Софья Лямина

Жуткие дела в империи

ГЛАВА 1

Пожалуй, история эта закрутилась в то утро, когда мы с напарником очутились в местечке, прозванном в народе не иначе как «гиблое». Нужно признать, ландшафт полностью соответствовал своему названию.

Здесь, несмотря на позднее утро, было пасмурно и серо. Коряги, давно мертвые и полые, скрючивались над темной гладью воды, менее всего пригодной для питья. Даже находиться в ней было не совсем безопасно.

Болото. Как есть болото.

Оно, плотно обхватившее мои ноги по самые коленки, чавкало при каждом шаге, очень неохотно отпуская ведьмовские конечности. Периодически на черной глади образовывались пузыри, которые взрывались, оставляя после себя лишь неприятный запах. В целом, напоминало болото зловонную жидкость внутри ведьмовского котелка, сваренную мной как-то на практикуме по зельеварению. Карма это, что ли?

Где-то над головой, затерявшись в перекрывших солнце, сплетенных ветвях, с неожиданно громким карканьем пронеслась ворона, вынудив пригнуться и прикрыть голову руками, дабы не попасться ей на пути. Иномирные птицы от Земных практически ничем не отличаются. Что там, что тут существа наглые: снесут и не заметят.

— Владка, — шикнул Игнат, пробирающийся сквозь болото впереди.

Ради удовольствия посмотреть на меня осуждающим взглядом напарник даже обернулся. При этом в глазах его читалось неприкрытое подозрение, что я нахожусь в сговоре с вороной. Нервный он в последнее время.

Я демонстративно развела руками, в ответ маг только вздохнул тяжело и пошагал дальше. Точнее, пригнувшись, чтобы ветви подозрительно поскрипывающих деревьев не коснулись макушки, осторожно сделал шаг вперед.

Напарник выглядел как заправский наемник: черные штаны с бесконечным количеством карманов, плотный жилет, очень напоминающий пуленепробиваемый с земли, черная водолазка с высоким горлом и скатанная на лоб балаклава. В последней лично я смыла не видела, а потому смело предполагаю, что это скорее аксессуар, нежели реально необходимая в походе на болотника вещь.

К слову о болотнике.

Не думала я, что придется когда-то в своей жизни повторить его поимку. Мало их осталось, а кто есть — ведет себя прилично. Если и топят существ каких, то тихо, без лишних свидетелей. В общем, до нас слухи о их делах не доходят, а потому мы их и не ищем. Да только тут история совсем другая.

А, пожалуй, расскажу ее с самого начала.

Как известно, ни одна хорошая история не начинается на рассвете. Мне об этом говорила еще моя тетушка Румпельштида, когда нагло игнорировала весточки со всех сторон света до обееда. Ближе к этому часу она как раз вставала с постели, шла за кофе и начинала свой день, когда масса проблем из тех, что пытались передать ей, уже были решены.

Раньше я не понимала такого подхода к жизни. Мне все казалось, что если пораньше не проснуться и побольше не успеть, то обязательно найдется кто-то проворнее и хитрее. Тогда же, будучи в загородном доме племянника самого импатератора Люцерна, я вдруг четко осознала, что хорошего по утрам не случается.

В резиденции Ланфорда было принято вставать ни свет ни заря. Разумеется, традицию эту установили не сонные, спешащие по делам местные обитатели. Нет, во взглядах их читалось вполне осознанное желания прилечь и доспать часик-другой.

Однако их хозяин на рассвете уже сидел за столиком на веранде, глядел в сторону изумрудного леса, откуда доносилось пение птиц, и пил кофе. В его внимательном, задумчивом взгляде четко прослеживалась напряженная умственная работа. Да и на лесок он смотрел не ради красоты, а просто так вышло — задумался.

Подливала в то злополучное утро крепко сваренный кофе симпатичная молодая горничная, которая также смотрела на бескрайний лес, но каким-то пустым взглядом. Ланфорд думал, что девушка наслаждается видом, но я-то знала, что дама просто научилась спать с открытыми глазами. Все там это умеют.

Из белоснежного фарфорового чайничка, подозрительно накренившегося, жидкость все текла и текла, подобравшись к краю чашки. Девушка и маг на это не обратили внимания, будучи увлечёнными каждый свои делом. Кофе вот-вот мог обдать мага первоклассным кипятком.

— Позвольте, я сама, — подскочила я и осторожно выхватила из рук девушки чайник.

Та, словно проснувшись, тихо ойкнула и поспешила удалиться, старательно моргая глазами, чтобы снова не уснуть.

— И не стыдно вам? — между делом поинтересовалась я, поставив чайник на стол под удивленно вскинувшуюся бровь мага. — Сами не спите и другим не даете! Должно же быть хоть что-то святое у магов!

— О чем это вы, Владислава? — тяжело вздохнув, вопросил Ланфорд.

К моменту моего трехдневного пребывания в его дома, маг уже привык к возникающим время от времени претензиям с моей стороны. Я, конечно, не сидела целыми днями и не думала, к чему бы придраться, но всплывали порой соображения на этот счет.

Большую часть из них я игнорировала и умалчивала, потому что четко понимала — нельзя со своими устоями без спроса влезать в чужую жизнь. Но бывали и такие, указывать на которые я была просто обязана. Для их же безопасности, между прочим!

— О нет, — возвел глаза к небу Ланфорд. — только не начинай снова этот разговор! Домовой вообще не имел права хранить у себя эти артефакты! Ты же должна понимать, что ведьмовские побрякушки могут в любой момент вступить в резонанс с силой магов и тогда мы тут все взлетим на воздух. Этого хочешь?

Удивительный факт — спорить со мной Ланфорд предпочитал на «ты».

— Ничего я не хочу, — отмахнулась тогда я. — да только хранил их домовой прорву лет, и, как можешь видеть, все живы. А ты что с ним сделал? Как тебе вообще могло прийти в голову…  — тут, понизив голос до шепота, я подалась вперед и быстро произнесла: — Отдать их магам на опыты? Это же кощунство!

— Ты какого-то конкретного мага имеешь в виду? — и бровью не повел Ланфорд, намазывав масло на булочку, словно только это его и волновало в долгосрочной перспективе.

— Ну ты же сам видел, что профессор Дюран в первый же день отправил себя на больничную койку, по какой-то неведомой мне причине решив ударить бесценный артефакт молотком! Три раза, Ланфорд, три раза! — вполне справедливо возмутилась я. — И, поверь, здесь я не об артефакте беспокоюсь, он как раз в полном порядке. А вот профессор заполучил переломы всего, что только может сломаться, да еще и навлек на себя проклятье острого… хм..

Маг поднял на меня глаза, которые так хитро поблескивали, что становилось ясно — ждет, продолжу я или нет. А сам хихикал, вот я уверена, просто-таки ухохатывался внутри!

— Недержания. — наконец закончила я, чем явно разочаровала мага. А потом добавила многозначительно: — А как, по-вашему, соотносится вывих коленки и потребности организма?

— Если вас так беспокоит здоровье профессора, — произнес хозяин резиденции, возвращая себе душевное равновесие и вместе с теми уважительно-нейтральное «вы». — помогли бы Панфилу быстрее залечить свои раны, госпожа-ведьма.

— Проклятье я сняла, — отмахнулась я рукой. — но вот долечивать не собираюсь, потому что нельзя за один раз столько целебной магии впитывать. Для организма вредно. Да и поверьте мне, профессору будет только на пользу недельку другую полежать, о жизни подумать.

— В целом согласен, — неожиданно произнес маг, задумчиво отпив кофе. — я к нему вечером заходил, видел, как он спрятал под подушку схему переплавки артефакта во что-то, что подозрительно напоминает бомбу. Не к добру это.

— А я о чем? — округлила я глаза, выразительно дернув бровью. — Но давайте забудем на секунду об артефактах домового и поговорим о том, что происходит с вашим водяным.

— С каких пор водяной стал «моим»? — хмыкнул маг. — Впрочем, говорите, даже интересно, что вы там придумали. Каждый раз поражаюсь вашей фантазии. Может, зря вы от программы укрываетесь? Вышли бы замуж, заняли бы свободное время хлопотами подготовки ко свадьбе, глядишь, и перестали бы во всем заговор искать.

Я тихо скрипнула зубами.

— Между прочим, если бы не моя и Игната работа с месяц назад, то вы бы так и не углядели заговор под самым носом.

— Справедливо, — кивнул маг. — да только почему же тогда вы отгоняете наших специалистов от ведьмы, которая сама, не под давлением и в трезвой памяти, призналась в участии? Мы бы уже давно залезли ей в голову и поискали там то, что нам нужно.

— Варварство какое, — покачала я головой. — Касьян уже рассказала вам все, что знает, а влезать в чужие умы просто отвратительно. Чужие головы должны быть неприкосновенными.

— Что же вы тогда мою морочите, — тихо, практически себе под нос, прошептал маг.

— Что-что?

— С водяным у нас что? — решил не заострять внимания Ланфорд.

— Вы почему ему сказали, что он сможет отрастить ноги, если будет в течение года выть на луну каждую ночь? — хмуро вопросила я. — Его же новый леший чуть в пруду собственном и не утопил, когда тот, ровненько в двенадцать ночи, начал кричать во всю мощь легких водоплавающих?

На это Ланфорду сказать было нечего. Он честно пытался удержать лицо, но по мере того, как мой взгляд становился все обвинительнее, его губы сильнее расходились. Сначала то была ухмылка, затем улыбка и вот маг уже смеялся, восхищенный собственным остроумием. Никакого уважения к древним видам!

— Вот видишь, Томас, все у них прекрасно, а ты переживал, что снова драку разнимать придется. — раздался донельзя чем-то довольный голос императора, который по-братски обнял слегка озадаченного отца Ланфорда.

За их спинами ветер разгонял оставшиеся искры от исчезнувшего портала.

К слову о драке. Она действительно имела место быть, но дрались не мы, а леший и домовой, которые не поделили цветы в палисаднике. Мы с магом их только разнимали.

В целом, откровенно говорят, вернувшийся леший оказался на редкость задиристым существом. Чуть что его не устраивает — сразу машет кулаками, и ладно бы своими, так ведь деревьям ветки в виде рук с боксерскими перчатками отращивает. Вот вы когда-нибудь получали от елки кулаком по голове? Я тоже нет, но водяной сказал, что это очень неприятно.

— Как у вас дела, детишки? — поинтересовался император и сел в свободное кресло у стола, оглядываясь в поисках горничной.

Та не спешила. Вообще, когда каждый день видишь императора, то как-то теряешь к нему пиетет. Может и подождать свой кофе, в самом деле.

— Прекрасно, — нагло соврал маг. — обсуждаем вот мой подход к воспитанию нечист… добрых духов, да.

Я спрятала улыбку за чашкой кофе. До моего пребывания здесь Ланфорд ничуть не стеснялся называть нечистью существ вроде водяных и леших, что в целом звучит не только оскорбительно, но и неправильно. Устаревшая это терминология. Правильно их называть именно добрыми духами, потому как помогают они и заботятся о нас. А то, что кричат в ночи, дерутся, да артефакты в подвале скрывают — это все издержки возраста.

— До чего дошли? — любезно поинтересовался Томас, присев рядом со мной.

В этот момент как раз подоспела горничная с двумя чашками, и заботливый мужчина заодно подлил кофе и мне.

— Я не прав, — хмыкнул маг.

— Правильно, Лани, с ними лучше во всем соглашаться, — закивал император.

— С ведьмами? — не преминула уточнить я недобро.

— Да если бы, — хохотнул он. — с женщинами.

Император остался довольным собой и шуткой, а мы все учтиво промолчали. Я в целом не спорю с императором (оно мне надо?), а его родственники уже устали исправлять неосторожные выражения, предпочитая игнорировать их хотя бы в семейном кругу.

— Мы, собственно, по какому вопросу. — решил сгладить Томас неловкость, после чего обернулся ко мне и, отыскав что-то во внутреннем кармане пиджака, произнес: — Простите меня, Владислава, я вовсе забыл вас уведомить.

Маг передал мне конверт, на котором красовалась императорская печать, соседствующая с курсивом выведенными буквами «РВ» — Реальное волшебство. Я внимательно посмотрела на конверт и, недолго думая, вскрыла печать, вытащив белоснежный лист качественной бумаги, на котором рукой нашего начальства, древнего вампира Виктора Когда-Где, было выведено направление на дело, а в напарники мне предлагался Игнат. Собственно, само задание, как ни странно, оговорено не было.

— Должно быть, вас смутила формулировка? — правильно понял мою заминку Томас. — Понимаете, ситуация складывается таким образом, что… Как бы вам объяснить!

Ланфорд старший смутился и, явно нервничая, взглянул на императора, пожавшего в ответ плечами. Я происходящего не поняла, а потому в поисках ответа взглянула на сидящего напротив меня Ланфорда.

— Где Игнат? — вопросила, осознав, что не так-то просто этот прохвост не пришел со всеми. Напарник маг хитрый, наверняка задание ему объяснили в красках, а он решил не попадаться мне под руку, направив разбираться тех, кому все это, собственно, и было нужно.

— Господин Алмазов занят на другом деле…  — попытался было ответить Томас, но быстро оставил свои попытки под моим внимательным взглядом. — Хорошо, я просто расскажу вам ситуацию в том виде, в котором она есть.

— Да уж, пожалуйста. — хмыкнула я.

— Понимаете, о реально сложившейся ситуации с заговором известно императорской семье, вам и господину Алмазову. Для остальных приближенных, дыба пояснить разрыв помолвки кронпринца, был пущен слух, что его невеста оказалась организатором другого заговора. Как то часто бывает, слухи быстро разнесли по дворцу, вырвались в город и разлетелись по королевству.

— Зачем вы это сделали? — недоуменно вопросила я. — Если вам нужно было пояснить разрыв помолвки, то можно было дать официальный комментарий.

О разрыве помолвки тогда я услышала впервые. Касьян, которая не так давно носила имя Мэри, и Грейстока я видела не так давно — несколько дней назад, когда они вдвоем прибыли в резиденцию Ланфорда для дачи показаний. Да, кронпринц не выглядел таким же беспечно влюбленным как некогда, но все же вел себя предельно вежливо, а во взгляде его было нечто такое, что нельзя сыграть. Он любил Касьян, может, не хотел сам себе в этом признаваться, потому что подставила она его не самым приятным образом, но любил.

Даже подумать не могла бы, что он разорвет помолвку.

— Он и не разрывал, — хмыкнул Ланфорд, сделавший глоток крепчайшего кофе, после чего с ухмылкой пояснил в ответ на мою вскинувшуюся бровь. — я же вижу немой вопрос в вашем взгляде, госпожа Залесская. Грей не разрывал помолвку, это сделала Мэри.

Такое я вполне могла понять. В тот раз, когда они был здесь, Касьян сказала мне, что не может справиться с чувством вины. Кронринц заботится о ней, не подпускает никого и на шаг, даже на очередную дачу показаний к собственному брату сопроводил. Ее давило чувство вины.

— Целью было не пояснить разрыв помолвки. — покачал головой Томас, решив проигнорировать замечание сына. — Мы пустили слух, что заговор раскрыт, чтобы он дошел до нужного адресата. Пусть думают, что мы столь беспечны, а пока мы продолжим копать. У нас будет эффект неожиданности.

— Едва ли та ведьма настолько глупа, чтобы поверить слухам. — покачала головой я. — Такие доносам не верят и всегда проверяют информацию. Не удивлюсь, если где-то между ваших придворных дам ходит та, что целиком и полностью на ее стороне. О любом вашем шаге будет докладываться.

— Мы это понимаем, а потому решили сменить тактику активной обороны на тайную. — кивнул Томас. — И для того нам очень нужны ваши услуги, госпожа Залесская. Было бы уместнее, если бы задачи вам объяснил ваш напарник, но, полагаю, он несколько занервничал от вашей возможной реакции и передал эти обязанности нам.

— Прошу вас, просто скажите, а дальше будем решать проблемы по мере их поступления. — вздохнув, произнесла я.

На что же я рассчитывала? Честно говоря, не знаю.

Я полагала, что нас отправят, быть может, в какой дикий лесок, искать эту заговорщицу под корягами среди голодной нечисти и опасных ловушек. Думала, что нас могут выставить в качестве приманки. Была даже мысль, что на опыты пустят.

И все это было бы вполне уместно. По крайней мере, что делать в ситуации опасности мы с Игнатом прекрасно знали.

— Хорошо, как вы могли заметить, мы с императором давно лелеем мечты о женитьбе Ланфорда. — начал Томас, заставив меня насторожиться. — Он сильный стихийный маг с наследственными способностями к некромантии, но характер его, скажем прямо, не мягок. Ланфорд, при всем моем уважении к сыну, при дворе не частый гость, а потому его регулярное там присутствие навело бы много шума, а ведьма, сами полагаете, не оставила бы тот факт без внимания. Потому нами была придумана легенда, согласно которой Ланфорд прибывает в столицу для знакомства и представления двору своей невесты.

— Прошу вас, скажите, что роль невесты будет исполнять Игнат. — взмолилась я вслух.

Ланфорд, попивающий кофеек и откровенно наслаждающийся представлением, подавился кофе, отчего на моей душе стало неожиданно приятно. Потому что не надо так смотреть на ведьм в период отчаяния!

— Боюсь, иллюзию, даже самую качественную, при дворе сразу почувствуют. — растерянно произнес Томас.

— Невероятно! — только и вымолвила я вслух, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Зато мне вдруг стало понятно, почему этот прохвост, именуемый в народе боевым магом, решил не соваться сюда до выяснения всех обстоятельств. Просто-таки кристально ясно мне стало!

Взгляды присутствующих я игнорировала, собираясь хорошенько подумать над ситуацией. Беспокоило меня сразу несколько моментов.

Во-первых, получалось, что отпуск мой и без того неважный совершенно и абсолютно точно прекращен. Это меньшее из зол.

Во-вторых, рассекречивание заговора в целом штука не из приятных, а когда речь идет еще и работе такого рода — вообще ничего хорошего! Прежде мне не доводилось работать подобным образом, а принимая во внимание местные маговские обычаи и поведения некоторых конкретно взятых индивидов, получалось, что ситуация плачевная.

Я в задумчивости постучала пальцами по столу.

Вот как так получается, что со всех сторон меня пытаются во что-то втянуть? На Земле в программу размножения, как редкий вид животного какого-то, а здесь, в Люцерне, меня втягивают в еще более сомнительное мероприятие.

Отказаться я не могу. Против Виктора Когда-Где не попрешь, раз сказал, что так надо, то и правда надо. Он бы не стал отправлять меня на такое дело, если бы был другой вариант. Да и Игнат не стал бы.

Ну и азарт, признаться, одолел. В прошлый раз мы эту ведьму с ее проклятым ковеном не поймали, только и делали, что учиненный ей бардак разбирали. Но, боюсь, прошлись мы в тот раз лишь по самым верхам, так и коснувшись даже середины этого айсберга.

Решительно отбросив в сторону сомнения, я подлила себе кофейку и приготовилась набираться сил. Ну и надежда в душе моей трепыхнулась, что как бы дело не обернулось, все в любом случае будет в порядке.

— И что, это все? — недоверчиво вопросил Ланфорд, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Вопросов нет? Никаких истерик, криков на тему «да как вы могли так поступить?!», попыток спрятаться в другом мире и излюбленного ведьмовского «прокляну»? Ничего?

Я всю эту тираду выслушала молча, а затем, хитро улыбнувшись, произнесла:

— Так его же мне, соколик, воздух просто так сотрясать? Выгодная партия намечается, маг, да еще и приближенный к императору. Я что, на дурочку похожа такого мужчину упускать?

Ланфорд оторопел. Вот до того сидел с ехидной улыбкой, явно жаждал продолжения перепалки, а как я заговорила, так глаза округлил и смотрел. Молча.

— И что, это все? — в том ему вернула реплику. — Вопросы?

— Вредная ты ведьма, наглая и вредная. — спокойно, без улыбки ответил маг, ничуть не обрадовавшийся моему остроумию.

А вот Игнат бы оценил. Он такие шутки любит.

Дальше завтракали молча. Император только хитро поглядывал с меня на мага, старательно и широко улыбаясь, чтобы спровоцировать нас на новый конфликт, а Томас молчал, делая вид, что и вовсе не замечает недовольных взоров со стороны своего сына.

Может, зря я так сразу разнервничалась? Хорошо же сидим, душевно!

Вот так команда «Реального волшебства» в составе меня и Игната снова оказалась в императорском дворце Люцерна. Сказать, разочаровало меня это или обрадовало, я затрудняюсь. С одной стороны, поместье Ланфорда Эверента, племянника императора, стало уже почти родным. С другой стороны, дворец привлекал своей неизведанностью и несравнимым удобством для проведения дальнейшего расследования. К тому же, так было намного ближе к Касьян.

К слову о последней. Ведьме было крайне тяжело разбираться в сложившейся ситуации. С одной стороны, она искренне пыталась помочь в расследовании. С другой стороны был Грейсток, наследный принц империи. В хитросплетении их отношений я разбираться не планировала, на основе своего опыта предпочитая держаться подальше от таких историй. Тем не менее, Касьян обращалась ко мне за советом и просто выплескивала накопившиеся эмоции, разделить которые не могла более ни с кем. Придворным дамам она не доверяла, что, на мой взгляд, было вполне разумно. Магам же предпочитала не открываться, что, снова-таки по моему мнению, также было весьма неглупо.

Так, в первый же день моего прибывания во дворце за неимением других дел, мы с ней выбрались пройтись по парку. Он, нужно сказать, впечатлял своими размерами и необычными культурами. Опасных или ядовитых среди них, насколько мне известно, не было. Тем не менее, следом за нами увязались четыре телохранителя. Прятаться или хотя бы скрывать многочисленное оружие в своих руках и на поясах они не пытались. Только непонятно было: охраняли они нас от неведомого «нечто» или «нечто» от двух ведьм.

— Это Грейсток, — тихо произнесла Касьян, подцепив меня под локоть. Шла она с высоко поднятой головой, даже не оглядываясь назад. — он теперь всюду либо увязывается сам, либо отправляет со мной охрану. Не доверяет.

Маги в целом существа не самые доверчивые, а после предательства невест, должно быть, вовсе с ума сходят. Нелегко им будет, но тетушка правильно говорила. Если Грейсток действительно любит ее, то простит, а если не сможет — не нужно душу рвать ни себе, ни Касьян.

Пока у Грейстока не получилось ни простить, ни отпустить ведьму. Так и мечется между чувствами своими да злобой. Ему бы ритуал очищения провести, глядишь, и разум бы на место встал.

— И мне житья никакого нет. — тяжело вздохнула ведьма, прикрыв глаза и втянув носом ветерок, разносящий по округе запах трав. — Устала я от жизни такой, как в клетке сижу. Уже и пришла к нему, значит в кабинет, кольцо с пальца сняла, на стол положила и говорю ему: «Дорогой, я тебя, конечно, люблю, да во всем сама виновата, но жизни мне такой не надо. Сам страдаешь и меня тянешь, решить не может. Так что, пожалуй, оставлю я тебя, да не буду мучить».

— А он что? — предчувствуя недоброе, вопросила я.

— Он…  — еще тяжелее вздохнув, ведьмочка почему-то поближе подошла и зашептала практически: — Глаза прикрыл, значит, воздух носом втянул, а потом как скажем мне спокойно, да одним своим тоном меня чуть и не убил. Говорит мне, мол, хорошо, как скажешь, дорогая, принял я решение. И кольцо снова на меня надел да так, что не снять мне его теперь.

Касьян в подтверждении своих слов подергала изящный ободок из платины, на котором отражал блики солнца брильянт.

— И с тех пор меня одну вообще не оставляет, да только сил моих больше нет! Приходит каждый вечер, садится на диван рядом со мной, достает свои бумаги и перебирает их часами. А для меня пытка начинается: разговаривает односложно, сам сидит как глыба льда. Сплошное мучение, Владиславушка, сплошное мучение. Не знаю, сколько я так выдержу. Ни на минуту не оставляет. Боится, что сбегу. А оно лучше разве вот так мучиться?

Сказать на это мне было нечего. Касьян я всем сердцем понимала, но дать совет боялась. Вмешиваться в чужие отношения не хотелось, да и советчик я, признаться, не самый лучший. Саму в программу по размножению включили за неимением других вариантов. Вот и сижу в другом мире, дабы с потенциальными женихами не сталкиваться.

Хотя порой, если честно, подумываю вернуться и учудить чего нехорошего. Может, примут за сумасшедшую и повременят с программой?

— Знаешь, — пробормотала я задумчиво. — есть у меня предложение, как разбить этот холод между вами. Однако сразу предупрежу, что за последствия ответственности не несу.

Касьян перевела на меня синие глаза, в которых сверкнул огонек азарта, но вопросов задавать не стала.

— Потом обсудим, — произнесла она негромко. — без свидетелей.

К этому моменту мы дошли до скамейки у прудика, в котором, перебирая перышки, величественно купались лебеди. Присев, мы обе призадумались, глядя на воду. Касьян, вероятно, размышляла о своем, а я помимо воли начала размышлять о том, как к ведьме подобраться. Сомневаться в том, что она готовит новый удар, мне не приходилось.

— Касьян, — вдруг произнесла я, сама еще толком не успев распознать мелькнувшую догадку. — кому ведьма служит?

Она призадумалась.

