а она не могла сыграть ее во время бега.

БАМ.

Дубинка почти коснулась ее ног, из-за чего Арабесса чуть не упала, но, все же устояв на ногах, выпрямилась и продолжила бежать.

До двери оставалось шагов десять.

БУХ.

Покрытая шипами булава разорвала ее юбки.

Четыре шага.

ВЖУХ.

Арабесса увернулась от пролетевшего в опасной близости кулака.

Она резко бросилась вперед. Дверная ручка оказалась холодной на ощупь, и прилив облегчения наполнил грудь, когда она дернула ее, вваливаясь внутрь.

Быстро дыша, она прижалась к другой стороне двери.

Арабесса ждала, что вот-вот почувствует возмущенный грохот, издаваемый стражами по другую сторону двери.

Но ничего такого не было.

И чем дольше она стояла, тем внимательнее вглядывалась во все, что ее окружало, пока не поняла, где именно находится: в тронном зале Короля Воров.

Сердце Арабессы продолжало бешено стучать, в то время как она пыталась осмыслить происходящее.

Никогда прежде она не оказывалась здесь таким образом.

Справа от нее стояли еще пять существ в масках, каждый с различной степенью ранений. Судя по всему, в попытке добраться до этого зала, они сражались с собственными чудовищами. Порванные брюки, царапины, кровь, поврежденные маски и даже сломанная рука с торчащей костью украшали ее спутников.

Что, ради Ади…

– Добро пожаловать! – Внушающий ужас голос, наполненный сотнями других, привлек внимание Арабессы к центру комнаты. Черный дым окутывал место, где на возвышении восседал Король Воров, по обе стороны от ведущей к нему дорожки бурлила река лавы. – Я гадал, справится ли наш последний кандидат, – начал он. – Честно говоря, я надеялся, что выживших будет меньше, но теперь, когда вы все здесь, желаю вам удачи в начале этого Затмения звезд, ибо ваши настоящие испытания только начинаются.

Глава 10

Будучи старшей дочерью Короля Воров, за годы своей жизни Арабесса уже пережила львиную долю странных событий и тяжелых уроков.

И самое главное, хотя ее отец и сидел на троне, в эти минуты он точно не был Долионом Бассеттом. Любая поддержка, снисхождение и помощь, которые он мог оказать ей с сестрами, как граф Рейвита из второго дома Джабари, исчезали, когда он надевал маску Короля Воров. Поэтому, если бы другой ребенок испытал шок, услышав, как ее не выделили среди остальных и родитель заявил: «Я надеялся, что выживших будет меньше», Арабесса едва ли удивилась.

На самом деле, она почувствовала облегчение, осознав, что странности сегодняшнего дня произошли по воле короля.

А вот что Арабессе не нравилось, так это непонимание, зачем она оказалась здесь.

– Этот трон счел каждого из вас достойным, – послышался голос другого существа, выходящего из клубящегося дыма. Это явились Ачак в образе сестры, – лысая голова и черная кожа блестели от пылающих рядом факелов.

Фиалкового цвета глаза нашли стоящую вдали Арабессу, и ее охватило беспокойство. Если Ачак здесь, значит, дело действительно серьезное.

– Ваша способность добраться сюда живыми доказывает, что вы достойны приглашения, – продолжила она.

Арабесса зацепилась за слово «приглашение».

– И благодаря этому скоро вы увидите то, что не видел почти никто, и узнаете то, что знают лишь немногие. После чего сможете принять решение – остаться или уйти. Но учтите: если уйдете, все равно будете помнить секреты, которые вам откроют. – Ачак указала на дым рядом, серебряные нити коснулись ее руки. – Здесь сидит существо, которое правит этим королевством с незапамятных времен. До того, как мы появились в этом мире. – Фигура Ачак задрожала, и на смену сестре пришел брат. Теперь на присутствующих смотрело более широкое бородатое лицо. – Сегодняшний вечер знаменует собой начало причины, по которой, – как ни в чем не бывало продолжил он, словно предыдущие предложения произносил он, а не его сестра, – Затмение звезд – это не просто возрождение нашего неба, которое случается каждые девять лет. Это время, когда магия в нашем королевстве меняется, новая приходит на место старой. Когда уставшие существа, фонтаны, бассейны и цветы обновляются. А трон, обладающий древнейшими из даров, может занять другой, тот, кто увековечит имя Короля Воров. – Ачак низко поклонился королю, и ветер пронесся по комнате, рассеивая скрывающее правителя облако.

Удивленные возгласы окружили Арабессу, когда некоторые из присутствующих впервые увидели Короля Воров в великолепном белом наряде.

Он сиял, как новая звезда, на фоне своего обсидианового трона и чудовищно высокого головного убора. Затуманенные глаза скользили по каждой фигуре, выстроившейся перед ним, изучая и анализируя. А затем Король Воров встал, посылая вперед мощный поток серебряной магии, пронесшийся над Арабессой и остальными присутствующими. Холодное предупреждение.

«Слушай меня, – казалось, шептала магия. – И слушай внимательно».

– Я занимал этот трон столько, сколько мог, – громко начал король. – Но теперь настало время освободить место для следующего хозяина. К концу этого Затмения звезд будет выбран новый Король Воров, и один из вас, – он замолчал, окидывая всех взглядом, – станет моим преемником.

Арабессе казалось, что пол ушел у нее из-под ног. Громкий свист заполнил уши.

«Нет», – тут же подумала она, отрицая безумную мысль, которую только что услышала.

«К концу этого Затмения звезд будет выбран новый Король Воров, и один из вас станет моим преемником».

Это была шутка.

Фарс.

Невозможно.

– Да, – подтвердил стоявший рядом с королем Ачак, почувствовав охватившее присутствующих потрясение. – Вы правильно поняли нашего короля. Каждые девять лет на этот титул может претендовать другой, конечно, при условии, что нынешний правитель готов отказаться от своей роли. В последнюю ночь Затмения звезд магия этого трона будет передана одному из вас, а вместе с ней – истории и уроки тех, кто правил раньше. Такова незыблемая традиция, трон переходит от одного Короля Воров к другому. Если вы примете приглашение, в течение следующего месяца вам придется пройти три испытания. Каждое из них связано с фазой затмения и придумано специально для вас, дабы доказать, что вы достойны трона.

Точно неизвестно, когда они начнутся, ясно лишь, что первое произойдет во время Первого увядания, второе – при Угасании неба, а последнее – в день Полного затмения. В Возрождение неба, на следующий день после Затмения звезд, на этом троне будет новый Король Воров. И им станет один из вас.

Брат затих, его слова медленно оседали в умах присутствующих. Все молчали. Арабесса ощущала смятение и в то же время была шокирована. Она едва ли осознавала, что именно сказал Ачак, поскольку все еще пыталась постичь то, что узнала.

Ее отец решил оставить трон? Он мог передать его другому? И сам претендовал на него после смерти ее матери? Ярость захлестнула ее. Как он мог не сказать о своем намерении покинуть трон ей, собственной дочери!

Той, от которой требовал исполнения обязанностей и выполнения всех поручений. Вместо этого она узнала все вот так, стоя рядом с незнакомцами после того, как ее чуть не убил каменный страж.

Боль обиды и предательства сдавила ее грудь.

Словно читая ее мысли, тишину прорезал глубокий голос отца:

– Секреты этой короны крайне многочисленны и не просто так скрыты от глаз и умов посторонних, – заявил он. – Лишь благодаря началу Затмения звезд нам с моим ближайшим доверенным лицом, – он жестом указал на Ачак, – предоставили немного времени, чтобы открыться вам этим вечером. Вскоре клятвы молчания снова начнут действовать, и мы не сможем поведать больше, так же как никто из вас не сможет поделиться тем, что узнал в этом зале сегодня вечером. А когда новый правитель займет мое место, королевство даже не заметит разницу. Наш народ увидит то, что им уготовано видеть: своего Короля Воров. – С его последними словами магия трона, кружившаяся у его ног, хлынула вниз. Она захлестнула Арабессу, требуя покориться, побуждая ее и тех, кто стоял рядом с ней, преклонить колени перед королем, возвышающимся в своем увитом рогами головном уборе.

«Вот ваш вождь, ваш правитель, ваше спасение, – прошептали древние дары, заставляя ее опустить колено на твердый каменный пол. – Своим присутствием они оказывают тебе честь, своим вниманием – усмиряют, и ты жаждешь их любви».

Сердце Арабессы забилось быстрее, когда все эти чувства зародились в ее душе, лишний раз напоминая о власти трона.

От которой отказывался ее отец. Которую был готов отдать кому-то другому.

– Итак, дети мои, – сказал король, давая понять, что они наконец могут встать, – теперь, когда вы понимаете причины, по которым оказались передо мной, уникальность этого события, я официально приглашаю вас поиграть.

Перед каждым участником появились черные конверты. Арабесса с изумлением взирала на блестящий, парящий в воздухе пергамент, на глазницы черепа на печати Короля Воров. Знак, существо и миф, которому она служила с детства. Теперь же ей представилась возможность самой стать тем, кому будут служить.

Ее разум будто попал в ловушку. Происходящее казалось нереальным, и она не могла сказать, была это ожившая фантазия или, наоборот, кошмар.

– Настоятельно призываю вас тщательно обдумать свое решение. – Предупреждение короля проникло в ее мысли, когда некоторые схватили свои приглашения.

– Подобно тому, как дары этого трона пригласили вас сюда сегодня вечером, они будут решать, кто может восседать на нем, если не я. Только одному достанется корона. Есть лишь один вариант, либо победить, либо проиграть, и поверженные отправятся в Забвение.

Поэтому, прежде чем решите открыть и поставить подпись, знайте: как только вы согласитесь, пути назад не будет, как не будет ни выхода, ни пощады. Следующий Король Воров один из вас, – напомнил он. – Но вопрос в том, чем вы готовы пожертвовать, чтобы узнать, удастся ли вам занять это место? Теперь выбор за вами. Вы сами определите свою судьбу.

Слово «выбор» прогрохотало в ушах Арабессы, спина покрылась мурашками.

«То, что ты узнаешь, не изменит твоих обязанностей по отношению к семье, – сказал отец. – Ты можешь остаться со своими сестрами, ничего не менять, понимаешь? У тебя есть выбор».

Выбор.

Вот что это было.

Вот о чем он говорил тем утром. О чем предупреждал, когда передавал ей пузырек с воспоминанием о матери.

«Она хотела, чтобы я отдал тебе его, когда придет время».

Когда придет время и Арабесса поймет, насколько глубока ее связь с короной, и тогда ей будет предложено побороться за нее.

Когда-то ее мать была Королем Воров. Теперь ее отец занимал трон Короля Воров.

И он хотел уйти.

«Теперь выбор за вами. Вы сами определите свою судьбу».

Судьбой Арабессы может стать смерть.

Как и для большинства в этом зале.

Арабесса украдкой взглянула на своих соперников. Разношерстное сборище. Одни крупные, другие стройные и коренастые. Она не узнавала их маскировки, но каждый был одарен, каждый являлся потенциальным Королем Воров. Незнакомцем, которому они с сестрами должны будут служить в качестве Мусаи, если она откажется от приглашения. При этой мысли ее магия устремилась вперед, инстинктивно защищаясь. Этот трон принадлежал ее отцу, ее матери, ее семье.

И ей.

Последняя мысль оказалась неожиданной. Арабессу воспитывали, прививая необходимость служить трону и интересам королевства, но она никогда не знала, насколько сильно привязана к нему. Она безусловно была предана королю, но защищала и интересы собственной семьи.

Но означало ли это, что она хочет претендовать на него? Что она должна попытаться?

«Да, – уверенно ответили ее дары. – Несомненно. Он наш. Так нас воспитали. Чтобы возглавлять. Управлять. Командовать. Наш трон, наше наследие. Только наш».

Дыхание Арабессы участилось. В глубине души она знала, что согласна.

Она могла претендовать на него, попробовать добиться, и все это сама.

«Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть», – сказал ей Долион.

Если бы она оставила все как есть, она бы сожалела. Горечь и обида поселились бы в ее душе. Она знала это, поскольку чувствовала, что уже скатывается в эту пучину.

Но о чем будет сожалеть ее отец?

Назад дороги нет. Либо выиграть, либо проиграть, а проиграть – значит отправиться в Забвение.

Арабесса перевела взгляд на своего короля и встретила затуманенный взгляд, который, как она чувствовала, буравил ее с другого конца комнаты. Грудь сдавило.

Под этой маскировкой скрывался ее отец, который, несомненно, страшно боялся потерять дочь. Но разве не он сам привел их в этот мир? В королевство, где каждый день их подстерегала опасность. Он понимал, насколько это рискованно, и даже знал, что она появится здесь сегодня.

Выбор.

Это был ее выбор.

Услышав шум справа, Арабесса повернулась и увидела, что один из кандидатов решил уйти. Человек со сломанной рукой. Отвернувшись от все еще парящего в воздухе приглашения и прижимая раненую руку, он направился к выходу, расположенному за спиной. Стоящие по обеим сторонам каменные стражи распахнули большие двери. На пороге заструилась магия – заклинание, повелевающее забыть. Когда человек в маске переступил порог, Арабесса с облегчением вздохнула, и дверь с тяжелым грохотом закрылась.

Другие остались в зале.

– Похоже, конкурентов стало меньше, – сказал король. – Полагаю, это хороший знак. Теперь, если больше желающих уйти нет, подпишите, пожалуйста, приглашение, и открытые сегодня секреты будут скреплены клятвой молчания, подписанной кровью.

Арабесса смотрела на парящий конверт и колебалась, но предвкушение нарастало.

Выбор. Долг. Жизнь без сожалений. Ответственность. Ожидания.

Обязанности. Семья.

«Как насчет твоих желаний?» – спросил ее Зимри.

Теперь она знала ответ на этот вопрос.

Она хотела независимости.

Шанса стать кем-то иным, кроме старшей Мусаи, которой суждено направлять и контролировать своих сестер. Шанса стать больше, чем палачом, исполнителем или послушной дочерью, ответственной сестрой. Иметь выбор относительно собственного будущего. Выбор, который она сделала ради себя, тот, который все еще отдавал дань уважения ее семье, позволял продолжить дело ее родителей и сестер, придавал смысл всему, чему Арабессу обучали и чего от нее ожидали.

Вот оно. Возможно, единственная для Арабессы возможность заявить о своем желании. На одном конце ждала смерть, на другом – трон, но оба пути начинались с выбора. С ее выбора. Не приказа короля, отца или обязательств перед сестрами.

Арабесса схватила письмо, ее пульс участился, когда она сломала печать.

Внутри находилось элегантно оформленное послание.

Добро пожаловать, наше дитя,

Арабесса Бассетт, верная подданная.

На трон новый Король Воров взойдет,

Ход истории он перевернет,

Затмение звезд итог подведет.

Приглашаем тебя проверить сейчас,

Достойна ли ты править для нас.

Магия наша станет твоей,

Выживешь – займешь трон королей.

Кровная клятва молчания подтвердит твое убеждение,

Но помни, проигрыш не благословение,

Сразу отправишься ты в Забвение.

Так что подумай, наша дорогая,

Готова ли ты исчезнуть, умирая,

Решение твое не изменить,

Кроме себя некого винить.

Когда Арабесса закончила читать, рядом с ней появилась серебряная ручка.

«Подпиши, – промурлыкали ее дары. – Согласись».

Арабесса сглотнула тугой комок нервов, образовавшийся в горле. Ее кожу покалывало от возбуждения, страха и медленно крепнущей уверенности.

Она снова посмотрела на Короля Воров, сидящего на троне в конце узкой дорожки. Хоть его фигура и лицо были полностью замаскированы, она чувствовала, что отец рядом. Она ощутила связь, и по ее позвоночнику пробежали мурашки. Что он хотел, чтобы она сделала? Что он хотел, чтобы она выбрала?

В конце концов, ответ не имел значения. Она следовала по пути, который он определил для нее. Речь шла о том, что было нужно именно ей. Чего хотела она сама.

Глядя на других претендентов, которых трон тоже счел достойными, Арабесса продолжала колебаться.

«Мы достойны, – напомнили ее дары. – Так же как и наша мать. Как и наш отец».

«Да, – мысленно согласилась она, вскинув подбородок от прилива решимости. – Я достойна. Достойна следовать за собственными желаниями».

Раз Арабессу пригласили сюда, она заслужила возможность сделать подобный выбор.

Она не знала, что это означает для будущего Мусаи, Зимри или отца, когда он уйдет со своего поста, но на этот раз понимала, чего хочет. Чего желает она сама.

А она хотела занять этот трон.

Продолжить дело своей семьи.

Пришло время для ее решений.

Ее судьбы.

Арабесса схватила перо и, стиснув зубы от боли, нацарапала на руке свое имя, принося клятву молчания.

Глава 11

Арабесса ворвалась в личные покои Короля Воров и, как только за ней захлопнулись тяжелые двери, сорвала с себя маску. Ее магия неистовствовала, быстро скользя по венам, а сердце колотилось. Свежий след от клятвы молчания горел на предплечье, пока она направлялась к гримерной отца.

Возможно, ему удавалось избегать ее в течение нескольких дней, но теперь она планировала поймать его. Избавление от маскировки Короля Воров было делом долгим и непростым.

Когда она приблизилась к месту назначения, ей в нос ударил металлический запах, отголосок магии трона, который давил на нее. «Осторожно, смотри, где ходишь», – казалось, говорила она. Арабесса просто зашагала быстрее, ощутив волнение при мысли, что отец точно находился неподалеку.

Незрячий служитель стоял у дверей гримерной Долиона и, почувствовав ее приближение, поднял руку, призывая остановиться.

– Сейчас он не принимает посетителей, – сообщил он.

– Меня он примет. – Арабесса прошла мимо и, войдя в комнату, увидела Долиона, он снял головной убор и был окружен еще большим количеством слепых помощников.

– Как ты мог не сказать мне? – спросила она. Ее вторжение заставило слуг остановиться. Услышав эти слова, Ачак, который стоял в углу и чистил ногти, взглянул на нее.

Ее отец, стоявший к ней спиной, произнес:

– Оставьте нас.

Ушли все, кроме Ачак.

Только тогда Долион повернулся и взглянул дочери в глаза.

Какое-то время они смотрели друг на друга, и Арабесса заметила в голубых глазах отца смесь эмоций: боль, гордость, беспокойство, усталость.

Волна снедавшего ее раздражения улетучилась.

– Как ты мог не сказать мне? – повторила она, на этот раз мягче.

Отец устало вздохнул.

– И как бы я смог это сделать, моя музыкальная?

– Всегда можно найти выход, – сказала она, подходя и вставая перед ним.

Арабессе не нравились чувства, которые она испытывала: боль, злость, смятение. Не из-за того, что согласилась, а потому, что ее не предупредили о его желании уйти.

– Я твоя дочь, – заметила она.

– Факт, который никогда не имел значения для трона, – напомнил Долион, нависая над ней.

Она заставила себя оставаться на месте.

Возможно, он снял головной убор, но по-прежнему казался внушительным и пугающим, особенно в маленькой комнате. Находясь в его приемной, Арабесса всегда ощущала умиротворение – круглой формы помещение со стеной шкафов, канделябрами и мягкими коврами, – но в этот вечер ни плюш, ни знакомая обстановка не помогли успокоить переполнявшие ее эмоции.

Ее отец покидал трон Короля Воров. Он передавал свою власть другому. Возможно, ей. Может быть, незнакомцу. А она и не подозревала об этом.

– Если бы меня не пригласили сегодня вечером, – сказала она, пробуя подойти к проблеме с другой стороны, – когда бы ты сообщил, что… уходишь на покой? – Она пыталась подобрать слово, которое клятва молчания позволяла бы ей произнести. – Когда узнали бы Мусаи? Не считаешь, что это достаточно важная информация для тех, кто служит тебе?

– Мусаи служат Королю Воров, – ответил Долион. – Не мне.

– Но ты создал Мусаи.

– А ты их только что уничтожила…

Арабесса отшатнулась, будто получила пощечину. Она не находила слов. Остались лишь чувства, противные и нежеланные: печаль и вина, ведь она знала, что отец прав; ярость и разочарование, ведь, когда она, наконец, добьется желаемого, наступят последствия.

Но будучи Арабессой Бассетт, она продолжала сохранять хладнокровие, даже если ей хотелось плакать или кричать.

– Ты… злишься на меня? – Вопрос прозвучал тихо, испуганно.

Лицо Долиона смягчилось.

– Моя музыкальная, как я могу сердиться на путь, который выбрал сам? Я горжусь, что ты стремишься жить жизнью, о которой не будешь жалеть.

– Но ты сказал…

– Я просто напомнил – ничто не вечно. Ни моя роль здесь, ни твоя, ни роли твоих сестер. Мне жаль, что я не смог предупредить тебя о том, что ты узнала сегодня, о своих планах или о том, к чему нужно готовиться тебе, но таков путь нашего королевства, дитя мое. Клятвы молчания, Тайные обеты и заклинания хранят много тайн. А трон еще больше. Я знаю, ты способна понять это. Иначе тебя бы не пригласили.

Арабесса не знала, крылась ли причина в тусклом свете свечей или в том, что недавно случилось в тронном зале, но она заметила настоящую усталость в глазах отца. Новые морщины на лбу и седину в бороде. Изнеможение, накопившееся за бесконечные годы ролей и обязанностей.

«Я занимал этот трон столько, сколько мог».

Тяжесть раскаяния легла на плечи Арабессы. Почему она не замечала, насколько изнурен ее отец? Хотя, даже если бы и заметила, никогда бы не подумала, что это может привести к такому исходу: он больше не будет Королем Воров.

– Да, – кивнула она, – естественно, я понимаю, но ведь если об этом полагалось знать Ачак, можно было открыться и мне? Как и Нии с Ларкирой.

– Ачак стояли рядом с этим троном еще до меня, – объяснил Долион. – Они знали о том, что представляет собой Затмение звезд, прежде чем я вообще узнал о Королевстве Воров.

Услышанное стало для Арабессы новостью. Сколько лет было близнецам? Она посмотрела на брата, он кивнул, его бородатое лицо ничего не выражало.

– Это правда, – сказал Ачак. – Мы видели много Затмений звезд.

Значит, они видели других Королей Воров. И, несомненно, были приближенными ее матери, как и многих королей до этого.

Сколько бы ответов ни получала Арабесса, у нее появлялось еще больше вопросов, касающихся прошлого этого трона.

Сможет ли она когда-нибудь узнать ответы на каждый из них?

«Да, – прошептали дары, – когда мы займем его».

Беспокойство охватило ее при напоминании о турнире, в котором она только что согласилась участвовать. Но причина крылась не в страхе, что она потерпит неудачу и, возможно, отправится в Забвение. Нет, смерть не пугала Арабессу, ведь она сталкивалась с ней каждый день. Дело было в хаосе, который воцарится в ее семье. Уже воцарился.

«Но ты создал Мусаи».

«А ты их только что уничтожила».

Чувство вины сильнее сдавило грудь. В глубине души еще до подписания договора она знала, что не сможет быть королем и оставаться наемницей. А если она не переживет испытания… Что ж, Мусаи были трио, а не дуэтом. Это последствие ее решения задело сильнее всего. Не потому, что Арабесса хотела оставаться их лидером, а потому, что казалось крайне безответственным и эгоистичным решать судьбу Мусаи, не посоветовавшись со своими сестрами. Они тоже заслуживали право выбора.

Как ей было справиться со всем этим?

Словно отвечая на эти вопросы, рана от клятвы молчания на предплечье напомнила о себе. Предупреждение о том, что она никогда не сможет озвучить: правду.

Теперь Арабесса находилась в плену этих тайн, как и ее отец, как и Ачак.

По крайней мере, некоторых из них.

– Так вот почему ты отдал мне воспоминание о том, что мама была Королем Воров? – спросила она.

Возможно, Долион и не мог говорить об истории Джоанны, но на Арабессу запрет еще не распространялся.

– Да, – сказал он, и в его глазах отразилась боль, как случалось каждый раз при упоминании жены. – Самый лучший способ, который мы смогли придумать, чтобы подготовить тебя, если когда-нибудь наступит день, подобный сегодняшнему.

– Так вы знали, что такое возможно? – Арабесса удивленно посмотрела на отца. – Что меня могут пригласить?

– Не совсем, – ответил отец. – Но твоя мать… скажем так, она подготовилась ко всем вариантам развития событий, особенно к тем, в которых можете оказаться замешаны вы, девочки, и наша семья.

– На самом деле, она слишком много размышляла о слишком многом, – добавил прислонившийся к дальней стене Ачак, задумчивая усмешка тронула губы брата. – Мы с сестрой часто дразнили Джоанну, что она мечтала родиться предсказательницей судеб.

– Да, – задумчиво согласился Долион. – Я бы точно хотел знать, что меня ждет в будущем.

Арабесса чувствовала – в этой теме кроется много интересного, и в ней обязательно нужно разобраться, но сомневалась, что данный момент был подходящим.

– Но, видишь ли, моя музыкальная, – отец снова посмотрел на нее, на его лице лежала печать беспокойства не только из-за событий сегодняшнего дня, – мое время уже давно пришло. Я не могу играть эту роль так же хорошо, как раньше.

– Прости, – сказала она, чувствуя еще большую тяжесть.

Долион озадаченно посмотрел на нее.

– За что тебе извиняться?

– Я не знала, что ты так себя чувствуешь. Должна была знать.

У него вырвался тихий смешок.

– Ты не можешь нести ответственность за все, дитя мое.

– И все же я должна была понять.

Долион с теплотой улыбнулся ей.

– Знаешь, может, внешне ты и похожа на свою мать, но характером пошла в меня, – признался он. – Мы прячем свои чувства.

Впервые Арабесса не знала, считать это достоинством или недостатком.

– Ваше величество? – прервал разговор пришедший незрячий слуга, поклонившись на пороге гардеробной. – К вам пришел Коллектор. Я бы не стал беспокоить вас, но он сказал, что дело очень срочное.

Арабессу охватила паника. Зимри здесь? «Нет, нет, нет. Это плохо». Она выглядела не просто скверно, – в местами прожженном платье, украшенная пятнами крови и царапинами, – она казалась совсем разбитой. Увидь он ее, у него наверняка возникли бы вопросы. Вопросы, на которые у нее самой вряд ли имелись ответы, не говоря уже о тех, которые ей разрешалось давать.

Если только…

– Он знает? – спросила Арабесса.

– Нет, – ответил Долион. – Знают лишь те, кто находится в этой комнате, и те, кто был приглашен сегодня. И больше никто в королевстве.

– Он не должен видеть меня в таком виде, – указала она на себя.

– И не увидит, – заверил Долион, а затем обратился к ожидающему слуге:

– Проводите его в малую гостиную. Я приду через минуту.

Арабесса нахмурилась.

– Но мне нужно многое обсудить с тобой.

– Не сомневаюсь, – ответил Долион, спускаясь с платформы для переодевания. – Но, может, стоит принять ванну и выпить чаю, прежде чем мы продолжим? Это всегда помогает мне привести мысли в порядок.

– Именно этим ты и займешься перед встречей с Коллектором? – пошутила она.

Еще одна ухмылка озарила усталое лицо отца.

– Я бы с радостью, вот только у меня давно нет времени на подобную роскошь.

Когда отец вышел из комнаты с белой мантией Короля Воров, по-прежнему лежавшей на его плечах, Арабесса на мгновение задумалась, как ей самой избежать такой усталости, когда она сядет на трон.

Этот вопрос имел смысл, только если она выживет, пытаясь заявить на него права.

Глава 12

Кольцо в кармане Зимри горело. По крайней мере, казалось именно так, учитывая, как сильно оно обжигало кожу сквозь ткань брюк.

«Возьми меня, – будто требовало оно. – Держи. Погладь. Отдай меня тому, кого любишь».

Именно так Зимри и намеревался поступить, но сначала ему нужно было поговорить с отцом Арабессы. С момента своего разговора с Каттивой он испытывал непреодолимое желание разобраться с тем, что творилось у него на душе.

Стоя в маленькой гостиной личных покоев Короля Воров, он жутко нервничал, охватившая тело внутренняя дрожь походила на мечущиеся в очаге языки пламени. Он уже давно не чувствовал такого беспокойства. Без сомнения, Зимри знал, в чем заключается причина такого состояния. Он пришел сюда, чтобы получить одобрение Долиона Бассетта. Награда, к которой много лет стремилась его семья.

При мысли об этом Зимри вспомнил время, когда тоже желал получить лишь благословение Долиона. Тогда он был еще мальчиком и осваивал новые грани своей новой жизни с человеком, который играл одну из самых влиятельных ролей в Адилоре.

Слушая рыдания заключенного в центре комнаты, Зимри боролся с нахлынувшим на него чувством вины. Воздух был наполнен резким запахом страдания – эмоция, которую он сознательно усилил.

– А теперь счастье, – инструктировали Ачак с места, где они стояли позади Зимри.

Зимри сосредоточился на мужчине. Было легко найти и усилить его печаль. А вот изменение и превращение столь тяжелых эмоций в нечто приятное можно было сравнить с попытками перевернуть валун: довольно трудно.

– Я чувствую, что ты испытал много боли, – тихо сказал Зимри, наклоняясь к закованному в кандалы человеку. – Но наверняка ты можешь вспомнить что-то, например имя или место, которые приносят тебе безмятежность?

«Поделись со мной, расскажи, что это, – велел он своим дарам нежно погладить ссутулившегося пленника. – Я помогу тебе почувствовать себя лучше. – Прикосновение к щеке. – Доверься мне. – Легкое касание груди. – Поделись со мной».

Она была слабой, но Зимри ухватился за нить цветочного аромата, который начал исходить от пленника. Любовь всегда была сильной эмоцией. Она пахла полевыми цветами: надеждой.

– Да, – подбодрил он, осмеливаясь приблизиться и по-прежнему оставаясь сосредоточенным. – Это чувство может принести тебе покой. Держись за него. – Запах усилился, мужчина перестал плакать и повернул голову в сторону голоса Зимри, глаза его скрывала повязка. Тогда Зимри усилил действие магии, золотая пыль посыпалась на маленькие нити спокойствия, окружавшие пленника. Он сделал глубокий вдох, вытягивая любую мысль, которую прятал этот человек, и с помощью даров повторял: «Доверься мне, доверься нам», – пока пленник не улыбнулся.

– Что помогает тебе ощутить счастье? – спросил Зимри.

– Мэри, – вздохнул мужчина. – Моя Мэри.

Стоило ему произнести это имя, как все запахи меланхолии улетучились, будто кто-то настежь распахнул окно. Несмотря на царапины, порезы и испачканную одежду, закованный в кандалы мужчина, который всего несколько минут назад рыдал, теперь улыбался, на его лице было написано блаженство.

И, как следствие, Зимри тоже, потому что очень трудно управлять эмоциями других, не перенимая их.

– Как долго он тренируется? – обращаясь к Ачак, спросил Долион, наблюдающий за происходящим из тенистого угла. Стоило Зимри услышать его глубокий голос, как комната вновь обрела четкость. Он, Ния, Ларкира и Арабесса толпились в тюремной камере под дворцом.

Надо отметить, странное место для того, чтобы учить магии детей, но не самое странное из тех, в которых они бывали.

– Около двух недель, – ответили Ачак. – Он вполне естественно обращается со своими дарами. Быстро улавливает эмоции других.

Долион пристально смотрел на Зимри, которому в то время было всего двенадцать, но уже на три года старше, чем когда он переехал к Королю Воров и его семье. Тем не менее в присутствии опекуна он вел себя нерешительно. Особенно когда тот удивил всех, придя сегодня днем понаблюдать за ними во время одного из уроков.

– И всегда может изменить их? – спросил Долион, продолжая смотреть на Зимри.

Он старался не вертеться под испытующим взглядом, и понимание, что сестры тоже наблюдают за ним, не слишком помогало.

– С неодаренными да, – сказали Ачак. – Надо еще отработать некоторые приемы, но мы верим, что очень скоро он будет полностью владеть своими дарами.

Наконец Долион обратился к Зимри:

– А ты тоже так думаешь? Что в ближайшее время полностью овладеешь искусством управления магией?

Холодный пот выступил у него на шее. Он рано понял, что здесь его ответы всегда будут помнить и ставить под сомнение.

– Я… буду тренироваться, пока не добьюсь успеха, ваше величество.

В голубых глазах опекуна вспыхнула радость, воздух наполнился тонким ароматом жимолости. Сжимавшие грудь Зимри тиски ослабли, но лишь слегка.

– Продолжайте. – Долион кивнул Ачак и, даже не взглянув на дочерей, покинул комнату.

Ачак велели Зимри быстро отойти в сторону и приказали Нии приготовиться к своему уроку – объектом оставался все тот же бедный пленник.

– Ты хорошо держался, – шепотом сказала Арабесса, когда он встал рядом с ней. – Имею в виду с моим отцом, – добавила она. – Временами кажется, будто он очень требователен, но он испытывает только тех, кого считает достойными. А ты, Зимри, безусловно, достоин.

Положительная реакция Долиона и слова Арабессы породили в душе Зимри новое чувство. То, которое он не испытывал уже очень давно: ощущение сопричастности.

– Прости, что заставил тебя ждать, – глубокий голос вторгся в воспоминания Зимри, возвращая его в гостиную в личных покоях Короля Воров.

– Мой король. – Зимри низко поклонился, когда Долион вошел в помещение. – Прошу прощения, что пришел, хотя знал, что вы очень заняты.

– Ты никогда не тратишь мое время понапрасну, – сказал Долион. – Пожалуйста, садись.

Он махнул рукой в сторону кресла неподалеку и сам тяжело опустился в такое же напротив.

– Итак, что это за срочность, о которой ты упомянул слуге?

– В общем, – собравшись с духом, начал Зимри. – Дело касается вашей дочери, Арабессы.

Повисла пауза, и, когда король посмотрел на Зимри, в его взгляде мелькнуло что-то, чего молодой мужчина не мог прочесть, хотя очень ясно почувствовал: от наставника исходило беспокойство, кислый запах.

Зимри нахмурился, не зная, что с этим делать. Обычно Долион редко беспокоился по тому или иному поводу.

– Хорошо, – медленно произнес он. – Она попала в неприятности?

– Нет. – Зимри покачал головой. – Ничего такого. Я… ну…

Больше не доверяя своим словам, Зимри решил положиться на действия. Сунув руку в карман, он вытащил кольцо с сапфиром, принадлежавшее его матери. Камень заиграл в свете огня, когда Зимри поднял его выше.

Долион взглянул на кольцо, но ничего не сказал. Зимри отчаянно пытался понять, о чем думает его опекун теперь, когда открылась причина его прихода сюда. Но, словно спрятав свои эмоции за толстой стеной, Долион ничем не выдал себя, его лицо оставалось бесстрастным. В этот момент он выглядел как строгий отец, невозмутимый король и оценивающий подопечного наставник.

«Он испытывает только тех, кого считает достойными, – сказала ему однажды Арабесса. – А ты, Зимри, безусловно, достоин».

Это был его шанс доказать, насколько.

– Есть нечто очень важное, о чем я хотел бы спросить вас, сэр, – снова начал Зимри. – И это касается девушки, которая очень важна для нас обоих.

Глава 13

Уже третий раз меньше чем за неделю Арабесса испытала шок. Ее сестры на удивление спокойно восприняли новость о том, что их мать была Королем Воров.

На самом деле, они не выглядели оскорбленными или раздраженными, пока сидели напротив нее и пили чай на террасе дома их семьи в Джабари. Неужели Арабесса была более эмоциональной, чем Ния?

Арабесса нахмурилась, ей совсем не понравилась эта мысль.

– Я думала, вы обе засыплете меня вопросами, – призналась она.

– Есть ли что-то такое, о чем мы еще не спросили? – уточнила Ларкира, ставя свою чашку обратно на блюдце. Этим утром она была без перчаток, и ее наполовину отсутствующий безымянный палец был выставлен напоказ. Она лишилась его в результате неудачной кражи.

– Уверена, что есть, – нахмурившись, ответила Арабесса. – Но не стану тратить время на выяснение, если вас двоих это не волнует.

– Почему это не волнует? – вставила Ния, кусая пирожное с клубникой. – Но ты в деталях рассказала нам о том, что знаешь и чего нет. И мы, безусловно, ценим это.

Это, конечно, было правдой. Арабесса удостоверилась, что поделилась всем, касающимся мамы, до того, как они с сестрами принесут Тайный обет.

Теперь, зная еще более важную тайну, Арабесса крайне отчаянно пыталась избавиться от этой. Хотя она не почувствовала того облегчения, на которое рассчитывала.

Возможно, знание о том, что скоро ее жизнь может оборваться, и понимание, что к концу Затмения звезд из-за нее Мусаи прекратят свое существование, вызывали некоторый дополнительный стресс.

При этих мыслях ее снова охватило чувство вины и беспокойства.

– Честно говоря, – начала Ния, наклоняясь вперед, чтобы взять еще одно пирожное с небольшого столика перед ними, – я бы даже поспорила на такой вариант. Если судить по историям, которые Ачак рассказывали нам о маме, ничего удивительного, что она была Королем Воров.

– Умная, красивая, а еще и одна из самых могущественных колдуний в Адилоре, – перечислила Ларкира. – Не говоря уже о том, как отец говорил, что именно она показала ему Королевство Воров.

– Верно, – согласилась Арабесса, немного разочарованная тем, что не додумалась до этого так же быстро, как ее сестры. – Но мне все равно бы хотелось узнать о роли Джоанны раньше.

– Согласна, – сказала Ларкира, разглаживая складки на своих синих юбках. – Но разве мы когда-нибудь узнавали что-нибудь у отца тогда, когда нам хотелось?

Ния фыркнула в знак согласия.

– Он правда любит сообщать важные детали в самый последний момент.

«Да, например, что меня пригласят бороться за трон, который он решил покинуть». – Арабесса сжала губы, когда клятва молчания на ее руке начала гореть огнем. Предупреждение.

«Я не собиралась говорить об этом вслух!» Она попыталась урезонить проклятое заклинание, хотя ее сестры имели полное право знать об отце и судьбе Мусаи.

Конечно, Арабесса могла поведать им, что трио распадается, но не смогла бы объяснить причину. Именно это и мучило ее сильнее всего. Причина и реакция на все.

– А вот что мне интересно, – продолжала Ния, пока проникающий через окна свет подсвечивал ее рыжие волосы, – так это сколько было Королей Воров?

– Разве это важно? – ответила Ларкира. – Очевидно, много.

– Правда, – размышляла Ния. – Интересно, когда они поменяются…

– Ларк, ты останешься в королевстве после нашего сегодняшнего выступления? – резко сменила тему Арабесса. Ей не нравилось, куда зашел разговор, как и ее клятва молчания, поскольку вырезанная на руке подпись жалила. «Осторожно», – будто шептала она.

– Нет. – Младшая сестра повернулась и подмигнула ей, светлые волосы рассыпались по плечам. – Не планировала. Одна из наших служанок недавно родила ребенка, и мы с Дариусом планировали навестить их.

– Разве не эта служанка в прошлом году родила девочку? – спросила Ния, стряхивая с рукава крошки.

– То была Ребекка, – улыбнувшись, ответила Ларкира. – У нее очаровательная маленькая девочка. Ее волосы даже рыжее твоих, Ния.

– Ни у кого не может быть более рыжих волос, чем у меня.

– А у нее есть, – возразила Ларкира.

Арабесса наблюдала, как горят глаза младшей сестры, когда она говорит о детях. Возможно, Ларкира никогда не признавалась, но Арабесса понимала, что сестра хочет иметь семью. Для них с Дариусом эта тема была довольно непростой. Он признался, что однажды очень хочет стать отцом, но, похоже, эти планы оказались пока отложены из-за службы Ларкиры Королю Воров.

Беременность была несовместима с необходимостью исполнять приказы и подвергать кого-то пыткам.

И тут сердце Арабессы забилось быстрее.

А может, распад Мусаи будет для сестер во благо.

Если бы Ларкира не была связана обязательствами перед троном, она могла бы более свободно выбирать будущее для своей семьи.

А плавания «Плачущей Королевы», в которых принимала участие Ния, становились все продолжительнее и продолжительнее. И когда она находилась вдали от своего пирата, ее хандра казалась сущим наказанием для окружающих.

Может ли решение Арабессы следовать собственным путем, дабы помочь сестрам более свободно распоряжаться своими судьбами?

Впервые за, казалось, вечность Арабесса ощутила надежду.

Независимо от итога, который она получит в конце Затмения звезд, распустив трио Мусаи, Арабесса могла помочь сестрам стать свободными.

– Давно я не видел вас троих вместе в такой обстановке. Мне этого не хватало, – послышался знакомый глубокий голос со стороны двери.

Спокойствие, которое ощущала Арабесса, исчезло, пульс участился, когда на террасу вошел Зимри. Он великолепно выглядел в своем бордовом пиджаке и брюках, его темная кожа в утреннем свете излучала тепло.

Стоило карим глазам найти ее, как широкая улыбка озарила его угловатые черты лица, согревая сердце Арабессы.

Она знала, что никогда не привыкнет к тому, как ее тело реагирует на него.

– Зимри! – воскликнула Ларкира, вскочив, чтобы обнять его. – Я надеялась увидеть тебя перед нашим выступлением. Вчера в «Макабрисе» мы скучали по тебе.

– Ты же знаешь, что Коллектор редко ходит по своим владениям, – заметила Ния. Она продолжала сидеть на своем месте, но в знак приветствия послала Зимри воздушный поцелуй, от которого он игриво отмахнулся. А потом показала ему язык.

– Что заставило тебя покинуть свою лачугу в королевстве и прийти сюда? – спросила Ларкира.

Зимри снова посмотрел на Арабессу.

– Вообще-то я пришел поговорить с вашей сестрой.

На мгновение в комнате стало тихо, похоже, никто не сомневался, о какой из сестер шла речь.

– Конечно-конечно, – сказала Ларкира, слишком явно ухмыляясь и подталкивая Нию.

– Но я еще не допила чай, – заныла та.

– Допьем чай на кухне, – сквозь стиснутые зубы ответила Ларкира. – А теперь идем. – Она почти силой потянула Нию, заставив ту встать.

Когда сестры направились к двери, Арабесса запаниковала. Если целью прихода Зимри являлось продолжение вчерашнего разговора, она была не готова. На самом деле, возможно, сегодня итог оказался бы даже хуже. Девушка по-прежнему пыталась понять, как борьба за трон повлияет на ее собственную жизнь, не говоря уже о жизнях близких.

В королевстве официально началось Первое увядание, а это означало, что в любой момент может начаться ее первое испытание. Необходимо было собраться с мыслями, сфокусироваться на цели, и Арабесса никак не могла позволить себе отвлекаться.

Зимри должен понять ее запутанные эмоции и найти ответы на вопросы, почему она так себя ведет. Ответы, которые Арабесса не могла озвучить.

– Уверена, вам не обязательно уходить, – взволнованно заметила Арабесса, когда они направились к двери.

– Уверена, нам обеим очень нужно уйти, – сказала Ларкира, взяв под руку Нию. – Но мы увидимся сегодня вечером на представлении во дворце. Ты ведь будешь там, Зимри?

– Да, я планировал присутствовать.

– Хорошо! Во время Затмения звезд на представлениях обычно творится настоящий хаос.

И с этими словами сестры вышли за дверь, закрыв ее с тихим щелчком.

– О боже, – воскликнула Арабесса, резко вставая. – Я только что вспомнила: до выступления мне нужно успеть сделать массу дел. Проверить костюмы, настроить инструмент…

– Ара, – подходя ближе, нежно начал Зимри. – Ты сможешь сделать все, что пожелаешь, когда я задам тебе один вопрос.

Стоило ей сделать вдох, как знакомый аромат наполнил легкие, помогая тревоге утихнуть.

– Но…

– Пожалуйста, побудь со мной немного.

– Зимри…

– Силы потерянных богов, Ара, – огрызнулся он. – Ты убиваешь всю романтику.

Услышав это, она замерла.

– Романтику чего?

Зимри покачал головой, но не смог сдержать ухмылку.

– Я планировал, что все пройдет совсем иначе. Подразумевалось, что будет много красивых стихов и искренних признаний, но давно пора уяснить – в твоем случае время играет решающую роль.

Арабесса нахмурилась.

– Я не понимаю.

Зимри провел рукой по ее руке и переплел их пальцы.

Арабессе вдруг стало очень жарко, ее сердце горело, словно солнце.

– Я хочу кое-что знать, – начал он. – Ты любишь меня?

Она озадаченно посмотрела на него.

– Это твой вопрос?

– Один из них.

– Зимри, как ты мог поду…

– Ты любишь меня?

Сердце Арабессы сжалось: неужели он сомневался в этом?

– Конечно, я люблю тебя, ненормальный. Ты… – Пришлось отвести взгляд, чтобы продолжить: – Мое сердце принадлежит тебе.

В ответ Зимри лучезарно улыбнулся.

– Я тоже люблю тебя.

– Хорошо. – Она кивнула. – А теперь, когда мы это выяснили…

– Мне нужно, чтобы ты запомнила эти два очень важных факта, – продолжил он, потянувшись к нагрудному карману. – Ибо это все, что имеет значение для следующего вопроса.

Арабесса затаила дыхание, ее сердце замерло, когда Зимри достал кожаную коробочку, в которой лежало кольцо с ослепительным зеленым сапфиром.

– Арабесса Бассетт, – начал он, медленно опускаясь на одно колено. – Музыка моего сердца, моя единственная любовь, я прошу тебя оказать мне величайшую честь – стать моей женой.

Глава 14

Арабесса потеряла дар речи, и на этот раз ее клятва молчания была здесь ни при чем.

– Твое молчание совсем не обнадеживает, – сказал Зимри, продолжая стоять на одном колене и держать коробочку с кольцом открытой. Беспокойство отразилось на его лице.

– Я… – начала она и замолчала. «Я что? Я что, Арабесса?» – спросила она себя, и ее охватила паника. – Я не понимаю, – в конце концов пролепетала девушка.

– Не понимаешь? – повторил Зимри, поднимаясь на ноги. – А мне казалось, все довольно ясно. Я прошу тебя выйти за меня замуж. Теперь ты должна ответить на вопрос. Люди проделывали такое задолго до ухода потерянных богов.

– Нет, в смысле да, естественно, я понимаю. – Ей не нравилось, как взволнованно прозвучали ее слова, но она действительно нервничала! – Я не понимаю, почему ты спрашиваешь меня именно сейчас.

Зимри защелкнул коробочку с кольцом.

– Хочешь, подожду более подходящего дня и спрошу еще раз? – Едкий сарказм свидетельствовал об обиде.

Арабесса вздрогнула. Хотя да, она предпочла бы именно такой исход.

После Затмения звезд было бы намного удобнее.

– Зимри, ты неправильно меня понял. – Она потянулась, чтобы коснуться его плеча, но он отодвинулся. – Зимри, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня.

Он нехотя подчинился, и ей были ненавистны гнев и боль, которые она уловила в его взгляде.

«Но брак? Сейчас? Почему?»

– Я люблю тебя, на самом деле безумно люблю, но мне трудно понять, как брак может являться логическим шагом после нашего вчерашнего незаконченного разговора?

– Почему во всем нужно искать логику? – возразил он. – Мы любим друг друга. И должны наслаждаться каждым мгновением, которое у нас есть.

– Так мы и делаем, – сказала Арабесса. – Каждую свободную песчинку, которая у нас появляется, мы проводим друг с другом.

– Тайно, – практически выплюнул он.

И опять они вернулись к тому, с чего начали.

Арабесса понимала, как все выглядит и что чувствует Зимри. Он был прав относительно ее семьи. Они явно знали, что что-то происходит. Но, даже учитывая потенциальную опасность и слабые места, которые появились бы, проявив осторожность, можно было бы справиться с этими проблемами. А вот что касается отвлечения, что ж, эта проблема все еще оставалась… если не стала еще острее.

Потому что сегодняшний день не был похож на вчерашний.

Арабесса вообще не знала, останется ли в живых к концу этого месяца.

Несомненно, предстоящие ей испытания будут опасными и тяжелыми, нельзя, чтобы ее застали врасплох. На карту, в прямом смысле слова, была поставлена ее жизнь. Открыто встречаться с Зимри, обручиться с ним, стать его женой… быть втянутой во все это… невозможно. Такой поступок стал бы высшим проявлением безответственности.

Вспомнив, насколько серьезные события ждут ее впереди, Арабесса снова ощутила на душе тяжесть.

Но именно этого она сама и хотела: этого шанса, возможности самой сделать выбор. Продолжить дело своих родителей, придать смысл всему, что она сделала, будучи частью Мусаи. Самая почетная обязанность, которую только можно представить, и единственный путь, который она могла бы выбрать.

Но она не желала отказываться от Зимри.

Ей нужно время. Необходимо было найти способ потянуть его, при этом не причинив страдания им обоим.

– Ты прав, – начала она. – Ни к чему продолжать скрывать наши отношения от моей семьи.

В глазах Зимри отразилось удивление.

– И я очень польщена тем, что ты попросил моей руки. Но можем ли мы… Я была бы рада, если бы мы действовали чуть помедленнее…

– Мы знаем друг друга с девяти лет, – сухо заметил он. – И влюблены с четырнадцати.

– Тринадцати, – уточнила она. По крайней мере, именно столько ей было, когда она поняла, что любит его.

Зимри смягчился.

– Тринадцати, – повторил он. – Если действовать еще медленнее, к свадьбе мы поседеем.

Арабессе хотелось надеяться, что она проживет так долго.

– Я говорю не о годах, – сказала она. – Лишь о том, чтобы какое-то время о наших отношениях знала лишь моя семья. Чтобы мы продумали детали и поняли, как совмещать все это с нашими общими обязанностями перед королем. Придумать, как оставаться в безопасности, находясь в королевстве.

«И дать мне разобраться с моими испытаниями в борьбе за трон и с тем, как подготовиться к последствиям, которые повлияют на сестер, тебя и отца».

– Зимри, я не говорю «нет». – Она шагнула ближе и с облегчением вздохнула, когда он позволил взять себя за руку. – Просто прошу еще немного времени.

– А если у меня нет больше времени? – спросил он, поморщившись.

– Что ты имеешь в виду?

– Пожалуйста, Ара. – Зимри крепче сжал ее руку. – Давай поженимся сейчас. Сбежим и позже разберемся с любыми последствиями.

Он вел себя странно. Она едва понимала его.

– Последствиями? Зимри, что происходит? Что случилось?

Мужчина отвел взгляд и помрачнел.

– У меня… появилась возможность получить больше акций «Макабриса».

– Чудесно! – обрадовалась Арабесса. – Я знала, что ты найдешь способ.

Он даже не улыбнулся, что определенно вызывало беспокойство.

– Но почему ты расстроен? – спросила она.

Зимри посмотрел на нее.

– Потому что мне отдадут их не просто так.

Она кивнула.

– Ну да, так обычно и бывает, всегда есть условие.

– Мне придется жениться на Каттиве Волковой.

В пятый раз. Вот уже в пятый раз Арабесса испытала потрясение. Она высвободилась из его объятий, что не понравилось Зимри.

– Она пришла ко мне вчера, – поспешил объяснить он, последовав за ней. Арабесса врезалась спиной в ближайший цветок и остановилась. – Родители поставили ей ультиматум. В течение следующей недели она должна выбрать себе жениха и выйти замуж к Затмению звезд, иначе ее лишат наследства. Каттива предложила нам пожениться. Я получу ее десять процентов акций, а она наследство и титул моей семьи.

Его слова звучали будто издалека, звон в ушах Арабессы становился все громче. Зимри и Каттива… Каттива и Зимри… поженятся к концу Затмения звезд… именно тогда, когда она или умрет, или займет трон.

– Брак будет фиктивным, – продолжал Зимри, внимательно глядя на нее. – Мы с ней… не будет никакой консумации. Мне это не нужно. Я вообще ее не хочу, – уточнил он, когда Арабесса удивленно посмотрела на него. – Ара, – он обхватил ее за плечи, заставляя сосредоточиться на нем, – я хочу тебя, люблю только тебя и желаю жениться на тебе.

– Однако тогда ты не получишь контрольный пакет акций.

– Да… – Он сделал вдох, пытаясь успокоиться. – Но со временем я найду другой способ. Волковы не могут жить вечно.

– У тебя появилась такая возможность, как ты можешь отказаться от нее?

Арабесса заметила, как внимательно он рассматривает ее, без сомнения, пытаясь расшифровать исходящие от нее эмоции. Но Арабесса и сама не могла понять их. Она чувствовала обиду, разочарование, боль, непонимание. А вот Зимри явно отчаянно пытался найти выход.

Как и она сама.

– Ты бы согласилась продолжать встречаться со мной, если бы я женился на другой? – осторожно спросил он.

Желчь подступила к ее горлу.

– Стать любовницей?

– Девушкой, которую я люблю, – поправил он. – Единственной, которую я люблю.

Арабесса не могла говорить. Из-за внезапного приступа ревности она потеряла дар речи. Ярость огнем сжигала ее изнутри. Поделиться им? С Каттивой Волковой, воплощением похоти и наслаждения? Возможно, он не хотел ее сейчас, но со временем… после того, как они станут допоздна задерживаться в клубе, бок о бок жить под одной крышей, между ними непременно возникнет связь. С которой Арабесса никогда не сможет соперничать. И хотя ей было неприятно даже допускать подобную мысль, в их союзе был смысл. Оба имели отношение к «Макабрису», принимали участие в управлении клубом и нравились посетителям. Несомненно, они стали бы сильной парой. Парой, с которой сложно соперничать.

Смогла бы она пережить это? Арабесса знала, как прятать эмоции под маской, но на этой была написана трагедия. Обещание неприязни. И, если бы она завоевала трон, такие эмоции наверняка помешали бы ей править. Стать любовницей Зимри… сущий кошмар.

– А еще, – спустя мгновение произнес Зимри, – можно взглянуть на это с другой стороны: моя женитьба на Каттиве отвлечет внимание от нас двоих. И, возвращаясь к озвученной тобой проблеме, целью станет она, а не ты.

О, силы Забвения.

– Ты хочешь этого, – услышала она собственный шепот.

Его лицо помрачнело, во взгляде отразилась целая гамма чувств: боль, раздражение, усталость.

– Я хочу тебя, – сказал Зимри. – Но нужно, чтобы ты знала, почему твой ответ нужен мне сейчас, а не через какое-то время. Твой отец уже дал свое благословение. Он…

– Ты говорил с моим отцом? О нас? – Магия закружилась по венам вместе с тревогой.

– Конечно. Его одобрение очень много значит для нас обоих.

– Что он сказал?

– Что мне следовало попросить твоей руки намного раньше.

«Потому что он знает, какие испытания мне предстоят», – подумала она, и на нее накатила волна тяжелого раскаяния. Неужели отец считает, будто она отказалась бы от приглашения побороться за трон, если бы Зимри попросил ее руки раньше?

И что более важно, верила ли в это сама Арабесса?

– И я согласен с ним, – продолжил Зимри. – Но я не могу изменить прошлое, у нас есть только настоящее. Поэтому спрошу еще раз: Арабесса, ты выйдешь за меня замуж?

Когда, посмотрев ему в глаза, она увидела в них преданность и любовь, ей захотелось кричать.

Даже если забыть о неподходящем выборе времени, разве могла она допустить, чтобы из-за нее он отказался от осуществления заветной мечты, ради которой неустанно боролся все эти годы? Как она могла помешать ему вернуть «Макабрис»? Согласившись выйти за него замуж, она лишила бы Зимри единственного шанса вернуть себе контрольный пакет акций; не позволила бы ему исполнить данное родителям обещание и заполучить то, о чем он мечтал с самого детства.

Отказавшись, Арабесса потеряет его, потому что не сможет быть его любовницей, но он получит свой клуб.

А еще не стоило забывать о ее испытаниях и сложностях, связанных с борьбой за трон.

Для каждого из них слишком многое было поставлено на карту. Что бы Арабесса ни сделала, как бы ни попыталась выкрутиться, это могло повлечь за собой слишком много жертв.

Арабесса уже выбрала свой путь, приняла решение добиваться желаемого для нее будущего.

Зимри тоже заслуживал подобного шанса.

– Я не могу допустить, чтобы ты отказался от такой возможности с «Макабрисом», – сказала она. – Ты, наконец, получишь контрольный пакет акций и сможешь управлять своим клубом так, как делали твои родители.

Зимри покачал головой.

– Я найду другой способ.

– Какой? Ты уже девять лет пытаешься добиться желаемого.

Он упрямо посмотрел на нее.

– Это мой выбор, – возразил он. – Арабесса, хватит юлить. Каков твой ответ?

Ее ответ.

Больше похоже на приговор.

– Я не могу, – услышала она собственный шепот. – Никогда не прощу себе, что лишила тебя возможности воспользоваться единственным появившимся шансом. Прости. Я… не могу выйти за тебя замуж.

Увидев эмоции, промелькнувшие в глазах Зимри, она поежилась.

– А если я женюсь на другой? – спросил он. – Что тогда станет с нами?

– У тебя будет жена, – ответила она, слова причиняли боль. – И тогда не будет никаких нас.

Его суровый взгляд словно окатил ее холодом. Впервые между ними возникло серьезное недопонимание.

– Понятно, – сказал Зимри твердым, как сталь, голосом. – Это твое окончательное решение? Ты отказываешься от нас.

Слезы жгли глаза Арабессы, грозя пролиться по щекам.

– Я освобождаю нас от обязательств друг перед другом.

Прямо на ее глазах Зимри превратился в разъяренного незнакомца.

– Полагаю, тогда нам больше нечего обсуждать. – Его слова резали, словно бритва.

– Нет, – подавляя подступившие к горлу рыдания, тихо ответила Арабесса. – Видимо, нечего.

Даже не удостоив ее прощальными словами, Зимри, не оглядываясь, вышел из комнаты.

И ушел.

Взял и ушел.

А Арабесса продолжала стоять на террасе и прижимать руку к груди, словно этот жест мог собрать воедино ее разбившееся вдребезги сердце.

Глава 15

Зимри хотелось кого-нибудь ударить. Избивать до тех пор, пока душа другого человека не почувствует себя хоть отдаленно такой же разбитой и истекающей кровью, как его собственная.

Он бы устроил такой бой под «Макабрисом». Поучаствовал в одной из драк в подвале, где смог бы выпустить свою магию, которая, причиняя боль, беспокойно металась по его венам. Он бы вырвал агонию из своего сердца, вручив ее другому. Охватившие Зимри чувства были настолько сильными, что он едва мог выносить их, едва мог заставить себя двигаться. Хотя Зимри предпочитал гнев печали. Гнев заставлял двигаться; горе парализовало. А он не желал покоя. Не тогда, когда столько лет прожил в состоянии неопределенности по поводу их с Арабессой отношений лишь для того, чтобы все закончилось вот так.

Боль пронзила грудь, будто в нее всадили клинок. Следом пришли страдания.

«Нет!» – Он зацепился за это ощущение и оттолкнул его.

Он не собирался поддаваться этим чувствам. Не сейчас. У него имелись более важные дела, которые придадут смысл его боли.

Зимри оттолкнул черную портьеру. Едкий запах пота и ладана, смешанный с эйфорией – аромат слишком сладкого вина, – проник в его нос сквозь маскировку. Обнаженные тела лежали в слабо освещенных альковах, выстроившихся вдоль круглого пространства, группы любовников занимали большие подушки в центре. Уткнувшиеся в пах лица, конечности на талии. Сплетение тел, хаос из движений и стонов.

Мужчина в черной маске, одетый лишь в тонкую золотую набедренную повязку, подошел к Зимри.

– Коллектор, какой сюрприз, – сказал он. – Мадам сейчас с клиентом, но мы будем рады предоставить вам услугу, пока вы ждете. За счет заведения, разумеется.

– Я ищу друга, – ответил Зимри, осматривая комнату.

– Хорошо. Брюнетку? Блондинку? Постарше или наоборот?

– Вашу гостью, она уже здесь.

– Хотите присоединиться к ее компании? Конечно. Пожалуйста, осмотритесь и дайте знать, если вам понадобится помощь в поисках. Кроме того, на случай, если вам интересно и хотите поучаствовать, в приемной номер два, восемь и двадцать шесть желают посмотреть на измену партнера.

Зимри обошел все соседние комнаты, скользя взглядом по грудям и скользким гениталиям. Хотя почти все из участников были обнажены, на них все еще оставались маски и головные уборы, что, казалось, совсем не мешало удовлетворению потребностей.

«Лассари» был одним из самых элитных домов удовольствий в Королевстве Воров, предлагавшим самый широкий спектр услуг с лучшими условиями. Зимри никогда не приходил сюда в качестве клиента, а только для того, чтобы обсудить дела с мадам, владелицей заведения. «Лассари» и «Макабрис» связывала давняя история сотрудничества.

Хотя теперь, когда Арабесса отказала ему, он мог делать здесь все, что ему заблагорассудится.

Снова появившаяся режущая боль грозила сбить его с ног. Зимри отмахнулся от нее, вместо этого ухватившись за снедавшее его отчаяние.

Она сказала «нет»! Отказала ему, даже когда он ясно дал понять, что «Макабрис» может подождать, что она важнее этой мечты – их отношения важнее.

Не стоило рассказывать ей о предложении Каттивы. Он ведь знал, что Арабесса проявит самоотверженность и будет руководствоваться разумом. Откажет ему, чтобы он смог выполнить обещание, данное своим умершим родителям.

Даже если это разрушит их связь. Уничтожит ее саму. Но Зимри не мог заставить Арабессу выйти за него замуж или быть с ним. Он не настолько отчаялся.

Арабесса приняла решение, хотя его буквально захлестнуло исходящее от нее опустошение. Он четко ощущал, что ответ буквально уничтожил ее.

Но если так, зачем было говорить «нет»? Зачем просить дать ей время? Зимри недоверчиво фыркнул, продолжая расхаживать по дому удовольствий. Они были вместе уже много лет. Тайно или нет, эти двое были бесконечно преданы друг другу. Но Арабессе всегда нужен был план, и, похоже, их отношения не стали исключением. До того, как пойти к алтарю, она хотела предусмотреть все возможные варианты проблем и решений. Но разве она не знала, что судьбе плевать на планы? Даже планируя все наперед, завтра можно проснуться сиротой.

Душа Зимри кричала от боли.

Что могло так сильно напугать ее? Делая предложение, он уловил запах ее страха. Почувствовал, как беспокойство бурлило в ее душе, подобно морю, пучина которого хранила много тайн. Арабесса не до конца открылась ему.

«А когда она вообще откровенничала со мной?» – подумал он, и ярость вспыхнула с новой силой. Они пообещали не использовать друг на друге свою магию, но Зимри испытывал искушение нарушить это соглашение. В этот момент ему хотелось выпытать все ее секреты. Добиться правды о том, почему она хотела подождать, и лишь потом сообщить о предложении Каттивы.

Зимри раздраженно выдохнул, входя в новую комнату.

«Все это уже не имеет значения, – напомнил он себе. – Все кончено». С ними покончено. Все эти годы, когда они прятались по углам, терпение, которое он проявлял, не желая спугнуть ее, теперь не имели значения. Все равно ничего не получилось.