Да, Касьян неоднократно допрашивали, но какие бы вопросы не задавали, ответов найти не могли. Ведьма и сама не понимала, как так вышло, что она практически ничего не знает о своей наставнице. Ни имени ее ведьмовского, ни происхождения сил, ни место силы. Смогла она лишь приблизительно указать направление избушки, в которой ведьма ее воспитывала, да только находилась та в чащобе непроходимой их дикого леса, населенного под завязку нежитью.

— Какой-то твари черной. — уверенно кивнула ведьма. — Имени ее я не знаю, да только жертвы мы приносили, да ритуалы проводили… кровавые. Тьме она служит, как есть.

О том разговоре я размышляла до самого вечера. Ближе к ужину, устроившись на небольшом белоснежном диванчике у камина в выделенных апартаментах императорского дворца, я начала пролистывать справочник по нечисти в поисках ответов.

Тут добавлю еще один момент, крайне раздосадовавший меня и пробивший на язвительных смех Игната. В поддержку легенды о нашей с Ланфордом помолвке нам с ним выделили одни покои на двоих, совмещенные общей гостиной. К счастью, то было единственное общее пространство, а потому я даже не возмущалась особо. Нет, безусловно, свое недовольство я выразила, да только к первому же вечеру поняла, насколько правильным было данное решение.

Слухи о моем появлении пошли в первые же часы прибытия. Хотя придворным меня не представили и те не знали, как я выгляжу и как меня зовут, но взгляды я чувствовала отовсюду. Стоило кого-то встретить, как мне кланялись, вызывая на первых порах искреннее недоумение на моем лице. Да чего уж говорить, даже в пустом коридоре я чувствовала взгляд на своей спине. Признаться, сначала я думала, что это все невроз, а потом разок резко обернулась и заметила стайку молоденьких девиц, притаившихся за портьерой и глядящих на меня. Не знаю, что было сильнее: их смущение или мое удивление.

Народ во дворце был крайне любопытный. До безобразия практически.

В тот вечер Игнат и Дерг, отыскавшие общий язык еще во время нашего прошлого задания, ушли на «обход территории». Правда, любое другое существо посчитали бы это скорее походом по местным пабам. Ланфорд же впервые за день и, по словам Томаса за несколько недель, появился в императорском дворце. Шагнул в наши апартаменты из портала и, брезгливо стянув с шеи шелковый платок, бросил его на журнальный столик у камина.

— Придворное одеяние древесных эльфов подразумевает ношение шейных платков, — пояснил маг в ответ на мой заинтересованный взгляд. — при выполнении дипломатических миссий приходится соответствовать.

— Дипломатических миссий? Разве ты не главный придворный маг? — вопросила я, приличия ради скидывая ноги с дивана на пол и одергивая подол длинного платья.

Последними, к слову, оказался под завязку забит мой чемодан, переданный домовым. Было очень приятно, что хоть кто-то из всех нас озаботился соблюдением приличий. В прошлую миссию я таким не обеспокоилась, а потому носилась по местным чащобам на каблуках и в коротких платьях.

— Внешними и внутренними отношениями государства занимался Грейсток, но в свете некоторых недавних событий он не в лучшей форме. — отозвался Ланфорд, прислонившись плечом к камину и внимательно посмотрев на меня. — В последний раз, когда одна из сторон колко ответила ему на неоднозначную реплику, братец спалил их дворец. Поэтому часть его обязанностей оказалась переложена на меня. И на тебя, соответственно, потому как на некоторых мероприятиях ты также будешь обязана присутствовать. Не все же мне страдать.

И пока я обдумывала данное заявление, маг распахнул дверь и скрылся в коридоре. Впрочем, вернулся уже через несколько минут, донельзя довольный моим возмущением.

— Что читаешь? — вопросил неожиданно разговорчивый маг.

Я же сидела и мысленно уговаривала себя не спорить и не ругаться с заказчиком. В крайнем случае, сопровожу его на мероприятие, посижу тихонечко, а потом также тихо и мирно придушу мага. Нет, Влада, так тоже делать нельзя.

— Анатомию древнего зла, — произнесла, продемонстрировав обложку книги.

— Да-а, — протянул он. — а я подозревал, что ты дамскими романами зачитываешься. Но нет, какой человек такое и чтиво. Ужинала?

А может и стоит придушить, в самом-то деле.

— Тебя ждала, — отозвалась я.

Маг, направлявшийся в свою спальню, на полпути замер, что-то обдумывая. Очевидно, придя к какому-то выводу, он пошел дальше, даже не обернувшись на меня, когда задал вопрос:

— Так зачем тебе это?

— Ведьма, — произнесла я. — ты помнишь, как колдовала Касьян, когда она была под ее влиянием? Саранча, сера, гарь и прочие прелести черной магии. Мне стало интересно, кому может прислуживать эта ведьма и, самое главное, откуда черпает силы. Возможно, если мы найдем источник, то сможем как-то ее изолировать.

— Очень сомневаюсь, — задумчиво отозвался маг. — вы, ведьмы, сами по себе бесконечный источник силы. Вероятно, она черпает энергию также, как и ты. Такое не изолируешь.

— Она не может получать силу от Вселенной. — покачала я головой и, поднявшись на ноги, принялась ходить вокруг дивана, глядя на полыхающий камин. — Ты пойми, что Вселенная она хоть и выстраивается вокруг зла и света, да только не может давать бесконечный поток тьмы. Для нее ведьмы с таким порядком сил как вредители. Кроме того, Касьян сказала мне, что они приносили жертвы и проводили ритуалы.

Ланфорд вернулся из спальни, сменив рубашку на вечернюю, домашнюю. Присев в кресло рядом с камином и оказавшись лицом ко мне, он с привычным хмурым выражением лица поинтересовался:

— Какие ритуалы?

— Кровавые, — отозвалась я.

Ланфорд, подцепив оставленную мной на диване книгу, перенес ее к себе в руки и распахнул там, где была закладка. Он пробежался глазами по тексту, нахмурился, закрыл.

— Какие предположения? — скрестив руки на груди, вопросил он.

В черных, как то бывало при недавнем выбросе силе, глазах мага мелькнули всполохи от огня. Сначала я посчитала то отражением от камина, затем отстранено подумала, что языки пламени было зелеными — некромантским. Похоже, дипломатическая миссия при древесных эльфах закончилась потасовкой. Братец от братца едва ли отличается.

— Демонических сущностей, которые способны передать магию такого рода и объема, немного. — произнесла я, распахнув справочник на той странице, где красовалось изображение демона с изуродованным лицом и жилистыми крыльями. — Я прикинула, что то может быть князь обвинителей и инквизиторов Астарот, который склоняет людей к безделию, лени и мирской суете, а также раздувает их тщеславие. Среди его подвигов неоднократно вселение в монахинь, договор со священником Урбеном Грандье, оказание услуг взамен на ритуалы с принесением детей в жертву. По другим источникам, он обучает точным наукам и ремеслу, способен сделать человека невидимым и приводит людей к скрытым сокровищам. Также он дает ответы на любые заданные ему вопросы, смертным может дать власть над змеями.

В это время раздался осторожный стук в дверь, после чего в апартаменты вошли две молодые девушки, принявшиеся быстро и не глядя на нас накрывать столик у камина, проигнорировав имеющийся на просторном балконе обеденный стол. Шустро справившись с сервировкой, девушки направились на выход.

— Спасибо, — произнесла им вслед я.

Дамы, обернувшись, склонились в глубоком поклоне, после чего, все также не поднимая глаз от пола, скрылись в коридоре.

— Другие предположения?

— Абаддон, один из наиболее могущественных демонов, князь сарначи и непосредственно стихии разрушения. По некоторым источникам, он также властелин плоти, насылает на существ болезни, чуму, рак и язвы. Абаддон — демон гнева, часто дарит своим рабам нечеловеческую силу и стойкость, иммунитет к болезням способность заражать ими прочих смертных. — произнесла я, откинувшись на спинку дивана и, оставив попытки следовать неудобным правилам приличия, все же поджала под себя ноги.

В гостиной воцарилась задумчивая тишина, разрываемая лишь звоном поднятой магом бутылки вина. Он же, проигнорировав приличествующий случаю вопрос, разлил его по двум бокал, протянув один мне. Я покрутила бокал, наслаждаясь движением жидкости непередаваемого оттенка.

Маг поднялся, подал мне руку и самым галантным образом усадил в кресло у столика, заботливо подвинув ближе.

— Нам стоит отыскать кого-то, кто имеет непосредственное отношение ко тьме и ритуалам, расспросить, после чего делать какие-то выводу, — внесла предложение я.

— У тебя уж есть некто такой, — усмехнулся он Ланфорд, опускаясь в кресло напротив. — Касьян.

— Я имела в виду нечисть.

— Разве можно употреблять это слово? — вскинул бровь маг.

— В отношении болотников, которые на досуге топят разных существ, да. — отозвалась я без толики его веселья. — Вот только где разумную нечисть искать в ваших краях?

Маг скрестил пальцы рук, задумчиво посмотрев на меня.

— Болотник…  — повторил он. — Был у нас один, прямиком в черных лесах. Место во всех отношениях примечательное, велись там боевые действия, а от остаточных следов магии образовалось болото. Обитают в тех местах существа, скажем так, не все описанные в сборниках нечисти. Зачистку проводить бесполезно — заново рождаются, да похлеще прежних. Так и остается это место гиблым. Но болотника, думаю, найти там удастся.

Я согласно покивала, прикидывая, что описанное местечко как раз соответствует вкусам нечисти. Должно быть, найдем мы там не только его одного, а уж среди разумных что-то да узнаем. Возникает только один вопрос: как выбраться оттуда живыми?

— Поражаюсь твоей безрассудности, — неожиданно произнес Ланфорд, пристально взглянув на меня. — ни капли страха в глазах, ни толики неуверенности. Сплошная решимость и азарт. Если бы за вашу работу нес ответственность я, то ни за что не нанял бы тебя, Владислава.

От намека на комплимент не осталось и следа.

— Почему же? — вскинула я бровь.

— Ты при любом удобном случае безголово кидаешься на смерть. — отозвался он таким тоном, словно речь шла о погоде. — Я же предпочитаю иметь дело с существами, которые умеют планировать свою работу таким образом, чтобы избежать напрасных и бессмысленных жертв.

— Что же, пока жива. — развела я руками.

— То заслуга случая и Игната, но никак не твоя. — хмыкнул маг, вынудив меня поджать губы.

Вечер, нужно сказать, был безнадежно испорчен. Впрочем, глупо было думать, что с нашей взаимной неприязнью мы сможем мирно сосуществовать. Никто не погиб и на том спасибо.

Хотя то был первый раз, когда я подумала сделать его куклу Вуду. Маг меня неимоверно раздражал своей грубостью и непрошеной честностью. Мне же, как дипломату и наемному работнику, приходилось молчать и принимать ванную с лавандой, а на ночь пить успокоительную настойку.

Слабое удовольствие, нужно сказать. Ну да ладно, главное, что Ланфорд оказался прав. В гиблом месте действительно жил болотник, я его всеми фибрами ведьмовской души чувствовала. Еще, правда, чувствовала неприятный запах, копошение непонятно чего у ног, по самые коленки погруженных в вязкое «нечто», когда бывшее водой. Сочетание не из приятных и только таковым оно было из-за множества навешанных на нас защитных заклинаний и оберегов.

Иначе не выжить нам в этом месте. Даже сейчас, укрытая по самую макушку, я чувствовала, как кто-то настойчивый уже с добрых десять минут пытается прогрызть мою лоджку. У загадочного «нечто» это не получалось, но то не мешало ему пытаться.

Тяжело вздохнув, я ухватилась рукой за ствол находящегося неподалеку дерева и, вытащив ногу, со священным ужасом и живейшим интересом уставилась на змею, трехголовую и покрытую язвами.

Я сделал глубокий вдох, стараясь не закричать. Хотела было позвать мага, но напарник ушел на небольшое расстояние, даже не оглянувшись на меня. Еще бы — он действовал на инстинктах, ему было не до меня. Потому я потрясла ногой, закутанной в выданный Игнатом костюм недошпиона. Змея даже не подумала сползти, напротив, посильнее ухватилась, взглянув на меня с не меньшим интересом.

— Кыш, — тихо произнесла я, не желая скидывать ее магией, дабы не привлекать внимание болотника.

Змеюка меня нагло игнорировала, более того, действуя из живейшего интереса, она вдруг распахнула пасть, из которой вылезла еще одна голова змеи с клыками в пять рядов, и попыталась меня укусить. Ничего бы у нее не вышло, конечно, однако впечатление она произвела верное — я от души выругавшись, махнула ногой, сбросив наглую. Впрочем, радовалась я недолго.

Земля под моими ногами опасно покачнулась. И то была даже не я, стоявшая ровно и четко, а неожиданно ожившая кочка.

— Игнат, — очень тихо позвала я.

— Не сейчас, — отмахнулся напарник, отошедший на несколько шагов и высматривающий окружающее пространство с пультом в руках.

Технику ему выдали наши ученые. Аппаратик реагировал на тепло, мог распознать любое существо: как разумное, так и неразумное в километре вокруг. Мага так впечатлило, что он приволок ее даже сюда.

— Никак не могу понять, кто из этого копошащегося наш болотник. Столько тварей развелось! — бушевал раздраженный маг, сотрясая аппарат в воздухе.

— Зато я, кажется, поняла. — хмыкнула я, стараясь говорить ровно и без лишней истерики.

Мой уравновешенный тон и привлек внимание Игната. Напарник, резко обернувшись, уставился на меня, балансирующую на спине болотника, который осторожно, перебежками, улепетывал подальше. Не знаю, в чем было дело: не заметил он меня или то было неудачное похищение, однако уносило меня вместе с ним.

— Молодца, Владеныш. — выдал маг, пряча аппарат в один из бесконечных своих карманов. — Держи его.

Интересно, вот как он себе это представлял?

Озадачить его вопросом я не успела, потому как напарник вдруг вытащил лассо и принялся махать им в воздухе на манер ковбоя.

— Ну и куда ты эту штуку вытащил? — прошипела я. — Давай сначала поговорим, а потом уже начнем силу применять. Как варвар, честное слово.

— Ты вообще на него встала! — возмущенно выдохнул маг, однако лассо убрал. Точнее, опустил и зажал в руке.

От дальнейших препирательств я воздержалась, ненавязчиво сойдя на другую кочку и, наклонившись, самым вежливым образом постучала по спине потенциального болотника. Кочка, до того начавшая движение в сторону, замерла.

— Прошу прощения, любезнейший, мы бы хотели задать вам пару вопросов. Не соизволите уделить нам пару минут?

Кочка заметно задрожала. Из-под темного варева воды, больше похожей на деготь, вылезла голова, отдаленно напоминающая водяного. Да только имел он заметный болотноватый оттенок вместо благородного зеленого, глаза его были с вертикальными зрачками, а на лице красовались каменистые наросты. Собственно, ему-то я и улыбнулась.

Болотник растянул губы во встречной улыбке, однако следом за ней, не успела я даже и бросить презрительного взгляда на напарника, как почувствовала, как что-то касается моей ноги. Дальше события разворачивались стремительно: болотник не только обхватил, но и дернул меня, утащив на самое дно, неожиданно обнаружившееся очень далеко от того места, где мы стояли. Воздух в легких, вырванный в самый последний момент, неожиданно выбрался сквозь раскрытый в крике рот, а я от души хлебнула зловонной воды. Где-то там, над головой раздался взрыв фаербола, раскидавшего местных рыбешек с пастями акул на добрых десять метров. Не знаю кто был удивлен больше: я, впервые в жизни увидевшая таких рыб, либо сами рыбы, впервые лицезревшие небо так близко.

Но времени отвлекаться не было. Крутанувшись, я высвободилась из захвата болотника и рванула на поверхность, чтобы втянуть воздуха. Просчиталась, потому как нечисть меня так просто отпустить не была готова. Болотник, раззявив пасть, плыл следом за мной, практически касаясь острыми зубами высоких сапог. Плыть в них было проблематично, снять — вообще нереально.

Извернувшись в воде, я отправила в болотника добрую порцию магию, которая, отрекошетив от него и вынудив затрястись как желе, рванула в меня же. Удивиться такому развитию событий я не успела — Игнатище, почему-то не провалившийся под воду, схватил меня за шкирку и вытащил на берег. Затем, не дав опомниться болотнику, запустил в него потоком своей силы, отчего он, как рыбешка на сковородке, подпрыгнул и оказался на суше. Здесь-то его туловище и схватил напарник, удерживая в воздухе за горло.

— Владеныш, ты как?

Взгляд его, встревоженный и напряженный, замер на моем лице.

— Почему моя магия не сработала?

— У этой воблы сушеной артефакт на шее, — хмыкнул он и, подцепив его пальцем под затравленным взглядом болотника, стянул и направил в мою сторону. — полагаю, подарок от нашей общей знакомой. Блокирует магию ведьм.

— Почему же сушеной? — прохрипела нечисть, ухватившись за горло и выдавив из себя клыкастую улыбку.

— Потому что прямо сейчас высушу и на стену, как трофей, повешу. — не преминул пояснить вежливый, когда дело доходит до угроз, напарник.

— Что же вы так сразу, любезный. — кряхтел болотник, раскачиваясь назад вперед в руках мага для чего даже отрастил ноги, похожие на крысиные лапки. — Давайте договоримся. К чему нам, разумным существам, эти нелепые, даже не побоюсь этого слова, варварские методы?

Я тихонечко встала на ноги и недобро скрестила руки на груди.

— Знаешь, что подумал? — произнес напарник, взглянув на меня. — Было бы забавно утопить болотника. Эдакий парадокс.

— Отпусти его, — попросила я.

— Ведьма дело говорит, — отозвалась нечисть, покачав лапками в воздухе.

— Зачем это? — недоуменно вопросил маг, взглянув на меня. — Сбежит же.

— Не сбежит, — хмыкнула я. — не дурак. Прекрасно понимает, что мы в любом случае его найдем и разговор будет совсем в ином духе. Правда же?

— Вот такой подход я одобряю, — хмыкнул напарник, разжав руку, от чего болотник рухнул в воду, подняв волну брызг.

Очутившись в воде, болотник явно почувствовал себя увереннее. Подплыв к кочке, на которой мы стояли, он по пояс высунулся и, скрестив руки на груди, недовольно зашевелил усами, поглядывая в сторону бревен, возвышающихся над водой. Явно подумывал уплыть.

— Высушу твое болото к чертикам лысым, а на его место разобью себе дачу. Буду каждые выходные прилетать и землю местную освящать, ясно тебе, килька? — любезнейшим тоном произнес напарник.

— Говорите уж, зачем пожаловали. — хмыкнула нечисть, взглянув на мага со смесью презрения и уважения. — Чего надо?

— Откуда у тебя этот артефакт? — вопросила я, подняв изъятый у болотника медальон на внушительной цепочке, охватывающей некогда его могучую шею.

— Знакомая одна… подарила. — отозвался он, растянув губы в улыбке. — А вам чего? Безделушки подворовываете?

Мы с напарником остались невозмутимы, чем вызвали очередную нервную улыбку на лице нечисти.

— Да ладно вам, нагнетать. — произнес болотник. — Расскажу уж. Приходила сюда как-то ведьма одна, молоденькая да глупая. Я тогда, признаться, удивился сильно — не встречал давненько ваших. Думал, не осталось совсем. А она пришла, призвала меня да давай вопросы задавать.

— О чем она тебя спрашивала? — вопросила я.

— Да про то, про се. — пожал плечами болотник, отплыв в сторону в задумчивости. — В основном про ритуал один. Призвать оно кого-то хотела, да только я ей сразу сказал, что нельзя за зря таких существ звать. Они коль дают чего, то взамен просят в сотню раз больше. Но не послушала она меня, уверен я. Взамен мне и дала артефакт.

— Когда она приходила?

— Да давненько было дело, — задумался болотник. — тогда война с вами, знающими, еще закончена не была. Покончили с ней, помнится, через год после ее появления. А более и не встречал ведьму я вашу.

— Что был за ритуал? — вопросила я, присаживаясь на корточки у воды.

Болотник подплыл ближе.

— А тебе это зачем, ведьма? — наклонив голову, прищурилась нечисть. — Силушки в тебе много, да энергия чистая. Неужто призвать хочешь? Ты только имей в виду, светлых да неиспорченных тьма первыми прибирает к себе, вы для них как леденец на палочке. Сладкие больно да облизать хочется.

Водяной, крайне удовлетворенный своей искрометной шуткой, забулькал от смеха.

— Давай я все же утоплю его? — вдруг произнес напарник, практически с мольбой взглянув на меня. — Ну хоть немного?

— Э-э, маг, держи себя в руках. — резко оборвав смех, недобро произнес водяной. — Я же и говорю вам — ведьма та призвала кого-то, а кого — не знаю. Ритуал был обычный, темный: в ночь кровавой луны нужно зарезать кого живого, умыться его кровью и произнести имя твари, что ей нужна. А уж что за имя то — мне неведомо.

Мы с Игнатом переглянулись. Я, поднявшись на ноги, изучила артефакт и сняла слепок остаточных сил с него. Едва ли он чем-то нам поможет, потому как ведьма создавала его еще будучи не обращенной во тьму. Сейчас она изменилась: сила стала другой, аура почернела, имя стало иным. Однако и этот кусочек ее прошлого мог нам помочь.

— Что ты будешь с этим делать? — вопросил маг, взглянув на то, как я протягиваю болотнику артефакт.

— Передам тетушке, посмотрим, найдется ли что-то у ее источников. — отозвалась я.

Напарник кивнул, бросив взгляд на явно жаждущего нашего ухода болотника.

— Узнаю, что дела тут черные воротишь, вобла высушенная, тут же болото твое вскипячу, ясно тебе?

— А вообще, спасибо за сотрудничество. — произнесла я и, подумав, протянула нечисти булавку заговоренную, которую стянула с выданного мне Игнатом костюма. — Булавка работает как амулет призыва. Сожми ее, если вдруг вспомнишь чего или помощь наша понадобится. Дела недобрые творятся в ваших краях в последнее время, мало ли чего.

Болотник, до того с негодованием смотревший на нас, подплыл и, неожиданно внимательно взглянув на меня, с благодарностью кивнул.

— Дела и впрямь недобрые творятся…  — согласился он, оглядевшись. — Раньше в мое болото и не хаживал никто, боялись. Что рыба какая, что существа эти водоплавающие. Гиблое место же, сюда добровольно ни один отчаявшийся не пойдет. А сейчас плывут, убежища ищут. Говорят, плохи дела у них там, а здесь хоть и твари неведомые, да не сунется никто. Страшные места, коварные.

Я понятливо кивнула.

— Услышишь чего — сообщай, нам лишним не будет. Всего хорошего тебе, болотник, береги себя.

— Да и вам не откинуться до назначенного часа, — пробормотал он, после чего, смущенно взглянув на меня, добавил: — Ты это ведьма, прощевай за утопку. Чай не думал я, что вы за ответами идете. Думал, по душу мою. На вот тебе, вы, знающие, цацки такие любите.

И протянул мне кувшинку, которую сорвал с куста, прикрытого камышем и травой. А кувшинка была необычной, а плотоядной. Такие питались мухами и нечистью поменьше. Опасные штуки, но редкие.

— Спасибо, — расплылась я в довольной улыбке, представляя, как обрадуется мой домовой такому пополнению своей коллекции. — спасибо большое.

— Да не за что, ведьма. — отмахнулся болотник и, оттолкнувшись от берега, отплыл подальше, махнув нам рукой.

Возвращались во дворец порталом, причем выстроенным напрямик в кабинет Ланфорда. Ходить по дворцу в таком виде нам показалось не совсем уместным. Нет, мне-то было безразлично, напарника и вовсе чужое мнение не заботило, да только невесте племянника императора такое было не по статусу. Даже со скидкой на тот факт, что я ведьма.

ГЛАВА 2

Стоило шагнуть в портал, как организм предательски затребовал горячей ванны и теплых носочков, поскольку купание в ледяной воде, пахнущей тиной и прочими радостями болотных жителей, ему не пришлось по вкусу. Шмыгнув носом, я шустро высушила черный спортивный костюм, легкую жилетку и кепку, в коей, по словам Игната, я выглядела как заправский турист на майских праздниках. Не хватало лишь палатки да шашлыка.

Но что бы он понимал?

Впрочем, сушка не помогла, потому как пахло от меня отнюдь не розами. Одежду теперь только выкидывать, а еще лучше — сжечь. Мало ли, что в той воде было…

Выйдя из портала, мы очутились у дверей в кабинет Ланфорда, оказавшись в пустом коридоре. И вот вам ирония. За недолгое время пребывания во дворце я заметила, что здесь всегда кто-то есть, пусть то незаметная для глаз прислуга или наоборот, разодетые придворные леди и лорды. Однако рядом с покоями Ланфорда и его рабочим кабинетом почему-то никто не ходил. Репутация у него, говорят, не лучшая.

Оглядев с напарником друг друга, мы лишь поморщились. Хороши, ничего не скажешь.

Постучавшись и дождавшись разрешения войти, мы с Игнатом предстали пред очи Ланфорда, перебиравшего до нашего появления бумаги. Рядом с ним стоял молодой человек, на вид которому было чуть больше двадцати. Хотя, если судить по довольно узкому разрезу глаз, длинным светлым волосам и изящному телосложению, то в его роду были эльфы. А уж их возраст на глазок не определят даже соплеменники.

Впрочем, нужно отметить, что глаза довольно сильно округлились, когда тот заметил нас.