Если Арабессе хотелось, чтобы он вернул себе «Макабрис», так тому и быть. Он уверенно следовал за своей целью.

Изображение волка на бледной руке привлекло внимание Зимри. Он смотрел, как рука скользнула по затылку и запуталась в белых волосах. Зимри ускорил шаги.

Обнаженная Каттива Волкова лежала на одной из больших круглых подушек в угловой комнате. Ее ноги были раздвинуты в стороны, голова откинута назад, спина выгнута, полная грудь выставлена на всеобщее обозрение, а из увенчанного жемчугом головного убора доносились стоны. Темнокожий мужчина в маске и белокожая женщина покусывали и облизывали ее соски, а третий участник устроился между ее ног.

Когда она находилась на пике удовольствия, ее зеленые глаза встретились с глазами Зимри.

Зимри опалило теплом, кровь прилила к телу. Даже проповедник, посвятивший себя служению потерянным богам, не смог бы остаться равнодушным в такой момент.

Он прочистил горло.

– Коллектор, ты ли это? – задыхаясь, спросила Каттива, приходя в себя. Капли пота блестели на бледной коже, пока она безвольно лежала рядом с одним из своих любовников. Услышав его имя, ближайшие завсегдатаи переглянулись. Зимри был рад, что на нем маска и тяжелая накидка.

Он смог лишь кивнуть.

– Какой восхитительный сюрприз. – Каттива улыбнулась. – Спасибо, это было… ну, я очень удивилась, увидев, что ты стоишь здесь. А я очень редко удивляюсь.

– Пусть я и пришел сюда с иной целью, – начал он, – но рад, что угодил.

Взгляд Каттивы соблазнительно вспыхнул, ее пальцы лениво поглаживали пресс мужчины рядом, пока он ласкал ее грудь.

– И с какой целью ты меня искал? – спросила она.

– Я принимаю твое предложение.

Каттива резко подалась вперед.

– Правда?

Пульс Зимри участился, горе снова грозило разорвать его сердце, но он опять оттолкнул его. Вместо этого Зимри крепче ухватился за гнев, заставил боль затихнуть и, подпитывая свою решимость, ответил:

– Да, давай поженимся.

Глава 16

Арабессу окружал возбужденный шепот, но она едва ли замечала собравшихся гостей. Неподвижно стоя рядом с Нией и Ларкирой на небольшом подиуме в углу их приемной, она была похожа на неподвижную статую.

Сегодня они исполняли роль позолоченных чудовищ Короля Воров, известных Мусаи, коим вскоре предстояло играть, танцевать и петь в честь Затмения звезд. И хотя они были полностью замаскированы, их волосы убраны в замысловатые головные уборы, а открытые участки кожи окрашены, чтобы скрыть естественный оттенок кожи, все здесь знали их. Сегодня вечером сестры были здесь не чтобы мучить, а чтобы развлекать. Хотя ожидающая их толпа могла считать эти действия синонимами.

Взгляд Арабессы равнодушно скользил по гостям, приглашенным насладиться напитками и поглазеть на Мусаи. Гостям, которым желал угодить король. Придворным, коих захотел наградить эксклюзивным доступом в покои своих подопечных, чтобы впоследствии они оказали ему услугу. Здесь были О’Крезы, одетые в желтые цвета своего Воровского дома, а также Мендоки, облачившиеся в бирюзовый. Все они с интересом смотрели на Мусаи, некоторые даже отважились подойти и сделать комплимент их костюмам. Но, конечно, их истинной целью являлось получение повода похвастаться перед остальными.

«Да, мы разговаривали с Мусаи и выжили».

Арабесса ненавидела эту часть своих обязанностей, когда по сути являлась экспонатом, но она понимала необходимость подобного. В Адилоре Мусаи были не просто редкостью, вместе они являлись одними из самых сильных колдуний. Любой правитель, которому они подчинялись, считался крайне могущественным. Показывая их так, как сегодня, он одновременно внушал благоговейный трепет и вызывал страх. «Осмелься бросить мне вызов и увидишь, как я накажу тебя».

Арабесса проглотила комок в горле. Несмотря на ее прежнюю веру в то, что, разрушив трио, она, возможно, предоставит сестрам больше свободы, ее переполняли различные эмоции. Вина сменялась решимостью. Решимость улетучивалась под градом сомнений. Ей казалось, будто из ее груди вырвали сердце, и разрыв с Зимри не помогал сохранению спокойствия. Она поняла, что сейчас сомневается во всех своих решениях.

Особенно, когда голос в глубине ее сознания прошептал: «Эгоистично». Очень эгоистично.

Ее желудок скрутило от беспокойства. Неужели так и было? Ведь она выбрала этот путь, не посоветовавшись с сестрами.

Уверенность Арабессы в правильности выбора пошатнулась. Возможно, она совершила ужасную ошибку. Вероятно, ей следовало отказаться от борьбы за трон и оставить все как есть, не соглашаться на неизвестность и придерживаться стабильного пути.

В ее голове раздался новый голос, более добрый: «Да, но это не изменило бы ситуацию с Зимри».

«Согласна», – подумала она. Их отношения в любом случае закончились бы именно так. Она не могла повести себя эгоистично и позволить ему упустить единственный шанс вернуть «Макабрис», помешать ему наконец-то закрыть вопрос, появившийся со смертью его родителей. И неважно, что это лишало их возможного совместного будущего.

Все было кончено. Теперь их отношения остались в прошлом.

Конец.

Острая боль сжала сердце Арабессы, легкие сдавила невидимая тяжесть.

Ощутив, будто задыхается, она с тревогой втягивала воздух. Несмотря на тонкий шелк костюма, ей хотелось сорвать с себя этот удушающий материал, стереть густую краску с кожи. Ей нужно было побыть одной. Выбраться из этой душной комнаты! Глотнуть хоть немного свободы!

– Можем отложить представление, – тихо сказала стоящая рядом с Арабессой Ния.

В мгновение ока она вернулась в настоящее, где стояла между сестрами, в комнату, полную столпившихся вокруг них незнакомцев.

– Да, – согласилась стоящая по другую сторону Ларкира. Видимо, сестры уловили ее молчаливые страдания. – Мы можем перенести его на завтра или на конец месяца.

Ранее Ния и Ларкира загнали Арабессу в угол в ее личных гардеробных и сразу же засыпали вопросами о Зимри и о том, что он хотел обсудить с ней на террасе.

Арабесса сжала губы, понимая – если бы она вымолвила хоть слово, разразилась бы рыданиями. Но, судя по всему, Ларкира и Ния без слов поняли, что сестра страдает. Что ее сердце разбито. Они крепко обняли ее и прошептали: что бы ни случилось, все будет хорошо.

Именно тогда Арабесса сделала то, чего никогда не делала в присутствии своих сестер. Не позволяла себе сделать даже тогда, когда смотрела, как уходит Зимри. Она расплакалась.

Ния и Ларкира лишь обняли ее еще крепче, не задав больше ни единого вопроса.

Но Арабесса понимала, что они обязательно постараются выяснить все позже.

– Мы не можем отложить выступление, – сказала она, подавляя чувство, грозящее уничтожить ее. – Гости здесь. Мы обязаны развлекать нашего короля. Поэтому выступим.

Сестры промолчали, но Арабесса заметила, как они переглянулись.

– Вы трое просто ослепительны, – сказала Ачак, когда приблизилась к ним. Сегодня это была сестра. – Но ведь Мусаи всегда одеваются так, чтобы произвести неизгладимое впечатление?

– То же самое можно сказать и о тебе, дорогая Ачак, – ответила Ларкира.

– Да, – согласилась Ния. – Кто-то может даже подумать, что ты пытаешься затмить нас.

Ачак застенчиво улыбнулась.

– Мой брат, несомненно, согласился бы с тобой. И… ох… он пытается вырваться…

Древнее существо задрожало: фигура изменилась, рост увеличился, лицо расширилось, затем на нем появилась борода, а золотое платье растянулось, чтобы вместить более крупное тело. Теперь перед девушками стоял брат.

– На этот раз моя сестра права, – сказал Ачак, и белые драгоценные камни, наклеенные вдоль его бровей, приподнялись. – Но все мы знаем: чтобы привлечь всеобщее внимание, в комнате должен находиться я, а не она.

На мгновение лицо брата приняло напряженное выражение. Очевидно, он сдерживал сестру, чтобы та не заняла его место и не принялась спорить.

– И вы еще утверждаете, что это я любительница драмы, – обратилась Ния к остальным, – когда перед вами стоит настоящий образец.

– К слову о драме. – Ачак посмотрел на Арабессу, настороженная озабоченность присутствовала в его фиолетовых глазах. – Мы очень удивились, узнав, что Каттива Волкова сегодня обручилась.

Арабесса окаменела.

– Нет! – ахнула Ния, наклоняясь вперед. – С кем?

Ачак с удивлением перевел взгляд на танцовщицу, видимо полагая, что Арабесса уже ввела сестер в курс дела.

– Если наши источники не врут, – медленно произнес Ачак, бросив вопросительный взгляд на Арабессу, – мы слышали, что она теперь помолвлена с Коллектором.

Тупая, невыносимая боль сжала сердце Арабессы, и комната поплыла у нее перед глазами.

«Она помолвлена с Коллектором».

Слова на повторе звучали в ее голове.

Она знала, что так и будет. Все понимала. И все же это никак не помогло уберечь ее от столкновения с правдой, суровой реальностью. С ними было покончено. Навсегда.

Видимо, покинув ее утром, Зимри сразу же отправился к Каттиве.

От этого осознания ей стало еще хуже.

Тошнота поступала к горлу Арабессы, и она едва замечала, как застыли от шока ее сестры.

– Мы говорим о браке, касающемся «Макабриса»? – Один из гостей в маске подошел ближе, в его голосе слышалось волнение от желания посплетничать. – Безусловно, сюрприз для королевства, учитывая привычки Каттивы, – продолжил он. – Но, если подумать, союз довольно интересный. Оба умеют организовать интересные вечеринки. И, учитывая долю клуба, которым владеет мисс Волкова, Коллектор, несомненно, получит определенную выгоду.

Все довольно долго молчали. Арабесса ощущала на себе пристальные взгляды обеих сестер. Озвученная новость и ее слезы в гримерной, несомненно, расставили все по местам.

– Когда… – голос Нии слегка дрогнул, – свадьба?

Арабесса затаила дыхание, ожидая ответа гостя.

– Полагаю, утром в день Возрождения неба, после окончания Затмения звезд.

Ирония ситуации заключалась в том, что, если пытаться держать себя в руках и не давать волю чувствам, достаточно одного точно рассчитанного удара, и ты уже выбит из колеи.

Сердце Арабессы разлетелось на кусочки. Она оказалась в кошмаре, который сама и создала.

«После окончания Затмения звезд».

К концу ее испытаний.

А может, и жизни.

Когда на трон взойдет новый Король Воров.

Она сама надеялась взойти на него.

«Утром в день Возрождения неба».

В тот день Зимри станет мужем.

Мужем другой.

И тогда их отношениям придет конец.

Отношениям, которые она даже не пыталась должным образом сохранить.

Арабесса не заметила, как ушли Ачак и гость. Не видела, как медленно покидала комнату толпа гостей.

Она потерялась.

Металась в Небытии.

– Ара. – Прикосновение руки к плечу, тихий голос Ларкиры, шепчущий ей на ухо: – Ты готова продолжать?

«Продолжать».

– Они ждут нашего представления, – сказала стоящая с другой стороны Ния.

В какой-то момент они с Ларкирой придвинулись ближе и взяли ее за руки, поддерживая.

– Но мы не обязаны выступать, – добавила Ларкира. – Никто нас не принуждает.

«Но мы выступим, – разочарованно подумала Арабесса. – Мы всегда должны выступать, обманывать, притворяться. Такова наша роль здесь».

– Мы выступим, – сказала Арабесса, вырываясь из рук сестер. Она не понимала, каким образом, но ей удалось устоять на ногах.

Ей нельзя было демонстрировать, насколько она сломлена, как мечутся ее дары, требуя причинить другому такую же боль, какую испытывала она сама.

Арабесса была их лидером.

Их проводником.

Она не могла позволить себе проявить слабость.

Не могла сломаться.

Ларкира и Ния не согласились бы выступить, если бы не верили, что она способна выстоять.

Все было хорошо.

Она сильная.

Она – чертова Арабесса Бассетт, старшая из трио Мусаи, и ее пригласили побороться за трон Короля Воров.

Вздернув подбородок, Арабесса сосредоточилась на опыте, приобретенном за годы тренировок и ношения маскировки, и превратилась в образец хладнокровия и равнодушия, даже если в ее душе бушевал хаос.

– Мы выступим, – повторила она, направившись к ожидающей переносной сцене, которую должны были передвинуть в зал. Ее руки слегка дрожали, когда она наклонилась, чтобы поднять скрипку, но стоило пальцам коснуться знакомого гладкого дерева, как она почувствовала облегчение.

«Друг, – прошептала ее магия. – Союзник».

Ее инструменты могли вместить те эмоции, которые не могла душа. Они всегда умели избавить Арабессу от бремени, облегчить ношу.

В то время как все полагались на нее, она полагалась на свою музыку.

– Играй, как тебе нужно, – сказала Ния, и они с Ларкирой встали рядом. – Мы всегда пойдем за тобой.

– Всегда, – поддержала Ларкира.

Грудь Арабессы будто сдавили тиски.

Ее сестры последуют за ней. Даже если так они приблизятся к дню, когда Мусаи перестанут существовать.

Тогда Арабесса осознала, как больно отпускать. Двигаться вперед к чему-то новому. Как трудно прокладывать свой собственный путь и кого, возможно, придется оставить позади в процессе.

«Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть», – сказал отец. Но разве возможна такая жизнь тогда, когда болит душа?

Когда сцена под сестрами пришла в движение, Арабесса посмотрела вперед: сопровождающие в масках направляли трио к открытому туннелю, откуда доносился рев ожидающей толпы, расположившейся на различных ярусах помещения.

Когда свет прожектора осветил Арабессу, она задумалась, а пришел ли на представление Зимри, как делал всегда.

Она крепче сжала гриф своей скрипки, ее дары пульсировали с каждым ударом израненного сердца.

«Играй, как тебе нужно», – сказала Ния.

Так она и сделала.

Арабесса приготовилась с помощью музыки выразить свое горе.

Глава 17

Зимри был рад, что находился на своем личном балконе двумя этажами выше и издалека смотрел на обезумевшую толпу. Сегодня гости вели себя иначе. Их было вдвое больше обычного, и они как никогда раньше изнемогали от нетерпения в ожидании выступления Мусаи. Затмение звезд всегда порождало в королевстве хаос, а если добавить к этому обещание эксклюзивного выступления самых неуловимых и смертоносных подданных Короля Воров, беспокойство возросло в разы.

Зимри заметил маскировки гостей, заполнивших круглую пещеру. Своего рода поединок между нарядами гостей, созданными из редчайших мехов, шелка, драгоценных камней, резных костей и мягкой кожи. Их головные уборы тоже, казалось, бросали вызов друг другу, чей был выше и необычнее остальных. Этим вечером все собрались с целью поглазеть на других и продемонстрировать собственное великолепие. Спиртное лилось рекой, роскошная пища дымилась на блюдах, а исходящее от одаренных радужное свечение пульсировало, пока гости предавались всевозможным удовольствиям, всепоглощающий аромат сотен эмоций наполнял зал.

Хотя деятельность Зимри тоже имела отношение к развлечениям, существовала причина, по которой он предпочитал наблюдать за своими гостями в «Макабрисе» через зеркало в собственном кабинете, и она не имела никакого отношения к сохранению анонимности. Ему было крайне тяжело находиться в толпе людей, испытывающих столь сильные эмоции. Смешанный со страхом аромат похоти и все остальные оттенки чувств, исходящие от тех, кто толпился вокруг, порождали вонь. От этого аромата Зимри хотелось зажать нос и выйти на свежий воздух.

Но он никогда не пропускал выступления Мусаи, поэтому, несмотря на все инстинкты, подсказывающие ему, что для сегодняшнего вечера стоит сделать исключение, все равно пришел.

Каттива, конечно же, не допустила бы, чтобы ее суженый один показывался на людях во время самого эксклюзивного события королевства – Затмения звезд.

– Мы должны пойти туда, вниз, к людям, – хриплый голос Каттивы, которая стояла рядом с ним на балконе, вернул его в настоящее. – А не сидеть здесь вдали от веселья.

– Сверху вид гораздо лучше, – объяснил он, взглянув на Каттиву. Она потягивала свой напиток, не отрываясь глядя на хаос внизу. Несмотря на то что Волковы принадлежали к Воровскому дому, они не удостаивались приглашений на выступления Мусаи.

– К тому же, – добавил Зимри, – наручники здесь гораздо удобнее тех, что используют внизу.

– Не говоря уже о том, – сказал кто-то позади них, – что здесь вы – открытые мишени для пересудов, вызванных вашим поведением.

– Ачак. – Каттива улыбнулась, когда сестра скользнула к ним, и портьера, через которую она вошла, опустилась. – Я и не думала, что сегодня вечером нам будет оказана честь лицезреть тебя во всем великолепии.

– Я же должна поздравить счастливую пару, – сказала Ачак. – О вас двоих судачит все королевство. – Фиолетовые глаза сестры пристально смотрели на Зимри. «Что ты наделал?» – казалось, спрашивала она.

Зимри стиснул зубы, отступившая было тоска вернулась. «Что наделала Арабесса?» – хотел возразить он, но заставил себя промолчать.

Негоже ссориться с близнецами на публике.

Кроме того, он не питал иллюзий относительно того, какая мысль возникнет у присутствующих сегодня вечером, когда они увидят Коллектора в сопровождении Каттивы Волковой. В этом и был смысл. Новости в этом королевстве распространялись быстро, а сплетни, словно искра в сухом кустарнике, молниеносно. Лишь сегодня днем они с Каттивой договорились о своем союзе, а создавалось впечатление, будто все королевство уже в курсе происходящего. И, без сомнения, Арабесса тоже.

Сердце Зимри тревожно сжалось.

«Она сама вынудила меня к этому», – напомнил он себе, пытаясь успокоиться. Притвориться, словно душа не уничтожена. Из-за нее.

– Я совсем не против стать темой для обсуждения, – сказала Каттива, на ее губах появилась озорная улыбка. – Особенно приятно осознавать, что мы были правы, сказав родителям, мол, незачем делать официальное заявление. – Она посмотрела в сторону Зимри. – Они думали, наша новость затеряется среди празднований затмения. Оказывается, у славы, которую создала для своего имени их дочь, есть свои преимущества.

– Несомненно, – согласился Зимри.

– Как там Жад и Алена? – поинтересовалась Ачак. – Полагаю, вне себя от счастья?

– Они понимают, какие преимущества сулит этот брак. – Каттива беспечно махнула рукой.

Конечно, они всё понимали, хотя также осознавали, что Зимри останется в выигрыше. Тем не менее их реакция была именно такой, какую обещала Каттива. Они знали, что с помощью денег невозможно обеспечить себе более весомую роль при дворе и породниться со старым Воровским домом, а вот женитьба открывала ранее недоступные для них двери.

Хотя во всем этом не было ничего удивительного, Зимри все равно ощущал досаду. Он годами неустанно работал над тем, чтобы заполучить контроль над клубом, а теперь все в мгновение ока решилось с помощью брака с Каттивой.

«Тогда ты, вероятно, сможешь добиться своего, используя то, что представляет для них больший интерес».

Сказанные на днях слова Арабессы всплыли в его памяти, породив новый приступ боли. Как никогда раньше его раздражало, что ее совет оказался верным. Зимри получил желаемое, но только отказавшись от того, чего вожделел еще сильнее.

– А ты, Коллектор? – спросила Ачак. – Уверена, учитывая дополнительные акции «Макабриса», которые обеспечит тебе этот союз, ты должен быть невероятно счастлив.

– Ачак! – рассмеялась Каттива. – Как очаровательно с твоей стороны обсуждать эту тему на публике.

– Мы с братом слишком давно живем на этом свете, чтобы тратить время на бесполезные формальности этикета.

– Именно поэтому вашей компании нет равных.

– Да, мы довольно популярные личности, – согласилась сестра. – Но я не хочу утомлять тебя разговорами о нас, когда мы все еще не получили ответ от нашего дорогого Коллектора.

Если бы Зимри не был обучен искусству сохранять спокойствие, когда его пытаются вывести из себя, он бы нахмурился под пристальным взглядом древней.

Но что Зимри мог ответить существу, которое совершенно точно знало об их с Арабессой любви с тех пор, как она только расцвела?

Близнецам, которые практически вырастили его вместе с Бассеттами?

Никакое оправдание не могло удовлетворить Ачак, поскольку и самого Зимри оно не могло удовлетворить. Он по-прежнему был растерян и зол, а его сердце – разбито. Хотя он еще не подписал соглашение о браке с Каттивой, ее акции были очень кстати. И все же его не радовало осознание того, что он наконец-то практически заполучил контрольный пакет акций клуба своих родителей. Ибо не таким он представлял себе этот день. День без Арабессы.

– Скажи, что ты хочешь услышать, – начал Зимри, – и я посмотрю, смогу ли порадовать тебя, сказав это.

Ачак приподняла одну из тонких бровей.

– Как любезно, – задумчиво произнесла сестра. – Но и довольно скучно. Не стану больше подталкивать тебя к развитию этой темы, Коллектор. Просто мы с братом надеемся, что вы оба получите от этого союза то, что ищете.

Зимри сжал руки в кулаки и пристально посмотрел на Ачак.

Сегодня вечером он был не в настроении выслушивать наставления древних. Они могли сколько угодно изображать из себя всезнающих особ, но это не означало, будто они понимали, что творилось у него на сердце.

Хотя, похоже, сестра уловила перемену в его настроении, так как обернулась к Каттиве и спросила:

– Но перед уходом мне хотелось бы спросить, можно ли объявить о выходе Мусаи из вашего ложа?

От восторга Каттива едва не захлопала в ладоши.

– Это большая честь для нас, – сказала она, отступая в сторону, чтобы Ачак могла подойти к краю балкона. – Просто изумительно, – прошептала она, наклоняясь к Зимри. – Сначала помолвка, а теперь еще и это!

На мгновение Зимри услышал неподдельный восторг в голосе девушки и задумался, что на самом деле из себя представляет Каттива Волкова. Но затем, когда свет в зале погас, он переключил внимание на Ачак. Зажегшийся луч прожектора осветил кожу древней.

В огромном зале воцарилась тишина, все повернулись, чтобы посмотреть на Ачак, напоминавшую одну из потерянных богинь. Вдруг тело существа изменилось, и теперь на присутствующих взирал брат.

– Дорогие гости, – раздался глубокий голос древнего, – достойные зрители, в честь празднования Первого увядания, начала Затмения звезд, наш король даровал нам самый щедрый из всех даров. Сегодня вечером он позвал сюда своих великолепных Мусаи, чтобы они погрузили нас в эйфорию. – Толпа одобрительно взревела, а затем снова смолкла, когда Ачак поднял руку. – Как обычно, те, кто не наделен дарами потерянных богов, могут уйти сейчас или, если осмелятся остаться, должны принять меры предосторожности. Приготовьтесь, мои дорогие, ибо внушающие ужас искусительницы уже здесь!

Послышался шорох – это бездарные поспешили приковать себя цепями, затем толпа сместилась, чтобы обеспечить себе лучший вид на предстоящее действо.

Ачак повернулся, намереваясь уйти, а после оглянулся и на мгновение сжал плечо Зимри. Наклонившись ближе, он прошептал:

– Надеемся, вы оба знаете, что делаете. – И с этими словами близнецы исчезли.

Зимри понял, что речь шла не о них с Каттивой, а о нем и Арабессе.

Боль снова вернулась, грозя задушить его.

– Пора пристегнуть меня, любовь моя, – голос Каттивы прорвался сквозь агонию.

Зимри увидел, что она устроилась в своем мягком кресле у перил, ее запястья лежали в мягких кожаных наручниках, прикрепленных к каждому подлокотнику.

Она выжидающе смотрела на него, и, вопреки бушующей внутри него агонии, Зимри испытал желание защитить ее.

– Ты ведь уже видела их выступление? – спросил он, подходя ближе.

– Конечно, – ответила Каттива. – Пару раз.

Зимри нахмурился, заканчивая завязывать наручники.

– Лишь пару?

Она фыркнула.

– Ну и сноб же ты, Коллектор. Не все из нас вхожи к королю, как ты.

– Я лишь хотел сказать… – его слова затихли, потому что новый луч осветил центр зала.

Зимри обернулся, его сердце подскочило к горлу, когда свет указал на три фигуры.

Они были одеты в зеленые с голубым костюмы, имитирующие усеянное светлячками небо Королевства Воров, но Зимри видел лишь создание, стоявшее в центре. То, что, распрямив плечи, совершенно спокойно стояло и прижимало к сердцу скрипку. Арабесса.

Которую он когда-то считал своей.

Едкая горечь подступила к его горлу, дары заметались по венам.

«Музыка нашего сердца», – захныкали они.

«Нет, – приказал Зимри, наклоняясь, чтобы схватиться за перила балкона. – Больше не нашего».

Хотя даже мысль об этом причиняла ему страдания.

Идя сюда сегодня вечером, Зимри прекрасно осознавал, что увидит Арабессу, будет слушать ее игру и издалека наблюдать за ее великолепием. У него больше не будет возможности найти ее после выступления и командовать ее телом так, как она управляла толпой. Но он думал, что снедавший его гнев сильнее душевной боли и чувство сможет сжечь любую тоску, которую он мог бы испытать.

Как же он ошибался.

Зимри будто оказался похоронен заживо, но не под гнетом ярости, а под силой отчаянной тоски. Стоя здесь и пытаясь дышать, он чувствовал себя так, будто его лишают воздуха. Он не мог прикоснуться к своей возлюбленной. Или обнять ее. Они больше не принадлежали друг другу.

Арабесса поднесла скрипку к плечу, богато украшенный головной убор сверкнул великолепием, когда она приподняла подбородок. Зимри не смел даже моргнуть. Как и весь зал, он погрузился в стазис.

Мусаи приготовились начать представление.

Грациозно подняв смычок, Арабесса извлекла свой первый аккорд.

«Силы Забвения». – Зимри крепче сжал перила, когда ноты пронзили его грудь.

Музыка походила на громкий стон. Чернеющее озеро горя, душевной боли и потерь.

Мелодия Арабессы распадалась и переплеталась в воздухе. Наполненная печалью магия.

Затем рот открыла Ларкира, ее накрашенные черной краской губы распахнулись, выплескивая горечь тоски прямо в стеклянную крышу над круглой сценой. Она не произносила слова, лишь создавала песню, которая органично сочеталась с музыкой Арабессы. Затем к ним присоединилась Ния, шелк ее костюма струился в такт с красной магией, порожденной ее движениями. Она упала на пол, оплакивая потерю, а затем протянула руку к толпе – жест тоски от неразделенной страсти.

«Трагедия, – плакала его магия. – Печаль».

«Сохранять контроль!» – потребовал Зимри, заставляя свои дары замереть.

Он не мог поддаться этому заклинанию, потому что представление не вызывало и толики восхищения. Никакого празднования или возрождения.

Лишь смерть. Конец. Боль.

Но почему?

Зимри стиснул зубы, не позволяя дарам уступить атакующей магии Мусаи. Не отрывая взгляд от Арабессы, он наблюдал за ее игрой. Остальные сестры тоже следили за ней и реагировали на нее, ведь именно она была их проводником.

Именно она создавала это вызывающее мучения заклинание.

Что означало лишь одно…

Арабесса страдала.

Как и сам Зимри.

«Глупая! – хотелось закричать ему. – Так не должно было случиться».

Но случилось.

Арабесса отказала ему, сломала его, и ему все равно хотелось броситься к ней, увести со сцены и унять ее боль. Зимри хотел обнять ее и потребовать забыть о благоразумии, долге и обещаниях, данных мертвым родителям. Они нуждались друг в друге.

Но только король и отец могли требовать чего-то от Арабессы Бассетт.

Долг.

Вот что всегда служило ориентиром для Арабессы.

И, судя по всему, сейчас она потеряла его.

Зимри много раз присутствовал на выступлениях Мусаи, видел, как сестры пытают или вводят в транс, наблюдал за игрой Арабессы, когда она думала, что никого рядом нет, и она всегда держала себя в руках.

А сегодня вечером эта девушка порождала хаос и явно делала это неосознанно.

Эмоции буквально захлестывали ее, бесконтрольно изливаясь на сцену.

Ссутулившись, она водила смычком по струнам, практически являя собой символ поражения. Она находилась в плену эмоций, бушевавших в ее сердце.

«Силы потерянных богов, – обеспокоенно подумал Зимри, – Арабесса отвлеклась».

Она не контролировала себя, а значит, и две другие сестры тоже.

Силы Мусаи вырвались на свободу.

С этим осознанием вокруг раздались рыдания и крики, послышались жалобные завывания, когда заклинание Мусаи подчинило себе гостей.

Теперь их симфония обрела смертоносную силу.

Почувствовав страх, Зимри потерял контроль над магией, которая, словно броня, облепила его кожу, и быстро осознал свою ошибку, потому что горячая и неумолимая волна заклинания Мусаи ударила в сломанный барьер.

«Бо-о-оль, – завыли дары в его жилах. – Море страданий».

И внезапно Зимри оказался в прошлом, вернулся в момент, когда чувствовал близкую к отчаянию безнадежность, в ту самую ночь, когда узнал о смерти своих родителей.

Он стоял один в своих комнатах, пока камердинер отца упаковывал его вещи.

Отказываясь верить в случившееся, он ощущал лишь одно – опустошение.

Они умерли.

Его родители покинули этот мир.

И он остался один.

Навсегда.

Видение исчезло, и вот он уже стоит на террасе в Джабари и слушает, как Арабесса говорит, что не может выйти за него замуж. Когда он уходил от нее, мир раскололся, угрожая поглотить его.

Навсегда.

«ПЕРЕСТАНЬ!» – мысленно крикнул он самому себе.

Побуждая собственные дары выйти вперед, Зимри выбросил золотую волну магии, отгоняя заколдованные эмоции трио, которые обжигали его сердце, словно кислота.

«Сопротивляйтесь, – потребовал он, пытаясь вернуть ясность ума и крепче цепляясь за перила. – Будьте сильными».

Это было испытание на выносливость, проверка, способен ли ты пережить представление Мусаи.

Разрушая души всех присутствующих, они неумолимо двигались вперед.

Но, наконец, немного выдохшись, сестры сбавили темп. Когда последний аккорд скрипки Арабессы разнесся по многоярусному залу, Ларкира и Ния усмирили свою магию. Красочное облако их симфонии взметнулось вверх и вырвалось из маленького отверстия в потолке, улетая в небо, полное светлячков.

В помещении воцарилась тишина.

Роковая тишина.

А затем ей на смену пришли душераздирающие крики.

Зимри ослабил хватку, его пальцы заныли, а сердце бешено колотилось, когда он сосредоточился на катастрофе внизу.

Он еще не мог разобрать, что происходит: слишком много движений и перемещений, но везде ощущался кислый привкус страха.

– О боги, – услышав голос Каттивы, он взглянул на нее. Ему потребовалось мгновение, дабы вспомнить, что они пришли вместе.

– Не мог бы ты развязать меня? – попросила она. – Думаю… у меня из носа идет кровь.

– Все в порядке? – Зимри попытался отвязать ее запястья и заметил, что Каттива права. Алые струйки текли из ее носа, исчезая под маской для глаз. – Вот. – Он вытащил из внутреннего кармана носовой платок.

– Спасибо. – Она вытерла нос. – Боюсь, я испачкаю твой платок.

– Мне нет дела до клочка ткани, – заверил ее Зимри. – Ты хорошо себя чувствуешь? Позволь увести тебя отсюда.

Пока Зимри помогал Каттиве подняться, подметив, что она не слишком твердо стоит на ногах, зал заполнили новые истошные вопли.

Крепко удерживая невесту, он наклонился и увидел совсем иную сцену, не ту, что встретила их ранее этим вечером.

Толпа поредела, люди собрались вокруг нескольких гостей в масках, которые безвольно лежали на полу или свисали с выступа балкона. Другие гости находились в объятиях своих спутников, те отчаянно трясли их, пытаясь привести в чувство.

Зимри ощутил беспокойство, его магия купалась в заполонившей комнату панике. Он оглянулся, ища Мусаи, ища саму Арабессу, но трио исчезло.

Оставив после себя невинные тела тех, кого они отправили в Забвение.

Глава 18

Лишь три раза в жизни Арабесса испытывала настоящий страх. Первый – когда узнала о смерти матери. В ту ночь, когда стала свидетелем того, какую власть Забвение имеет над живыми, она наблюдала, как часть души ее отца ушла вместе с матерью. Второй раз случился, когда они с сестрами играли в подземельях под дворцом и оказались буквально прижаты к стене очень голодным и очень злым стражем подземелий. И третий, что ж, третий состоялся сейчас.

Магия Арабессы гудела в венах, пока девушка, нервно сцепив руки на коленях, вместе с сестрами ждала в личной приемной Короля Воров. Тишина казалась поистине пугающей. В очаге рядом не горел огонь. Никакого шипения песочных часов на каминной полке, отсчет времени окончен. Единственное, что слышала Арабесса, ее собственные порицающие мысли, вихрем проносящиеся в голове.

Безответственно.

Эгоистично.

Я ослушалась своего короля.

Разочаровала отца.

Сбила с толку сестер.

Не справилась со своими обязанностями.

С каждым новым причитанием ее желудок сжимался от чувства вины и стыда.

Она украдкой взглянула на скрытый в тени дальний проход.

Который вел к потайному входу Короля Воров в его тронный зал.

Сейчас он находился именно там, принимал гостей, которые имели отношение к недавно погибшим. И, без сомнения, пытался смягчить их боль обещаниями наказания.

И ее следовало наказать.

Она повела себя глупо, безрассудно, импульсивно.

И ради чего?

Мимолетного чувства облегчения с неизвестными последствиями.

Жалкая!

В ответ на выговор магия Арабессы зашипела:

«Нам нужно дышать! – упрекнула она. – Нужно чувствовать!»

В тот момент это казалось единственным решением. Нараставшее в течение последней недели давление стало ядом для легких Арабессы. Тяжесть возложенных на нее обязанностей оказалась слишком непосильной, чтобы девушка могла взвалить на себя еще и душевную боль наряду с недавним потрясением от помолвки Зимри и Каттивы. Единственным способом дать выход напряжению был крик с использованием магии. Именно так она всегда справлялась с давлением, так освобождалась.

С той разницей, что обычно делала это наедине.

Этим вечером Арабесса точно не была в уединении своей музыкальной гостиной.

Она зашла слишком далеко.

Потеряла контроль.

Погубила невинные души.

Она велела своим сестрам убить.

Потому что была слишком поглощена собственными муками, чтобы обуздать чувства.

Казалось, угрызения совести вот-вот задушат ее.

– Ара, – услышав голос Нии, Арабесса взглянула на сидевшую напротив сестру. Войдя в гостиную Короля Воров, они сняли головные уборы, а Ния еще распустила рыжие локоны, позволив им упасть на колени. Тревожно накручивая прядь на палец, она спросила: – Что случилось?

Арабесса моргнула и горько усмехнулась

– Милая, думаю, все совершенно очевидно. Я поступила низко, побудив нас убить невинных. Поэтому мы ждем, когда король объявит о нашем наказании. Но я возьму вину на себя, ибо это я…

– Меня не волнует, что произошло на представлении. – Ния беспечно махнула рукой. – Я говорила о…

– А зря, – нахмурившись, перебила Арабесса. – Мы лишили жизни невинных людей.

– Да, ты уже упоминала об этом, – заметила Ния.

– И, очевидно, мне стоит повторить еще раз, если тебя, как ты выразилась, это не волнует. – Безусловно, Арабесса была разочарована собой и собственным поведением, но не могла сдержать раздражение и направила его на сестру.

– Никто не отрицает, что произошла трагедия, – присоединилась к сестрам сидевшая рядом с Нией Ларкира, – но каждый гость нашего выступления знает о риске.

– Да, и гостям постоянно становится плохо, – продолжила Ния. – На самом деле, мы не раз соглашались, если никто не страдает, значит, мы выступили не лучшим образом.

– Тошнота и обморок – это не то же самое, что отправиться в Забвение, – язвительно сказала Арабесса. – Их убили, будто они были виновными, словно Король Воров вынес им приговор.

– Возможно, с кем-то из них так и было, и мы просто действовали на опережение, – возразила Ния.

Арабесса разозлилась еще сильнее.

– Не знаю, к каким поблажкам ты привыкла, плавая на «Плачущей королеве», но в Королевстве Воров все устроено совсем…

– У меня есть шрамы, доказывающие, насколько непоколебимым может быть капитан «Плачущей королевы», – сжимая руки в кулаки, огрызнулась Ния.

Арабессу это не смутило.

– Тогда они дополнят те, которые мы непременно получим.

– Сестры, пожалуйста, – вмешалась Ларкира, ее тихий голос внушал спокойствие. – Что сделано, то сделано. Если мои ошибки, когда я причиняла другим боль с помощью своей магии, чему и научили меня, так это тому, что важны не чувства человека после содеянного, а то, что он делает, дабы исправить ошибки.

На мгновение все замолчали, и несомненно Арабесса думала о том же, о чем и Ния. Если кто из них и чувствовал себя виноватым из-за последствий использования своего дара, так это Ларкира. Магия жила в ее голосе, и в детстве ей пришлось очень нелегко. Не тогда, когда простой вой из-за содранного колена или испуганный вскрик могли рассечь кожу до костей. Ларкира прошла долгий путь, пытаясь научиться контролировать намерения своих сил.

– Да, отец не обрадуется, но и с ним можно договориться, – продолжала Ларкира. – В любом случае, мы сказали тебе играть так, как тебе нужно. С последствиями будем разбираться вместе.

– Нет. – Арабесса покачала головой. – Вы…

– Это не обсуждается.

Услышав строгую реплику Ларкиры, Арабесса удивленно глянула на нее, но сестра смотрела твердо. Внезапно Ларк показалась намного старше своих лет. Больше не младшая сестра, а теперь герцогиня, которая управляла собственным хозяйством.

«И когда она успела вырасти?»

– Согласна, – сказала Ния. – Мы выступаем вместе, значит, и наказание получаем вместе. Мусаи – единое целое.

Арабесса почувствовала еще один укол вины, слова царапали горло, побуждая признаться, что скоро Мусаи исчезнут.

Но клятва молчания напомнила о себе, и Арабесса проглотила слова. Ибо как она могла сообщить о таком, не имея возможности объяснить причину?

– Возможно, сейчас не время говорить об этом, – продолжила Ния, – но мой вопрос относился к Зимри. – Она наклонилась к сестре и нахмурилась. – Как так получилось, что он помолвлен с Каттивой?

Арабесса не дрогнула, хотя ее сердце истекало кровью, причиняя невыносимую боль.

– Ты права, – каким-то образом ей удалось ответить спокойно. – Сейчас не время.

– Но… – возражение Нии затихло, когда в комнату ворвался поток тепла.

Сестры повернулись к дальнему проходу. Магия Арабессы встревоженно загудела.

«Он здесь», – предупреждали дары.

«Да, – согласилась она. – Он рядом».

Фигура в ослепительно-белом шагнула к ним из тени, и все три девушки вскочили на ноги. Короля Воров все еще окружала сила древних даров, и Арабесса почувствовала в носу жжение. Хотя гостиная была достаточно большой, присутствие правителя все равно подавляло, и ей пришлось побороть желание сделать шаг назад.

Король все еще не снял свой увенчанный рогами головной убор, и стоило затянутому пеленой взгляду найти Арабессу, как ее пронзила волна страха. Всепоглощающая черная пустота грозила затянуть ее внутрь, если она будет смотреть слишком долго. И, хотя под замысловатым одеянием было невозможно разглядеть выражение лица отца, она точно знала, он не очень доволен. Казалось, все вокруг, даже стены, пол и воздух, излучало его недовольство.

«Ты подвела меня». – Безмолвные слова впились в нее, словно крючки.

Арабесса заставила себя собраться, пусть даже ее желудок скрутило от страха.

Король Воров не поприветствовал ни одну из них, а просто повернулся, чтобы снять головной убор и положить его на столик у длинного зеркала. Тот же самый столик, на который, как видела Арабесса, много лет назад ее мать складывала свою собственную маску. Король молчал, позволяя сестрам сгорать от волнения и мучений.

И у него получалось.

Движение за спиной отца привлекло внимание Арабессы, и она почувствовала себя так, будто каменный страж ударил ее в грудь.

Зимри в сопровождении Ачак вошел в тускло освещенную свечами гостиную.

Карие глаза под маской сразу же остановились на Арабессе, и впервые в жизни ей захотелось убежать.

«Трусиха, – насмехался голос внутри нее. – Слабачка».

В попытке успокоиться и утихомирить сердце, она сжала руки в кулаки. Но это казалось бесполезным, пока девушка смотрела на мрачное лицо и сурово сжатые губы Зимри. Арабесса поняла, что холодное безразличие любимого мужчины гораздо хуже любой боли.

– Эта ночь была очень долгой, – сказал король опасно резким тоном. Когда он повернулся, сестры увидели знакомые черты и густую бороду отца. Он больше не был древним существом, но все еще оставался властным мужчиной. – Я только что простился с последними из тех, кто связан с погибшими. Из Воровского дома О’Кре. Они потеряли свою дочь.

Арабесса сглотнула, преодолевая острую боль в горле.

– Не стану скрывать, – продолжил Долион, нахмурившись, когда снова посмотрел на старшую дочь. – Я крайне разочарован.

Арабессе показалось, что в ее сердце вонзилась тысяча кинжалов, будто его пронзили сотни острых когтей.

Разочарован.

Сбылся ее самый страшный кошмар: это слово слетело с уст отца.

Разочарован.

– Ты играла, не обращая внимания на окружающих, – сказал он, словно удивляясь. – Не задумываясь о том, почему они оказались там. Почему Мусаи должны были присутствовать там. О чем ты думала, Арабесса? Что заставило тебя поступить так, как ты поступила?

Ее лицо вспыхнуло, взгляды всех присутствующих были обращены к ней.

Зимри тоже наблюдал. Потребовалось невероятное усилие, чтобы не посмотреть на него, а именно на причину того, почему она совершила подобный ужас.

«Ответственность за твои действия лежит лишь на тебе самой», – пристыдил ее прозвучавший в сознании голос.

– Отец, мы выступали вместе, – вмешалась Ларкира. – Виноваты все мы.

– Да, виноваты вы все, и с вами поступят соответствующим образом, – мрачно сказал Долион. – Но твоей сестре известно о ее роли в трио. Ваши с Нией дары слишком тесно связаны с вашим естественным поведением, и нужен некто, кто сможет направлять вас, когда вы находитесь в таком состоянии. – Голубые глаза вновь взглянули на Арабессу. – Если хочешь быть главной, ты должна уметь контролировать себя.

Она знала, что он говорит не только о ее роли в трио Мусаи, но и об управлении королевством.

Тем не менее именно последнее слово уничтожило решимость, разорвав ее, как раскаленная добела молния.

«Контролировать себя».

Взвалить на себя все тяготы своей семьи, не дать им сломаться, не позволить увидеть, как она спотыкается или падает. Невыполнимое ожидание.

Возможно, она и была Арабессой Бассетт, старшей Мусаи, рожденной для того, чтобы направлять, приглашенной бороться за трон, но она все еще оставалась человеком.

Как и ее отец.

Арабесса взглянула на Долиона, на написанное на его лице осуждение, после на Зимри, выражение лица которого оставалось бесстрастным, а затем увидела жалость во взгляде Ачак, вот тогда нечто внутри нее вырвалось на свободу.

– Имеешь в виду контролировать себя, как ты, когда уходишь в Забвение? – спросила она твердым, как стены дворца, голосом. И проигнорировала удивленные возгласы Ларкиры и Нии.

Не обратила внимания на звенящую тишину, воцарившуюся в комнате.

Никто не осмеливался говорить Долиону о его визитах к супруге, о том, насколько частыми стали эти встречи. Замечать его быстро седеющие волосы и морщины. Но как он посмел говорить об управлении и контроле, когда сам не мог оставаться вдали от женщины, которая уже почти двадцать лет как умерла?

– Оставьте нас, – от голоса Долиона повеяло холодом. Он смотрел лишь на Арабессу, но все понимали, что именно ей положено остаться.

Она стиснула зубы, пытаясь успокоиться, дары ободряюще заскользили по ее венам.

«Мы здесь. Мы с тобой».

– Возможно, нам стоит немного отдохнуть и собраться с мыслями, прежде чем вернуться к этому разговору, – предложил Ачак, они с Зимри стояли по обе стороны от Долиона, доверенные лица короля, его помощники. – Как вы сказали, сир, ночь была долгой. Небольшой отдых пойдет всем на пользу.

– Да, – согласилась Ния, – и, отец, ты должен сердиться на нас троих. Ара…

– Я сказал оставьте нас, – резко прозвучавший приказ не подразумевал возражений.

Выходя из комнаты, никто не произнес ни слова. Ния сжала плечо Арабессы, а Ларкира коснулась ее руки.

Ачак кивнул ей, призывая держаться, а Зимри…

Возможно, она все вообразила, и это была отчаянная попытка найти проблеск надежды, но за ледяным спокойствием в его взгляде она уловила вспышку беспокойства. Искру того, что было когда-то. Арабессе отчаянно захотелось услышать его голос. Сказанный шепотом совет. Мимолетное ободрение.

Однако, не произнеся ни слова, он отвернулся и вместе с остальными покинул комнату.

Глава 19

Арабесса стояла перед разгневанным королем.

Его лицо было мрачным, пронзительный взгляд буквально пригвоздил ее к месту.

Она сдерживала свою магию, которая беспокойно пульсировала по венам.

Своего рода напоминание о флейте, спрятанной под нарядом. «Заиграй, и мы атакуем».

Безусловно, она никогда бы так не сделала, но понимание, что у нее есть выбор, дарило спокойствие. Всегда приятно иметь выбор.

Наблюдая, как Долион едва сдерживает ярость, Арабесса обрадовалась, что он находится здесь, а не на троне, что его древняя магия надежно заперта в другой комнате. Она была рада, что он снял маску, и она увидела знакомые черты человека из этого мира, а не то существо, в которое он превращался, надевая корону.

Возможно, он всегда оставался королем, но намного легче было видеть, что он также ее отец.

– Сядь, – приказал он.

Арабесса села и наблюдала, как Долион подошел к незажженному камину. Белые одежды свисали с широких плеч отца так же, как капли дождя стекали по окну: безмятежно. Он снял перчатки, чтобы достать золу из маленькой жестяной коробочки на выступе, а как только бросил золу в очаг, на сложенных в камине дровах сразу же вспыхнуло пламя. В комнате потеплело, гостиную залил свет.

Беспокойство Арабессы усилилось. Когда в этом королевстве пытались создать дополнительный комфорт, становилось ясно – впереди трудности.

Долион уставился в огонь, позволяя его шипению заполнить тишину. Заставляя Арабессу ждать.

Но если у отца и дочери была какая-то общая черта, так это терпение.

Хотя в последнее время Арабесса едва ли доказывала это своим поведением.

– Если будешь продолжать вести себя как сегодня, тебе не выжить. – От сухих слов Долиона по коже Арабессы побежали мурашки. – А тебе нужно выжить, Арабесса. – Его тон был почти умоляющим, когда он повернулся к дочери лицом, волосы длиной до плеч сдвинулись на одну сторону. В свете костра густая борода приобрела рыжеватый оттенок. Лев, так его называли в Джабари. – Ты должна выжить, – повторил он.

Никогда раньше Арабесса не слышала в голосе отца такого отчаяния, тревога поселилась в ее сердце. Желание спорить, которое зрело в ней, мгновенно угасло.

– Так и будет, – сказала она. Хотя заявление не имело под собой оснований и едва ли могло успокоить даже ребенка.

Отец ничего не ответил, а лишь снова посмотрел на пламя.

– Я знаю, что в сравнении с сестрами к тебе я был более строг, – сказал он. – И понимаю, кажется несправедливым, что ты взяла на себя такую ответственность после того, как твоя мать… – Долион замолчал, нахмурившись. – Но ты должна понять, моя музыкальная, я бы никогда не отвел тебе подобную роль, если бы не считал, что ты справишься. Если бы думал, что есть другой путь.

– Понимаю, – ответила Арабесса.

Отец покачал головой и снова взглянул на нее.

– Нет, не думаю.

Арабесса оторопело посмотрела на него.

Устало вздохнув, Долион устроился в большом кресле напротив дочери, огонь позади освещал очертания его фигуры.

– Появление Мусаи не было записано в звездах этого королевства, – начал он. – Ваши судьбы не были предрешены: образовать трио, которое помогает поддерживать порядок и соблюдать закон, очаровывает и развлекает. Но иногда одни события влекут за собой другие, и когда твоя мать… покинула нас, – отец выдавил из себя последние два слова, они дались ему с трудом, – путь нашей семьи изменился. Цели наших жизней изменились, и перед нами открылся не тот путь, которого я желал для вас троих.

Его слова обретали смысл медленно, словно приближающийся к горизонту корабль.

Осознав, что именно хотел донести отец, Арабесса потрясенно ахнула.

– Ты не хотел, чтобы мы были частью этого мира, я права?

– Я не желал, дабы в столь юном возрасте вы подвергались опасности, – объяснил он. – Дабы узнали о существовании жестокости, боли и хаоса до того, как осознавали бы причину их возникновения. Когда я встретил твою мать, ей уже было предначертано стать частью королевства. Я знал, какой жизнью мне предстоит жить, если желал быть с ней, но я все равно хотел, чтобы у наших детей был выбор.

И опять это наполненное туманным смыслом слово: выбор.

– Но, кажется, Джоанна знала, как лучше, – продолжил он, чуть заметно улыбаясь. – Она всегда знает, как лучше.

Знает. Не знала. Будто она все еще жива.

Сердце Арабессы сжалось, когда она поняла, что для отца мать по-прежнему оставалась такой. Их разделяла лишь дверь в другое царство.

– Она знала, что быть частью этого королевства, даже маленькой частью, – это риск, – продолжил отец. – Но чтобы сыграть важную роль… что ж, придется пойти на жертвы.

– И мы стали твоей жертвой? – спросила Арабесса.

– Вы трое – всё для меня. – Сорвавшиеся с уст Долиона слова прозвучали словно клятва, в голубых глазах горел огонь убежденности. – Вы трое – единственное, что удерживает меня по эту сторону Забвения.

Это заявление ошеломило Арабессу. Убеждение, о котором она и ее сестры всегда думали, которого боялись, оказалось правдой. Если бы не они…

Арабесса отогнала мрачную мысль, не желая думать о том, насколько сильной была боль, которую испытывал отец от разлуки с женой.

Влюбленность – опасный подарок, разрушительная магия.

– И я хочу, чтобы ты поняла, – сказал Долион, – чтобы иметь возможность находиться здесь, – он обвел рукой комнату, – я вынужден был привести сюда и вас с сестрами. Не для коротких визитов, как когда-то мы планировали с твоей матерью, а чтобы называть это королевство домом. А для этого я должен был убедиться, что вы в безопасности.

– А чтобы чувствовать себя здесь в безопасности, тебя должны бояться, – закончила Арабесса речь отца. Они с сестрами часто слышали это от Ачак.

Долион кивнул.

– Я превратил вас в монстров, живущих в мире чудовищ. Мусаи должны были появиться в этом мире. И ты, моя мелодичная, была рождена, чтобы стать во главе трио.

Вот почему я так строг с тобой.

Почему на твоих плечах лежит столько ответственности.

И еще много-много почему.

Оправдания для всего, что она пережила в детстве. Почему Арабесса всегда верила, что не может позволить себе отвлекаться, не может быть такой же сумасбродной, как Ния, или такой же мечтательницей, как Ларкира. Арабесса была вынуждена стать опорой, константой, чтобы близкие были в безопасности, сестры могли играть, а отца не так сильно мучила совесть за то, что он привел их в этот мир, нуждался в них здесь.

Он не мог без них.

Арабессу захлестнули раздражение и разочарование. А решение бороться за трон вообще ее собственный выбор? Или все было уже предопределено? Приказ, замаскированный под выбор.

«Твоя мать хотела, чтобы я отдал тебе это, когда придет время».

Слова отца в момент вручения ей пряди волос, ключ к раскрытию наследия родителей. Момент, когда она испытала такое знакомое чувство долга.

Грудь Арабессы горела. Замешательство и злость снедали ее.

Ведь, несмотря на то что сейчас она чувствовала себя мышью, бегущей по заранее спроектированному лабиринту, Арабессе все еще хотелось стать королем. Она по-прежнему желала бороться за место, которое когда-то занимала ее мать, а сейчас отец.

Она хотела добиться своего и доказать самой себе, что достойна.

Доказать, что для всего, чему ее учили, для всех ее поступков была причина. Более важная и великая, чем управление Мусаи.

Она хотела продолжить династию, чтить закон и управлять королевством, которое десятилетиями защищала ее семья.

Возможно, отец думал, будто навязал им жизнь в этом мире, но Арабессе казалось, что эта роль принадлежит ей по праву рождения.

– И я никогда не прощу себе, если из-за роли, которую ты выбрала для себя… – Глубокий голос Долиона вернул ее внимание к их разговору. Она заметила, как в глазах отца вспыхнул страх. – Ты должна выжить, моя музыкальная.

И вот она, причина его предыдущих слов. «Ты должна выжить».

Ведь если получится иначе, он будет винить себя. На нем лежала ответственность за то, что он привел своих детей в этот скрытый мир хаоса и разврата. За то, что вырастил их теми, кем они стали. За то, как воспитал ее. Все для того, чтобы уберечь их и в итоге погубить старшую дочь.

Отец не выказал ничего подобного, когда они разговаривали в его гримерной после того, как Арабесса приняла приглашение побороться за трон. Лишь беспокойство и усталость. Никакого волнения. Ни толики страха.

Или вины.

Перед ней сидел настоящий мастер маскировки чувств.

Глубокая печаль поселилась в груди Арабессы, ибо теперь она понимала его, как никогда раньше.

Они были чрезвычайно похожи.

Оба безропотно взваливали на свои плечи чужое бремя, брали на себя дополнительную ответственность, поскольку чувствовали, что это их долг. Груз отца оказался тяжелее, чем она думала, он был не только королем и единственным родителем, в его жизни всегда присутствовала вина за то, что он сделал из дочерей смертоносных Мусаи.

Фрагменты в голове Арабессы начали складываться в общую картину. Должно быть, именно по этой причине целью их миссий за пределами Королевства Воров стала помощь другим. Задания, которые должны были избавить их от опасности, а также привести обратно в Адилор. Так они искупали зло, которое причиняли, играя роль Мусаи, и таким образом отец расплачивался за их создание. И все это для того, чтобы быть ближе к дочерям, соединить их со своей ролью короля.

– Я не сержусь, что ты воспитал нас так, как воспитал, – серьезно заявила Арабесса. – И я знаю, Ларкира и Ния согласились бы со мной. Да, бывали моменты, когда мы ненавидели наши роли и задания, но ни одна из нас не жалеет, что ты научил нас понимать, на что именно мы способны. Ты вручил нам величайший дар, и мы любим тебя за это.

Долион тихо вздохнул, его взгляд смягчился.

– Спасибо тебе за эти слова, но я знаю, твое детство нельзя назвать легким…

– Человек не станет интересной личностью, если его жизнь будет легкой и беззаботной, – возразила она.

Долион натянуто улыбнулся.

– Верно, – согласился он. – Но, моя музыкальная, пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, насколько серьезным было то, что произошло сегодня. И дело не только в жертвах. Подобное никогда не должно повториться. Ни в какой мере, ни в какой роли.

Ни в случае, если ты хочешь выжить и стать королем.

– Я понимаю, – сказала Арабесса, к вине присоединилось разочарование. – Но, отец, за все то время, пока я управляла трио, я никогда не отвлекалась, всегда шла по верному пути. Разве это не должно что-то значить?

– Нет. – Ответ не подразумевал возражений. – В книгах по историям нет сказаний о мирных временах, всегда лишь войны, чума и проклятия. Людей занимает трагедия, а не победа, время правления того или иного правителя характеризуют неудачи, а не триумфы. Ты говоришь, что лишь однажды позволила себе дать слабину, но этого достаточно для невинно умерших. Погибших членов двора. Для твоей… – Долион резко замолчал и поморщился, будто следующие слова душили его. Арабесса поняла, дело в его клятве молчания.

– Чтобы быть лидером, – продолжил он немного сдавленно, – ты должна уметь контролировать себя, Арабесса. Садясь на трон, ты превращаешься в другого человека. Чувства и мысли больше не являются твоими. Тобой руководят желания твоего народа. Чувства твоего королевства. Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону.

– Да, – согласилась Арабесса, кивая. – Конечно, ты прав, отец. Я правда сожалею о том, что сделала. Я повела себя глупо. Импульсивно. Перед выступлением не могла мыслить ясно, поскольку только что узнала о… – Она отвела взгляд. – Но это не имеет значения. Как ты и сказал, никаких оправданий. В такие моменты мои чувства должны уйти на второй план, даже если я злюсь, даже если я…

Убита горем.

Хотя слова не были высказаны вслух, ее отец, казалось, все понял, потому что наклонился вперед, черты его лица смягчились.

– Я слышал о Коллекторе и Каттиве.

Коллектор и Каттива.

Ныне связанные друг с другом имена прозвучали словно приговор.

– Мне жаль, моя музыкальная. Я знаю, отказ Зимри дался тебе нелегко.

– Так будет лучше для него, – выдавила она из себя эти слова. – Он поймет это, когда большая часть акций «Макабриса» будет принадлежать ему.

Арабесса снова и снова твердила это, надеясь, что слова вернут ей покой.

– А как насчет тебя? – спросил отец после некоторой паузы.

– А что насчет меня? – Она встретила его пристальный взгляд, и холодок пробежал по ее спине. – Я не могла пообещать, что буду жива, дабы встретить его у алтаря. А он требовал дать ответ как можно скорее. Правильный выбор времени для каждого из нас… – она отвела взгляд, – всегда являлся предметом споров.

– Возможно, однажды оно придет.

Арабесса непонимающе посмотрела на отца.

– Что ты имеешь в виду?

– Дитя мое, у каждой истории всегда есть продолжение, поэтому поживем и увидим. Но пока ты, безусловно, поступила очень ответственно. В следующем месяце тебя ждет много трудностей, поэтому необходимо сосредоточиться.

Арабесса сделала глубокий вдох, одобрение отцом ее решения принесло небольшое, но необходимое утешение. Слова Долиона отражали ее мысли.

– Так и будет, – заверила она.

Ее отец кивнул.

– Последняя тема, которую я хотел бы обсудить, касается твоих… испытаний. – Долион тщательно подбирал слова, его клятва на крови не давала ему говорить свободно. – Я не контролирую их. Не знаю, какими они будут. Это… – Его рот резко закрылся, лицо исказила боль.

– Отец, все в порядке, – поспешила произнести Арабесса. – Пожалуйста, не пытайся победить то, что, как мы оба знаем, не сдастся.

Ее отец прочистил горло, казалось, пытаясь избавиться от охватившего его чувства.

– Нет. – Он поднял руку. – Я должен сказать. Учитывая то, что случилось с твоей матерью, у меня… были сложности иного рода. Мне не пришлось проходить через то, что предстоит тебе и другим. Поэтому о нашем королевстве важно помнить следующее: оно не только знает каждого, кто входит в него, оно также знает его секреты и сильные стороны. Этот мир осведомлен о твоих самых больших страхах, поэтому убедись, что тоже помнишь о них.

«Ибо они могут быть использованы против тебя».

Невысказанное вслух окончание его мысли.

– Спасибо, отец, – сказала Арабесса. – Я запомню.

Лицо Долиона оставалось бесстрастным.

– Думаю, это небольшая подсказка, учитывая, что тебя еще ждет наказание за сегодняшнее выступление.

Арабесса напряглась, ее магия взволнованно затрепетала.

Ей следовало бы знать, что великодушие короля – это просто уловка.

Глава 20

Зимри едва ли слушал поверенного, пока тот перечислял пункты брачного договора. Он сам уже трижды перечитал соглашение.

Единственное, что его волновало, это акции, которые должны были достаться ему в день их с Каттивой свадьбы. Он убедился, чтобы эта договоренность была отражена в контракте.

Однако оказалось, что Алена Волкова, которая, к счастью, обычно не участвовала в обсуждении деловых вопросов, проявила непомерный интерес к тому, какие предметы может получить ее дочь или она сама как доверенное лицо.

– А как насчет дома? Где они будут жить? – спросила она, когда поверенный Зимри закончил обсуждение контракта.

– Мама, – с укором произнесла Каттива, сидевшая в небольшом кресле рядом с Аленой в кабинете родителей. На всех членах семьи были одинаковые зеленые атласные маски для глаз, цвета их Воровского дома. Явное проявление солидарности на этой встрече. – Почему ты думаешь, будто мы согласимся жить вместе? – спросила Каттива. – В восточной части района Ставок недавно достроили мои апартаменты, и у меня нет желания отказываться от них.

– И не надо, дорогая, – сказала Алена. – Но супругам нужен общий дом, чтобы иногда принимать гостей. Так положено.

– Уверен, для таких случаев Коллектор будет рад открыть крыло, принадлежавшее его родителям, – сказал Жад, сидевший за своим дубовым столом. – В конце концов, к завершению месяца оно будет принадлежать и Каттиве.

Стоило Зимри услышать это предположение, как гнев внутри него вспыхнул вместе с магией. Несомненно, Жад ожидал именно такой реакции. Зимри не собирался делать ничего подобного. Волковы уже использовали его детскую в качестве своего офиса, и у него не было ни малейшего желания позволять их жадным лапам захватить и остальные помещения из его прошлого.

После переезда в западное крыло Зимри намеренно избегал частной секции Волковых над «Макабрисом». Даже отремонтированное и со стеклянной стеной, такой же, как в его кабинете, это помещение все еще хранило отголоски его прежней жизни, прежней боли. Он знал, если присмотреться внимательно, он найдет зарубки вдоль дверного косяка: отметины ребенка, выросшего в этой комнате.

– Я могу заказать строительство дома в районе Созерцаний, – вмешался Зимри, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Район Созерцаний? – Глаза Алены расширились. – Какой чрезвычайно благочестивый район.

– Именно там расположены вторые дома большинства Воровских семей, – объяснил Зимри.

Услышав это, женщина поерзала.

– Ну да, разумное предложение. Идеальная перспектива.

– Тебе не нужно ничего строить, – возразила Каттива. – Вряд ли кто-то питает иллюзии, будто это брак по любви. Здание будет пустовать и превратится в могилу для пыли и проходимцев.

– Тогда тебе повезло, дорогая, – сказал Жад, – учитывая, что последние – твоя любимая компания.

Зимри нахмурился, наблюдая, как съежилась Каттива. Ее обычная дерзость угасла, как пламя, потушенное словами отца.