— Моя дрожайшая невеста, — не без сарказма поприветствовал Ланфорд, сложивший подбордок на руки.

Мой помятый видок его явно позабавил, поскольку губы растянулись в широкой улыбке. Не издевательской, но удовлетворенной.

И тут, надо сказать, была у Ланфорда собственная выгода. Его, как близкого родственника императора, все пытались женить на высокопоставленных и родовитых дамах, куда же без этого. А он бегал, причем крайне успешно и долго, чем разбил немало сердец, но что хуже — разрушил немало соглашений его отца и дяди с представителями других государств. Поэтому теперь, когда я официально числю в его женах, он не мешает мне портить его репутацию своим неоднозначным поведением. Забавляла его реакция окружающих.

Эльф, дождавшись подписанных бумаг, вылетел из кабинета, не попрощавшись. Но, похоже, грубое нарушение правил этике волновало его меньше, чем только что созревшая сплетня. Уверена, через несколько часов весь дворец будет обсуждать, что невеста племянника императора предпочитает грязевые ванны вместо душа.

— Прошу прощения, мы не знали, что у вас посетитель. — произнесла я, глянув вслед эльфу.

Игнат тоже проводил взглядом беглеца, но думал явно о чем-то своем. В последнее время напарник был в целом крайне задумчив, а мыслями не делился. Я предполагала, что его терзает беспокойство либо из-за дела, в которое мы так неосмотрительно ввязались, либо неясности на личном фронте. Тут были сплошные потемки.

— Не берите в голову, — отмахнулся Ланфорд, посерьезнев. — ваше эпичное появление едва ли скажется на моей репутации. Что у вас?

— Мы пообщались с болотником, — произнесла я, оглядевшись вокруг и раздумывая, стоит ли попортить мебель в кабинете Ланфорда своими грязными штанами.

Решила, что не стоит. А вот взять в привычку переодеваться перед появлением у заказчика точно стоит.

— И как прошло? — хмыкнул маг, вскинув бровь.

— Владеныша чуть не утопили, а в целом ничего, продуктивненько. — отозвался Игнат, встав справа от меня. — Узнали что сила нашей ведьмы была получена в следствии темного ритуала, а вот у кого — болотник не знает. Дело было, к слову, давно.

— Что за ритуал? — нахмурил брови Ланфорд.

Мы с напарником переглянулись и поморщились.

— Не из приятных. В нем присутствуют невинно убиенные младенцы и жертвоприношение. — отозвалась я, не желая вдаваться в подробности.

Дело было даже не столько в том, что озвученное мной было мерзко и гадко, а в том, что такие ритуалы вообще лучше не вспоминать. Пусть покоятся себе мертвым грузом на совести тех, кто привел их в действие. А тем, кто еще не вовлечен в тайное и запретное, лучше и не знать даже общих деталей.

Ланфорд молча кивнул, принимая услышанное. Ему потребовалось нескольку минут обдумать услышанное, прежде чем он произнес вслух:

— Насколько мне известно, ведьмами в основном рождаются, а не становятся. Разве не так? — вопрос был адресован мне, однако Игнат ответил первым.

— На Земле статистика демонстрирует, что процент природных ведьм по отношению к тем, кто силы приобрел, стал увеличиваться только с тех пор, как был введен контроль. Ранее, когда шли войны и ведьмы жили в чащобах, было скорее больше тех, кто силы получил. Не всегда через кровавые ритуалы и соглашения с темными силами, бывали случаи, когда старые ведьмы брали себе учениц. Поэтому я бы сказал, что даже те, кто рождается ведьмой, получает силы по наследству, по сути своей, обладают силами из-за того, что кто-то в их роду заключил сделку. Ведьм чистокровных встретить редко можно.

— И как вычислить тех, кто приобрел силу?

— Тут нужно исследовать, — пожал плечами напарник. — но если так, опираясь чисто на психологию поведения, то вычислить ведьм, чьи силы приобретены, тоже не очень трудно. Они, как правило, идут не по пути света. Сделки ради силы заключат те, кто хочет власти, а среди них светлых душой нет. Однако подробный анализ только через исследования.

Ланфорд поднялся из-за стола и подошел к окну, оглядев сад, где никого не было. Повторюсь, рядом с племянником императора существа предпочитали не ходить и на глаза ему не попадаться.

Игнат же напротив стоить устал, а потому опустился в кресло, вытянул вперед ноги и закинул руки за голову, ничуть не убоявшись быстрого взгляда Ланфорда, кинутого на него. Нужно сказать, у них было странное общение. Игнат не обращал внимание на странности в поведении племянника императора, а тот игнорировал наглость Игнатища.

— Тогда вопрос к вам, Владислава. Возможно ли лишить ведьму силы, которую она приобрела?

Над ответом долго думать не пришлось.

— Разумеется, — кивнула я. — из самых примитивных примеров — нарушение условий сделки, когда существо, давшее такую силу, ее отнимает. История знает несколько таких случаев, но ни один из них не закончился хорошо. Взять, например, Рогновику, ведьму с Земли.

— Рогновика? Ты о сказке, которой детей на ночь пугают, чтобы те в лес не бегали? — хмыкнул Игнат.

— Кому сказка, а кому реальный исторический эпизод из учебника. — отозвалась я, пожав плечами. — История то давняя, практически с сотворения миров, уже и года никто не упомнит. Рогновика была дочерью знахарки в одной из людских деревушек. Времена были жестокие, шли войны, голод, кажется, на фоне насильственной смены власти в королевстве. Для девушек в те времена была одна хорошая дорога — замужество, да и то несло немало неприятностей, поскольку становились женщины практически собственностью мужей. Рогновика же была красива и умна, а потому понимала, что такой исход для нее был губителен, а другие и вовсе в голове не укладывались. Тогда-то она и заключила сделку с тварью из подземного царства. Она получала силу и власть, а сама должна была каждое полнолуние позволять этому существу вселяться в ее тело. В одну такую ночью Рогновика, сама того не желая, вырезала всю деревушку. Проснулась утром на пепелище, а на следующий день ее едва не сожгли на костре. Девушка смогла сбежать и спрятаться в лесах, где отыскала сильную прирожденную ведьму, которая попыталась лишить девушку навязанной силы. Не удалось, существо разорвало сделку, однако забрало не силы Рогновики, а ее саму. С тех пор и появилась страшилка о спятившей ведьме, которая живет в чащобе и питается забредшими к ней детьми. Разумеется, это ложь.

— Конечно, — хмыкнул Игнат. — спятившая ведьма не только детей сожрать может, там и от доброго молодца едва ли что-то останется.

Я осуждающе на него посмотрела.

— Если ведьму можно лишить силы, значит, должны быть ритуалы для этого? — кивнув, вопросил Ланфорд. — Не печать, которой на Земле блокируют силы, а полное лишение их.

— Должны быть, конечно, — кивнул напарник. — но быстрее и надежнее эту ведьму просто грохнуть.

— Боюсь, от убийства такой ведьмы будет масса негативных последствий. — покачал головой Ланфорд. — Начиная от посмертных проклятий заканчивая покореженным магических фоном на месте покушения. Лишение сил избавит нас от этих последствий.

Я же стояла и ушам своим не верила. Ланфорд, подвесивший ведьмы в кармане императорского дворца, не хочет убивать? Признаться, я даже эту тему поднимать не стала, понимая, что расправа для той ведьмы неминуема. А тут поглядите-ка, гуманные мысли. Удивил.

— Мы займемся этим вопросом. — отозвалась я, покосившись на задумавшегося Игната. — Озадачим ученых «Реального волшебства», а если ничего не найдем, то поищем в закромах магов и ведьм. Думаю, у инквизиции что-то сохранилось.

— Буду признателен, — кивнул Ланфорд, вернувшись к слову.

Он поднял несколько бумаг, намекая, что аудиенция закончена. Однако стоило нам с Игнатом двинуться к выходу, как маг поднял голову, словно опомнившись, и произнес:

— Не знаю, уведомили ли вас, но сегодня состоится балл в честь нашей помолвки. Присутствие, к моему искренней сожалению обязательно. Думаю, нам придется станцевать и уйти через несколько часов. Никто не станет задавать вопросов, куда мы исчезли, дело молодое.

Последнюю фразу он произносил с крайне неприятной, ехидной ухмылкой. Я же между делом подумала, что маг никогда не женится, поскольку горгульи еще не научились обращаться в людей, а с такими манерами в него едва ли кто-то влюбиться. Ну это так, между делом.

* * *

К чести Ланфорда стоит отметить, что хоть он и забыл уведомить о балле меня, горничную и швей он поставил в известность. Потому, войдя в апартаменты, я застала симпатичную молоденькую девушку, которая на краешке кресла терпеливо дожидалась меня.

— Леди Залесская, — произнесла она, шустро склонившись в глубоком поклоне. — меня приставили к вам в качестве вашей помощницы, чтобы помочь вам с прической и платьем. Если вы не против, то я бы начала с…

Девушка выпрямилась и глаза ее замерли на мне, после чего широко округлились. Не знаю, как выглядят в плохие дни местные дамы, да только явно лучше меня. Иначе с чего бы на лице девушки замерло такое потрясение, впрочем, шустро сменившееся положенной полуулыбкой.

Я замерла, тяжело вздохнув.

— Позвольте узнать, как вас зовут? — вопросила я.

— Гаэль, леди. — отозвалась та.

— Гаэль, послушайте, вам наверняка известно, что из другого мира. В нем давно не существует деления на аристократов и соответственно подобострастных обращений, поэтому я была бы вам крайне признательна, если бы вы обращались ко мне просто по имени — Владислава. Со своей стороны я бы попросила вас об аналогичном обращении, — произнесла я.

— Как скажете, лед… Владислава. — кивнула она.

— Что касается вашей помощи, то вы тут очень кстати. — позволила я себе смущенно улыбнуться и пожать плечами. — Мы с моим… братом попали в неприятную ситуацию и, как видите, я в крайне неприличном виде. Хотела бы вас успокоить, что такое для меня редкость, но это не так.

— Я понимаю, ле… Владислава, приведу вашу одежду в порядок, можете не беспокоиться.

— Ну что вы, — ужаснулась я, представив, как девушка собирается очищать мой спортивный костюм, с которым и химчистка теперь не справиться. — мы просто от этого избавимся и сделаем вид что ничего не было.

Гаэль недоверчиво взглянула на меня и прыснула от смеха. Походе, бедняга и правда представила, как весь день убьет на бесполезные попытки это выстирать.

— Итак, а теперь давайте попытаемся привести меня в надлежащий вид. Скажите, у вас в ходу корсеты?

К счастью, корсеты при дворе не носили точно так же, как и пышные юбки, шлейфы и белые пудры для высветления кожи, от которых потом случался рак. По словам Гаэль, девушки здесь даже не использовали те панталоны, которые в некоторых учебниках по этикету пытались выдать за нормальное нижнее белье. Дамы одевались точно так же, как девушки в городке, где располагается загородный дом Ланфорда, а потому я была спокойна.

Нет, ничего не имею против дворцовой моды былых эпох, но уж как-то не хотелось из удобных джинсов и коротких юбок перебираться в корсеты и тяжелые ткани. Хотя, если бы то потребовалось, то влезла бы во все это как миленькая.

Приняв ванную с ведьмовским отваром и обмазавшись всем, что могло бы сделать из меня невесту племянника императора, я все же выскреблась из ванны. Та, к слову, представляла собой небольшой такой бассейн, выстланный мрамором, и вызвала у меня восторг.

Дома такую поставлю, Матвей тоже в восторге будет. Да и новоявленный жилец, который нередко оккупировал ванную комнату, тоже порадуется. Интересно, как у них дела? В последнее время мой домовой и барсук, переехавший к нам жить из леса после памятных событий месяц назад, вели себя тихо и мирно. Правда, в последний раз при разговоре через магический шар те сидели на улице, старательно пряча от меня обстановку внутри дома. Не удивлюсь, если они там все разнесли.

Стараниями Гаэль мои волосы, тщательно расчесанные с различными маслами, были собраны в высокую прическу с простым и элегантным пучком, несколько прядей из которого изящно спускались к лицу. Макияж был таким же сдержанным и естественным, но выгодно подчеркивал скулы, губы и глаза. Завершало образ черное платье-футляр с глубоким декольте и открытыми плечами, которые было сшито специально к этому баллу. Плотная ткань обтягивала талию, спускаясь к пальчикам ног, которые не скрывали босоножки на высокой шпильке.

Из зеркала на меня смотрела девушка с моими чертами лица, однако совершенно не похожая на меня. Она казалась выше, строже, элегантнее и, пожалуй, действительно могла быть невестой племянника императора. Да только строгость и сдержанность, прослеживая во всем этом образе, совершенно не соответствовала мне.

Я предпочитала выглядеть иначе, проще и легче. Мне нравились легкие ткани, длина покороче, распущенные волосы и, безусловно, удобство. И все же здесь я была в статусе невесты Ланфорда, поэтому не могла позволить себе явиться на балл в чайном платье и кедах. Не Земля.

— Владислава, вы просто очаровательны, — произнесла Гаэль, восхищенно взглянув на меня. — а уж каким ядом изойдутся местные модницы… Они-то лорда всячески соблазняли, а ничего не получилось. Ой, простите…

— Ну что вы, — повернувшись к девушке, отмахнулась я. — я только рада узнать о том, как жил Ланфорд до встречи со мной. Он, знаете, не слишком распространялся на эту тему.

— Да-да, лорд немногословен. — кивнула горничная, принявшись собирать с туалетного столика разбросанную там косметику. — Признаться, при дворе его никто так и не узнал в достаточной мере. Лорд Томас, его отец, сам нечастый гость при дворе, а сын и подавно. Поговаривают, что он большую часть времени проводит даже не в этом мире. Хотя, и то верно, ведь с вами он познакомился на Земле.

— Да, так и есть. — кивнула я, размышляя над словами девушки.

Гаэль, решившую было что-то сказать, прервала распахнувшаяся дверь в общей гостиной, где послышались уверенные шаги вошедшего мага. Девушка, пробормотав напоследок несколько комплиментов, проскользнула за дверь, заторопившись к выходу. В гостиной раздались короткие отрывки вежливых фраз, причитающиеся для таких случаев.

— Владислава? — произнес Ланфорд, как только за горничной тихо скрипнула дверь. — Могу войти?

— Да.

Маг появился на пороге, споро застегивая запонки. Он был одет в смокинг, ничуть не отличающийся от Земных фасонов, да только на поясе красовался меч. Зачем он магу я честно не могла понять, однако был. Возможно, дань моде, а может и какое-то правило для дворца.

Тем не менее, парочка из нас получалась примечательная. Он в черном смокинге, черной же шелковой рубашке, с черными, злющими глазами и холодностью на лице. И я в цвет. Зато теперь понятно, почему такой наряд.

— Ты выглядишь чудесно, — привычно переходя на «ты» при личном общении, произнес маг причитающуюся фразу. — но непривычно видеть тебя в…

— Платье, не грязной, без болотного ила и Игната под боком? — хмыкнула я, поднимаясь.

— Я хотел сказать, в черном, — ухмыльнулся маг, теряя злобный вид.

Подойдя ближе, он поднял вверх руку, в которой была зажата красная бархатная коробочка. Маг сам открыл ее и протянул мне, демонстрируя содержимое. А там, на красной подушечке, лежало удивительное колье из бриллиантом и белого золота в форме змеи, которая по задумке должна была оплетать шею носительницы. Выполнено колье было так искусно, что змейка казалось живой. А уж сколько стоит эта красота я и вовсе знать не хотела.

— В нашем мире принято дарить девушкам на помолвку родовые артефакты, — произнес он. — и так уж получилось, что у нашего рода Эверент с артефактами вышла загвоздка. Те были украдены из сокровищницы пару веков назад, а потому остались лишь те, что уже были надеты на женщинах нашего рода. Это колье принадлежало моей матери.

— Ланфорд, это того не стоит, — покачала я головой, проследив, как маг осторожно извлекает колье и поднимает его вверх с явным намерением надеть мне на шею. — у нас фиктивная помолвка и ты не должен…

— О том, что помолвка фиктивная, знает лишь приближенный круг, остальные будут ждать это колье на тебе. — произнес маг, внимательно взглянув на меня. — Не увидев его, они могут построить самые разные теории, и ни одну из них я не собираюсь развенчивать, поскольку у меня нет на это ни времени, ни тем более желания. Это просто колье, а не клятва на крови в вечной любви и обожании, поэтому, будь добра, надень его и не создавай мне лишних проблем.

Да, сентиментальностью Ланфорд не отличается. Поворачивалась я к нему спиной, позволяя надеть мне это колье, с мыслью о необходимости-таки сплести куклу Вуду. Не ради проклятий пока, но так, хотя бы для успокоения души. До чего же неприятный тип!

Когда на шее щелкнул замочек, скрывая хитрую застежку магией, я повернулась к Ланфорду и встретилась с его крайне задумчивым взглядом уже синих глаз. Вероятно, маг прекратил злиться и теперь что-то обдумывал, внимательно глядя на меня.

— Ты на саму себя не похожа, — вдруг произнес он. — не понимаю, в чем дело. В следующий раз направлю швею прямо к тебе. Так, а теперь самое важное.

Маг извлек из кармана другую алую коробочку и, распахнув уже ее, продемонстрировал мне помолвленное кольцо, которое явно шло в наборе с колье. Все та же змейка оплетала бриллиант, отражающий свет так, что впору было ослепнуть.

Тут я даже спорить не стала. Кольцо оно и на Земле кольцо.

Протянув руку к коробочке, я собиралась взять образец ювелирного искусства, как вдруг мою руку поймал маг.

— Нужно сделать все по правилам, — произнес он и, взяв кольцо в пальцы, опустился под моим крайне удивленным взглядом на одно колено, продолжая удерживать мою ладонь.

Вероятно, мой настороженный взгляд возымел свое действие, поэтому маг все потрудился объяснить:

— Кольцо тоже артефакт, — ответил он. — поэтому надето должно быть в соответствии с традициями, иначе не будет работать. Нам лишние вопросы ни к чему. Так что, Владислава Залесская, ты соблаговолишь выйти за меня замуж?

Да уж. Вот так стоишь, перед тобой симпатичный мужчина на одном колене делает тебе предложение, а сама думаешь, будет ли следующее помолвочное кольцо хоть в половину столь же красивое?

— Придется, видимо. — хмыкнула я. — В смысле, да, Ланфорд Эверент, соблаговолю.

Слова были произнесены, кольцо надето. Как только ободок, согретый в руках мага скользнул мне на палец, тот сразу сжался, подстраиваясь под нужный размер. Вместе с этим я почувствовала, как прямо по вене пробегает теплая искра, проносясь все выше, пока та не коснулась сердца. Я удивленно отдернула руку, покосившись на мага.

— Артефакт признал тебя, теперь ты официально моя невеста. — хмыкнул тот, подавая мне руку. — Нам пора идти. Хотя…

Ланфорд щелкнул пальцами и в мою спальню влетел поднос, на котором красовалось два фужера с шампанским, а рядом лежала клубника и маленькие закуски.

— Без бокала шампанского мы это вечер не переживем, — произнес он, протягивая один из фужеров мне.

* * *

Пить на работе я не хотела, предпочитая быть профессионалом и приглядываться к местным, чтобы быть во всеоружии. Однако то, о чем говорил Ланфорд, поняла практически сразу же, как за нами захлопнулись двери бальной залы и церемониймейстер объявил о нашем присутствии.

Казалось, от сотен взглядов не получится отмыться даже спустя пару недель, а уж от бесконечных приветствий, поздравлений и мешанины из имен и титулов вообще не было спасения. Незнакомые существа пытались пригласить меня в гости, напроситься на чашечку чая, потрогать и обсудить ведомство. Спасало только присутствие Ланфорда, тяжелый взгляд которого отгонял всех наиболее скромных. Однако даже его репутация и справедливое опасение присутствующих мне не помогали.

Из-за толпы придворных я не смогла разглядеть ни Игната, ни императора, ни кого-либо из знакомых. И вот, когда я уже была готовы взвыть, Ланфорд вытянул меня на танец, вынудив новоявленных «друзей» разойтись.

Перебирая ногами под музыку местного оркестра, я, мягко говоря, отходила от первого шока, постепенно приходя в себя под насмешливым взглядом мага.

— Жуть какая…  — тихо пробормотала я, чем явно позабавила Ланфорда, тихо рассмеявшегося. — И так каждый раз, когда появляется кто-то новый на подобном мероприятии?

— Обычно придворные не так любезны, — отозвался он, уверено ведя меня под музыку. — но ты моя невеста, иномирянка и ведьма ко всему прочему. Им интересно, но не обольщайся, среди присутствующих друзей ты едва ли найдешь.

— Потому что я ведьма? Или потому что иномирянка? — подняла я глаза на мага, вскинув бровь.

— Нет, дело в том, то они тебе не понравятся. — отозвался тот, пожав плечами и, быстро раскрутив меня, вновь прижал к себе, проследив за сменяемыми на моем лице эмоциями. — Наш мир сильно отличается от вашего, можешь не сомневаться, но дворец — это особый его островок, который не вызовет в тебе восторга.

— Быть может я люблю весь этот пафос, шик и блеск драгоценностей? — хмыкнула я, подняв брови.

— Нет, не любишь. — покачал головой маг. — Ни дворец, ни придворные не вызвали в тебе радости. Была бы возможность, ты бы сбежала к своем напарнику, что весь вечер караулил тебя и был готов выудить из толпы при первой же возможности. К несчастью, его отвлекли.

Я повернула голову, куда ненавязчиво указал маг. Действительно, Игнат стоял в окружении трех крайне миловидных девушек с глубокими декольте, которые что-то щебетали и широко улыбались. Судя по крайне заинтересованному взгляду мага, тот их не столько слушал, скольку смотрел.

Я усмехнулась, покачав головой. Напарник был неисправим.

— Можешь не беспокоиться, через пару танцев будет фейерверк, в это время мы и уйдем, чтобы не привлекать внимания. — отозвался маг, чей взгляд наткнулся на кого-то в толпе. Ланфорд подобрался и словно невзначай раскрутил меня так, чтобы он оказался спиной. — Не привлекай внимания.

— Что там? Кто там?

— Если бы я знал, что ты начнешь так активно вглядываться в ту сторону, то просто промолчал бы. — поджал он губы. — Там один из дипломатов соседнего государства, крайне настойчиво желавшего со мной пообщаться на недавних переговорах. Мне удалось скрыться до того, как тот меня застал, но здесь, боюсь, скрыться мне не удастся.

— Тогда иди, — предложила я.

— И оставить тебя одну? — хмыкнул он, внимательно взглянув на меня. — Я, конечно, маг и иногда даже темный, но такую подлость себе позволить не могу.

Я хотела было возразить, что вечно он со мной находиться не сможет, а потому рано или поздно (но скорее всего рано) придворные леди и лорды меня подкараулят. И уж лучше поговорить с ними на балах и развеять их домыслы здесь и сейчас. Маг же сам сказал, что не хочет понапрасну тратить свое время.

Однако я и слова не успела произнести, как упомянутый лорд возник перед нами, озаряя своей светлой и широкой улыбкой. Да, такое широкой, то не возникло никаких сомнений — чего-то хочет.

Ланфорд был вынужден остановить танец и вежливо поприветствовать дипломата.

— Лорд Эверент, госпожа Залесская, рад поздравить вас с предстоящей свадьбой. — произнес лорд Паркуа минутой позже после того, как Ланфорд представил нас. — Дивная редкость, когда маг и ведьма скрепляют себя союзом. Честь быть свидетелем этой любви.

Пока я старательно удерживала на лице приличествующую ситуации улыбку, маг обернулся посмотреть на своею «любовь» и произнес не без сарказма:

— От чувств никто не застрахован.

— Полагаю, теперь вы станете и вовсе редким гостем при дворе. — отозвался дипломат. — а потому предпочел бы обсудить с вами один деликатный момент до того, как вы покинете столицу.

Ланфорд помрачнел, однако лицо сохранил. Понимая, что разговора ему не избежать, он повернулся ко мне и, коснувшись губами в быстром поцелуе виска, произнес на ухо:

— Вернусь через пять минут, никуда не уходи, в крайнем случае — кричи.

— Чтобы ты услышал? — недоуменно нахмурилась я.

— Чтобы они разбежались, — отозвался Ланфорд.

Что возьмешь с мага? Утрудился сохранить видимость приличия и на том спасибо.

Впрочем, что Ланфорд не просто оставил меня одну, но и наложил отвод взглядов я поняла довольно быстро. Примерно через минуту после того, как он ушел. Просто как только он двинулся к выходу с лордом Паркуа, в мою сторону направилась женина средних лет в интересном платье, отделанном павлиньими хвостами. Она настойчиво пробилась сквозь толпу, расталкивая присутствующих локтями, а как только оказалась рядом со мной, начала растерянно оглядываться, выискивая глазами. Закрутившись на месте, она случайно задела меня рукой и, извинившись, обернулась, однако взгляд ее скользнул сквозь меня, озадачив еще сильнее. Покосившись на бокал в своих руках, дама решительно вручила его официанту.

— Полагаю, вас не впечатлили дворцовые леди и лорды? — раздался рядом со мной вопрос сквозь тихий смешок.

Обернувшись, я заметила рядом с собой невысокую женщину с худым, холеным лицом. Она была не молода, возможно, даже старше, чем я могла себе представить. Вот только грация и элегантность, прослеживая в ее движениях, четко давали понять, что реального возраста женщины я не узнаю. Седые волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, сдержанное платье подчеркивало стройную фигуру, руки скрывали черные перчатки, а на шеи притягивало взгляды бриллиантовое колье.

— Что вы, дворец, как и его жители, прекрасен. — отозвалась я с вежливой улыбкой, однако взгляд дамы дал понять, то провести ее мне не удалось. Тем не менее, она позволила мне сохранить эту маленькую ложь, кивнув.

— Полагаю, лорд Эверент решил перестраховаться, накинув на вас отвод глаз. Мужчины, особенно маги, бывают крайне ревнивы. — отозвалась она и, заметив как я собираюсь ответить, поспешила добавить: — Ах, оставьте, я маг и не выдам вашей тайны. Вы ведь с Земли? У вас царят иные порядки. Можете быть уверены, я не стану осуждать вас за попытку скрыться от этих… лордов и леди.

— Вы бывали на Земле? — вопросила я.

— О, когда-то очень давно. — рассмеявшись, отозвалась женщина. — Чудное место, а какие там ведьмочки — просто загляденье. Вы очень походи на мою дочь, нужно заметить. Если бы у меня была возможность спрятать ее от придворных господ, можете быть уверены — я бы несомненно так и поступила. Но что же, не стану вам мешать. Кажется, ваш брат уже вас ищет.

Обернувшись, я и в самом деле заметила, как Игнат нахмуренно обводит взглядом пространство бальной залы, однако меня не видит. Плохо. С него станется подумать, что я попала в неприятность, и разогнать всю эту толпу. Исключительно ради помощи мне.

— Посмотрите ему в глаза и помашите рукой, — посоветовала женщина. — тогда он вас увидит.

Последовав ее совету, я так и поступила. Игнат тут же обратил на меня внимание и с тактичностью, присущей ледоколу, принялся пробираться сквозь толпу, игнорируя шипение и недовольные возгласы. Тактичность мой «братец» никогда не отличался.

— Простите, я так и не узнала вашего имени. — произнесла я, обернувшись к женщине.

— О, дорогая, вы можете звать меня просто Ребекой, а вас о попрошу о той же любезности. Позволите обращаться к вам по имени? — дождавшись моего положительного ответа, Ребека добавила: — Что же, не буду вам мешать. Полагаю, вам есть, что обсудить с братом. Хорошего вам вечера.

Ответить поспешно ушедшей Ребеке я не успела, потому как налетевший Игнатище заполнил собой все пространство вокруг. Шумно выдохнув, напарник всучил мне бокал с игристым вином и не побоялся первым произнести:

— Ну и кадры. Я, конечно, не сомневался в том, что ты у них нарасхват будешь, но правда не представлял, что они в самом деле попытаются отхватить от тебя по кусочку. Где начальство?

— У него какой-то важный разговор с каким-то дипломатом, — отмахнулась я и решительно высушила бокал, всучив напарнику пустой фужер. Тот хмыкнул.

— Есть хорошие новости, — произнес Игнат, выудив из толпы официанта и обменял пустой бокал на тот, что был доверху наполнен. Надо сказать, что так как мы оба были скрыты от глаз, зрелище было жутковатое.

— Порадуй, — пожала я плечами.

— Новый допрос Касьян дал плоды. — произнес он, вручая мне второй фужер, которым я задумчиво повертела в воздухе, раздумывая над словами напарника. — Она вспомнила, как однажды отправилась в лавку какого-то знахаря в мутной деревушке, чтобы заполучить от него артефакт подчинения. Сама понимаешь, даже если то к делу не относится, проверить надо. Такими побрякушками абы кто не торгует. Дядька явно не из мирных жителей.

— Да, нужно обязательно проверить. — кивнула я. — По-хорошему бы завтра заняться с самого утра, может, он нам чего расскажет. Но стой, вы все еще допрашиваете Касьян?

— На меня-то так не смотрите, — развел руками напарник. — она сама предложила. Похоже, у них с кронприцем что-то не ладится, вот та и пытается избегать его компании. Хотя бы и на допросе. Что я могу с этим поделать? Высокие отношения.

Я взглядом обвела толпу, выискивая упомянутую ведьму. Касьян, к слову, не оказалось ни в толпе, ни рядом с Грейстоком, чью фигуру едва ли не тучи окружали. До того он выглядел хмурым. Того и гляди молнии прорежутся.

— Отлеживается, — отозвался Игнат. — после такого допроса не перед придворными красоваться. К слову, как тебе голубчики?

— Впечатляюще, — хмыкнула я, пообещав себе навестить Касьян завтра утром. — даже жаль реальную невесту Ланфорда.

К слову, сам упомянутый маг появился буквально через минуту, чем-то раздраженный и злой. Напарник, заметив эту чудную картину, передал ему бокал. Маг возражать не стал, разом осушив его.

Неожиданно все придворные леди и лорды обернулись лицами к окнам, откуда открывался чудесный вид на сад, где прямо сейчас поднялась россыпь искр и света. Кто-то поспешил подойти ближе, а другие, напротив, проигнорировали фейерверк и обернулись к нам троим. Собственно, так я узнала две пренеприятные вещи. Во-первых, нас более не скрывал отвод глаз. Во-вторых, во время фейерверка на помолвке принято целоваться.

Судя по лицу Ланфорда, он и сам вспомнил о столь досадном моменте только сейчас. Игнат же мало того, что невозмутимо забрал у нас бокалы и отошел к толпе, развернувшись к нам лицом с самой ехидной ухмылочкой, так еще и начал попивать из моего фужера. Весь его вид демонстрировал, что хлебом он уже подкрепился, а теперь его душа требовала зрелищ.

— Проклятье, — произнес рядом замеревший Ланфорд, чей взгляд сейчас обводил толпу. — я и вовсе забыл. Влада, мне придется тебя поцеловать.

— Что? — я потрясенно посмотрела на него старательно удерживая на лице вежливую улыбку. — Совсем спятил?

Шепот был тихим, но возмущенным.

— Это договор предусмотрено не было!

— Если я тебя сейчас не поцелую, у них возникнут вопросы. — повернувшись ко мне лицом, процедил сквозь зубы маг.

— Скажешь, то в моем мире строгие нравы и за замужества даже за руки держаться незаконно! — ничуть не растерялась я.

— Влада, — вкрадчиво произнес Ланфорд.

— Нет, — прошипела я, подняв глаза на мага. — иначе я тебя прокляну. Так прокляну, что до конца жизни не снимешь.

— Гадство. — пробормотал маг и, взглянув на своего отца, зазмершего рядом с императором с крайне растерянным выражением лица, вдруг преобразился решимостью и, обернувшись ко мне, пригвоздил одним лишь словом: — Переживу.

Не успела я опомниться, как маг наклонился ко мне и коснулся губ. Руки его накрыли мои ладони, попытавшиеся его оттолкнуть, после чего самым наглым образом прижали к себе за талию. Мои слова возмущения потонули в губах мага, а сам он воспользовался случаем и вместо быстрого поцелую нарушил все видимые и невидимые границы.

Поцелуй был прерван магом сильно позже, чем того могли потребовать придворные. Боюсь, были нарушены даже некоторые правила этикета, потому как молчание стояло оглушительное, прежде чем Игнат кивнул оркестру, который шустро заиграл что-то жизнерадостное.

Ланфорд же стоял, прижимая меня к себе, а я глаз не сводила с него. Романтично, скажете вы?

Ничуть, ведь смотрела я с затаенный ожиданием, пока до мага дойдет, что наградила я его острым приступом ревматизма. Пусть помучается, может, прекратит нарушать ведьмовские границы.

Нужно сказать, доходило до мага долго. А как он понял, отчего же свело суставы и заболела поясница, так его глаза приятно округлились, став бальзамом для кольнувшего девичьего сердечка.

— Ведьма! — прошипел он, пытаясь разогнуться.

А придворные не смотрели, придворные кружились по залу. Платья дам развивались, улыбки сверкали, пытаясь посрамить драгоценности, и дивные залпы фейерверка все украшали темный небосвод. Игнат, поняв, чем наградила я мага, потешался и радовался жизни.

Да и я была вынуждена отметить, что вечер завершился просто прекрасно. Надо бы пополнить арсенал своих проклятий, может, чего еще интересного найду.

Хороший вечер, определенно.

ГЛАВА 3

Как ведьма современная я предпочитала комфорт. Нет, безусловно, когда того требовала ситуация, я без лишних жалоб спала в палатке посреди сомнительного с точки зрения безопасности леса, молча страдала от отсутствия душа после швыряния по кладбищам и заплетала волосы в косы, когда в какой-нибудь пещере влипала в паутину.

Однако, если быть совсем откровенной, то переносила я тягости походной жизни со скрипом. Гораздо больше меня манила удобная кровать, водопровод с канализацией в шаговой доступности, а еще возможность спать безмятежным сном младенца, не переживая за сохранность своего тельца.

Императорский дворец с этой точки зрения был самым дачным местом для задания. Здесь из неприятностей были разве что некоторые маги за соседней стенкой, а в остальном — золото. Особенно мне нравился местный повар, которого на руках нужно было носить за его кулинарные изыски.

Но что-то я отошла от темы. Да, императорский дворец был самым удачным местом для задания. И я в это свято верила, пока этой же ночью меня не разбудил протяжный, заунывный вой способный и мертвого поднять из могилы. Чего уж говорить о вполне здравствующей ведьме без нарушения слуха?

Подскочив в кровати я, признаться, подумала на пожарную сирену. Уж очень характерный звук был. Однако, в доли секунд отойдя ото сна, я все же смекнула, что в Люцерне противопожарной сигнализации нет, а потому и выть она не может. Да, вот на такие мыслительные подвиги я способна посреди ночи.

Скинув себя с кровати и натянув лежавший на спинке халат, я пошагала в гостиную, соединяющую наши с Ланфордом спальни. Распахнув дверь, почувствовала, как мои брови лезут на лоб от богатырского храпа, царящего здесь. Первым делом подумала, что Ланфорд таким образом пытается меня извести, а потом обнаружила мирно спящего Игната. Напарник расположился на декоративном диванчике, где даже сидеть было неудобно, обхватив подушку и закинув ноги на спинку, поскольку те не умещались. И это чудо эквилибристики издавала удойный храп, по всей видимости страшно мстя за свой неудобный сон.

К слову, что здесь делает Игнат я не знала. Ему выделили соседние покои, ничуть не уступающие в комфорте этим.

Из задумчивого разглядывания меня вырвал очередной вой, пробирающий до самых костей. Однако маг на него не среагировал, полностью погруженный в увлекательный сон. Это-то и натолкнуло меня на мысль, что мне предстоит иметь дело с чем-то, что хочет показаться только ведьме.

Такая история часто происходит с домовыми. Помнится, в поместье Ланфорда домовой меня вовсе утащил в подвал, полностью игнорируя присутствующих магов. Бывают столь избирательные сущности, которым и не каждое волшебное существо по душе. Хотя домовые не воют.

Мои знакомые, по крайней мере, таким не развлекались.

Немного поколебавшись, я все же решила не будить мага. Можем мне, конечно, и попадет утром за самодеятельность, но в свое оправдание скажу, что у напарника и в дневное время характер не сладкий, а уж посреди ночи и подавно.

В коридоре было пусто. Шторы на окнах, выходящих в сад, оказались не закрыты, а потому яркий лунный свет заливал окружающее пространство, не оставляя сомнительным личностям возможности укрыться в тени. Кадки с высокими растениями, произрастающими на этом континенте с тех пор, как давний местный император умыкнул их у какого-то дикого племени с дальнего острова, мирно стояли, не шелехновушись.

В общем, никого. Потоптавшись на месте и прикидывая, могут ли быть слуховые галлюцинации следствием стресса от общения с местными магами, я уже собиралась идти и доспать положенное время, как вдруг по коридору на уровне моего лица пронеслось нечто, вопящее во всю мощь легких.

Прикрыв голову руками и отскочив в сторону, как проследила как эта тень пронеслась до конца коридора и метнулась обратно. Весь ее путь сопровождался душевным криком, натолкнув меня на мысль, то имею я дело с баньши. То дело было крайне неприятне, поскольку услышать их плач может тот, кому грозит скорая смерть.

— Позвольте, уважаемая, — произнесла я, когда тень метнулась на второй круг, игнорируя присутствующую меня.

Впрочем, может и просто не заметила. Судя по тому, как резко белесое полупрозрачное создание затормозило, она просто была крайне увлечена своей… ну пусть будет деятельностью. Кто же их, неизученных и редких, разберет? Может летать и орать для них дело жизни. Хобби у всех разные.

Тень девушки, опустившейся на уровень моих глаз, стала ярче, явив мне крайне очаровательную даму лет двадцати. Ее длинные локоны струились по открытым плечами, не прикрытыми ночной сорочкой. Множество украшений, коими были усеяны ее пальцы и даже волосы, притягивали взгляд и невольно наталкивали на мысль, что передо мной не невинно убиенная служанка. Дама явно из аристократов. Впрочем, большие голубые глаза девушки могли посрамить все ее украшения.

Девушка стояла, внимательно меня слушая.

— Вечер добрый, — произнесла она.

— И вам теплой ночи. — отозвалась я. — Что же вы, голубушка, посреди ночи кричите?

— Ночи? — крайне удивленный взгляд девушки метнулся к окну, где встретился с луной. На лице ее промелькнул неприкрытый шок, а сама она грустно вздохнула. — Ох, простите мне мою невоспитанность, я после смерти совсем потеряла счет времени. Как появляются первые лунные блики я оказываюсь здесь и так хочется поплакать.

Глаза ее вновь наполнились слезами и, напрочь игнорируя мои слабые попытки ее задержать, дама поднялась к потолку и вновь метнулась по коридору, крича. Вот положа руку на сердце, никогда бы этот вой не посчитала за плач. Хорошие легкие у девушки, ничего не скажешь.

— Постойте, постойте, — стараясь дозваться девушку, но не желая кричать произнесла я, пробежав следом за ней по коридору.

Баньши, в чем теперь сомневаться не приходилось, все же замерла и крайне удивленно на меня посмотрела словно забыв, что я стою здесь. И вот интересно, она и при жизни такой рссеянной была или только после смерти?

— Да-да? — живо отозвалась девушка, опустившись ко мне.

— Почему вы плачете? — вопросила я.

— Ах, ведь я же умерла. — пожала хрупкими плечами девушка, грустно вздохнув. — Загробная жизнь не отличается большим количеством развлечений. Наш удел мал: либо следи за обитателями дворца, либо плач. Не знаю, как так получается, но появляюсь здесь только по ночам, а потому мне крайне скучно следить, как все здесь спят. А те, кто не спят… ох за таким я предпочитаю не наблюдать. Все же в наше время постояльцы дворца были скромнее.

Девушка слегка наклонилась ко мне и выразительно подняла брови, словно сплетничая с даней подругой. При этом рука ее прикрыла губы с одной стороны, словно кто-то еще нас здесь мог услышать.

— Да и те, кого я знала, давно умерли. Никого, кроме графа Эрла, я здесь больше не видела. Но он, признаться, и при жизни был немного чудаковат, а после смерти и вовсе странным стал. Сидит за стенкой в подвале и ловит крыс. Ведь я ему все говорила: «Уважаемый граф, оставьте это безрассудство, вы все равно их не поймаете. Вы же призрак», а он все ловит и ловит. Вчера вот направил свое внимание на кота, случайно забредшего в подвал. Бедная животинка так испугалась, когда он с диким хохотом рванул на него из стены. Теперь так и развлекается, пугая котов. Я опасаюсь, как бы он на людей не переключился.

— Позвольте узнать, как давно вы ведете загробную жизнь? — поинтересовалась я, решив позже обсудить с кем-то из местных магов шалости мертвого графа. Как бы и в самом деле людей пугать не начал, пусть и без злого умысла. Покажется так разок на глаза какой дамы впечатлительной и придется потом ее пустырником отпаивать.

— Пожалуй, пару тысяч лун…  — произнесла девушка взглянув на меня с рассеянностью. — А какой сейчас год?

Вопрос поставил меня в тупик, заставив с не меньше рассеянностью взглянуть на нее. Какой год на Земле я бы ей безусловно сказала, а здесь, в Люцерне, к собственному стыду даже не поинтересовалась. Представления не имею как они ведут отчисление лет.

— Прошу меня простить, но я не знаю. — пожала я плечами. — Я из другого мира, здесь, скажем так, проездом.

— Из другого мира…  — эхом отозвалась девушка. — Вот я и думаю, что вы странная. Ночами не спите, босиком ходите. Вы часом не ведьма?

— Ведьма, — не стала отрицать я, опустив взгляд на пальцы своих в самом деле босых ног. Не вошло у меня в привычку ходить в тапочках, хотя во дворце босиком ходить и в самом деле несколько неправильно. Здесь, поговаривают, что и ночью дамы выходят при полном параде.

— Это же чудесно! Просто невероятное везение, моя дорогая! — чему-то несказанно обрадовалась девушка и, подцепив меня под руку, принялась тащить куда-то по коридору. — Вы мне сможете помочь. Да-да, помочь!

— Но с чем же? — поинтересовалась я, даже не думая начать упираться. Тут и с призраками лучше не ругаться, а с баньши, предрекающими смерть, вообще лучше не спорить. Помочь так помочь.

— Ох, ну понимаете, я же мертва. — отозвалась она, ничуть не сбавляя темпа. — Мой супруг, барон де Маршелье, брат императора Корингора… Вы знакомы с императором Корингором?

— Нет, я полагаю, он уже пару сотен лет как мертв. — отозвалась я, позволяя девушка увести меня за угол в коридор, где располагались покои местных аристократов, приближенных к императору.

— Скорее всего, это так. — кивнула баньши, а потом словно вспомнила и добавила: — Точно мертв, ведь сейчас в его покоях спит другой мужчина. Я сначала так возмутилась, как это увидела, а потом на снизошло озарения. Вы представляете, я ведь чуть не начала саботаж. Вот уж никогда не думала, что опущусь до такого уровня. О чем это мы?

— Вы рассказывали, как умерли.

— Ах да, и в самом деле. Мы с мужем прибыли во дворец, чтобы представить меня ко двору, поскольку сама я из королевства Дальнего острова. Боюсь, вам сейчас это название не о чем не скажет, но в мое время это было сильное королевство, красивое дружелюбное. Мой папенька выдал меня замуж за брата императора, чтобы укрепить международные связи. Как младшая дочь я и не могла рассчитывать на более выгодное замужество, но мой супруг был вежливы и учтив. К тому же, по секрету говоря вам, моя дорогая подруга, он и в самом деле был влюблен в меня. Такая глупость для аристократа, но как мне грели сердце его цветы.

Тут мы подошли к двери покоев, которые точно были заняты. Сомневаться в этом не приходилось, потому что буквально сегодня днем я столкнулась с магом, занимавшим не последний пост в императорской канцелярии, который отсюда выходил. И вот баньши, прервав свой разговор, метнулась за дверь, исчезнув в стене.

Пока я стояла и проклинала все на свете, девушка успела выглянуть и доверительно мне сообщить, что дверь открыта. Не слушая моих возражений, она нырнула обратно, оставив меня препираться с собственной совестью.

К слову, интерес победил. Потому, продолжая себя осуждать, я тихо открыла даже не скрипнувшую дверь и вошла в чужие покои. Оказавшись в гостиной я едва не закричала от испуга, потому что прямо напротив меня в кресле сидел мужчина и смотрел на меня немигающим, тяжелым взглядом.

— Прошу прощения, лорд, я кажется перепутала покои и…  — лорд ничего не ответил, заставив меня оборвать себя на полуслове. Пошевелив головой в разные стороны и помахав рукой, я пришла к выводу, что мужчина спит с открытыми глазами.

Пробравший меня страх отпустил, оставив на его месте клокочущий смех. Ну что за манера попадать в глупые ситуации?

— Моя дорогая, — позвала баньши меня из другой комнаты, где очевидно находилась спальня лорда. — пойдемте скорее сюда.

В спальне девушка указала мне на статуэтку, притаившуюся во встроенном в стену шкафе. Ничуть не сомневаясь в том, что там находится потайной проход, я дернула эту статуэтку. Сомнения меня постигли уже после того, как стена за моей спиной схлопнулась с глухим стуком, а я осталась посреди темного коридора с затхлым запахом на пару с баньши, вообще-то предрекающей смерть.

Помедлив, я все же высекла из пальцев искры и, подсвечивая себе пространство, пошагала вперед. Девушка плыла рядом со мной и торопиться не собиралась. Зато теперь я поняла, для чего придворные дамы обуваются ночью.

— Так что же случилось после того, как вы с бароном прибыли во дворец? — вопросила я, чтобы хоть как-то разнообразить обстановку из фильма ужасов.

— Мой дорогой супруг предупредил меня, чтобы я не гуляла по дворцу одна, поскольку здесь множество коридоров и потайных ходов, где запросто заблудиться. Тогда же велось строительство еще одного крыла, возведенного по требованию супруги императора. Оставшись одна в очередной раз я изнывала от скуки и тогда-то отыскала этот потайной ход. Не вняв предупреждению, я все же пошла сюда и, заплутав, здесь же и погибла. — произнес баньши, потеряв краску в своем голосе.

— Мне очень жаль, — отозвалась я, подняв на девушку глаза.

— И мне, — отозвалась она. — я бы давно покинула дворец, меня здесь ничего не держит. Мой супруг скончался, так и не женившись вновь, а я даже не сумела с ним попрощаться. Сколько не пыталась, а увидеть меня он так и не смог.

— Баньши способны видеть только те, кому обещана смерть в скором времени. — произнесла я, взглянув на задумавшуюся девушку. — И ваш крик слышен также только им.

— Но ведь вы меня услышали? Что же, получается, что вы в скором времени погибнете? Вы больны? — вопросила девушка испуганно.

— Не больна, но вопрос животрепещущим, нужно сказать. — хмыкнула я в ответ. — Хочется верить, что произошел некий сбой в системе.

— Да-да, конечно. — произнесла баньши поспешно. — Ведь вы же ведьма, ваша сила иная. Может быть поэтому вы меня почувствовали? Другая ведьма ведь тоже меня видела, и с ней все в порядке.

Что же, похоже, нам придется обсудить данный инцидент с Касьян. Возможно, та знает, как отвлечься от предчерчения скорой смерти, а может и в самом деле сущность веедьм притягивает таких существ. Жаль, что баньши не изучены и задать этот впорос по-просту некому.

— Леди де Маршелье, — произнесла я, послушно сворчива вслед за девушкой, когда перед нами возникла развилка, — в таком случае, почему же вы все еще здесь? Почему не ушли в иной мир?

— Дело в моих украшениях. — проинесла баньши, выставив на мое обозрение руки, усенные множеством неверотно красивых колец и браслетов. Нужно сказать, такое богатвство в сочетании с ноной сорочкой выглядело странным. — Понимаете, в тот вечер мой супруг в очередной раз задержался, а я, чтобы хоть как-о скоротать вечер в попытках его дождаться, примеряла украшения. Хоть мой папенька был крайне добр ко мне, однако Дальние острова не могли гордиться большим количеством ценных ископаемых. У меня были украшения, но все они были достоянием рода, поэтому, когда я выла замуж, то осталась с несколькими безделушками. Тиары и колье остались в хранилище рода и мой щедрый супруг одарил меня сверх меры.

Слушая графиню, я вдруг четко осознала, что не могу оставить эту историю незавершенной. Когда выберусь из этого подвала, нужно будет озадачить кого-то из дворцовых, чтобы те сообщили управленцам островов о судьбе одной из их принцесс.

Не завидной судьбе, нужно сказать.

— В тот вечер я потянулась за коробом, где лежали прочие украшения и обстоятельства слоились таким образом, что открылся потайной ход. Возможно, я случайно его открыл. И, несмотря на предупреждения супруга, все же пошла в проход. Моя дорогая ведьма, любопытство губительнейший из пороков, да сколько душ уже погибли из-за него. Помяните мое слово, когда в следующий раз перед вами станет такой выбор, как тогда передо мной.

Да уж, и в самом деле любопытство не одну кошку сгубило. И ведьму, выходящую на сомнительные звуки посреди ночи. Так и скажу Игнату. Не я виновата — любопытство. Вот как найдем способ избавления от него, так и заживем.

— И были среди этих украшений сильные артефакты императорского рода, — продолжила леди де Маршелье. — они-то и не дают мне уйти. Артефакты — страшная вещь, особенно когда они наделены зачатками разума. Они должны принадлежать членам рода, живым. Когда я умерла, их не нашли, как и меня. Теперь они удерживают меня, чтобы я смогла передать их кому-то. Ваше кольцо, моя дорогая ведьма, свидетельствует о том, что и вы в скором времени станете частью этой семьи. И раз уж вы меня видите, то и передать их я должна вам.

Когда речь баньши стихла, я и словом не успела обмолвиться о фиктивности помолвки. Сначала размышляла, стоит ли вдаваться в детали нашей с Ланфордом работы, а потом это и вовсе вылетело из головы.

Мы вышли к небольшому закутку между коридорами, где в разные стороны уходили три прохода. Я решила было, что баньши запамятовала, где лежат ее останки, да только она подняла руку и указала на стену между проходами.

— Здесь, — глухо произнесла девушка, продолжая указывать в стену.

— Что? — не поняла я.

— Когда я здесь оказалась, данная часть дворца только возводилась. Строили с помощью магии, поэтому мои останки никто не обнаружил. Здесь просто возвели стену, а мои кости оказались… вмурованы в них.