– Дом будет построен, – твердо сказал Зимри, побуждая Каттиву посмотреть ему в глаза. – И когда он будет готов, надеюсь, нас ждут ежемесячные собрания всех бездельников и негодяев, которых ты имеешь честь знать. К концу года, когда ты, Катт, будешь командовать зваными вечерами, без сомнения, все королевство станет стремиться заполучить приглашение в этот дом.

Легкая улыбка появилась на алых губах Каттивы, и, когда она чуть наклонила голову, Зимри ощутил исходящий от нее аромат облегчения.

«Спасибо», – говорил ее взгляд.

«Все, что угодно, лишь бы досадить твоему отцу», – хотелось ответить ему.

Вместо этого Зимри коротко кивнул, а затем снова повернулся к Жаду.

– Итак, – начал он, глядя на худощавого человека, по обе стороны от которого стояли поверенные, – если мы закончили обсуждение пунктов, я хотел бы подписать соглашение и вернуться к управлению нашим клубом.

«Скоро наш клуб станет моим», – подумал Зимри.

Жад сделал вид, будто совещается со своим адвокатом, но, в конце концов, принял контракт. Поверенные показали мужчинам, где расписаться, а также проследили, как то же самое сделали Каттива и Алена.

Магия Зимри, подобно холодному ветру, пронеслась по его крови, когда он быстро написал свое имя. Несмотря на то что он мечтал об этом дне с девяти лет, сейчас мужчина не чувствовал никакого триумфа. Только неприятное смущение.

«Я хочу именно этого», – напомнил он себе. Именно это и было ему нужно. К этому он стремился с тех пор, как умерли его родители. Необходимая жертва на пути к цели.

Закончив, он не стал пожимать руку Жаду, ведь тот изначально не предложил ему обменяться рукопожатием, а просто кивнул всем и вышел.

Зимри проводил поверенного до лестницы, там его ждал охранник, который направился с ним дальше к выходу. Когда мужчина удалился, Зимри повернулся к своему кабинету. Уверенно шагая вперед, он сосредоточился на том, что теперь ждет его впереди. Размышлял обо всех планах, которые начнет осуществлять, как только его пятьдесят процентов станут шестьюдесятью. О дополнениях и изменениях, которые сможет осуществить без единогласного согласия обеих семей. Он не думал о девушке, которую теперь официально потерял.

Девушке, выплеснувшей всю свою боль на аудиторию, перед которой выступала. Свидетелем чего он сам стал.

Девушке, которая все еще держала его сердце в своих идеальных сильных пальцах.

Нет, в этих мыслях не было ничего продуктивного. И теперь Зимри был полон решимости следовать своим целям, а не верить бессмысленным обещаниям.

Повернув за угол, он прошел по еще одному темному коридору, освещенному единственным светильником. Но и без света Зимри знал, куда повернуть, различал узкие коридоры, которые прятались вдоль стен, как мягкие складки одежды. Ему не нужен был фонарь, чтобы почувствовать, как он приблизился к шву, где новый ковер встречался со старым.

След прошлой жизни, который заставил его пульс беспокойно участиться.

Когда мать и отец умерли, в этом крыле как раз шел ремонт, но по тем или иным причинам Зимри так и не смог заставить себя закончить его. На самом деле, когда Алена предложила заменить ковры, он устроил скандал.

Здесь сохранилась частичка его матери. Деяния Бриэллы, которые он сохранил и видел каждый раз, когда смотрел, как темно-бордовый встречается с золотым.

Иногда он, не задумываясь, останавливался, ставя ногу на одну часть ковра, а другую на соседнюю, как делал сейчас. Уставившись вниз, на тонкую линию, образовавшуюся от соединения двух ковров, он отчаянно пытался вызвать в памяти воспоминания о своей матери. Обрывок ее смеха, фрагмент улыбки, аромат духов.

Но в итоге ощущал лишь тихий рокот гостей внизу и аромат масла, горящего в соседних лампах.

– Коллектор, – позвала Каттива. – Я надеялась застать тебя до того, как ты сбежишь обратно в свою пещеру.

Зимри поднял голову, наблюдая за приближением одетой в костюм фигуры.

– Я бы не назвал свой со вкусом оформленный и освещенный кабинет пещерой.

– Ты прав. – Каттива остановилась перед ним, их глаза встретились. – Я должна была сказать «логово», потому что с моими родителями ты определенно вел себя, как волк.

– И ты восхищаешься волками. – Это был не вопрос; украшавшие ее руку беспощадные создания были заметны даже в полутьме.

Каттива усмехнулась, и Зимри уловил исходящий от нее запах облегчения, возможно, причиной тому стало его согласие на помолвку.

– Великолепные существа, не находишь? – спросила она.

– Не видел ни одного лично, чтобы делать такие выводы, но поверю тебе на слово.

Она наклонила голову, изучая его.

– Ты знаешь, что жители Долины Великанов почитают волка? Они верят, что эти животные являются олицетворением преданности и ума. Но если отправиться на север и проехать два дня до Шанджари, услышишь совсем другую историю. Тот народ считает, что волк – это дурное предзнаменование. Признак скорого несчастья. Меня всегда поражало, как две совершенно разные веры могут существовать так близко друг от друга. Что можно одновременно что-то почитать и этого же бояться. Восхвалять и сторониться.

– Наш мир полон противоречий, – согласился Зимри.

– Да, – задумчиво произнесла Каттива. – Мне кажется, люди – главные виновники таких несоответствий.

Какое-то время Зимри смотрел на нее, и ее слова приобретали новый смысл. Перед ним стояла девушка, чья жизнь была полна противоречий. Родители любили ее, но только если она поступала так, как они хотели. Желали ей лучшей жизни, но лишь в случае, если это принесет пользу им самим. Девушка, которая кричала, что хочет быть самостоятельной, но при этом все еще жаждала одобрения матери и отца.

Зимри не осуждал ее. Он понимал, каково это, когда тебя раздирают сомнения. Когда множество противоположных эмоций тянут тебя в разные стороны. Несомненно, все в этом королевстве в той или иной степени понимали природу подобного, поскольку искали это место, чтобы освободиться от собственных противоречивых желаний. Надеть маску и стать другим человеком, воплотить в жизнь иные свои желания.

– Но я отвлеклась, – сказала Каттива, махнув рукой и как бы закрывая тему. – Я пришла узнать, как у тебя дела. Надеюсь, ты не жалеешь, что согласился на помолвку?

– Откуда такие мысли?

– Ну, для начала, ты довольно стремительно покинул нас. И, похоже, в последние несколько дней пребываешь не в лучшем расположении духа.

Зимри нахмурился, ему не понравилось, что его настроение так явно бросалось в глаза. Это была его задача – читать настроение других.

– Я не жалею, что получил больше акций клуба своих родителей, – сказал он. – Я сдержу слово, Каттива. Можешь быть уверена. А теперь, если позволишь, у меня много дел. – Он слегка поклонился, а затем двинулся дальше по коридору.

К его огорчению, Каттива зашагала рядом.

– Каких, например? – спросила она.

– Не могу сказать, – ответил он.

– М-м-м, понимаю. Будем считать, что наш король поручил тебе сделать что-то ужасное.

Зимри внимательно посмотрел на нее, но она лишь махнула рукой.

– Все знают, что вы близки с его величеством, – объяснила она. – Или настолько, насколько это возможно. Своего рода доверенное лицо. Я права?

Зимри знал, что лучше не отвечать.

Судя по довольной улыбке Каттивы, этого оказалось достаточно.

– Если тебя интересует только мое настроение, – начал он, – то можешь быть уверена, все в порядке. Просто у меня много мыслей из-за Затмения звезд и вечеринок, которые мы проводим в этом месяце. – Он повернул за еще один угол и остановился перед дверью в свой кабинет. Лестницы справа от них вели на второй, первый и цокольный этажи, на каждой площадке имелись тайные коридоры.

– Это хорошо, – ответила она, – потому что я также хотела обсудить прием в честь нашей помолвки.

Зимри удивленно посмотрел на нее.

– Да, – настойчиво заявила Каттива, заметив его удивление. – Мы организуем его.

– Хорошо. – У Зимри не было настроения продолжать этот разговор.

Каттива весело усмехнулась.

– Судя по твоему воодушевлению, ты рад, что я возьму на себя все приготовления?

– Более чем рад. – Он достал из кармана ключ от своего кабинета.

– Хорошо.

– Отлично. – И отпер дверь.

– У меня есть лишь один вопрос, касающийся этого мероприятия.

Зимри ждал, когда она продолжит.

– Я хочу, чтобы Мусаи выступили для нас.

Зимри застыл от шока. Холод сковал его тело. Должно быть, он неправильно расслышал Каттиву.

– Прости? – Он повернулся к ней лицом.

– Никто не станет отрицать, что они самое одаренное трио во всем Адилоре, – объяснила Каттива. – Не говоря уже об их популярности. Если Мусаи будут присутствовать на нашей помолвке, праздник станет настоящим событием Затмения звезд. Возможно, даже затмит само Затмение.

Силы Забвения, этого не может быть.

– Они не выступают на частных мероприятиях, – сообщил Зимри ледяным тоном.

– Но они всегда выступают для короля, – возразила Каттива. – И какая замечательная идея свадебного подарка своему близкому доверенному лицу, Коллектору, и его суженой. Одолжить им трио на один вечер.

О, великие потерянные боги, она говорила серьезно!

– На своем последнем выступлении они убили гостей, – пытался вразумить ее Зимри. – У тебя самой из носа пошла кровь, и ты чуть не упала в обморок.

– Я знаю! – усмехнулась Каттива. – Все в королевстве до сих пор обсуждают эту ночь. Тем, кто присутствовал, стали завидовать. А те, кто не был там, позеленели от зависти, поскольку не видели это безумие собственными глазами. Мы должны заполучить их, Коллектор. Если наша помолвка станет следующим местом их выступления после такой… катастрофы, – она мечтательно вздохнула, – она войдет в историю. Пожалуйста, подумай, возможно, ты сможешь что-то сделать? А если не ты, я сама буду добиваться аудиенции у короля. Так или иначе, мы сделаем так, чтобы Мусаи выступили на нашем приеме.

Зимри молчал, не в силах вымолвить ни слова. Неверие и ужас накинули на него свои сети.

Неужели потерянные боги настолько жестоки?

Какие еще безумные игры ждут впереди, чтобы окончательно уничтожить последние крупицы его души?

– Коллектор, – со стороны соседней лестницы послышался глубокий голос. Один из его охранников ждал на лестничной площадке, его лицо было скрыто черной маской. – Прошу прощения, что прерываю вас, сэр, – продолжил он, – но мы поймали нескольких шулеров, а я знаю, что вы любите быть в курсе таких дел.

– Неужели кто-то настолько глуп, чтобы пытаться обманывать здесь? – спросила Каттива.

– Такое случается чаще, чем ты думаешь, – ответил Зимри, к нему вернулась способность говорить. – Спасибо. – Он повернулся к охраннику. – Я разберусь.

– Так что насчет моей просьбы? – Каттива поймала его за рукав, останавливая.

Его магия разочарованно зашевелилась.

«Что насчет просьбы?» – хотелось зарычать ему в ответ. Абсурдная идея! Невыполнимая. Глупая.

Для него, однако не для Каттивы. Подобное желание было достаточно смелым, но вполне привычным для ее характера.

А вот он и в самом страшном сне не мог представить такого. Обратиться к своему королю, своему наставнику, руки чьей дочери он просил совсем недавно, с просьбой дать разрешение на то, чтобы эта самая дочь выступила на приеме по случаю его помолвки с другой.

Хуже ситуацию и придумать нельзя.

Но Зимри также не мог допустить, чтобы Каттива искала встречи с королем. Если вообще рассматривать эту идею, надо было действовать осторожно.

Натянув на лицо маску спокойствия, Зимри отогнал душевную боль и ответил:

– Я посмотрю, что можно сделать.

Оставив Каттиву, он последовал за своим охранником вниз по лестнице, отчаянно желая отвлечься.

– Расскажи мне об этих глупцах, – приказал он.

– Их двое, сэр, – сообщил охранник.

Зимри кивнул.

– И они спрашивали о вас. Интересовались, на месте ли Коллектор. Вообще, кажется, они очень хотели, чтобы их поймали.

– Так и случилось?

– Да, – подтвердил охранник. – Они сказали, что жульничали в течение двух водопадов песка и им надоело так легко выигрывать. Если честно, они довольно самоуверенны, сэр.

Зимри поджал губы, судя по всему, он понял, кем могут оказаться эти двое.

Глава 21

Подвал «Макабриса» был спроектирован ради двух целей: проведения боев для развлечения посетителей и выпытывания нужных признаний в специально отведенных комнатах. И там, и там испытывали боль, а каждую ночь кто-то убирал пот и кровь.

Прижимаясь к стене, Зимри следовал за своим охранником мимо толпы гостей, которые глазели на двух бойцов на арене в центре и размахивали бумагами с записанными на них ставками. В отличие от буйных зрителей, противники были без масок, но их опухшие глаза, рассеченные губы и размазанная по лицу кровь сами по себе являлись достаточной маскировкой. Острый запах пота и тел доносился до Зимри сквозь маску, но это было ничто по сравнению с головокружительным ароматом адреналина и возбуждения, исходившим от тех, кто находился рядом. Их эмоции нахлынули на Зимри в тот же миг, когда его дары устремились вперед, пытаясь ухватиться за эти ощущения, будто жадные золотые пальцы.

«Угощение, – шептали его дары. – Чувства».

«Не реагировать», – тихо потребовал он, побуждая дары отступить. Он не хотел изучать тех, кто находился в этой комнате, или проникаться их эмоциями.

Повернувшись спиной к толпе, Зимри свернул в более темный коридор и прошел мимо небольших клеток для драк, расположенных по обе стороны. Это были частные комнаты, которые можно было зарезервировать для тех, кто отчаянно хотел причинить боль или испытать ее сам. В каждой из них стоял смотритель, готовый прекратить драку до того, как она станет смертельной. Когда Зимри в девятнадцать впервые вернулся в «Макабрис», он был наивно шокирован тем, что этот этаж заполнялся быстрее, чем этажи удовольствий выше.

Однако, становясь старше, он начал понимать, что гнев разрастается быстрее, чем любовь. Желание дать волю эмоциям, чтобы те не терзали и не перерастали во что-то другое, то, что нельзя контролировать, зрело в этом королевстве. Из-за Жада он неоднократно сам резервировал эту комнату. А Арабесса… что ж, из-за почти всепоглощающего желания проводить с ней каждую песчинку, прикасаться к ней, когда она рядом, приходить к ней каждую ночь, пока они спали под одной крышей, он посещал этот этаж, дабы не искать встреч с возлюбленной.

– Мы поместили их в вашу комнату для допросов, сэр. – Охранник остановился перед неприметной металлической дверью в самом конце коридора. – Мне остаться с вами?

– Нет, – сказал Зимри. – Можешь возвращаться к работе, дальше я справлюсь сам.

Мужчина кивнул, но не сдвинулся с места, пока Зимри не переступил порог.

Как только дверь закрылась и раздался щелчок, гул боев вдали исчез. Зимри окружила тишина, если не считать мерцающих фонарей в коридоре. Это было серое длинное пространство. Никакого убранства или отделки. Только голые, обшарпанные стены, как конечное состояние тех, кто был доставлен сюда. Теперь Зимри стоял в крыле для допросов. Или, как любила называть это место его мать, в коридоре для Взыскания долгов.

Обладавшая даром видящей Бриэлла являлась хозяйкой этих владений.

Однажды Зимри пригласили сюда, чтобы он посмотрел, как мать ведет допрос.

Бриэлла почти не говорила, лишь смотрела на сидящую перед ней женщину, гостью, которая либо задолжала, либо украла, либо предала доверие. В комнате повисла гробовая тишина, но Зимри знал, что его мать все слышит. Обладая способностью читать мысли, она, словно паук, пробиралась в уши, ноздри и рот жертвы. А затем прислушивалась к мыслям и собирала их в свою паутину.

Чтобы полакомиться ими, когда представится подходящий случай.

Зимри часто гадал, что больше нервировало пленника: его мать или молчаливый мальчик, наблюдавший за ними из угла.

Подойдя к дальней стене, Зимри посмотрел на единственное свидетельство того, что там есть дверь. В центре находилась небольшая замочная скважина, по форме напоминавшая не столько пространство для ключа, сколько углубление для подушечки большого пальца.

Прижав палец, он послал вперед желание, открывающее дверь, эмоцию потребности. Послушавшись его, дары устремились вперед и озарили замок золотым светом. А затем дверь тихо открылась.

Две пары глаз уставились на него.

Единственной другой мебелью в ничем не примечательной комнате было красное кресло, стоявшее прямо напротив преступников.

Несмотря на их броскую маскировку, Зимри сразу же узнал их.

– Некрасиво заставлять своих гостей столько ждать, – сказала Ния, к ее лицу была приклеена густая рыжая борода, а глаза скрывала кожаная маска. Ее волосы были убраны под шляпу-цилиндр, подходящую к желтому костюму в тонкую полоску.

– Но за это время мы смогли оценить, насколько удобен этот бархатный диван, – заверила Ларкира, поглаживая мягкую ткань. Она тоже была одета как горделивый благородный джентльмен, но ее украшали завитые белые усы и соответствующая маска. Если Ния была яркой, то костюм Ларкиры представлял собой приглушенную смесь зеленого и голубого.

– Я бы напомнил вам обеим, что это камера, а не приемная, но знаю, что такая информация выходит у вас через одно ухо и тут же вылетает через другое. – Зимри закрыл за собой дверь и подошел к месту, где сидели сестры. Он остановился за креслом, но не сел. – Что вы здесь делаете?

– Мы всегда заходим в «Макабрис» в середине недели, – объяснила Ния.

– Да. – Зимри бросил на нее угрюмый взгляд. – Но почему вы обманули… нет, позвольте перефразировать. – Он поднял руку, останавливая готовых ответить сестер. – Почему вы пожелали быть пойманными сегодня вечером?

– А как нам еще найти Коллектора? – спросила Ния в качестве объяснения. – Дорогу на свой личный этаж ты показывал только Арабессе. Конечно, мы могли найти его сами, но подумали, что так быстрее. О, Зимри, не надо так хмуриться. – Ния отмахнулась от его сердитого взгляда. – Ара никогда не говорила, что была там, но мы не дурочки. Вряд ли кому-то надо проводить столько времени в уборной.

– Только если человек не страдает раздражением кишечника, – вставила Ларкира.

– Верно, – задумалась Ния. – Арабесса действительно страдает раздражительностью, но я бы сказала, что это, скорее, сказывается на ее поведении в целом, а не конкретно на ее…

– Зачем вам понадобилось искать меня здесь? – Зимри прервал болтовню, которая грозила перерасти в нескончаемый диалог. – Вы бы могли найти меня в Джабари.

Сестры недоуменно посмотрели на него.

– Как мы уже говорили, – сказала Ния, – дело срочное. Когда бы ты вернулся домой в Джабари?

Домой. Слово было сказано так просто, так буднично. Хотя он сам не мог так легко определить, что оно значит. Сирота, потерявший право на дом из своей прошлой жизни; мальчик, выросший в семье, но знавший, что он там не родной; мужчина, к которому относились, как к брату, но влюбленный в девушку, которую никогда бы не смог назвать сестрой.

– Ты уже целую вечность не посещал свои покои, – напомнила Ларкира.

«Потому что я не могу спать там, зная, что Арабесса рядом. Не могу притворяться, будто ничего не изменилось, когда изменилось абсолютно все».

Но, естественно, Зимри не озвучил ничего из этого, а просто ответил ровным тоном:

– Возможно, но, если я был нужен вам, могли бы просто прислать мне записку.

– А разве из того, что мы сказали сейчас, не ясно, что нам нужно было срочно увидеть тебя? – непонимающе спросила Ния.

– И ты мог не откликнуться на наш призыв, – добавила Ларкира.

– Или вообще не ответить.

– И когда я делал или одно, или другое? – спросил он.

– Все когда-то бывает впервые, – заметила Ния.

– Хотелось бы провернуть такое сегодня вечером, – пробормотал Зимри.

– Что лишь доказывает нашу правоту, – парировала Ния.

– Как бы там ни было, – сказала Ларкира, стряхивая со своих брюк маленькую ниточку, – я предложила организовать встречу именно так, потому что, честно говоря, мое время не безгранично. Я теперь герцогиня, понимаешь?

– Да, – колко подметила Ния, зыркнув в сторону сестры. – Ты так часто напоминаешь нам об этом, что мы вряд ли забудем.

– Ладно, – сказал Зимри, поднимая руки в знак поражения. – Вы достаточно ясно объяснили, что спешите. Теперь я весь внимание, чего вы хотите?

Ларкира подняла на него голубые глаза, он буквально вдохнул ее решимость.

– Мы не хотим, чтобы ты женился на Каттиве Волковой.

Зимри вздрогнул, его обдало волной холода.

– И почему это?

– Потому что ты любишь Арабессу.

Он застыл на месте.

«Ты любишь Арабессу».

Кожа горела огнем, ему казалось, точно тысяча клинков царапают его, причиняя боль.

– И что? – спросил он.

– И то! – Ния взмахнула руками, от нее исходил аромат раздражения. – Она любит тебя.

«Она любит тебя».

Цепи, которыми Зимри сковал свое сердце, задрожали.

– Очевидно, недостаточно, раз не захотела выйти за меня замуж.

Ни одна из девушек не выглядела удивленной его заявлением, судя по всему, Арабесса рассказала, что он сделал ей предложение. А значит, и поведала, что ответила. От смущения и гнева его щеки запылали. Он почувствовал себя жалким, безумно влюбленный мальчишка, сохнущий по их сестре. Но, проклятие, разве это была ложь? Однако с унижением было покончено. Теперь он был мужчиной, который получал то, что хотел, и принимал в расчет только тех, кто действительно желал его компании и не боялся показать это. Ему был нужен «Макабрис», и он собирался уделять внимание Каттиве по тем же причинам, по которым она проводила свое время с ним: личные выгоды. В конце концов, таков был секрет успеха в Королевстве Воров. Проще всего добиться своего, будучи циником.

А так как он был рожден здесь, пора было начинать вести себя соответствующе.

– Она отклонила твое предложение только потому, что не хотела, чтобы ты потерял шанс заполучить «Макабрис», – сказала Ларкира.

«Отговорки, – мысленно парировал он. – Оправдания».

– Возможно, – выдавил Зимри. – А она поведала вам, что я обещал найти другой способ заполучить клуб? Что она нужна мне больше, чем эти акции, чем возможности, которые они дадут. Но, видимо, мои чувства не имеют значения, ведь она все равно отказала мне. И вы обе знаете, что, если ваша сестра приняла решение, ее невозможно переубедить. Я не собираюсь умолять. Не планирую принуждать ее к тому, чего она явно хочет не так сильно, как я. Я уже и так слишком долго занимался этим.

Его сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Девушки молчали, пытаясь осознать услышанное. Он уже давно понимал, что Ларкира и Ния, скорее всего, догадываются о том, что происходит между ним и Арабессой. Они были ее сестрами, его друзьями. Даже не располагая всей информацией, они замечали восхищение и страсть, которая сопровождала их пару. Зимри не хотел скрывать их отношения. Поэтому никогда не вел себя сдержанно по отношению к Арабессе и всегда делал ей комплименты.

– Почему ты сказал ей? – спросила Ния.

– Не понял? – переспросил Зимри.

– Зачем рассказал Арабессе о предложении Каттивы? Ты знаешь нашу сестру, возможно, лучше, чем мы думали. Она слишком благородна. Чрезвычайно бескорыстна. Конечно, она отказала тебе, узнав, что ты можешь осуществить свою давнюю мечту. Естественно, она отошла в сторону, дабы не стать препятствием на твоем пути.

– Я никогда не считал ее таковой, – спорил он. – Препятствием.

– Тогда мы обнаружили нашу проблему. – Ния откинулась на спинку и скрестила руки на груди.

В голосе Зимри прозвучали нотки раздражения:

– Что это значит?

– Это значит, что иногда ты такой же твердолобый, как и она.

– Да уж, Ния, ты определенно установила новый рекорд. – Зимри посмотрел на свои карманные песочные часы. – Я пробыл здесь меньше четверти водопада песка, а ты уже нашла повод для оскорблений.

Губы Нии скривились в ядовитой улыбке.

– И я точно могу найти еще больше причин для…

– Полагаю, – вмешалась Ларкира, кладя руку на колено Нии, – Ния пытается сказать, что, возможно, думая о своей любви к нашей сестре, ты забываешь о роли, которую она играет в нашей семье?

– Никогда, – ответил Зимри, ухватившись за спинку кресла, за которым стоял. –  Ее роль служила оправданием тому, почему она не хотела, чтобы кто-то знал о нас. Отвлечение, говорила она. Я был ее отвлечением, в то время как она была моей…

«Путеводной звездой».

Он замолчал, решив не откровенничать еще сильнее, желая сохранить чувство собственного достоинства, ибо потерянные боги знали, что для его израненного сердца нет надежды.

– Ты не отвлекал ее, Зимри; она боялась своих чувств к тебе. И, думаю, мы все видели, что бывает, когда она не контролирует свои чувства.

На мгновение в помещении воцарилась тишина. Несомненно, все вспомнили недавнее выступление и безжизненные тела, оставшиеся после него.

– У Арабессы с детства очень много обязанностей, на ее плечах достаточно большой груз ответственности, – продолжила Ларкира.

– Как и у всех нас, – напомнил Зимри.

– Да, но это другое. Ее ответственность слишком серьезна. То, что она должна делать для нас, для нашего отца. Ты говоришь, будто не считал ее препятствием, но именно так она ощущает себя в семье. Она – помеха, которая мешает нам с Нией проявить себя. Она – причина, из-за которой отец не может посещать Забвение, когда ему заблагорассудится. Арабесса исполняет для нас роли матери, жены и проводника. Она берет на себя вину за все неудачи, и, похоже, с тобой она сделала то же самое. Узнав, что ты сможешь более свободно управлять «Макабрисом», она, очевидно, решила, что не должна этому препятствовать. Даже если это означало потерять тебя.

– Но она не обязана приносить такую жертву, – сказал Зимри, разочарование разливалось по его венам. – Мои цели и мечты принадлежат лишь мне. Это мой выбор. И я выбрал ее.

– Возможно, она боится, что ты пожалеешь об этом выборе, – сказала Ларкира.

– Как я могу жалеть о том, что любил ее?

– А теперь?

«Теперь, когда ты не можешь заполучить ее. Когда твое сердце кровоточит. Теперь, когда ты чувствуешь себя получеловеком. Жалеешь ли ты об этом сейчас?»

Сожалел ли он?

– Нет, – сказал Зимри, впиваясь пальцами в спинку кресла. – Никогда.

– Тогда надежда еще есть, – выдохнула Ларкира.

Надежда.

От этого слова у него перехватило дыхание. Надежда. Наивное детское чувство. Иллюзорный, тонкий аромат, который может легко заменить любое другое ощущение. Тревогу, страх, гнев.

Нет, здесь не было места для надежды.

– Она не хочет быть со мной. – Зимри покачал головой. – А даже если и так, уже слишком поздно. Я только что подписал брачный договор с Волковыми.

– Ты еще не женат, – сказала Ларкира. – Никогда не бывает слишком поздно. В Адилоре даже смерть не является концом истории.

– Несмотря на это, – начал Зимри, отводя взгляд и не думая о том, что ему отчаянно хотелось верить словам Ларкиры, – мне нужно максимально использовать то, что у меня осталось по эту сторону Забвения, и это клуб.

– А еще мы, – подала голос Ния, – у тебя есть мы.

Посмотрев на девушек, он увидел их силу, ощутил исходящую от них решимость и любовь. Когда Зимри появился в их жизни, они никогда не задавали вопросов и всегда с теплотой и участием относились к нему.

С радостью делили с ним дом и внимание своего отца.

Возможно, это и была та надежда, о которой говорила Ларкира. Надежда для него и для них. Возможность сохранить частичку семьи, которая у него появилась, несмотря на то что к ней нельзя было отнести ту девушку, которая владела его сердцем.

– Даже после того, как я женюсь на Каттиве? – спросил он, желая вернуться к реальному положению вещей. – И если между нами с Арабессой ничего не изменится?

В комнате воцарилась тишина, печаль наполнила воздух.

– Да, – ответила Ларкира. – Даже тогда. Пора бы тебе уже уяснить, что от Бассеттов не так-то просто отделаться.

– Мы хуже сорняков, – согласилась Ния.

Приятное тепло окружило его, их любовь. И поскольку Зимри нуждался в ней сильнее, чем сам подозревал, он позволил себе насладиться, хотя бы на этот раз.

– Спасибо, – ответил он. – Это значит больше, чем вы думаете.

– Ты все еще наш брат, Зимри, – глядя прямо ему в глаза, ответила Ларкира. – Мы любим тебя так же, как и Ару, независимо от разногласий между вами.

– Мы преданы семье, – добавила Ния. – А ты часть нашей семьи.

«Ты часть нашей семьи».

Вина сковала сердце Зимри, когда он вспомнил о просьбе Каттивы. Вряд ли вопрос можно было расценить как свидетельство преданности, но он чувствовал – сейчас самое подходящее время спросить о том, о чем вскоре он будет вынужден просить своего короля.

– Скорее всего, из-за одной ситуации ваша лояльность ко мне может пошатнуться, – признался он, ощущая, как его внутренности стягивает узлом.

– Какой ситуации? – нахмурившись, поинтересовалась Ния.

– Во-первых, заранее прошу у вас прощения за то, о чем собираюсь попросить.

– Ой-ой, – сказала Ларкира.

– Вот это да, – вторила ей Ния.

– Я понимаю, что это неуместно, – продолжал Зимри. – Но, наверное, будет лучше, если сначала я поговорю с вами, а лишь потом обсужу этот вопрос с вашим отцом.

– Ну, выкладывай, Зи, – подтолкнула Ния. – Нельзя заинтриговать, а потом тянуть резину.

Он сделал вдох, набираясь смелости.

– Каттива с семьей хотят устроить прием в честь помолвки.

Ния кивнула.

– Ничего неожиданного.

– Да, но моя невеста твердо намерена просить короля сделать нам подарок, коим станет выступление на вечере Мусаи.

Брови Ларкиры поднялись над маской.

Ния открыла рот.

Мучительно долго никто не произносил ни слова.

– Мусаи не выступают по заказу, – наконец вымолвила Ния ледяным тоном.

– Я ей так и сказал, – согласился Зимри. – Но она все равно хочет спросить короля и просила меня уточнить у него этот вопрос, ведь я Коллектор, один из его приближенных.

– Абсурд! – Ния взмахнула руками и встала.

– Знаю, – согласился Зимри, стоило подумать об этом, как к горлу подступила тошнота. – Мне неприятно даже рассматривать эту просьбу, но если есть что-то, что вам нужно знать о Каттиве Волковой, так это о ее схожести с Бассеттами. Она борется за желаемое, пока не получает его. Мне придется попросить короля; иначе она сделает это за меня, а я боюсь даже предположить, что еще она захочет потребовать, когда окажется в тронном зале. Я должен со всем разобраться сам и знаю, поступи я иначе, Долион будет разочарован.

А подобная реакция могла причинить Зимри такую же боль, как и сама просьба. Вряд ли вдобавок ко всему остальному он смог бы вынести разочарование Долиона.

– Арабесса никогда не согласится, – сказала Ния.

– Да, – вторила Ларкира, все еще сидевшая на диване. – Но, возможно, это станет не ее решением, – добавила она.

Ния перевела взгляд на сестру, на ее лице был написан шок.

– Он бы никогда.

Ларкира печально вздохнула.

– Когда дело касается Короля Воров, нельзя исключать любые варианты. К тому же он еще не назначил Мусаи наказание за их вчерашнее выступление.

– Клянусь Забвением, – вздохнула Ния, ее беспокойство было практически осязаемым. – Катастрофа неминуема. Если выступление состоится, погибнет намного больше.

Зимри окаменел. Даже несмотря на страх обратиться с этой просьбой к своему королю, он был уверен, что услышит «нет». Окончательный отказ. Но после того, как Ларкира упомянула о наказании Мусаи, и зная, насколько извращенными и жестокими могут быть уроки Короля Воров… он с леденящим душу ужасом понял, что представление действительно может состояться.

Комната покачнулась, желчь поднялась к горлу.

– Зимри. – Голос Ларкиры оставался приглушенным, но затем он моргнул, и помещение вновь приобрело четкость. – Мы постараемся справиться с Мусаи, – сказала она, серьезно глядя на него. – Но, пожалуйста, представление… если оно состоится, это будет нелегко для Арабессы. Независимо от того, что, по твоему мнению, она может чувствовать или не чувствовать к тебе, этот груз может стать для нее последней непосильной ношей. Пожалуйста, когда бы ваши пути вновь ни пересеклись, будь с ней помягче.

«Помягче?» Сама мысль о том, что он умышленно может повести себя грубо по отношению к Арабессе, пробудила в его жилах ярость.

– Я бы никогда не стал проявлять жестокость по отношению к вашей сестре, – заявил Зимри, от его голоса повеяло холодом.

Казалось, это заявление чуть успокоило сестер.

А вот Зимри напротив. Ведь пусть Ларкира и говорила, что Арабессе придется нелегко, сама мысль о том, чтобы наблюдать за тем, как любимая девушка воспевает его брак с другой… возможно, для нее это и станет наказанием, но для Зимри, несомненно, это будет настоящей пыткой.

Глава 22

Сидя на банкетке, Арабесса смотрела на свое отражение в зеркале и удивлялась, почему на ее лице все еще нет морщин, а в волосах седины, ведь она чувствовала себя усталой и древней. Рядом на столике лежало приглашение принять участие в борьбе за трон – черная клякса на безупречной мраморной столешнице. Арабесса уставилась на слова, которые перечитывала уже дюжину раз, на строки, въевшиеся ей в память.

Приглашаем тебя проверить сейчас,

Достойна ли ты править для нас.

А дальше последняя часть:

Но помни, проигрыш не благословение,

Сразу отправишься ты в Забвение.

Так что подумай, наша дорогая,

Готова ли ты исчезнуть, умирая.

Решение твое не изменить,

Кроме себя некого винить.

Казалось, за неделю случилось невозможное количество событий. Она согласилась на соревнование, подписалась под шансом умереть, практически покончила с Мусаи, потеряла Зимри и теперь с нетерпением ждала первого испытания, чтобы любым путем выжить и вернуть уверенность в том, что ее решение правильное.

Незнание, когда начнется испытание, сводило с ума.

Близилось Угасание Неба, а это означало, что ее первое испытание приближалось, скорее, даже запаздывало. Арабессе, конечно, хотелось, чтобы оно уже случилось. Каким бы оно ни было.

Девушка по-прежнему не понимала, какие сложности ее ждут. Еще одна важная ступенька на пути к трону, полагала она. Еще одна небольшая проверка: выживание легче дается подготовленным.

Сделав успокаивающий вдох, Арабесса поняла, что, если сидеть здесь, ничего не случится. Сложив приглашение, она надела кожаную маску и встала. Подойдя к картине, на которой был изображен светящийся потолок Королевства Воров, она отодвинула раму, за ней находился сейф. Стоило ей постучать по поверхности, как из костяшек пальцев вылетел фиолетовый туман, скользнул в замок, а после тот с тихим щелчком открылся.

Арабесса положила приглашение на стопку мелких ценностей – несколько ключей портала, мешочки с серебром, старые письма Зимри, на которые она не осмелилась взглянуть, – и снова заперла сейф.

Прошлой ночью Арабессе хотелось уединения, поэтому она осталась во дворце. Там было тихо, никакой прислуги, обязательных официальных обедов или ужинов. Лишь тишина, темнота, место, где можно спрятаться, если не хочешь, чтобы тебя нашли.

После выступления сердце Арабессы было настолько переполнено тревогой, что она нуждалась в тишине, которая могла помочь собраться с мыслями и обдумать все происходящее.

Кроме того, тишина позволяла ей представить, как она наполняет ее музыкой, успокаивающим душу звуком.

Думая о мелодии, девушка рассеянно дотронулась до убранной в рукав платья флейты. Дары заметались, чувствуя ее намерение, но сегодня ее звал рояль. К счастью, инструмент находился всего в нескольких шагах дальше по коридору.

Арабесса с некоторой поспешностью открыла дверь своей комнаты и, шагнув вперед,

начала падать,

уносясь куда-то вниз,

в темноту, пока…

Ойкнув, она приземлилась на твердую поверхность.

Что за?..

В панике вглядываясь в темноту, она почувствовала, как ее сердцебиение участилось.

Арабесса поднялась на ноги и обнаружила, что теперь стоит непонятно где.

Не просто в темноте, появившейся из-за закрытых окон. Здесь не было ничего, кроме черноты.

Никакого холода или тепла, ароматов или теней.

Единственное, что казалось реальным, это поверхность, лежащая под ее ногами.

Твердая. Настоящая.

Быстрые, отчаянные вдохи Арабессы громом отдавались в голове, пока она поворачивалась, не понимая, сделала ли полный круг, обернулась лишь наполовину или же вообще повернулась три раза. Она была совершенно дезориентирована.

Тонкая полоска света разрезала темноту, словно нож, и в воздухе замерцали слова, принеся с собой недолгое облегчение.

Арабесса прищурилась, наблюдая за тем, как в местах, где нить растягивалась, частички мерцали ярче.

Послание…

Добро пожаловать на первое испытание,

Хотя, быть может, принесет оно страдание.

Страху своему в лицо взгляни,

Если достойна, жизнь сохрани.

Не послание, а испытание.

Ее первое испытание.

Дары Арабессы резко устремились к кончикам ее пальцев как раз в тот момент, когда она вытащила флейту из кобуры и сжала ее в руках.

Она приготовилась поднести к губам холодный металл, не рискуя использовать что-то иное, кроме своей магии. Ей нужно было выиграть это испытание. И выжить.

Но внезапно собравшийся вокруг туман начал рассеиваться, пространство вокруг стало приобретать очертания. Края скал, земля под ногами и водопад, низвергающийся в три светящихся бассейна.

Арабесса оказалась в небольшой пещере, одном из гротов, которые, как она знала, были спрятаны в заброшенных уголках королевства.

Но чего-то не хватало, что-то было не так.

Ее взгляд снова упал на водопад, она наблюдала, как вода ниспадает в подсвеченные бассейны внизу.

Арабесса нахмурилась, но до того, как успела понять причину своего беспокойства, вибрация под ногами заставила ее повернуться, и тут стена рядом взорвалась.

Арабесса отскочила, уворачиваясь от летящих в разные стороны камней, и спряталась за тяжелым валуном. Выглянув из-за края, она увидела гигантского извивающегося зверя, похожего на бешеную собаку, но вместо четырех лап у него были толстые, покрытые слизью щупальца.

«Зараза», – мысленно выругалась Арабесса, ее сердце колотилось как безумное, дары вторили ему. Она нырнула обратно за камень.

Скилос лак, еще один страж дворца, существо, с которым не стоило шутить. Если вас не заметили черные паучьи глаза-бусинки, то с этим легко справлялся обостренный нюх и острые, как бритва, зубы. Этих созданий трудно было убить, поэтому они и исполняли роль стражей.

Быстро дыша, Арабесса осмотрела пещеру; надежда вспыхнула, когда она заметила небольшой дверной проем за тем местом, где кружил скилос лак.

Она не знала, был ли этот проем способом выбраться отсюда, но лучше хоть что-то, чем ничего.

Подняв свою флейту, Арабесса взяла резкую ноту, пытаясь издать звук, от которого любое существо пустилось бы прочь.

Но ничего не получилось.

Арабесса оторопела.

И попробовала еще раз.

А потом снова.

Ее пальцы порхали по клавишам до тех пор, пока не заныли, грудь горела, но единственным звуком был ритмичный шум ее затрудненного дыхания, звучавший в собственной голове.

Ужас охватил Арабессу, когда она поняла, чего здесь не хватает. Звуков.

Не было ни шепота, ни эха, ни брызг водопада, ни грома зверя.

«Нет-нет-нет», – подумала Арабесса, крепче сжимая свою флейту, а в голове у нее всплыла сцена из прошлого.

«Страху своему в лицо взгляни».

И затем слова отца.

«Этот мир осведомлен о твоих самых больших страхах, поэтому убедись, что тоже помнишь о них».

Реальность происходящего обрушилась на нее, будто удар одного из щупалец скилос лака.

Здесь она не могла играть музыку. Была неспособна издавать звуки. Ни одной ноты.

А значит, ее магия оказалась в ловушке.

Дары заперли внутри, словно связав ей руки, и не было никакой возможности вырваться.

Ее самый главный страх стал реальностью.

Ее магия оказалась бесполезна и могла издавать лишь неясный гул.

«Выпусти нас! – кричали ее дары. – Позволь защитить».

Но Арабессе это было не под силу.

Замерев от ужаса, она оказалась совершенно беспомощна перед приближающимся зверем.

Глава 23

Когда Арабессе еще не было девятнадцати, ее отправили подальше от дома и семьи, чтобы пройти испытание во время своего Лиренфаста. Она должна была прожить месяц в нижних кварталах Джабари, не прибегая к использованию своей магии. Это была своего рода инициация, во время которой Арабесса должна была узнать, как те, кто не был благословлен дарами потерянных богов, существуют без магии, коей от рождения были наделены они с сестрами. Временное отсутствие, как любил выражаться ее отец. Ния и Ларкира тоже подверглись подобному испытанию. И, несмотря на детство в Королевстве Воров, Арабесса никогда не усваивала уроки так быстро и так жестоко, как в тот месяц. А Ларкира во время подобного испытания даже лишилась части пальца.

Но польза от лишений заключалась в том, что, преодолевая их, ты познаешь свой потенциал.

Именно этот принцип Арабесса вспомнила сейчас, когда увидела, что зверь заметил ее и устремился вперед.

Возможно, ее лишили даров, но ее сила заключалась не только в магии.

Толстое мохнатое щупальце метнулось в сторону Арабессы, и она выскочила из-за своего валуна как раз в тот момент, когда скала разлетелась на части.

Арабесса перекатилась на корточки, тогда стражник оскалился и, издав еще один беззвучный крик, бросился на нее.

Может, звуков здесь и не было, но, судя по отвратительному аромату, наполнившему пещеру после выдоха стража, запахи, безусловно, присутствовали. И у нее все еще оставалось зрение, а также возможность чувствовать, учитывая вибрацию, появляющуюся от тяжелых шагов скилос лака. Три чувства, которые, как она знала, были таким же даром, как и ее магия.

Вот только она не знала, что именно с ними делать. Пока что Арабесса решила бежать. Двигаясь так быстро, как только могла, учитывая тяжелые юбки и узкие рукава, она сосредоточилась на теперь никем и ничем не загороженной двери на противоположной стороне пещеры.

К сожалению, монстр тоже был быстр, если не быстрее, и настиг ее за несколько песчинок. Одна из мохнатых лап шлепнулась перед дверью, быстро преграждая путь. Арабесса перепрыгнула через нее, как ребенок, играющий в смертельную игру «Крестики», и перекатилась, прячась за новым валуном. Ее платье причиняло дополнительное неудобство, юбки путались вокруг ног, а корсет словно сдавил ребра железной хваткой. Она тренировалась в подобных костюмах, но сражаться в них предпочел бы лишь сумасшедший.

Сменив флейту на клинок, пристегнутый к другому запястью, Арабесса начала разрывать материал. Одно из преимуществ тишины: разрезая и разрывая ткань, она не издавала ни звука.

Вскоре на ней остались лишь панталоны и корсет, который она с радостью разрезала. Теперь, имея возможность вобрать в легкие побольше воздуха, она попыталась утихомирить панику и магию, неистово скользящую по ее жилам.

«Освободи нас! – требовали дары, пытаясь выбраться через кончики пальцев. – Мы уничтожим всех. Убьем!»

«Я бы с радостью! – мысленно ответила Арабесса. – Мне очень хочется выпустить вас, чтобы вы помогли!»

Но она не могла.

Ее дары оказались в заточении, как и она сама очутилась заперта в этой пещере.

Без даров. Бесполезная и слабая.

«Нет! – возразила она. – Моя сила не только в магии. Я чертова Арабесса Бассетт».

Вид блестящего металла в руке придал ей решимости. Ее клинок. Лезвие ловило отражение голубых бассейнов слева. Арабесса повернулась к ним, посмотрела наверх, все выше и выше, к небольшому выступу, где у края водопада виднелась груда больших камней.

Неожиданно пришедшая в голову идея подарила новую надежду.

Пусть магия была недоступна Арабессе, у нее в арсенале имелись и другие средства.

Например, ум и ловкость.

Земля задрожала – признак приближения скилос лака.

Попросив помощи у потерянных богов, Арабесса вскочила на ноги.

Находящийся в центре пещеры монстр осматривал камни, но, заметив движение Арабессы, резко выбросил щупальца вперед и с голодным рыком устремился к добыче.

Не тратя ни песчинки понапрасну, Арабесса побежала прямо к светящимся бассейнам. Теперь, когда она избавилась от тяжелых юбок, ей удавалось двигаться намного быстрее.

Добравшись до края, она остановилась перед стеной рядом с местом, где вода летела вниз, брызги приятно холодили ее обнаженную кожу.

Повернувшись, она посмотрела на приближающегося стражника.

«ДВИГАЙСЯ! БЕГИ! СПАСАЙСЯ!» – шипела ее магия. Но она не могла.

Еще нет.

Пока не…

Как только монстр оказался на расстоянии в несколько шагов, она тут же прыгнула в один из бассейнов. Ледяная вода обожгла кожу, и Арабесса тихо вскрикнула. Пузырьки воздуха поднялись вверх, пока она моргала. По дну бассейна ползали десятки светлячков, от которых исходил свет. Хотя вид движущегося дна не добавлял спокойствия, Арабесса опустилась ближе к нему как раз в тот момент, когда все вокруг задрожало.

Как и надеялась Арабесса, скилос лак двигался слишком стремительно и, не сумев вовремя остановиться, врезался в стену пещеры. Два толстых щупальца шлепнулись в воду рядом с ней, и сам монстр наполовину погрузился в воду. Она оттолкнулась ногами от дна, а противник заскользил по нему лапами. Тысячи светлячков цеплялись за его спутанный мех.

Легкие Арабессы горели, пока она плыла. Время было на исходе.

Быстро повернувшись, Арабесса направилась к поверхности другого бассейна, нависавшей, будто круглая стеклянная дверь, и пробилась к нему.

Жадно и беззвучно глотая воздух, она подтянулась и перелезла через край.

Пролежав на твердом полу пещеры меньше одной песчинки, девушка вытерла воду с маски для глаз, а затем поднялась на ноги.

Она бы с радостью сорвала дурацкую маску с лица, но, чтобы освободить заклинание, которое удерживало аксессуар на месте, требовалась магия. И, как уже знала Арабесса, ее дары были заперты в ловушке.

Стоило ей повернуться, как сердце тут же подпрыгнуло, когда она обнаружила, что скилос лак оказался ближе, чем она предполагала. Если бы подняла руку, она могла бы дотронуться до него. Пошатываясь, Арабесса сделала несколько шагов назад и порадовалась, что монстр смотрит в другую сторону.

Вода падала именно туда, где стоял страж, монстр тряс головой, пытаясь отряхнуться. Не теряя времени, Арабесса принялась карабкаться на ближайшую стену. Втиснув носок ботинка в небольшую выбоину, кряхтя, она стала подтягиваться, время от времени используя клинок в качестве помощника. Пальцы скользнули по мокрому камню, и паника захлестнула ее, когда она на мгновение повисла в воздухе, отчаянно хватаясь за рукоять застрявшего клинка.

Качнувшись ближе к стене, она впилась ногтями в грязь, пытаясь ухватиться за край, от этих усилий ее мышцы горели. Повторив еще несколько раз этот трюк, ей удалось дотянуться до карниза водопада.

Забравшись на выступ, Арабесса уперлась спиной в стену и попыталась восстановить дыхание. Подняв ноги, она поставила их на большой валун у края водопада. Вода ледяными иголками колола ее бок, тело начало неметь, но это был ее шанс, возможно, единственный. Собравшись с силами, Арабесса вскрикнула и изо всех сил попыталась столкнуть камень. Неровный булыжник впился в позвоночник, когда она напрягла мышцы, отчаянно хватаясь за скользкие выступы по обе стороны от нее. Арабесса не обращала внимания на холод, игнорировала боль, пренебрегала своей магией, которая разочарованно пульсировала внутри. Единственное, на чем она сосредоточилась, – это валун под ее ногами. Она толкала его, не замечая агонию, острыми пиками пронзающую ее ноги.

И тут, к ее облегчению, тяжелый камень сместился, подвинувшись вперед.

В ее груди расцвела надежда, и Арабесса снова принялась двигать камень. Но внезапно ноги соскользнули вниз, и поток холодной воды накрыл ее с головой.

Арабесса ахнула и, оттолкнувшись, вскарабкалась на выступ как раз в тот момент, когда массивный камень полетел вниз и приземлился на скилос лака.

Она представляла, что, если бы здесь существовал звук, пронзительный вой заполнил бы пещеру в ту секунду, когда зверь оказался в бассейне. Его голова полностью погрузилась под воду, а оставшиеся на поверхности конечности дико извивались, ударяясь обо все вокруг, пока страж отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь. Однако из-за силы ударов лишь еще большее количество камней пришло в движение и посыпалось вниз с потолка пещеры.

Арабесса отступила назад, забившись как можно глубже в щель в стене и пытаясь устоять под натиском устремляющегося вниз водопада. Ее зубы стучали от холода, смешивающегося с дрожью, сотрясающей комнату. Несмотря на хаос, в наблюдении за медленным уничтожением монстра имелась своя прелесть. Камни беззвучно падали и при столкновении с землей поднимали бури пыли.

У Арабессы было лишь мгновение, чтобы представить музыку, которую она выбрала бы для этой сцены, мелодию, дополняющую творившееся безумие.

Но потом все прекратилось, лишь вода по-прежнему била ее по ногам, после переливаясь через выступ. Остальная часть грота поражала спокойствием и безмятежностью.

Арабесса осторожно ослабила хватку и начала подбираться к краю. Обнаружив мертвого скилос лака в одном из бассейнов внизу, она с облегчением выдохнула.

Утонул.

Спустившись по стене, Арабесса приземлилась на пол пещеры.

Несмотря на спокойную обстановку, она держала нож наготове, не веря, что это испытание было последним. Но она не собиралась оставаться и выяснять, так ли это. Быстро шагая, она поспешила к небольшому выходу, который недавно охраняло чудовище, и прошла через него.

Холодный и влажный воздух мгновенно превратился в теплый и сухой.

Выйдя из мерцающей пещеры, она оказалась в пустом, освещенном свечами холле. Теперь Арабесса стояла в коридоре, в который пыталась выйти тогда. Покрутившись на месте, она обнаружила открытую дверь в свои личные покои. Путь в скрытую пещеру был закрыт. Больше никаких щупалец утонувшего скилос лака.

Но, возможно, самым главным было то, что она могла слышать.

Тихое шипение и мерцание пламени в канделябрах вдоль стен, шум песочных часов. Такие обыденные тихие звуки теперь казались громкими из-за их недавнего отсутствия.

Арабесса вернулась в свои покои, убрала клинок в ножны и закрыла дверь.

Тогда и только тогда она выпустила на волю смешок, который давно пытался вырваться наружу.

У нее получилось!

Она прошла испытание!

Справилась!

И выжила!

Восторг лишь усилился, когда вибрации ее смеха были встречены звуком. Ее собственным звуком. Счастье. Триумф.

Взяв флейту, Арабесса поднесла ее к губам и заиграла. Она выбрала праздничную мелодию, от которой ее дары вырвались из кончиков пальцев и радостно воспарили вверх.

«Свобода! – кричали они. – Нас освободили!»

Тяжелый стук в дверь прервал радостный момент.

Арабесса нахмурилась и опустила инструмент. Она была не в настроении общаться с кем-либо.

– Мы знаем, что ты там, – из-за двери послышался знакомый голос. – Тебя выдала музыка.

– Зараза, – пробормотала Арабесса.

Отперев замок на двери, она увидела в коридоре Ачак.

На этот раз близнецы приняли ипостась сестры, которая теперь удивленно взирала на Арабессу.

– О, силы Забвения, дитя, да ты похожа на мертвеца.

Арабесса посмотрела вниз и, к своему ужасу, обнаружила, что сестра права.

Она напоминала утонувшего монстра. Волосы выбились из косы и теперь беспорядочно рассыпались по плечам. Кальсоны цвета слоновой кости испачкались и промокли. Ноги и грудь были усеяны царапинами и мелкими порезами. Единственное, что выглядело прилично, это уцелевшая благодаря магии маска, флейта, клинок в ножнах и коричневые сапоги. Они, конечно, промокли насквозь, но тем не менее были целы. Доказательство того, что сапожник, которому они с сестрами отдавали предпочтение в Королевстве Воров, действительно был талантливым.

– Видимо, я выгляжу так потому, что действительно чуть не умерла, – сказала Арабесса. Несмотря на свой внешний вид, она все еще ликовала. – По причинам, которые я не могу называть, – продолжала она, – но ты, конечно, знаешь о них.

Арабесса порадовалась, что Ачак была в курсе.

В фиолетовых глазах сестры мелькнуло понимание.

– Молодец. – Она улыбнулась. – Ты выглядишь намного лучше, чем другие.

Арабесса насторожилось, сердце неприятно кольнуло.

«Другие?» – подумала она.

Другие участники. Соперники. Те, кто может претендовать на трон.

Учитывая все события в жизни Арабессы, она совсем забыла о «других».

Но теперь ее снедало любопытство.

– Занятно, – сказала она как можно более равнодушно. – Если ты говоришь, что я похожа на мертвеца, интересно, как выглядят те, у кого более серьезные раны.

Ачак понимающе улыбнулась, показывая, что ее не обмануть. Она знала, о чем спрашивала Арабесса. «Сколькие из них выжили?»

– Уверена, тебе любопытно, – ответила Ачак. – Но я искала тебя по другой причине. Король просит о встрече.

Радость Арабессы от того, что она прошла первое испытание, испарилась.

– Сейчас? – спросила она.

– Боюсь, да, – кивнула Ачак. – Он хочет видеть всех Мусаи.

«Наше наказание, – подумала она. – Моя кара. Видимо, он наконец вынес приговор».

К усталости прибавилось нехорошее предчувствие.

– Мне нужно переодеться, – сказала она.

Ачак положила руку на дверь, не давая закрыть ее.

– Четыре, – сказала сестра, пристально глядя на Арабессу.

– Четыре? – переспросила та.

Но Ачак уже пошла прочь по коридору, тени поглотили ее фигуру.

Осознание обрушилось на Арабессу, словно разгоревшееся пламя.

Четыре!

Четыре участника.

Осталось четыре претендента на трон.

И три отправятся в Забвение.

Один останется. Хотелось надеяться, что это будет она.

Несмотря на предстоящую встречу с королем, Арабесса не могла проигнорировать радостное волнение.

Шансы на ее победу уверенно росли.

Глава 24

В ушах Арабессы звенело, пока она стояла в тронном зале Короля Воров.

Несомненно, это было ее второе испытание, следующее препятствие, которое она должна была преодолеть или умереть, ведь даже одни только слова причиняли ей боль.

«Вы должны выступить на приеме по случаю помолвки Воровских домов Д’Энье и Волкова».

Приказ Короля Воров всплыл в ее памяти, и сердце заныло знакомой тоской.

«Помолвка Воровских домов Д’Энье и Волкова».

Зимри и Каттивы.

Праздник в честь их союза.

Доказательство того, что отношения Арабессы и Зимри окончены.

Неужели это какая-то злая неудачная шутка?

Арабессе она определенно не казалась смешной.

Стоя в своей маскировке Мусаи, состоящей из золотой маски и черной мантии, она смотрела на сидящего на троне короля, и ее снедало то, что она еще никогда не испытывала по отношению к нему: неистовая, праведная ярость. Арабесса ощущала себя лавой, бурлящей по обе стороны от тропы, на которой стояли они с сестрами. Ее магия хотела вырваться наружу и сжечь все на своем пути. Уничтожить приказ, который, словно кинжал, висел над ее головой в гигантском зале.

«Не вздумай ослушаться, – шептало нарастающее напряжение. – Увидишь, что будет, если решишься на такое».

Но Арабесса уже негодовала, сжимая руки в кулаки, пыталась сдержать крик, ее дары возмущались вместе с ней.

«Этого не может быть!»

«Все ложь!»

«Мы должны остановить это!»

Она знала, что уроки отца были жестокими, но никогда настолько безжалостными.

Заставить свою дочь выступать на приеме по случаю помолвки мужчины, которого она любила, воспевать его союз с другой: это возмутительно и неправильно.

Это наказание предназначалось ей одной.

Да, она чувствовала гнев сестер, но они переживали за нее, а не из-за того, что их вера и души были уничтожены.

Арабесса бы предпочла, чтобы ее целую неделю стегали плетью.

Плоть заживет, а душа… эта рана будет причинять боль до конца дней.

Что, как она поняла, было самым ужасным.

«Если будешь продолжать вести себя, как сегодня, тебе не выжить. А ты должна выжить».

Строгие слова отца.

«Быть частью этого королевства, даже маленькой частью, – это риск. Но чтобы сыграть важную роль… что ж, придется пойти на жертвы».

Значит, вот она, ее собственная жертва? Доказательство, что она может контролировать свои эмоции во время любых пыток? Что по-прежнему способна ясно мыслить и правильно действовать, пока утопает в своем собственном горе, в трауре, присутствуя на празднике в честь брака Зимри с другой?

А как же испытание, которое она недавно пережила? Прошла? Разве оно не имело значения? Неужели ничего из того, с чем ей предстояло столкнуться в этом месяце, не показывало, чего она стоит? Не доказывало, на что она способна?

«Ты должна выжить». Призыв ее отца.

Видимо, он хотел убедиться, что она сможет. Поэтому решил устроить ей такую проверку, узнать, способна ли дочь на подобный поступок.

Извращенная форма любви, последствия испытываемого им чувства вины за то, что он воспитывал ее таким образом, желая убедиться, что она выживет.

– Прием состоится в конце недели, – громкий голос Короля Воров вывел Арабессу из задумчивости. Она вновь посмотрела на фигуру в причудливом белом наряде, восседающую на черном троне. – Надеюсь, вы выберете подходящее произведение, – продолжал он, подавляющая древняя магия исходила от него серебряными волнами. – Возможно, не стоит говорить об этом, но я напомню: второй ошибки быть не должно. Только если она случится по приказу трона. Вам понятно? – Хотя увенчанный рогами головной убор скрывал его взгляд, Арабесса чувствовала, что внимание Короля Воров сосредоточено исключительно на ней.

«Ты должна уметь контролировать себя, Арабесса, – говорил он. – Садясь на трон, ты превращаешься в другого человека. Чувства и мысли больше не являются твоими. Тобой руководят желания твоего народа. Чувства твоего королевства. Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону».

Отец хотел преподать ей урок, который она никогда не сможет забыть или проигнорировать. Дать понять, что нечто подобное может не раз повториться, если она дойдет до трона. Ибо Зимри и Каттива станут постоянной частью ее жизни независимо от того, примет она их союз или нет. И Арабесса должна быть уверена, что может действовать, руководствуясь не велением сердца, а желаниями и нуждами своего королевства.

Лишь благодаря этому пониманию она смогла утихомирить захлестнувшую ее ярость и ответить вместе с сестрами:

– Да, мой король.

Король медлил, затянутые в перчатку пальцы с когтями задумчиво барабанили по подлокотнику. Должно быть, он остался доволен услышанным, потому что в ответ сказал лишь одно:

– Можете идти.

Выйдя из тронного зала, Арабесса продолжала молчать, они с сестрами прошли по ониксовому залу мимо места, где другие ожидали аудиенции короля. Она не обращала внимания на приглушенную болтовню, пока присутствующие разглядывали Мусаи.

Впервые Арабесса порадовалась страху, который с помощью последнего выступления они внушили присутствующим. Никто не осмеливался преградить им путь или остановить, чтобы поговорить, и это позволило Арабессе молча кипеть от гнева.

Как только они добрались до своего личного этажа под дворцом и собрались в своей общей приемной, дверь со щелчком закрылась, и Арабесса повернулась к сестрам.

– Вы знали, что он отдаст такой приказ?

Ния и Ларкира быстро переглянулись.

Недовольство Арабессы усилилось.

– И не подумали предупредить меня?

– Мы не знали, как все будет на самом деле, – объяснила Ларкира, поднимая руки и как бы успокаивая сестру. – Когда Зимри рассказал нам о просьбе Каттивы…

– Зимри знает об этом? – Арабесса неуверенно отшатнулась, будто ее ударили. Она была уверена, что представление станет сюрпризом и для него. – Когда вы с ним разговаривали? Как он мог… – Она проглотила следующие слова. Боль в ее голосе была слишком очевидна даже для нее самой.

«Как ему могла прийти в голову такая идея?»

Неужели он так сильно ненавидел ее?

Арабесса не верила, что душа может болеть сильнее, но нестерпимая хватка стала тому доказательством. Дыхание вырывалось толчками. В этом виновата она. Она заставила Зимри возненавидеть ее. И все потому, что Арабессе казалось, будто ее загнали в угол. Но она никогда не смогла бы противопоставить себя наследию его семьи.

Для того чтобы справиться со всем этим, требовалось слишком много сил. Только Арабессе показалось, будто она продвигается вперед, достигает какого-то нового рубежа, как ее отбросило назад, на исходную точку. Она не видела путь вперед. Не видела выход. Она не могла дышать, не могла…

– Ара, тише, расслабься, – послышался тихий голос Нии, когда она приблизилась. – У тебя начнется паническая атака.

– Я не смогу… Не смогу… – Арабесса покачала головой, комната начала вращаться, стены надвигались на нее. «Я не смогу. Не смогу выступить на приеме в честь его помолвки. Не смогу смотреть на него с другой. Не смогу держать себя в руках. Нет. Нет».

Арабессе казалось, словно она падает в пропасть, ее ноги дрожали.

Нежная мелодия без слов проникла в ее сознание. Она согревала, точно теплое одеяло в холодный день.

«Тише, – прошептала она дарам, беспокойно скользящим по ее венам. – Почувствуйте умиротворение».

Свет в комнате потускнел, дыхание Арабессы замедлилось, песня продолжала омывать ее, словно теплый летний ветерок.

Моргнув, Арабесса увидела, что теперь сидит в кресле, а Ларкира быстро заканчивает петь заклинание.

– Лучше? – спросила она. Сестра сняла маску, ее тонкие черты были искажены беспокойством.

– Да, – сказала Арабесса, садясь прямее. Она потерла грудь, понимая, что теперь может дышать свободно и ее пульс выровнялся. – Спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Ларкира ободряюще сжала ее руку.