Мне стало плохо. Потрясенно оглянувшись на баньши, я недоверчиво приблизилась к каменной кладке и просканировала толстую стену магией, четко ощущая остатки чужой жизни.

Маги, чтоб им в подземное царство прогуляться, и в самом деле вмуровали останки девушки в камень. Работа была топорная, сразу чувствовалось, что делали это торопясь. Но разве можно было не заметить скелет девушки? Или то было намеренно?

— Леди де Маршелье, — произнесла я, обернувшись к девушке. Та стола, прилежно сложив руки перед собой, и учтиво ждала, пока я закону. — у вас были враги? Желал ли кто-то, скажем так, вашего исчезновения?

— Ох, моя дорогая ведьма, это же дворец. — развела баньши руками, тепло улыбнувшись. — Здесь все желаю исчезновения друг друга. Вы и сами в скором времени это почувствуете, поскольку вашей свадьбой с племянником императора нарушаете планы и надежды многих существ.

— Вы не думаете, что кто-то намеренно избавился от вас, заманив в этот тоннель, и спрятал ваши останки? — осторожно поинтересовалась я, прикидывая, как бы деликатно извлечь кости и не разрушить весь коридор. Вдруг эта несущая стена?

— Ну что вы, — покачала головой баньши. — придворные способны на разнообразные мелкие пакости, но едва ли кто-то из них рискнул бы избавиться от меня. Интриги, склоки — завсегда, но намеренное убийство, да еще столь спланированное и злостное — это едва ли.

Я, выслушав баньши, согласно кивнула, принимая ее ответ. Возможно, здесь и в самом деле было лишь досадное стечение обстоятельств, что и привело к столь трагичным событиям. Теперь мы этого не узнаем. Свидетелей не осталось, да и возможные причастные давно скончались. Все, что мне оставалось сделать, помочь леди де Маршелье уйти в другой мир.

Поэтому, отринув сомнения, я приступила к работе. Просканировав стены еще раз, я принялась точечно плавить камень, извлекая одну за другой части останков девушки. И если с костями особых сложностей не возникло, то артефакты вызывали беспокойство. Я не могла предугадать, срезонирует ли моя сила с их магической составляющей.

Потому, когда останки девушки, на которых не было артефактов был извлечены, я обернулась к баньши и вопросила:

— Леди де Маршелье, скажите, а вы можете контактировать с предметами замка?

* * *

Вывалилась я из тоннелей поздним утром. К сожалению, более удачного слова подобрать оказалось невозможным, поскольку выход в жилую часть дворца распахнулся прямо под ногами. Леди де Маршелье, по всей видимости, забыла меня предупредить и о том, что приведет он меня прямиком в кабинет Ланфорда, где к моему ущемуу разочарованию присутствоала наша импровизированная команда борцов с невдомой ведьмой.

Потому и рухнула я прмиком на Игната, который хоть и не был привык к тому, что я падаю на него с потолка, а все же поймал. Не иначе как годы практики и взаимодействия с ведьмами научили его быть готовым ко всему.

— О, Владеныш, вот всегда говорил, что пунктуальность — твоя лучшая черта. — выдал напарник, опуская меня на ноги и деловито отряхивая о пыли паутины. — Мы тебя как раз потеряли. Где была?

В кабинете помимо Игната и Ланфорда находились Томас, Дерг, император и его сын Грейсток. Они мен крайне внимательно осмотрели, особое внимание уделив пыльному налету, который появляется после целенаправленной работы инструментами для извлечения артефактов без применения магии. Уж не знаю, какое образование баньши получила при жизни, но вот после смерти она крайне удачно умыкнула где-то лопатку для шпаклевки и молоток. С их помощью я и выковыривала артефакты, проклиная всех и каждого.

Оказывается, дробить камень очень сложно. Дышать пылью тоже не есть хорошо.

Однако результат тяжелой работы был у меня в руках. Подойдя ко столу Ланфорда, я выгрузила золотишко под вскинувшиеся брови мага и оглушительно чихнула.

— Глазам своим не верю! — громогласно заявил правитель империи и в два шага пересек кабинет, замерев рядом с артефактами. Поднимая и разглядывая один за другим, он не менее удивленно продолжил: — Эти артефакты были утеряны веками назад! На их поиски были направлены лучшие маги, сыщики и артефакторы. И искали не только в этой стране, но и во множестве других. Поклясться готов, они провалились сквозь землю!

— Ты что, к чертям ходила? — не упустил шанса возмутиться Игнат, скрестив руки на груди. — Нет, ну это уже просто дурная наследственность. Сколько ведьму не воспитывай, а она все в подземное царство глядит!

— Да не ходила я под землю! — открестилась я и, не беспокоясь о оценке моих действий окружающими, поплевал через левое плечо. Услышит ещё кто там, придет навестить. — Это все баньши!

— Кто? — поправив очки, озадаченно вопросил Томас. — Где баньши, здесь, во дворце? Госпожа Залесская, спешу вас уведомить, что у нас приличный замок, мы здесь не держим таких существ. Призраки есть, даже пара духов имеется, но баньши…

— Стоп, — вместе с ним произнес Игнат. — баньши же вестники смерти! Ты чего это удумала, Владеныш? Тетушку твою призвать, чтобы воспитательную беседу провела?

— И все же получается, что вы у баньши отвоевали наши артефакты? — озадаченно вопросил император, кинув изумленный взгляд на своего сына.

— Крута-а, — прозвучало шепотом от Дерга.

— За что мне все это? — возведя очи к потолку, поинтересовалась я у позолоченных лепнин.

Сокрушалась я не долго, поскольку на плечи легли руки Ланфорда, который тяжелым взглядом вынудил окружающих поумерить свое любопытство. Он же смахнул с моей макушки паутину, заставив меня проводить ее тоскливым взглядом.

Лучше бы осталась с леди де Маршелье. Она, когда я извлекла из стены последний артефакт, так рассыпалась в благодарностях, что этих хвалеб еще на моих внуков хватит. Впрочем, пока я собирала ее останки в мешочек, заботливо ей принесенный, мой восторг т проделанной работы несколько поубавился.

— Кстати, — произнесла я, протянув мешочек Ланфорду. Тот озадаченно взглянул на меня, требуя объяснений: — это останки баньши. Их бы водой святой опрыскать и сжечь.

К чести мага он мешочек принял не дрогнувшей рукой, только сглотнул гулко. Я же принялась рассказывать, о своих ночных подвигах, не упуская возможности в красках описать всю гамму моих эмоций от развлечений, кои предлагает дворец императора по ночам.

— И вот доложу я вам, ваше императорское величество, что странные вещи здесь у вас происходят. — произнесла я напоследок. — И началось это отнюдь не пару месяцев назад с отравления леса, а значительно раньше. Энергетика у этого места, — я поиграла пальцами в воздухе, подыскивая подходящее слово. — не здоровая. Озадачились бы вы сканированием коридоров, может у вас там еще несколько скелетов припрятано.

— Я вас услышал, госпожа Залесская. — произнес император, чье лицо приобрело крайнюю задумчивость. — И с останками леди де Маршелье мы разберемся, потомков их рода также оповестим о случившемся. Боюсь, едва ли это позволит исправить последствия той трагедии, да только справедливость должна быть восстановлена. Пусть те, кто продолжают род, знаю, что графиня вовсе не сбежала.

— Сбежала? — озадаченно вопросила я переглянувшись с напарником. — Вы решили, что графиня сбежала?

— Она исчезла через несколько дней после того, как была представлена императору, оставив графа де Маршелье без наследников. Было решено, что графиня в сговоре со своим отцом, правителем Дальних островов, намеренно поступила таким образом, — отозвался император. — В давние времена разводов в нашей империи не существовал. Поскольку местонахождение леди де Маршелье не было установлено, а останки не найдены, граф не смог получить свидетельство о расторжении брака, не обзавелся наследниками. Овдовевший император был стар, его дети, кто мог бы занять престол, погибли в жестокой войне, окончившейся годами ранее. Ребенок, рожденный в браке брата императора и графини, был единственным возможным наследником. Так род де Маршелье и прервался. Позднее на престол вступил наш предок, завоевавший трон в междоусобной войне. Страшное время для империи.

— Вы сказали, что графиня могла быть в сговоре со своим отцом? — недоуменно вопросила я.

— Дальние острова вовсе не были дружественным государством, госпожа Залесская. — сообщил очевидную для всех местных магов деталь Томас. — Острова были завоеваны, однако было принято решение о сохранении их правителя в качестве наместника для контроля за территориями. В знак установления относительного перемирия и был заключен данный брак. После исчезновения графини де Маршелье, супруги родного брата императора, стало ясно, что это был план по избавлению императорского рода. Острова были сожжены, а правитель казнен.

— А это была лишь досадная случайность, — вздохнула я, покачав головой.

Ну что за мир! Чуть что и сразу виселицу подкатывать и бензин разбрызгивать!

— К сожалению, история сложилась таким образом. — отозвался Томас, задумчиво рассматривая артефакты на столе Ланфорда. — И все же тайное всегда становится явным, вне зависимости от того, сколько лет пройдет. Леди де Маршелье настигла страшная смерть, а Острова повторили ее судьбу. И лишь сейчас, из-за вашего случайного присутствия, мы узнаем о страшных ошибках наших предков. Страшно представить, госпожа Залесская, какая участь постигнет тех, кому вы намеренно окажете помощь.

— Не переживайте, вы первые в списки за нашей помощью. — хмыкнул Игнат, по-медвежьи обнимая меня за плечи. — К слову о помощи. Владеныш, мы же в лавку травника сегодня мчим! Давай переодевайся в темпе и телепортнемся. Времени в обрез.

Вот так бывает, что всю ночь работаешь, себя не жалея, а утром еще больше дел оказывается. И как тут сохранить боевой дух и оптимистичный настрой?

Радовало только то, что леди де Маршелье покинула этот мир до того, как узнала страшную судьбу своего острова. Боюсь, трансформация из оплакивающей свою смерть баньши в мстительного призрака была бы мгновенной.

Глава 4

Телепортировались мы с Игнатом прямиком посреди площади торгового городка Портуа на юге этой империи. Как рассказал мне напарник, успевший навести справки, город стоял на берегу широкой реки, впадающий в море. На другом его конце начиналось королевство, с которым у империи были выстроены деловы связи. Местные поставляли им драгоценности и уголь, а те снабжали какими-то редкими продовольственными товарами, применяемыми для зельеварения и магических ритуалов. В общем, ничего удивительного, что знахарь выбрал в качестве места своей дислокации Портуа.

Признаться, палящее солнце, морской воздух и милейшие особнячки в пару этажей даже во мне поселили мысль прикупить здесь недвижимость. Возможно, когда я окончательно устану от расследований и тетушки, то махну сюда. Буду загорать, есть персики и навсегда забуду про пыль, путину и заговоры.

— О местном знахаре известно мало, — произнес Игнат, сверяя данные геолокации в выданном ему амулете с тем, что он видел перед собой. — на незаконном пойман не был, налоги платит исправно, а его причастность к повальному облысению местных аристократов не была установлена.

— Повальное облысение аристократов? — потрясенно вопросила я.

— Да был здесь пару месяцев назад неприятный эпизод, — хмыкнул маг. — представители одной из знатных семей взяли да и облысели в один день. И мужчины, и женщины, и даже любимая болонка леди Астотье. Те сразу вспомнили, как накануне младшая дочь выторговала брошь на местном рынке у заморского купца. И на брошь эту положил глаз знахарь, да куда против денег и власти попрешь? Доча их заломила такую цену, что там и сам купец присел. Естественно, отдал брошку девчонке. Ну и сама понимаешь, на кого пали подозрения.

Пока маг рассказывал мне о перипетиях местных аристократов, мы шустро шагали по улочке, привлекая внимание немногочисленных прохожих. Не то их смутили наши бледные лица, выдавшие в нас чужих, не то одежда наша привлекла внимание. Шутка ли, задрапированный во все черное маг из карманов которого поблескивает оружие разных калибров, и торопливо бегущая за ним ведьма.

Однако стоило нам подойти к лавке, расположенной на первом этаже белоснежного домика, заинтересованные взгляды прохожих потухли. Стало понятно, к кому направлялась странная пара незнакомцев.

К слову, у вход в лавку покачивалась на ветру табличка с надписью, выведенная витиеватым почерком. Амулет на моей шее шустро трансформировал незнакомые буквы в понятные для глаз «Травная лавка дядюшки Падонка».

Пока я размышляла над трудностями перевода, маг не преминул прокомментировать:

— Сразу видно, то пришли мы по адресу, — хохотнул Игнатище, чье настроение стремительно улучшалось.

Он же, весело насвистывая, спрятал амулет-проводник и шустро поднялся по ступенькам, толкнув входную дверь. Над нашими головами звякнул колокольчик, который явно не был простым элементом декора. Мой ведьмовской взгляд уловил в нем амулет распознавания расы, который и подсказал дородной женщине за прилавком, что пожаловали маг и ведьма.

К слову, женщина была крайне симпатичной. Круглое загорелое лицо, густые черные брови, пышные ресницы и локоны, подобранные один к одному, придавали ей некую детскую непосредственность. Пышные формы иномирянки, одетой в симпатичное голубенькое платьице, ей невероятно шли.

Она кинула на нас внимательный взгляд, от которого напарник расплылся в широкой улыбке. Походка мага стала неожиданно вальяжной, а к прилавку он не подошел — подтек лужицей. Там же, опустив локти на деревянную поверхность, он, растянув губы в широкой улыбке, произнес:

— О свет очей моих, богиня сердца моего, — начал он с бойного и пафосного, заставив меня растеряно замереть, а женину перевести удивленный взгляд с мага на меня. В газах его застыл немой вопрос, ответов на который я не располагала.

Не то магу голову напекло, не то это был некий коварный ход — не понятно. Однако я решительно сделала вид, что все в порядке, решив подыграть магу.

— Красавица, не соблаговолите ли подсказать мне, пленнику ваших глаз, где мы можем… Хотя чего это я? Кого здесь еще можно искать, если я уже нашел вас? — прервал напарник сам себя, глядя на женщину влюбленными глазами. — Скажите, тартолеточка любви, что вы делаете сегодня вечером?

«Тартолеточка любви» внимательно посмотрела на мага, после чего перевела взгляд на замершую рядом меня и неожиданно грубым басом, на который не каждый мужчина способен, поинтересовалась:

— Он у вас на голову блаженный?

У напарника вытянулось лицо.

— Да вот, понимаете, братца как с того острова вытащили, он так и стал… понимаете, во всех встречных дамах искать кусочек любви. — произнесла я первое, что пришло в голову. Для убедительности еще и покрутила пальцы у виска, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что именно произошло с магом на ом острове.

— И понимаете, все бы ничего, да только дамы эти меняются по десять раз на дню. — продолжила я рассказывать женщине, с искренним сочувствием взглянувшей на мага. — И, представляете, девушки от разбитого сердца все как одна его по голове бить продолжают. И я их безусловно понимаю, да только братец мой и без того тугоумный, а так и вовсе до контузии не далеко. Уж будьте так любезны, помогите пожалуйста.

— Да, голубушка, эдак ему туго придется. — вынесла вердикт женщина. — Оно же и по глазам видно, что сумасшедший совсем. Ничего-ничего сейчас мы подберем вам травы, вы их ему заварить будете да пройдет его… тугоумность.

— Вы знаете, — вкрадчиво произнесла я, подавшись к женщине вперед. — мы до вашей лавки уже бывал в некоторых местах, где нам также травы рекомендовали. Да только ни одна не помогла, а уж потом от моей подруженьки, которой однажды помог ваш знахарь, услыхали про это место и сразу же сюда направились. Быть может, вы окажете нам помощь? В долгу мы не останемся.

Женщина нахмурилась, сложила руки на пышной груди и недоверчиво на нас посмотрела. Только я было начала сомневаться в том, каким путем мы поли с Игнатом, как вдруг дама набрала воздуха в могучую грудь и закричала на весь дом:

— ЗАКАРЕНЬКА!

И вот нужно сказать, что у Закареньки стальные нервы должны быть, потому как у меня ноги от такого обращения серьезнейшим образом подогнулись, а у мага нервно дернулся кадык. Впрочем, взгляд его стал уважительным. Так кричать не все умеют. Даже баньши была бы посрамлена.

Закаренька, шуплый старичок неопределенных лет, по винтовой лестнице не спустился — скатился кубарем в считанные секунду после зова своей. Даже не знаю, как охарактеризовать их взаимоотношения. Так вот, скатившись на первый этаж, невысокий мужчина с длинной, жиденькой бородкой пдскочил на шустро подскочил на ноги и метнулся за прилавок, откуда виднелась одна лишь его макушка.

— Что, Боеславенька моя ненаглядная? Что голоском своим нежным зовешь, душеньку мою беспокоишь? Что случилось у радости моей? Кто мою красавицу встревожил? — приняли лепетать Закаренька.

— Вот, душенькая моя, ведьма мага блаженного привела страстолюбца окаянного. Уж помоги несчастному, по наводке от приятельницы твоей пришли. — произнесла женщина удивительно громогласным басом, добавив: — Уж не откажи в милости своей, а я пойду зельеце проверю. Нехорошо его без присмотра оставлять.

Закаренька шустро поднялся вверх по супенькам, очевидно, расположенным специально для него и оказался на уровне наших, нужно сказать, потрясенных глаз. Он деловито оглядел мага, после чего, нисколько не беспокоясь о приличиях, ухватил его за ворот и подтянув к себе, пальцами приподнял его веки и, стянув с макушки очки как у лора, внимательно заглянул в каждый глаз, вызвав у напарника паническую попытку вырваться от яркой вспышки света фонарика. Заратенька, несмотря на общую щуплость, так ему поступить не дал, крепко удерживая на месте.

— Все ясно, — выдал знахарь, отпуская взбешенного мага. — диагноз очевиден. Блаженность, причем явно наследственная! Когда, говорите, он у вас головой ударился?

Ну вот это Заратенька явно зря. Игнат и без того нервный все время, а после столь грубого обращения и вовсе разозллся весь. Глаза сощурил, за шиворот ойкнувшего знааря ухватил и поднял над прилавком.

— Что же вы, голубушка, не сказали, что он у вас еще и буйный? — махнув ногой, от чего начал раскачиваться в воздухе, вопросил знахарь.

— Значит так, — обстоятельно начал маг, продолжая удерживать Заратеньку. — мы сюда не лечиться пришли, а…

— Ну вот это вы зря, вылечиться оно никогда не поздно.

Чувствуя, что скоро у нас не будет свидетеля, подергала напарника за рукав, вынуждая отпустить знахаря на прилавок, куда он плюхнулся с глухим звуком. И, пока маг не передумал, я вклинилась между ним и старичком, произнеся:

— Мой напарник хотел сказать, что мы к вам по рабочему вопросу. Мы представители компании «Реальное волшебство»…

— Я ничего покупать не буду! — взревел знахарь, выставив вперед указательный палец. — Уже купил один раз у таких, как вы, молоток из которого кашу делают. Все по инструкции, все по инструкции, а в итоге продукты все равно покупать надо! Не куплю ничего!

— Я его сейчас лично прикончу, — прошептал Игнат.

— Мы ничего не продаем! — поспешила я успокоить знахаря. — Мы хотим узнать, кому вы продали артефакт подчинения!

После этих моих слов знахарь резко посерьезнел и взглянул на нас куда более внимательно, а особенно пристальное внимание уделил удостоверениям, которые мы с напарником продолжали удерживать под очами Заратеньки.

— Ничего я ей не продавал! — попытался было откреститься знахарь под нашими снисходительными взглядами. — Нет-нет, в самом деле ничего! То была услуга, оказанная за услугу, а артефакт этот даже и не я смастерил. Я, голубчики, ориентируюсь исключительно на лекарственные травы, оно надежнее как-то, а все эти ваши магические приблуды оно дело нестабильное. Чуть не так подвари и вместо телепорта получишь геморрой. Не мое это.

— В таком случае, где вы обнаружили тот артефакт? — вопросила я.

— Так вам все и расскажи! — фыркнул знахарь и, демонстративно отодвинув меня щуплой рукой, попытался спрыгнуть с прилавка. Попытался, потому что Игнат ему этого сделать не дал, демонстративно подойдя ближе.

— Послушайте, малоуважаемый, — обстоятельно начал напарник. — ваша ведьма, которой вы передали этот артефакт, замешана в заговоре против действующей власти. Она учинила несколько неприятнейших историй, в результате которых многие существа пострадали, а империи был нанесен неоценимый ущерб. Мы эту ведьму в любом случае найдем, можете не сомневаться, что наказание ее ждет стра-ашное. У вас же есть выбор: пойти на сделку со следствием и рассказать всю правду или утаить. В первом случае мы будете фигурировать как свидетель, а во втором станете соучастником. Нужно говорить, что с вами будет, если вы примете неправильное решение?

Я стояла рядом с Игнатом и старательно не вмешивалась, только кивала в нужных местах. Мы, конечно со своей стороны угрожать Заратеньке ничем не могли, а вот местные маги едва ли ему хорошую жизнь устроили бы. Особенно, учитывая местные законы и резко испортившийся характер Грейстока, сына императора.

С трудом могу представить, что все же грозит знахарю, но уверена, что ничего хорошего. Однозначно. Вот и Заратенька решил, что хорошего ждать не приходится, а потому, покачав ногами в воздухе, произнес наконец:

— Если ведьма узнает, что я вам рассказал, то следующее несчастье в империи произойдет со мной. — честно выдал знахарь, став неожиданно серьезным. Даже словно вырос на глазах.

— Мы можем гарантировать, что ваше имя не буде указано в расследовании, — отозвалась я. — будете фигурировать как анонимный источник. Устроит?

— Вполне, если анонимность подразумевает, что после этого разговоры ваши имперские феи помогут нам с женушкой перебраться на другой континент. Тут-то все с землей сравняют, — хмыкнул знахарь и, спустившись с прилавка, на который усадил его напарник, прошел к стеллажу с книгами.

— В империи есть феи? — недоуменно вопросила я у Игната.

В это время старичок подвинул в сторону вазочку с ракушками, возвышающимися на стеллаже, в результате чего полки отъехали в сторону, а на месте явно бессодержательных книг для посетителей оказались тетради в плотных, кожаных обложках. Вот в них-то знахарь и принялся рыться, выискивая что-то ему одному ведомое.

— Нет, это он так любезно охарактеризовал местных «магов», — отозвался Игнат, недобрым взглядом следя за нашим свидетелем.

Я же размышляла о том, что знахарь необычайно прав в своей осторожности. Если ведьма озадачилась припрятать эти воспоминания в голове Касьян, то они явно имели какую-то ценность. Возможно, это приведет нас в тупик, а возможно даст ниточку к дальнейшему расследованию.

— Знахарь прав, — шепотом произнесла я, обернувшись лицом к Игнату. — надо его и жену изолировать. Это в наших же интересах, вдруг он чего еще вспомнит? Не хорошо, когда свидетелей убивают.

— Я вынесу этот вопрос на рассмотрение Ланфорда, — отозвался напарник хмуро, однако взгляд его стал еще более мрачный, когда он посмотрел на мою широкую улыбку. — Ты чего это удумала, ведьма?

— Ну ты сам подумай, — произнесла я. — если Ланфорд и сочтет нужным озаботиться безопасностью знахаря, в чем лично я сильно сомневаюсь, то спрячет он его где-нибудь в местных катакомбах. И как бы не прикрученным к стене для безопасности.

— И что тебя не устраивает? — искренне недоумевал Игнат.

— Очень смешно. — фыркнула я. — Предлагаю его переправить в наш мир, в частности на мою дачу. Ты подожди ругаться, подумай сначала. Там Матвей и барсук за ним присмотрят, от города далеко, а вокруг лес и водоемы. Леший и водяной на подхвате будут, да и местные жители к причудам привыкли. Лучшего места мы не найдем.

Напарник с сомнением взглянул на меня, явно сомневаясь в моей адекватности. Однако идея была хорошая, поэтому маг не стал сразу же ее отметать.

— Эй, продажники, давайте сюды, будем смотреть. — выдал знахарь, удерживающий в руках большой талмуд, исписанный непонятным, кривым почерком. — Я, как водится, дневник веду, чтобы потомках хоть что-то ценное осталось. В этих ваших академиях ничему толком не учат, выпускают вон увальней таких, а ценных кадров ни одного.

Игнат сжал кулаки, однако от комментариев воздержался. Растет просто на глазах.

— Здесь и записывал визит ведьмы, не каждый день с такими встречаешься. — продолжил он, покосившись в мою сторону. — Только ведьма та другая была: сильная, статная, опытная. Не чета тебе. Так вот, попросила она меня об услуге одной взамен оказанной парой десятков лет ранее. Я ж тогда тоже зеленый был совсем, ничего о жизни не знал, а точнее самого главного — не связываться с черными ведьмами. Вот и ввязался на свою голову. Нужно было мне достать артефакт ей один из дома на другой стороне света. Я тогда еще подумал, дескать, чего сама-то она этого не сделала? А как вернулся, так и понял, в чем дело-то.

Знахарь перевернул несколько страниц, где старательно описывал особенности общения с темными ведьмами. Почему-то главным их отличием от обычных, светлых, ведьм он считал наличие глубокого декольте и вычурности в одежде. В остальном упоминались некие «отличия» в магии, в частности подпитка от других источников и проблемы с телепортацией на освященные земли.

В славянской культуре «злые», а точнее «черные» ведьмы, которые практикуют темную магию не имеют сил днем. Согласно поверьям, колдовать они могут только ночью, а потому, например, в давние времена на пороге дома разбрасывали мак. Он, согласно народным сказаниям, у злых ведьм считается священным и вызывает страх, поэтому они собирают его по зернышку. За этим занятием их застает рассвет, ведьма теряет свою силу и не может навредить. Кроме того, поверья диктуют, что от черных ведьм защищают кресты, травы и даже сильная энергетика человека.

Как оно на самом деле проверить мне возможности не представилось ранее. Боюсь, здесь придется обращаться к тетушке Румпельштиде.

— Вот оно! Нашел! — произнес знахарь. — Дом тот, куда я отправился, располагался в глубине густой чащи, куда и мне пробраться-то сложно было, потому как опечатана она была не то храмовниками, не то проклятьем каким. Ведьме черной туда не пробраться было. А дом-то сам маленький, землянка на одно окошко, да стоит посреди леса этого. Весь обветшал, стены того и гляди на голову рухнут. Ну я быстро туда забрался-то поискал, поискал да и нашел артефакт в резной шкатулке-то из дерева. Сам он простой был, не ювелирная работа явно, а камень ох и мощен был. Янтарь. Когда я его ведьме-то отдал, то и обомлел сразу: камень на глазах стал темным.

Мы с Игнатом переглянулись. Янтарь с древних времен считается магическим камнем, который защищает от колдовских и темных сил. Согласно поверьям, если к янтарю прикоснется добрый человек, то он посветлеет, а если злой — станет темным. Из этого камня делали амулеты, которые защищали от темных сил, порчи и даже помогает в бою.

— До нас дошли сведения, что это был артефакт подчинения, — произнесла я, указав пальцем на картинку в тетради знахаря. То был крупный камень янтаря в обрамлении темного серебра, витиевато обнимающего его. — но разве янтарь используют в таки целях?

Знахарь задумался, прикидывая что-то в уме.

— Свойства камня вполне определенные, — покачал головой Закаренька, неожиданно серьезно на меня взглянув. — однако темные ведьмы кране изобретательны в своем колдовстве. Могу предположить, что артефактом подчинения он стал сильно позже. Здесь я вам, ведьма, не помощник.

Знахарь был прав, такому его едва ли учили в академии. Впрочем, как и меня. Но кто мог бы мне подсказать, можно ли превратить янтарь, светлый по своей природе камень, в оружие тьмы? Ведь подчинение иначе и не охарактеризуешь.

— Этот дом, о котором вы говорили, где он находится? — вопросил напарник. — И кому он мог принадлежать?

— Вот чего не знаю, того не знаю. — хмыкнул Закаренька. — А находится он в Златодаре, это малюсенький человеческий городишка в людском королевстве. Я вам карту дам. Ну что, я свою часть уговора выполнил? Теперь ваш черед.

Мы с напарником переглянулись, соглашаясь, что иного выхода нет.

* * *

Родной дачный домик встретил меня спокойствием и уютом, коих давно мы с Игнатом не видели. За высокими с некоторых спор воротами притаился двухэтажный домик из темного бруса в спокойном двухцветном исполнении. За широкими окнами в черных, гладких рамах, приветливо горел ярким золотистый цвет, а во дворе ветерок покачивал папоротники, высаженные у выложенной черным камнем дорожки. И так хорошо было, так по-родному.

— Вот здесь, — ткнув в газон у незастекленной веранды, выдал знахарь. — посажу чертополох. А здесь, — перст указал на пространство у широких качелей. — будут лекарственные лопухи.

Чувствуя, как нервно дернул мой глаз, я шустро поднялась вверх по ступенькам и прошла в прихожую, где нас уже встречал Матвей с барсуком в очаровательной бабочке.

— Владиславушка приехала! Владиславушка приехала! — подпрыгивая на месте, радостно кричал домовой, который еще не представлял, с кем ему придется жить неопределенное количество времени.

Следом за мной зашел Игнат, втаскивающий сразу семь огромных мешков, где отнюдь не были наряды Боеславы, которая отказалась оставлять мужа одного. Нет, в мешках находились баночки и скляночки знахаря, а вот наряды женщины уместились в небольшую спортивную сумку, которую она держала сама, пожалев увешанного мага. Сам знахарь шел последним, продолжая оглядывать новые садовые угодья.

— Ой, Владиславушка, а кто это? — удивленно вопросил домовой, взглянув на Боеславу.

— Простите мои манеры, — выдохнула я, оглянувшись к гостье. — Боеслава, знакомьтесь, это мой домовой. Он здесь хозяин, по любому вопросу — к нему, не стесняйтесь. Он же отвечает за уборку и готовку.

— Позвольте, — выдала басом дама, заставив моего воспитанного домового невоспитанно присвистнуть. — а чем же буду заниматься я?

— Отдыхайте, — пожала я плечами. Вы когда в последний раз были в отпуске? Загорайте, купайтесь, книги читайте. Сериалы смотрите, вам покажут, как включать телик и интернеты.

— Чудеса-а, — протянула женщина.

— А это, Матвей, муж Боеславы, Закарень… Закар. Знахарь он. — произнесла я, пронаблюдав, как обозначенный гость пристально рассматривает домового, немногим ниже его. — Наши гости проходят под программой защиты свидетелей и пробудут у нас до завершения расследования.

— Все чудесатее и чудесатее, — выдал домовой.

— Позвольте, а почему вы не обзаведетесь нормальной прислугой? — любезно поинтересовался знахарь почему-то у Игната.

Однако вместо Игната ответил мой домовой:

— Наша ведьма других съедает. — хмыкнул он. — Чуть что ее не устраивает, так она сразу в печь и потом только косточки обгладывает. Наши, славянские ведьмы, они ведь к традициям близки. Слыхали про бабу Ягу? Нет? Ну так вы мне еще чего обидного скажете, наша ведьма, натура тонко чувствующая, расстроится, да и сожрет вас. Там и ознакомитесь, так сказать, с месных фольклором, прочувтвуете местный колорит.

Выдав эту тираду, Матвей ухватил пару мешков и как ни в чем ни бывало прошел с ним на лестницу, где и скрылся, очевидно, утаскивая вещи гостей в их спальню. Да, с моим домовым не забалуешь. Не получится просто.

— Вот вы думаете, я почему такой нервный? — полюбопытствовал Игнат у знахаря, с сомнением за мной наблюдающим. — Потому что работа нервная с такой-то напарницей. Тут любое неверное движение и все, печальная смерть. Так, ладно, Матвей а чем сегодня кормют?

— Да вы так не переживайте, — вздохнула я. — я в эту фазу луны не питаюсь человечинкой. Фигуру берегу.

Уж не знаю, о чем подумал знахарь, а вот жена его ушла подхихикивающей. Не то не поверила, не то началась истерика. Но тут главное вовремя за стол сесть, а там уж и любой конфликт разрешится.

Так оно и вышло. Сначала разговор наш не клеился, однако ближе к ночи вкуснейшая еда домового и горячительное, призванное ознакомить иномирцев с родной культурой, сотворили чудо. Когда я выбиралась на улицу, маг и знахарь как раз обсуждали секреты рыбалки. Игнат рассказывал гостю как не поймать водяного, а знахарь делился тонкостями успешной ловли русалок. Боеслава не вмешивалась, но взгляд ее сужался по мере рассказанного Закаренькой. Кого-то явно ждал серьезный разговор на тему полночной ловли полуголых девиц.

— Да я же исключительно с целью отковырять чешуек, Боеслвонька! — услышала я, когда за спиной уже закрывалась входная дверь.

Подхихикивая, я поправила на плечах кардиган и шустро спустилась по ступенькам, ощущая, как ночной воздух прохладой скользит по разгоряченным щекам. Во дворе было светло благодаря уличным светильникам, радующим окружающее пространство золотистым, мягким светом. Кроны елей из леса, расположенного напротив моего участка, последнего в дачной кооперативе раскачивались из стороны в сторону, а где-то на ветках недовольно каркал старый ворон.

К слову, ворон и впрямь был старым, а потому его режим сна давно и безуспешно сбился. Леший жаловался, что никак не получается уговорить птицы каркать днем, а не по ночам. Ладно лесным обитателям, так ведь местные приходят и тапками кидают, подбить пытаются. Пока защита леса обеспечивала синяками от тапок незадачливых обувкометателей, но не мудрено когда кто-то все же вызовет отлов птиц.

— Все кричит, — вздохнул леший, обнаружившийся на пеньке прямо за забором.

Сам он выглядел на полое бревнышко, откуда торчали ручки-веточки и грустный, сонный хорек. Он, примостившись поверх куста, слушавшего лешему головным убором, подпер щеку лапкой и наблюдал за вопящим вороном.

— А поговорить пробовал? — зябко поежившись от прохладного ветерка, поинтересовалась я.

— И ни один раз, — вздохнул леший. — да толку с птицей разговаривать? С дятлами воно только разобрался, теперь этот еще. Я ему уже и так, и эдак, а он знаешь чего? Говорит, не прекращу, пока скворечника с стереосистемой не будет. Ну нормально?

— Хитро, — хмыкнула я, подсаживась на соседний пенек. — а ты чего?

— Сказал, что со стереосистемой его точно кто-нибудь тапком подобьет и это буду я! — хохотнул леший. — Да-а, давненько я тебя не видывал. Работаешь гдеть?

— В мире другом, да дело там такое хитрое. Ведьма одна, черна да злющая, против империи ополчилась. Лес потравила, магов терроризирует, теперь вот артефакт один переделала. — заговорила об этом я сознательно, прекрасно зная, что леший мой долгое время рядом с ведьмой темной работал.

Давно дело было, много веков назад. Дом ведьмы той находился у самой границы с лесом, на окраине деревни. Достоверных данных не сохранилось, однако зафиксированы сведения, что ведьма та черными делами занималась, а односельчане жаловались на потерявшийся скот, засуху и болезни страшные. Времена старые, кто и что там делал уже и не выяснить, да только леший-то наверняка знать должен.

— Какой?

— Из янтаря амулет переделала в артефакт подчинения. — произнесла я. — Может быть вообще такое?

— Почему не может? Вполне. — тяжело вздохнул леший. — Помнится, соседка моя на руку не чиста была, за деньги всякое зло творила. Да только как не старалася магию призвать темную да сделку заключить с тварью какой, а не получилось у нее ничегошеньки. Не нужна она была с силой своей слабой чертям сильным. Тоже она хотела амулет в артефакт темный превратить, чтобы мощь свою доказать, а только не вышло у нее ничего. Зря чертей насмешила только.

— И что она сделала? — недоуменно вопросила я.

— Молодая ты еще, Владислава, да много о зле не знаешь. Коли камень сльный да добрыи свойствами наделен, то вывернуть их можно и все наборот сделать. Как к сильной светлой ведме амулет такой попадает, то свету он служит, а коли к злой, то свойства свои под стать хозяйке меняет. Да чем сильнее ведьма, тем быстрее трансформация эта идет.

— То есть, камень сам сменил свойства?

— Если хозяйка, истинная создательница, того захотела, что камень как слуга за ней пойдет, да свою силу во вред может использовать. И ничего хорошего тут не будет, — вздохнул леший.

Мы с ним замолчали, продолжая наблюдать за тем, как вредный старый ворон кричит на ветки ели, раздраженно раскачивающейся из стороны в сторону. И долго мы так сидели, пока на плечо к лешему не спикировал орел, который и сообщил, что к нам выдвинулась команда из спецслужб, настаивающая на увеличение численности ведьм. Тогда, спешно попрощавшись с приятелем, я поспешила скрыться. Ну его, это замужество.

ГЛАВА 5

Ранним утром, чтобы не тратить время, мы с напарником отправились в Златодар, действительно небольшой городок на другой стороне даже не нашего, а чужого мира. Телепортировались мы на небольшую гору, с которой открывался отличный вид на небольшие двухэтажные домики, притаившиеся в низине между двух великанов-гор. Лишь с одной стороны здесь не было скал, зато величественно возвышался лес.

Судя по карте, которую с сосредоточенным выражением лица вертел Игнат, нам предстояло отправиться как раз в ту сторону, где заканчивалось поле. Удивительного здесь было мало, ведь где еще селиться вселенскому злу, как не в чащобе? Ну вот и я том.

— Вот объясни мне, почему мы всегда должны ориентироваться на сомнительного содержания бумаженции, написанные не то психом, не то злым гением? — поинтересовался Игнат, которого также крайне беспокоила эта досадная несправедливость. — Почему хоть раз мы не можем оказаться где-то там, где ловит сеть и есть навигатор?

— Вот и займись этим вопросом, станешь здесь первооткрывателем. — хмыкнула я, поглубже втягивая свежайший воздух, сладко пахнущий полевыми травами.

— А что? — задумчиво уставился на меня маг. — Назовут в мою честь, стану знаменитым. Дело говоришь.

— Сам-то представляешь это? Сеть в честь Игнатища? Игнатовщина? Игнаторнет? Сетоигнат?

— Ну, положим, сеть Алмазова. — отозвался напарник, сворачивая карту и убирая в один из десятка нагрудных карманов. Следом он вытащил солнцезащитные очки и нацепил их, еще раз оглядел разложившийся перед ним город так, словно тот принадлежал ему.

Вот ставлю метлу, которой не пользуюсь, на то, что он уже представлял себя в карете, где навешана растяжка с надписью «просветитель масс». Хмыкнув, я отвернулась и собиралась было направиться в лес, как вдруг прямо перед собой заметила кудрявого мальчишку лет тринадцати в простой хлопковой рубашке, который смотрел на нас с открытым ртом.

— О, ребенок, ты здесь откуда? — поинтересовался напарник.

— Бадька с собой коров пасти взял, — произнес мальчик после запинки. — а вы из будущего, да?

Мы переглянулись, оглядывая идентичные черные костюмы, поверх которых был натянут облегченный бронежилет. Между прочим, последняя разработка ученых «Реального волшебства», которой они очень гордились. Все прочие же предпочитали молчать на тему того, что новшество это уже веков как несколько существует. Мало ли, ученые натуры тонкочувствующие, обидятся еще. Ну и в целом была надежда на то, что функционал бронежилетов чуть-чуть, но все же обширнее их аналогов.

— Да, — выдал Игнат, подмигнув ребенку. — но никому ни слова, а то нарушится цепь важных событий и будущее изменится. Обещаешь молчать? Или надо тебе память стереть для подстраховки? — нарочито грозно поинтересовался напарник.

Мальчишка активно замотал головой, все видом доказывая, что тайна останется с ним. Игнат сделал вид, что столь ярая реакция мальчика его полностью устроила, и собрался было идти к лесу, как вдруг мальчишка начал дергать его за рукав, приговаривая:

— Дядька, а, дядька! Не ходили бы туды, страшное место, говорют. Мне бадька мой еще когда в пеленках я был, сказывал, что страшные дела там происходют.

— Вот как, — нахмурилась я, кинув взгляд на затихшего напарника. — и какие же?

— Да вот, бывало, идет охотник какой удалой, молодой да сильный, в лес. Уж и не знамо, что там происходит, да только выходит он оттуда седой, да несется так, что вперед себя кубарем скатывается. А при нем ни ружья его, ни припасов. Зато над всей деревней смех стоит заливистый такой, а откуда доносится — оно и не ясно. Или еще было дело, корова ушла у соседа дядьки моённого. Хорошая буренка такая, молодая, всю семью кормила. Уж тоже не знамо как, а сама отвязалась по ночи и ушла сквозь заборы-колья. Нашли ужо только через дня три в лесу, косточки одни и остались.

Пока мальчик стоял и рассказывала местные байки, взгляд мой блуждал по его одухотворенному лицу. Вот вроде страшные вещи рассказывает, а глаза горят, интересно ему. Да и в целом вид он имел, скажем так, разбойничий: рубаха завязана небрежно, вырез глубокий, глаза раскосые и хитрые, весь взъерошенный какой-то, а обувь… Обуви не было. Ни ботинок, ни сапог, ни лаптей каких. Босиком стоял ребенок, причем что-то в строении его ног вызывало лично у меня вопросы.

— Ты, малец, за нас не беспокойся. — хмыкнул Игнат, хлопнув парнишку по плечу. — Мы любого черта одолеем, напарница моя вон вообще ведьма потомственная. Так что если и бояться кого, то нас.

Мальчик ему на это ничего не ответил, а мы с Игнатом двинулись вперед. На краю опушки, переходящей в лесу, я невзначай обернулась и едва не вздрогнула — мальчик стоял, не сводя с нас пристального, совершенно не детского взгляда. Сделав вид, что меня ничего не смутило, я помахала ребенку.

— Игнат, — тихо позвала я, когда за нашими спинами осталось несколько сосен. — не подросток это был, а нечисть какая-то.

— Ну я так и понял по взгляду твоему, — отозвался он невозмутимо, уверенно вышагивая в поисках избушки ведьмовской. — чего с его ногами было-то? Кто это?

— Да черт его знает, может местная разновидность какая. — хмыкнула я. — А ноги его странными тебе не показались? Я все смотрела, а понять не могла. Вроде и пальцы все, и кость правильная, а…

— Пяток у него нет.

— Точно, — кивнула я. — тогда беспятый, получается. Анчутка, то есть. Маленький злой дух, селится в болотах, омутах, прудах и прочих водоемах, не занятых русалками. Сильный, может менять форму и становиться невидимым. Согласно легендам и фольклору, боится железа и соли.

— Значит, много времени избавиться от него не займет, — хмыкнул напарник, демонстративно извлекая из кармана пистолет с пулями из специального металла с примесью соли.

— Только вот анчутки существа древние и избавиться от них очень сложно. Если они место облюбуют, то не уйдут. Раньше, если они каким-то образом селились в чужих домах, то вариантов было два: съехать или съехать и сжечь дом, а пепел посыпать солью. Я вот это к чему, Игнат, если он здесь живет давно, то запросто мог застать нашу ведьму. От него не избавляться надо, а разговаривать.

Тем временем мы все дальше заходили в чащу. Лес становился гуще, деревья объемнее, кусты выше. Идти становилось тяжелее, поэтому нам с напарником пришлось выстроиться друг за другом и идти, уворачиваясь от веток и коряг, норовящих возникнуть под самой ногой.

— И что ты предлагаешь? — обернулся ко мне Игнат как раз вовремя, чтобы удержать от позорного падения с пенька, оборвавшегося так же неожиданно как и начался.

— Я попробую его вызвать, а ты погуляешь где-нибудь. Не любят анчутки магов.

— И чего мы всей вашей нечисти лесной сделали, что они нас избегают? — фыркнул маг. — То домовые не выходят, то водяные прячутся, теперь вот и беспятые туда же. Вы, ведьмы, чего-то им про нас плохое рассказываете?

— Ага, ликбезы каждый вечер проводим на тему того, почему магов нужно избегать. Сам-то веришь? У вас, магов, за времена гонений репутация сложилась нехорошая. Вот все и предпочитают избегать.

— Хорошо, — кивнул напарник. — а как ты его вызывать-то планируешь? Ритуал какой нужен, круг меловой?

— Нет, анчутка на имя свое приходит. Он уже и сейчас где-то вокруг нас, разговор весь слышал наверняка.

Маг от моих слов неприятно поежился, поведя плечом. Все же сложно магам с духами общаться, не в их природе они. Магам бы все побольше да по разрушительнее, чтобы наверняка, а нечисть духи в основной своей массе мелкие, да пакостливые. Да только много их и древние они, еще задолго до всех нас на этих землях жили, а потому считаться с ними нужно.

Пока я свои думы думала, напарник уже и вывел нас к полянке, окруженной величественными соснами. А в центре поляны этой стояла избушка, которой курьих ножек разве что и не хватало. Дом был из тяжелых, темных бревен, поросших мхом, окошки, где не было стекол, смотрели на нас темными провалами. Двускатная крыша, некогда имевшая веселый зелененький цвет, выцвела, а в просветах, кажется, свили себе гнезда птицы. У домика стоял справный большой стол, где все еще лежал таз, почерневший и прохудившийся.

Дом был старый, да только сразу чувствовалась — ведьмовской. Энергия от него шла сильная, словно внутри работал телевизор, а свет от экрана просачивался наружу.

— Чего скажешь? — поинтересовался напарник.

— Ведьмы мы здесь не найдем.

— Ну ничего себе, какая наблюдательность. — фыркнул Игнат. — Я тебе говорю, там не рванет ничего, если я во внутрь зайду? Волшбой здесь фонит, как от ядерного реактора. Причем древней такой, не сказать, что темной, но и светлого ничего нет.

— Потому что ведьмовской дом это, Игнат, святилище почти. Ведьма та здесь магии училась, в силу вошла и в первый раз в людях разочаровалась. Сильные эмоции пережила, триггер по-современному, а остаточные элементы от выброса избушка в себя приняла. Разумная она почти.

— Какие предложения? — деловито поинтересовался маг. — Очистительный огонь?

— Да вы, батенька, не иначе как инквизитором в прошлой жизни были. — отмахнулась я. — Ничего делать не надо, заходим. Если избушке чего не понравится, она нам даст знать. Ну ты бы лучше готовился группироваться, так, на всякий случай.

На этой жизнеутверждающей ноте мы поднялись по старым, скрипучим ступенькам и оказались в небольшой комнатке, служившей по всей видимости кухней. С одной стороны здесь стояла лавка со столом, с другой — печка, где подвешенными за веревку сушились травы. Веревка та давно истлела и держалась на честном слове, а сам пучок с травами рассыпался бы от одного сильного дуновения ветра. На полу лежал полуистлевший вязаный ковер, а в уголке висела полочка, где расставлены были деревянные фигуры боков.

— Красный угол?…  — пораженно вопросила я, подходя ближе.

Маг вскинул брови, явно не уделив фигуркам божеств должного внимания. Стоят и стоят, что теперь.

— Игнат, этот угол иначе называют святой или кутный. Это, скажем так, традиция восточных славянских ведьм, отдавать наиболее почетное место в избе под фигуры богов. Посмотри, здесь же… Мокошь? Это что, Мокошь?

Напарник быстро преодолел небольшое расстояние между нами и без лишнего пиетета забрал из моих рук идол. Деловито осмотрев его с разных сторон, задумчиво выдал:

— Что-то знакомое, что-то Земное. Знаешь это божество?

— Мокошь — женское божество, покровительница прядения и ткачеств, — произнесла я. — а это — Семаргл. Считается, что в пантеон князя Владимира этот бог попал из иранской мифологии. Бог со схожим именем в иностраной мифологии охранял Мировое Древо, на котором находятся семена всех растений. Поэтому Семаргла определяют как божество семян, ростков и корней растений. В более широком смысле — символ «вооруженного добра». Древние славянские ведьмы поклонялись ему еще до того, как большое влияние получила Геката.

— Значит, ведьма язычница? Этому пантеону поклонялись еще до того, как Русь крестили? — вопросил напарник и, дождавшись моего кивка, задал хороший вопрос: — Так чего эта ведьма делает в чужом мире, если она, очевидно, с Земли?

Ответа у меня не было. Зато вопросов в голове роилось множество, в частности интересовал возраст существа, с которым мы столкнулись. Где крещение Руси, а где мы?

Нехорошее предчувствие кольнуло, вынудив прикинуть, сколько же ведьм ее возраста я могу знать. Выходило, что совсем немного, примерно ноль. Даже верховная ведьма, возглавлявшая Академию, в которой я училась, и та была младше веков так на сто.

Зато ходили слухи в ведьмовском сообществе, что где-то между мирами путешествует первая ведьма. Та, что силу свою получили во грехе с самим рогатым. Но верить этим слухам было нельзя, поскольку историю я эту слышала на шабаше от одного из чертов, выразительно на меня при этом поглядывающим.

Пока я размышляла о возрасте ведьмы, мы продолжили осматривать ее дом. Однако ничего более дельного отыскать не смогли. Здесь не было ни гримуара, ни амулетом с артефактами, ни котелка, ни зелий. В общем, ничего, что могло бы указать нам на ее ауру или подсказать направление. Оставалась последняя надежда.

Оставив Игната, задумчиво стряхивающего с волосы паутину и пыль, обыскивать дом, я вышла на опушку. Оглядевшись вокруг и не заприметив того, кого искала, я негромко, но четко позвала:

— Анчутка.

Он не появлялся несколько минут. Не то занят был, не то специально задержался, чтобы я понимала, что имею дело с занятым духом. Хотя чего уж там, вот он-то как раз и был нечистью, как есть. Примерно такой же, как болотник, топит своих жертв, путает в лесах, вредничает и пакостит. Охальник каких поискать.

Появился анчутка сразу на пеньке, закинув ногу на ногу и развесив своих мохнатые уши в сторону. Ростом он был около полутора метров, а на кончике его лысого хвоста красовалась мохнатая кисточка. Звероподобные, когтистые лапы почесали пушистую, как у льва, гриву. Губы расплылись в улыбке, явив острые клыки. Глаза лучились хитростью и коварством.

Понял, с кем дело имеет, потому и не стал принимать человеческую форму.

— Чего кликала ведьма? Чай не нашла, чего искала?

— Не нашла, — не стала отпираться я, чем вызвала у нечисти довольную улыбку.