– Ара, – сказала Ния, стоявшая перед ними. Ее маска тоже исчезла, но черная мантия все еще была на месте. – Я хочу, чтобы ты поняла – Зимри не просил ни о чем таком. Это Каттива пожелала заполучить Мусаи и настаивала, что, если Зимри не обратится к королю, она все сделает сама. Какой бы кошмарной и запутанной ни была ситуация, помни, она не знает, кто мы такие. Не понимает, о чем именно просит, а всего лишь хочет похвастаться.

– Ты защищаешь их? – Арабесса нахмурилась. Хотя остаточные эффекты успокаивающего заклинания Ларкиры все еще действовали, она понимала, что несомненно раздражена поведением Нии.

– Я пытаюсь помочь тебе посмотреть на ситуацию с другой стороны. Это всего лишь представление, – объяснила Ния. – Для этого королевства мы не люди, не те, у кого есть чувства и мысли. Мы – творение короля. Его питомцы. Мы делаем то, что нам говорят. Каттива не понимает, что под маскировкой живые люди, ведь именно в это мы хотели заставить всех поверить. Мы – красивые существа со смертоносными способностями, украшение двора, и любой готов на все, лишь бы мы выступили у них на празднике ради развлечения или мести. Безусловно, этот приказ короля кажется подлостью по отношению к нам, но не стоит забывать, что под этой маской скрывается не наш отец. То существо такое же украшение этого королевства, как и мы, он играет роль для подданных, а не принимает решения самостоятельно.

«Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону».

В комнате повисла тишина, Арабесса нахмурилась, осмысливая слова сестры.

– Силы небесные и морские, – обиженно проворчала она, – с каких это пор ты стала рассуждать так разумно, Ния?

На лице Нии красовалась самодовольная усмешка.

– Плавание на борту «Плачущей королевы» – это не только балаган и шутки.

– Хм, – задумчиво протянула Ларкира. – Но в основном так и есть, правда?

– В этом есть свои плюсы, – признала Ния.

– Ну, я не в настроении слушать, какие еще мудрые уроки ты извлекла, – сказала Арабесса, по-прежнему пребывая в растерянности. – Не уверена, что смогу их вынести.

– Как ты сама однажды сказала мне, сестра, – начала Ния, – ты переживешь это так же, как мы переживали все остальное. По одному восходу за раз.

– Ужасный совет, – пробормотала Арабесса, не слишком довольная тем, что теперь ее собственные слова использовали по отношению к ней.

– Тогда я тоже так подумала, – улыбнулась Ния. – Но хочешь узнать, что самое худшее?

– А у меня разве есть выбор?

– Ты была права, – сказала она. – Неприятно это признавать, но ты часто бываешь права, Арабесса. Мы со всем справимся, вместе.

– И, надеюсь, ты веришь, что Зимри тоже очень расстроен, – сказала Ларкира. – Думаю, даже сильнее, чем показал, когда мы разговаривали с ним.

Сердце Арабессы сжалось.

– Как он? – спросила она. – Кроме того, что кажется расстроенным?

Наверное, никогда раньше в их общении не было такого длинного перерыва, и ей казалось, будто она тонула в зыбучих песках. Воздух кончался.

– Он… – начала Ния, похоже, тщательно подбирая слова, что явно было плохим знаком. – Сейчас он сосредоточен на своем клубе.

Арабесса кивнула, почувствовав облегчение.

– Это хорошо.

«У него есть клуб», – напомнила она себе. Возможно, они были не вместе, но он все еще мог сохранить в сердце воспоминания о родителях, о доме.

– К слову о кутеже, – продолжила Ния, – сегодня вечером мы приглашаем тебя развлечься.

– Мы? – поднимая брови, удивилась Ларкира.

– Да, мы, – повторила Ния. – Приближается Угасание Неба, и предстоит посетить множество вечеринок.

– Я не в настроении веселиться, – буркнула Арабесса.

– Именно поэтому тебе и стоит это сделать, – утверждала Ния.

– Меня ждут в Лаклане, – сказала Ларкира, – но, кажется, сейчас роль сестры важнее ужина с Дариусом. Я пошлю ему записку и скажу, чтобы не ждал меня сегодня.

– Я ценю, что ты отказываешься от своих планов, – начала Арабесса, – но в этом нет необходимости. И мне не нравится, что вы считаете, будто должны меня опекать. – Она сложила руки на груди.

– Естественно, тебе это не нравится, – фыркнула Ния. – И все же ты нуждаешься в нас. Поэтому, голубушка, предлагаю тебе надеть свои самые удобные туфли для танцев, ведь сегодня мы идем развлекаться.

Глава 25

В последнее время Зимри жалел о многих своих решениях. Несомненно, к таким можно было отнести и его намерение сопровождать Каттиву и ее спутников, более известных как сегодняшние партнеры по постели, на вечеринку в честь Угасания Неба, которая проходила в одном из возвышающихся сталагмитов Королевства Воров.

Качественные напитки, но по завышенной цене. Прекрасная музыка, но, судя по гостям в масках, навевающая на них скуку. А хуже всего – маленькие комнаты, вдобавок ко всему один уровень соединялся с другим с помощью еще более тесных винтовых лестниц. Здесь явно хотели создать интимную атмосферу, но у Зимри подобное вызвало лишь дискомфорт, поскольку эмоции окружающих давили на него. Он ощущал себя в ловушке.

Похоть, ревность и возбуждение смешивались вместе с вырвавшимися на свободу всплесками магии одаренных. Ощущений было так много, что вскоре Зимри был вынужден отступить на ближайший балкон. Уйдя подальше от вечеринки, он с облегчением вдохнул прохладный воздух скрытого в пещере мира. К счастью, площадка оказалась почти пуста, и именно здесь он нашел единственную приятную деталь сегодняшнего вечера: вид.

Глядя сквозь прорези своей бордовой маски, он любовался великолепием Королевства Воров. Впереди простирались мерцающие просторы, другие жилища были вырублены в уходящих ввысь скалах. Плетение соломенных крыш далеко внизу и разноцветные клубы дыма, поднимающиеся из района Тайн. Неподалеку мелькала сверкающая тропа района Созерцаний. Через все это, словно толстая темная жила, тянулся район Ставок, а вдалеке можно было разглядеть скопление мачт и кораблей, пришвартованных в порту. Еще дальше находился портал-водопад, через который можно было приплыть или отплыть в ту часть моря Обаси, которая не была обозначена на карте.

Взгляд Зимри остановился на устрашающем дворце из оникса в самом центре. Его башни, словно когти, тянулись к усеянному светлячками потолку.

Небо этого мира тускнело, приближалось Угасание Неба: затянутые дымкой звезды скоро должны были погаснуть, а затем возродиться в волне яркого сине-зеленого света. Возрождение Неба.

Мысль об этом явлении принесла Зимри беспокойство. Звезды медленно отсчитывали время до новой жизни, до которой оставалось всего две недели. Женитьба и, наконец, исполнение обещания, данного в детстве родителям. Возвращение их дома.

Но цена. Всегда была цена.

Жить без Арабессы и знать, что она все равно рядом.

Сотрудничать с ее отцом, который всегда беспокоился о своей старшей дочери.

Наблюдать за ее выступлением в роли одной из Мусаи, но никогда больше не искать ее после выступления и не кружиться с ней в водовороте страсти.

Острая боль пронзила грудь Зимри, и он оторвал взгляд от затухающего неба.

Однажды он потерял все и выжил.

И сможет сделать это снова.

Уже делает.

Вкрадчивый голос раздался в его голове:

«Ложь. Ты страдаешь. Прячешься».

Зимри горько усмехнулся.

«А разве в этом королевстве есть те, кто не прячется и не страдает?» – парировал он, а затем оттолкнулся от перил, на которые опирался. Несмотря на то, что Каттива хотела как лучше и старалась помочь ему найти отвлечение, чтобы «добавить немного сладости его кислому настроению», посещение этого места было явной ошибкой.

Однако Зимри резко остановился, знакомый голос привлек его внимание. Волнение возросло, когда на балкон вышла стройная фигура в пышном платье цвета мха с изящными рукавами. Цвет комнаты отразился от ее маски для глаз, украшенной черным жемчугом, когда она ответила двум своим спутницам:

– Не волнуйтесь, отсюда мне не сбежать, – сухо сказала она. – Пусть я мечтаю об этом, но у меня нет крыльев, чтобы улететь и найти компанию поприятнее этой. Я всего лишь хочу немного подышать воздухом, так что перестаньте суетиться, я скоро вернусь.

Стоило девушке повернуться, как их с Зимри взгляды встретились, и она замерла.

Зимри ощутил, как его накрыла волна тепла.

Словно некая сила заставила его отшатнуться, а затем устремиться вперед.

«Музыка нашего сердца», – тоскливо протянули его дары.

Пусть ее лицо было скрыто, полумаска переходила в плетеный головной убор, закрывающий волосы, Зимри узнал бы этот голос в темноте, разглядел бы эти голубые глаза даже среди бескрайнего моря. Арабесса Бассетт оставила неизгладимый след в его душе, и ничто в Адилоре не могло скрыть этого факта, даже отчаянная ложь, за которой он пытался спрятаться.

Похоже, ее постигла та же участь, поскольку она, не отрываясь, смотрела на него, пока волны ее горя, страданий, паники и самый сладкий, но самый ядовитый для его решимости – аромат тоски наполняли его легкие при вдохе.

Магия хотела вырваться на свободу и полететь к ней. Она молила его коснуться Арабессы. «Притяни ее ближе. Мелодия нашей души, – снова взмолились дары. – Мы хотим почувствовать ее».

«Тихо!» – приказал он, сжимая кулаки.

Арабесса первой отвела глаза, ее эмоции устремились прочь, когда она посмотрела на другие пары на балконе. Она просчитывала риски, всегда руководствуясь чувством долга и благопристойностью. Это одновременно раздражало Зимри и вызывало у него зависть.

Она очень легко разделяла ответственность и эмоции.

«За исключением тех случаев, когда не может сдерживать, – снова прозвучал голос внутри него, – свои чувства к тебе, свое опустошение».

«Наше опустошение», – хотелось закричать Зимри.

Она легко могла бы избежать разрыва, ответив ему «да».

«Конечно, она отказала тебе, узнав, что ты можешь осуществить свою давнюю мечту. – Слова Нии, сказанные в «Макабрисе», всплыли в его памяти. – Естественно, она отошла в сторону, чтобы не стать препятствием на твоем пути».

Препятствием. Будь проклято ее благородство и самоотверженность, которую она проявляла по отношению к тем, кого любила.

Неприятно было признавать, но сестры оказались правы.

С того самого утра на террасе Зимри снова и снова вспоминал их с Арабессой разговор, пытаясь понять случившееся, словно разгадывая непосильную загадку. Было ли ошибкой говорить ей обо всем? Стоило ли держать в тайне предложение Каттивы? Но как иначе он мог объяснить, почему именно в тот же день она должна была взять на себя обязательство выйти за него замуж? Зачем было торопить события, когда она наверняка узнала бы об этом позже? И пришла бы в ярость. Но он с радостью принял бы эту ярость вместо отказа.

«Она бы все отменила, – кольнула его изнутри насмешка. – Она бы никогда не пошла до конца, если бы узнала, что ты солгал. Если бы выяснила, от чего ты отказываешься. Ты бы остался без возлюбленной и без «Макабриса». У тебя бы ничего не осталось».

Ничего.

Забавно, но отчасти ему теперь казалось именно так – что у него ничего нет.

Арабесса прошла мимо него в самый дальний конец балкона: место для тихих бесед.

Магия Зимри задрожала от беспокойства и воодушевления, смеси противоречивых эмоций. Он взглянул на шумевшую внутри вечеринку, затем на выход, но, конечно же, в конце концов последовал за ней.

Когда он подошел к Арабессе, знакомый аромат окутал его – своего рода сладкая пытка. Он сжал перила балкона, когда они оба посмотрели на королевство.

Мучительно долго никто из них не произносил ни слова, но они стояли близко, всегда очень близко.

– Не ожидала увидеть тебя здесь сегодня вечером, – сказала Арабесса в качестве приветствия или, возможно, в качестве оправдания. – Я бы не пришла, если бы знала, что найду тебя здесь.

– Как и я, – парировал он.

– Да. – Она усмехнулась, и он ухватился за этот звук, устремившись к нему, как цветок, тянущийся из тени к солнцу. – Я бы определенно не выбрала эту вечеринку. Меня сюда притащили сестры.

– Тогда у нас больше общего, поскольку мне угрожали чуть ли не смертью, если я не последую за Каттивой на сегодняшнее мероприятие.

Атмосфера вдруг изменилась, и между ними повисла гнетущая тишина, словно тяжелая дверь захлопнулась и отрезала все звуки.

Зимри сдержал ругательство. Он не хотел так быстро очутиться в подобной ситуации.

Он вообще не хотел всего этого.

Арабесса взглянула на него, и он почувствовал, какое спокойствие дарит ему ее взгляд.

«Домой. – Магия закружилась в его венах. – Мы хотим вернуться домой».

– Прошу прощения, – начала Арабесса. – Полагаю, тебя стоит поздравить с помолвкой.

Буря негодования поднялась внутри него.

– Не надо. – Он покачал головой. – Не веди себя так.

– Как так?

– Как будто мы всего лишь знакомые, которые обмениваются любезностями, – сказал Зимри. – Несмотря на случившееся между нами, я все еще знаю тебя. А ты меня. Притворяться, будто это не так, значит насмехаться над тем, что у нас было.

Было.

А не есть.

Сорвавшееся с языка слово ранило, подобно вонзившемуся в сердце клинку.

Давление лишь усилилось, когда от Арабессы повеяло печалью, ароматом прокисших фруктов.

– Ты прав, – тихо ответила она. – Но я счастлива, что ты сможешь вернуть себе то, что всегда было твоим.

По какой-то причине Зимри разозлился еще сильнее.

– А ты? – спросил он. – Ты счастлива?

На этот раз ему не нужно было вдыхать аромат ее эмоций, чтобы понять: о счастье не могло быть и речи.

– Если таким будет характер нашего разговора, – процедила она, – то я, пожалуй, удалюсь.

Пробормотав проклятие, Зимри схватил ее за руку, останавливая.

– Подожди.

Оба посмотрели туда, где он сжимал ее руку, ведь впервые за долгое время они коснулись друг друга. Зимри гадал, чувствовала ли она исходящий от него жар. Хотела ли, чтобы он провел пальцами по ее плечу и спине, как желал он сам.

Зимри убрал руку.

– Прости, – сказал он. – Просто… это, – он указал на пространство между ними, – дается мне нелегко.

– Мне тоже, – призналась Арабесса, и это признание подарило кратковременное облегчение. – Но время от времени нам придется общаться, и если мы не сможем, по крайней мере, быть вежливыми, несмотря на наше прошлое, – она многозначительно посмотрела на него, – могу тебя заверить, у нас не будет будущего.

– А ты хочешь этого? – не задумываясь выпалил он. – Будущего со мной?

И снова воцарилась мучительная тишина.

– Я хочу… – начала она, но потом прикусила губу, явно не зная, что сказать.

Риски. Расчет. Обязанности.

«Не сейчас, Арабесса, – хотелось сказать ему. – Не со мной. Пожалуйста, говори прямо». Но, естественно, он понимал, почему она молчит, почему сдерживается. Ведь он тоже сдерживался.

Тем не менее Зимри понял, что настаивает на ответе, спрашивая:

– Чего ты хочешь?

Тогда Арабесса отвела взгляд и посмотрела в сторону королевства, затем сделала глубокий вдох.

– Я хочу иметь возможность сохранить что-то из нашего детства. Из моей… любви к тебе, – выпалила она слова, которые одновременно ранили и успокаивали. – Хочу, чтобы воспоминания о наших отношениях остались светлыми, ведь даже если между нами больше никогда ничего не будет, – она посмотрела на разделявшее их расстояние, – я всегда буду знать, что когда-то нас связывало нечто прекрасное. – Сердце Зимри разрывалось от боли, пока он слушал.

– Но, пожалуй, сильнее всего, – продолжала Арабесса, – я хочу иметь возможность сыграть на приеме в честь твоей помолвки и никого не убить.

Зимри увидел в ее глазах отчаяние и боль, причиняемые этой правдой. Ее признание. Страх. Он почувствовал его в воздухе.

Из-за этого осколки его сердца превратились в пыль. Она узнала, о чем он просил их короля. Ее отца. О чем он не желал просить, но все же попросил.

– Ара, – тихо начал Зимри, произнося ее имя так, чтобы услышала лишь она. – Ты должна знать, что это просьба Каттивы. Я бы никогда…

– Да, – перебила она. – Я знаю. Сестры рассказали, что говорили с тобой. Я не обрадовалась, что… мне поручили это задание, но я понимаю цель этого представления.

«Время от времени мы должны играть роль». Они жили в мире масок, скрываемых личностей, игры характеров и обязанностей.

Зимри не был ее бывшим любовником; он был Коллектором. И она была не возлюбленной его детства; Арабесса являлась неуловимой участницей трио Мусаи. Он создавал развлечения, ей было суждено развлекать.

Именно так считала Каттива. Этого ожидали их гости.

Что они будут продолжать изображать то, что должны, ведь так нужно.

Необходимо скрывать личности, играть свои роли.

Все это и послужило причиной согласия Долиона. Встреча, на которой они обсуждали этот вопрос, получилась напряженной. Они разговаривали без масок в кабинете графа в Джабари. Зимри не хотелось признавать, но он слишком боялся задавать этот вопрос в тронном зале, адресовать его уже Королю Воров.

Невозможно было предугадать, как поведет себя существо, находящееся под воздействием древней магии, а Зимри все же дорожил своей жизнью.

После того, как Зимри рассказал о своем затруднительном положении: просьбе Каттивы, ее упорстве, как выглядит в этой ситуации он, Коллектор, известный приближенный короля, который не в состоянии сделать такой подарок своей будущей жене, Долион долго молчал.

В те минуты возраст и усталость наставника стали заметны по морщинам между его бровей и тому, как поникли его плечи. Зимри боялся, что это новое бремя может доконать его, но, в конце концов, наставник кивнул. Он сказал Зимри, что тоже сожалеет о подобной ситуации, но такого рода затруднения, как правило, разрешаются сами собой. «Испытания в Адилоре выпадают не просто так, – сказал Долион. – А для того, чтобы чему-то научиться. Будем надеяться, мы извлечем из этого уроки».

Зимри ушел, чувствуя себя гораздо хуже, чем когда пришел.

Арабесса будет вынуждена играть на приеме в честь его помолвки, а он должен присутствовать там. Аплодировать. Улыбаться.

Его желудок снова скрутило от ужаса. Кошмар воплотился в жизнь. Он и представить не мог, как Арабесса восприняла такой приказ от отца, своего короля.

– Так ты не злишься на меня за такую просьбу? – спросил он.

Она улыбнулась ему, грустно поджав губы.

– А ты на меня?

Вопрос заставил Зимри отпрянуть. Запаниковав, он пытался понять, какие эмоции испытывает к этой молодой женщине. Конечно, он был зол, но на нее ли? Или на ситуацию? Их судьбу? Если бы она спросила его об этом неделю назад, он бы ответил «да». Но теперь…

«Когда она узнала, что ты наконец-то сможешь заполучить «Макабрис», она поняла, что не может помешать этому. Даже если бы это означало потерять тебя».

Силы небесные и морские, ему не нравилось, что он понимал это. И знал, что мог бы сделать то же самое для Арабессы, если бы они поменялись местами.

– Я не сержусь на тебя, – в итоге сказал он, ощутив исходящее от нее облегчение. – Я все еще не согласен с твоим решением, но теперь понимаю, почему ты отказала мне.

Арабесса кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Но я скажу тебе вот что. – Зимри шагнул ближе, подходя к ней почти вплотную. – Если бы существовал способ убедить тебя сказать «да», я бы нашел его.

Ему не стоило говорить этого, не надо было признаваться, что он по-прежнему жаждет ее. Но близость Арабессы разрушала его контроль. Она отчаянно старалась сохранить самообладание, и он очень хотел облегчить ее бремя, дать ей возможность свободно выражать эмоции. Когда они оставались наедине, когда он чувствовал тепло ее тела, единственным навязчивым желанием было прикоснуться к ней. Особенно, когда при его словах Арабесса испытала волнение. В ее глазах вспыхнуло желание, заставив пошевелиться надежду в его израненном сердце.

Надежда… такое детское чувство.

И, несмотря на здравый смысл, Зимри цеплялся за него.

– Если бы существовала возможность согласиться на твое предложение, – тихо и решительно ответила Арабесса, – я бы искала ее вместе с тобой.

Агония лишь усилилась, Зимри охватило желание обнять ее. Поцеловать эти строгие губы. Сжать ее в объятиях и попытаться найти ответ. Доказать, что они отыщут его вместе, ведь разве они не могут обрести все, чего желают? Возможно, не сразу, а по частям, как они наслаждались друг другом раньше.

– Ара, – вздохнул он, имя прозвучало как мольба. Довольно сдерживаться.

Зимри готов был принять все, что она могла бы ему дать. Он жаждал прижаться к ней, испытать временное облегчение, когда их тела покроются потом от силы страсти. Он нуждался в ней. Любил ее. Он…

– Вот ты где, – послышался за спиной знакомый хриплый голос.

Холодная реальность вторгалась в момент, Арабесса сделала шаг в сторону, оба обернулись и увидели Каттиву Волкову, которая с любопытством смотрела на них из-под маски.

– Вижу, ты нашел компанию на сегодняшний вечер, Коллектор, – прощебетала она, проходя вперед. – И очень красивую. – Она окинула Арабессу взглядом и, судя по всему, осталась довольна увиденным.

Зимри уловил вспышку злости со стороны Арабессы и заметил, как она сжала руки в кулаки, без сомнения сдерживаясь, чтобы не достать один из спрятанных клинков или флейту.

«Дело плохо», – подумал Зимри. Он никогда не предполагал, что девушка, которую он до сих пор любил, и его будущая жена встретятся.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросил он Каттиву, надеясь поторопить ее.

– О, дорогой, – начала Каттива, округлив глаза. – Вижу, я прервала вас совсем не вовремя.

– А разве можно прервать кого-то в подходящее время? – спросила Арабесса и, несмотря на тон, изобразила улыбку.

Каттива принялась изучать ее с еще большим интересом.

– Какая прелестная грубость, – начала она. – Мне нравится, когда меня отчитывают. Коллектор, ты должен пригласить свою подругу присоединиться к нашей вечеринке. Этим вечером ты едва ли удостоил нас своим присутствием, поэтому я и пришла за тобой. Если тебя отвлекла твоя спутница, приводи ее. Она прекрасно впишется в сегодняшнюю компанию.

Зимри уловил еще одну вспышку ярости, напряжение нарастало. Но если Каттива и заметила реакцию Арабессы, то не подала виду. Лишь похотливо усмехнулась. «Силы Забвения, – подумал Зимри. – Неужели ситуация может стать еще хуже?»

Он хотел, чтобы Каттива ушла. Хотел развернуть Арабессу лицом к себе и сказать, что сегодня вечером не будет никаких удовольствий, по крайней мере, что касается его и какой-то незнакомки. Безусловно, он не был обязан что-либо объяснять ей, ведь они расстались. Он просто хотел вернуться в тот момент, когда она смотрела на него с желанием, так, будто отчаянно нуждалась в нем.

К чему бы это могло привести?

Зимри неистово хотел выяснить.

– Хотя я ценю вашу щедрость, – обманчиво ровным тоном сказала Арабесса Каттиве, – меня ждет собственная вечеринка. Что касается удовольствий, боюсь, то, чего я желаю, мне больше недоступно.

Зимри перевел на нее взгляд, магия гудела, пульс участился.

«То, чего я желаю, мне больше недоступно».

Арабесса желала его.

Ее открытое признание наполнило его чем-то опасным: решимостью.

– Если ваше удовольствие имеет отношение к джентльмену рядом с вами, – ответила Каттива, быстро поняв, о чем речь, – могу вас заверить, дорогая, что он очень даже доступен.

Арабесса наклонила голову, явно недоумевая.

– Разве вы не выходите замуж за этого джентльмена?

– Я вижу, вы знаете, кто я. – Глаза Каттивы радостно блеснули. – Какая прелесть.

– Все знают ту, что носит волков, – заметила Арабесса.

Каттива ухмыльнулась при упоминании ее татуировок.

– А кто вы?

– Это неважно.

– Если вы привлекли внимание неуловимого Коллектора, я бы сказала, что вы очень важная особа.

– А когда мне дадут право голоса? – спросил Зимри, которому надоел этот диалог. Он хотел, чтобы Каттива ушла.

– Мы всегда рады послушать тебя, – начала Каттива, – например, можешь предложить красавице присоединиться к нам. Чем больше народу, тем веселее, но ведь ты уже знаешь об этом, Коллектор. – Она одарила его лукавой улыбкой, подразумевая ночь, когда он увидел ее на пике наслаждения. Однако другие могли бы истолковать все совершенно иначе.

От Арабессы повеяло ревностью, терпкий, пряный аромат, и, возможно, это было неправильно со стороны Зимри, но он наслаждался подобной реакцией.

Значит, она по-прежнему желала его, и ей не нравилось, что он может проводить время с кем-то другим.

«Мы все еще можем быть вместе», – хотелось сказать ему. Как уже упоминала Каттива, их с Зимри брак был построен на договоренности, и только дела имели значение. Всего лишь выгодное соглашение для них обоих. Но совсем другое дело убедить в этом Арабессу.

– Каттива Волкова! – послышался громкий голос с порога балкона.

Зимри обернулся и увидел, что к ним направляется фигура в темном плаще, скрытые маской глаза были прикованы к Каттиве.

– Да? – откликнулась она.

– Это за хозяев «Макабриса». – И пришедший извлек из-под одежды зазубренный кинжал.

Зимри бросился вперед, дабы отразить атаку, но Арабесса оказалась быстрой, словно щелчок кнута. Она выскочила перед Каттивой, размахивая своим клинком, который до этого был спрятан под лифом. Двигаясь с врожденной грацией, она наклонилась, нанесла удар и вернулась в исходное положение.

Нападавший застонал от боли и, держась за кровоточащие руки, упал на колени, его нож теперь валялся на полу. Арабесса оттолкнула оружие в сторону.

Каттива упала в объятия Зимри и вцепилась в рукава его костюма. Волна страха и шока хлынула на него.

– Нет! – кричал нападавший, ползая по полу и размазывая кровь. – Они забрали у меня все! Все! Я должен отплатить! – Несмотря на ранение, он бросился на Каттиву, но Арабесса перевернула кинжал и ударила мужчину рукоятью по затылку. Потеряв сознание, нападавший рухнул на пол.

– Силы небесные и морские, – выдохнула Каттива, еще теснее прижимаясь к Зимри.

– Все в порядке? – спросил он, крепко обнимая ее.

Она с трудом кивнула.

Послышалось аханье и крики, гости высыпали на балкон, желая узнать причину шума.

Зимри посмотрел на Арабессу, но она уже устремлялась прочь, растворяясь в толпе.

Ему очень хотелось последовать за ней.

Но он остался на месте, поскольку не мог себе этого позволить.

Арабесса исчезла быстрее, чем появилась.

А Зимри остался стоять на балконе с невестой на руках.

Глава 26

– Уверен, ты не настолько удивлена случившимся, – угрюмо сказал Жад своей дочери, которая, свернувшись калачиком, лежала на диване под толстым одеялом, а ее мать сидела рядом. Зимри уже начал жалеть о своем решении немедленно сообщить Волкову о нападении. Теперь они собрались в недавно отремонтированных апартаментах Каттивы. – Какой это по счету случай? – спросил Жад.

– Пятый, – сказала Алена, укоризненно посмотрев на Каттиву.

– Итак, пятое нападение менее чем за два года, – указал Волков, его кожаная маска отражала оранжевый отблеск ближайшего камина. – А ты уже распустила нюни.

– Я не распустила нюни, – нахмурилась Каттива. – Я просто…

– Что? – переспросил ее отец. – Гадаешь, в чем причина?

– Причина в нас, – сказал Зимри, которого все еще мучило чувство вины. – И в «Макабрисе». Скорее всего, напав на Каттиву, он пытался отомстить за долг, который я потребовал. Мне еще предстоит узнать личность нападавшего, но я договорюсь об этом с королем.

Дозорные короля доставили преступника в подземелья под дворцом. К воровству в королевстве относились достаточно терпимо, а вот убийство и попытка убийства всегда влекли за собой более серьезные меры.

– Уж постарайся, – фыркнул Жад. – Но дело не в «Макабрисе». Если бы Каттива не заявляла так громко о том, кто она, не подвергла бы наш клуб такой опасности.

Клуб, не дочь.

Зимри был готов вот-вот взорваться.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – требовательно спросил Жад у Каттивы. Она опустила голову и смотрела на свои лежащие на коленях руки. – Всегда дерзкая и самоуверенная, но стоит тебе столкнуться с последствиями своего поведения, как у тебя сразу пропадает дар речи.

– Уверен, твои крики делу не помогут, – напомнил Зимри. Он облокотился на каминную полку, но был не прочь занять пост рядом с Каттивой.

Жад бросил на него пристальный взгляд.

– Ты еще не женился, Коллектор, и не тебе решать, как мне отчитывать свою дочь. И даже после свадьбы существуют определенные вопросы, которыми должен заниматься только отец.

– Например, ругать дочь за то, что ее чуть не убили? – Тон Зимри сочился отвращением.

– В пятый раз.

– Черт возьми, количество попыток не имеет значения, – ответил Зимри. – Любому страшно стать мишенью вне зависимости от количества попыток.

– На ней нет ни царапины. – Жад беспечно махнул рукой. – Кроме того, нападавший сидит в подземельях. Этого более чем достаточно для моего спокойствия.

– Ну раз этого для тебя достаточно…

– Коллектор, – вышел из себя Жад. – Разве ты сам не видишь, насколько это глупо?! Чего она ожидает, выставляя напоказ свои татуировки, непонятно с кем развлекаясь по ночам? Неужели обязательно быть настолько безрассудной? – Он пристально посмотрел на свою дочь. – Возможно, нападения связаны с «Макабрисом», но как насчет последнего? Не мешало бы хорошенько подумать, прежде чем спать с замужними. Вступая в связь с тем, кто уже несвободен, стоит, по крайней мере, проявить осмотрительность.

– Ты прав, отец, – сказала Каттива, ее голос был острее клинка. – В следующий раз я обязательно прослежу, как ты разбираешься со своими многочисленными спутницами.

– Каттива! – одернула ее мать.

– А? Ты разве не согласна со мной, мама? – Она бросила сердитый взгляд на Алену. – Скажи, проблема в том, что отец, как и я, любит разнообразие, или в том, что я посмела сказать об этом вслух?

Лицо и шея Алены покрылись красными пятнами.

– Что на тебя сегодня нашло?

– Возможно, когда тебя чуть не закололи, а потом еще и накричали, трудно оставаться приятным собеседником.

– Нам совсем не нравится ругать тебя, – заверил ее отец.

«Неужели?» – хотелось парировать Зимри, но он держал язык за зубами.

– Мы просто не понимаем, зачем так явно сообщать всем в королевстве о том, кто ты есть, – продолжил Жад. – Особенно, когда ты имеешь отношение к такому Воровскому дому, как наш, партнеру самого эксклюзивного клуба в королевстве. Конечно, здесь есть места, где можно выделяться, но есть и те, где мы должны сливаться с толпой. Силы моря Обаси, Катт, ты ведь родилась здесь и должна осознавать риск, которому подвергаешь себя, а также возможные последствия.

– И ведь твой отец прав, – согласилась Алена. – Зачем тебе вообще понадобились эти отвратительные татуировки? Мы ведь советовали не делать их.

– Может, именно из-за того, что вы отговаривали, я их и сделала, – огрызнулась Каттива.

– Идиотка, – прошипел Жад. – Дурочка, которая однажды поплатится за собственную глупость. Мы с матерью не сможем защищать тебя вечно. Само королевство скрыто от большей части Адилора, разве ты не понимаешь, что и тебе стоит оберегать свою личность?

– Так я и делаю! – крикнула Каттива, казалось, этой вспышкой гнева она напугала даже саму себя. Больше она не выглядела довольным жизнью, безразличным ко всему созданием. – Я скрываю то, чего вы всегда стыдились. То, что делает вашу идеальную дочь не такой уж идеальной. По крайней мере, радуйтесь, что я не делюсь этим с королевством!

– Ты сама сотворила это с собой, – ответил ее отец.

– Жад! – вскрикнула Алена, ее скрытые маской глаза расширились. Судя по всему, ее муж зашел слишком далеко.

Комнату наполнили различные эмоции: резкий аромат шока, острый запах ярости и сладковатый – свидетельство печали.

И Зимри понятия не имел, кому именно принадлежит то или иное чувство, может, они все вместе испытывали эти эмоции.

– Думаю, вам обоим пора, – сказала Каттива ледяным тоном.

Жад выпятил грудь, словно собирая последние остатки решимости.

– Ты знаешь, что у нашего разочарования есть основания.

Каттива лишь продолжала молча смотреть в сторону.

– Отлично, – вздернув подбородок, ответил Жад. – Алена. – И протянул руку своей жене.

Та неуверенно посмотрела на дочь, но Каттива не удостоила ее взглядом.

Устало вздохнув, Алена встала, проигнорировала руку мужа, но все равно пошла рядом с ним.

Когда они ушли, в комнате повисла тишина, слышался лишь треск камина. Зимри увидел, что Каттива уставилась на ничем не примечательный участок ковра, на сложное плетение расходящегося по нему узора.

Зимри впервые посетил ее апартаменты и, к своему удивлению, обнаружил, насколько безупречно они оформлены. Высокие потолки, обои с красивым узором, декорированные золотом и серебром аксессуары, а еще предметы искусства. В комнате, которую они занимали, было тепло и уютно, мебель оказалась не только модной, но и удобной. Интересная возможность заглянуть в душу Каттивы, девушки, которую он знал много лет, но с которой до недавнего времени никогда не общался по-настоящему.

Зимри оттолкнулся от камина и сел рядом с ней.

Хотя он и не одобрял методы, которые Алена и Жад выбрали для проявления заботы о дочери, они были правы насчет опасностей, встречавшихся в этом королевстве. Существовало много причин, по которым большинство жителей скрывали свои лица за масками, как и он сам. Угроза смерти была лишь одной из них, их жизни за пределами этого скрытого в пещере мира – другой. А те немногие, кто решался ходить в королевстве без маскировки, поступали так лишь потому, что сами были опаснее любой имеющейся здесь угрозы.

Но Каттива… судя по тому, чему Зимри стал свидетелем сегодня вечером, она не была бойцом. Не могла защитить себя. С ее стороны было действительно глупо так смело демонстрировать свои довольно узнаваемые татуировки, как это делала она. Одна из придворных, член Воровского дома, дочь совладельца «Макабриса» – она могла бы стать разменной монетой.

– Я не знала, что она замужем. – Услышав слова Каттивы, Зимри взглянул на нее. – Я о том нападении, о котором упоминал отец. Обычно я не обсуждаю такие вещи со своими спутниками.

– А может быть, стоит? – предложил Зимри.

Она покачала головой.

– Не мне судить о поступках других. Если они ищут удовольствие вне дома, вполне вероятно, таков уговор. Мы с тобой, само собой, все обсудим заранее. Да и в любом случае, всегда можно соврать.

– Верно.

И опять тишина.

– Почему ты продолжаешь открыто демонстрировать татуировки, если они становились причиной нападений? – спросил Зимри.

– Я не стыжусь своих рисунков и не желаю скрывать их.

– Разве я говорил что-то о стыде?

Его вопрос вызвал у Каттивы вспышку раздражения, но не ясно, по отношению к кому именно – к себе или к нему.

– Почему я должна скрывать свою личность? – спросила она.

– Это Королевство Воров, – напомнил Зимри, понимая, что говорит, как ее отец. – Здесь все скрывают свои личности именно из-за того, что могло случиться сегодня с тобой.

Она сделала глубокий вдох, пламя костра отразилось от блестящей черной маски.

– Всю жизнь мне говорили, как жить, – пожаловалась Каттива. – Как себя вести, как действовать. Что за дверью меня поджидает опасность, но никогда не учили, как самой вселять страх. Меня воспитали так, чтобы я удачно вышла замуж и все. И тогда я решила, раз меня ждет такая судьба, я сделаю все, чтобы жить иначе. Я не желала скрываться, следовать правилам. Я – создание этого королевства и хочу насладиться этим по полной и во всех смыслах.

– Тогда зачем вообще носить маску? – возразил Зимри.

Карие глаза Каттивы, полные сомнений и беспечности, встретились с его собственными. Она потянулась к маске, собираясь снять ее.

– Что ты делаешь? – Зимри коснулся ее руки, останавливая, его собственный пульс участился.

– Я доверяю тебе, – уверенно сказала она.

– Не стоит, – посоветовал он, все еще удерживая ее запястье.

На лице Каттивы отразилось упрямство.

– Значит, мы поженимся и никогда не увидим лица друг друга?

Моргнув, Зимри понял, что никогда не задумывался об этом. Для него причиной их союза стал лишь клуб, он никогда не размышлял об их отношениях и общении, о чем-то помимо причины, побудившей его заключить этот союз.

– Я не готов показаться тебе сегодня, – признался он.

– Все нормально. – Каттива вырвалась из его хватки. – Но мне надоело скрывать то, что ты все равно увидишь. То, что является частью меня. Ты должен знать, на ком женишься. – Раздался тихий щелчок, и маска упала с ее лица.

Зимри взглянул на лицо, которое оказалось гораздо моложе, чем он предполагал: большие глаза, которые сочетались с полными губами. Но дольше всего его взгляд задержался на сморщенной, изуродованной полоске плоти, которая проходила вдоль скулы под правым глазом и через переносицу. Шрам от сильного ожога.

– Мне было одиннадцать, – сказала Каттива, точно зная, на что смотрит Зимри, о чем хочет спросить. «Как это произошло?» – Возможно, тогда начался мой бунт против родителей. – Она нежно улыбнулась, словно теперь все это было забавным воспоминанием. – Каттива, если продолжишь играть с огнем, обожжешься, – сказала она, подражая голосу отца. – Если бы каждый раз, когда в юности, совершая незначительный проступок и слыша эти слова, я получала серебряную монету…

Она покачала головой.

– Но, похоже, никакие предупреждения на меня не подействовали. Я решила поверить отцу на слово. Играла с огнем, в конце концов немного перестаралась, и… – Каттива указала на свое лицо, – теперь мне осталось постоянное напоминание о последствиях моих глупых поступков. Думаю, родители надеялись, что после этого я успокоюсь, стану послушной, но нет, я лишь сильнее захотела доказать, что могу справиться с последствиями своих действий. Предпочитаю страдать от собственных опрометчивых выборов, чем от чужих решений.

Слова ударили Зимри в грудь.

«Предпочитаю страдать от собственных опрометчивых выборов, чем от чужих решений».

Он понял, что многие страдания, выпавшие на его долю, возникли из-за решений других людей.

Страстное желание родителей создать «Макабрис», передать клуб ему – именно по этой причине он поставил цель вернуть его себе. Само собой, клуб был дорог Зимри, ведь напоминал о матери и отце, с которыми он провел слишком мало времени. «Макабрис» был наследием его семьи, их детищем, но слишком часто время, проведенное Зимри в «Макабрисе», было омрачено угрозой неудачи. Шквал исходивших от гостей эмоций душил его. Зимри лучше думалось в небольших помещениях, его дар позволял легче улавливать чувства и выведывать секреты, когда рядом присутствовало меньше народу.

А Арабесса и ее решение расстаться. Она отказалась от него – от них – ради того, чтобы он женился на другой, и все потому, что считала, так нужно, будто она лучше него знает, о чем он может пожалеть.

Волна ярости снова захлестнула Зимри.

Несмотря на то что Каттива порой могла вести себя глупо, он завидовал ее решимости жить так, как ей хочется.

– Но я понимаю, что мне всегда придется жить с этим уродством.

Слова Каттивы вывели Зимри из задумчивости и вернули в настоящее, в ее апартаменты.

Она теребила уголок одеяла, свет от огня осветил ее шрам, когда она посмотрела на Зимри.

– И, полагаю, после того, как мы поженимся, тебе придется время от времени смотреть на это уродство.

– Здесь нет никакого уродства, – ответил Зимри.

– Шрам лишил меня совершенства, – нахмурилась Каттива, – о котором мать любила напоминать мне, когда я была моложе.

– Твоя мать идиотка, – сказал Зимри.

Каттива издала изумленный смешок.

– Коллектор, я восхищена твоей откровенностью.

– Дело не в откровенности, а в фактах, совершенства не существует.

– Говорит человек, который наверняка сам является образцом совершенства.

– Вряд ли. – Он покачал головой. – И даже если мою кожу не покрывают шрамы, мы оба знаем, что внешность – иллюзия, особенно в этом королевстве. Те, кого большинство считает уродливыми, чаще всего обладают прекрасной душой, а красавцы – мерзкой. Совершенство – это вымысел. Оно подобно времени: его невозможно удержать, и только глупцы будут впустую тратить песчинки на попытки.

Каттива окинула его оценивающим взглядом.

– А я-то думала, твое главное преимущество – внешний вид, – призналась она. – Кто бы мог подумать, что Коллектор настолько умен?

Зимри довольно хмыкнул.

– Не знаю, как насчет мудрости, но знаю, что Каттива Волкова, создание, которое стремится быть непохожим на других, скрывает ото всех свою самую прекрасную отличительную черту. – Он сжал ее руку.

На ее бледных щеках появился румянец, воздух наполнился легким ароматом радости.

– Вот это да, – сказала Каттива. – Будь осторожен с такими словами, Коллектор, иначе так ты можешь убедить меня изменить планы и все-таки переспать с тобой.

Зимри искренне рассмеялся, звук согрел его, ослабил напряжение в плечах.

Он уже очень давно не смеялся так открыто.

– Какой приятный звук, – заметила Каттива. – Тебе стоит почаще смеяться.

– Не сомневаюсь, пока ты будешь поблизости, так и случится. – Он убрал руку.

Они обменялись улыбками, и Зимри понял, как приятно сидеть вот так, с другом. Чего он не делал уже очень давно. Дом Бассеттов всегда был для него своего рода убежищем, местом, где можно было посмеяться, расслабиться и хорошо провести время. Но в последние пару недель его вторая семья не позволяла ему сделать такого рода передышку.

– К слову о тех, кто рядом, – сказала Каттива, – я хотела бы поблагодарить твою подругу за помощь сегодня вечером.

Легкость, царившая в сердце Зимри, быстро улетучилась.

– Она не подруга.

– Нет? – Каттива наклонила голову, с любопытством глядя на него. – А мне показалось, вас определенно связывают дружеские отношения.

Зимри молчал.

– Ах! – Она понимающе кивнула. – Значит, больше, чем друзья.

– Возможно, когда-то были. – Зимри точно не знал, почему признался в этом. Может, потому что чувствовал – он обязан быть честным с ней, учитывая, что эта девушка показала ему свое лицо и была весьма откровенна.

– И ты хочешь, чтобы так было и дальше? – спросила Каттива.

– Похоже, мои желания не имеют значения. – Горечь в его тоне была более чем очевидна.

– Коллектор, – прищурившись, продолжила Каттива. – Влияет ли наш союз на твое счастье?

Застигнутый врасплох таким вопросом, он моргнул.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, как я уже упоминала, в последнее время ты ходишь ужасно угрюмый, и, хотя ты всегда был достаточно суров с моей семьей, сейчас кажешься более сердитым.

– Сердитым? – обиженно повторил он.

– Возможно, у меня и нет твоих даров, но я все равно довольно хорошо умею читать людей. Так что да, сердитым.

– В таком случае, полагаю, тебе противно мое общество.

Каттива ухмыльнулась, от этого выражения шрам на ее щеке сморщился.

– Твоя компания для меня предпочтительнее остальных.

– Тогда у меня возникают сомнения относительно твоего вкуса. – Зимри окинул ее взглядом. – Ибо жалость, несомненно, скучна и утомительна.

– Можем поспорить на эту тему позже. – Она махнула рукой. – А сейчас я бы хотела, чтобы ты ответил на мой предыдущий вопрос. Женитьба на мне больше не подходит тебе?

Вопрос был простым, но почему-то пульс Зимри участился, магия беспокойно зашевелилась. Сейчас был тот самый момент, когда он мог изменить путь, по которому двигался, но что бы дало ему это решение? Что он получил бы в итоге?

Арабесса по-прежнему твердо стояла на своем. Возможность получить больше акций «Макабриса» все еще была связана с девушкой, сидевшей рядом.

Ответ казался вполне очевидным, он позволил бы сохранить детище родителей, но все равно казался неправильным, когда слетал с губ Зимри:

– Ничего не изменилось.

Казалось, Каттива обдумывала его ответ так, словно смаковала вино, размышляя, подходящий ли у него вкус.

– Уверен? – уточнила она.

– В память о моих родителях «Макабрис» должен вернуться к Д’Энье.

Она медленно кивнула.

– Да, я понимаю, память о родителях важна. Но как насчет тебя, Коллектор? Чего хочешь ты сам?

«Чего хочу я сам?»

Зимри сжал руки в кулаки. Именно этого. Именно это и было ему нужно… ведь так?

– Ничего не изменилось, – повторил он, на этот раз тверже.

– Что ж, хорошо, – ответила она, похоже, поверив ему.

– А как насчет тебя самой? – спросил он.

В ответ на это Каттива рассмеялась.

– Странно, но с каждым днем я все яснее понимаю, что приняла правильное решение. Именно поэтому, хоть твоя подруга тебе и не подруга, я хотела бы поблагодарить ее за то, что она остановила нападавшего.

Сегодняшнее поведение Арабессы удивило его. То, как быстро она встала перед Каттивой. Даже быстрее, чем он, хотя ее явно раздражало присутствие Каттивы и она ревновала. Благородство и желание защитить, поступить по совести все еще довлело над Арабессой, даже если в конечном итоге поступок не сулил ей никакой выгоды. Арабесса всегда ставила важность чужой жизни выше собственной, и как обидно, что именно из-за таких поступков, пусть ставших причиной их расставания, он любил ее еще сильнее.

– Возможно, тебе будет сложно найти ее, – сказал Зимри. – Я никогда не знаю, когда и где она может появиться.

– Да, – задумчиво произнесла Каттива. – В этом королевстве мы часто сталкиваемся с подобным затруднением. Ну, если увидишь ее снова, передашь ей мою благодарность? В конце концов, она спасла мне жизнь. Я должна сказать ей спасибо. У моих родителей много недостатков, но одно они сделали правильно – научили меня быть благодарной.

– Несомненно. – Зимри вопросительно поднял бровь, не понимая, как это вяжется с теми Жадом и Аленой, которых он знал. – Что ж, постараюсь, чтобы твоя благодарность дошла до нее.

– Спасибо. – Каттива коснулась его предплечья. – Коллектор, несмотря на мрачность, ты хороший человек.

Это прикосновение было свидетельством дружеской привязанности, и оно согрело Зимри. Он все отчетливее понимал, что Каттива тоже была хорошим человеком.

– Однако, – начала она, усаживаясь поудобнее, – чему родители меня точно не научили, так это мастерски обращаться с клинком, как твоя собеседница. Очень впечатляющее зрелище.

«И ты видела лишь малую долю того, на что она способна», – подумал Зимри.

– Я могу научить тебя, – предложил он.

– Правда?

– Конечно. Есть несколько простых, но эффективных приемов, которые можно проделать с помощью клинка.

– Замечательно! – Она лучезарно улыбнулась. – В таком случае в следующий раз я смогу спасти собственную жизнь, а вместе с ней и твои дополнительные акции клуба.

Подразумевалось, что это шутка, но тем не менее Зимри ощутил дискомфорт.

Возможно, потому, что акции становились все менее и менее привлекательными. Вместо радости от скорого достижения цели у него будто появилось бремя.

«Макабрис» превращался в призрак родителей, который преследовал его.

«Но как насчет тебя, Коллектор? Чего хочешь ты сам?»

Зимри боялся, что ответом на этот вопрос было имя лишь одной девушки.

Глава 27

Несмотря на то что глаза Арабессы были закрыты, она безошибочно играла мелодию на виолончели, сидя в своей музыкальной гостиной.

Мир. Облегчение. Прощение.

Фиолетовый свет пульсировал под ее веками с каждым колебанием глубокого вибрато. Пыльца ее даров ласкала кожу, когда девушка извлекала полные нежности аккорды. Удерживая виолончель в руках и придерживая бока с помощью коленей, она крайне бережно касалась струн. И покачивала головой в такт мелодии, которую напевала.

В этот момент не существовало ничего. Имели значение лишь мысли о том, как ноты устремляются ввысь и возвращаются в сердце. Арабесса была одна: ни зрителей, ни сестер, ни внимательного короля, никакой цели для игры, кроме собственной потребности в утешении. Желание выплеснуть эмоции, скопившиеся в ее сердце.

Она никогда не повторяла произведения, которые играла для себя. Они были созданы только для этого момента. Ее исповедь. Дневник чувств, которые ей нужно было излить в пустую комнату, позволяя бремени упасть с ее плеч, а тоске вырваться из груди.

Напряжение последних недель, беспокойство о предстоящих испытаниях, секреты, хранимые от сестер, конец Мусаи, вид пары Зимри и Каттивы, подготовка к выступлению на их приеме, а также доказательство того, что она достойная дочь своего отца, что она достойна трона… трудно было справиться со всем этим, и Арабесса нуждалась в возможности сделать передышку в своей музыкальной гостиной в Джабари. Безопасное место, где можно было выплеснуть все беспокойство с помощью музыки.

В последний раз с силой проведя смычком по струнам и прижав пальцы, Арабесса тихо пропела окончание своей песни и открыла глаза.

Пурпурные следы ее магии рассеивались в лучах солнечного света, проникающего через окна перед ней. Ее руки покалывало, когда магия возвращалась обратно.

«Отдохни, – прошептали дары. – Порадуйся», – выдохнули они.

Арабесса довольно вздохнула. За окном виднелись каскадные терракотовые крыши, спускавшиеся с холма ее родного города. Мимо пролетали птицы, а вдалеке слышался звон колоколов: конец молитвы потерянным богам. Арабесса скучала по Джабари. Здесь было легко забыть о том, что ожидает ее в скрытом в пещере королевстве за дверью портала. Здесь она не носила маску и не испытывала давления от того, что скрывала под ней. Здесь она могла смотреть на небо и не видеть отсчет времени, который вели постепенно тускнеющие звезды. Не думать о будущем и судьбе, ожидающей, когда ее напишут. Без сомнения, именно поэтому Долион сохранил их дом здесь: чтобы дать им всем место света, в котором можно прогнать тени.

– Давно я не слышал, чтобы ты играла вот так, – при звуке знакомого глубокого голоса сердце Арабессы подпрыгнуло. Она повернулась и увидела Зимри: он стоял, прислонившись к дверному косяку у входа в ее музыкальную гостиную. Его мышцы были заметны под одеждой, глаза оценивающе смотрели на нее, и всем своим видом он напоминал тигра. На нем был безупречный темно-синий костюм, подчеркивающий темную кожу, а к шейному платку приколот рубин.

При его приближении в животе Арабессы разлилось тепло.

– Я точно помню, что закрывала дверь, – сказала она.

– Твоя память тебя не подводит, ты закрыла ее, но не заперла на замок.

Он подошел и встал рядом с пианино, всего в нескольких шагах от нее. Затем рассеянно провел пальцами по клавишам.

– И, как доказало наше прошлое, – продолжал он, и в его глазах светился опасный блеск, – незапертая дверь – это своего рода приглашение войти.

Она старалась не обращать внимания на трепет в животе, появившийся от его слов и напоминающий о чувствах, которые они разделили вчера ночью.

«Если бы существовал способ убедить тебя сказать «да», я бы нашел его».

При виде его сильных рук, касавшихся изящных клавиш, ей стало еще тяжелее. Этот жест навевал воспоминания о Зимри, который так же нежно прикасался к ее телу, пытаясь заставить ее закричать. Эта музыкальная гостиная, оформленная в богатых, насыщенных цветах, была убежищем Арабессы, но также комнатой, хранившей память об истории двух людей, которые находились в ней сейчас.

Зимри всегда любил наблюдать за игрой Арабессы, а она, без сомнения, наслаждалась его вниманием.

«Так я могу услышать то, о чем ты часто умалчиваешь, – сказал он ей однажды. – Твоя музыка, Арабесса, – это твой способ выражения эмоций, и я готов слушать тебя вечно».

– Ты пришел поговорить с моим отцом? – спросила она, желая перевести разговор на более безопасную тему. – Боюсь, его сейчас нет дома.

– Я пришел поговорить с тобой. – Зимри отошел от рояля и приблизился к ней.

– Со мной? – Она изобразила равнодушие, хотя тепло опалило кожу, когда она увидела, как он приближается. Положив смычок в футляр, лежавший на соседнем столике, она продолжала держать виолончель между ног и наблюдала за тем, как молодой человек остановился перед ней.

Проникающие в окно солнечные лучи подчеркивали его широкие плечи.

– Я хотел поблагодарить тебя, – сказал он. – За то, что ты сделала для Каттивы тем вечером.

Грудь Арабессы сдавило, и она почувствовала разочарование.

Она не знала, что именно ожидала услышать от него, но точно не это.

Арабесса не ожидала, что он заговорит о Каттиве. Девушке, которую Зимри совсем недавно бережно держал в объятиях, а в его взгляде читалась забота о ней.

Жгучая ревность вспыхнула в груди Арабессы при одном воспоминании о том вечере.

– Пустяки, – сказала Арабесса, потирая пятно на грифе своей виолончели.

– Как это пустяки? Ты спасла ей жизнь.

– Возможно, да, – возразила она, взглянув на него. – Мы не знаем, привело бы нападение к смерти или нет.

Зимри рассмеялся.

– Всегда споришь, даже когда тебя пытаются похвалить.

– Просто не хочу, чтобы из меня делали героя, когда на моем месте ты бы повел себя точно так же. Или, если уж на то пошло, любой другой человек, способный на подобный поступок.

Карие глаза внимательно смотрели на нее.

– Хорошо, – ответил Зимри. – В любом случае, знай, что и я, и она тебе благодарны.

Комок, образовавшийся в горле Арабессы, казался слишком большим, чтобы его можно было проглотить.

«И я, и она».

Именно так и должен говорить жених.

Арабесса смогла лишь кивнуть.

В комнате повисла тишина, но Зимри продолжал стоять на месте и не пытался продолжить разговор. Он не сводил с нее глаз, будто изучал каждую черточку, чтобы потом вспомнить или, возможно, никогда не забывать. Печаль наполнила душу Арабессы. Она не желала, чтобы ее забыли.

– Ты хотел поговорить еще о чем-то? – в итоге спросила она, больше не в силах выдерживать его взгляд.

– Несмотря на те великолепные костюмы, которые ты надевала во время выступлений, – сказал Зимри, будто не услышал ее вопрос и просто продолжил делиться своими мыслями, – самое завораживающее зрелище, это когда ты играешь вот так. – Он шагнул ближе, и Арабесса перестала дышать, когда он наклонился и провел пальцами по ее растрепавшейся косе, заплетенной на одну сторону. – Для себя.

Арабесса почувствовала, как румянец заливает щеки и скрытую под платьем грудь, а затем сменяется холодком тоски.

– Зимри, – произнесла она приглушенным от боли голосом, крепче сжав виолончель. – Ты не можешь говорить подобное.

От него повеяло опасностью, он будто бросал ей вызов.

– Но я говорю.

«Да, – с тревогой подумала Арабесса. – И теперь единственное, что я слышу, это твои слова».

– И ты так же говоришь со своей суженой? – Она знала, что было низко напоминать ему о предстоящей свадьбе, но она нуждалась в пространстве. Арабесса хотела, чтобы он отошел, ведь стоило вдохнуть знакомый аромат, как желание притянуть Зимри ближе становилось невыносимым. Коснуться его и прижаться губами к его губам.

Ее комментарий сделал свое дело – лицо Зимри окаменело, и он выпрямился во весь рост, отпуская ее косу.

– Ты отлично знаешь, что мое соглашение с Каттивой – всего лишь договоренность и ничего больше, – произнес он резким тоном. – Почему ты говоришь так, будто дело обстоит иначе?

Арабесса отвела взгляд, посмотрев в угол, где стоял яркий букет антуриумов. Она попыталась быстро погасить все еще переполнявшее ее желание. То самое, причиной которого стал Зимри.

– Я поступила так, чтобы не сделать ничего другого, – призналась она.

Зимри продолжал стоять на месте.

– А ты хотела бы поступить иначе?

– Ты прекрасно знаешь, что так и есть, – немного раздраженно ответила она, отодвигая виолончель, чтобы встать. Ей нужно было отойти подальше. – Рядом с тобой я не могу контролировать эмоции, как бы мне ни хотелось.

Зимри схватил ее за руку, притягивая опасно близко, а затем посмотрел на губы. Его глаза потемнели от голода, хватка усилилась, челюсти напряглись.

– Тогда вперед. – Его слова прозвучали как мягкий гул, настоящее искушение. – Исполняй каждое свое желание, которое касается меня, Арабесса. Ведь они точно не сравнятся с жаждой, которую я испытываю по отношению к тебе.

Ее магия заметалась, тепло вспыхнуло на коже в том месте, где он держал ее.

«Да-а-а, – промурлыкали дары. – Позволь нам поиграть с ним. Пусть он поиграет с нами».

О, силы потерянных богов, как же она хотела дать волю чувствам. Нуждалась в этом. С Зимри она всегда могла позволить себе расслабиться, в его объятиях, его заботливых руках Арабесса могла позабыть обо всем. Он возвращал ее в настоящее, магия Зимри помогала успокоить снедавшее ее беспокойство, распутать клубок ответственности.

Арабесса скучала по умиротворению, которое ощущала рядом с этим мужчиной, по тому, что чувствовала, позволяя ему направлять ее.

– Но что потом? – выдавила она, пытаясь отодвинуться, однако безуспешно. – В конце Затмения звезд ты все равно женишься на другой.

– Да, но лишь на словах, – разочарованно ответил Зимри. – Ты слышала Каттиву. Я свободен. Свободен лишь для тебя. – Его голос был наполнен нуждой, он хотел, чтобы она поняла его. – У нас может быть все. Мы можем быть вместе, и мой брак обеспечит нам защиту, обезопасит тебя и Мусаи. А еще я стану основным владельцем «Макабриса». О нашем союзе не будет знать никто, кроме твоей семьи. Вчерашнее нападение ясно доказало, что ты была права относительно опасностей в Королевстве Воров, когда речь идет о моей публичности. Тебя никогда нельзя связывать с Коллектором.

«Тебя никогда нельзя связывать с Коллектором».

Разумное предположение, но его все равно было больно слышать.

Даже если наедине Зимри принадлежал бы ей, на публике он будет держать за руку другую. Возможно, Арабессе достанется его сердце, но Каттива будет носить его фамилию.

Ревность, которую она почувствовала, увидев, как Каттива прижималась к нему в ту ночь, вновь дала о себе знать.

– И все равно я была бы лишь любовницей, – ответила девушка.

– И многие любят своих любовниц, – возразил он. – Но не зацикливайся на титулах. Ты для меня больше, чем жена или любовница. Ты – мое сердце, Арабесса. Прошедшие дни доказали, что разлука – не выход. По крайней мере, для меня.

Когда она смотрела в его потрясающее лицо, чувствовала его силу, вдыхала знакомый запах, его слова подтачивали ее решимость, угрожая уничтожить.

«Да, – подумала Арабесса. – Существовать так невыносимо. Все равно что быть получеловеком, жить с половиной сердца».

Может, Зимри был прав? Могли ли они жить так? Потерянные боги знали, что их с сестрами жизни были далеки от понятия нормальных. Зачем начинать сейчас?

«Из-за предстоящих тебе испытаний, – прошипел внутри нее голос ответственности. – Трон. Прием по случаю помолвки. Отвлечения убивают. Отвлечения становятся причиной проигрыша. Ты можешь проиграть. Можешь умереть. Не сейчас. Не теперь. Позже. Реши все позже».

– Или я сегодня же могу расторгнуть соглашение с Каттивой, – сказал Зимри, отвлекая ее от раздумий.

– Не говори чепухи! – Она нахмурилась.

– Я абсолютно серьезен.

– Но как же «Макабрис»?

Зимри скривился, на лице промелькнуло раздражение, взгляд стал странным, а затем он отвернулся и уставился в окно.

– Я уже говорил, со временем появится другая возможность. А если нет, – он пожал плечами, – возможно, мне суждено заниматься не тем, что создали мои родители, а сделать что-то свое.

Арабесса ахнула от шока.

– О чем ты говоришь? Ты так долго хотел вернуть «Макабрис».

– Желания меняются, – ответил Зимри. – И люди тоже.

Арабесса в замешательстве уставилась на него. Почему он вдруг стал рассуждать иначе?

Он с самого детства стремился к этой цели, пытался выполнить данное родителям обещание, а теперь все резко изменилось?

«Точно так же, как изменились твои собственные цели, – сказал голос внутри нее. – Твои обязанности».

Арабесса отмахнулась от этой мысли, не желая видеть сходство.

– И что ты хочешь сказать?

Зимри устало вздохнул и провел рукой по лицу.

– Не знаю. Просто пытаюсь подчеркнуть, что я сам принимаю решения, касающиеся моей жизни, и мне, а не тебе, надо думать о том, как заполучить «Макабрис».

Она моргнула, на мгновение опешив. Арабесса и не думала так поступать.

– Нет, – начала она. – Определенно это твое дело, но я принимаю решение, воспользоваться ли возможностью, которая у тебя появилась. И я искренне верю, что ты должен принять это предложение. Ты шесть лет ждал такого шанса.

– Но тогда ты не будешь моей, – возразил он, недовольно нахмурившись.

Какое-то время Арабесса молчала. Мысли о том, чего она хочет, и о том, что должна делать, сводили с ума. Что было правильнее? Какой выбор был более осознанным? Сейчас в королевстве шла фаза Угасания неба, в любой момент должно было состояться второе испытание. Еще оставался шанс, что до конца Затмения звезд она может отправиться в Забвение. К тому же ей предстояло играть на приеме в честь помолвки Зимри. И придумать, как рассказать сестрам о Мусаи. Если бы они с Зимри воссоединились сейчас, разве смогла бы она поделиться с ним своей новой целью? Что у нее появилась мечта стать следующим Королем Воров, та самая, которая может стоить ей жизни?

Отвлечения.

Они убивают.

Отвлечения становятся причиной проигрыша.

Позже.

Реши все позже.

– Я не знаю, что ждет меня в конце Затмения звезд, – заявила Арабесса. Тяжесть, от которой она пыталась избавиться с помощью игры на виолончели, вернулась. – Но точно могу сказать одно: сейчас, когда приближается прием в честь твоей помолвки и на нем выступают Мусаи, думаю, будет лучше, если мы оставим все как есть и постараемся стать друзьями.

Зимри пристально посмотрел на нее.

– Друзьями?

Она кивнула.

– Зимри, ведь когда-то так и было. Уверена, мы сможем вернуться к тем ролям.

– Тогда мы были детьми, – сухо заметил он, – которые еще не понимали, что значит быть больше, чем друзьями.

– Возможно, но я… следующий этап нам нужно пройти без потерь. А если мы наплюем на последствия и решимся потакать своим желаниям, придется иметь дело с жертвами. Я не хочу, чтобы ты жалел о разрыве отношений с Каттивой. И не хочу потерять концентрацию во время своего следующего выступления.

«Или моего следующего испытания в борьбе за трон».

Арабессе нужно было сосредоточиться, а снова начать отношения с Зимри, увлечься им… не самое разумное решение. И для него, и для ее семьи, и, конечно, для нее самой.

– Поспешные решения не приносят ничего хорошего, – продолжала она. – Вспомни историю Нии.

– Я бы предпочел этого не делать. – Зимри поджал губы.

Его ответ вызвал у Арабессы улыбку.

– Но ты же знаешь, я права.

– Я знаю, что ты расстраиваешь меня больше, чем любая другая душа в Адилоре.

– О, боги, – поддразнила она. – Полагаю, не самое лучшее начало дружбы.

Зимри бросил на нее многозначительный взгляд.

– Да, не идеальное.

– Но лучше так, чем никогда не видеть друг друга, верно?

Зимри прищурился, и Арабесса наблюдала, как он перевел взгляд на ее губы, посмотрев так, будто намеревался коснуться их, а затем снова встретился с ней взглядом.

– Отлично, – сказал Зимри, и в его голосе прозвучала мрачная насмешка. – Посмотрим, получится ли у нас быть друзьями.

Глава 28

Карета бодро подпрыгивала на мощеных улицах, что лишь сильнее нервировало Арабессу. Этот неровный стук мешал. Она не привыкла пребывать в таком состоянии перед выступлением, и это усиливало раздражение. Не самое подходящее настроение для посещения приема в честь помолвки бывшего любовника с намерением искупить вину за прошлое поведение, но, безусловно, понятное.

Оказавшись в карете с закрытыми окнами, они с сестрами получили уединение, необходимое для путешествия по Королевству Воров без масок.

Временная передышка принесла лишь неудобства, поскольку Арабесса не видела, далеко ли до «Макабриса». Казалось, поездка длилась целую вечность.

– Мы войдем и выйдем, – заверила Ния, сидящая рядом с Арабессой. Ларкира покачивалась на скамейке напротив.

– Да. – Ларкира кивнула. – Мы организовали все так, чтобы прибыть перед самым представлением. А затем сразу же вернемся в карету и отправимся домой.

– Спасибо, – сказала Арабесса.

Нарастающее напряжение немного ослабло. Но только чуть-чуть. Бесполезно было притворяться, будто она не расстроена планами, которые ждали ее вечером, даже с учетом их с Зимри недавнего дружеского перемирия. Возможно, ее сестры были безрассудны, но не глупы. Они знали, что она не смогла бы организовать сегодняшнее мероприятие. Поэтому быстро взяли эту часть на себя.

– Я очень благодарна за то, что вы обе разобрались с деталями сегодняшнего вечера, – сказала Арабесса. – Обычно я сама занимаюсь этим, но…

«В этот раз я не в состоянии».

– Ара, мы любим тебя. – Ларкира наклонилась вперед и положила руку в перчатке на колено сестре. – Не нужно благодарить нас за работу, которую ты всю жизнь делала для нас.

– Особенно учитывая, что мы ни разу не поблагодарили тебя за это, – добавила Ния.

– Знаешь, а это можно исправить, – заметила Арабесса, благодарная за отвлекающую от неприятных мыслей пикировку.

– Да, наверное, – вымолвила Ния, – но к чему избавляться от старых привычек?

– Может, стоит приобрести новые? – приподняв бровь, спросила Арабесса.

– Я вполне всем довольна, – призналась Ния, поглаживая лежащую на коленях золотую маску. У каждой из них имелась неповторимая маска Мусаи, замысловатые костюмы были спрятаны под черными мантиями, головные уборы для сегодняшнего вечера находились в футлярах, привязанных к крыше кареты. – Но, если Ларкира готова измениться за нас обеих, с радостью окажу ей безоговорочную поддержку.

– Видимо, это новая привычка, которую ты сейчас практикуешь, – съязвила Ларкира. – Ведь раньше ты никогда не оказывала мне поддержку, не говоря уже о безоговорочной.

– Потому что никогда раньше благодаря этому я не казалась такой милой особой, – пояснила Ния.

Арабесса улыбнулась, глядя на перепалку сестер, и впервые за много дней ее грудь наполнила приятная легкость.

«Спасибо потерянным богам за капризных сестер», – подумала она.

И хотя Арабесса была рада, что они с Зимри смогли обсудить свои противоречия, после вчерашнего разговора она все равно ощущала бессилие. Они договорились остаться друзьями, и даже если их всегда связывали подобные отношения, Арабесса не хотела испытывать влечение к своему другу.

Так было бы определенно легче и сегодня, и в любую следующую ночь без него.

Арабесса выдохнула, преодолевая сковавшее грудь напряжение. «Я сама предложила этот вариант, – напомнила она себе, – мой поступок стал причиной моих же волнений». И теперь она была обязана найти способ жить с этим.

Возможно, учитывая компанию сестер и их непрекращающуюся болтовню, ей удастся провести эту ночь так, как она задумала: без жертв.

Просто Арабессе нужно было вспомнить, кто она такая. Чего уже достигла. За прошедшие десятилетия сдержанность словно проникла ей в плоть, срослась с ней, как вторая кожа. Ее бесчисленные прошлые выступления, где она сдерживала свои дары, пытки, которые доводила до конца вплоть до последнего крика.

Арабесса планировала пережить сегодняшний вечер так же, как справлялась с любыми другими трудностями: потому что иначе нельзя.

Она справится с этим, как справилась со своим первым испытанием.

– Мы на месте, – объявила Ния, отодвигая занавеску, чтобы выглянуть наружу. Вскоре карета замедлила ход.

Арабесса сделала глубокий вдох, успокаивая дары, заметавшиеся по ее венам.

«Сегодня вечером мы поиграем, мы выступим, – взволнованно пели они. – Сегодня нас выпустят на свободу».

«Лишь чуть-чуть», – предупредила Арабесса, а затем девушки надели свои золотые маски.

Сестры постучали кучеру, чтобы тот открыл дверь. Стоило им выйти, как шум района Ставок обрушился на них.

Звуки происходившего в «Макабрисе» праздника были слышны даже сквозь толстые стены комнаты, где ждали Арабесса и ее сестры. Это была одна из комнат отдыха, обустроенная для того, чтобы члены клуба могли покурить или выпить, спокойно посидеть у камина, прежде чем вернуться к игорным столам, бассейнам или дракам в подвале. Место спокойствия посреди повсеместного оживления.

Но сегодня эту комнату отвели Мусаи и их незрячим слугам.

Арабесса не шевелилась и изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, пока на ней затягивали корсет, а головной убор надежно устраивали на голове. Боль была неприятной, но она помогала ей сосредоточиться на настоящем. Не на царивших в душе эмоциях, а на ощущениях.

– Госпожи. – Одна из слуг присела в реверансе. – Древняя Ачак желает поговорить с вами перед выступлением. Пригласить ее войти?

– Конечно, пригласить, – сказала Ачак, на этот раз представ в образе сестры, проходя мимо двух внушительных стражей, стоявших у бокового входа. Они должны были останавливать любых непрошеных посетителей, но стоило Ачак быстро щелкнуть пальцами, как караульные поклонились. – И нам обидно, когда кто-то упоминает наш возраст, – сказала она, встав перед Арабессой и ее сестрами. – Да, мы мудры и, безусловно, опытны, но слово «древняя» заставляет всех думать, будто мы слабы, однако могу вас заверить… – Ачак посмотрела в сторону слуги, которая представила ее ранее, – …мы далеко не беспомощны.

Слуга поклонилась, нервный румянец расцвел на ее открытой шее.

– Простите меня, мудрейшая.

– Не обращай на них внимания, дорогая, – посоветовала Арабесса своей помощнице. – Из-за преклонного возраста у Ачак искаженное восприятие реальности.

Развалившаяся на диване неподалеку Ачак расхохоталась, золотое платье колыхалось вокруг ее ног.

– Радуйся, что здесь нет моего брата, – сказала она. – Вряд ли он счел бы такие оскорбления забавными.

– Скорее всего, твой брат прячется, – начала Ния, стоявшая рядом с Арабессой, пока ее одевали в такой же костюм, – поскольку никогда не смог бы найти такое восхитительное платье. Где ты достала этот наряд?

– Не скажу, – ответила Ачак, – иначе он мгновенно выйдет из моды.

Стоящая за спиной Нии Ларкира расхохоталась, а Арабесса прикусила губу, пытаясь сдержать смех.

Ния же поджала губы, не найдя в ответе ничего смешного.

– Мы закончили, госпожи. – Слуги отошли в сторону.

Пусть и незрячие, они обладали особенными дарами, которых не было у других: обостренными чувствами. Их способность замечать детали и улавливать то, что сложно осмыслить с помощью простого движения кончиков пальцев, была уникальной.

– Спасибо, – сказала Арабесса. – Можете идти. – Пока слуги спешили к выходу, она взглянула на свой костюм и костюмы сестер. Ее наряд был изумрудно-зеленым, одеяние Нии – черным, а у Ларкиры – насыщенно-кобальтовым. Не было видно ни кусочка бледной кожи. Оставленные неприкрытыми части тела, в том числе и ногти, были окрашены в тон костюмам. Великолепное переплетение нитей и шелков, поражающее своей роскошью и украшенное вышивкой сияющих звезд. Ночное небо Королевства Воров.

Сегодня вечером должно было состояться их выступление по случаю Затмения звезд, запланированное на неделю раньше.

В этот вечер Арабесса хотела устроить праздник.

Праздник в честь союза Коллектора и Каттивы.

Пульс Арабессы участился, сомнения, душевная боль и скорбь пытались вырваться на поверхность.

«Нет. – Она оттолкнула их. – Сегодня я часть Мусаи. Не Арабесса Бассетт. Не бывшая любовница. И не друг. У меня нет прошлого. Нет эмоций. Я – существо, созданное для того, чтобы управлять этим трио».

– Вы изумительны, – сказала Ачак, вставая и рассматривая их, бритая голова древней отражала свет канделябров. Она посыпала золотом свою гладкую черную кожу и теперь походила на потерянную богиню. – Мне объявить о вас?

Арабесса кивнула, слова застряли у нее в горле от осознания того, что этот момент настал. Ей предстояло выступить перед гостями Зимри и его будущей жены.

Сможет ли она сделать это? Получится ли у нее оттолкнуть тоску, сковавшую ее сердце?

«Думаю, будет лучше, если мы оставим все как есть и постараемся стать друзьями».

Ее собственные слова стали напоминанием о том, почему она оказалась здесь.

Друзья.

Он был ее другом.

Именно этого она и хотела. Об этом просила. Арабессе нужно было держаться намеченного курса, сосредоточиться на игре, в которую она играла, на троне, на который претендовала, на опасности, которой она наполнила свою жизнь. «После Затмения звезд, – мысленно пообещала она. – После того, как докажу, что достойна, как мои мать и отец. После того, как я определю собственное будущее».

После того, как Зимри получит «Макабрис». Тогда и только тогда она сможет представить, каково это – быть любовницей.

Ощутив, как кто-то прикоснулся к руке, Арабесса удивленно моргнула и увидела, что рядом стоит Ачак. В фиолетовых глазах древней вращались миры, которых не было в Адилоре.

– Вы поразите всех своим великолепием, – сказала она.

– Спасибо, – ответила Ния, подойдя ближе к Арабессе. – Очень мило с твоей стороны сказать такое.

Ачак вопросительно выгнула бровь, глядя в ее сторону.

– Я говорила не с тобой.

– Ты упомянула слово «великолепие», – сказала Ния. – Естественно, речь шла обо мне.

– Ты знаешь, как испортить момент, – фыркнула Ларкира, подражая Ачак, а затем положила руку на плечо Арабессы.

– Я знаю, как разрядить обстановку, – съязвила Ния, тоже коснувшись Арабессы. – Что совершенно точно бывает весьма кстати.

– Если ты рядом, – заявила Ларкира, – это практически бесполезно.

– Как мне вообще удалось научить чему-то вас троих? – Ачак покачала головой.

– Не знаю, – начала Арабесса, – но не могли бы вы убрать руки? А то у меня такое чувство, будто меня сейчас уведут в подземелье.

– Задумывалось, как ободряющий жест. – Ния нахмурилась, когда все убрали руки.

– Который, повторюсь еще раз, ты испортила, – возразила Ларкира.

– Давайте обсудим этот вопрос позже. – Арабесса вышла из вызывающего приступ клаустрофобии круга и взяла свою виолончель. – Нас ждет целая толпа. – Сжав в руке твердый гриф и коснувшись смычка пальцами, она ощутила уверенность

«Настало время сыграть. – Дары взволнованно устремились к ее рукам. – Подчинить себе комнату».

– Я объявлю ваш выход, – сказала Ачак. – Но прежде мне нужно кое-что сказать. – Она пристально посмотрела на Арабессу. – То, что, я надеюсь, поможет тебе направить свои мысли в правильное русло.

– Да? – спросила Арабесса, крайне заинтригованная.

– Лишь двое, – сказала Ачак.

Сначала Арабесса не осознавала, что можно понять из такого странного заявления. А потом…

Ее пульс ускорился, когда она поняла.

Осталось лишь двое.

Лишь двое участников.

«Только двое соперников, стоящих у меня на пути к трону».

Арабесса подошла еще ближе, ее шанс превращался в реальную возможность. Она получила подтверждение того, что ее решение в отношении Зимри было правильным. Что они должны подождать, она обязана пережить эти испытания и лишь потом подумать об их будущем.

– И что это значит? – спросила Ния. – «Лишь двое» что?

– Увидимся там, девочки, – ответила Ачак, а после повернулась и ушла через боковую дверь, в которую вошла.

– Кажется, возраст Ачак начинает сказываться, – пробормотала Ния, когда они с Ларкирой окружили Арабессу, стоявшую у закрытых двойных дверей.

– Довольно странная фраза, – признала Ларкира. – Ты знаешь, что она означает? – спросила она у Арабессы.

– Древние полны загадок, – ответила та, повернувшись лицом вперед. Ее сердце все еще взволнованно колотилось. Конечно, она не хотела лгать сестрам, но сейчас определенно было не время для объяснений. – Мы можем подумать об их запутанных словах позже. А теперь предлагаю приготовиться, потому что мы вот-вот выйдем на сцену.

– Ты готова? – тихо спросила Ния, когда они встали ближе.

С этим вопросом на Арабессу нахлынула волна напряжения, но теперь она казалась лишь легким прикосновением перышка по сравнению с решимостью, зародившейся в ее сердце.

– Да, – ответила она. – Я готова ко всему.

Когда двери распахнулись и лучи света осветили место, где стояли Мусаи, Арабесса не стала искать взглядом Зимри. Ее внимание было приковано к пустому возвышению.

Ей предстояло справиться с этим выступлением так же, как она прошла последнее испытание.

Так же, как она справлялась с искушением снова упасть в объятия Зимри.

Арабесса планировала доказать своему отцу, что она в силах совладать со своими эмоциями. Что, как и оба ее родителя, может стать королем.

Глава 29

Когда Арабесса извлекла последние аккорды из своей виолончели, в комнате повисла тишина. Ее окрашенная в пурпурный мелодия разнеслась по помещению, красочное облако праздника рассеялось вместе с последним звуком песни Ларкиры и вибрацией движений Нии. Выступление было закончено.

И никто не кричал.

«Макабрис» разразился бурными аплодисментами. Гости, занимавшие первый этаж и два балкона, выкрикивали похвалы, выражая любовь и восхищение.

Арабесса выдохнула, впервые, как ей показалось, свободно с того момента, как вошла в это здание. Она справилась, идеально провела выступление. Мусаи наполнили зал светом, радостью и новыми начинаниями. Их представление обещало надежду и счастье, и его эффект разнесся по всему клубу. Магия Арабессы бурлила от окружающего сестер благоговения толпы. Опуская смычок своей виолончели и по-прежнему стоя в лучах света, она посмотрела на силуэты вокруг.

Ее сестры встали позади нее, когда она поднялась, чтобы поклониться.

Арабесса улыбнулась. Она справилась. Сохранила контроль. Выдержала наказание и чертовски гордилась этим. Возможно, она даже чувствовала себя счастливой.

Свет сверху погас, зажглись висячие канделябры, открывающие взору окружающее пространство. Игровые столы были отодвинуты в сторону, чтобы освободить место для большой сцены и фуршета в задней части. Перед сестрами начала выстраиваться очередь из гостей, которым хватило смелости заговорить с Мусаи и высказать свои комплименты.

Но Арабесса видела все это лишь краем глаза, ее внимание было приковано к паре, сидящей на возвышении прямо напротив. Каттива Волкова и Коллектор устроились на бархатном диване. Обмахиваясь веером, Каттива наклонилась, чтобы поговорить со спутником, сидящим у ее ног. Широкая, сияющая под полумаской улыбка соответствовала ее непристойному платью и хриплому смеху, который разносился по комнате. Однако Арабесса едва удостоила ее взглядом, потому что мужчина рядом с ней совсем не улыбался.

Скрытые за бордовой маской глаза Зимри горели, его внимание было приковано исключительно к ней, Арабессе. Плотно сжатые губы и стиснутые челюсти свидетельствовали о напряжении. Его рука в черной перчатке вцепилась в подлокотник, а золотая магия вилась вокруг, словно дымка предупреждения. Но Арабесса не знала, в чем причина. Она лишь чувствовала разливающийся внизу живота жар, пока наблюдала, как он пожирает ее взглядом. Зимри походил на темного соблазнителя, принца, обещающего все виды удовольствий и разврата. Здесь сидел Коллектор, собравший множество секретов всех тех, кто присутствовал в комнате, в том числе и ее собственный. Мужчина смотрел на нее так, словно знал один конкретный секрет, который хотел использовать прямо сейчас. В его пристальном взгляде не было и капли дружелюбия.

Дрожь пробежала по спине Арабессы.

Темные желания.

Когда Зимри резко встал, сошел со своего помоста и широкими шагами направился прочь из комнаты, она ощутила себя так, будто на нее вылили ушат ледяной воды.

Арабесса повернула голову, посмотреть, куда он направляется, ей отчаянно хотелось последовать за ним. Но, естественно, она осталась на месте и наблюдала, как внушительная фигура Коллектора исчезает из поля зрения.

Арабесса сглотнула, пытаясь избавиться от дискомфорта в горле.

С Зимри все в порядке?

Неужели она сделала что-то не так?

Ей нужно было выяснить причину его поспешного ухода.

Она не хотела, чтобы он мучился. Чтобы она снова стала причиной его страданий.

Возможно, что-то случилось с момента их последней встречи.

Нечто такое, чем он хотел поделиться с тем, кому доверял.

С другом.

Арабесса замерла.

Она поняла, что позже ей стоит отправиться к нему.

В конце концов, это был прекрасный шанс проверить их новые отношения. И поскольку с помощью сегодняшнего выступления она уже доказала, что может держать себя в руках, то, несомненно, она сможет снова совладать и со своими эмоциями.

Во имя дружбы.

* * *

Несмотря на неприлично поздний час, в районе Ставок было очень многолюдно.

Теперь одетая в простые черные брюки и коричневую накидку с капюшоном Арабесса пробиралась сквозь толпу, стараясь не привлекать к себе внимания. Ее клинки были надежно пристегнуты к бокам, флейта висела в кобуре на предплечье. Лицо под кожаной маской покраснело от того, как поспешно она вернулась в эту часть города, но шаги были ровными, дыхание спокойным.

Арабесса вела себя, как воровка на задании, и это позволяло ей сохранять спокойствие. Сегодня вечером она снова планировала попасть в «Макабрис», но не через дверь.

Она собиралась проникнуть в личные апартаменты Коллектора. И не в первый раз.

Арабесса прошла мимо тележек, от которых исходил аромат жареных рисовых лепешек, сквозь толпу зевак, наблюдавших за оживленной игрой в кости, и обнаружила шумную очередь, собравшуюся у входа в «Макабрис». Похоже, после ухода Мусаи вечеринка по случаю помолвки продолжилась, и, судя по всему, постоянных посетителей приглашали заглянуть внутрь. Несомненно, так решила Каттива, но царивший хаос был на руку Арабессе.

Охранники оказались более чем заняты и не обращали внимания на тень, которая скользила по боковым воротам, а после приземлилась на частной аллее, идущей вдоль эксклюзивного клуба.

Звуки главной улицы стихли, когда Арабесса вынырнула из света фонарей на узкую дорожку. Магия взволнованно заметалась, стоило ей приблизиться к ливневому стоку, тянущемуся до самой крыши здания. В Королевстве Воров не было дождей, но с неба регулярно падали светлячки, и мытье крыш было обычной процедурой для тех, кто мог себе это позволить.

Ухватившись руками за прочный металл, Арабесса начала забираться наверх. Когда она добралась до нужного места и подтянулась, чтобы вскарабкаться на небольшую площадку, мышцы ее рук и бедер горели. Перед ней простирались большие окна, через которые открывался вид на личные апартаменты Коллектора. Здесь можно было увидеть его спальню, сейчас темную и пустую. Пульс Арабессы участился, когда она двинулась к свету камина, расположенного далеко внизу. Накидка развевалась у нее за спиной.

Магия беспокойно заметалась по венам, когда она заглянула в кабинет и увидела Зимри, который развалился на диване перед большим камином. Он повернул голову в сторону окна, выражение лица было отстраненным, но в глазах горели отблески пламени, пока он потягивал напиток из бокала. На нем все еще была его прежняя одежда, а вот маска валялась на ковре рядом с обутыми в сапоги ногами.

Стоя на месте, Арабесса неприлично долго наблюдала за ним, эхо оживленных улиц осталось далеко внизу. Ей редко доводилось выступать пассивным наблюдателем, и темная часть ее души радовалась такой возможности. Сегодня она словно превратилась в охотника, бесшумный порыв ветра, изучающий мужчину, который обычно следил за ней.

Зимри был невероятно красив. Крупный нос, идеально очерченная челюсть, но самыми поразительными были глаза. И причина крылась не в их цвете, а в том, как они смотрели на других: открыто, с сочувствием. Не важно, было ли это связано с дарами или его истинной натурой, Арабесса знала – лишь просто находясь рядом с ним, многие души могут обрести покой.

Но у каждой монеты есть и другая сторона, и она не раз становилась свидетелем того, как под его руководством покой оборачивался мукой. Если Коллектор не мог добиться желаемого мирным путем, он получал свое с помощью боли. Совсем как Мусаи.

Сердце Арабессы замерло, когда взгляд Зимри внезапно упал на нее.

Он не поднялся и не пошевелился, чтобы впустить ее. Просто наблюдал, как она смотрит на него, и языки пламени пробежали по ее коже. Арабессе казалось, что она очутилась на краю пропасти, и не только потому, что стояла на карнизе. Она находилась в моменте, который четко делился на «до» и «после», и ощутила панический страх, боясь, что, возможно, приход сюда был не самой лучшей идеей.

Но она уже была здесь, по другую сторону его окна, многими этажами выше.

И не привыкла отступать.

Достав клинок, Арабесса воткнула его в одну из оконных рам и открыла окно. А затем, оставив сомнения снаружи, забралась внутрь.

Глава 30

Зимри наблюдал, как Арабесса приближается из темноты, словно призрак. Еще один фантом, как и видения его родителей, бродившие по этим частным покоям над «Макабрисом».

Она остановилась перед ним, огонь подсвечивал ее коричневую накидку, капюшон был откинут назад и открывал взору волосы цвета воронова крыла, заплетенные в косу на одну сторону. Маска для глаз была темной, но голубые глаза ярко сияли.

– Ты настоящая? – спросил он, поднося бокал с виски к губам.

– Ты пьян? – спросила Арабесса, наклонив голову.

– Не так сильно, как хотелось бы. – Он сделал глоток, наслаждаясь жжением и тем, как тускнеют мысли об этой самой девушке и ее недавнем выступлении.

Как только Мусаи поклонились в последний раз, Зимри тут же покинул прием и решил, что в ближайшее время не хочет никого видеть. Особенно ее.

– Что случилось? – Арабесса подошла и села рядом, диван прогнулся под ее весом. Зимри это не понравилось. Она была слишком близко. Ему хотелось положить голову ей на колени, позволить погладить себя по щеке, как она много раз делала в этой комнате.

Но сейчас дела обстояли иначе. Они сидели здесь как друзья.

Зимри усмехнулся от абсурдности этой нелепой идеи и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

– Я видела, как ты ушел после нашего выступления, – объяснила Арабесса. – Ты казался… расстроенным, и я хотела убедиться, что все в порядке. Ведь так поступают друзья?

Друзья.

Он начинал ненавидеть это слово.

– Как ты видишь, – он указал на себя, – все в порядке. Так что можешь идти.

– Ты злишься на меня? – спросила она, и ее голос был полон беспокойства.

Зимри посмотрел на Арабессу, обдумывая ответ.

Выступление Мусаи было поистине блестящим.

С помощью виолончели Арабесса погрузила присутствующих в состояние эйфории, а он испытывал восторг, лишь просто находясь неподалеку от нее. Но причина крылась не только в воздействии ее заклинания или чар ее сестер. Зимри ясно осознал, каково это – быть ее инструментом: находиться между ее ног, в теплых объятиях, побуждая ее глаза закрыться, а тело раскачиваться, пока пальцы касаются его спины.

Он купался не в счастье, а в обжигающей похоти.

Зимри возбудился, как подросток. Силы моря Обаси, да ему пришлось с силой вцепиться в подлокотники, дабы не броситься на сцену и не взять Арабессу прямо на виду у всех. Удержаться от соблазна, которым она окутала его и всех присутствующих гостей.

Естественно, Каттива не стала бы возражать.

Но подобную реакцию явно нельзя было назвать реакцией друга.

– Я злюсь не на тебя, глупышка, – сказал он, поднимая казавшуюся слишком тяжелой руку, чтобы постучать по скрытому маской носу. – Я сержусь на себя.

Арабесса нахмурилась.

– Ты и правда пьян.

– Не хочешь присоединиться? Вон там стоит бутылка и бокал. – Он махнул в сторону тележки с напитками. – Но вряд ли тебе надо напоминать об этом. Ты очень хорошо знакома с этими комнатами.

Арабесса поджала губы, прищурилась и встала, направившись к тележке. Вернувшись, она выхватила стакан из его рук и заменила его другим.

– Ты ведь знаешь, что я не люблю неразбавленные напитки, – сказал он.

– Тогда хорошо, что это всего лишь вода.

– Еще хуже. – Зимри поморщился и наклонился вперед, собираясь поставить стакан на столик перед собой.

– Пей, или я налью еще и не остановлюсь, пока ты не выпьешь.

– А я продолжу отставлять их на стол, – сказал он. – И в итоге у нас закончатся стаканы.

– Зимри, не испытывай мое терпение.

– Или что? – выгнул он бровь. – Отшлепаешь меня?

Арабесса моргнула, явно удивленная его словами.

«Отлично, – подумал он, – сейчас ты испугаешься и уйдешь».

Но потом она ухмыльнулась, и ему стало не по себе.

Он знал, что означает этот взгляд Бассеттов, за ним обязательно следовала досадная шалость.

– Да, – заявила Арабесса. – Именно так я и сделаю.

– Прошу прощения?

– Тебя нужно как следует отшлепать, Коллектор. – Она потянула его за руку, пытаясь перетащить к себе на колени.

– Ну уж нет. – Зимри отпрянул, едва не опрокинув столик и стакан с водой. – Единственный, кого здесь будут пороть, это тебя, когда ты будешь умолять об этом.

В комнате повисла напряженная тишина.

Шея Арабессы покраснела, от нее исходила смесь страха и возбуждения. Девушка открыла рот, но из него не вылетело ни слова, лишь резкий вдох.

Зимри тут же захотелось извиниться. Он не собирался произносить такое вслух, хотя, не то чтобы подобное не происходило между ними раньше. Но, возможно, в этом и заключалась проблема. В их отношениях было немало бесстыдства, они изучили разные способы получения удовольствия. И он не возражал против повторения этого опыта.

Но она просила о дружбе и перемирии, чтобы у них была возможность присутствовать в жизни друг друга, пока они решают, смогут ли стать чем-то большим.

Зимри тоже хотел этого. Он жаждал большего.

Присутствие Арабессы не могло принести с собой ничего хорошего. Не тогда, когда он выпил лишнего. И не тогда, когда видел финал ее выступления и все еще ощущал ее силу. Пикантный, душистый и слишком изысканный аромат. После выступления они оба нуждались в продолжении, разрядке, которая помогла бы сгладить возникшее между ними напряжение.

Но так как ни один из них не мог позволить себе такого, ей было слишком опасно находиться здесь.

Однако, если она не собиралась уходить, придется уйти ему.

– Мне пора спать. – Зимри резко поднялся и понял, что едва стоит на ногах.

– Позволь помочь тебе.

– Нет, спасибо. – Он оттолкнул руку Арабессы, не давая обхватить себя за талию. Силы Забвения, он точно не хотел, чтобы она оказалась ближе. – Я сам в состоянии добраться до кровати.

Зимри вышел из кабинета и, держась за стену, направился по коридору в свою спальню.

Было темно, единственный свет исходил от гаснущих снаружи звезд, но даже с закрытыми глазами он мог найти дорогу к собственной спальне, в которой, слава потерянным богам, они и оказались.

Рухнув на мягкие простыни, Зимри издал стон.

Позади него чиркнула спичка, мягкий свет от свечей наполнил комнату, затем послышался звон стакана, поставленного на приставной столик.

– Если это вода, я вылью ее тебе на голову, – пробормотал он.

Послышался тихий смешок, который показался ему слишком приятным.

– Если все выпьешь, – сказала Арабесса, – обещаю, что уйду.

Зимри повернул голову и посмотрел на Арабессу. Она нависала над ним, накидка лежала на ее плечах, маска исчезла, судя по выражению лица и нахмуренным бровям, она волновалась.

Переживала о нем.

Беспокоилась за него.

Она пришла сюда, чтобы узнать, все ли с ним в порядке после того, как он сбежал с приема по случаю собственной помолвки. На котором она выступала.

Вернее, была вынуждена выступать. Чтобы доставить удовольствие его невесте и принять наказание от своего короля. Арабесса справилась и теперь находилась здесь – воплощение доброты, заботы и бескорыстности.

Грудь Зимри сжалась, он испытывал разочарование по отношению к себе и к их ситуации.

– Давай сюда, – сказал он, затем сел и поставил ноги на пол.

Она протянула ему стакан, и в воздухе разлилось облегчение.

Зимри выпил воду, прохладная жидкость помогла ему привести мысли в порядок.

Черт, Арабесса поступила правильно, когда заставила его выпить это.

– Хороший мальчик, – сказала Арабесса, а затем взяла пустой стакан и поставила его обратно на стол.

Зимри смерил ее недовольным взглядом.

– Я не желаю, чтобы меня опекали в собственном доме.

– Прошу прощения. – В ее голосе слышался намек на улыбку. – Просто я очень горжусь тобой за то, что ты выпил всю воду.

Зимри еще сильнее нахмурился, а потом потянул Арабессу за собой на кровать.

Она пискнула от удивления.

– Боюсь, сарказм тоже считается довольно серьезным оскорблением, – заявил он, пытаясь перекинуть ее через колено. – И, думаю, я должен наказать тебя за такую дерзость так, как ты хотела наказать меня.

– Ты не посмеешь! – Арабесса оттолкнула его руки, а затем навалилась на него. Но так как они оба учились драться у одного и того же учителя, победителем стал Зимри. Однако ненадолго, ведь потом они поменялись местами, продолжив бороться на его кровати.

Послышался звук освобождаемого из ножен металла, а затем к горлу Зимри приставили клинок.

– Сдаюсь! Перемирие! – воскликнул он, вскинув одну руку ладонью вверх, а другой продолжая удерживать Арабессу. Теперь он оказался снизу. – Никто не говорил, что можно использовать клинки, – запротестовал он.

– Клинки всегда разрешены.

– Запомню на будущее.

Арабесса улыбнулась, тесно прижимаясь к нему, пока они смотрели друг другу в глаза. Шипение песочных часов где-то в комнате заполнило пространство, и ни один из них не двигался. Клинок Арабессы все еще касался горла Зимри, но ему было все равно.

На самом деле, он боялся дышать, опасаясь, что она поймет, в каком опасном положении они находятся.

Единственное, чего он хотел, – это снять одежду, чтобы лучше почувствовать ее изгибы и грудь, а свободной рукой скользнуть вниз к ягодицам и прижать ее крепче. Длинная коса упала ему на руку, грудь с каждым отрывистым вздохом прижималась к его груди. Арабесса походила на потерянную богиню, которая явилась, дабы мучить его. А затем она опустила глаза на его рот.

Тепло разлилось в его паху, но после последовала вспышка боли, когда взгляд Арабессы прояснился и она наклонилась, чтобы оттолкнуть его.

– Останься. – Он положил руку ей на бедро и сжал его, не давая уйти.

– Зимри, – хрипло вымолвила она, практически умоляя.

И ее нож по-прежнему касался его горла.

– Я ненавижу быть твоим другом, – признался он.

Она оглядела его, а затем нахмурилась.

– Нет.

– Да. Ты очень плохой друг.

Последние следы веселья исчезли из ее глаз.

– Мне жаль слышать это.

– А мне нет.

– Нет?

Он покачал головой. Во всяком случае, настолько, насколько мог, пытаясь не пораниться об острое лезвие.

– У тебя гораздо лучше получается быть больше, чем другом.

– Не знаю, – задумчиво ответила Арабесса. – Помню, когда я была больше, чем другом, ты постоянно жаловался.

– Очевидно, твои воспоминания ошибочны.

– Напротив, у меня отличная память, – возразила Арабесса.

– Не настолько, как у меня, – заверил Зимри. – И я могу доказать это.

– Как?

Зимри взглянул на ее губы, такие полные, открытые и совершенные. Хмель от алкоголя, который он выпил сегодня вечером, испарился из его вен, когда магия заскользила по ним вместе с желанием.

– Позволь прикоснуться к тебе, и сама увидишь.

Казалось, мир вокруг замер. Даже Арабесса перестала дышать, когда исходивший от ее тела душистый, причиняющий боль аромат страсти окутал его.

– Ты уже прикасаешься ко мне, – прошептала она.

– Не так, как мы бы оба хотели.

– Мы не можем, – вырвался из нее слабый протест.

– Можем, – возразил он. – По крайней мере, сегодня.

Она промолчала, но напряглась всем телом, когда вихрь разных противоречивых мыслей закружил у нее в голове.

«Не думай, – хотелось сказать ему. – Не переживай обо мне».

– Музыка моего сердца. – Зимри убрал руку с бедра Арабессы и коснулся ее подбородка. – Позволь напомнить тебе, как хорошо нам бывает, когда мы можем быть кем-то большим, нежели друзьями.

На мгновение прикрыв глаза, она наклонилась навстречу его прикосновению.

– А что будет завтра, когда я не смогу забыть? – Ее голос был наполнен болью.

– Знай, я никогда не смог бы забыть, – ответил Зимри. – Воспоминания о нас навсегда останутся в моей душе. В последние недели лишь эта память заставляла мое сердце биться. Я никогда не смогу забыть ни единого мгновения, которое разделил с тобой, Арабесса Бассетт. – Он провел рукой по ее щеке. – Мелодия моей души, будь со мной сегодня. Завтра будет завтра, а сегодня дай волю чувствам. Я рядом, я поймаю тебя. И никогда не дам упасть.

Арабесса, не отрываясь, смотрела на него, запах ее страха смешивался с желанием, беспокойство с потребностью, но вскоре во взгляде осталась лишь яростная решимость. «Да, – мысленно убеждал он, слегка переместившись под ней, тем самым давая почувствовать, что она делала с ним. – Позволь мне показать тебе, что я тоже могу сделать с тобой».

Она зарычала, издав сладкий звук поражения, а затем убрала клинок.

Арабесса дала волю своим желаниям. Она поцеловала Зимри, и он поймал ее, как и обещал.

Глава 31

Казалось, повторился их первый поцелуй. Арабесса чувствовала себя так, словно снова оказалась под деревом в саду в Джабари, ее пульс подскочил вместе с магией, а кожа пылала. Нарастающее волнение и желание переполняли ее сердце, но, в отличие от того летнего утра, сейчас они с Зимри совсем не нежничали.

Оседлав Коллектора, Арабесса скользнула руками ему под рубашку, желая коснуться твердых мышц. Он же обхватил ее ягодицы, притягивая к свидетельству его желания, и застонал ей в рот. На вкус он был как последний сделанный им глоток виски, сладкий и пряный.

Арабесса приподнялась, сорвала с себя накидку и убрала клинок в кобуру, пока Зимри быстро расстегивал пуговицы на ее рубашке. Справившись с последней, он обнажил ее грудь.

– Силы небесные и морские, – прошептал он, приподнимаясь, чтобы поцеловать ее в шею, а затем приподнял одну из ее грудей и втянул сосок в рот.

Ощущения пронзили тело Арабессы подобно жидкой молнии. Она застонала, еще сильнее вжимаясь в Зимри.

Этого не должно было случиться. Конечно, она знала, что позже заплатит за подобный поступок, но потребность была слишком велика, желание буквально захлестнуло ее.

Причина крылась в пустоте, которую она ощущала внутри. Их связывало слишком многое. Сплошные недомолвки. Ей надоели еле заметные прикосновения и шепот. Она желала, чтобы ее схватили и прижали ближе. Хотелось стонать и кричать от удовольствия, дабы эхо наслаждения от близости с мужчиной, которого она оседлала, разнеслось по всему королевству.

Резко поднявшись и перевернувшись, Зимри прижал Арабессу к кровати и поднял ее руки над головой, а затем начал целовать шею, настойчиво покусывая кожу. Глаза Арабессы закрылись, когда рот Зимри снова завладел ее.

Он был ненасытен, как и она, словно голодный, выпущенный из клетки зверь. Теперь они практически стали единым целым. Его руки скользили по ее телу, а ее ноги сплетались с его ногами.

«Позволь напомнить тебе, как хорошо нам бывает, когда мы можем быть кем-то большим, нежели друзьями».

Бо́льшим.

Она очень сильно хотела большего.

– Зимри, – простонала Арабесса, потянув его за рубашку.

– Да, любимая, я дам тебе то, в чем ты нуждаешься, то, чего ты хочешь.

– Я хочу, чтобы ты разделся. – Неловкими движениями она попыталась расстегнуть его рубашку.

Зимри хрипло усмехнулся и слез с нее.

Лишившись восхитительного давления мощного тела, Арабесса едва не заскулила, но ее мысли быстро захватила открывшаяся взору картина, когда Зимри поднялся во весь рост и начал медленно расстегивать рубашку.

Его полуприкрытые глаза по-прежнему были прикованы к ней, и в них отчетливо читался голод и контроль.

Больше контроля, чем сейчас ощущала она сама.

Но разве не в этом и крылся смысл?

Лишь Зимри мог играть на струнах ее души, позволяя Арабессе парить, словно дикому ветру.

С ним она могла воспарить высоко-высоко, и сегодня планировала насладиться каждым мгновением этой свободы.

«Завтра будет завтра, а сегодня дай волю чувствам».

«Дай волю чувствам».

Когда Зимри продемонстрировал свою прекрасную фигуру и его брюки упали на пол вместе с рубашкой, Арабесса не просто дала волю чувствам: она забыла обо всем.

Девушка прикусила нижнюю губу, видя доказательство его желания. Зимри лениво погладил себя, наблюдая, как она смотрит на него, и боль между ее ног усилилась.

Силы Забвения, он был идеален.

И сейчас принадлежал ей.

Зимри соблазнительно ухмыльнулся и, наклонившись, стянул с нее сапоги, а затем и брюки.

Теперь оба были обнажены, но не касались друг друга.

Лежа на простынях, Арабесса изучала каждую впадинку, каждую плавную линию его освещенного светом свечей тела. Зимри делал то же самое, в его глазах появился опасный блеск.

Воздух между ними потрескивал и искрился, золотая пыльца магии покрывала кожу Зимри, эмоции переполняли его.

– Моя кровать скучала по тебе, – сказал он, медленно скользя руками по лодыжкам Арабессы и поднимаясь вверх по ногам. Затем приблизился, чтобы накрыть ее собой. – И я скучал.

Прикосновение его теплой кожи было таким знакомым, что магия в ее крови запела от удовольствия:

«Дом. Наш дом».

И когда Зимри обнял ее и поцеловал, волна желания захлестнула Арабессу.

«Еще. Больше. Скорее».

Прошло слишком много времени с тех пор, как они наслаждались друг другом. Когда в последний раз вот так проводили время вместе. Арабесса почти забыла, насколько невыносимо сладко испытывать подобные чувства.

– Полегче, музыка моего сердца, – сказал Зимри, немного приподнимаясь. – Я очень долго ждал возможности снова быть с тобой и не собираюсь торопиться.

– Зимри, – запротестовала Арабесса, хватая его за бедра и пытаясь притянуть к себе. Заставить его войти в нее.

Он усмехнулся. Нахал, взял и усмехнулся!

Арабесса обхватила ногой его ногу и перевернула их. Снова оседлав Зимри, она посмотрела на его довольное лицо.

Зимри положил руки за голову, мышцы пресса напряглись, бицепсы стали еще больше – настоящий преисполненный самодовольства темный принц.

Арабесса прищурилась.

– Ты хотел, чтобы я была сверху, да?

– Пока да, – ответил он. – Сегодня я буду любить тебя во всех позах.

«Сегодня».

Но завтра…

Внезапно сердце пронзил страх, и Арабесса почувствовала, что ей не хватает воздуха.

«Неправильно. Все это неправильно».

Хотя ощущалось совершенно иначе.

«Ничем хорошим это не кончится».

– Ара, – нежно позвал Зимри, проводя рукой по ее талии. – Посмотри на меня, – приказал он.

Жаркий взгляд карих глаз был направлен прямо на нее.

– Если хочешь, мы можем остановиться, – сказал Зимри. – Если считаешь, что так для тебя будет лучше, мы можем все прекратить. – Должно быть, ему было непросто произносить эти слова и предлагать такое, ведь ей определенно было больно слышать их. Но он был готов на это ради нее.

Ее выбор. С Зимри у нее всегда был выбор.

Грудь сдавило от любви к нему. Чувство было слишком сильным, слишком всепоглощающим, чтобы сдерживать его. Чтобы отказаться от него.

«Я рядом и поймаю тебя. И никогда не дам тебе упасть».

– Мы не можем остановиться сейчас, – ответила Арабесса. – Не тогда, когда ты все еще должен показать мне, насколько нам лучше, если мы друг для друга больше, чем друзья.

Выражение лица Зимри не изменилось, но он несомненно чувствовал исходящее от нее беспокойство.

– Ты уверена?

– Нет, – призналась Арабесса. – Не уверена, но хотя бы раз в жизни не хочу ни о чем думать. Я хочу чувствовать и получить то, чего желаю в данный момент.

Зимри сжал ее бедра.

– Со мной ты получишь все это.

«Не совсем, – мысленно ответила она. – Я никогда не стану твоей женой». Но, прогнав прочь боль в груди, она наклонилась и поцеловала его.

Зимри откликнулся, уговаривая ее приоткрыть губы и впустить его язык. Скользнув рукой по ее спине, он запустил пальцы ей в волосы.

Касаясь ее с нежностью и трепетом.

Но Арабессе хотелось дикости.

– Я хочу, чтобы ты оказался во мне, – прошептала она, и Зимри застонал.

– Просьба, в которой я никогда не откажу, – вкрадчиво прошептал он, медленно и дразняще потираясь об нее. – Такая готовая для меня, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

– Сейчас, Зимри, – потребовала Арабесса. – Пожалуйста.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Она открыла глаза и встретилась с его пристальным взглядом. В нем горело так много: страсть, любовь, обещание.

«Я рядом, я поймаю тебя».

Вихрь смешанных эмоций всколыхнулся в груди Арабессы: желание, доверие, страх, надежда, одержимость.

Зимри был для нее всем. И слабостью, и силой.

Он был кровью, пульсирующей в ее сердце, частью ее души, живущей вне тела. Разлука с ним была пыткой, но не менее мучительным казалось жить как сейчас, когда он не принадлежал ей. Зимри сделал так, что она перестала себя контролировать. И когда он легко приподнял ее бедра, чтобы медленно опустить ее на себя, последняя защитная стена Арабессы рухнула. Зимри заполнил ее и поглотил, заявил на нее права, доказывая, насколько лучше, когда они вместе.

И Арабесса не ожидала ничего меньшего.

Глава 32

Зимри был уничтожен благодаря девушке, сидевшей на нем.

И понимал: даже если позже он придет в себя, ему никогда не стать прежним.

Но он был рад этому.

Он не хотел оставаться тем Зимри, каким был раньше, или Зимри, который существовал вчера, месяц назад.

То, что происходило сегодня вечером в этой комнате, выходило за рамки всего того, что они когда-либо делили с Арабессой.

Когда она появилась вечером, они оба были сломлены, разбиты, и теперь создавали для себя нечто новое.

Они обезумели от похоти, от недель подавляемых желаний и навязчивых мыслей, и теперь парили в бесконечном экстазе. Один из них постоянно командовал или брал, стонал или дразнил. Не говоря ни слова, Арабесса рассказывала Зимри обо всем, что чувствовала, а он улавливал каждую деталь, чтобы ответить тем же.

Она навеки стала его сложной симфонией, которую он слушал с удовольствием.

Хотя по большей части их будущее оставалось неопределенным, Зимри знал, единственная, кто обязательно должен присутствовать в его жизни, это Арабесса. И точно не в качестве друга.

Он был готов на что угодно, чтобы убедить ее в этом, потому что вместе они являли собой совершенство.

Идеальные. Созданные друг для друга.

От ее бледной кожи исходил восхитительный аромат сахарной пудры. Зимри хотел слизать все до последней капли.

Впившись пальцами в пышные бедра, он потянул ее ниже, заставляя вобрать его глубже. Арабесса застонала и откинула голову назад, выпятив грудь. Зимри почувствовал, как его член напрягся еще сильнее, а рот наполнился слюной от желания пососать ее соски. Продолжая удерживать Арабессу в той же позе, он сел, затем одной рукой обхватил ее талию и, двигаясь с ней в такт, другой стал гладить ее чувствительную грудь.

Ногти Арабессы впились в спину Зимри, когда он нежно прикусил ее чувствительный бутон.

– Зимри, – взмолилась она.

Аромат блаженства вырвался из нее, и он сделал глубокий вдох, чувствуя, как у него кружится голова.

И все же он не мог оказаться достаточно близко.

Достаточно глубоко.

Зимри сдвинулся к краю кровати и встал, поднимая Арабессу.

Продолжая удерживать ее на весу, он подошел к ближайшей стене и прижал к ней Арабессу. Она обвила руками его шею и обернула ноги вокруг талии, когда он толкнулся глубже. Ощущения были ошеломляющими, и ему хотелось больше. Картины на стене дрожали от его толчков, пламя в зажженных канделябрах трепетало, соответствуя бешеному ритму.

– Мелодия моей души, – прорычал он. – Ты убиваешь меня. Мы никогда не сможем остановиться. Я никогда не остановлюсь.

– Даже чтобы попить воды? – поддразнила Арабесса.

Услышав ее игривый тон, Зимри чуть отодвинулся и встретился с ее удивленным взглядом.

Им будет не до этого.

Зимри вышел и резко толкнулся в нее еще глубже.

С мрачным удовлетворением он наблюдал, как глаза Арабессы закатились и она громко ахнула.

– Вместо этого я выпью тебя, – сказал он, и его голос напоминал рокот приближающейся бури. – А если проголодаюсь, точно знаю, что буду есть.

Он наклонился так, чтобы касаться ее самого чувствительного местечка, и не отпускал, пока она не закричала от очередной разрядки.

– Зимри, – прошептала Арабесса и обмякла в его руках. – Зимри, – повторила снова.

– Я держу тебя, любимая.

Он отнес ее обратно в кровать и уложил поверх простыней. Понимание, какую власть он имел над таким могущественным существом, видение того, что он практически лишил ее сил, опьяняло. Осознание, что Арабесса доверяла ему настолько, что готова была позволить управлять собой, вызывало уважение.

Зимри знал, что он – единственная душа в Адилоре, которую она наделила такими полномочиями, кому так безоговорочно верила. Подобная ответственность давила на него, но он страстно желал доказать, насколько сильно достоин претендовать на подобную привилегию.

Раздвинув ноги Арабессы, он опустил голову.

– Подожди. – Арабесса положила руку ему на плечо, останавливая, ее глаза сияли от удовлетворения, и Зимри гордился этим. – А как же ты? – спросила она.

– Не беспокойся обо мне, – заверил он, кладя ее руку обратно на кровать. – Ложись, любовь моя. Я сказал, что буду любить тебя по-разному. Это всего лишь начало.

– О, черт, – сказала она, а затем простонала: – О, потерянные боги, – когда его язык коснулся ее плоти.

Как хорошая девочка, она снова послушалась и легла на спину, пальцами сжав простыни рядом с головой, а ногами обвивая его шею, пока он пожирал и ласкал ее.

Стоило Арабессе приблизиться к кульминации, как Зимри отстранился и улыбнулся, а она разочарованно застонала.

– Тихо, тихо, – сказал он, затем лег сверху и снова вошел в нее. Арабесса довольно вздохнула. – Ты получишь желаемое, – заверил он.

– Ты даешь мне даже больше, – ответила она, ее голубые глаза светились от желания. – Я даже не знала, что нуждаюсь в этом.

– В чем именно? – спросил Зимри, на мгновение замерев. Мучительно трудная задача, учитывая, как сильно она сжала его. Он выдержал пристальный взгляд Арабессы, вдохнул исходящую от нее уязвимость.

– В чувстве защищенности, в возможности дать волю чувствам, – ответила она.

Израненное сердце Зимри ожило, ее признание приносило больше удовольствия, нежели любая близость. Излившись между ног Арабессы, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи и повсюду ощущая ее запах, он нашел собственное освобождение.

Зимри лег и притянул Арабессу ближе, и она принялась водить пальцами по его обнаженной груди. Свечи давно догорели, и теперь комната погрузилась во тьму, но мягкое сине-зеленое сияние падающих звезд снаружи проникало в окна.

Никто не знал, сколько сейчас времени, но Зимри это не волновало.

Он не собирался разрушать такой момент.

Никогда прежде он не ощущал себя настолько удовлетворенным, но в то же время находился на пределе.

Зимри чувствовал, что то же самое испытывала Арабесса, еле заметный аромат волнения смешивался с запахом спокойствия. Казалось, каждый из них изо всех сил держался за настоящее.

Но нравилось ему это или нет, скоро должно было наступить утро, а может, уже наступило, и им предстояло иметь дело с тем, что принесет новый день.

Конечно, Зимри знал, чего хочет, но его пугало ожидание того, что скажет Арабесса, встанет ли она на этот раз на его сторону.

Сегодня вечером он намеревался доказать ей, что лучшее будущее, единственное возможное для них – то, в котором они могут быть кем-то большим. Не просто друзьями.

Больше, чем простыми знакомыми. Им обоим было лучше в том состоянии, в котором они пребывали сейчас: обнаженные, удовлетворенные и идеально подходящие друг другу.

Арабесса тяжело вздохнула, и Зимри обнял ее крепче.

– Не надо, – сказал он.

– Что? – Она отклонила голову назад, чтобы посмотреть на него.

Волосы цвета воронова крыла стекали вниз по спине, бледная кожа была гладкой, и Арабесса выглядела так, словно они не занимались любовью большую часть трех водопадов песка. Зимри снова почувствовал растущее в нем желание.

Арабесса представляла собой восхитительное зрелище, особенно когда лежала вот такая, раскованная и свободная.

– Не надо думать, – попросил он. – Давай пока останемся там, где есть.

– Боюсь, я не могу перестать думать. – Она приподняла брови. – Зимри…

– Если ты не собираешься признаться, что снова мечтаешь, чтобы я соблазнил тебя, – прервал он, – или что любишь меня и отныне будешь каждую ночь проводить в этой постели, я не хочу этого слышать.

Она улыбнулась, но улыбка была неестественной.

– Я правда люблю тебя.

Несмотря на признание, сердце Зимри ушло в пятки от предчувствия неизбежного «но».

– Тогда давай остановимся на этом. – Он поцеловал ее в лоб.

Арабесса высвободилась из его объятий и села.

– Зимри, мы должны вести себя серьезно.

Он посмотрел на ее обнаженную грудь и ощутил, как его захлестнул жар.

– Не понимаю, как такое возможно.

– Зимри, – упрекнула она, потянувшись за простыней, чтобы прикрыться.

– Отлично, – фыркнул он, прижимаясь спиной к изголовью. – Ты хочешь поговорить серьезно, тогда вот что я скажу: я хочу быть с тобой, и, судя по тому, что мы испытали сегодня, ты тоже хочешь быть со мной. А еще, – он поднял руку, не давая Арабессе прервать его, когда она попыталась это сделать, – я не хочу слышать ничего о том, что ты не можешь быть любовницей или что договоренность с Каттивой – единственная возможность, с помощью которой я смогу заполучить клуб. Как я уже говорил, окончательное слово за мной, не за тобой. А сейчас предлагаю найти конструктивное решение, позволяющее нам быть вместе.

Арабесса молчала, и его охватил страх. Он ожидал иной реакции.

«Чего ты боишься?» – подумал он.

– Ну? – надавил он. – При каких условиях ты согласишься быть со мной? Ибо я согласен на все, и не будет никаких сожалений.

– Никаких сожалений? – с сомнением повторила она.

– Да, но если тебе нужна конкретика, я бы предпочел видеть в роли своей жены тебя, а не Каттиву.

Внезапно воздух наполнил запах страдания, и исходил он от Арабессы.

– Почему тебе неприятно слышать это? – спросил Зимри. – Разве роль моей жены настолько ужасна?

– Нет, – быстро ответила Арабесса, не удивившись, что он узнал о ее чувствах. – Я… просто я была бы рада, если бы мы обсудили этот вопрос после Затмения звезд.

– Почему?

– Так будет лучше.

– Как? К тому времени я могу быть женат.

– Да… не исключено.

Он внимательно наблюдал за ней, видел, как она поджимает нижнюю губу, вдыхал вихрь ее эмоций.

– Ара, – начал он, – что ты скрываешь от меня?

Она посмотрела ему в глаза, на лице отразилось беспокойство.

Зимри придвинулся ближе и взял ее руки в свои.

– Я здесь ради тебя, – заверил он. – И всегда буду рядом. Ты в любой момент можешь рассказать, что тебя беспокоит.

Арабесса отвела взгляд, на ее лице явно читалось страдание.

– Я знаю, – ответила она. – Но не могу.

Она будто ударила его.

– В смысле не можешь?

– Есть одно дело, которое нужно сделать до того, как я смогу позволить себе другие отвлечения.

Зимри вздрогнул, услышанное разозлило его, и он отпустил ее.

– Значит, я всего лишь отвлечение?

– Нет. – Она покачала головой и коснулась его бедра, не давая отодвинуться. – Я не это имела в виду.

– А кажется именно это.

– Нет, я хочу сказать, что мне… сейчас нужно сосредоточиться на других обязанностях, и я боюсь… что грядущие решения могут… – Казалось, слова давались ей с трудом, будто то, что она хотела произнести и что озвучивала, не совпадало.

Зимри нахмурился. Раньше она всегда четко выражала свои мысли.

Ее явно что-то беспокоило.

– Музыка моего сердца, – тихо сказал он, коснувшись ее щеки. В голубых глазах светилась мука. – Не нужно ничего скрывать от меня.

– Зимри, – вымученно прошептала она. – Я хочу тебя. Хочу нас, – она указала на него и себя, – но… мне нужно время.

– Время? – повторил он, не веря своим ушам.

«Время?»

А затем грубо рассмеялся.

Они снова оказались в том же месте, с которого начали.

Забыли, что любили друг друга на протяжении десяти лет. Что он терпеливо оставался рядом с ней, пока она придумывала оправдание за оправданием, почему им нужно прятаться от ее семьи, хранить свою любовь в тайне от тех, кто был для них важен.

Нет, причина крылась не в недостатке времени.

Нужно было узнать ответ на вопрос «почему». Почему Арабессе понадобилось время? Зачем ждать до окончания Затмения звезд, когда он взял на себя столько серьезных обязательств? Что Арабесса недоговаривала? Чего она так боялась?

Они помирились, еще раз доказав, что и так уже оба знали – они не могут жить друг без друга. Пришли к согласию не для того, чтобы она боялась открыться и поведать, что ее мучило.

Что за преграда мешала им быть вместе? Она должна была рассказать ему. Именно так она и сделает.

Терпение Зимри иссякло, просто испарилось. Он отчаянно нуждался в правде и был вне себя от ярости. Он знал, то, что он планирует сделать, было неправильно и несправедливо, но он отказывался внимать здравому смыслу.

Возможно, Арабесса и обладала магией, но могла прибегнуть к ее помощи лишь выпустив дары, а в данный момент флейта лежала где-то среди разбросанной на полу одежды.

– Зимри, пожалуйста, – умоляла Арабесса. – Ты должен поверить мне на слово.

– Хорошо, – сказал он обманчиво спокойным тоном, заставляя себя успокоиться и направляя это спокойствие в ее сторону.

Арабесса моргнула, явно сбитая с толку внезапной переменой в его поведении.

– Хорошо?

– Да. – Он кивнул. – Ты расскажешь мне о своих причинах, когда будешь готова.

Замешательство не исчезло с ее лица, но она произнесла:

– Спасибо. Я знаю, с моей стороны несправедливо молчать о большем, но… спасибо, Зимри.

Его охватило чувство вины, но он отмахнулся от него.

«Ты расскажешь мне больше, – подумал он, – и сделаешь это прямо сейчас».

Но для этого ему нужна была расслабленная Арабесса. Ему нужно было ее доверие. Он позволил частичке своей магии выскользнуть из него и, незаметно скользнув под простыни, погладить ее ноги.

Зимри ощутил трепет, когда дары проникли под кожу Арабессы, поглощая тепло.

– Я всегда готов выслушать тебя, – заверил он, не сводя с нее глаз, пока его магия незаметно прокладывала себе дорогу. – И, в конце концов, ты откроешься мне, да?

– Да. – Она медленно кивнула, ее взгляд слегка затуманился, когда еще больше его магии невидимым золотым облаком поднялось позади нее.

«Сейчас», – подумал он, толкая свое заклинание так, чтобы оно упало на Арабессу, как сеть на рыбу.

Арабесса напряглась, но затем расслабилась, ее рот приоткрылся.

«Доверься, – пролепетала его магия. – Откройся нам».

Арабесса кивнула.

– Да, – ответила она. – Я доверяю тебе.

Зимри продолжал удерживать ее, его пульс начал учащаться, но, чтобы Арабесса оставалась спокойной, ему требовалось держать себя в руках.

– Почему тебе нужно больше времени? – настаивал он. – Что мешает нам быть вместе прямо сейчас?

«Ты хочешь открыться, – уговаривали его дары. – Хочешь поделиться этим с нами».

Арабесса открыла рот, но не произнесла ни слова.

– Расскажи, – подбадривал он. – Музыка моего сердца, если ты поведаешь мне правду, я найду решение.

Она выдохнула, слова готовы были вырваться наружу, но послышался сдавленный звук, за которым последовал еще один, и на лице Арабессы отразилась паника – она резко подняла руку к горлу, будто не могла дышать.

– Ара! – Зимри наклонился вперед и схватил ее за плечи, отзывая дары и разрушая заклинание. – С тобой все хорошо? Прости, любовь моя. Мне так жаль. Дыши. Пожалуйста, дыши.

Арабесса с радостью глотнула воздуха, с каждым новым вдохом ее лицо вновь обретало естественную бледность. Зимри в замешательстве наблюдал, как она приходит в себя, а потом его словно окатило холодной водой, он все понял. Существовала лишь одна причина, по которой Арабесса могла отреагировать так болезненно, когда открыла правду: она молчала не по своей воле, виной тому стала магия.

Она была связана клятвой молчания.

Нескончаемое количество вопросов заполнило его голову.

«Клятва молчания во имя чего? Ради кого? Во что она ввязалась?»

– Ты ублюдок! – Вскочив с кровати, Арабесса бросилась на поиски своей флейты и кинжала. Она крепко сжала их, выжидая, пока ее гнев от его предательства разгорится ярче. – Ты использовал на мне свою магию!

Хотя правда причиняла боль и Зимри, он все еще ощущал разочарование, поэтому отразил обвинение.

– Ты не оставила мне выбора!

– Выбора? – Арабесса отпрянула назад, и, – о, силы потерянных богов, – выглядела она бесподобно, стоя перед ним такая обнаженная и рассвирепевшая. – У тебя определенно был выбор, и ты решил нарушить свое обещание! Обещание, которое мы дали друг другу. Как ты мог? – вопрос причинял боль, и Зимри осознавал, что ему тоже больно.

– Я не горжусь тем, что сделал, – признался он, – но я видел, как ты переживаешь из-за тайны, как боишься. Я волновался и да, злился, поскольку считал, что ты сдерживаешься из-за упрямства или ради какой-то жертвы. Что случилось бы не впервые, Арабесса. Я просто хочу помочь тебе.

Она не ответила, просто потрясенно уставилась на него.

Как получилось, что эта ночь так быстро изменила свой ход?

– Что происходит? – попробовал еще раз спросить Зимри, на этот раз мягче. – Теперь я понимаю, что ты связана клятвой молчания, но, пожалуйста, Ара, попробуй как-то рассказать мне, что происходит. Во что ты ввязалась?

– Теперь я не доверяю тебе настолько, чтобы рассказать! – возмутилась она.

Затем резко подняла свою одежду и направилась к двери. По-прежнему обнаженная, она промаршировала к выходу, выглядя при этом разъяренной.

– Ара. – Зимри вскочил с кровати, порываясь остановить ее. – Давай все уладим!

Повернувшись к нему, она поднесла флейту к губам и извлекла резкий звук. Сила ее магии ударила Зимри в грудь, отчего он взмыл вверх и ударился о дальнюю стену.

– Не ходи за мной, – процедила она сквозь зубы.

Но при всем желании Зимри не смог бы пойти за ней, ведь удар выбил воздух из его легких. Он наклонился, пытаясь отдышаться и преодолеть ощущение жжения в горле. Когда Зимри, наконец, смог подняться на ноги и принялся обыскивать свои апартаменты, то обнаружил, что окно, через которое ранее вошла Арабесса, теперь было открыто. Глядя на небо своего королевства и тускнеющие вдали звезды, Зимри почти не чувствовал, как прохладный воздух проникает в комнату и заставляет его кожу покрыться мурашками.

Арабесса ушла, оставив после себя гораздо больше, чем нарушенные обещания.