Сам-то он в дом ведьмы зайти не мог из-за магического фона, но явно знал, что ничего там не осталось. Скорее всего, мы не первые, кто за столько-то столетий посетил хижину. Вон и Заратенька пробрался, магическую опечатку снял, а следом за ним зайти дело простое — ни охраны, ни магических барьеров не осталось. Наивно было полагать, что спустя столько лет мы с Игнатом в самом деле отыщем здесь что-то стоящее.

— А ты сможешь нам помочь? — поинтересовалась я. — Анчутки славятся своей наблюдательностью и внимательностью к деталям. Ты ведь давно живешь здесь, может и ведьму эту застал, да?

— Ты, ведьма, хвостом-то не виляй! — хохотнул бепятый. — Коль помощи просишь, так и цену называй.

— Чего же ты хочешь? — вздохнула я.

Вот нечисть с другого мира, на другой культуре взращена, менталитетом отличается, а ведет себя как родная, земная. Даже в старых-добрых сказках и то каждый что-то взамен просил, не иначе как у нечисти понабрались всего этого.

Анчутка же задумчиво огляделся вокруг, прикидывая, что ему может понадобиться в лесу. Взгляд его блуждал по кронам елей, скользнул по землянке, где Игнат неожиданно шумно что-то перебирал (пол вскрывает, что ли?) и вдруг замер четко на мне.

— Вот такие цацки хочу, — произнес он, ткнув пальцем в мою сторону. Точнее, в сторону моих кроссовок, зачарованных магией и с хорошей амортизацией и стабилизацией. В таких даже в лес идти было не страшно, вся грязь сама собой исчезала, а они не могли намокнуть.

— Хороший выбор, — кивнула я. — да только их же на заказ делать надо, под твою стопу. Это дело не быстрое, пара дней нужна, а у нас времени в обрез. Давай, может, сделку заключим? Ты нам сейчас поможешь, а мы тебе кроссовки принесем через пару дней.

— Обмануть меня вздумала? — даже как-то удивился анчутка, прищурив и без того узкие глаза. Хвост его стал ходить из стороны в сторону, а уши прижались к голове. Похож он был на кота, крайне недовольного кота.

— Да чур меня! — отмахнулась я. — Честное ведьмовское даю!

Беспятый словно бы нехотя выпрямился, а хвост его еще пару раз недовольно качнулся, словно вместе со своим хозяином раздумывая над моими словами. Думал анчутка минуты две, прикидывая что-то в своей лохматой голове.

— Ну пусть так, ведьма, да только коль обманешь…

— Никогда! — патетично заявила я и, воспользовавшись внезапно раздобревшим настроением нечисти, подошла поближе и пристроилась на поваленном стволе дерева, предварительно смахнув с него остатки пожелтевшей хвои.

— Ну и что ты хочешь знать?

— Знал ты ведьму, которая здесь жила? — поинтересовалась я.

— Я здесь двух ведьм застал, — задумчиво изрек анчутка.

— Темная она была, да злая сильно. — конкретизировала я вопросом. — Может холодом могильным от нее веяло или землей выжженной пахло. К такой и звери близко не подходили, и птицы над головой не летали.

— Такой точно не было! — покачал головой беспятый, задумчиво пожевав кисточку хвоста. — Здесь же оно как было? Жила ведьма, старая была. Я уже и не помню, как она здесь поселилась, а может это я позже пришел?… Да-да, старая она была, морщинистая, ходила с трудом уже. Да только ни наследницы, ни ученицы у нее не было, силу она передать не могла, а потому и не отпускал ее мир этот. Мучилась она по-страшному, но никого из нас не задирала. Тогда же и магов этих не было в этих местах, да люди не селились здесь. Совсем другие времена были, лес никогда не заканчивался, а горы были выше и больше. Давно-о. Так вот, ушла эта ведьма когда-то, мы даже и не поняли, как такое вышло. В один день была, а потом — раз, белесый дым на ее месте и нет. Лес враз как-то опустел, словно один я здесь остался. Птицы были, звери были, даже леший соседский заходил, да только какой с них толк? Исчезла ведьма, долго ее не было, да так и не вернулась она. Другая пришла на место ее.

— Может это она же и была? — удивилась я.

— Нет-нет, точно другая. Наша-то старая была и немощная почти, а вместо нее пришла ведьма молодая, явно не местная. Мне леший потом по-секрету шепнул, что наша ведьма в другой мир ушла, ученицу себе там отыскала, силу ей передала и умерла на чужбине. А эта ведьма была молодая, хитрая да справедливая. Лучше нам с ней жить стало, звери не голодали, птицы пели заливестее, леший даже думал и наш лес под опеку взять, раз хозяйка молодая теперь да неопытная. Да только потом случилось что-то в людских краях, маги зверствовать начали. Не то война, не то гонения. Нам до людских проблем дел нет, да только и нас коснулось это.

Анчутка тяжело вздохнул и подобрал хвост, поджав его под колени.

— Птицы доносили, что люди земли захватывать стали, а их прежних владельцев смещают. Гномы в горы ушли, эльфы в лесах укрываться стали, а маги, не иначе черт их дернул, власть захватывать начали, королевства создавать. Вот и до нас добрались, леса повырубали, животных поубивали, да деревню свою построили. И ведьму нашу нашли, за помощью к ней обращались, чтобы недуги свои лечить. А потом изменилось что-то, не то умер у них кто-то, не то зараза какая буйствовать начала. Ох и страшно тут стало после этого, знающая, охоту они на ведьму нашу начали. Мы уж и чащобу как могли защищали, и ловушки ставили, и даже нечисть злую да неразумную заселяли, да только люди те магов позвали, им это раз плюнуть было. Уж не ведаю, сказали ли им про ведьму, да только как добрались они до нее — та с лица спала. Ворвались они, все посжигали, всех защитников ее поубивали, а саму ее в оковы заточили. Да не такие, что у мага твоего в кармане позвякивают, а из стали особой, силы они из нее выкачивали по-страшному.

— И что же потом было? — вопросила я.

История эта напомнила мне ситуацию на Земле много веков назад, когда меня еще и в помине не было. Такие же страшные дела происходили, гонения страшные происходили, а ведьм как батарейки использовали.

— Изменилось что-то в ведьме нашей после такого лютовства. — вздохнул анчутка. — Прокляла она их всех, а дом ее на глазах обветшал. Видно было, как горели внутри артефакты и гримуар ее, а некоторые прямо в руках магов вспыхнули, когда те разворовывать ее богатство начали. Вот и ты говорила про холод могильный, да только… озолобилась ведьма наша, да, но разве могла бы она стать такой? Не ведаю я, не хочу знать ужаса такого. А коли и произошло, то скажу я тебе, ведьма, что поделом магам этим.

Я промолчала, обдумывая услышанное. В словах беспятого я не сомневалась, он явно рассказал то, что видел. Врать ему резона не было. Другое дело, что анчутка попросту мог всего и не знать.

Если гонения застали ведьму в период вступления в силу, то зверство магов могло обернуться против них, а она озлобиться и пойти по темному пути. Навевало мне мысль еще и то, что мстит ведьма императорской семье. Может ли быть, что те, кто разрушил ее мирное существование, было предками императора? Возможно, месть та имеет отношение не к магам в целом, а конкретно к их роду?

— Анчутка, в дом ведьмы в этом веке должен был прийти маг. Он взял из ее дома шкатулку, в которой лежал артефакт. Ничего больше не прихватил? — поинтересовалась я.

— А-а, сумасшедший старикашка? — понятливо кивнул беспятый. — Был такой, был. И до него были маги, но он единственный, кто нашел что-то, другие с пустыми руками уходили. Но он шкатулку не брал, артефакт только.

Беспятый неожиданно подскочил и, обернувшись хорьком, метнулся куда-то в лес. Не успела я и слова ему крикнуть, как вдруг в доме, откуда периодически доносились шумы, что-то особенно громко бряцнуло. Следом послышался невероятный скрип, словно стены строения были готовы рухнуть прямо сейчас. Однако дом, наделенный зачатками разума от выброса силы плененной ведьмы, словно бы набрал воздуха сколько входную дверь и, резко сжавщись, выкинул напарника на улицу.

Игнат, нужно сказать, мою предупреждение помнил и сгруппировался, выкатившись на опушку и резко поднявшись на ноги. Он встал и демонстративно отряхнулся с угрозой взгляд в сторону вновь затихшего дома, который собирался спокойно дожить оставшиеся ему века.

— Ты чего сделал? — нахмурилась я.

— Да мне показалось, что под половицей есть что-то, я ее и отодрал. — отозвался он безмятежно. — Дому это не понравилось.

— Вот вечно с вами, магами, одна беда. Вас в дом пустили, а вы его на дощечки разобрать норовите, — ехидно заметил вернувшийся анчутка.

Обернувшийся маг явно собирался ответить что-то не менее язвительное, однако сам себя оборвал на полуслове, заметив в когтистых лапах беспятого шкатулку, которую нам описывал Захаренька. Нечисть, словно немного подумав, протянул ее мне.

— Маг тот артефакт забрал только, а шкатулку по пути выбросил. Я ее и подобрал, как чувствовал, что пригодится еще. Уж ты, знающая, выясни, что приключилось с ведьмой нашей. Пусть шкатулка эта тебе поможет, как получится.

И, словно сам себя заставив, анчутка передал единственное уцелевшее воспоминание о своей ведьме. Я осторожно взяла шкатулку, на крышке которой вилась вязь причудливых узоров.

— Спасибо, анчутка. — искренне ответила я. — За помощь твою, да за знания.

— Да чего уж там, вам, ведьмам, помогать надо да приглядывать. Силу у вас тьма, а головы никакой нет. — вздохнул он, покосившись на хмурого Игната. — С магами связываетесь, а потом пропадаете… Ладно, бывайте, да про цацки мои не забывайте. Дел у меня много.

Не став дожидаться нашего ответа, беспятый вновь подпрыгнул в воздухе, обратился в хорька и рванул по тропинке в лес, прячась от наших глаз. Игнат хотел было спросить у меня что-то, да не стал, отмахнувшись.

— Про цацки его не забывать…  — глубокомысленно изрек он, направляясь обратно на опушку леса, где мы телепортировались.

Рядом с полуразумным домом и неровным магическим фоном открывать портал он поостерегся.

* * *

По возвращении мы с Игнатом разбрелись в разные стороны дворца. Он отправился переодеться и телепортироваться в «Реальное волшебство», чтобы озадачить наших ученых созданием кроссовок для беспятого. Я же направилась к «жениху», делиться полученной информацией и обнаруженной шкатулкой. По-хорошему бы использовать ее при допросе Касьян, чтобы спровоцировать память, но настаивать не стану. Ее и без того допрашивают каждую свободную минуту, когда они не ругаются с Грейстоком. Бедняга, надо к ней зайти.

Ланфорд обнаружился в собственном кабинете, где, по словам Томаса, стал бывать неожиданно часто. Раньше он во дворце старался не появляться, предпочитая быть на выезде, чтобы лишний раз не утруждать себя этикетом и дворцовой жизнью. В последнее время многое изменилось, а вместе со всем этим пришлось менять свое поведение и магу.

Постучавшись приличия ради, я проскользнула в его кабинет, который вызывал у меня все больше вопросов. Небольшой, с минимумом мебели, темный. Ну вот как в таком работать?

— Владислава? — вопросительно обратился ко мне Ланфорд, обратив внимание на то, с каким грустным взглядом я оглядываю его пенаты. Нужно отметить, что в собственном доме таким минимализмом маг не страдал, а кабинет его был просторным и светлым. Все как полагается.

— Мне вот интересно, — произнесла я, вынудив Ланфорда тяжело вздохнуть. — почему ты сидишь в этой каморке? Неужели не хочется больше света и пространства? Думаю, если бы ты изъявил такое желание, то император пошел бы навстречу и выделил соответствующий твоему статусу кабинет.

Маг, перебирающий бумажки с вензелями, хмыкнул.

— Не сомневаюсь. — произнес он. — Только ты, Владислава, прими во внимание тот факт, что я во дворце задерживаться не собираюсь, о чем напоминает этот кабинетишка. У тебя какой-то вопрос?

Как-то так незаметно получилось, что мы с Ланфордом предпочитали избегать обращений на «вы» и статусов при личном общении. Точнее, для меня это дело было привычным, потому как на Земле все предпочитали более неформальное общение. Для Ланфорда, похоже, это тоже не имело большого значения.

— У меня какой-то ответ. — отозвалась я, водрузив шкатулку на стол к магу.

Ланфорд молча указал на кресло у его стола и приготовился меня слушать. Я же кратко повторила ему то, как мы нашли Заратеньку, и поведала то, о чем он нам рассказал. Игнат должен была вчера донести отчет, поэтому особенно в детали я не вдавалась.

— В доме ведьмы, — продолжила я. — мы ничего значимого не нашла. Однако я бы рекомендовала направить туда группу зачистки, чтобы поправить магический фон, иначе есть вероятность через пару столетий получить дом с ужасами, где начнут погибать люди. Вообще хорошо было бы приставить к лесу смотрителя, потому как избушка полуразумная, а по-соседству живет леший и анчутка. Какого-нибудь мага на пенсии, который мог бы оказывать помощь столь значимому объекту. Организовать там туристическую тропу, чтобы лес и духи не скучали. Между прочим, уникальный объект получился бы. Ты подумай.

— Подумаю. — кивнул маг. — Шкатулка откуда, если дом был пуст?

Поведав заключительную часть нашего расследования, я в задумчивости поглядела на мага. Он же внимательно смотрел на шкатулку перед собой и явно думал о том же, что пришло ко мне в голову.

— Если те маги имели отношения к вашему роду, мы сможем узнать, куда они доставили ведьму? — поинтересовалась я. — Может сохранились какие-то записи, дневники, отчетность? Не могла же быть такого, что маги похитили ведьму и не оставили никаких упоминаний?

— Хор-рошие вопросы, — кивнул Ланфорд. — правильные даже. Надо это выяснять у дяди и отца, если что-то и есть, то в семейной библиотеке. Надо духа-хранителя поднимать и у него спрашивать. Я займусь этим вопросом. Что-то еще?

— Пока нет, — отозвалась я, поднимаясь из кресла.

Шкатулка осталась у Ланфорда, который намеревался отправить ее местным магам, чтобы те сняли остаточные магические следы. Затем ее отдадут мне. Понятия не имею, что с ней буду делать, но хотелось лично убедиться, что там нет какого-нибудь второго дна.

Уже на выходе из кабинета меня остановил голос мага, который все это время провожал меня задумчивым взглядом.

— Ты ужинала?

Я удивленно посмотрела в окно, где на город постепенно опускались сумерки. За дворцовым парком, на который открывался вид, виднелись столичные домики и улочки, где начинали зажигаться магические фонари. В окошках горел свет, а многочисленные прохожие доставали изящные зонты, пряча дорогие ткани от начинавшего дождя. Уже вечер, а я и не заметила, как пролетел день.

— Так я и думал, — вздохнул маг и направился в мою сторону. — ты периодически забываешь, что нужно есть. Меня здесь и без того извергом считают, давай не будем доводить тебя до голодных обмороков и окончательно добивать мою репутацию.

Пожалуй, это было самое нелепое в мое жизни приглашение на ужин. Однако другого от Ланфорда ждать не приходилось. Неспешно, как полагалось дворцовым жителям, мы дошли до отведенных нам покоев, где маг неожиданно замер, будто что-то вспомнив.

— Ты знаешь, я давно не был в Золотом грифе. Как ты относишься к этой ресторации?

Я тактично промолчала, не став отмечать, что не знаю такого заведения. Более того, за время моей работы в столице этого королевства, я выходила в город несколько раз. В остальное время мы с Игнатом почему-то оказывались в неких чащобах или на другом конце планеты.

Как-то так и решили, что сегодня вечером мы выходим в люди. Во-первых, со слов Ланфорда, так обычно и поступают помолвленные пары. Особенно, если эта пара состоит из публичных людей, один из которых племянник императора. Во-вторых, мне было крайне интересно посмотреть на столицу другого мира.

В чемодане как раз отыскалось приличное черное платье, длина которого достигала моих щиколоток. Оно обтягивало как вторая кожа, а спина была полностью обнажена, но Ланфорд меня уверил, что в столице нравы куда более свободные, а потому честь империи я не опозорю. Шпильки, нужно сказать, в этом мире тоже носили, а волосы было вовсе не обязательно заплетать в сложные прически. Сам маг тоже надел смокинг, поэтому выглядели мы вполне как приличная пара.

В ресторацию мы телепортировались, справедливо рассудив, что прогулка по городу после ужина куда как более приятное занятие, чем уныло шлепанье по лужам на каблуках и пустой желудок. И, пожалуй, это был единственный вечер за много дней, когда мы с магом не спорили и не ругались.

Ланфорд рассказывал мне про их мир, знакомых, неожиданно встретившихся нам в ресторации, а еще о своих студенческих годах. Я в ответ делилась воспоминаниями и Земле, моде и кухне, а еще рассказывала об историях, которые приключились у нас с Игнатом.

Вечером прошел на удивление тихо и миролюбиво, а на утро я обнаружила газету, на обложке которой красовалась наша с Ланфордом подвижная фотография. Некий пронырливый журналист умудрился заснять нас в приватной кабинке ресторации, где мы с магом чокались бокалами, вежливо улыбаясь друг другу. Впрочем, заголовок свидетельствовал о том, что мы страстно влюблены, а вырез на моем платье не оставляет сомнений, почему же так произошло.

Из всего этого я сделала вывод, что журналисты, как и нечисть, одинаковые во всех мирах.

ГЛАВА 6

День прошел на удивление спокойно, поскольку из намеченных нами с Игнатом планов было детальное изучение записей, присланных моей тетушкой. Мы пытались понять, кто же был той ведьмой, передавшей силы нашей заговорщице.

Надо отметить, что Румпельштида постаралась, когда узнала, что земные ведьмы могут быть причастны к творящемуся здесь беспределу. В целом, как только тетушка заняла пост главы Ковена, так сразу стала значительно более ответственной, в особенности ее настрой затрагивал международные отношения. Кто бы мог подумать?

Поэтому записей было много. Были здесь и вырезки из газет, вышедших в свет относительно не так давно, а также заметки из энциклопедий, гримуаров, даже из церковных книг. Стопка вышла большой, на такую ни одного стола не хватит, поэтому мы с напарником разложили бумаги прямо на полу в гостиной апартаментов, предоставленных нам с Ланфордом. На распечатка и ксерокопиях мы нагло вычерчивали знаки и делали пометки, которые периодически приходилось друг другу объяснять из-за ужасного почерка некоторых из нас.

— Нет, Владеныш, вернемся на Землю, я у Виктора потребую отправить тебя на курсы каллиграфии. Это ни в какие ворота! Вот что здесь написано, шиншилла? — возмущался Игнат, пытаясь прочитать написанное мной слово.

Я его возмущения пресекать не планировала, потому как сама не могла разобрать. Потому сидела и сосредоточенно изучала копию письма из некого монастыря, где негодующий настоятель недоумевал, почему его сослали в данное учреждение. Нет, судя по всему, работа его в целом устраивала, но в здании имелось привидение, которые нагло уворовывало из столовой булочки и сладости, припасенные на особый случай. Почему привидение? Да потому что кухню уже и закрывали на сто замков, и амулеты отталкивающие вешали, и ловушки ставили — а ничего не сработало, значит точно приведение.

У меня на сей счет имелись свои предположения. Впрочем, как и у ведьмовского сообщества, сохранившего записи о пути юной ведьмочки, силы которой проснулись в монастыре, где она оттачивала навыки вскрытия замков. Предотвращая вопросы, отмечу, что выросла она из юной воришки сладостей в разведчика, приписанного ко дворцу. Да, в те времена на Земле еще существовала монархия.

— Я вот знаешь, о чем думаю? — произнесла я в перерыве между бурчанием мага. — Как же так вышло, что в момент пленения ведьма была светлой, а спустя несколько веков вдруг стала чудовищем? Сделку она должна была заключить, вырвавшись от магов? Но тогда как ей это удалось?

— Хороший вопрос. — кивнул Игнатище, задумчиво взъерошив и без того колом стоящие волосы. — Ответа мы не получим, пока Ланфорд не найдет записи их рода. Если такие, конечно, сохранились.

Я тихо хмыкнула, подумав вдруг, что карма та еще проказница. Воздалось их семье сполна спустя столько-то лет.

— Думаешь, она отомстить хочет? Или занять престол? — вопросила я распечатку, взглянув на напарника поверх бумаги.

— Одно другому не мешает, — подумав, пожал плечами Игнат. — меня вот другое волнует. Почему она столько тянула? Если черной магией она владеет давно, то запросто могла бы тут все с землей сравнять еще пару столетий назад. Но начала только сейчас, да еще так изворотливо. Зачем ей травить лес, пусть и руками Касьян? Зачем устраивать ту вспышку нечисти? К чему все эти интриги, если реальной попытки свергнуть власть не было?

— Но она же подослала Касьян, чтобы та заняла престол вместе с Грейстоком. — отозвалась я задумчиво.

— Да, но почему она сама не втерлась в доверие к магам? Зачем отправлять кого-то, если она могла проконтролировать все сама?

— Правильные вопросы ты задаешь. — кивнула я. — Мы что-то упускаем из вида, а может пока просто этого еще не знаем.

Я откинулась спиной на кресло и подтянула колени к груди, оглядев разбросанные вокруг бумаги. Мы их сортировали по стопкам: что точно не могло относиться к той ведьме по времени, что было близко к той эпохе и что происходило прямо в тот момент. Пока первая стопка была самой толстой, вторая немного уступала ей по размеру, а вот третья была пуста. Точнее, ее даже не было.

Игнат, развалившийся на диване и подложивший под голову декоративную подушку, тихо вздохнул. Видимо, думал о том же, глядя в окна, где потихоньку опускались сумерки. Весь день провели за бумагами, а ничего стоящего не обнаружили. Оставалось надеяться, что Ланфорд преуспеет и отыщет что-то в сохранившихся документах рода.

Стоило мне об этом подумать, как дверь в гостиную распахнулась, а на пороге возник упомянутый маг. Его взгляд скользнул по нам с напарником, а бровь взлетела.

— Вам кабинет не выделили? — вопросил он хмуро.

— Выделили, — кивнул Игнатище, лениво обернувшись на нанимателя. — но на полу лучше думается. — при этом взгляд его скользнул на меня, занявшую ковер.

Маг данное замечание тактично проигнорировал, прикрыв за собой дверь и отправившись в сторону своих покоев. Был он явно не в настроении. Хотела было поинтересоваться, какая муха его укусила, но поостереглась задавать вопросы при Игнате.

Нет, сама я напарника ничуть не стеснялась. Данное чувство само себя изжило, скажем так, задании на третьем, когда нас с ним угораздило провалиться в нору, выкопанную не то нечистью, не то повстречавшим радиацию кротом. Тогда мы еще не знали, что целую семью гномов-шахтеров обманула одна незадачливая колдунья, предложившая эликсир бодрости. Он-то, собственно, и привел к тому, что братия перерыла половину горы, а остановиться никто не могла. Колдунья, кстати, затеяла это не из злых соображений, а потому что в детстве закопала в этих местах тайник, куда положила мамино украшение. То в последствие перешло ей по завещанию и оказалось сильнейших артефактом. Тогда-то она и вспомнила о нем, а вот местечко, куда припрятала, на ум не пришло.

История та закончилась хорошо: гномов расколдовали, а артефакт сам упал с неба (точнее, выпал из земли в потолке тоннеля) в руки колдуньи. Ну а мы с Игнатом, проведшие несколько дней в холодных тоннелях, где меня периодически накрывала клаустрофобия, стали неожиданно близки. За руку идти оно всяко надежнее.

Но то мы, а вот Ланфорд маг эмоционально закрытый, если не сказать черствый. Он своего родного отца и дядю-императора избегает большую часть жизни, так чего уж говорить о двух вольнонаемных иномирцах?

— Как продвигаются поиски записей рода? — любезно поинтересовалась я.

— Отослал письма управляющим нашими поместьями, жду ответов. — отозвался Ланфорд, который вышел из своей спальни с бутылкой чего-то откровенно крепкого. Примечательно, что в руках у него было два бокала, один из которых он протянул моему напарнику. — Вино, настойка, шампанское, сок?

Вопрос, очевидно, адресовывался мне. Подумав, решила, что пить вино в компании нанимателя не так и страшно. Страшнее было бы без него, да.

Пока Ланфорд занимался организационными вопросами и разливал напитки, я думала над его словами. Хорошо, должно быть, иметь управляющих поместьями. И хорошо иметь несколько поместьев.

— Интересно, как там Матвей со всеми управляется? — произнесла я вслух, когда первый тост прозвучал, а бокалы ударились о стенки друг друга. Ланфорд в это время занял свободное кресло, Игнат сел на диване, а я подумала и решила не пересаживаться с пола.

Удивительно, но на полу действительно лучше думается. Может дело в близости к земле? Пусть и через четыре этажа имераторского дворца, а все же.

— Твой домовой умный и хитрый, разберется. — хмыкнул напарник в ответ. — Если что, то припашет водяного с лешим. Они у тебя там все умные и хитрые, не иначе как по подобию подбираешь.

Впрочем, от ответа пришлось воздержаться, потому как дверь в гостиную неожиданно распахнулась, а на пороге возникла запыхавшаяся Касьян. Выглядела ведьма, нужно сказать, странно: глаза дикие, волосы растрепаны, а поверх домашнего платья накинут халат. Создавалось четкое ощущение, что покидать свои покои сегодня вечером она не планировала.

— Касьян, что случилось? — произнесла я, поднимаясь на ноги.