Глава 33

Словно ураган Арабесса неслась по улицам района Ставок. Горожане проклинали ее, когда она пролетала мимо, расталкивая их плечами, но она была не в настроении извиняться или просить отойти в сторону. Эти нескончаемые посетители, заполонившие дорогу ради наблюдения за Затмением звезд, могли отправиться хоть в Небытие, и ее это не волновало.

Зимри применил к ней магию!

Он без разрешения попытался выведать ее секреты.

Да, в отместку она использовала против него собственные дары, и теперь их давние обещания не имели значения, но как он посмел!

Арабессе отчаянно хотелось открыться, пока Зимри не вздумал использовать свои силы. Он хотел заставить ее рассказать все: что ее отец покидал место Короля Воров, что ее мать правила до него, а кому-то другому предстояло занять трон, и она сама боролась за это место, а вместе с борьбой начались испытания, которые могли отправить ее в Забвение, и, наконец – про конец эпохи Мусаи. Необходимо было оставить этот хаос в прошлом. И выжить. Иначе все окажется тщетно. И тогда намерение Зимри отказаться от акций стало бы напрасным.

Арабесса хотела рассказать Зимри, что именно по этим причинам ей нужно было чертово время. Если бы только у нее была такая возможность. Если бы только клятва молчания не сдерживала ее мысли и слова, словно сеть. Одна недоговорка лишь стала катализатором для новой волны вопросов, ответы на которые она не могла озвучить. Арабесса ощущала разочарование и отчаяние, но в то же время надеялась, что Зимри поверит тому, что она поведает, когда некоторые из трудностей останутся позади.

Но потом Зимри обратился к своей магии!

Когда Арабесса была уязвима.

Обнажена.

И не могла воспользоваться собственными дарами, чтобы дать отпор.

Он использовал ее слабость и направил свою магию ей за спину так, что она даже не смогла заметить ее приближение с помощью Виденья.

«Предатель, – прорычали ее дары. – Обманщик».

Арабесса резко вытерла слезу, катившуюся по щеке из-под маски.

Ее сердце будто разорвали в клочья. Растоптали после того, как всего несколько мгновений назад заставили открыться.

Она знала, что просила Зимри о многом, бросила вызов его терпению, но разве это могло послужить оправданием тому, что он сделал?

«Я волновался и да, злился, – сказал он ей, – поскольку считал, что ты намеренно сдерживаешься из-за упрямства или ради какой-то жертвы. Что случилось бы не впервые, Арабесса».

Нет, не впервые.

Она сдерживалась, отказываясь быть с ним и заставляя его выполнить данное родителям обещание.

«Я сам принимаю решения, касающиеся моей жизни, – сказанные на днях слова Зимри жарким воспоминанием всплыли в ее сознании. – И мне, а не тебе, надо думать о том, как заполучить «Макабрис».

Арабесса обвинила его в том, что он использовал на ней свою магию, но разве она не вынудила их пойти по этому пути?

Неужели она действительно лишила его права выбора, как действовать в отношении «Макабриса»?

При этой мысли решимость Арабессы дрогнула. Она зашагала по новой дороге, в нос ударил запах костров, что согрели бы озябшие руки.

В детстве Зимри только и говорил о том, как хочет вернуть себе клуб и заполучить пакет акций в руки Д’Энье. Последние шесть лет она наблюдала за тем, как он безуспешно пытался забрать у Волковых их долю. Утешала его после каждой встречи, после каждого безрезультатного боя.

«Желания меняются, – сказал он. – И люди тоже».

Может, это на самом деле было правдой?

«Если это можно сказать о тебе, – произнес голос внутри нее. – Почему в случае с ним дело обстоит иначе?»

Арабесса нахмурилась.

Всю свою жизнь она думала только о Мусаи, благополучии своих сестер и долге перед семьей. Но теперь у нее появилась новая задача, которую она хотела исследовать. Роль без компании сестер, роль, которую, по ее мнению, она должна была исполнять в одиночку.

Может, Зимри ощущал то же самое по отношению к клубу?

«Возможно, мне суждено заниматься не тем, что создали мои родители, а сделать что-то свое».

Продолжая лихорадочно осмысливать все случившееся, Арабесса резко остановилась, поняв, что из-за своего поспешного побега свернула куда-то не туда.

Переулок, который, как она думала, приведет ее в район Созерцаний, а затем во дворец, оказался заблокирован. В конце переулка виднелась заплесневелая деревянная дверь.

Повернувшись, Арабесса пошла обратно по своим следам, но обнаружила, что у нее за спиной теперь сплошная кирпичная стена.

– Какого Адилора?! – Развернувшись, она увидела, что дверь впереди придвинулась ближе, а стена позади надвигалась, запирая ее в маленькое пространство с четырьмя стенами. Магия в панике заметалась в крови. «Хитрости, игры, испытания».

Холодок пробежал по позвоночнику.

«Не-е-ет».

– Пожалуйста, потерянные боги, нет, – прорычала Арабесса.

«Мое второе испытание не может начаться сейчас».

Взглянув вверх, высоко над головой Арабесса увидела угасающие звезды. Выбраться можно было только через верх. Но когда она попыталась вскарабкаться по кирпичу, невидимая сила толкнула ее вниз. Арабесса упала на спину. Она попыталась снова, но ее опять остановили. Попробовала закричать от досады, но голос остался неуслышанным. Она ощущала себя рыбой в аквариуме, свобода находилась за стеклом, но она никак не могла допрыгнуть до нее.

Снова посмотрев на дверь, девушка раздраженно поджала губы.

Ничего не изменилось.

– Зараза, – пробормотала Арабесса.

Начало ее второго теста.

Конечно же.

«Этот мир осведомлен о твоих самых больших страхах, поэтому убедись, что тоже помнишь о них».

В последнее время больше всего Арабесса боялась, что ее застанут врасплох и она не подготовится к следующему испытанию.

Так и оказалось.

– Отлично! – объявила она невидимой сущности. – Вы поймали меня. Молодцы!

Ответом ей была тишина.

Арабесса разочарованно фыркнула и снова посмотрела вперед.

Затем невзначай коснулась старого дерева. Мороз поцеловал кончики ее пальцев, и она отпрянула назад.

Здесь явно не обошлось без магии.

Стоило Арабессе осознать неотвратимость того, что должно было случиться дальше, как нервозность стала вытеснять ярость, снедавшую ее после ссоры с Зимри.

Она знала, что, если войдет в эту дверь, может никогда больше не выйти.

Ее желудок скрутило от тревоги.

Ведь осталось так много невысказанных слов, несделанных дел, невыполненных обещаний. Но она сама согласилась бороться за эту награду.

Выпрямившись и сконцентрировавшись, Арабесса поняла, что уже второй раз за день полагается на волю судьбы. Не имея иного варианта, кроме как двинуться дальше, Арабесса открыла дверь и шагнула внутрь.

В темноте резко вспыхнули яркие буквы, и Арабесса поспешила вникнуть в их смысл.

Добро пожаловать на второе задание,

От тебя зависит исход испытания.

Внимательней с выбором своим будь,

Так мы поймем, насколько верен твой путь.

Пульс Арабессы участился, магия металась, страшась и предвкушая то, что ждало впереди. Какое чудовище встанет у нее на пути на этот раз? Какое испытание еще лучше докажет, что она достойна короны?

Может ли она положить конец этой борьбе?

Арабесса подождала еще немного, пока свет не озарил темноту, открывая похожий на пещеру тронный зал.

Это был не тронный зал ее нынешнего короля, а измененный, переделанный.

Новое место для нового Короля Воров. Вокруг круглого помоста, на котором она стояла, бурлила лава, образуя ров посреди уходящего ввысь обсидианового зала. Арабесса находилась перед высеченным из камня троном, спинка которого была сделана из той же вулканической породы, а шипы упирались в куполообразный потолок над головой.

Все было готово.

Хотя не было никаких инструкций, Арабесса поняла, что ее дальнейшие действия станут началом следующего испытания.

Стоило ей посмотреть на трон, как внутри все сжалось.

«Твой», – раздался в ее сознании шепот дюжины голосов – скопление предыдущих королей.

«Мой», – подумала она, сердцебиение участилось, желание обладать троном усилилось.

Арабесса опустилась в кресло, магия затрепетала от предвкушения.

Камень оказался на удивление теплым, и она откинулась на спинку.

Стоило ей положить руки на подлокотники и сжать черные резные черепа, украшавшие оба конца, серебряная магия обвилась вокруг ее запястий.

Арабесса ахнула, путы впились в ее рукава, раня кожу, когда она попыталась освободиться.

Но магия упорствовала, в то время как ее собственная билась в жилах, пытаясь помочь.

«Мы защитим, – закричали дары. – Отомстим».

Но будучи привязанной к трону, Арабесса не имела возможности достать свою флейту, не говоря уже о том, чтобы поднести ее к губам.

Ее дары оказались в ловушке. Кошмар снова стал явью. Новая волна паники поднялась в груди.

Неужели ей придется постоянно жить с этим страхом? Подвергнуться испытанию без своего главного оружия?

«Моя сила не только в магии», – напомнила она себе, отчаянно пытаясь успокоиться.

«Моя способна на большее».

Глубоко дыша и пытаясь утихомирить бешено стучащее сердце, Арабесса подняла голову, когда перед ней открылась дверь портала.

Звуки заполнили комнату. Сердце Арабессы замерло, едва она, затаив дыхание, увидела ужасную картину.

Район Созерцаний был охвачен огнем.

Древняя архитектура рушилась, священная, уникальная магия Адилора исчезала. Стеклянный купол Фонтанов Забытых Воспоминаний был охвачен пламенем. Библиотеку заклинаний поглощал огонь. Дома старых Воровских семей полыхали от жара, несущегося по зданиям. Кричащие горожане разбегались в разные стороны, а некоторые сами были объяты огнем и падали на улицу, завывая от боли.

– Нет! – закричала Арабесса, затем попробовала встать, но ощутила панику, когда при попытке подняться и пробежать через портал путы потянули ее назад.

И она упала обратно на место.

– Отпустите меня! – упорно дергая оковы, потребовала она.

Но внезапно рядом с первой дверью открылась вторая, и сердце Арабессы перестало биться.

Окровавленные, избитые и полуживые Ния и Ларкира стояли спина к спине, пытаясь атаковать дюжину каменных стражей. Они находились на сцене, без сомнения созданной специально для этой битвы, которую королевство соорудило так же быстро, как и двери, через которые Арабесса прошла к своему испытанию. Ния послала вперед огонь, Ларкира – золотой кнут песни, но магия сестер не могла справиться с такой толпой. Им нужна была старшая сестра и сила всех Мусаи. Кровь отхлынула от лица Арабессы, когда она увидела, как одно из существ одолело их и сильным ударом повалило обеих. Ния и Ларкира покатились, как безвольные тряпичные куклы.

– Сестры! – взревела Арабесса, борясь со своими узами. – Сестры, я иду! – Она металась и кричала, пытаясь освободиться от светящихся серебряных оков.

Но никакие усилия не помогали ослабить их. Руки лишь сильнее кровоточили, кровь пропитала рукава и стекала вниз. Израненная кожа Арабессы болела от ее попыток, но она ощущала лишь, как плачет сердце.

– Наш король! – послышался крик горожанина, и Арабесса перевела взгляд на горящий район Созерцания. Обожженная фигура в наполовину сломанной маске тянулась к ней через дверь портала. – Спасите нас! Пожалуйста, спасите нас!

– Арабесса, – едва слышно простонала Ния, но Арабесса услышала ее, будто находилась рядом, Ларкира лежала поблизости. Ния попыталась подняться, но ее колени подкосились.

«Что это за безумие? – подумала Арабесса, ее начало трясти от начинающейся истерики, она отчаянно хотела помочь, защитить. – То, что я вижу, реально? Все это происходит на самом деле?»

Наполненные страхом и болью крики, безусловно, казались настоящими, как и агония наблюдавшей за всем этим Арабессы.

«Но какой в этом смысл?» – мысленно спросила она.

– Зачем показывать мне это! – крикнула она в тронный зал.

«Какой? – повторили голоса в ее голове. – Какой смысл?»

«Да, именно», – согласилась Арабесса, хмуро переводя взгляд с одной двери портала на другую.

«Твой выбор, – продолжала древняя магия трона. – Сделай выбор. Спаси. Кого ты спасешь?»

– И тех и других! – заявила она.

«Не-е-ет, – прошипел трон, резко дергая Арабессу за запястья. Она вскрикнула от ожога. – Кого? – снова спросили ее. – Кого выбираешь?»

«Кого ты спасешь? Кого?»

Вопросы снова и снова звучали в ее голове, и Арабесса зажмурилась, словно так могла избежать необходимости принимать решение.

Она должна была решить, кого спасать, кого защитить. Лишь один выбор, один вариант. Единственный правильный ответ, который в любом случае приведет к смерти.

Спасти сестер или сохранить исторический район своего королевства, священную магию, которая хранилась там, и людей, которые там жили.

Арабессу будто парализовало. Она ощущала лишь холод и замешательство.

И тут вспомнила слова отца.

«Садясь на трон, ты превращаешься в другого человека. Чувства и мысли больше не являются твоими. Тобой руководят желания твоего народа. Чувства твоего королевства. Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону».

– Нет. – Арабесса покачала головой, слезы покатились по щекам и коснулись губ. – Должен быть другой вариант, – вымолвила она, а затем закричала: – Должен быть!

Но трон не отвечал.

Она слышала только своих сестер, которые изо всех сил пытались выжить, а также треск и шум падающих зданий вперемешку с испуганными криками умирающих подданных.

Арабесса знала, кого хочет спасти, но понимала, что спасать надо совсем других. Ей было ненавистно понимать эту разницу. Ее воспитывали так, чтобы большую часть жизни она совершала подобные поступки.

Убей, чтобы предотвратить смерть.

Укради, чтобы отдать тому, кто нуждается.

Твори зло, чтобы нести добро.

Участвуй в войнах, чтобы добиться мира.

Такова была цель существования Мусаи, роль Бассеттов.

Так же как и ношение короны.

Забота о потребностях большинства перевешивала переживания о нуждах меньшинства.

«Чувства и мысли больше не являются твоими. Тобой руководят желания твоего народа. Чувства твоего королевства», – сказал отец.

«Твоего королевства».

«Твоего».

Ее королевство.

Но речь шла о сестрах Арабессы! Ее семье! Самых дорогих сердцу людях! Она должна была помочь им. Они нуждались в ее помощи. Они были в меньшинстве.

У Ларкиры была сломана челюсть, ее магия выходила лишь слабыми золотыми струйками. Нога Нии была вывернута под неестественным углом, что лишало ее возможности двигаться. Их раненые дары не могли противостоять продолжающемуся натиску. Они кричали, взывая к Арабессе и ее музыке.

– Пожалуйста, сестра! – снова закричала Ния. – Ара, помоги нам!

Едва ожившее сердце Арабессы снова пронзил поток боли. Она не знала, как ей вообще удается дышать, наблюдая за происходящими на ее глазах ужасами. Но, дрожа от волнения и с трудом сдерживая ярость, она судорожно глотала воздух.

И все же трон удерживал ее на месте. Древняя магия королей не давала девушке покинуть трон, пока она пыталась принять решение.

Арабесса гадала, не эта ли самая сила всегда проникала в ее отца, пока он находился на троне, не ей ли благодаря он казался спокойным, когда выносил суровый приговор или смотрел, как уничтожают живую душу. Неужели он сидел так же, как сейчас Арабесса, мысленно крича и требуя, чтобы все это прекратилось, и ненавидя понимание, какой выбор положит этому конец?

«Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону».

Была ли Арабесса способна на такую жертву?

«Кто? – еще раз спросили голоса. – Выбира-а-ай», – нетерпеливо потребовали они.

Грудь Арабессы вздымалась и опадала, как шторм на море, каждый вдох приносил новые волны страдания, ибо она понимала, что выберет. Она знала, какое решение приведет ее в Забвение, а какое – к трону.

Ее губы дрожали, дары в крови вопили от отчаяния, но все же она сильнее сжала черепа на подлокотниках, ответила тронному залу и повернулась посмотреть, как умирают ее сестры.

Глава 34

Видя рыдающего мужчину, Зимри едва ли испытывал чувство жалости.

Слезы пленника лишь побудили его усилить поток магии, золотая рука откинула голову мужчины назад.

«Расскажи нам все, – потребовали дары. – Поведай нам свою историю».

– Что ты должен? – спросил Зимри, его голос был холоден, как лед.

– Я… поставил свой дом, – задыхаясь, ответил мужчина, из его широко раскрытых глаз текли слезы.

Зимри перебрал в уме все недавние долги, которые потребовал, в том числе и имущество. На ум пришли два имени из его книг: Таннер и Максерли.

– М-мой дом, – лепетал мужчина. – Моя семья… дети, теперь у них ничего не осталось. Ничего!

Зимри скривился. Значит, это был Таннер, ведь насколько он знал, у Максерли не было детей.

Из-под своей скрывающей лицо маски он посмотрел вниз, на скулящее существо. Когда Зимри приходилось заниматься более зверским взысканием долгов, он старался тщательно скрывать свою личность.

Таких людей, как этот, которые приходили играть в «Макабрис», не имея представления о ставках, Жад называл крысами. Но Зимри считал, что они еще хуже. Крысы были живучими; эта же душа была слабой, эгоистичной, раз ради призрачного шанса поставила под угрозу благополучие своей семьи.

А потом обвинила в их затруднительном положении его самого.

– Это твоих рук дело, «Макабрис» здесь ни при чем, – сказал Зимри, глядя на стоящего на коленях человека, который был прикован к полу. На нападавшем больше не было маски. Ее сняли с него сразу же, как привели в подземелья под дворцом.

Он оказался моложе, чем ожидал Зимри, но молодость не являлась причиной для сострадания.

Уже больше половины водопада песка Зимри занимался мужчиной, напавшим на Каттиву. Медленно давя на него, заставляя стать более покорным и дать ответы на нужные вопросы. Он мог бы справиться быстрее, но ему мешала собственная ярость.

Эмоция, которая имела мало отношения к желанию Таннера отомстить за вынужденную уплату и больше относилась к собственной боли Зимри, пульсировавшей в нем, словно яд. Он хотел, чтобы кто-то другой страдал так же, как страдал он сам. Ему нужно было занять голову чем-то другим, кроме воспоминаний об опустошенной Арабессе и исходящем от нее запахе, отдающем гарью его собственного предательства.

«Ты использовал на мне свою магию!»

Так и было, но он, черт подери, все еще не совсем жалел об этом.

– Что же нам теперь делать? Что я скажу своей семье? – хныкал Таннер у его ног.

– Это не моя забота, – сказал Зимри. – Мне важно, чтобы ты больше никогда не появлялся в «Макабрисе» и не подходил к Каттиве Волковой.

Мужчина быстро замотал головой.

– Нет. Никогда. Ни за что.

– Пообещай, – приказал Зимри, с силой толкая свои дары.

Таннер ахнул от боли, его спина выгнулась дугой.

– Я обещаю. Обещаю.

Грудь Зимри сдавило, когда он увидел, как быстро раскис Таннер. Здесь рыдал мужчина, который принимал как должное свою семью, любовь своих детей, доверие жены и с легкостью предал все это. И потому, что верил – удача на его стороне. Поскольку считал, что имеет право рисковать благополучием своей семьи ради азартных игр.

Зимри испытывал отвращение. Его переполняла ярость.

«Ты трус. – Он вложил мысли в магию, которая окутала Таннера. – Ни на что не годное создание».

«Слабак, – прошипели его дары в знак согласия. – Никчемный».

Таннер жалобно заскулил, но Зимри не остановился.

«Глупец, – пропело заклинание, проникая в кровь мужчины. – Ты никогда не будешь счастлив. Никогда не освободишься от этого позора, от предательства по отношению к своей семье, к тем, кто любил тебя, доверял тебе. Ты слабый, бесхребетный, нерешительный. Бесполезный эгоист».

– Да, – всхлипывал Таннер. – Я ни на что не годен. Я слабак.

Зимри высвободил свою магию, и мужчина рухнул на пол, темную тюремную камеру наполнили рыдания.

– В Королевстве Воров попытка убийства не остается безнаказанной, – ледяным тоном сообщил Зимри. – Особенно по такой ничтожной причине, как твоя. Тебе повезет, если сможешь выйти на свободу после того, как наш король назначит наказание.

Зимри отвернулся от сломленной фигуры, звук слез Таннера и бормотание стихли, когда он вышел из камеры.

Громко щелкнув, тяжелая дверь закрылась за ним, всплеск магии закрыл замок.

А из темного коридора на него смотрели фиолетовые глаза.

– Что ж, ты подошел к делу… очень обстоятельно, – рассматривая Зимри, прокомментировал Ачак, на этот раз явившись в образе брата.

– Его фамилия Таннер, – сказал Зимри, не обращая внимания на замечание близнецов. – Он поставил на кон свой дом в игре в «Головореза».

– Я передам информацию о нем и его деле нашему королю.

Зимри кивнул.

– Дай знать, какое ему назначат наказание.

Ачак поднял бровь.

– Дорогой мальчик, – начал он, – мне кажется, вынесенный Таннеру приговор, возможно, уже приведен в исполнение.

«Тобой». Слова не были произнесены вслух, но читались между строк.

Зимри не волновало обвинение Ачак. Он отвернулся от близнецов и отправился дальше по темным коридорам подземелья, сосредоточившись только на одном – необходимости найти Арабессу. Найти и молиться потерянным богам, что он не уничтожил свой последний шанс на то, чтобы они были вместе.

Глава 35

Наверняка Арабесса попала в Забвение, ведь ей казалось, что все внутри нее умерло.

Каким-то образом она покинула улицы Королевства Воров и оказалась в личных покоях своей семьи под дворцом. Она едва ли помнила, как пережила второе испытание.

Пережила.

Странное слово для описания ее нынешнего состояния.

Несмотря на то что благодаря решению спасти район Созерцания она освободилась от трона, а после, когда открывшиеся ее взору ужасы исчезли и она снова оказалась в пустом переулке района Ставок, Арабессе все равно казалось, будто она провалила испытание.

Она позволила сестрам умереть. Фактически сама обрекла их на смерть.

Чтобы спасти людей.

И была вознаграждена за это.

Тошнота подступила к горлу Арабессы, а слезы продолжали струиться по щекам из-под маски. Острые, заостренные когти горя впились ей в грудь. Девушке нужно было добраться до своих комнат, чтобы без свидетелей дать волю эмоциям.

Поспешив, Арабесса ворвалась в свои покои и едва не споткнулась о собственные ноги, увидев того, кто находился внутри. По ее коже пробежал холодок.

– Ара? – спросила Ларкира, обеспокоенно нахмурив брови. Они с Нией, обе без масок, стояли в центре комнаты вплотную друг к другу, но при виде вошедшей Арабессы повернулись к ней. – Выглядишь ужасно, – воскликнула Ларкира.

– И пахнешь соответствующе. – Ния помахала рукой перед носом.

Арабесса вскрикнула и подлетела к ним, заключая обеих в крепкие объятия.

– Ой, осторожнее, – сказала Ния, пытаясь высвободиться. – Это платье совсем недавно от портнихи.

– Что случилось? – спросила Ларкира.

Арабесса ответила не сразу, она просто крепче сжала их, глубоко вдыхая знакомые ароматы, наслаждаясь их голосами, не наполненными страданием и болью.

«Они живы! Целы и невредимы!»

Магия неистовствовала в ее крови, и Арабесса едва не упала на колени, таким сильным было облегчение.

– Тебе нездоровится? – спросила Ларкира, когда Арабесса наконец отошла.

– Нет, – ответила она. – Во всяком случае, больше нет.

– Но у тебя шла кровь, – заметила Ния, указывая на разорванные рукава и покрытые багровой коркой руки. – Фактически она по-прежнему идет. Может, Ларкире полечить тебя?

– Видеть вас двоих уже сродни исцелению.

Сестры смотрели на нее так, будто она несла околесицу.

Несомненно, широкая улыбка Арабессы не помогала делу, но стоило ей увидеть, что Ния держит в другой руке, как она тут же перестала улыбаться.

Комната закружилась, паника вернулась.

Казалось, заметив, куда направлен взгляд сестры, Ния подняла черный конверт с белой печатью Короля Воров.

– Что это? – спросила она.

Арабесса не ответила не только потому, что не могла, но и потому, что сейчас была занята осмотром своей комнаты. Ее взгляд метнулся к стене: картина была отодвинута в сторону, а дверца сейфа открыта настежь.

– Что вы наделали? – прошипела Арабесса, пытаясь выхватить конверт из пальцев Нии.

Но не зря дар Нии был связан с движениями, она, должно быть, почувствовала, что сейчас произойдет, поскольку легко увернулась от Арабессы и встала по другую сторону соседнего дивана.

– Почему вы роетесь в моих вещах? – зарычала Арабесса.

– После нашего выступления на приеме в честь помолвки ты была слишком тихой, – объяснила Ларкира, стоящая между ней и Нией, – а потом исчезла. Мы хотели проверить, как ты.

– И проверка включает в себя взлом моего сейфа?

– Может, мы и твои сестры, – объяснила Ния, – но не забывай, что мы еще и воры. Нам трудно сдержаться и не взломать тайный сейф.

– Как ты вообще открыла его? – по-прежнему взволнованно спросила Арабесса. – Там же магический замок.

Ния пожала плечами.

– Плавая с Алосом Эзрой, легко приобрести несколько новых навыков. Но теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Это от Короля Воров, – упрекнула она. – Что за письмо ты получила от него и почему такое же не прислали нам? – В ее тоне было больше обиды, чем беспокойства.

– Очевидно, эта информация предназначалась только мне, – ответила Арабесса сквозь стиснутые зубы и протянула руку. – А теперь, пожалуйста, отдай мне его.

– Поэтому ты такая… лохматая? – спросила Ларкира. – Что такого поручил тебе король, с чем не могут справиться Мусаи?

Арабесса покачала головой, снова ощущая бессилие. О, силы Забвения, неужели ей предстояло снова пройти через это? Сначала Зимри, теперь сестры. Все те, кому она хотела открыться и довериться.

– Ничего подобного, – раздраженно оправдывалась она, маска слишком сильно прилегала к ее коже.

Арабессе казалось, будто ее голова взорвется от боли, и, устало вздохнув, она сняла маску и бросила ее на стоящий рядом туалетный столик. Затем потерла виски, пытаясь ослабить давление. Усталость, непрезентабельный вид и раны на руках явно не способствовали подходящему настроению для этого разговора.

– Тогда что? – спросила Ния, скрестив руки на груди и по-прежнему сжимая конверт. – Нам его не открыть, поэтому тебе самой придется все рассказать.

«Самой».

Хотя она обещала молчать об этом.

– Я не могу, – призналась она.

– В смысле не можешь? – нахмурилась Ния.

Арабесса мысленно застонала. Какое-то дежавю.

– Ну вот так. Не могу. – Она раскинула руки. – С радостью бы поделилась с вами всем, но тут я бессильна.

Во взгляде Ларкиры появилось понимание.

– Ты связана клятвой молчания.

Ния перевела взгляд с младшей сестры обратно на Арабессу и внимательно посмотрела на нее.

– Что это за поручение, о котором ты не можешь рассказать?

– Вряд ли она может ответить на твой вопрос, да? – закатив глаза, прокомментировала Ларкира.

– О да. Ну, может, мы попробуем угадать?

Арабесса язвительно рассмеялась и упала в соседнее кресло.

– Конечно, вы можете попробовать, – ответила она. – Но, боюсь, тогда мы задержимся здесь надолго.

Ния фыркнула, а Ларкира подошла к Арабессе. Затем положила руку ей на плечо и посмотрела сестре в глаза.

– Можешь хотя бы сказать, угрожает ли тебе опасность? – Она перевела взгляд на следы крови на руках и одежде Арабессы.

Напряжение снова вернулось. Арабессе не хотелось, чтобы сестры волновались, поскольку обычно она брала решение всех проблем на себя, но сейчас слишком устала, чтобы лгать.

– Да, опасностей не избежать, – призналась она, потому что могла.

Ларкира кивнула, задумчиво поджав губы.

– Понятно, – сказала она. – И дали ли тебе выбор в том вопросе, который освящен в этом письме? – Она указала на конверт в руках Нии. – Могла ли ты отказать нашему королю?

Арабесса испытала облегчение, поняв, что может ответить на этот вопрос.

– Я могла бы сказать «нет».

– Тогда у меня больше нет вопросов, – вымолвила Ларкира, садясь на диван напротив.

Арабесса моргнула.

– Что?

– Да, что? – спросила Ния, с недоумением глядя на Ларкиру.

– Арабесса ответственнее нас двоих, – пожав плечами, объяснила Ларкира, – и взяла на себя большую часть обязанностей, связанных с троном и Мусаи. Через что бы ты ни проходила сейчас, сестра, – Ларкира встретилась с ней взглядом, – я доверяю тебе. Просто знай, что мы рядом, когда и если понадобимся.

Арабесса удивленно посмотрела на свою младшую сестру, чувство вины не покидало ее.

«Принятое мною решение повлечет за собой распад Мусаи».

Но разве могла она признаться в этом, не имея возможности ответить на дополнительные вопросы?

Горечь разочарования вновь кольнула сердце.

– И когда это ты стала рассуждать так разумно? – недоверчиво спросила Ния.

– Возможно, когда стала герцогиней, которой нужно думать не только о себе? – пояснила Ларкира. – То есть ты считаешь, Ара не справится с обязательствами, которые взяла на себя?

Услышав вопрос, Ния нахмурилась. Судя по ее выражению лица, она пыталась прийти к какому-то решению.

– Ладно, ладно. – Она развела руками, а затем села рядом с Ларкирой. – Тогда я тоже страдаю этой болезнью – рассудительностью. Когда путешествуешь на корабле, полном пиратов, да еще и под предводительством требовательного капитана, быстро привыкаешь к тому, что тебе не всегда доступна такая роскошь, как объяснения. Вот, – она наклонилась вперед, чтобы протянуть конверт Арабессе, – мы верно следовали за тобой во время всех наших выступлений. И верим, что ты хорошо справишься и с этим.

Взяв письмо, Арабесса не знала, что сказать. Неужели все было так просто? Сестры больше не будут приставать к ней с расспросами?

Никакого демонстративно хмурого вида и пустяковых угроз, если она не расскажет, что было в этом приглашении? Ния и Ларкира… доверяли ей.

– Правда? – с сомнением спросила Арабесса.

– Да, – ответила Ларкира. – Мы доверяем твоему выбору, Ара.

Шипение магии послало по комнате поток ветра; черный конверт в руке Арабессы подскочил в воздух.

«Дове-е-ерие, – тысячи голосов наполнили голову Арабессы. – Доверие освобожда-а-ает».

Глядя на своих сестер, она гадала, слышат ли они голоса, но девушки были слишком увлечены письмом, которое развернулось и полетело вниз, а затем упало на низкий столик между ними.

«Доверие освобождает».

Пульс Арабессы забился быстрее, магия беспокойно заметалась, когда Ния и Ларкира посмотрели ей в глаза. На их лицах промелькнуло изумление, а затем обе наклонились вперед, читая приглашение, которое определило судьбу Арабессы.

Глава 36

И тут воцарился хаос. Сестры принялись кружить по комнате, забрасывая Арабессу вопросами. Под этим натиском она вскинула голову и резко встала.

– Все. – Она подняла руки, призывая их замолчать. – На данный момент хватит. Клянусь Забвением, мне казалось, вы будете вести себя так, когда я рассказала вам о маме.

– Радуйся, что мы приберегли вопросы до этого момента. – Ния ударила кулаком в бедро. – А теперь поделись тем, чем можешь.

Арабесса сделала глубокий вдох, пытаясь вспомнить вопросы и понять, на какие из них она может ответить.

– Нет, Зимри не знает. Разумеется, Ачак в курсе, как и отец. И нет, я не знала, что он хочет отойти от дел. Да, я понимаю, что до полного затмения осталось меньше недели. Остальное вы, к сожалению, должны домыслить сами.

В течение нескольких мгновений сестры молчали, очевидно, занимаясь именно этим.

Правление их отца подходило к концу, их старшая сестра надеялась занять его место, в процессе испытаний она могла умереть, и финал всего этого должен был наступить в ближайшие дни.

Как и первое испытание, второе пришлось на конец Угасания неба. Завтра должна была начаться третья и последняя фаза Затмения звезд. Самая короткая стадия, когда умирали последние звезды и королевство погружалось во тьму. Время, когда трон незаметно переходил от одного короля к другому. Время, когда должна была решиться судьба Арабессы.

Она вздохнула, пытаясь справиться с беспокойством. Арабесса отчаянно желала заполучить этот трон, чтобы ее выбор оказался правильным, она желала иметь возможность править королевством, как это делали ее родители. А еще она хотела жить.

– Так вот почему ты отказалась от предложения Зимри? – Вопрос Ларкиры вернул внимание Арабессы к настоящему.

– Это… одна из причин, да. – Она отказывалась замечать, как сжалось сердце.

– А другая – что получит Зимри, если женится на Каттиве, – произнесла Ния.

Утверждение, не вопрос.

Арабесса могла лишь кивнуть: их с Зимри сегодняшняя ссора все еще причиняла боль. Воспоминания о его прикосновениях по-прежнему жалили.

Неужели только сегодня утром она нежилась в его объятиях? Наслаждалась спокойствием и счастьем, а теперь сидела здесь подавленная и вся в синяках.

Сглотнув подступившую к горлу боль, она взяла со стола приглашение и снова убрала его в конверт. А затем встала и положила обратно в сейф.

Вернув картину на место, Арабесса еще какое-то время стояла там, сжимая руками раму.

Ей казалось, словно каждая частичка ее тела и души ныла от боли.

– Этот месяц выдался крайне долгим, – признала она.

Позади раздался шорох, Ларкира и Ния подошли к ней. Будучи в помятых брюках и накидке, а также частично пропитанной кровью рубашке, она чувствовала себя неуместно рядом с сестрами в их идеальных платьях.

– Нам жаль, что тебе пришлось пережить все это в одиночку, – произнесла Ларкира, кладя руку ей на плечо.

Арабесса повернулась и посмотрела в голубые глаза сестер.

– Мне тоже, – сказала она и улыбнулась. – Но теперь вы знаете, и мне намного легче, ведь я с самого первого дня хотела рассказать вам об этом.

– Мы и не знали, что ты мечтаешь о подобной судьбе, – призналась Ния.

– Я тоже, пока мне не предложили такой шанс, – вымолвила Арабесса. – Но я действительно хочу этого. Не только из-за наследия родителей, но и ради того, что я сама могу дать этому королевству.

– Неудивительно, что ты выбрала такой путь, – заметила Ларкира. – Ты прирожденный лидер.

В груди Арабессы разлилось тепло.

– Спасибо.

– Несмотря на то что иногда это качество очень даже раздражает, – добавила Ния, – я согласна.

Арабессу захлестнула волна эмоций.

Слепая вера сестер, доверие, что она способна принимать собственные решения – правильные для нее и, возможно, для них, – являлись для нее самой большой честью.

Доверие освобождает. Секрет узнавания чужой правды.

– Ты станешь великим Королем Воров, – заявила Ларкира.

Когда Арабесса услышала эти слова, в ее сердце будто зажегся фитиль.

– Я еще не дошла до конца, – напомнила она сестрам, а заодно и себе.

– Но обязательно дойдешь, – сказала Ларкира.

– Тебе придется, – добавила Ния. – Пусть мне не нравится мысль о том, что ты сможешь командовать нами, уж лучше так, чем тебя отправят в Забвение.

– Ния, – нахмурившись, осуждающе произнесла Ларкира.

– Это комплимент! – объяснила Ния. – Я хочу, чтобы наша сестра выжила.

– Могла бы так и сказать.

– Я так и сделала.

Ларкира тяжело вздохнула.

– То, что ты смогла не оступиться во время наших выступлений, само по себе свидетельствует о лидерских качествах, Ара.

При упоминании Мусаи Арабесса ощутила укол беспокойства.

– Вы обе должны знать еще кое-что, – медленно начала Арабесса. – Я не знала, как поделиться этим с вами, ведь не могу говорить об этом…

– Ты претендуешь на роль Короля Воров, – закончила за нее Ларкира.

– Да. – Арабесса одарила ее благодарной улыбкой.

Теперь, когда сестры знали правду, ей стало намного легче. И пусть вскоре им предстояло дать обещание хранить тайну ради своей безопасности и безопасности самой Арабессы.

– Ну? – настаивала Ния. – Силы моря Обаси, раз уж ты можешь рассказать, давай.

Арабесса набралась смелости и выпалила:

– Вне зависимости от результатов, к концу Затмения звезд с Мусаи будет покончено.

В комнате воцарилась тишина, и Арабесса нервничала, наблюдая, как на лицах сестер отразился шок, после сменившийся растерянностью.

– И почему же? – медленно спросила Ния.

– Потому что, – начала Арабесса, – я окажусь или в Забвении, или…

«На троне».

– А ты не можешь быть Королем Воров и частью Мусаи, – заявила Ларкира, констатируя факт.

Понимание снизошло и на Нию.

– О да, довольно непростая задача.

– А отец знает, что ждет Мусаи? – спросила Ларкира.

– Да, – кивнула Арабесса.

Во взгляде Ларкиры промелькнула обида. Арабесса видела, что сестра попыталась совладать со своими эмоциями, и только потом поинтересовалась:

– И если бы мы не узнали сегодня, когда именно нам планировали сообщить об этих довольно кардинальных переменах в нашей жизни?

Чувство вины не заставило себя долго ждать.

– Во время Затмения звезд, – ответила Арабесса. – Отец придумал бы, как сообщить новость, если бы я не смогла. – «Потому что умерла бы». – Или я бы раскрыла себя, как сделал отец, когда мы были детьми.

Наступившая тишина казалась поистине гнетущей.

– Простите, – сказала Арабесса, ее душа болела. – Простите, что не могла поделиться всем этим раньше. Что не пришла к вам обеим до того, как согласилась… – Следующие слова затихли, проклятая клятва молчания заглушила их.

Она закашлялась, пытаясь сделать вдох.

– Ара, – быстро сказала Ларкира, обеспокоенно наклоняясь ближе к сестре. – Мы понимаем, почему ты не рассказала. Все нормально. Не пытайся сказать то, чего рассказать не можешь.

Арабесса судорожно втянула воздух, напряжение в легких ослабло.

– Все равно, – прохрипела она, пытаясь восстановить дыхание. – Простите. Было тяжело хранить это от вас в секрете.

– Что ж, – вздохнула Ния, положив руки на талию, – пожалуй, я поделюсь секретом, который может оказаться не менее шокирующим. Я тебя полностью поддерживаю.

Глаза Арабессы округлились от удивления.

– Правда?

– В каком именно вопросе? – нахмурившись, уточнила Ларкира.

– Во всех. Но в основном в том, что касается распада Мусаи, – объяснила Ния. – Безусловно, я очень люблю вас обеих, и являться частью нашего трио безумно захватывающе, но я совру, если скажу, будто в последнее время мне не хочется испытать другой потрясающий опыт. Тот самый, который невозможен, пока я связана подобного рода ответственностью.

– Ты хочешь проводить больше времени на корабле со своим пиратом, – сказала Арабесса, у нее появилось собственное подозрение на этот счет.

– Неприятно это признавать, – сказала Ния, ее щеки покраснели. – И, пожалуйста, не говорите Алосу, иначе он до конца жизни будет вспоминать об этом, но да. Наши путешествия всегда ограничены временными рамками, и, как вы обе знаете, я не люблю, когда меня ограничивают.

– Это мы знаем. – Арабесса рассмеялась.

Смех казался чуждым после такого напряженного дня, но, черт, как же было приятно позволить себе немного отвлечься.

– Если настало время для признаний, – вставила Ларкира, разглаживая свои синие юбки, – то мне тоже есть что сказать.

Арабесса с Нией повернулись и выжидающе посмотрели на нее.

– Мы с Дариусом часто обсуждаем тему детей. И до того, как вы сделаете поспешные выводы, – быстро продолжила она, – нет, я не беременна. Я просто хотела бы когда-нибудь забеременеть, но не знала, возможно ли это, учитывая нашу ответственность перед королем. Для нас с Дариусом это довольно болезненная тема. – Ларкира нахмурилась, словно вспоминая недавнюю ссору. – Так что, услышав твои новости… ну, возможно, это неправильно, но я почувствовала облегчение.

– В этом нет ничего неправильного, – искренне заверила Ния, обнимая Ларкиру. – Я очень рада за вас с Дариусом! Мы станем тетями!

Она отступила назад и посмотрела на Арабессу, ее глаза светились от радости.

– Ну, не так быстро, – со смехом сказала Ларкира. – Еще многое предстоит сделать.

«Да, – подумала Арабесса, испытывая смешанные чувства. Она радовалась за сестер, но переживала за собственную судьбу. – Я все еще должна дойти до финала и при этом остаться в живых».

Ее горло сжалось, причиной тому стали слезы, но Арабесса изо всех сил сдерживала их. Каким бы ни был результат, похоже, для Нии и Ларкиры все сложится хорошо, и это было лучшее, на что она могла надеяться.

Отец признался, как больно ему было приводить в этот мир своих дочерей. В некотором смысле Арабесса избавляла Долиона от бремени подобного сожаления, позволяя сестрам выбрать свой собственный путь, чего он всегда и желал для них.

Арабесса не уничтожала Мусаи, она давала им свободу.

Осознав это, она почувствовала облегчение.

– Значит, ни одна из вас не сердится на меня? – спросила она, желая знать точно.

– Сердимся? – удивилась Ния. – Совсем нет!

– Мы не можем продолжать выступать вечно, – сказала Ларкира. – Хотя я боялась, что так и будет. К тому же, как мы можем злиться на тебя за то, что ты хочешь для себя чего-то другого, как и мы для себя?

Арабессу снова охватило желание заплакать, но не из-за грусти, а совсем наоборот. Наконец, сестры поняли, сколько всего она взвалила на свои плечи за последний месяц. Они знали и понимали. Принимали.

Поддерживали.

«Желания меняются… – Слова Зимри всплыли в памяти Арабессы. – И люди тоже».

Получается, он был прав.

Словно угадав, о чем думала сестра, Ларкира сказала:

– Не хочу портить момент, но если говорить о твоих желаниях, думаю, Зимри заслуживает знать, что происходит. Он должен знать причину, по которой ты отказала ему. Особенно, если, ну…

«Ты не выживешь», – вот как она хотела закончить.

Напряжение в плечах вернулось, грудь снова сдавило.

В памяти Арабессы всплыл их с Зимри утренний спор.

Конечно, она хотела рассказать ему, точно так же как и сестрам.

– Да, естественно, – начала Арабесса немного взволнованным тоном, – вот только не похоже, что я имею право голоса в том, как все это произойдет, да?

– Верно, – согласилась Ларкира. – Но тебе не кажется, что, учитывая риски, лучше сейчас быть с ним, чем, возможно, никогда больше не встретиться?

Ния удивленно присвистнула.

– Ларк, а ты здорово рискуешь с такими вопросами.

– Я просто хочу, чтобы Арабесса ни о чем не жалела, – возразила Ларкира.

«Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть», – вспомнила она слова отца.

Несмотря на то что сестра действовала из самых лучших побуждений, внутри Арабессы вспыхнуло раздражение, но не потому, что она была не согласна с мнением Ларкиры, а поскольку боялась, что та права.

– Какой смысл в помолвке, если один из нас может умереть? – сказала Арабесса уже более настойчиво.

Обе сестры вздрогнули.

– Но если бы он узнал, что…

– Он не может! – вспылила Арабесса, прерывая Ларкиру и удивив даже себя саму. Но, силы Забвения, как же она устала от необходимости защищаться при обсуждении этой темы. – Я не в состоянии сказать ему, – продолжала она. – Не думай, будто не хочу. Я пыталась. Но не могу! Никакого волшебства с удивительным открытием приглашения в данном случае не произошло. А теперь перестаньте давить на меня.

– Да, конечно, – сказала Ларкира, и Арабесса заметила, как сестры быстро обменялись полными жалости взглядами.

И из-за этого она разозлилась еще сильнее. Она не могла грустить о своем нынешнем положении. Не могла. Арабесса и так уже пожертвовала слишком многим, чтобы дойти до этого момента. У нее был шанс стать Королем Воров, и, силы небесные и морские, она изо всех сил стремилась к этому шансу.

– А теперь, если вы не возражаете, – недовольно сказала Арабесса, – мне бы очень хотелось принять ванну. Как ты заметила, Ния, от меня действительно пахнет.

– Мы позволим тебе принять ванну, – сказала Ния. – Но вернемся с чаем и едой. Если когда и нужна поддержка сестер, так это сейчас.

Арабесса не стала спорить с ними по этому поводу, пока они надевали маски и шли к ее двери. Несмотря на усталость и разочарование после последнего испытания, она хотела, чтобы они никогда не расставались. Поддержка сестер была более чем желательна. Ибо кто знал, как долго им еще предстояло быть вместе.

«Нет, не думай так», – приказала себе Арабесса, отгоняя внезапный страх.

– О, привет, Ачак, – удивленно сказала Ния, когда открыла дверь и обнаружила за порогом сестру.

– Здравствуйте, дамы. – Древняя хищно улыбнулась, высокая фигура выделялась на фоне темного коридора. – Мне стало известно, что сегодня были раскрыты некоторые секреты. Удачно, ведь я как раз пришла забрать их. – Она продемонстрировала серебряный цилиндр с замысловатой резьбой.

– Боже, – сказала Ларкира.

– Зараза, – вздохнула Ния.

Сердце Арабессы сжалось.

Ачак держала в руках Тайный обет. Похоже, время, когда они могли открыто поговорить о будущем Арабессы, быстро подошло к концу.

И все же Арабесса знала, что, несмотря на опасности, которые угрожали ей во время борьбы за трон, она собиралась продолжить борьбу, дабы однажды увидеть как свое собственное будущее, так и будущее своих сестер.

Глава 37

Бесшумно скользя по темному ковровому покрытию коридора, Арабесса походила на тень. Несмотря на колотящееся сердце, дыхание ее было ровным, дары трепетали в крови.

Ей не следовало находиться здесь, однако она отчаянно хотела этого.

Пол под ее ногами вибрировал от того, с каким размахом в «Макабрисе» праздновали третью фазу затмения. Приглушенные звуки торжества были слышны даже двумя этажами выше.

Арабесса не знала, здесь ли Зимри, но уместнее всего было начать поиски именно с этого места. Слова Ларкиры преследовали ее в течение двух последующих дней.

«Я просто хочу, чтобы Арабесса ни о чем не жалела».

Того же хотел и их отец.

Возможно, Долион и Ларкира говорили, основываясь на собственном опыте.

Постоянно прокручивая в голове эти слова, Арабесса поняла, что пожалеет, если отправится на последнее испытание, не навестив Зимри. Когда они видели друг друга в последний раз, оба были злы, разочарованы и буквально убиты горем. Теперь она хотела заключить перемирие.

Им нужны были более счастливые воспоминания, чтобы она могла отправиться в свое неизвестное будущее без сожалений.

Подойдя к следующему углу и стараясь не попадать под свет тускло светящих канделябров, украшавших коридор, Арабесса осторожно выглянула из-за поворота.

Охранник в маске стоял у единственной двери в следующем коридоре, прямо перед ним находилась лестница, ведущая на нижние уровни. Пульс Арабессы радостно участился. Он не стоял бы здесь, если бы его хозяина не было внутри.

Тихо вытащив флейту из кобуры, Арабесса прижала ее к губам.

Она выдохнула ноту, та высоко подпрыгнула в темноте и отразилась эхом где-то внизу лестницы. Охранник повернулся в сторону звука и напрягся.

Арабесса подала ему еще один ложный сигнал. На этот раз мужчина подошел к лестничной площадке и посмотрел вниз. Услышав третью ноту, он оставил свой пост и пошел вниз по лестнице, намереваясь найти источник звука.

Арабесса быстро взялась за дело, точно зная, что необходимо делать, ведь она уже не в первый раз проникала в кабинет Коллектора. Приложив конец своей флейты прямо к замочной скважине, она послала вперед низкие ноты, магия с шипением устремилась из ее пальцев. «Я открою его для тебя», – говорила она.

В следующее мгновение раздался щелчок замка, Арабесса встала и повернула ручку, а затем проскользнула внутрь.

На Зимри не было маски, он стоял и через одностороннее зеркало смотрел на вечеринку внизу, его руки были сцеплены за спиной, а сильные плечи обтягивал безупречный черный сюртук. Стоило Арабессе войти, как он тут же повернулся к ней, и на его лице промелькнуло множество эмоций: шок, желание, разочарование, но над всем этим довлела печаль.

Проникая в кабинет Зимри, Арабесса никогда не заставала его врасплох. Безусловно, он был рад, но никогда не выглядел растерянным. Однако сегодня он смотрел так, словно перед ним стояла причина его страданий, и он не знал, как отнестись к этому визиту.

Пульс Арабессы участился, когда она прижалась к закрытой двери, быстро пытаясь решить, что делать теперь, когда оказалась здесь. Тем более что атмосфера мгновенно наполнилась напряжением и тоской.

Глубокий голос Зимри нарушил тишину:

– Я искал тебя.

Ни один из них не двинулся с места.

– А я тебя избегала, – призналась Арабесса.

– И теперь ты здесь. – Зимри поднял бровь, как бы спрашивая: почему?

Но он не дал ей шанса ответить.

– Я должен извиниться за ту ночь. – Он полностью повернулся к ней лицом, тон стал более настойчивым. – Мои действия… они непростительны, Ара. Но я сделаю все необходимое, чтобы исправить эту ошибку.

На его лице была написана боль, и сердце Арабессы сжалось.

Да, он нарушил обещание, которое они дали друг другу, и это предательство все еще жалило, все еще тревожило ее сердце, но Арабесса поняла, насколько загнанным в угол он себя чувствовал. Причиной его поступка стала забота, необходимость защитить ее, помочь ей. Чувства, которые она сама испытывала по отношению к нему.

Но Арабесса пришла сюда не для того, чтобы обсуждать ту ночь.

Она пришла, чтобы изменить окончание той ночи. Создать новые воспоминания.

– Я знаю, – сказала она, отталкиваясь от двери и направляясь к Зимри. Он настороженно наблюдал за ее приближением, и какая-то темная часть ее души наслаждалась этим. Упивалась своей властью. – Мне жаль, что в тот вечер все пошло не по тому пути, – продолжила она. – Из-за наших действий мы оба оказались там, где не хотели. Но я пришла сюда не для того, чтобы говорить о прошлом.

– Нет? – Зимри нахмурился, когда она сняла накидку и расстегнула маску, затем положив их на кресло, мимо которого проходила.

Желанное тепло коснулось вновь обнаженной кожи.

– Нет. – Она остановилась всего в шаге от него. – Я пришла сюда за другим.

Взгляд Зимри потемнел, он посмотрел на ее рот.

Казалось, между ними разлилась лава. Арабесса отчаянно хотела прижаться к нему, почувствовать под своими пальцами его крепкое тело, наклониться, глубже вдохнуть знакомый аромат.

Но она не прикоснулась к нему. И он не приблизился, чтобы дотронуться до нее.

– Что бы тебе ни понадобилось, – сказал Зимри, хриплый голос обволакивал, словно шелк, – я дам тебе это.

– Хорошо. – Она кивнула, ее решимость окрепла. – Я хочу лучшего окончания той ночи. Хочу, чтобы у нас был конец, которого мы заслуживаем.

С ее словами искра огня зажглась в глубине карих глаз Зимри, его губы слегка раскрылись. Он смотрел на нее так, словно умирал от жажды, а она была свежайшим, прозрачным источником.

Нервные окончания напряглись, тело Арабессы покалывало от отчаянного желания, по венам струилась магия.

Может быть, он женится на другой. Возможно, она отправится в Забвение.

Но сегодня обязанности, долг и будущее могли подождать. В этот вечер Арабесса планировала насладиться каждым мгновением, проведенным с этим мужчиной. Ибо для одного из них «потом» могло не наступить.

– И как ты считаешь, должна была закончиться та ночь? – спросил Зимри, в его напряженных плечах явно читалась борьба. Было видно, что он сдерживает свои желания, прикладывая все усилия для того, чтобы Арабесса действительно получила то, о чем просила.

От такого любовь Арабессы к нему разгорелась лишь сильнее. Она не сомневалась – он был убит горем из-за своего недавнего поступка и сам не мог простить себя.

Но она простила его. И поняла.

– Именно так, как мы того заслуживаем, – прошептала она, сокращая последнее разделявшее их расстояние.

У Зимри вырвался прерывистый вздох, на лице отразилась боль, когда он посмотрел, как девушка прижимается к нему, касаясь руками его быстро вздымающейся груди.

– Я хочу провести с тобой ночь, которая затмит все другие наши ночи, – призналась Арабесса.

Желание отразилось на лице Зимри, опасный блеск появился в глазах Коллектора, пока он упивался исходящим от нее ароматом похоти.

– Если это то, что тебе нужно, – сказал он, и его голос был пропитан желанием, – тогда гарантирую, ты получишь желаемое.

Запустив руку ей в волосы, а другой обхватив тонкую талию, он очень осторожно притянул ее к себе для поцелуя. Но нежность исчезла, стоило их губам соприкоснуться. С неуемной жадностью и обожанием он завладевал ее ртом и душой. Арабессу накрыла волна эйфории от этой перемены и голода, с которым Зимри поглощал ее, сжимал ее тело и стонал, когда она отвечала ему тем же.

У поцелуя был привкус виски, он дарил знакомое ощущение тепла.

Не переставая сжимать Арабессу в объятиях, Зимри прижал ее к своему столу, заставив усесться на столешницу, и раздвинул ноги так, чтобы встать между ними.

Бумаги заскользили прочь, когда Зимри прижался к девушке всем телом. Уподобившись диким животным и стремясь скорее коснуться обнаженного тела друг друга, они принялись срывать рубашки, галстуки и жилеты, а также сбрасывать пиджаки.

Когда Зимри стянул с нее сапоги, а затем брюки, и посмотрел вниз, туда, где она уже была готовой, из него вырвался низкий рык.

– Ты слишком совершенна, – сказал он. – Слишком прекрасна.

Арабесса могла сказать то же самое о нем, когда смотрела на его накачанный пресс и потрясающий твердый член. Но Арабессу приводило в восторг не только его тело; она знала, что душа Зимри не менее прекрасна.

– Ты бесподобен, – выдохнула она. – Благодаря тебе я ощущаю себя цельной.

Он застонал, как будто ее слова причиняли боль, и упал на колени, опустив голову между ее ног. Спина Арабессы выгнулась, когда Зимри коснулся ее, и чистое наслаждение разлилось по венам. Она не заглушала свои стоны и возгласы. Откуда-то издалека доносились еле слышные звуки происходящего внизу празднества: за стеклом «Макабриса», где Зимри поклонялся ей, продолжалась вечеринка.

Арабесса впилась пальцами в его плечи, волна желания захлестнула ее, когда он одной рукой шире раздвинул ее бедра. Слишком скоро она взмыла ввысь, дрожа от оргазма, но полное удовлетворение казалось недоступным, пока Зимри стоял над ней. Он смотрел на нее, как принц, которым и являлся в этих владениях. Самодовольный, опасный, еще не закончивший. Он ощущал каждую толику ее эмоций, тоску и желание, и точно знал, как обращаться с ними.

– Музыка моей души, думаю, ты готова, – сказал он, придвигаясь к ее входу. А затем мягко надавил, поддразнивая.

– Никогда не привыкну к тому, что ты заставляешь меня чувствовать, – призналась она.

Взгляд Зимри смягчился, стал более серьезным.

– Я всегда рядом, Арабесса, – заверил он. – Ты моя опора, и я навсегда останусь твоей. Ты доверяешь мне?

Этот вопрос был своего рода извинением, попыткой искупить недавний проступок. Способом обрести уверенность в том, что он сможет двигаться дальше, и ему не придется жалеть об этом. Именно это ей и было нужно.

Арабессе хотелось облегчить его страдания, утешить, как он обычно поступал по отношению к ней.

– Я полностью доверяю тебе, – сказала она, говоря чистую правду.

Лицо Зимри озарила улыбка, в глазах светилась любовь, когда он толкнулся в нее. Кабинет наполнился стонами блаженства, а затем он наклонился и взял в рот один из ее сосков.

Волна удовольствия захлестнула Арабессу, она впилась пальцами в твердую спину и сжала ягодицы Зимри, приветствуя каждый толчок. Она поднималась все выше и выше, а после распадалась на части лишь для того, чтобы снова стать единым целым с каждой высотой, на которую он отправлял ее. Зимри выполнял свое обещание. Он уничтожал все воспоминания об их прошлом опыте. Создавал новую реальность, в которой они должны были подарить свою преданность друг другу.

Они демонстрировали эту преданность в каждой части его кабинета: у стекла, на ковре, Зимри сидел в одном из больших кресел, пока Арабесса объезжала его. Эта ночь подарила обоим блаженство и много страстных признаний.

Когда они, наконец, легли на мягкий ковер и Зимри уснул, а Арабесса свернулась калачиком у него под боком, она прошептала то, чего не могла, когда он бодрствовал:

– Ты – затмение, которое навсегда поглотило мое сердце, – сказала она. Его ровное дыхание заставляло ее голову подниматься и опускаться, пока она слушала биение его сердца. – Я люблю тебя, Зимри Д’Энье, и мне очень жаль, что я не могу поделиться тем, что вот-вот должно случиться.

Выскользнув из его объятий, Арабесса быстро и тихо оделась.

Нацарапав записку и оставив ее на столике неподалеку, она рискнула задержаться на пару песчинок и в последний раз посмотреть на любимого: угловатая челюсть, красивые черты лица и сильное тело были расслаблены, пока он спал. Ее переполняли противоречивые чувства: хотелось остаться, но нужно было уходить.

В конце концов, обнаружив, что коридор за дверью его кабинета ненадолго остался без охраны, она выскользнула наружу. Арабесса ушла от Зимри и направилась к последней фазе затмения: к будущему, которое неотвратимо наступит для них обоих, хотели они того или нет.

Глава 38

Зимри перестал узнавать себя.

Он жил, руководствуясь лишь чувствами и эмоциями.

После того как они с Арабессой провели ночь, которая полностью изменила его, затронула каждую частичку его души, он не понимал, что это значит и как ему жить дальше.

Что сводило его с ума.

Особенно, когда сегодня вечером он обнаружил, что ее нет среди гостей во дворце.

Конечно, она оставила ему записку, найденную после пробуждения, где объясняла, что у нее есть обязательство перед троном, которое она должна выполнить.

Однако что за обязательство заняло ее на целую неделю?

В последующие дни он пытался разыскать ее, но безуспешно.

Арабесса не нашлась дома в Джабари. Ее личные покои под дворцом тоже были пусты. Зимри посылал письма и мотыльков, даже спрашивал у Долиона о ее местонахождении. Но чего он так и не сделал, так это не переговорил с ее сестрами. Они тоже были неуловимы для него, без сомнения, отправившись куда-то, – кто со своим пиратом, а кто с герцогом. Но Зимри надеялся исправить ситуацию сегодня вечером, ибо знал, что все три девушки должны присутствовать на званом вечере во дворце в качестве постоянных гостей.

Стоя в тени в углу большого двора и игнорируя напиток в своей руке, Зимри смотрел сквозь маску на шикарный прием. Дары бурлили в его крови от окружавших его эмоций: возбуждения, любопытства, ревности, страсти. Слышалось хихиканье и лепет придворных и уважаемых гостей, одетых в замысловатые наряды из бисера, перьев и чешуи. Своего рода соревнование за то, кто осмелится выставить напоказ максимальное количество роскоши.

«Встань рядом со мной и посмотри, как я смогу затмить тебя своим великолепием».

Вполне уместное стремление, учитывая событие, которое они праздновали.

В соответствии с традицией во дворце устроили грандиозную вечеринку по случаю сегодняшнего затмения: когда на небе погаснут последние звезды, с их смертью по королевству должен пронестись ветер. Весь свет будет потушен, и тогда скрытый в пещере мир погрузится в полную темноту.

А затем все поднимут головы и посмотрят вверх в ожидании, когда волна магии пролетит по небу и омоет кожу, а после в волне света родятся новые звезды. Более яркие и чистые.

Возвращение неба.

Время для новых начинаний, как говорили многие.

Вероятно, именно поэтому Волковы выбрали этот день для свадьбы Каттивы.

«Нашей свадьбы», – мысленно поправил себя Зимри, наконец-то сделав глоток своего напитка. Ожог не помог утихомирить борьбу, разгорающуюся внутри него.

Единственная новая жизнь, которую он хотел бы начать, была связана с Арабессой.

Воспоминания о той ночи снова и снова всплывали в его голове, словно наказание. О том наслаждении, которое они подарили друг другу, как исцелялись их разбитые сердца и восстанавливалось доверие.

Она сказала, что пришла не для того, чтобы поговорить об их ссоре, а чтобы исправить окончание той ночи. Чтобы позволить всему завершиться так, как они того заслуживали. Ее слова не вызвали у Зимри чувства тревоги, пока она не оставила его, когда он спал. Теперь, снова и снова вспоминая их, он ощущал панику.

Клятва молчания Арабессы не давала ему покоя.

Было ли это обязательством перед троном, о котором она говорила?

При мысли о том, что это может быть связано с приказом Короля Воров, Зимри ощутил беспокойство. Особенно, если в этом была замешана клятва молчания.

Вряд ли из такого сочетания могло получиться что-то хорошее.

Из-за какого задания Арабесса могла рассуждать так категорично, испытывать страх, что они не смогут быть вместе до окончания сегодняшней ночи?

Именно эти вопросы Зимри рассчитывал задать потом, после пробуждения. Но у него отняли этот шанс, и теперь он постоянно возвращался к этим загадкам и все отчаяннее хотел найти Арабессу.

Но, по мере того как шли дни, он начал задаваться другим вопросом: а имела ли значение правда? Его была проста: он любил Арабессу, безумно и преданно. И ничто не могло этого изменить.

Со стороны Зимри было глупо считать, будто он сможет пройти этот путь без нее, что, заполучив один лишь «Макабрис», он ощутит удовлетворение. Несмотря на творение родителей и его собственную решимость вернуть их детище, речь шла уже не о долге, а о добровольно взятом на себя бремени, даже проклятии. Безусловно, его родители гордились «Макабрисом» и хотели, чтобы когда-нибудь Зимри взял на себя управление клубом, но, насколько он помнил их уроки, они всегда подчеркивали, что важнее самому сделать в этом королевстве имя, а не следовать по пути, проложенному другим.

Возможно, «Макабрис» был частью его прошлого, но обязательно ли клубу быть единственной частью его будущего?

«Если тебе не суждено стать моим доверенным лицом с помощью «Макабриса», для этого существует множество других путей», – когда-то очень давно сказал король. Зимри знал, что сможет найти новый способ, который будет приемлем и для него, и для его даров.

А еще была Арабесса…

«Я хочу тебя. Хочу нас», – заявила она после приема в честь его помолвки.

Зимри желал лишь одного – построить будущее вместе с ней. Невозможно было забыть все, что между ними было. Без нее невозможно было двигаться дальше.

Если прошедший месяц и доказал что-то, так это то, что они созданы друг для друга. Им суждено действовать как единое целое, плечом к плечу.

Но Зимри не знал, как убедить в этом Арабессу, не знал, как добиться того, чтобы, несмотря на любые стоящие на их пути тайны, она взяла на себя обязательства по отношению к нему. Особенно учитывая, что он не мог найти ее, дабы предпринять попытку. И это необходимо было сделать именно сегодня, ведь завтра оказалось бы уже слишком поздно.

Раздражение Зимри усилилось, когда он осматривал толпу.

«Ну же, Арабесса, я знаю, ты должна быть здесь».

– Так и думала, что ты хандришь где-нибудь в углу, – сказала Каттива, приблизившись к нему. В тусклом свете обсидиановые чернила татуировок волков на ее руках, в одной из которых она держала бокал с длинной ножкой, казались еще темнее. – Обещаю, Коллектор, в будущем, когда мы поженимся, я не стану заставлять тебя посещать подобные вечера, если только ты не пообещаешь, что они тебе понравятся.

При упоминании об их свадьбе грудь Зимри сдавило, беспокойство и отчаяние разгорелись еще ярче.

– Мне все нравится, – соврал он.

Каттива разразилась громким смехом, который привлек внимание более чем нескольких гостей.

– Если хочешь обмануть меня, придется как следует постараться, – сказала она. В глазах, смотревших на него из-под головного убора с черными перьями, плескалось веселье.

– Приму к сведению.

– Очень тебя прошу.

– Полагаю, тебе весело? – нехотя задал он вопрос.

В конце концов, Каттива не имела отношения к его плохому настроению.

– Мне никогда не бывает скучно, – ответила она, взглянув на пару по соседству, которая одарила ее застенчивой улыбкой. Каттива вынула из своего бокала кусочек клубники и, продолжая смотреть на них, медленно пососала кончик.

– Да, – задумчиво произнес Зимри. – Определенно, так и есть.

Каттива обернулась к нему.

– Надеюсь, ты найдешь себе компанию на сегодняшний вечер. По традиции перед свадьбой обрученные должны сношаться, как кролики, так ведь?

– Не уверен, что говорят именно так, – сказал Зимри, возвращаясь к прежнему занятию, а именно изучению посетителей в масках и разглядыванию костюмов. Он искал хоть один намек, позволивший бы опознать того, кого он так жаждал увидеть.

– Правда? – сострила Каттива. – Что ж, как бы там ни было, отличная традиция. Хотя я постараюсь обуздать свои пороки, ведь я не любитель рано вставать. Несомненно, именно поэтому матушка настояла на том, чтобы свадьба состоялась так неприлично рано. Безусловно, один из способов заставить меня вести себя прилично, – сказала она сухим тоном. – Я слишком тщеславна, чтобы в такой важный день выглядеть измученной.

Зимри не ответил. Его пульс участился, когда он заметил две фигуры, возможно, это были Ния и Ларкира, но, после того как они встретились взглядами, его захлестнуло разочарование.

– Ищешь кого-то? – спросила Каттива, пытаясь проследить за его блуждающим взглядом. – Может, ту красавицу, которая привлекла твое внимание на прошлой неделе?

– Нет, – слишком поспешно ответил Зимри. – Я ищу не ее.

– Какая жалость. – Каттива нахмурилась. – Я надеялась, ты сблизился с ней, когда передавал благодарность за спасение моей жизни.

– Твои родители здесь? – спросил Зимри, желая увести разговор подальше от Арабессы. Хватало и того, что его не оставляли мысли о ней.

– Да, – ответила она. – Они где-то здесь, разговаривают с Суйсами.

Каттива махнула рукой в направлении грандиозного водопада в центре двора.

– Боюсь представить, что они обсуждают. Моя мать готова на все, лишь бы снискать расположение старых Воровских домов. Уверена, они ублажают их рассказом о том, что сохранили для их семьи лучшие места на завтрашнем мероприятии.

Зимри чувствовал себя так, будто при каждом упоминании о предстоящем бракосочетании неведомая сила все сильнее и сильнее сжимала его легкие. Чувство вины, снедавшее его из-за сомнений в правильности их договоренностей, мешало ему дышать. Зимри не знал, что должен был принести ему завтрашний день, но понимал – его отношение к их с Каттивой соглашению изменилось. Зимри было не свойственно отказываться от своего слова или радоваться, причиняя боль другу. Сама мысль о такой возможности вызывала у него тошноту. Каттива стала другом, что оказалось неожиданностью, ведь она столько лет была всего лишь дочерью его главного противника.

А друг, конечно, не заслуживает, чтобы его бросили у алтаря.

Зимри должен был сказать ей. По крайней мере, поделиться своими сомнениями, тем, что было у него на сердце. Ведь ему бы хотелось, чтобы Каттива озвучила свои опасения, если бы считала, что дорога к алтарю для нее сродни пути в Забвение. Ибо именно такие ощущения и переполняли его – он считал, после окончания Затмения звезд его жизнь закончится.

– Каттива, – начал он, – насчет завтра…

– Да? – Она посмотрела на него.

– Я не уверен… – произнес он, магия в его венах металась так же быстро, как билось его сердце. – Не уверен, что…

И тут толпа позади Каттивы расступилась, и Зимри увидел две фигуры. Одна высокая, вторая пониже.

Райские существа в увенчанных рогами головных уборах, одетые в голубые с зеленым и серебряным одежды. Цвета Возвращения неба. Знакомые голубые глаза сестер Бассетт встретились с глазами Зимри.

Зимри захотелось сорваться и побежать к ним. Особенно, когда он увидел, как Ния кивнула, призывая следовать за ними, а затем сестры снова скрылись в толпе.

– Прости, – быстро сказал Зимри Каттиве. – Прошу меня извинить.

– Правда? – недоуменно спросила Каттива, приподнимая бровь. – И ты вот так просто оставишь меня в подвешенном состоянии относительно завтрашнего дня?

– Извини, – повторил он, ставя свой бокал на поднос проходящего мимо официанта. – Я скоро вернусь.

Зимри ринулся в толпу, стараясь не упускать из виду две фигуры, чьи рогатые головные уборы были украшены бисером. Он игнорировал свои дары, стремящиеся подметить каждую эмоцию тех, мимо кого он проходил, любой шум возбуждения, всплеск желания и дрожь страха. Заставив себя сосредоточиться, Зимри оставался спокойным, когда повернул прочь от шумной вечеринки к находящейся в тени живой изгороди. Цветы с острыми лепестками росли по краям, лианы тянулись к его ногам, когда он проходил мимо.

Завернув за угол, Зимри увидел в темном саду двух сестер и замедлил шаг. Они стояли перед статуей Юзы, потерянной богини силы, ее фигура была высечена в черной скале, в руках она сжимала высоко поднятый меч.

Стоило Зимри шагнуть на гравий, как хруст сообщил о его приближении.

Ларкира и Ния посмотрели на него.

– Я долго искал вас, – заявил Зимри вместо приветствия. – Вы должны рассказать, где я могу найти вашу сестру.

– Какое серьезное требование для праздничной ночи, – раздался спокойный голос из-за спин Нии и Ларкиры.

– Ачак, – сказал Зимри, нахмурившись, когда существо вышло из тени. Сегодня близнецы приняли образ брата, в его бороду были вплетены светящиеся бусины, имитирующие звезды. Беспокойство Зимри усилилось. Когда Ачак присоединялись к группе, жди беды.

– То, что ты искал девушек, – случайность, потому что они ждали тебя, – объяснил Ачак.

– Что-то случилось с Арабессой? – спросил Зимри, и волнение усилилось. – Где она?

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Ларкира повернулась к древнему, игнорируя вопрос Зимри. – Мне все-таки кажется, что мы нарушаем важные правила.

– Просто пытаемся обойти их, – уточнила Ния. – Нам никогда не разрушить силу магии трона, но вот немного потеснить ее мы, безусловно, можем.

– Называй это как угодно, – ответила Ларкира. – Но мне кажется, ни Арабесса, ни король не оценят наш поступок. А вдруг тем самым мы поставим под угрозу ее шансы?

– Именно из-за твоего требования ввести его в курс дела, – напомнила Ния, – и был придуман этот план.

– О чем речь? – спросил сбитый с толку Зимри. – Какое дело? Что с Арабессой?

– Да, он заслуживает знать, что происходит, – сказала Ларкира Нии, как будто Зимри здесь не было. – Но, возможно, есть и другой способ.

– Мы это уже проходили, – фыркнула Ния. – У нас явно нет других возможностей сообщить ему. – Она недовольно посмотрела на Ачак. – И нет времени придумывать альтернативу. Это идея близнецов, и я считаю ее подходящей. На самом деле прекрасной. Он должен узнать, и обязательно до завтра.

«Он должен узнать, и обязательно до того, как наступит завтра».

Зимри нетерпеливо схватил Нию за руку.

– Ты знаешь, какой секрет поклялась хранить Ара?

Ния широко распахнула глаза, видневшиеся в прорезях маски.

– Ты знаешь, что на ней клятва молчания?

Он был прав! Пульс Зимри беспорядочно забился вместе с его дарами.

– О чем речь? – потребовал он, усилив хватку. – Вы должны сказать мне!

– Не так громко, – прошипела Ларкира, глядя на тропинку вдоль живой изгороди, которая вела обратно на вечеринку. – Мы не хотим привлекать внимание толпы.

– Продолжая сжимать мою руку, ты не вытянешь из меня ни слова, – указала Ния. – А только разозлишь еще больше.

Зимри выдержал взгляд Нии, зная, что та более чем способна исполнить свою угрозу. Судорожно вздохнув, он отступил назад.

– Прошу прощения, – сказал Зимри, пытаясь унять беспокойство. – Просто я тоже считаю, что заслуживаю знать о происходящем. На самом деле, мне крайне важно узнать. И не только потому, что от этого зависит будущее Арабессы. Пожалуйста, – взмолился Зимри, на этот раз тише, но отчаяннее.

– Я… – Ния вопросительно посмотрела на Ларкиру, потом на Ачак, в ее взгляде читалась неуверенность. – Прости, я не могу.

«Я не могу».

Так же говорила и Арабесса.

Силы Забвения, неужели это никогда не закончится!

– Ты тоже поклялась молчать? – спросил Зимри. Его надежда медленно таяла.

Он посмотрел на остальных.

– Никто из вас не может ничего рассказать мне?

– Будет лучше, если мы покажем, – пояснил Ачак.

– Покажете? – сдвинув брови, переспросил Зимри.

Брат кивнул, а затем повернулся к девушкам.

– До того, как мы двинемся дальше, я хочу заверить вас, что, если с сегодняшнего вечера у вас начнутся неприятности, они будут направлены на нас. Ибо такие пустяки никогда не мешали моей сестре или мне делать то, что мы считали необходимым.

– Мы уверены? – снова спросила Ларкира, в ее голосе все еще звучало беспокойство. – Что, если…

– Все будет хорошо, – заверила Ния, касаясь плеча сестры.

– Ачак обещал.

– Ничего подобного, – поправил Ачак.

– Ты не помогаешь, – процедила Ния сквозь стиснутые зубы.

– Может, кто-нибудь из вас объяснит, какого Адилора здесь происходит? – вмешался Зимри, не скрывая сжавшую его горло панику. Арабесса хранила важную тайну, о которой знали ее сестры и Ачак, но они не могли рассказать ему. – Где ваша сестра? – допытывался он. – Вы должны сказать, где я могу найти ее.

– Мы сделаем больше, – произнес Ачак. – Приведем тебя к ней.

Протянув руку, древний уколол палец о лезвие меча Юзы. Темная капля крови блеснула на кончике, а затем меч засветился ослепительно-белым. Свечение устремилось вниз по фигуре и исчезло в земле. Какое-то время ничего не происходило, слышался лишь приглушенный шум вечеринки во дворце. Затем раздался скрежет камня о камень. Плитки у основания статуи сдвинулись, открывая темную крутую лестницу. Фиолетовые глаза Ачак встретились с глазами Зимри.

– Идем. – Единственное слово, а затем древний исчез в темноте, ожидая, что все остальные последуют за ним.

Глава 39

Несмотря на то что Арабесса выросла в Королевстве Воров, она никогда не носила столько оружия, сколько было на ней сегодня. По крайней мере, не все сразу. Не менее восьми клинков было пристегнуто, спрятано в ножны или прикреплено к различным частям ее скрытого накидкой тела. Флейта, как всегда, лежала в кобуре, скрытой под рукавом рубашки вдоль предплечья, а одна из скрипок убрана в чехол и пристегнута так, чтобы ее можно было нести за спиной.

И все равно казалось, этого недостаточно.

Последние три дня Арабесса балансировала на грани, ждала, искала, предвкушая, когда скрип открываемой двери или поворот за угол приведут ее к последнему испытанию.

Даже простое действие – подъем с кровати – могло обернуться тем, что она закружится и окажется в новой комнате. Комнате, которой было суждено ознаменовать конец ее борьбы за трон.

Она больше не хотела, чтобы ее заставали врасплох.

Арабесса не могла этого допустить.

«Ты должна выжить». Наполненные отчаянием слова отца, решительные взгляды сестер и преданность Зимри всплыли в ее памяти.

В ответ магия Арабессы беспокойно зашевелилась, вторя ее мантре.

«Я должна продержаться. Должна выжить».

– Не желаете ли еще один? – спросил официант в маске, остановившись рядом с ней.

Арабесса посмотрела на полный бокал в своих руках. Она не сделала ни глотка.

– Спасибо, но мне сначала нужно допить этот.

– Да, согласен, – сказал он, что означало «пей больше или проваливай», и протиснулся к другому столику.

Арабесса сидела у открытого окна в маленьком мрачном баре на окраине района Тайн. Не самое лучшее заведение для тех, кто хотел посмотреть на затмение, ведь оно находилось в конце переулка, в котором можно было увидеть лишь полоску тусклых звезд. Однако, несмотря на это, здесь было полным-полно посетителей. Обшарпанные столы стояли вплотную друг к другу, люди сидели очень близко, громкие разговоры, смех и хмельной шум наполняли душный зал. Свет исходил от оплывших свечей, а из-за запаха пота, смешанного с громкими отрыжками эля, Арабесса постоянно высовывала голову из находящегося справа от нее окна.

Но она неслучайно выбрала это заведение. Здесь ее не мог найти кто-то из знакомых, к тому же паб находился очень далеко от дворца и все же в пределах города.

Арабесса понимала: в противном случае она могла бы поддаться искушению и сегодня вечером сопровождать своих сестер на королевскую вечеринку по случаю затмения.

А ей нужно было любой ценой избежать этого мероприятия.

Как Арабесса и предполагала, после их совместной ночи Зимри разыскивал ее, чтобы поговорить. Служанка в Джабари, а также отец рассказывали ей о его визитах, и, возможно, подобный поступок был проявлением трусости, но она не могла позволить себе снова встретиться с ним лицом к лицу. Разрушить последние воспоминания о том, как они сплелись вместе в его покоях, о преданном взгляде, которым он смотрел на нее между поцелуями. Именно они помогали ей подпитывать решимость и не отступиться от того, что ждало дальше. Арабес-са постаралась расстаться со всеми теми, кого любила, без всякого сожаления.

И, уладив этот вопрос, она решила остановиться на постоялом дворе в этом районе, как виновный на виселице, ожидая, что борьба за трон начнется раньше, чем за ней явится Коллектор. Арабесса ждала своего последнего испытания.

Последнее.

Испытание.

Она поразилась, насколько далеко зашла. Как сильно продвинулась на пути к своей цели.

«Неужели прошел уже месяц?» – недоуменно подумала Арабесса.

Тогда Ачак сказала, что осталось два соперника. А как обстояло дело сейчас? Суждено ли ей было встретиться с ними лицом к лицу?

Какой еще извращенный способ выявить достойного приготовил трон? Кому суждено было стать королем сегодня вечером?

Арабесса уставилась в свой напиток. Она безумно нервничала, нарастающее в теле напряжение стремилось найти выход – совсем как пузырьки в кружке с элем, которые рвались на поверхность. Посетители вокруг нее пели и отбивали на столах ритм популярной баллады королевства.

Приезжай-ка скорей

В королевство грехов,

Здесь пороки живут,

Любят их здесь и ждут,

Потасовки, пьяный хмель,

Жизнь – игра, неси-ка эль!

Лишь король сих земель

Охраняет цитадель.

Приезжай-ка быстрей

В королевство бунтарей,

Серебро спрячь скорей,

Душу лишь приоткрой,

Ведь пороки твои

Не найдут здесь покой.

Арабесса улыбнулась, вслушиваясь в слова. Им с сестрой нравилась эта песня и, когда они слышали ее, всегда присоединялись к пению.

Казалось, такие моменты происходили далеко в прошлом, теперь же воспоминания часто искажались, к ним прибавлялась неизменная горечь. Тем не менее она сопротивлялась желанию откинуться назад и посмотреть в окно на едва различимые звезды. Взглянуть на последние шары света, которые упорно не желали становиться историей.

Хотя Арабесса мучилась от нетерпения, отчасти ей не хотелось, чтобы сегодняшний день заканчивался.

Завтра утром Зимри предстояло жениться на Каттиве. И получить дополнительные акции «Макабриса».

А она сама, если ей удастся выжить, могла стать королем.

Выиграть самую важную в своей жизни битву, но ценой потери величайшей любви.

Арабесса крепче сжала бокал с напитком.

«Нет, – подумала она, – никакой потери. Я просто изменила наше будущее». Ведь если она завоюет трон, то сможет открыться Зимри, и тогда он получит все ответы, которые искал. И хотелось надеяться, что однажды, если он сможет простить ей эту тайну, она снова будет с ним, как когда-то.

Ну, возможно, не совсем так, как раньше.

«Я стану его любовницей».

Арабесса нахмурилась, глядя на пошарпанную столешницу, на которой стоял бокал, и при слове «любовница» ее захлестнула волна печали.

«Я бы предпочел видеть в роли своей жены тебя», – сказал однажды Зимри.

Арабесса сглотнула, преодолевая боль в горле. Она тоже предпочитала этот вариант. Если бы только его можно было вписать в их историю.

«Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону».

Возможно, это была еще одна из ее жертв. Отказаться от роли жены и согласиться стать любовницей.

Арабесса покачала головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей.

«Вот, – мысленно корила она себя, – вот почему мне не стоит видеть Зимри до начала испытания». Даже когда она находилась вдали, ее мысли были заняты им.

«Сосредоточься, – отчитывала она себя, – сфокусируйся».

– Один водопад песка, друзья! – крикнул бармен из глубины зала, указывая на большие песочные часы в центре одной из полок.

Посетители разразились радостными возгласами, все принялись заказывать напитки.

Арабесса осталась сидеть на месте.

Один водопад песка.

Еще один.

Дары внутри нее заметались. «Угроза, – прошептали они. – Опасность приближается».

Арабессе надо было встать. Начать двигаться, пройтись по переулкам, найти свое испытание.

Но она продолжала сидеть.

Вся жизнь Арабессы свелась к этой ночи. К этому водопаду песка.

Скоро ей предстояло доказать, что все, через что прошли они с сестрами, чему научил ее отец, было не напрасно.

Именно эта мысль заставляла ее замирать от ужаса, поскольку в вопросе, который он порождал, содержался ее самый сильный страх: достойна ли она?

Арабесса судорожно вздохнула, наконец-то сделав глоток своего напитка. Горький эль теперь стал теплым. Разочарование.

Печаль. Досада. Неудача.

Все то, чего она не могла выдержать.

Когда Арабесса поставила кружку обратно на стол, та с грохотом упала на пол, жидкость вылилась на черный камень.

Она моргнула, подняла голову и обнаружила, что уже не сидит, а стоит. Толпа и мрачный бар исчезли. На его месте теперь был уходящий вверх тронный зал Короля Воров.

Сердце Арабессы забилось быстрее, дары заметались, устремившись к ее рукам.

«Охранять! Защитить!»

Жар от окружающей лавы угнетал, запах серы смешивался с древней магией.

Желудок Арабессы скрутило от предвкушения того, что должно было случиться дальше. И тут она поймала затуманенный взгляд Короля Воров, он восседал вдалеке, на своем троне.

Вокруг него не было защитного дыма. Владыка сидел в своем ярко-белом великолепном костюме и рогатом головном уборе и был сосредоточен на ней, молчаливый, неподвижный: похожий на темноту, которая опускалась на его мир.

Действующий король, которому скоро предстояло стать бывшим, ожидал коронации нового короля.

Отец должен был стать свидетелем того, как умрет или выживет его собственная старшая дочь.

Любой ребенок пришел бы в ужас, если бы стоял вот так перед своим родителем, как сейчас стояла Арабесса, и знал, что может случиться дальше. Но ее воспитывали так, чтобы она не походила на других. Ее воспитывали как Бассетт, учили быть монстром в мире чудовищ и понимать, в чем состоит разница между ними.

Арабесса была готова написать свою собственную судьбу и заявить права на трон.

Глава 40

Светящиеся насекомые разбегались по щелям и углам, пока Зимри и его спутники шли по сырому туннелю. Жуки были единственным источником света в тесном коридоре: голубой свет исходил от крупных ползающих тварей и порхающих зелеными крыльями жуков. Зимри поморщился, когда звук крошечных ножек, шныряющих туда-сюда, заполнил его уши. Воздух казался спертым, а с каждым новым вздохом на языке ощущался привкус грязи.

– Я не знала об этом проходе, – сказала идущая позади него Ния, явно подразумевая: почему я не знала о нем?

– Я тоже, – добавила Ларкира.

– Вы еще слишком молоды, – ответил Ачак, возглавлявший процессию, шедший впереди Зимри. – Вы многого не знаете.

– Всегда само очарование, – пробормотала Ния.

Когда они по очереди пошли вперед, Зимри обрадовался, что здесь не было иного пути, иначе ему пришлось бы ухватиться за мантию Ачак. Внизу жила темнота, очертания древнего едва различались. Они подошли ближе к одному из светящихся существ.

– Ой! – вскрикнула Ния. – Один залетел в мой головной убор! Уберите его! Вытащите сейчас же!

– Стой спокойно, иначе у меня ничего не получится, – приказала Ларкира, и все остановились. Ния дергалась и пищала, пока младшая сестра расстегивала маску с рогами. Не менее трех жуков упали на грязный пол и быстро разбежались.

Ния вздрогнула, рыжие волосы теперь рассыпались по спине, лицо было открыто.

– Вот они, – сказала она. – Если еще один из этих паразитов хотя бы приблизится, я размажу его по стенке. – Взмахнув рукой, она вызвала небольшое пламя, которое замерцало на ее ладони.

Место, на котором они стояли, озарил оранжевый свет, жуки зашипели от причиняющей боль яркости и быстро исчезли в тенях вдалеке.

– Почему ты не сделала так сразу после того, как мы спустились сюда? – спросил Зимри, не скрывая своего раздражения. Жуки нравились ему не больше, чем ей.

– Я не думала, что мы будем так долго идти по этому ужасному переулку, – парировала Ния.

– Готовы продолжать? – спросил Ачак. – Или предпочитаете еще немного постоять и пропустить то, что ты должен увидеть?

Сердце Зимри заколотилось от беспокойства.

– Что значит «должен увидеть»? Ты сказал, что отведешь меня к Арабессе.

– Если позволишь нам всем двинуться дальше, – заметил Ачак, – получишь ответы на свои вопросы.

– Снова оно, присущее брату очарование, – вставила Ния.

– Знаешь, – начал Ачак, пристально глядя на нее через плечо Зимри, – раньше они были людьми. – Он указал на жуков.

– Что с ними случилось? – спросила Ларкира, и в ее голосе слышалось, скорее, удивление, чем страх.

– Слишком часто действовали нам на нервы, – ответил Ачак, а затем повернулся и продолжил путь.

– Он врет, – прошептала Ния, но все же до конца прогулки воздержалась от дальнейших комментариев.

Вскоре – хотя, по мнению Зимри, недостаточно скоро – они подошли к полуразрушенной лестнице, которая вела к небольшому люку в потолке туннеля.

Поднявшись по ступеням, Ачак обвел пальцем край люка.

Белая магия заискрилась, зашипела, а затем раздался скрип, напоминавший звук несмазанных дверных петель, и крышка люка открылась.

Зимри осторожно полез наверх, приготовившись встретиться с чем-то неожиданным, но в итоге просто оказался в новом пространстве без окон. Одинокий факел освещал темную комнату, мерцая у дальней стены.

– Мы во дворце, – медленно оглядываясь, сказал он.

– Так и есть, – подтвердил Ачак, встав у стены рядом. Она была настолько гладкой и безупречно чистой, что Зимри мог видеть свое отражение. Бордовая маска на глазах подходила к костюму-тройке с высоким воротником. Его черный шейный платок был украшен одной из янтарных брошей отца.

Несмотря на безупречный внешний вид, чувствовал он себя совершенно иначе.

Его переполняли нетерпение, бессилие и страх. Страх, что он не успеет поговорить с Арабессой; бессилие из-за того, что он, возможно, слишком охотно, слишком слепо последовал за Ачак, и все это было лишь уловкой. Древние, безусловно, любили Бассеттов, но их настроение быстро менялось, как и подобает древним существам. Они следовали правилам этого мира лишь до тех пор, пока те устраивали их самих. В противном случае они, не задумываясь, с легкостью нарушали их, особенно если тем самым им удавалось вызвать переполох или обратить на себя внимание, что казалось приятным развлечением после вечного однообразия. Зимри понимал, почему Ачак предпочитал Королевство Воров всем другим местам в Адилоре. Из-за обилия хаоса.

Но, похоже, сестры были в курсе дела, хотя Ларкира немного колебалась. Их осведомленность все равно перевесила чашу весов, и Зимри последовал за ними.

«Мы не хотим, чтобы ты женился на Каттиве Волковой, – практически заявили они ему. – Потому что ты любишь Арабессу».

Несмотря на то что он не обрадовался, когда Ния и Ларкира впервые высказали ему свое мнение в подвале «Макабриса», сейчас Зимри был рад этому. Теперь не осталось никаких секретов, и его дальнейшие действия не должны были испугать кого-либо из них.

– Ваша сестра встречает нас здесь? – спросил Зимри, когда Ния и Ларкира встали рядом. Он спешил, хотел двигаться быстрее. Сколько еще времени у них осталось до полного затмения? До дня его свадьбы?

– Терпение, – наставлял Ачак.

– Я был достаточно терпелив, – возразил Зимри. – Ларк, Ния, – он пристально посмотрел на сестер, – мне плевать на ваши клятвы молчания. Расскажите все, что можете. Почему мы здесь? Где Ара?

Он поймал их взгляды, в них читалось беспокойство, что лишь усилило его панику.

– Если вы сейчас же не расскажете мне… – Его последующие слова затихли, когда Ачак положил руку на зеркальную стену, а после черная поверхность пошла рябью, открывая вид на тронный зал Короля Воров.

Сердце Зимри забилось чаще, магия беспокойно заметалась, пока он осматривал огромный зал. Лава змеилась вокруг Т-образной дороги от того места, где у входных дверей стояли огромные каменные стражи.

Король Воров находился в дальнем конце сужающейся дорожки. Он восседал на своем троне, демонстрируя великолепный белый костюм и головной убор с рогами, но на этот раз вокруг его фигуры не было дыма. Правитель устремил взгляд в сторону закрытых дверей и будто чего-то ждал.

– Комната для наблюдений, – сказала Ния. – Я не знала, что в тронном зале такие есть. – Она обвиняюще посмотрела на Ачак. – Почему мы не знали, что здесь есть подобное?

– Тебе отнюдь не обязательно знать все, дитя, – ответил брат, а затем крутанулся, и вместо него появилась сестра. – Но теперь ты в курсе, – закончила она более мягко.

– Да, – начала Ния, ударив ладонями по бедрам. – Но, думаю, Мусаи и ближайшее доверенное лицо короля относятся к тем, кому «обязательно знать все».

– Мне известно о них, – сказал Зимри, поворачиваясь обратно к остальным. – Но я хочу знать, почему мы находимся в одной из таких комнат.

– Подожди. – Ния сделала шаг назад. – Ты был осведомлен об этих комнатах для наблюдения?

– Разве я только что не подтвердил это?

– Знаешь что! – Ния недовольно нахмурилась. – Высокомерие тебе точно не поможет.

– Как и глупые разговоры, – отрезал он. – Но если, ответив на твои вопросы, я получу ответы на свои, то да, я знаю об этих комнатах. Иначе как бы я смог наблюдать за теми, кого должен был допрашивать по указу короля? Вокруг тронного зала множество подобных помещений. Теперь, если я удовлетворил твое любопытство, одной из вас лучше объяснить…

Его запал угас, когда он увидел, как неожиданно из ниоткуда появилась она.

Арабесса стояла у входа в тронный зал. На ней была маска, но капюшон накидки откинут, а черные волосы уложены в косу, которая спускалась по спине.

Зимри быстро подошел к стеклу, сердце колотилось у него в горле.

– Ара, – сказал он, хотя знал, что она не слышит его. Она была одета как воровка. Брюки, чтобы можно было легко бегать и взбираться на препятствия, сапоги с подошвой, позволяющей цепляться за выступы. Он заметил блеск металла на ее бедре, лодыжке и запястье. Но что насторожило его, так это пристегнутая к спине скрипка.

Она оделась не как человек, собирающийся что-то украсть. Она приготовилась к драке.

Но почему?

Напротив Арабессы, на другой стороне тропы, появилась новая фигура.

Зимри нахмурился, рассматривая высокого мускулистого мужчину, который был до зубов вооружен клинками, кинжалами и металлическими наплечниками с шипами. Его седые волосы были убраны назад под подходящую им по цвету серебряную маску.

Зимри наблюдал, как мужчина остановил взгляд на короле, а затем увидел стоящую впереди Арабессу.

Послышалось знакомое пение освобождаемого из ножен металла – он вытащил меч.

Зимри предупреждающе вскрикнул, когда мужчина издал свирепый рык и, угрожающе подняв клинок, бросился прямо на Арабессу.

В ответ на это она лишь отстегнула скрипку и начала играть.

Глава 41

Она собиралась убить его.

Арабесса знала это еще до того, как слова ее последнего испытания быстро промелькнули в воздухе.

Последнее твое испытание – это не одно, а два задания,

Теперь мы узнаем цену желания,

Сейчас будь готова пойти до конца,

Ведь лишь один займет трон отца.

Она боролась за трон Короля Воров, и самым логичным следующим шагом стало бы сражение между двумя последними претендентами. Мысль об этом вызвала у Арабессы всплеск раздражения. Как она могла не догадаться об этом раньше? Лишить другого жизни ради короны – настоящее доказательство того, насколько серьезно твое желание стать правителем этого королевства.

К счастью для Арабессы, для нее подобная ситуация не была чем-то новым, она уже убила изрядное количество созданий, и, хотя всякий раз теряла частичку собственной души, со временем она научилась абстрагироваться от этого.

Убийство невинных во время выступления было небрежностью, ошибкой. А сегодняшняя попытка уничтожить этого человека станет необходимостью.

Когда магия горячим потоком хлынула в кончики пальцев, Арабесса прижала скрипку к шее и подняла смычок в тот момент, когда мужчина вытащил меч. Она заиграла мелодию, инструмент загорелся, словно спичка, и выпустил фиолетовую волну в сторону надвигающейся угрозы.

Но противник тоже был одаренным, очевидно, с помощью Виденья он увидел приближение магии и быстро взмахнул мечом, посылая синий ветер, рассеивающий заклинание.

«Зараза», – взволнованно подумала Арабесса, создавая все более громкую и сложную мелодию.

Волны магии одна за другой налетали на мужчину, заставляя его защищаться. Он отбивался, размахивая своим клинком, который светился его собственной магией. Щит голубой силы отбивал все, что она направляла в него.

«Должно быть, его стихия – металл», – подумала Арабесса, сосредоточенно нахмурив брови под маской, когда ее пальцы начали болеть от скорости, с которой она водила ими вдоль грифа скрипки. Хотя оба соперника обладали дарами потерянных богов, преимущество Арабессы заключалось в том, что он мог нанести только один удар клинком.

Она командовала нотами, которые можно было разделять, связывать друг с другом. Непрестанно управляла дарами, и, направляясь к противнику, ее песня превращалась в десятки отдельных аккордов.

Мелодия походила на горячие щупальца медузы, они нападали и жалили, в конце концов толкнув меч на землю.

Мужчина издал душераздирающий крик, когда дары Арабессы начали царапать его грудь, лицо, руки. На его коже появились багровые полосы.

«Раскромсай, – пела ее магия. – Разорви на куски».

Громко замычав, человек в маске поднял руку, пытаясь защитить тело от воздействия заклинания. А другую сунул в кожаную кобуру, прикрепленную вдоль ребер.

Сверкнуло серебро, тут же обратившееся в льдисто-синий, когда противник бросил вперед острые, как бритва, круги. Арабесса была вынуждена пригнуться, прервав свою игру, когда смертоносные лезвия пронеслись мимо нее. Ее сердце замерло, затем она с облегчением вздохнула, а после застонала от боли. Лезвия закрутились, два из них вонзились ей в плечи.

Боль казалась невыносимой, раны горели огнем.

Мужчина повернул руку и с помощью магии приказал кругам сильнее впиться в кожу.

Пытка оказалась жутко болезненной, зрение Арабессы затуманилось, и она уронила скрипку, упав на колени.

Стоило мелодии затихнуть, как магия взревела. Дары оказались в ловушке.

«Выпусти нас! – умоляли они. – Позволь бороться! Дай защитить!»

Но Арабесса была занята попытками избавиться от разрезающих плоть кругов. Мужчина крепко держал свое оружие, и ее пальцы соскользнули, зацепившись за острые края.

– Аргх! – решительно закричала Арабесса, когда ей наконец удалось ухватиться за центр каждого из них. Она проигнорировала вызывающее тошноту ощущение из-за того, что разрывала плоть еще сильнее, и с очередным сдавленным криком попыталась вырвать круги.

У нее получилось с силой отшвырнуть их, облако пара поднялось в воздух, когда круги исчезли в лаве, бурлящей по обе стороны от дорожки.

Грудь Арабессы тяжело вздымалась и опускалась, теплая жидкость стекала по спине, пропитывая рубашку и накидку. Кровь. Арабесса взглянула на свои конечности. Все были покрыты багровыми пятнами, из-за порезов на пальцах острое жжение распространялось вниз по рукам.

Пытаясь согнуть их, она зашипела, ощущая, как сила утекает из нее сквозь раны.

«Не-е-ет».

Когда она заставила себя подняться на ноги, ее наполнила растущая паника.

Арабесса не могла играть на скрипке, пальцы скользили бы по струнам. Мелодия получилась бы хаотичной, нескладной, а значит, таким вышло бы и само заклинание.

Ее противник заворчал, пытаясь встать, его лицо и грудь были изранены так же сильно, как, предположила Арабесса, и ее плечи. Но так как его руки защищали толстые перчатки, он легко снял с бедер еще два изогнутых ножа. Решительно сжал рукоятки, и голубые искры даров осветили их.

Арабесса пошатнулась от охватившего ее страха.

«Я умру», – пронеслись едкие слова в ее сознании.

«Ты должна выжить», – ответил шепот.

Сердце Арабессы ускорило бег, когда она взглянула на алебастровую фигуру в конце тропы. Король Воров выглядел впечатляюще, неподвижно сидя на своем троне с обсидиановой спинкой.

Находился ли Долион в плену, как она во время своего последнего испытания?

Был ли он скован путами, пока наблюдал за судьбой своего правления, за тем, что он спровоцировал, когда превратил своих дочерей в Мусаи и решил покинуть трон. Боль переполняла Арабессу, она жалела не только себя, но и отца.

Но затем блеск быстро летящего металла заставил Арабессу сосредоточиться на настоящем. Она крутанулась, уворачиваясь от одного из клинков, которые метнул в нее противник. Они тоже были связаны с его голубыми дарами, поэтому устремились назад в тот же миг, как он бросился вперед, подняв второй светящийся кинжал.

«Ты должна выжить. Должна справиться. Пройти испытание».

Отчаяние сменилось яростной решимостью, тут же заполонившей Арабессу.

«Я должна выжить».

Достав из кобуры флейту, она поднесла ее к губам.

Несмотря на боль в руках и привкус крови, размазанной по губной пластине, она издала единственную пронзительную ноту.

Ее дары пронеслись сквозь пальцы, пролетели по инструменту, а затем устремились в сторону противника.

Он поднял клинок, чтобы с его помощью отразить большую часть удара, но благодаря заклинанию мужчину удалось отбросить на несколько шагов назад. Арабесса выиграла время и увернулась от другого клинка, который кружил рядом. Одним из преимуществ простой флейты было то, что с ней получалось легче двигаться во время игры.

Создаваемые с помощью этого инструмента заклинания были не такими сложными, как те, что она могла воспроизвести с помощью скрипки, виолончели или фортепиано, но флейта определенно могла причинить вред, именно этого и вознамерилась добиться Арабесса.

Она проигнорировала пульсацию колотых ран на плечах и продолжила атаковать.

Издав боевой клич, магия ринулась на свободу из ее рук. Она наполнила флейту фиолетовым светом и затем бросилась вперед, словно ядовитая змея. Фиолетовые дары столкнулись с синими дарами другого претендента на трон, когда он выпустил заклинание из своего кинжала. Сгустки магии сплетались в воздухе, сражаясь и пытаясь прорваться сквозь друг друга.

Подобный танец Арабесса не раз практиковала со своими сестрами, но конец его выходил совершенно иным, нежели в зале для поединков. Пот капал из-под маски, дыхание было прерывистым, пока она продолжала атаковать, намереваясь убить.

Боковым зрением девушка видела белую фигуру короля, все еще сидящего на черном троне. Последняя звезда этого царства, которая ждала, когда можно будет зажечь другую.

«Я выживу».

Эта мысль вонзилась в ее сознание и пустила корни уверенности. Арабесса должна была сделать это во имя отца, матери, сестер, Зимри и прежде всего ради самой себя.

Трон проверял ее амбиции, но подтолкнуть к победе могла лишь решимость добиться своего. И ничто другое.

Издав громкий рев, она выпустила из флейты залп даров, окончательно сбив с ног своего противника. Затем, воспользовавшись его оплошностью, бросилась вперед и схлестнулась с ним врукопашную. Арабесса выбила ногой его последний клинок.

– Нет! – закричал мужчина, когда лезвие полетело в лаву и погрузилось в нее.

Не мешкая, Арабесса снова крутанулась, но на этот раз ниже, и сбила его с ног.

Громко охнув, мужчина упал назад и повис над обжигающей рекой. Крик вырвался из его горла, когда жар лавы опалил кожаную перчатку, зависшую слишком близко к красной жидкости.

Он пополз назад, прижимая руку к груди, а Арабесса шагнула ближе, поднеся флейту к губам. Она посмотрела в серебристо-голубые глаза, скрытые под металлической маской. Они были полны ярости и изнеможения, что, без сомнения, являлось отражением ее собственных чувств.

Какое-то время Арабесса размышляла, кто он такой, как его пригласили и какие именно поступки или качества сделали его достойным претендентом в борьбе за трон.

Но эти ответы не имели значения для сражения. Они предназначались для будущего, для того времени, когда человек искупит свою вину необходимыми действиями.

Собравшись с мыслями, Арабесса позволила холодной решимости завладеть ее сознанием и заглушила шепот раскаяния, который начал наполнять ее душу.

Она приготовилась стать монстром, чтобы завершить свой чудовищный акт.

Коснувшись пальцами клавиш флейты, она послала магию в сторону лежащего у ее ног мужчины. Он не сопротивлялся и не хватался за пол, когда соскальзывал вниз в кипящую лаву. Лишь пристально глядя на Арабессу, прошептал:

– Мой король. – А затем упал в жидкий огонь и исчез.

Глава 42

Арабесса замерла, бездумно глядя на бурлящую огненную реку. Она убила его. Уничтожила последнего участника, но не успела даже осознать значение своего поступка, как перед ней появились горящие строчки.

Сейчас мы жертвы ждем от тебя,

Должна ты проявить себя,

Прими решение роковое,

Отдай нам самое дорогое.

Леденящий ужас сковал Арабессу, она посмотрела на сидевшего на троне отца. Какую еще жертву собиралась потребовать от нее корона, чтобы наконец счесть ее достойной?

Прими решение роковое,

Отдай нам самое дорогое.

Знал ли Долион? Мог ли он предвидеть, что должно было произойти? Хотя он по-прежнему сидел, собравшиеся вокруг него серебряные дары потрескивали и искрились, словно реагируя на хаос переполнявших его эмоций.

Но тут внимание Арабессы привлекла пульсация в воздухе, когда магия трона воспроизвела на дорожке новую фигуру.

Сердце Арабессы замерло. Она перестала дышать.

Замерло все, даже ее магия.

Перед ней стоял Зимри. Или его точная копия. Высокий, широкоплечий, властный, совершенный. На нем не было маски, лицо открыто, черная кожа была гладкой, если не считать короткой бородки.

– Музыка моей души, – сказал он, в его карих глазах плескалась боль.

– Зимри, – прошептала Арабесса, подходя ближе. Ее пульс снова участился. – Ты не должен находиться здесь, – взволнованно сказала она.

– Но я здесь, – ответил он. – Я твое последнее испытание.

Арабесса покачала головой, не желая принимать его слова, не желая даже думать о таком. «Нет, пожалуйста, только не он. Только не он».

– Нет, – прошептала она. – Не надо.

Зимри преодолел последнее расстояние между ними и нежно коснулся ее лица. Арабесса не была готова к тому, что прикосновение этого призрака окажется настолько реальным. Глаза заволокло пеленой слез, горло болезненно сжалось, дыхание стало прерывистым.

«Нет, пожалуйста, только не он. Только не он».

– Ты ведь даже не знаешь, что нужно сделать, – сказал он, словно почувствовав ее возражение. Он говорил спокойным, веселым тоном, будто не стоял перед ней как жертва.

Арабесса не желала знать, что нужно делать. Ей хотелось схватить его за руку и убежать. Бежать прочь, пока неминуемый приказ этого трона не убил ее. Не уничтожил их.

Несмотря на то что она понимала, этот Зимри – мираж, плод воображения, созданный магией трона, ее сердце все равно разрывалось на части от тепла его прикосновения. Этот Зимри говорил, как настоящий: его глубокий рокот ласкал тело. Этот Зимри пах так же: карамель, огонь и дом. И смотрел на нее мечтательно, с любовью и трепетом.

Какое жестокое последнее испытание.

Безжалостное.

«Да, – прошептал голос внутри нее. – Так ты поймешь, каким королевством хочешь править: тем, где живут жестокие, безжалостные грешники. Лишь монстр способен убить чудовищ, равно как и управлять ими».

– Ты через многое прошла, – сказал Зимри, убирая руку с ее лица. – Мы через многое прошли, но теперь мы здесь, и ты почти стала моим королем.

«Моим королем».

– Прости, что не могла рассказать тебе об этом, – сказала Арабесса, стараясь сдержать рыдания, – объяснить причину, по которой мне понадобилось время, но у меня наконец-то появился шанс добиться того, чего я хотела для себя. Я должна была им воспользоваться, Зимри.

– Я не сержусь, – ответил он. – Я понимаю, что мечты не исполняются просто так, ради этого надо потрудиться. И знаю, что значит отчаянно желать заполучить что-то. – На мгновение его взгляд упал на ее губы. – Жаждать этого. Ты, мелодия моей души, научила меня, как стремиться к тому, что ты любишь. Именно поэтому так будет лучше. – Зимри сделал шаг назад.

– Как именно будет лучше? – осмелилась спросить она, ощущая холод из-за дистанции, которую он создавал между ними.

– Когда ты заберешь у меня воспоминания о том, что я любил тебя.

Арабессе казалось, что ее ударили в грудь и сердце разлетелось на мелкие кусочки.

Тошнота подступила к горлу.

– Нет, – выдавила она хриплым, надломленным голосом. – Нет, должен быть другой путь.

Прими решение роковое,

Отдай нам самое дорогое.

– Именно этим и надо пожертвовать, – произнес Зимри, сожаление было написано на его лице.

«Воспоминания о том, что я любил тебя».

– Нет, пожалуйста, что угодно, только не это! – Арабесса в отчаянии повернулась к своему королю. «Отец! – хотелось крикнуть ей. – Пожалуйста, только не это, что-то другое, но не это!»

Но Долион не пошевелился и не произнес ни слова. Единственным свидетельством того, что он осознавал происходящее, были его руки в алебастрового цвета перчатках, сжимавшие подлокотники.

«Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону».

И ее отец, который сидел на этом троне, каждый день приносил собственную жертву.

Он наблюдал за страданиями своей дочери и не мог спасти ее.

Дрожащий вздох вырвался у Арабессы, когда она повернулась к Зимри.

Одна.

Она осталась совсем одна.

Таким было ее испытание. Последняя ступенька, на которую она должна была забраться, чтобы дойти до конца.

Ее конца.

Их конца.

После сегодняшней ночи для них с Зимри все будет кончено. Никакой возможности найти новое будущее, какую бы форму ни приняла их любовь.

– Я – твоя жертва. – Его слова пронзили насквозь ее сердце. Она задыхалась, легкие сдавило. Слезы наконец-то беспрепятственно потекли по щекам.

– Я… не хочу потерять тебя, – всхлипывая, произнесла Арабесса. Она больше не была бойцом, отправившим мужчину в реку лавы. Она была душой, отчаянно нуждающейся в своей второй половинке.

– Я все еще буду в твоей жизни, – сказал Зимри, успокаивая ее. – Как брат.

Брат.

Никогда еще это слово не причиняло подобную боль.

Арабесса станет для него сестрой, как Ния и Ларкира.

Перестанет быть его возлюбленной, музыкой его сердца.

Невыносимая жизнь.

– Я не… – Желчь поднялась вверх по горлу, слова отказывались выходить. – Я не знаю, как быть тебе сестрой.

Зимри наклонил голову, но ничего не ответил, магия трона снова напомнила ей, что это ее испытание, ее жертва, которую она должна принять или отвергнуть, умерев.

В этот момент смерть казалась милостью.

В отличие от испытания, во время которого Арабесса наблюдала за смертью своих сестер, теперь она точно знала, что результат повлияет на реальность.

– Завтра ты забудешь все, что было между нами? – еле слышно спросила она.

Зимри кивнул.

– Ты женишься на другой, получишь свои акции «Макабриса». – Она пыталась привести доводы для своего решения, хотя каждое новое слово лишь причиняло еще большую боль. Но, продвигаясь вперед, она всегда руководствовалась логикой, всегда помнила об обязанностях. – Я стану твоим королем, и ты с легкостью будешь служить мне, – продолжала она. – Ты не станешь страдать, если между нами ничего не будет, и я никогда не выберу роль твоей любовницы. Любая боль, которую я могла бы причинить тебе из-за наших прошлых отношений, исчезнет. Если ты больше не будешь испытывать ко мне любовь, помнить, что когда-то любил меня, ты обретешь свободу.

«От меня».

Арабессе каким-то образом удалось не рухнуть на пол. Она едва сдерживала рвущиеся наружу рыдания. «Но мне никогда не освободиться от тебя!» – хотелось закричать ей.

Арабесса знала, что всегда будет помнить каждый интимный момент, каждый украденный поцелуй, прикосновение и объятие. Каждый дружеский визит, близость, ободряющий взгляд, который помог зарождению их любви. Их единение, случившееся на этой неделе, действительно должно было стать последним. И Арабесса не сомневалась, что навсегда сохранит воспоминания об этом, как и чувства, которые жили в ее сердце; она понимала, что будет тосковать по ним, когда Зимри окажется рядом, но для него эти чувства уже потеряют значение. Он сможет любить ее, но никогда так, как раньше.

Когда-то она считала, что любовь делает человека слабым, отвлекает его, заставляет забыть о своей цели. Она судила об этом, видя, как болит душа у ее отца, верила в это, наблюдая, как часто отсутствуют дома Ларкира и Ния.

Но Арабесса поняла, что именно любовь заставляет людей развиваться, становиться лучше и сильнее ради тех, кого они любят, именно эта сила помогает стремиться к другим мечтам, другим обязанностям.

– Так каков будет твой выбор? – спросил Зимри.

Когда Арабесса посмотрела в лицо мужчины, навсегда завладевшего ее сердцем, в глаза таинственному мальчику, что пришел послушать ее игру в ту ночь, когда она, сама того не понимая, сильно нуждалась в компании, в ее голове что-то щелкнуло.

Выбор.

Это был ее выбор. Не выбор Зимри. Ее собственный выбор – отобрать у него воспоминания о том, что он любил ее.

«Я сам принимаю решения, касающиеся моей жизни, и мне, а не тебе, надо думать о них».

Зимри обвинял ее в том, что в ситуации с «Макабрисом» она сделала выбор за него, говорил, что быть с ней он хотел сильнее, чем владеть большей частью клуба своих родителей. Но она ему не поверила.

«Желания меняются. И люди тоже».

Она лишила его возможности изменить свои цели, не позволила проявить самостоятельность в отношении собственной жизни и желаний.

Разве не этого Арабесса всегда хотела для себя? Иметь возможность самостоятельно принимать решения, касающиеся ее будущего?

Разве она не будет еще большей лицемеркой, если лишит его воспоминаний?

Слова, которые он шептал ей, когда она лежала на нем, пронеслись в ее сознании жаркой волной. «Воспоминания о нас навсегда останутся в моей душе. В последние недели лишь эта память заставляла мое сердце биться. Я никогда не смогу забыть ни единого мгновения, которое разделил с тобой, Арабесса Бассетт».

Сердце Арабессы заколотилось от понимания.

– Это не моя жертва, – решительно возразила она.

Зимри с любопытством посмотрел на нее.

– Так ли это?

– Нет. Тогда я бы действовала от твоего имени. Лишила бы тебя чего-то ценного. И это был бы мой выбор, а не твой. Зимри, я больше никогда не лишу тебя права выбора.

Вспышка серебра заплясала во взгляде Зимри – напоминание о том, что он являлся созданием магии трона, именно эта сила заставила его произнести следующие слова:

– Крайне эксцентричный способ потерпеть неудачу, – сказала магия, голос Зимри соединился с голосами всех Королей Воров прошлого.

– Я не потерпела неудачу, – возразила Арабесса, не обращая внимания на то, как протестующе заметались дары, почувствовав направление ее мыслей. – Я пожертвую кое-чем дорогим для меня.

– А что может быть дороже любви человека, которого ты всегда любила?

Приняв решение, Арабесса замерла, ее сердце билось быстро, словно у бегущего вперед зверя, когда она поняла, от чего ей нужно отказаться. Единственное, что этот трон мог бы счесть достойной альтернативой его собственному выбору.

«Нет, – закричали дары в ее крови. – Не-е-ет!»

Но это был единственный выход. Единственная для нее возможность закончить эту борьбу и выжить.

Доказать свою ценность и преданность, отметить заслуги собственной семьи, при этом не лишая Зимри права выбора.

Подобное решение навсегда изменит ее жизнь, но оно станет ее великой жертвой ради трона.

«Что может быть сокровеннее?» – спросила древняя магия трона.

«Мои дары», – ответила Арабесса, а затем наклонилась к бурлящей лаве и окунула руки в огненный поток.

Глава 43

В жизни каждого бывают моменты, когда реальность происходящего не укладывается в голове. Перелом в падении песка, наклон, при котором песчинкам требовалось больше времени, чтобы достичь дна, так как они сыплются по неровной стенке часов.

Держа на руках дрожащее тело Арабессы, Зимри медленно пытался осознать, что именно произошло в тронном зале. Все, что он ощущал, это подавляющий аромат ее боли, пока отчаянно пытался укротить ее дрожь и мучительные крики. Вокруг него роился хаос. Пытка Арабессы стала его пыткой. Он стоял на коленях на дорожке, ведущей к трону. Ния находилась где-то позади него, она кричала каменным стражам вызвать королевских лекарей. Ачак бормотала под нос странные слова, белая магия древних окутывала Арабессу туманом, когда Зимри уловил приближение массивной фигуры Короля Воров.

Горячая ярость наполнила его сердце при появлении короля. Он позволил этому случиться, возможно, даже настоял на таком исходе, но эти эмоции быстро заглушили остальные чувства: душевные муки, паника, страх.

Единственным облегчением для Зимри стали прохладные нити песни Ларкиры, касавшиеся его руки. Ее исцеляющий голос окутывал руки Арабессы полосками золота. Аромат залитых солнцем лугов пытался перекрыть запах смерти и разрушения. Зимри поражался, как в таких условиях Ларкире удавалось создавать спокойную мелодию, особенно когда он совершил ошибку, взглянув на место, на котором она сосредоточилась. Желчь подступила к горлу, едва он взглянул на некогда красивые, изящные руки Арабессы, теперь изуродованные: кровавое месиво из мышц и сухожилий, проступающих сквозь опаленные участки кожи. Куски рукавов ее рубашки вплавились в запястья. Виднелись фрагменты костей.

Он отчаянно пытался игнорировать запах горящей плоти Арабессы. При звуке наполненных мукой стонов Зимри лишь прижал девушку ближе.

– Все хорошо. – Он осторожно держал ее, его пульс бешено стучал в ушах. – С тобой все будет хорошо. Я здесь. Мы здесь.

– З-з-зимри, – невнятно пробормотала Арабесса, пытаясь открыть глаза. Очевидно, несмотря на все старания сестер, боль была слишком сильной, ведь она то приходила в сознание, то снова теряла связь с реальностью.

– Я здесь, мелодия моей души. Я здесь, – заверил он, посмотрев в голубые глаза. Они были наполнены агонией и слезами.

Его сердце захлестнула новая волна боли, когда он увидел, как сильно она искалечена.

– Зимри, – снова попыталась Арабесса, силясь произнести его имя, ее била непрекращающаяся дрожь. Шок от полученных травм поглощал ее разум. – Я не могла этого сделать. Не смогла п-п-пожертвовать тобой.

Его горло сжалось.

– Да, – сказал он, поглаживая ее влажные волосы, на которые падали его собственные слезы. – Да, я все видел. И все слышал. Я очень благодарен за то, что ты этого не сделала, но твоя… – Он не мог заставить себя озвучить продолжение, указать, чем именно она пожертвовала вместо этого.

Ее магия. Ее музыка. Все это исчезло.

Несмотря на силу Ларкиры, на древние молитвы, что Ачак возносила потерянным богам, на чудо, которое могли сотворить целебные травы, Зимри знал – руки Арабессы уже никогда не будут прежними. Она никогда не сможет играть так, как раньше, так плавно выводить мелодию или так легко управлять своей магией. Ее раны были слишком серьезными. Слишком разрушительными.

Арабесса отдала слишком много.

Слезы побежали быстрее, когда он начал укачивать ее.

«Ты знаешь нашу сестру, – слова Нии всплыли в его голове. – Она слишком благородна. Чрезвычайно бескорыстна».

«Да, – с болью подумал Зимри, – крайне самоотверженна».

Сегодняшний вечер лишь подтвердил это.

Вместо того чтобы лишить его выбора и отобрать воспоминания о любви к ней, Арабесса отказалась от одного из своих величайших даров.

«Я лишила бы тебя чего-то ценного. И это был бы мой выбор, а не твой».

«Я больше никогда не лишу тебя права выбора, Зимри».

Черт, неужели можно было полюбить еще сильнее? Она была человеком великой силы, самим затмением. Чувство ответственности, долга и преданности, которыми она обладала, не имели себе равных. Временами она ошибалась, но всегда двигалась вперед.

Но, силы Забвения, почему она выбрала именно такую жертву?

Зимри не совсем понимал, как вообще могло случиться подобное, почему Арабесса стала бороться за трон, почему Долион складывает с себя полномочия короля и как он вообще мог пойти на такое. Зимри и не подозревал, что Арабесса так сильно хотела занять место отца. Эгоистично с его стороны, но отчасти он был расстроен и уязвлен тем, что его не ввели в курс дела, что Арабесса не смогла довериться ему, что ему не открылся король. Но Зимри также понимал, как все происходит в этом королевстве. Здесь хранилось немалое количество секретов, многие из которых были связаны клятвой молчания. Зимри стал всего лишь вынужденным зрителем новых знаний, которые обрушивались на него, когда он стоял по ту сторону стекла комнаты для наблюдений. Пока терпение Нии и Ларкиры, которые наблюдали, как их сестра сжигает собственные руки, не лопнуло. Объединив свои дары, они разбили перегородку и бросились на помощь Арабессе. Послав к черту любые правила!

Хотя впереди всех ждало еще много объяснений и искуплений, Зимри понимал, что сейчас не время для ответов и действий. Сейчас необходимо было убедиться, что Арабесса в безопасности. Что она жива. И очнется.

Она успокоилась и перестала дрожать, когда Ларкира с помощью заклинания наконец погрузила ее в бессознательное состояние.

– Мы должны унести ее отсюда, пока она не проснулась, – сказал Долион.

Зимри моргнул, посмотрев на великолепную фигуру в белом. Король все еще не снял свой головной убор с маской, его взгляд был направлен вниз, но что-то в нем казалось другим… ощущалось отсутствие чего-то.

– Отнесите ее в мои покои, – приказал он. В его хриплом голосе слышались нотки раскаяния и боли, скрытые под годами притворного безразличия, которое за время управления королевством стало неотъемлемой частью его души. Перед ним стоял отец Арабессы, а не Король Воров.

Зимри отогнал прочь мысли об этом и о том, что это значило для девушки в его руках, и поднял Арабессу. Сейчас лишь она имела значение.

Осторожно, чтобы не потревожить раненые руки, лежащие на полоске ткани, оторванной от платья Ачак, он поспешил перенести ее через длинную узкую тропу, по обе стороны от которой бурлила лава. Зимри пронес ее мимо трона, в личные покои Короля Воров – после долгого пребывания среди жара воздух здесь был наполнен освежающей прохладой.

Ния и Ларкира бросились помогать Зимри укладывать сестру на кровать отца, в то время как Ачак и Долион разговаривали с двумя незрячими лекарями. Когда медики принялись осматривать Арабессу и заставили Зимри отойти, он обнаружил, что делает то, чего не делал с той ночи, как узнал о смерти родителей: молился потерянным богам, прося о силе.

Зимри вырос в семье Бассеттов и никогда бы не назвал эту семью тихой. Поэтому теперь именно тишина нервировала сильнее всего, когда они молча стояли вокруг места, где лежала Арабесса.

Если бы они отнеслись к происходящему легкомысленно, поддразнивали или использовали сарказм, в его сердце появилась бы хоть какая-то надежда. Но из-за их тихого удрученного шепота его пульс лишь ускорялся, пока Зимри смотрел на лежащую без сознания Арабессу.

Ларкира помогла остановить образование волдырей и дальнейшее жжение от остатков пожирающей плоть лавы. Она охладила руки сестры, чтобы медики могли приступить к нанесению лечебных составов. Теперь на руках Арабессы были толстые повязки, а уходя, лекари дали ей сильное успокоительное. На данный момент они с Ларкирой сделали все, что могли. «Нужно время, а потом мы вернемся», – сказали они, низко поклонившись своему королю, а потом зашагали прочь.

Лишь после этого Долион снял головной убор и расстегнул маскировку, словно снимая с плеч груз ответственности за целое королевство.

И, возможно, так и было.

До этого момента Зимри не понимал, насколько по-настоящему Долион был измотан своей ролью. И теперь, когда он знал, что может сложить с себя такую ответственность, стало ясно, насколько необходимо, чтобы новый Король Воров занял его место.

Тревога охватила Зимри.

Следующим Королем Воров должна была стать Арабесса.

Может быть, уже стала.

Зимри не понимал, что он чувствует по этому поводу: знал только, что хочет, чтобы усилия Арабессы не оказались напрасными и что все пережитое ими случилось не зря.

– Все получилось? – адресовал он вопрос Долиону, стоявшему у края кровати. Голос Зимри охрип после долгого молчания, он только и делал, что приносил чистые тряпки и вытирал пот со лба Арабессы.

Наставник перевел на него усталый взгляд.

– Если она жива, видимо, да.

– Подожди. – Зимри нахмурился. – Что значит «если она жива»?

– Дитя мое, у нас может быть лишь один Король Воров, – объяснила Ачак, теперь перевоплотившись в сестру. Она сидела в кресле в углу освещенной свечами комнаты.

Смысл слов близнецов медленно доходил до сознания Зимри.

– Она могла умереть в борьбе за трон?

Тишина в комнате была достаточно красноречивым ответом.

Зимри ощутил ярость и панику из-за того, что могло произойти.

– Как вы могли позволить ей согласиться на это? – негодующе обратился он ко всем.

– Мы с Нией только на этой неделе узнали о том, что задумала Арабесса, – сказала Ларкира, они с Нией сидели по разные стороны кровати. – Соревнование уже началось, и даже если бы нет, это ее выбор. Мы не стали бы мешать ей пытаться достичь того, чего она хотела. – Ларкира наклонилась вперед и аккуратно убрала со лба Арабессы локон темных волос. – А она очень сильно желала этого.

«Это был ее выбор».

Зимри колебался, кипя от еле сдерживаемой злости. Он не хотел верить, будто мог потерять Арабессу. Он знал об опасности, угрожавшей ей в тронном зале, но никогда не предполагал, что она добровольно выберет путь, который может закончиться для нее смертью.

«А она очень сильно желала этого». Слова Ларкиры окружили его, подпитывая ярость.

И, возможно, потому, что ему требовалось дать выход своему гневу, обвинить кого-то в том, почему девушка, которую он любил, лежала рядом с ним раненая и очень бледная, он начал задаваться вопросом, не выбрала ли Арабесса этот путь лишь из-за какого-то ложного чувства долга перед семьей. Не посчитала ли, что, являясь старшим ребенком, она должна пойти по стопам отца. Как Зимри полагал в случае с «Макабрисом».

«У меня есть обязательство перед троном, которое я должна выполнить». – Слова, написанные в записке, которую она оставила ему, приобрели новый смысл.

– Ты просил ее об этом? – Зимри перевел взгляд на Долиона, никогда прежде он не обращался к наставнику таким резким тоном.

Долион шокированно посмотрел на Зимри, как будто тот ударил его клинком.

– Зимри, – шепотом упрекнула Ларкира. – Как ты мог так подумать?

Потому что он и раньше слишком часто просил вас сделать слишком много.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Зимри не сводил взгляд с человека, который научил его всему и который мог стать его самым большим врагом. Все зависело от ответа.

– Выбор в этом вопросе был целиком за моей дочерью, – сказал Долион. – Возможно, я воспитывал ее как лидера, но никогда не стал бы заставлять ее садиться на трон.

Несмотря на страстность, с которой отвечал Долион, Зимри не до конца поверил ему. Даже если король и не принуждал Арабессу напрямую, все в этой комнате в то или иное время поступали неожиданно, пытаясь заслужить его одобрение – в том числе и сам Зимри. Если Арабесса поверила, будто Долион хотел для нее такой судьбы, это наверняка повлияло на ее решение попытаться стать следующим королем.

– Арабесса знала, какая судьба может ей выпасть, – продолжал Долион, внимательно глядя на свою старшую дочь. – И, хотя мне не нравится видеть, как кто-то из моих детей страдает, я горжусь ею. Она боролась за то, чего хотела, за того, кто ей нужен. – Он поднял голову и посмотрел на Зимри. – Хотя этот трон идет вкупе с немалым количеством трудностей, из нее получится прекрасный лидер, ведь она уже была им. Совсем как ее мать.

Последние слова Долиона продолжали звучать в голове Зимри.

Совсем как ее мать.

«Из нее получится прекрасный лидер, ведь она уже была им. Совсем как ее мать».

Зимри вспомнил событие, случившееся несколько недель назад: они с Арабессой обнимались в потайном проходе «Макабриса». «Сегодня я узнала кое-что о своей матери», – сказала она серьезным тоном, но до того, как открыться ему, сначала хотела переговорить с сестрами.

А потом случилось все остальное, что разлучило их, принесло с собой другие задачи, другие препятствия. Неужели Джоанна тоже была Королем Воров? До Долиона?

– Джоанна была… лидером? – спросил Зимри. Он не сомневался, что здесь тоже действуют Тайные обеты, поэтому и сформулировал вопрос так расплывчато.

– Да, – ответила Ачак. Иного подтверждения и не требовалось.

Да, Джоанна была Королем Воров. Да, мать Арабессы сидела на троне до ее отца, до нее самой.

Зимри сделал глубокий вдох. К нему постепенно приходило понимание, почему Арабесса хотела принять участие в этом состязании. Она пожелала продолжить дело своих родителей, ради защиты которого ее семья приносила жертвы в течение многих поколений.

Зимри отлично понимал подобное стремление, ведь сам немало страдал, чтобы достичь желаемого. Но в то время, как ему казалось, будто он заставляет себя жить так, как жили его родители, работать в чрезвычайно нервной обстановке, которая не соответствовала его темпераменту, соперничество Арабессы за трон казалось вполне понятным. Он нехотя признавал – несмотря на опасность, которой она подверглась из-за этого, похоже, ей действительно было суждено занять трон.

«Из нее получится прекрасный лидер, ведь она уже была им».

«Да, – подумал он, – так и есть».

Вот почему ей требовалось больше времени, почему она так упорно стремилась сосредоточиться на главном до окончания Затмения звезд.

«Есть одно дело, которое нужно сделать до того, как я смогу позволить себе другие отвлечения». – Она пыталась как можно лучше объяснить ему причину своего поведения, учитывая клятву молчания. А он все равно давил на нее. Предал ее.

Разочарование Зимри вырвалось наружу вспышкой негодования по поводу правил и тайн этого королевства. Конечно, они были установлены не просто так, но он ненавидел, что именно из-за этого между ним и Арабессой появилась такая пропасть. Наконец-то она боролась за что-то лишь ради себя, собственного будущего, а он не мог поддержать ее. Не смог помочь подготовиться.

«Теперь ты можешь встать рядом с ней», – напомнил ему тихий голос.

«Да, – подумал он, решительно сжимая лежащие на коленях руки в кулаки. – Всегда. До последнего вздоха».

– После этой ночи она не будет прежней. – Слова Долиона оторвали Зимри от размышлений. – Ее жертва – большая потеря, но сила Арабессы кроется не только в ее магии, как и сила каждой из моих дочерей. – Он посмотрел на Нию и Ларкиру. – Они – Бассетты, а Бассетты могущественны даже без даров потерянных богов.

Зимри наблюдал, как Ния и Ларкира соскользнули со своих мест и подошли к отцу. Они обняли массивного мужчину. Долион обнял их в ответ, не пытаясь вытереть бегущие по щекам слезы.

Несмотря на то что ярость Зимри из-за событий сегодняшнего вечера все еще кипела в крови, его одолевало желание подойти к ним. Он жаждал таких объятий, чужой поддержки, когда у него самого не хватало сил справиться с чем-то. Однако в такие моменты мужчина всегда чувствовал некую черту, все же ощущал себя сиротой.

– Брат, – сказала Ларкира, и это слово согрело его, словно теплое прикосновение. Она протянула ему руку. «Иди сюда», – призывал ее жест.

Зимри нерешительно встал, но вскоре оказался в окружении Бассеттов.

«Ты часть семьи», – сказала Ния.

В этот момент он наконец-то позволил себе поверить в это.

Тихий звук песочных часов, переворачивающихся в соседней комнате, эхом разнесся по спальне. Полночь.

– Затмение, – сказала Ачак, поднимаясь со своего места в углу, скользнув ближе к краю кровати Арабессы и вставая рядом с остальными. – Время пришло.

Сердце Зимри забилось быстрее. «Время для чего?» – хотел спросить он, но, заметив, что все взгляды прикованы к спящей Арабессе, почувствовал – сейчас он все поймет сам.

Когда скрежет затих, наступила тишина, песчинки застыли, а затем по комнате пронесся горячий порыв ветра. Пламя погасло, и комната погрузилась во тьму. Пульс Зимри подскочил, когда густой металлический запах магии повис в темноте. Сотни шепотов заполнили голову Зимри, голоса говорили на таких древних языках, что их невозможно было понять. Разные, старые и молодые, они были повсюду, пока не соединились в один, чтобы прошептать:

– Благодарим тебя за службу, наш король. Благодарим тебя за твою жертву.

Яркий серебряный свет хлынул в комнату, голова Долиона резко откинулась назад. Зимри и остальные отступили, освобождая пространство, когда послышался рев, и свет полился изо рта наставника.

Поток бесконечно долго вырывался из Долиона, затем его губы резко сомкнулись, а сам он наклонился и уперся руками в колени, еле держась на ногах.

– Отец! – закричали Ния и Ларкира, поспешив поддержать его.

Видя, что девушки помогли ему, Зимри переключил внимание на клубящееся серебристое облако магии, парящее над местом, где лежала Арабесса. Он прикрыл глаза, защищаясь от сияния сверкающего раскаленного шара.

«Наш король», – снова провозгласили голоса, а затем устремились в грудь Арабессы.

Вскрикнув, Зимри бросился вперед, охваченный желанием защитить ее от того, что должно было произойти, но сильная хватка на руке остановила его.

Ачак удерживала его, фиолетовые глаза древней светились в тусклом свете, когда она покачала головой.

Зимри попытался освободиться, но близнецы лишь усилили хватку.

– Смотри, – приказала сестра.

Все еще находясь в состоянии паники, он повернулся и увидел, как глаза Арабессы распахнулись как раз в тот момент, когда в них хлынули последние лучи света. Ее взгляд светился серебристым, это была магия трона.

«Наш король», – снова пропели голоса.

– Мое королевство, – выдохнула Арабесса, и ее голос смешался с сотнями других. Затем глаза резко закрылись, белый свет исчез, и снова пронесся поток теплого ветра. Он закружился по комнате, вновь вдыхая жизнь в королевство.

Стоило последнему порыву ветра исчезнуть, как зажглись канделябры и прикроватные свечи.

Все молчали, напряжение нарастало, и тогда Ачак скользнула вперед и нежно коснулась рукой груди Арабессы.

Зимри показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем близнецы оглянулись.

– Готово, – сказала сестра и с облегчением улыбнулась. Но затем опустилась на колени и склонила голову перед Арабессой. – Мой Король, – прошептала она.

Дары Зимри заметались. Остальные присутствующие в комнате последовали ее примеру. Он наблюдал, как низко поклонился Долион, что было странно, ведь совсем недавно другие кланялись ему самому. Ния и Ларкира опустились на колени рядом с отцом. Зимри посмотрел на спящую Арабессу, от ее знакомых черт у него захватывало дух. Долион сказал, что гордится Арабессой, в этот момент именно это и ощущал Зимри: гордость. Здесь лежало существо, которое всегда повелевало его сердцем, а теперь станет командовать его королевством.

Зимри медленно опустился на колено и склонил голову.

– Мой Король, – прошептал он.

Арабесса тихо застонала, и все в комнате, как и он сам, посмотрели на нее.

Она снова издала стон и слегка пошевелилась.

Двигаясь стремительно, Зимри подошел к ней, Ачак и остальные члены семьи тоже поспешили вперед.

– Тихо, сестра, – сказала Ларкира, не давая ей сесть.

– Ты ранена, – мягко сообщила Ния.

– Но ты поправишься, – заверил Долион.

– Ты отлично справилась, дитя, – добавила Ачак.

Нахмурившись, Арабесса посмотрела на каждого из них.

– Зимри? – хрипло спросила она.

– Я здесь. – Он подошел ближе.

Когда ее голубые глаза встретились с его глазами, Зимри почувствовал невероятное облегчение. Она была в сознании, все понимала и могла говорить.

– Зимри, – снова позвала она.

– Да, мелодия моей души? – Он наклонился ближе. – Чего ты хочешь? Что мы можем тебе предложить? – Он не знал, можно ли прикоснуться к ней, не знал, будет ли ей больно. Ее забинтованные руки лежали по бокам, а остальные части тела были усеяны царапинами и синяками. Он ограничился поглаживанием ее темных волос, рассыпавшихся по подушке.

Явно наслаждаясь этим прикосновением, она довольно вздохнула.

– Я жива, – с удивлением произнесла она.

Другой рукой Зимри стиснул простыню, его сердце сжалось от боли, ведь все могло обернуться совершенно иначе.

– Да, – заверил он. – Очень даже жива.

– Завтра уже наступило?

– Только что.

– Уже слишком поздно?

– Поздно? О чем ты говоришь?

– Чтобы быть с тобой.

– О, любовь моя, – сказал Зимри, протягивая руку и касаясь щеки Арабессы. Он хотел притянуть ее ближе, поцеловать, забрать ее боль, чтобы она могла отдохнуть. – Ты не можешь опоздать. Потому что ты – мое сердце.

И тогда Арабесса улыбнулась ослепительной, широкой улыбкой. Она согрела Зимри, словно лучи солнца, и подарила надежду.

– Я чувствую себя… иначе. – Улыбка Арабессы быстро исчезла, лицо исказила гримаса, когда она попыталась подвинуться. – Мои дары, они… – Стон боли оборвал следующие слова Арабессы, и Зимри быстро попытался найти причину такого поведения. – Причиняют боль! Моя магия, мне больно!

– Это перенос, – сказал Долион, стоящий по другую сторону кровати. – Магия соединяется с ее дарами. Не самая приятная часть посвящения.

– Мы должны помочь ей, – сказал Зимри, его снова охватила тревога. – Она уже достаточно настрадалась.

– Да, – согласился Долион, его бледное лицо оставалось серьезным. – Моя певчая птичка, – он повернулся к Ларкире, – что бы ни дали ей лекари, это не повлияет на то, через что она проходит. Ее страдания облегчит только магия.

Ларкира понимающе кивнула.

– Я помогу, – заверила она. – Она будет спокойно спать.

Когда Ларкира начала петь колыбельную, Зимри сам ощутил спокойствие. Но, даже несмотря на это, он затаил дыхание, наблюдая, как золотистая дымка заклинания Ларкиры окутывает Арабессу. Он желал увидеть, как последнее напряжение покидает черты ее лица. И не собирался оставлять ее до этих пор. Он вообще не хотел уходить. Но когда Арабесса издала тихий вздох и ее тело расслабилось, когда она отправилась туда, где боль не могла добраться до нее, мужчина заставил себя встать. Потому что должен был.

Зимри покинул Арабессу, обдумывая речь, с помощью которой планировал отменить свою свадьбу.

Глава 44

Он нашел ее там, где не ожидал: дома. Зимри наконец-то пришел в апартаменты Каттивы, потратив на ее поиски больше водопадов песка, чем ему хотелось бы. Однако, несмотря на веселье за дверями, оказалось, она твердо решила лечь спать в положенный час.

Затмение звезд было шедевром цвета и иллюминации, озарявшим все их скрытое в пещере королевство. Самое близкое состояние, похожее на дневной свет, который мог увидеть этот мир. Остаточная пыль новой магии сверкала на улицах и смешивалась с шумным весельем. Горожане выходили из баров, кричали с балконов, пели, держась за руки и нетвердо шагая из-за слишком большого количества выпитого. Никто не нуждался в специальном празднестве, ибо целое королевство стало местом для праздника.

Должно быть, Зимри выделялся, словно гнилое яблоко на полном от спелых плодов дереве, когда целеустремленно мчался по тротуарам, заходя и покидая все известные ему заведения, которые жаловала Каттива. Он не светился от радости; его переполняла отчаянная решимость.

До их с Каттивой свадьбы оставалось всего лишь несколько водопадов песка, когда он оказался на пороге ее дома.

Когда дворецкий Каттивы увидел Зимри, отразившееся на его лице удивление не смогла скрыть даже маска, но он все же успел сказать, что тот не может войти. Однако Зимри потребовал аудиенции хозяйки дома и пронесся мимо крупного мужчины.

Теперь он стоял и ждал в хорошо освещенной гостиной Каттивы. Расположившись у одного из высоких окон, он отодвинул занавеску и сквозь маску смотрел на проходящую мимо толпу.

А где-то за зданиями перед ним находился дворец, где внутри отдыхала девушка, которую он любил.

«Уже слишком поздно? – спросила Арабесса. – Чтобы быть с тобой».

«Никогда, – подумал Зимри, мышцы на его плечах напряглись. – Никогда и ни за что».

Последняя разделявшая их с Арабессой стена рухнула. Отныне он знал о ней, какую тяжелую роль она взяла на себя и чем готова была пожертвовать ради того, чтобы жила их любовь. В свою очередь Зимри был более чем готов сам пожертвовать чем-то. Своими целями, которые изменились. Он пришел к пониманию, что возвращение «Макабриса» было для него попыткой почтить память родителей, а не истинной целью. Но его мать и отец всегда будут рядом, ведь они – часть его самого. Каждый раз, глядя в зеркало, он видел глаза матери, нос отца, улыбку, которая так походила на их собственные.

– Считается, что видеть невесту до свадьбы – плохая примета, – донесся до Зимри голос Каттивы. Он повернулся и увидел, как девушка заходит в комнату, полы ее шелкового халата колыхались от движения. На ней не было маски, поэтому сморщившийся от ожога шрам был выставлен напоказ: он тянулся от скулы до переносицы. Она всегда отличалась спокойствием, но сейчас, без макияжа, замысловатой прически и всех ухищрений, к которым прибегали дамы, желая выглядеть более стройными, подтянутыми и соблазнительными, Каттива казалась удивительно умиротворенной.

Возможно, эта версия Каттивы Волковой нравилась ему больше.

Стоило Зимри снова увидеть ее шрам, как его грудь сжалась, поскольку след напомнил ему о другой девушке, которая играла с огнем. Той самой, из-за которой он оказался здесь.

– Прошу прощения, что беспокою тебя в такой час, – начал он, встретив ее в центре комнаты. – Особенно в такой день, как сегодня, но мы должны поговорить.

Выражение лица Каттивы не изменилось, когда она встретила его взгляд.

– Ты не хочешь жениться.

Зимри опешил, поскольку не ожидал такого вопроса. Он не знал, как ответить на подобную прямоту, и, вероятно, поэтому решил сказать правду:

– Нет, не хочу.

Стоило ему произнести эти слова, как волна облегчения и вины едва не сбила его с ног.

– Мне очень жаль, Каттива, – продолжил он. – Я думал, что хочу этого. Что смогу пойти на такое, но понял – в итоге я потеряю кое-что важное. Гораздо более важное, чем дополнительные акции клуба моих родителей.

Каттива долго изучала его, от нее исходил медовый аромат любопытства, а затем махнула рукой в сторону камина и стоящих друг напротив друга диванов. Когда они оба присели туда, Зимри ждал, что ее настроение изменится, она разозлится. Но, вопреки опасениям, Каттива удивила его, лишь улыбнувшись.

– Кое-что или кое-кого? – спросила она.

Судя по всему, молчание Зимри стало для нее достаточно красноречивым ответом, и она рассмеялась, откинувшись на спинку дивана.

– Как мило, Коллектор. А я уже начала было думать, что ты невосприимчив.

– Невосприимчив к чему? – уточнил он.

– К удовольствиям, – ответила Каттива, медленно проводя пальцем по вышитым на диване цветам.

– Речь идет не о простых удовольствиях, – признался Зимри, обнаружив, что ему хочется поделиться этим с Каттивой. Удивительно, но во время этого безумного периода в его жизни она стала для него другом, и он верил, что может немного открыться ей. Она ведь была откровенна и рассказала о том, что у нее на сердце.

– И я знаю, о ком речь? – спросила она.

– Вы встречались однажды.

В ее карих глазах блеснуло понимание.

– Моя спасительница, – воскликнула она. – Я так и знала! – Каттива села прямее, в воздухе вокруг нее клубилось волнение. – Ты пытался быть сдержанным, но она горит слишком ярко, чтобы ее можно было игнорировать или забыть. За то время, что мы трое провели вместе, я многое о вас поняла.

«Ну конечно», – подумал Зимри.

Возможно, Каттива не обладала способностями читать мысли или ощущать эмоции других, но она многое подмечала. Она родилась в этом королевстве и крала то, что никто не считал возможным украсть: желания.

– Ты очень наблюдательна, – похвалил он.

– Пожалуй, соглашусь. – Она усмехнулась. – Итак, Коллектор, вместо меня ты женишься на ней?

В груди Зимри затрепетала надежда, но он продолжал оставаться невозмутимым. Возможно, он был не против признаться Каттиве, что его сердце принадлежит другой, но в то же время знал, как рискованно преждевременно делиться слишком многим. Поэтому ответил довольно расплывчато:

– Я буду наслаждаться ее обществом всеми возможными способами.

Каттива снова рассмеялась, аромат цветов наполнил воздух.

– Не сомневаюсь. Смею ли я признаться, что ревную?

– Между нами никогда не было чувств, – напомнил он.

– Любовь не имеет ничего общего с наслаждением, – сказала она с хитрой улыбкой.

– Полагаю, так и есть, но при ее наличии жизнь наполняется новыми красками удовольствия.

– Неужели? – заинтересованно спросила она. – Возможно, когда-нибудь я попытаюсь выяснить, так ли это.

– Кем бы они ни оказались, им повезет.

– Признательна за понимание, что речь идет не об одном человеке.

– Учитывая, сколько ты можешь подарить другим, уверен, в одиночку с этим никому не справиться.

Каттива довольно усмехнулась.

– Несмотря на то что я презираю брак, мое мнение останется неизменным. Жизнь в браке с тобой была бы прекрасна, Коллектор.

И снова укол вины.

– Прости, – ответил Зимри. – Еще не знаю, как искупить вину за нарушение нашего соглашения, но я найду способ.

– Уверена, так и будет. – Она беспечно махнула рукой. – Но сейчас ты, возможно, сделал мне лучший свадебный подарок из всех возможных.

Он наклонил голову, глядя на нее с интересом.

– Да?

– М-м-м. – Она кивнула. – Когда родители узнают об отмене свадьбы, они, конечно, возненавидят тебя, но будут всячески утешать меня. Осмелюсь сказать, даже баловать. В ближайшее время они не станут упоминать о браке, а может, вообще оставят эту идею. О да, – широко улыбнулась Каттива, – крайне выгодно оказаться брошенной невестой.

– Так ты не злишься на меня? – спросил Зимри, желая удостовериться.

– Ни в коем случае. На самом деле, наоборот. Я могла бы даже расцеловать тебя. – Каттива улыбнулась. – Какое идеальное решение наших проблем, Коллектор. Ну, не совсем идеальное для тебя. – Она вдруг стала серьезной. – После сегодняшнего отец, безусловно, усложнит тебе жизнь и будет противиться любым изменениям в клубе. А так как у тебя не будет контрольного пакета акций… Жизнь в «Макабрисе» станет невыносимой.

– Меня это не очень беспокоит, – признался Зимри.

Он брал пример с Каттивы и, несмотря на последствия, делал то, что хотел, а не то, чего от него ожидали. Жад всегда будет для него помехой, и не важно, если он станет доставлять еще больше неудобств. Особенно с тех пор, как Зимри начал размышлять о том, как бы избавиться от этого человека, – решение, которое могло бы одновременно стать и уплатой долга Каттиве за расторжение их соглашения. Эта мысль пришла ему в голову только сегодня утром, когда он вошел в дом Каттивы. Но все еще требовалось время, дабы обдумать детали.

– Приятно слышать, – сказала Каттива, возвращая внимание Зимри к себе. Теплый свет камина подсвечивал ее светлую кожу, оттеняя шрам.

– Хотя я надеялась немного изменить бассейны для купания, – пояснила она. – Недавно я попробовала замечательные водные качели, которые могли бы прийтись по душе постоянным посетителям и их гостям. Но, полагаю, нам придется подождать с этим. Мой отец не одобрит ни одно твое предложение.

– Ты и сама можешь попросить об этом новшестве, – предложил он. – У тебя ведь есть десять процентов акций.

Каттива удивленно посмотрела на него.

– Не смеши. Отец никогда не прислушивался к моим советам. Ты единственный, кто когда-либо воспринимал меня всерьез.

– Возможно, все скоро изменится, – сказал Зимри, все больше убеждаясь в правильности своей идеи.

– Коллектор, – медленно начала Каттива, – по глазам вижу, ты что-то задумал.

– Кто, я? – спросил он, изображая невинность.

Каттива коварно улыбнулась.

– И мне это нравится.

Впервые за очень долгое время Зимри рассмеялся, ему казалось, у него с души упал камень.

– Даже не знаю, Каттива Волкова, хорошее или плохое влияние ты оказала на меня.

– Предпочитаю оставлять тех, с кем общаюсь, в состоянии неопределенности.

– Тогда давай закрепим твое достижение со мной. А сейчас позволь удалиться, чтобы сообщить твоим родителям об отмене сегодняшнего мероприятия.

– Не трать свое джентльменство на такую ерунду. – Каттива махнула рукой. – Скоро приедет мать, и я все расскажу ей. Так или иначе, я бы предпочла сама понаблюдать за их реакцией, – сообщила она, в ее взгляде светилось коварство. Если бы Зимри не знал, насколько ужасными людьми были Волковы, он бы пожалел их.

– Уверена? Я могу остаться, и мы вместе расскажем им обо всем. – Он отчаянно желал вернуться к Арабессе и быть рядом с ней, когда она проснется, но если Каттива хотела, чтобы он остался, Зимри был готов к этому. Это самое меньшее, что он мог сделать за то, что откладывал этот разговор до самого утра их свадьбы.

– Ценю твое предложение, но не переживай. – Она встала, Зимри тоже поднялся. – К тому же без тебя мне удастся лучше сыграть роль убитой горем брошенной невесты.

Должно быть, она заметила, как он колеблется, поскольку ободряюще коснулась его плеча.

– Коллектор, – произнесла Каттива, – у нас действительно все хорошо. Надеюсь, ты веришь мне.

Он кивнул, казалось, не находя слов.

– У нас с тобой отличные партнерские отношения, – продолжала она, провожая его до двери. – С нетерпением жду неприятностей, которые мы сможем учинить, не считая сегодняшней.

Зимри смотрел на девушку, казавшуюся совсем непохожей на ту, что впервые пришла к нему той ночью в «Макабрисе», ища способ сохранить свой роскошный образ жизни. На самом деле она желала не зависеть от ожиданий родителей, как и он сам, как и Арабесса. Каттива хотела получить право сама делать выбор. Иметь возможность построить собственное будущее.

Она была хозяйкой своей жизни. Способной, умной, хитрой, сильной особой. Маска равнодушия и распущенности, которую она носила, была всего лишь прикрытием. И вскоре имя Каттивы Волковой должно было стать не только очередной темой для сплетен в королевстве, в ближайшее время она должна была войти в историю. И у Зимри был способ помочь этому случиться.

– Я тоже с нетерпением жду этих неприятностей, – сказал он, а затем коснулся губами ее руки. – Спасибо, Каттива. Твоя дружба – настоящий подарок.

На ее щеках появился румянец, и она потрепала его по плечу.

– Прочь, – велела она. – Или у меня появится желание стать тебе больше, чем просто другом.

Зимри ухмыльнулся, открыл дверь и шагнул обратно на людную улицу. Пробираясь сквозь толпу, он обнаружил, что больше не сдерживает свою магию, а позволяет ей устремиться вперед, к всеобщему веселью. Впервые за долгое время его настроение соответствовало окружающему веселью. Широко улыбнувшись, Зимри зашагал в сторону дворца. Он ощущал себя другим человеком, совершенно новым, как и звезды, ярко мерцающие у него над головой.

Глава 45

Арабесса то приходила в себя, то снова проваливалась в сон, но всегда слышала шепот и тихие голоса. Она гадала, были ли это звуки Забвения, или причина их появления крылась в лекарствах, которые ей давали, своего рода побочный эффект. Когда она все же нашла силы открыть глаза, увидела, что ее окружает слабое свечение свечей. И хотя она чувствовала свои руки, лежащие по бокам, Арабесса не ощущала их.

Что, по ее мнению, было благословением, ибо она отлично помнила ту боль.

Невыносимый жар, такой горячий, что сначала казалось, будто она ощутила холод, а затем снова прикосновение огня. Запах ее собственной горящей кожи. Тошнота, поднимающаяся вверх по горлу. Арабесса помнила всепоглощающую агонию и шок, когда смотрела, как плоть на ее пальцах покрывается пузырями и плавится. Она вспомнила, как после крика серебристый свет проник в глаза, как в своем теле она ощущала биение сердец прошлых королей, их магию, сливающуюся с ее собственной.

А после появилось еще больше боли и мучений, будто вены наполнились огнем.

Ее дары истошно вопили, словно дети, зовущие своего родителя. «Останови боль! Останови страдания!» Но Арабесса ничем не могла им помочь. В те моменты она была лишь сосудом, телом, полностью ощущающим все происходящие внутри нее изменения.

Затем, к счастью, спустя вечность, ее кровь затихла. Дыхание замедлилось. Тело успокоилось. Ее магия снова принадлежала ей и в то же время нет. Теперь дары казались другими, словно сплелись с чем-то новым и очень старым. Древним. Теперь в ее жилах текла история.

«Наш хозяин, – пели ее дары, сплетение новых голосов. – Наш король».

Король.

Арабесса победила.

Она справилась.

Она определила свое будущее.

Арабесса с трудом воспринимала реальность. Ее вены были полны целебных тоников, из-за чего эмоции быстро ускользали, как вода в решете.

Ей едва удавалось испытывать облегчение, восторг и, если сильно потрудиться, гордость.

Арабесса стала следующим Королем Воров. Она могла продолжать дело своей семьи.

Ее внимание привлек шепот и шарканье ног – кто-то выходил из комнаты, а затем щелчок закрывающейся двери. После наступила тишина, пока кто-то не опустился на край ее кровати. Все еще не открывая глаза, Арабесса повернулась в сторону подошедшего и почувствовала нежное прикосновение к своему плечу, тепло на щеке.

Арабесса не была уверена, улыбнулась ли она или просто подумала об этом, но стоило ей вдохнуть знакомый аромат, как на душе сразу же стало легче.

«Дом», – подумала она.

– Зимри, – прошептала она хриплым голосом.

К ее губам прижали стакан, прохладная вода полилась в горло.

Арабесса вздрогнула и открыла глаза.

Он сидел в кресле и опирался локтями на ее кровать. Карие глаза смотрели на нее так, словно она была потерянной богиней: настороженно и с благоговением.

– Мелодия моего сердца, – сказал Зимри, продолжая водить большим пальцем по ее щеке. – Как ты себя чувствуешь?

– Теперь, когда ты вернулся, намного лучше.

– Я всегда с тобой, даже если меня нет рядом.

Ее пульс участился.

– Где моя семья? – спросила она.

– Всего лишь в соседней комнате. Я попросил их дать мне время побыть с тобой наедине. Хочешь, я позову их обратно?

– Нет. Уверена, им пора отдохнуть от наблюдения за тем, как я сплю.

– Все еще думаешь о нуждах других, даже когда сама страдаешь, – сказал Зимри со смесью неверия и восхищения.

При упоминании о ее страданиях, о том, из-за чего она оказалась в этой постели, а ее руки были завернуты в несколько слоев бинтов, Арабесса ощутила беспокойство и необходимость объяснить свое поведение.

– Зимри, – начала она. – Прости меня…

Он быстро оборвал ее.

– Тебе не за что извиняться.

– Но то, через что я заставила пройти тебя… нас. Я не могла рассказать тебе…

– Теперь все позади, – успокоил он, еще раз погладив ее по щеке. – Давай радоваться тому, что у нас есть сейчас. Что ждет нас в будущем.

«Возможность быть вместе». Невысказанные слова заполнили повисшую тишину.

Волна облегчения и надежды заставила сердце Арабессы забиться быстрее, когда она посмотрела на Зимри. Теперь на нем была не та одежда, что раньше, но, возможно, прошло больше дней, чем она думала, ведь сейчас время для нее шло иначе. Она лишь понимала, что ему очень идет черный пиджак с высоким воротником и темно-фиолетовой подкладкой. На его лице не было маски, и темная кожа сияла в свете свечей. Зимри находился рядом, знал все – между ними не осталось секретов – и все понимал. Он любил ее, помнил все, что связывало их.

Зимри нахмурился.

– Тебе больно? – спросил он. – Позвать Ларкиру?

Арабесса покачала головой.

– Мне не больно.

– Тогда почему ты плачешь, любовь моя? – Он стер слезу.

– От счастья.

Зимри недоверчиво посмотрел на нее.

– Уверена? Тебе сейчас довольно сложно разобраться в том, что ты чувствуешь.

– Это слезы счастья, – заверила она.

– Понятно. – Напряжение в плечах Зимри слегка ослабло. – И в чем же причина этих слез счастья?

– Мы вместе, – ответила Арабесса. – Мы можем быть вместе, – закончила она, хотя вдруг ощутила беспокойство. Она не была уверена, правильно ли все поняла в том полубредовом состоянии, в котором пребывала в их последнюю встречу.

«Уже слишком поздно?»

«О, любовь моя, ты не можешь опоздать. Потому что ты – мое сердце».

Выражение лица Зимри изменилось, он вдруг посерьезнел, во взгляде появилась решительность.

– Да, мелодия моей души, мы определенно вместе.

Несмотря на его заверения, стоило Арабессе услышать, как Зимри называет ее мелодией своей души, как ее захлестнула волна печали. Ее дары вторили этому чувству. «Как нам теперь создавать музыку? Как парить?»

Она не знала, что ответить на это, но древние дары, наполнявшие ее кровь, придавали уверенности в том, что однажды это случится. Возможно, не в плане музыки, но точно магии. Казалось, теперь ее сила была связана с троном.

Арабесса снова посмотрела на Зимри.

– А что с твоей свадьбой?

– Не состоится.

От этих слов она испытала прилив эгоистичного облегчения.

– Ты разговаривал с Каттивой? – спросила она.

– Да.

– Она разозлилась?

– Как всегда повела себя непредсказуемо, – признался Зимри. – Была чрезвычайно понимающей и, смею сказать, обрадовалась.

– Обрадовалась?

– Даже очень.

– Ну… это хорошо?

– Думаю, очень хорошо. Между нами нет обид.

– А как же ее родители?

– Мне нет дела до Жада и Алены, – заявил Зимри. – Их дочь способнее их двоих, вместе взятых.

– Тебе стала нравиться Каттива, – заметила Арабесса, чувствуя, как что-то неприятное шевельнулось в ее душе в ожидании ответа.

– В ней скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, – начал он. – Она стала мне другом.

Арабесса молчала, позволяя этой мысли осесть в сознании.

– А «Макабрис»? Ты уверен, что готов упустить эту возможность?

– А ты жалеешь о своей жертве? – спросил он. Вопрос был задан не с целью уколоть или причинить боль, а лишь чтобы доказать, что их ответы совпадают.

Никаких сожалений.

Ей еще предстояло столкнуться с последствиями испытаний, с тем, что теперь ее руки стали иными, совсем не такими, с которыми она родилась. Однако всегда существовало более одного способа разобраться с делом, и Арабесса планировала изучить эти способы. Со временем.

Сейчас же ей хотелось лишь насладиться тем, что Затмение звезд осталось позади. Она выжила. И победила. Зимри не пришлось жениться на другой. Он сидел здесь, рядом с ней, гладил ее по плечу, окружал поддержкой и любовью.

– Я не жалею о своей жертве, – сказала Арабесса.

– Тогда наши мнения совпадают, – ответил Зимри. – Мы построим что-то новое из того, от чего отказались. Вместе.

«Вместе».

Арабесса сделала глубокий вдох, в груди разливалось тепло, пока новая магия вздыхала вместе со старой.

– Я люблю тебя, – прошептала она, желая иметь возможность обнять его. Поцеловать, прикоснуться к нему. Но сейчас ее конечности были ни на что не годны. Она даже не хотела смотреть на свои руки. Не хотела омрачать этот момент беспокойством о завтрашнем дне. О том, что увидит, когда снимут повязки.

– И я люблю тебя, – ответил Зимри, вытирая еще одну упавшую слезу.

Несмотря на то что ей хотелось остаться с ним навсегда, ее охватило чувство усталости, лекарства снова давали о себе знать. Она широко зевнула.

– Теперь тебе надо поспать, – сказал Зимри.

– Поспи со мной, – предложила она.

Взгляд Зимри был полон благоговения и беспредельной преданности.

– Как пожелает мой король, – хрипло ответил он, а затем лег рядом.

Зимри был до боли нежен, когда крайне осторожно укладывал голову Арабессы на изгиб своей руки, дабы не потревожить ее забинтованные руки.

– Как думаешь, это не будет выглядеть странно? По мнению тех, кто знает меня? – спросила Арабесса сонным голосом.

– Что именно? – уточнил он.

– Что я управляю королевством. Правлю ими.

– Не для меня, – ответил Зимри, а затем нежно поцеловал ее в лоб. – Арабесса Бассетт, ты завладела моим сердцем в ту первую ночь, когда я встретил тебя, и повелеваешь им до сих пор.

В ответ на это она улыбнулась, придвигаясь к нему ближе. Арабесса собиралась ответить, но слова исчезли, когда она скользнула в сон. И все же блаженство, обретенное во снах, не шло ни в какое сравнение с тем счастьем, которое Арабесса испытывала от понимания того, что ждало ее в будущем.

Когда заканчивается фаза Возвращение неба, а трон незаметно меняет владельца

Глава 46

Женщиной было легко манипулировать. Зимри едва успел позволить дарам коснуться ее, как с губ сорвалось признание:

– Его зовут Доггер, – сказала она, глядя на него с обожанием, на ее щеках пылал румянец. Казалось, женщину совсем не беспокоило, что она привязана к стулу в ничем не примечательной камере предварительного заключения.

– И он продал тебе эти путающие мелки? – дружелюбно спросил Зимри с игривой улыбкой. Сидя в своем кресле, он наклонился вперед, опираясь локтями на колени. «Доверься мне, – призывала его магия. – Откройся».

Сквозь маску он изучал женщину, ее возраст можно было определить по седеющим волосам и морщинам вокруг глаз.

– Да. – Она кивнула. – И созревший осколок серебренной луны.

– Как ужасно столько заплатить, а потом потерять это, – посочувствовал он.

«Я переживаю за тебя. – Его дары пробежали по спине женщины, коснулись ее щеки. – Расскажи мне больше».

– Где можно найти Доггера?

– Четвертый переулок в ряду Карманников, – довольно вздохнула женщина. – Он ребенок, а не старик. Платит другому за прикрытие.

– Спасибо. – Удовлетворенный услышанным, Зимри откинулся на спинку стула.

Женщина широко улыбнулась.

– О, прости, – добавил он. – Очень грубо с моей стороны, но я не расслышал твоего имени?

Женщина колебалась, в ее глазах мелькнуло понимание того, что об этом рассказывать не стоит, но затем магия Зимри снова коснулась ее. «Ты хочешь сообщить мне свое имя, чтобы услышать его из моих уст».

– Роуз, – сказала она. – Роуз Уиллоби.

– Роуз, – прошептал Зимри. – Было приятно познакомиться.

Он поднялся и вышел из комнаты, закрывшаяся за ним тяжелая дверь и задвинутый засов оборвали чары. В следующее мгновение за его спиной послышался приглушенный крик боли, Роуз пришла в себя, а вместе с этим и осознала, в чем именно призналась.

Но Зимри это не касалось. Он пришел сюда, чтобы получить информацию, и он ее получил. Пройдя мимо охранника, ожидавшего его с другой стороны, он направился по тихому серому коридору крыла для допросов. Его дары пульсировали в крови, довольные итогом недавнего допроса.

Однако покой исчез, как только он вошел в соседнюю дверь и попал в подвал для поединков.

Крики, рычание, возбуждение, гнев, жадность – все это кипело в этой комнате, атакуя его чувства ошеломляющей смесью запахов.

Проскользнув в скрытый проход, Зимри поспешил дальше и в итоге поднялся на частный этаж. Подойдя к двери с замысловатой резьбой, он кивнул стоявшему рядом охраннику, повернул ручку и шагнул внутрь.

– Тебе действительно пора начать стучать, – сказала Каттива, сидящая за своим большим дубовым столом. Она перестала носить маску в королевстве, и ее светлая кожа сияла в свете свечей, шрам вдоль скулы лишь придавал ей загадочности. На ней было рубинового цвета платье, а за ее спиной красовалась стеклянная перегородка во всю стену, которая открывала вид на переполненный «Макабрис».

– А тебе действительно следует начать запирать дверь, – возразил Зимри, устраиваясь в одном из больших кресел напротив нее.

– Для этого и нужны стражи.

– Никто из них не остановил меня, – заметил Зимри.

– Потому что ты – это ты, и они знают, что я рада компании Коллектора.

– И напомни, зачем мне тогда стучать?

– Ради приличия, – резко ответила она.

– Никогда не думал, что ты любишь соблюдать правила приличия.

Каттива фыркнула, демонстрируя раздражение.

– Тогда из уважения? Как насчет такого варианта?

– Отлично. – Зимри усмехнулся. – Сделаю вид, что уважаю тебя, и в следующий раз постучу.

Каттива поджала губы, но скорее, чтобы скрыть усмешку, а не из-за того, что разозлилась.

Она не стала менять интерьер его старого кабинета, по крайней мере, пока. Добавила лишь большие букеты цветов, аромат которых наполнял воздух.

Зимри знал, что именно он был тому причиной. Цветы отлично скрывали аромат эмоций. Очень умная тактика с ее стороны. Именно поэтому Зимри был уверен, что поступает правильно, когда предложил Каттиве выкупить его долю в клубе. Он знал – она самая подходящая кандидатура на роль того, кто будет чтить дело его матери и отца. Каттива подходила «Макабрису» лучше, чем сам Зимри когда-либо смог бы.

Она с легкостью очаровывала посетителей, забывала о морали, ее страсть к удовольствиям помогала придумывать весьма прибыльные развлечения, а жажда веселья не имела себе равных. Каттива Волкова стала мадам, которую рад был бы заполучить любой клуб в Королевстве Воров. Зимри, безусловно, повезло, что у него был такой друг, который приглядывал за делом его семьи. Не говоря уже о том, что Жад и Алена обезумели от счастья, когда дочь стала руководить ими.

– Что ты выяснил для меня, Коллектор? – спросила Каттива, открывая толстый журнал учета, лежащий у нее под боком. Она взяла из подставки перо и выжидающе посмотрела на мужчину.

– Ее зовут Роуз Уиллоби, – сообщил Зимри, снимая ворсинку со своего черного пиджака. – Паренек по имени Доггер продал ей путающий мел для одаренных.

– Ребенок? – Каттива замерла и посмотрела на Зимри, нарисованные на ее руках волки тоже глазели на него.

– Так она сказала. Роуз объяснила, что парень платит пожилому мужчине, чтобы тот выдавал себя за него. Видимо, Доггер ведет дела в четвертом переулке ряда Карманников.

– Восхитительно, – сказала Каттива, быстро записывая информацию. – Ребенок-воришка всегда представляет особую ценность.

– Это точно, – согласился Зимри.

– Останешься выпить? – отложив перо и закрыв книгу, спросила Каттива. – Я только что пополнила запасы твоего любимого виски.

– Возможно, позже. – Он встал. – Сегодня меня ждет еще одно дело.

– Ты всегда нарасхват. – Девушка похотливо улыбнулась. – Но в этом нет ничего удивительного.

Передав ей «Макабрис», Зимри стал наемным дознавателем, но только для избранных клиентов. Тех, кто мог отплатить ему не только деньгами. Долги и рычаги давления – вот что было самым бесценным в королевстве. Для Зимри это изменение стало безболезненным, даже приятным. Возможность работать со своими дарами в подходящей обстановке. Каждый день быть хозяином своей жизни.

Особенно его радовало отсутствие необходимости общаться с Жадом и Аленой.

Еще одна причина передать дело Каттиве. Она с легкостью двигала эти пешки по своей доске – даже наслаждалась этим.

– Ты знаешь, как связаться со мной, если тебе понадобятся мои услуги. – Он направился к выходу из кабинета.

– Определенно знаю. – Каттива усмехнулась. – Было как всегда приятно сотрудничать с тобой, Коллектор.

Он подмигнул ей, вызвав ее смех, а затем вышел.

Зимри покинул «Макабрис», мыслями устремившись туда, куда ему предстояло направиться сейчас. К тому существу, с которым ему суждено было быть. Зимри отправился к своему королю.

Глава 47

Скрытая в глубине дворца комната погрузилась в тишину. Все замерли в ожидании. В личные покои допускались лишь те немногие, кто был посвящен в тайны, хранившиеся в этих стенах, и они были связаны клятвами.

«Можешь прийти и наблюдать, но никогда не повторять», – шептали мерцающие в канделябрах свечи.

Арабесса стояла в гардеробной, Ларкира и Ния наблюдали за ней со своих мест в углу. Арабесса изучала себя в длинном зеркале, пока ее незрячие слуги завязывали, застегивали и заплетали белый костюм из кости, чешуи, ногтей и меха. Драгоценные алебастрового цвета бусы из бриллиантов, жемчуга и лунного камня облегали ее плечи и торс. А руки были покрыты мягкой отбеленной шкурой аллигатора.

Арабессу всегда интересовало, что чувствовал ее отец, когда его одевали в такой костюм. Какие мысли крутились у него в голове, пока он наблюдал за своим превращением из человека в другое существо, из отца в правителя, из личности в олицетворение власти в королевстве.

Она по-прежнему испытывала благоговейный трепет.

Прошло уже больше месяца с тех пор, как Арабесса взошла на трон, но этот момент переодевания для роли все еще не стал чем-то обыденным. Глядя в зеркало на существо с подведенными сажей глазами, убранными под головной убор волосами и в маске, которой с детства поклонялась она сама, Арабесса с трудом узнавала себя.

Но девушка полагала, что так и было задумано. Необходимо было оставаться неузнаваемой.

Костюм подогнали под ее невысокую фигуру, узкую талию и округлые бедра. Никто не спросил, для чего подобные перемены. Окружавшие Арабессу слуги были верны трону и тому, кого трон считал достойным.

А ныне именно Арабесса была достойной.

Стоило ей подумать об этом, как в груди разлилось тепло, и она с гордостью подняла подбородок.

– Я не из тех, кто завидует твоим новым обязанностям, – сказала Ния, сидящая позади Арабессы с чашкой чая в руке. – Но я завидую твоему шикарному костюму и хочу такой же.

Взглянув в зеркало, Арабесса встретилась взглядом с голубыми глазами сестры и приподняла одну бровь.

– Боюсь, его невозможно повторить.

– Даже черепа, украшающие твои плечи? – возмутилась Ния. – Мне нравятся эти наплечники.

– Сомневаюсь, что на твоем корабле найдется место для таких украшений, – предположила Ларкира, наклоняясь вперед, чтобы наполнить свою чашку, стоящую на маленьком подносе между ней и Нией. – А это единственное место, где ты сможешь их продемонстрировать, ведь собираешься плавать с «Плачущей королевой» большую часть года.

– Уверена, в покоях Алоса найдется место и для них, – рассуждала Ния.

– С удовольствием послушала бы разговор на эту тему, – улыбнулась Ларкира.

– Полагаю, я добьюсь своего. – Ния стряхнула несуществующий кусочек грязи со своих брюк. Она уже оделась для путешествия, но приехала во дворец, чтобы перед отъездом навестить сестер. Кроме того, у ее короля были приказы, которые она должна была передать своему капитану. Одна из причин, по которой Арабесса в данный момент одевалась. Она назначила аудиенцию повелителю пиратов и нескольким доверенным лицам из числа его команды.

– Теперь мы должны закрепить вашу мантию, мой король, – объявил один из ее слуг, когда двое других поднялись на платформу к Арабессе. Они держали в руках ткань со сложной вышивкой.

Когда мантию водрузили на место, Арабесса выпрямилась, неся новый груз на плечах так, как ее учили: непринужденно. Материал струился по ее телу и ниспадал на пол. При виде этого зрелища новая магия заструилась по венам, мурлыча от удовольствия.

– Перчатки, ваше величество, – предложил другой слуга.

Арабесса подняла руки, вспышка жгучей боли пронзила ее сердце.

Точно так же, как ей было непривычно видеть себя в костюме Короля Воров, непривычно было и лицезреть собственные травмы. Хотя, слава потерянным богам, ее руки выглядели лучше, чем во время Затмения звезд. Они все еще напоминали о принесенной жертве. К счастью, пальцы удалось спасти, но сгибать их по-прежнему было чрезвычайно трудно. Ногтей не осталось, тянувшаяся до запястий кожа изменила цвет и сморщилась. Но Ларкира и лекари сотворили поистине чудо, и Арабесса знала, что ей повезло сохранить столько, сколько она сохранила.

И все же понимание того, что она больше не может держать свою скрипку, легко скользить кончиками пальцев по роялю, окрашивая комнату в фиолетовый, разбивало ей сердце. Арабесса не жалела о своей жертве, но горевала об утраченном, а для исцеления от горя требовалось время.

Слуги осторожно надели на ее руки перчатки.

– Знаешь, – пробормотала Ния, набив рот песочным печеньем, – мне кажется, я немного выделяюсь из нашей троицы.

Арабесса повернулась к ней и нахмурилась, пытаясь хоть как-то размять руки.

– С чего бы?

– Ну, поскольку Ларк лишилась пальца, а у тебя теперь раны от ожогов, возможно, во время своего следующего путешествия я найду способ заработать и себе травму конечностей, чтобы соответствовать вам.

– Ну ты и идиотка, – заявила Ларкира, делая глоток чая.

– Согласна, – добавила Арабесса. – Тем более что мы с Ларк прямо сейчас можем обеспечить тебя этими травмами. – Она широко улыбнулась.

– Очень великодушно с вашей стороны, – сказала Ния, быстро вставая, затем смахнула с груди крошки. – Но сейчас у меня назначена встреча с нашим королем. Возможно, в другой раз?

Она одарила их самодовольной ухмылкой, а затем торопливо покинула комнату.

– Трусиха, – пробормотала Ларкира, глядя вслед удаляющейся фигуре.

Арабесса тихо рассмеялась. Прежнее мрачное настроение, вызванное мыслями о травмах, улетучилось. С тех пор как Арабесса взошла на трон, Ния и Ларкира постепенно стали жить новой жизнью. Прежние опасения по поводу конца Мусаи исчезли, сестры были счастливы. На самом деле, в их отношениях царила непринужденность, которой раньше не было. Казалось, их любовь друг к другу наконец стала важнее общего долга. Что касается жителей королевства, то они восприняли внезапное исчезновение Мусаи так же, как и большинство других странностей: взволнованным обсуждением.

«В конце концов, ими стало слишком трудно управлять, и королю пришлось их приструнить».

«Я слышал, что их отпустили бродить по Адилору и сеять хаос для нашего королевства».

«Нет, нет, глупости. Они сбежали обратно в королевство, откуда их украл король».

Арабесса радовалась этим сплетням. Они лишь помогали скрывать правду. И хотя сейчас ей, как новому Королю Воров, возможно, не хватало сил Мусаи, которые помогали бы исполнять приказы, это королевство обладало умением реализовывать то, что ему было нужно, когда в этом возникала необходимость. Придет время, и эти роли окажутся заняты, и Арабесса была готова править теми, кто пожелает их занять.

– Не окажете ли мне честь? – услышав знакомый глубокий голос, Арабесса обернулась и увидела в дверях своего отца. Он взял из рук одного из слуг тяжелый головной убор.

При виде Долиона сердце Арабессы забилось быстрее. Покинув трон, он почти все время проводил в Джабари или навещал Ларкиру в Лаклане. Казалось, в ближайшее время он совсем не стремился возвращаться в Королевство Воров, что было вполне ожидаемо после двух десятилетий правления. Тем не менее Арабесса скучала по нему, ведь ей большую часть времени приходилось проводить здесь.

– Отец. – Ларкира встала, чтобы поприветствовать его. – Очень рада тебе.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, – сказала Арабесса, сойдя со своего помоста и подойдя к нему. Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

– Я тоже не думал, что окажусь здесь сегодня, – признался Долион, окидывая взглядом комнату. Ту самую, в которой когда-то обитал он сам. – Но я подумал, что пришло время нанести визит. К тому же я довольно хорошо знаком с этой частью процесса и решил, что могу оказаться полезен. – Он тепло улыбнулся Арабессе, кивнув на головной убор в своих руках.

Слова застряли у нее в горле, внутри разлилось тепло от оказанной ей привилегии.

– С радостью приму любую помощь, – сказала она.

Обернувшись, Арабесса снова посмотрела в свое зеркало: от ее белой фигуры исходило свечение, когда Долион поднял увенчанную рогами маску. Он осторожно опустил ее на голову Арабессе. Ее пульс ускорился, дыхание участилось, пока она смотрела, как отец коронует свою дочь, объявляя ее королем.

Тяжелая маска не угнетала, а, скорее, успокаивала и защищала. Магия Арабессы кружилась в предвкушении. В зеркале она встретила взгляд Долиона, на лице отца читалась гордость.

– Ты изумительна, – сказал он, кладя руку ей на плечо.

– Именно такими ты нас и воспитывал, – ответила Арабесса, улыбнувшись.

Долион улыбнулся в ответ.

– Они ждут вас, мой король, – сказал один из слуг, стоящих на пороге комнаты.

Сделав глубокий вдох, Арабесса кивнула и, оставив отца и сестру, направилась к личному входу в тронный зал.

У выхода из комнаты ее ждали две фигуры. Когда она подошла ближе, Ачак и Зимри посмотрели на нее, но Арабесса видела лишь Зимри.

Его карие глаза сверкали обожанием и блеском желания, когда он оглядел ее с головы до ног.

– Мой король. – Он низко поклонился.

Еще один вид, к которому Арабесса никак не могла привыкнуть и которым не могла насытиться: почтительный поклон Зимри. Эта поза вызывала другие воспоминания о том, как он стоял перед ней на коленях, боготворя ее и поклоняясь ей. Жар разлился внизу ее живота, едва она подумала о том, какое единение они познают сегодня вечером.

На лице Зимри появилась похотливая улыбка, он выпрямился во весь рост, без сомнения, почувствовав направление ее эмоций. «Скоро, любовь моя», – говорило выражение его лица.

– Ты готова? – спросила Ачак, сегодня в образе сестры. Ее короткая серебристая блузка сочеталась со струящимися юбками.

– Да.

Арабесса кивнула и направилась вперед, но до того, как успела пройти за Ачак в следующую комнату, Зимри прижал ее к себе. Она ахнула от неожиданности, когда он наклонил ее так, чтобы не испортить роскошный наряд, и завладел ее ртом.

Магия Арабессы замурлыкала, как довольная кошка, вместе с разливающимся по телу жаром. Сильные руки сжали ее талию сквозь толстую мантию.

– Коллектор, – отстраняясь, вздохнула она, не в силах скрыть ухмылку. – Как ты смеешь целовать своего короля без разрешения?

– Я готов понести любое наказание за свой проступок, – признался он. – Удовольствие от греха оправдывает любое наказание.

– Да? – Она приподняла скрытую под маской бровь. – Тогда постараюсь придумать что-нибудь необычное, чтобы ты искупил вину позже вечером.

Взгляд Зимри потемнел, но затем в нем появилось нечто другое, а именно преданность.

– Ты вошла в историю, – прошептал он. – Для меня большая честь служить тебе.

При этих словах грудь Арабессы наполнилась радостью.

– Из-за вас двоих я чувствую себя не в своей тарелке, – прервала их Ачак, стоящая у двойных дверей. Очевидно, сестра вернулась в зал, несомненно, гадая, что задержало их короля. – Теперь мы готовы? – спросила сестра, выразительно глядя на пару.

Арабесса порадовалась, что маска скрывает окрасивший ее щеки румянец.

Расправив мантию, она кивнула близнецам, наблюдая, как Зимри и Ачак проскользнули через двойные двери. Они ушли, чтобы не мешать торжественному появлению Арабессы.

Сделав несколько успокаивающих вдохов, она напомнила себе: «Я достойна; у меня есть не только моя музыка. Я дочь, сестра, возлюбленная, друг, борец, вор. Король Воров».

С этой мыслью она скользнула вперед.

Когда Арабесса шагнула в зал, воздух сразу изменился, на смену прохладе пришло тепло, а при виде уходящего ввысь черного тронного зала по ее коже пробежали мурашки.

«Наш», – запело в ее крови сплетение магии.

Подойдя к своему трону, Арабесса прошла мимо стоявших по обе стороны Ачак и Зимри, ближайших доверенных лиц короля.

Поднимаясь на платформу, она чувствовала на себе взгляды обоих, но сосредоточила свое внимание на цели: месте вдоль дорожки, где собирались ее первые посетители.

Арабесса опустилась на свой трон. Стоило коснуться его, как пурпурные и серебряные нити магии вырвались из ее тела. «Наш король», – прозвучали голоса в голове. Они наполнили ее своей историей, рассказами и мудростью. Арабесса шагнула в бесконечность и слилась с вечностью.

Ее тело стало невесомым, но в то же время наполнилось силой, как окружавшее ее пульсирующее облако. Руки исцелились, когда она сжала черепа на подлокотниках. Возможно, Арабесса больше не могла создавать свою прекрасную музыку, но теперь ее дары могли выйти на свободу другим способом, с помощью трона.

Выше подняв украшенную рогатым головным убором голову, она послала вперед еще больше своих даров.

Мурашки пробежали по ее спине, волны фиолетовых и серебряных цветов каскадом полились из ее фигуры.

«Маскировка, – подумала она. – Облако».

Когда дары окутали ее фигуру, она объявила свой первый приказ, ее голос смешался с голосами тех, кто занимал трон до нее:

– Пусть войдут первые, кто ждет.

Несмотря на клубящийся перед ней дым, Арабесса могла ясно видеть приближающиеся фигуры, которые опустились на колени у края ее помоста.

Она видела их желания, страхи и уважение, испытываемые по отношению к ней.

Как только Арабесса обратила свой взор на их склоненные головы, ее уверенность возросла, а цель прояснилась. Она стала правительницей этого королевства, спасительницей своего народа и историческим мифом, обитающим в скрытом в пещере мире.

Но не новые обязанности или освобожденные дары наполняли ее сердце радостью. Глядя вперед, в свое будущее, она знала, что сама выбрала этот путь и что те, кого она любила, тоже сами приняли решение относительно своих судеб. Ее отец вернул себе жизнь, к которой всегда стремился; сестры – приключения, коих они так жаждали; а Зимри – путь, который определил для себя сам.

Словно почувствовав эмоции Арабессы, Зимри положил руку ей на плечо.

Под слоем душ, которые делали ее Королем Воров, пульс Арабессы участился.

Зимри был здесь. Стоял рядом.

Они жили собственной жизнью, ни о чем не жалели и боролись за то, чтобы сделать свой собственный выбор.

И Арабесса предпочла остаться у власти.

Примечание автора

Я происхожу из рода художников. Мои бабушка и дедушка были художниками, мои родители тоже художники. С юных лет меня учили искать вдохновение, рассказывали, как важно расширять кругозор, наблюдать и слушать, поскольку часто муза может прийти из самых неожиданных мест. Серия «Магия Мусаи» – не исключение. Все началось с двух моментов: эха стука трости по длинному коридору, когда я допоздна работала в офисе, и картины под названием «Музы», интерпретацией «Примаверы» Боттичелли, написанной моим отцом, вдохновением для которой стали мы с сестрами. Подобно этой комбинации различных источников вдохновения, которые позже превратятся в потрясающий мир, на название многих мест и имен в книге повлияли имена и названия, существующие в нашем мире. Каждое из них было выбрано по определенной причине: чувство, которое оно вызывает, или значение этого имени, а иногда и то, и другое. Для серии «Магия Мусаи» я крайне тщательно подбирала как имена, так и названия различных мест, восхваляя многообразие этого удивительного мира. Ниже вы найдете своего рода приложение, дающее представление об этимологии этих названий и имен.

Мусаи. Неологизм, вдохновленный словом муза во множественном числе.

Бассетт. Фамилия. Навеяна словом bassett из старофранцузского, что означает «человек скромного происхождения».

Долион Бассетт (граф Рейвита из второго дома Джабари, а также Король Воров). Отец Арабессы, Нии и Ларкиры. Муж Джоанны. Король Воров и член Совета Джабари. Долион – это неологизм, происходящий от греческого глагола dolioo, означающего «заманивать, обманывать». Я выбрала его из-за того, что герой вынужден носить много масок, а также играть множество ролей, как в Джабари, так и в Королевстве Воров. И, конечно, не стоит забывать о его главной роли – отца.

Рейвит. На это название повлияло слово Ravneet, у него несколько известных источников, но меня вдохновил санскритский вариант, что означает «мораль, подобная солнцу».

Джоанна Бассетт. Жена Долиона и мать Мусаи. Одарена очень древней и могущественной магией. Имя Джоанна связано со многими культурами: немецкой, шведской, датской и еврейской, и это лишь некоторые из упомянутых. Первоначальные его значения – «дар Божий» и «милосердная» – очень хорошо описывают характер Джоанны.

Дочери Мусаи + Бассетт. Я целенаправленно старалась придумать имена, которые обладали бы лирикой и ритмом, связанными с магическими дарами песни, танца и музыки, которыми обладают девушки.

Арабесса Бассетт. Старшая сестра. Арабесса – неологизм, созданный из имени Бесса (Bessa), в некоторых местах ему приписывают албанское происхождение, что означает «лояльность».

Ния Бассетт. Средняя сестра. От кельтского имени Ниа (Nia), что означает «цель», «великолепие», «блеск» и «красота».

Ларкира Бассетт. Младшая сестра. Ларкира – это неологизм, образованный от слова lark, которое означает «певчая птица». Кроме того, я придумала это имя, держа в уме глагол lark, означающий «шутить» и «веселиться».

Зимри Д’Энье. Зимри – еврейское имя, в переводе: «моя похвала» или «моя музыка». Д’Энье – неологизм, который я придумала, вдохновившись французскими фамилиями.

Ачак. Индейское имя, означающее «дух». Узнав об этом имени и значении, я сразу же влюбилась в него и поняла, что оно воплощает в себе все, чем являлось существо по имени Ачак, начиная с истории и заканчивая тем, как его дух жил во многих формах и во многих мирах.

Каттива Волкова. Происходит от итальянского слова cattiva, что означает «непослушная» или «злая», а Волков – русская фамилия, которая берет свои корни от животного «волк». Имя Каттива можно перевести как «злая волчица», что очень соответствует ее натуре и является причиной татуировок волка на ее руках.

Жад Волков. Образовано от русского слова zhadnyy, что означает «жадный».

Алена Волкова. Хотя Алена – не лучший образец родителя, мне хотелось, чтобы в жизни Каттивы было немного света в лице ее матери. Алена – имя русского происхождения и означает «яркий и сияющий свет».

Шарлотта. Горничная сестер Бассетт и верный опекун. Я хотела выбрать для нее имя на букву «С», связав персонаж с моей матерью, Синтией.

Адилор. Царство, где все существует. Адилор – это неологизм, навеянный словом lore, что означает совокупность традиций и знаний, передаваемых от человека к человеку, из уст в уста.

Море Обаси. Единственное море в Адилоре. Обаси произошло из языка игбо и, как говорят, означает «в честь верховного бога» или «в честь Бога». Мне понравилось значение слова и то, как Обаси стекает с языка, словно вода. Согласно моей задумке, море назвали так в честь потерянных богов, подаривших своему народу подобную красоту, по которой можно плавать.

Джабари. Столица Адилора. Суахилийское имя Джабари, означающее «храбрый», происходит от арабского слова jabbār, что означает «правитель».

Благодарности

Я сейчас заплачу. Вот мы и подошли к концу приключений наших дорогих сестер Бассетт. Арабесса, Ния и Ларкира изменили мою жизнь. Заставили меня вырасти как писателя. Привели новых читателей. Во время написания этих книг в моей жизни происходили совершенно новые события. Я влюбилась и вышла замуж во время работы над романом «Песня вечных дождей», сидела дома во время пандемии и забеременела, пока воплощала на бумаге «Танец пылающего моря», и впервые стала матерью во время написания «Симфонии для смертельного трона». Считаю, что подобные события позволили мне направить полученный опыт на создание каждого персонажа и их истории. Хотя годы работы над этими книгами пролетели быстро, отпечаток, который они оставили в моей жизни, останется со мной навечно. Спасибо, что отправились вместе со мной в это путешествие.

Благодарю за то, что подарили этим сестрам жизнь за пределами страниц, на которых они запечатлены. И отдельное спасибо тем, кто упомянут ниже, за то, что помогли построить карьеру на основе фантазий и воплотить мою безумную мечту в реальность.

Спасибо моему мужу, Кристоферу, и моему сыну за то, что вы являетесь светом в моем сердце. Моей семье, родителям и моим трем сестрам, которые вдохновили меня на создание этих книг, – вы стали моей первой безопасной территорией, где я могла исследовать свое воображение. Спасибо, что помогаете мне расти.

Моему агенту, Эми Эшкрафт из «Брауэр Литерари», и моему редактору, Лорен Плюд из «Монтлейк», благодарю вас за то, что вы рискнули познакомить читателя с историей Ларкиры и, увидев в ней потенциал, решили дать зеленый свет и историям других сестер. Вы, леди, настоящие мастера своего дела, и я всегда буду благоговеть перед вашим блеском и поддержкой.

Спасибо всей команде «Монтлейк», которая помогла этой серии взлететь ввысь, засиять и ослепить. И огромное спасибо легендарной Микаэле Алькаино за то, что она подарила обложкам свой талант и мастерство.

Каждому книжному блогеру, рецензенту и читателю, который поддерживал, продвигал и делился своим восторгом по поводу этой серии, – я почтенно преклоняюсь перед вами. Арабесса, Ния и Ларкира очень благодарны за вашу любовь.

Ну, Ния, скорее, говорит: «конечно, они нас любят», но это неудивительно. Именно благодаря вам я так усердно тружусь, вы – причина того, почему я так одержима стремлением к совершенству. Я мечтаю вечно сочинять истории, чтобы мы имели возможность погрузиться в другой мир и таким образом прожить не одну жизнь.

Content

Э. Дж. Меллоу
Симфония для смертельного трона

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Примечание автора

Благодарности