— Вы видели это?!

— Видели что? — насторожился Игнат, которого вид встревоженных ведьм всегда вгонял в напряжении. — Что мы должны видеть были?

Касьян обошла нас и, приблизившись к окну, которое кто-то из магов успел закрыть портьерами, резко распахнула их. Гостиная, где еще минуту назад живенько горели магически огни, отливая желтым уютным светом, потонула во мраке. Свечи потушил резкий ветер, ворвавшийся сквозь распахнувшиеся окна.

— Здесь слабые замки? — поинтересовалась я нервно.

— Магические…  — пробормотал Ланфорд флегматично, хотя стоило бы начать пищать от ужаса. Такие замки и отмычкой не вскроешь, чего уж говорить о ветре?

Напарник молчал, лишь недобро поглядывал на небо, где ровно по центру застыла ярко-красная луна. И все бы ничего, но каждый из нас четко видел, как по небу один за другим проносится всадник на лошади, а за ними шлейфом развивается кровавый дым. Мчали они с диким ржанием лошадей и лязгом металла так, что было почти удивительно, как мы их не услышали раньше.

Вечер обещал быть томным, но нужно признать, что таким он перестал быть в раз.

— Дикая охота, — произнесла Касьян, обернувшись к нам лицом и плотнее запахнув полы халата. — этот мир ее сотни веков не видел.

— Демоническая свора одна не приходит, — произнесла я. — она вместе с собой новости приносит, жуткие да кровавые. В тихую ночь внезапно раздается страшный гул, свора собак несется прочь, а следом за ними в страшном вихре падают деревья, да следом за бурей разрушительной приходят беды страшные, имя которым одно — Дикая охота.

— Что это? — ужаснулся Игнат.

— Воспитательница в Академии нам сказки рассказывала на ночь, среди них встречалось упоминание демонической своры. — отозвалась я, как завороженная продолжая наблюдать за тем, как по небу развивается красный дым.

— Надо в вашу Академию психолог направить, пусть расскажут вам, как сказки звучать должны. — поежился напарник, после чего обернулся к неизменно спокойному магу и произнес: — Ланфорд, пора собирать совет. Эта ночь — предупреждение, завтра их станет только больше и световым шоу дело не закончится.

Невероятно, но факт. Игнатище был прав, пусть и в свойственной ему язвительной манере.

Уже несколькими минутами позже все собрались в кабинете императора, который даже и не думал прекращать свой рабочий день. Сидел хмурый, необычайно серьезный и, сложив руки домиком, наблюдал за всеми собравшимися. Взгляд его особенно задерживался на Грейстоке, который в некой неправильной, даже болезненной форме удерживал Касьян за руку, словно если отпустит, та сбежит. Ведьма в это время словно и вовсе отсутствовала в помещении, взгляд ее блуждал по небу, а думала она, я поклясться готова, о предзнаменовании.

Отмечу сразу, что для ведьм там ничего хорошего нет. Вот ни строчечки.

— Нужно заставить всех существ сидеть дома, как только стемнеет. Над городом необходимо выставить купол, который будет сдерживать их, но, признаться, слабо представляю, какие заклинания в него вплетать. — вещал напарник.

— Пусть жители запрут все окна и двери, а на пороге выставят свечи и тыквы. — достаточно нервно проговорила я, перебирая амулеты на шее. — Огонь отпугивает злых духов, а Дикая охота — злобнее не придумаешь, уж поверьте.

— А тыквы зачем? — деликатно поинтересовался Томас с некоторым сочувствием в голосе. Возможно, решил, что из-за стресса я окончательно спятила.

— Вы не слышали легенду про Скупого Джека? — вопросила я и, дождавшись отрицательных кивков от недовольных ситуацией мужчин, произнесла: — Согласно мифу, Скупой Джек и дьявол как-то выпивали в баре. Однако человек не захотел платить и хитростью убедил дьявола обернуться монеткой, которую затем положил в карман к серебряному кресту. Джек освободил дьявола при условии, что тот не будет беспокоить его в течение года, а в случае, если Джек умрет, не заберет его душу. Через год история повторилась: человек убедил дьявола забраться на дерево, чтобы сорвать фрукт, и вырезал на стволе крест. Освободил он его за обещание не беспокоить еще 10 лет. Однако прошли годы и Джек умер, но попасть в рай не смог, а в ад его из злобы не принял дьявол. Так он и бродит по миру с угольков в вырезанной тыкве, который освещает свой путь. Согласно поверью, таких тыкв стараются избегать злобные духи, памятуя, как однажды такой провел самого дьявола.

— Вы считаете, госпожа Залесская, что тыквы окажут действенную помощь в борьбе с Дикой охотой? — с крайне любезной интонацией уточнил Дерг.

— Мы считаем, что нам уже никто и ничто не может. — нервно отозвалась Касьян, словно выплывшая из своего апатичного состояния. — Видение Дикой охоты не только предвещает какую-то катастрофу, вроде войны или чумы, оно и смерть свидетелю несет! А нас, ведьм, демоническая свора похищает в подземный мир. Не с проста они пришли, сердцем чувствую, не с проста!

— Зачем им ведьмы? И кто такие вообще эти «они»? — недоуменно вопросил Дерг, которого и вовсе выдернули из постели. Он, как и Касьян, сидел в кресле в халате и выглядел спокойнее всех. Воистину незнание — лучшее из благ.

— Никто не знает наверняка. — отозвалась я, поглядывая на небо, где еще оставались следы их скачки. — Одни говорят, что это озлобленный человеческий король, который принес столько смертей и хвори, что после смерти его сделали палачом небесным. Другие считают, что охоту возглавляет король или королева эльфов. Якобы они похищают встретившихся детей и молодых людей, которые становятся их слугами. Считалось, что некрещёные умершие, особенно дети, становились забавой для собак Дикой охоты, которые гнали их в ад.

— Премиленько. — произнес Игнат. — Но ведьмы-то им зачем?

— Из-за той первой ведьмы, что сделку с дьяволом заключила. Есть поверье, что она так приглянулась дьяволу, что он наделил ее силой, однако потребовал невозможного, буквально сделал ее пленницей подземного царства. Однажды ведьма смогла вырваться, а по ее следам дьявол пустил дикую охоту, которая завидев любую из наших сестер тащит их в подземный мир. — рассказала Касьян.

— Еще чудеснее стало. — не преминул съязвить напарник.

— Значит, действовать будем следующим образом. — произнес император, обведя нас всех тяжелым взглядом. — Каждую семью проинформировать, обеспечить свечами и… тыквами. Пусть зажигают, вырезают, ставят. Над городом создать заслон, в том числе вплетаем защиты от нечисти, привлекаем некромантов. Ведьм…  — тут его взгляд скользнул по нам с Касьян. — ведьм изолировать, чтобы никому из демонической своры и подумать не решилось о похищении. Укрепляем позиции, поднимаем на служба всех, пусть силы стекаются в столицу. И никакой паники.

— Нужна освященная сталь. — добавила я, припомнив легенды. — Пусть священники окропят ее святой водой и скажут над ней слово.

— А если не сработает? — озвучил Дерг мысли всех присутствующих.

Впрочем, ответа не последовало. Я же стояла и размышляла над тем, что в своей жизни сделала неправильно. Сначала баньши — вестник смерти, теперь Дикая охота — предвестник катастроф. Можно в знаки не верить, конечно, но тут невольно нехорошие мысли в голову приходят.

* * *

Следующие сутки выдалась беспокойными. Придворные маги в компании дворецкого обошли все помещения дворца со специальными амулетами, проверяя крепость охранных плетений и замков. Игнат отправился на помощь местным магам, чтобы обеспечить безопасность горожан, а Ланфорд ушел после полуночи, чтобы организовать над столицей купол. Что делали другие маги я не знала, но понимала, что едва ли кто-то остался не у дел. Кроме нас с Касьян, которым строжайшим образом запретили покидать дворец.

Грейсток было порывался и вовсе запереть нас в покоях, но был остановлен весьма ценным замечаниям Игната, который не мог промолчать.

— Все равно, что тушенку запаять, — хмыкнул он.

Выбрал напарник не самое корректное замечание, но говорил по делу. Если что-то все-таки прорвется во дворец, то изолированные мы стали бы самой легкой добычей.

Никто из нас так и не уснул в ту ночь, а день словно и вовсе пронесся мимо. Я написала письмо тетушке Румпельштиде, которая в процессе своей бурной жизни встречала немало чудовищ и загадок, о существовании которых остальным приходилось только догадываться. Рассчитывать в этой ситуации приходилось лишь на ее опыт. На Земле Дикую охоту встречали так давно, что никто уже и не мог сказать, точно ли дело было в нашем мире. Что касается Люцерна… Да, Касьян верно подметила, что и здесь призрачных всадников не видели множество веков, а упоминания передавались из уст в уста.

— Не совсем так, — раздался вдруг голос за моей спиной.

Вздрогнув, я обернулась и только сейчас заметила Ланфорда, который через мое плечо вглядывался в выводимые строки. Заметив мое замешательство, маг снизошел до пояснений:

— Упоминания о Дикой охоте в нашем мире сохранились в письменном виде от некого старца Лукьяна, вот только старик уже несколько сотен лет как мертв. Хотя будь он в добром здравии, нам бы и это не помогло. Помнится, его еще в те дикие времена считали сумасшедшим, доживи он до наших дней точно ничего информативного сказать не смог.

Впрочем, у меня на сей счет имелось другое мнение.

— Если сохранились записи, то в них может быть…

Договорить мне Ланфорд не дал, только посмотрел со странной улыбкой и положил на стол потрепанную тетрадь с пожелтевшими листами, которая была перемотана необычным жгутом.

— Предугадываю ваши запросы, госпожа ведьма. — хмыкнул маг, присев в кресло напротив меня. — К слову, тетрадь обмотана крысьим хвостом. Все еще хочешь изучить эту писанину?

Желания, нужно сказать, поубавилось. Но в сложившихся ситуациях воротить носом было бы странно, потому я стоически сдержалась и никак не отреагировала на слова Ланфорда. Пусть маг думает, что крысиным членовредительством меня не проймешь. Оставался только один вопрос.

— Откуда у тебя эта тетрадь? — поинтересовалась я.

Раньше маг уже удивлял меня наличием ведьмовского гримуара и шаманского трактата, однако потом выяснилось, что все это было отобрано не самыми честными способами.

— После смерти Лукьяна, который состоял на службе у империи, его вещи в соответствии с необходимой процедурой перебрали маги, — признался племянник императора, который вроде как занимается данными вопросами. — что-то уничтожили во избежание прорыва враждебной магии, что-то закопали обратно на кладбище, что-то стоящее из его трудов отобрали для тиражирования в библиотеки. Эту тетрадь оставили для загадочного «а вдруг». Собственно, верилось с трудом, но все же пригодилось.

Кивнув, я спешно начала присвистывать страницы, пока вдруг взгляд не зацепился за рисунок на полях. Кто-то не слишком талантливый вывел явные очертания нескольких всадников, мчащихся на конях, следом за которыми бежит стая из собак, больше напоминающих волкодавов. Для пущей зрелищности глаза коней горели красным, а из-под копыт выбивался дым. И хоть нарисовавший это старец явно не был художником, но общая суть улавливалась точно — ничего хорошего.

Вот и текст был выведен неровной рукой, словно человек нервничал. Из него становилось ясно одно — охотники появились посреди ночи, ничего не предвещало беды, а исчезли они также внезапно. Город погрузился в хаос, кто-то стал поспешно уезжать, а маги лишь разводили руками. Вот только смущал один момент.

— Он пишет, что исследование показало, что охотников призвали. — вопросила я у Ланфорда, безмятежно прикрывшего глаза и, кажется, засыпавшего прямо в кресле. С тяжелым вздохом маг приоткрыл один глаз.

— Такое разве возможно?

— Теоретически — да. — сев поудобнее в кресле, все же вынуждена была признать я. — Если отбросить легенды и сказания, то с точки зрения современной науки они призраки, а призраков можно вызвать. Только что-то слабо я себе этот процесс представляю, не через спиритическую доску же с ними общаются.

— Вот и Лукьян пишет об этом, только сколько бы не старался — не получилось. Он вынужденно закрыл эксперимент, потому что тот не дал результата. — кивнул маг.

— Но если предположить, что он был прав? Тогда выходит, что в этот раз кто-то призвал Дикую охоту? — вопросила я и, не дав Ланфорду вставить скептическое слово, добавила: — Не в моих правилах выстраивать теории заговоров, но странное стечение обстоятельств получается, тебе не кажется? Как-то в очень удачное время они появились.

— Тут не поспоришь, — кивнул маг. — только нам это никаких результатов не дает. Лукьян так и не понял, как их призывать, а вопрос изгнания его и вовсе не волновал.

— Но почему? — удивилась я. — Предположим, он бы в самом деле призвал их, но как изгонять, если что-то пойдет не так?

— Говорю же, сумасшедший. — вздохнул Ланфорд. — Не удивительно, что он сам себя поглотил колбой, в которой намешал черную дыру.

Правоту мага стоило признать.

День, нужно сказать, мало чем отличался от ночи. Небо затянули свинцовые тучи так, что солнца не было видно. Сложно сказать, было то совпадением или еще одним вестником призрачных всадников. Лишь к вечеру, когда ведьмовская почта донесла мне письмо от тетушки Румпельштиды, внутри меня проснулась надежда. Однако и она не знала способов борьбы с охотниками.

«Дорогая моя племянница! Пишу к тебе из поместья, отданного под нужды нашего Ковена, прямиком из теплого и комфортного кабинета, где не случается ни порч, ни озлобившихся призраков, ни магов! Чудесное место, желаю и тебе в нем очутиться.

Впрочем, оставим увещевания на другой день и перейдем к краткому экскурсу в академическую программу, раз уж Геката привела меня к такому. Ученые наши, уж сколько им денег не дают, а всяко не могут проработать действительно важные вопросы, а потому ответа у меня нет и как уберечь тебя, душенька, от Дикой охоты я не знаю. Да только сказывала мне одна ведьма, по молодости заставшая их явление в одном из миров, что призраки те к стихии воздуха и относятся, а потому и огонь им не страшен, и вода не помеха. Да только призраки, какими жуткими тварями бы некоторые не были, а боятся стали освященной. Уж не знаю, найдешь ли ты в том богом забытом месте священное что-то…

На этом, моя дорогая племянница, помочь тебе мне больше нечем. Дикая охота не часто в нашем мире бывает, а свидетелей ее почти не осталось. Коль не хочешь уходить ты от столкновения этого, то пережди момент напастия, да каждому об этом скажи. Беды не избежать.

PS. Вчера с домовым твоим по шару связь держали. Спрашивал, сможет ли маг человеческий пережить столкновения со Змеем Горынычем. Ты как вернешься и от первого шока отойдешь, так сразу меня вызови, давно я змеев этих не встречала».

Огненные буквы, всплывающие в воздухе, истаяли, а следом и письмо рассыпалось в руках. Я же рухнула обратно в кресло, снедаемая массой вопросов и образовавшихся вдруг сомнений. Сложно сказать, что меня в этот момент волновало сильнее: неожиданно объявившийся Змей Горыныч или неясная догадка. Подумала, подумала и решила — будем разбираться с проблемами по мере поступления.

Размышления мои прервал Игнат, который вел впереди себя недоуменно посматривающую на него Касьян. Сам маг при этом был крайне довольный собой, что впрочем было обычным делом.

— Что происходит?

— Перестраховка происходит! — отозвался напарник. — Руку вперед, Владеныш!

Вот иногда все же доверие играет с нами злую шутку, все же нужно вопросы уточняющие задавать. Но эта, безусловно, хорошая мысль пришла ко мне уже после того, как я вытянула правую руку, на которой тут же оказались наручники. И пока я оглядывала железный браслет, силясь понять происходящее, маг живеньким образом надел второй на Касьян.

Мы с ведьмой переглянулись, после чего не сговариваясь вперили взгляд в Игната.

— Ты сначала объяснишь или сразу тебя прихлопнуть? — любезно поинтересовалась я.

— Да я же о вас забочусь. — возмутился напарник. — Я тут проанализировал возникавшие неприятности и понял, что с вами, ведьмами, что-то случается по-одиночке. То Касьян в мутную история ввяжется, то ты баньши встретишь, светоненавистника… Да много кого, в общем. А тут вы друг за другом присмотрите, причем надежно, потому что никто из вас и на шаг отойти не сможет. Вот, я был вынужден принять превентивные меры!

— Мы с тобой это потом обсудим, — пообещала я напарнику, не желая объяснять его неправоту при Касьян.

— Всенепременно! — громко хохотнул маг и, игнорируя мое недовольство, чмокнул в лоб. — Ну, я пошел на обход территории. Вы тут это, шторки не открывайте, магии избегайте, в неприятности не влипайте, с призрачными охотниками не разговаривайте, чертей не вызывайте… В общем, ничего не делайте, пазлы лучше собирайте. А я туда, обратно и к вам.

— Иди-иди…  — прошипела Касьян.

Стоило за магом захлопнуться двери, как мы с ведьмой не сговариваясь принялись оглядывать наручники, чтобы избавиться от них. Дело было плохо, потому как те оказались заговорены от любой магии, что не позволило бы нам избавиться от них ни заклинанием, ни нашептом.

— Надо срезать! — заявила Касьян по итогу пяти минут пыхтения над металлическими браслетами.

— Не найдем инструментов, — вздохнула я. — Игнат явно это предугадал и вынес их изо всех подсобок. Но можно попробовать отмычкой… есть невидимка?

— Есть брошка, — подумав, произнесла ведьма и отстегнула с домашнего платья, в котором при дворе было принято ходить в своих покоях. — если поковырять…

Нужно признать, Касьян обладала настоящим талантом к вскрыванию замков. Уж не знаю, где она этому научилась, но управилась с замком на наручниках за десять минут и два непечатных выражения, когда заговоренные браслеты решили воспротивиться и ударили слабеньким, но неприятным ударом тока. Игнат к этому времени еще не вернулся, а потому нами было принято решение наручники прибрать подальше, чтобы некоторым неповадно было.

Усадив Касьян в кресло пить чай с пирожными, я направилась в свою спальню, сунув наручники в безразмерный чемодан, проглотивших их с небывалым энтузиазмом. И хоть он не обладал сознанием, но иногда казалось, что полностью улавливал мое настроение.

И только вернувшись в гостиную, я вдруг поняла, что Игнат-то в целом был прав, когда говорил, что неприятности с нами поодиночке случаются. Досадно, конечно, но то действительно было так.

Вот и оглядывая распахнутые шторы напротив замершей от шока Касьян, я флегматично подумала, что мы попали. И все бы ничего: ну подумаешь, кровавая луна на небе, алый туман, да завывание гончих. Всякое бывает. Да только вид призрачного всадника, который на сей раз оказался без лошади, смущал. И не только потому, что он замер напротив окна, расположенного на четвертом этаже, без всякой страховки. Больше, признаться, беспокоил его оскал с множеством мелких, острых зубов в три ряда и меч, извлеченных из ножен.

— Это не я окно открыла, — произнесла вдруг крайне спокойная Касьян, тяжело сглотнув. — просто ветер вдруг прорвался в гостиную, он и распахнул здесь все.

Сомневаться в ее словах не приходилось, потому как смертниц среди нас явно не было. Я лишь кивнула и крайне медленно подошла к портьерам, ухватила их за края и под заинтересованным взглядом всадника шустро закрыла. Вот вы спросите, о чем я думала в этот момент?

Что всадник нас не заметил? Что портьеры станут для него преградой? Что закрою шторы и сделаем вид, будто ничего не было?

Ответом на все эти, в общем-то, логичные вопросы будет «да». Потому, когда за спиной послышался звук разрезаемой ткани, а меч всадника в одно движение распорол ткань, я лишь вздохнула и, глянув на Касьян, приняла одно единственное правильно решение:

— Бежим! — закричала я и, подтолкнув растерявшуюся ведьму, рванула в сторону двери.

Бежали мы с Касьян шустро, уверенно даже, а по пути нам не встретился ни один человек. Мы в попытке запутать всадника сворачивали в неприметные коридоры, которые ведьма знала как свои пять пальцев, прятались за статуями и рыцарскими доспехами, закрывали за собой массивные дворцовые двери, используя подвернувшиеся под руку декоративные сабли и кочерги от каминов. Ничего из этого всадника, мчавшегося за нами следом с диким воем ветра, не останавливало, а расстояние между нами продолжало сокращаться.

Тогда оставалось лишь принять одно единственное правильное решение и разделиться. В первую очередь, как бы там ни было, Касьян была важным свидетелем по нашему делу и невестой наследника престола, рисковать ею было нельзя. Поэтому я отправила ведьму укрыться в коридоре, который использовала прислуга для быстрого спуска до хозяйственных построек, а сама подождала, пока всадник нас нагонит. Досадно, но для этого ему и секунды не потребовалось.

Сразу после этого я рванула по противоположной лестнице, которая вела к выходу из дворца. И только выбегая на задний двор, где между ровно постриженными кустами располагались изящные тропинки, усыпанные мелкой галькой, я вдруг подумала, что план был хорошим, вот только совершенно не продуманным. Как избавляться от всадника, которого нельзя уничтожить?

В голове набатом звучали слова тетушки о том, что их ни сжечь, ни утопить. Призраки, как стихия ветра, не боятся ни огня, ни поды. И лишь священная сталь, который у меня не было, могла бы оказать мне помощь в этом нелегком деле.

Вода, огонь, сталь…

Догадка оказалась столь неожиданной и простой, что я сбилась на очередному шаге и замерла посреди лужайки сада, где на расстоянии десятка шагов не оказалось деревьев. Здесь, если мне не изменяет память, дворцовые дамы предпочитали читать книги прямо на траве.

Не знаю, обладают ли всадники интеллектом в нашем понимании, но тот замер и вперил в меня взгляд. Не заметив с моей стороны сопротивления, он взмахнул мечом и медленно направился в мою сторону, а следом за ним разливался алый дым, вынуждающий гнить цветы и траву.

Медлить было нельзя, а потому я шустро скинула туфли, которые было принято носить при дворе, и оказалась босоногая. То было нужно, чтобы матушка земля услышала мой зов.

— Земля великая, земля блгодетельствующая, ведьма я, дочь твоя, прошу силы и помощи от всех видимых и невидимых врагов, утверди против зла и от возмущения дьявольского, и сподоби защитить мир этот от напасти. — произнесла я и, выставив руки вперед, вперла ладонь в надвигающегося всадника, который словно и вовсе не слышал того, что я говорю.

Быть может, он и в самом деле по природе своей поднятый призрак, а потому и не осознавал действительности, выполняя заложенный приказ.

— Земля великая, земля блгодетельствующая, ведьма я, дочь твоя, прошу силы и помощи от всех видимых и невидимых врагов, утверди против зла и от возмущения дьявольского, и сподоби защитить мир этот от напасти. — произнесла я и, выставив руки вперед, вперла ладонь в надвигающегося всадника, который словно и вовсе не слышал того, что я говорю.

Всадник продолжи ступать по траве, да только ноги его стали вязнуть, а вверх пустились побеги молодого плюща, который обхватывал, пытаясь его не затормозить — нет, погрести заживо. И тогда до меня дошло, что земля мира этого не станет выпроваживать незваных гостей, а решит проблему куда как более кардинально. Мне же оставалось лишь помочь ей в этом.

— Геката, рокажи мне мою силу. Когда я ошибаюсь, покажи правильный путь; Освети перекрестки передо мной, чтобы мог я видеть мой путь. Королева переходов, хранительница дверей, Геката, благослови мою помощь миру этому, чрез тьму и рассвет, свет и закат. Помоги мне привести к равновесию силы мира этого — Свет и Тьму, низменное и высокое. Как и монета, не могущая иметь лишь одну сторону, я не цела без помощи твоей, — произнесла я, чувствуя как знакомая первородная сила проникает сквозь меня, открывая источник света.

Вот только сейчас он был не нужен, всаднику не было дело до него. А потому, направив стол силы ему под ноги, я принялась начитывать уже произнесенные слова: «Земля великая, земля блгодетельствующая, ведьма я, дочь твоя, прошу силы и помощи…».

Ветер начал укрепляться, поднимая вверх листья и траву. Вскинув глаза я заметила, как над головой образовался настоящий ураган, который продолжал закручиваться, заставляя землю из-под ног всадника взлетать к небу, а его погружая все ниже и ниже. Окутанный побегами по самую макушку, он пытался сопротивляться и разрубать их мечом, но силы призраки в сравнении с силами земли были не равны. Всадника ждало погребение.

— Геката, покажи мне мою силу, благослови помощь этому миру, помоги привести к равновесию силы…

Со стороны дворца раздались крики, а на горизонте появились еще двенадцать всадников. Вот только земля словно этого и ждала: в ту же секунду рядом с моими ступнями образовались побеги, которые в считанные секунды выросли, окрепли и хищными лиана вцепились в призраков, попытавшихся скрыться. Откуда-то донесся нечеловеческий крик, принадлежавший всаднику, уже скрывшему под землей, а следом за ним с бешеной скоростью лиана принялась одного за другим уносить всадников под землю, пока на небе не осталось ни одного.

В ту же секунду ветер стих, ураган, словно только того и дожидался, растаял в воздухе, а ошметки земли приняли падать в образовавшееся ущелье, засыпав его так, словно еще несколько мгновений назад там не были погребены тринадцать всадников. Напоминала о них лишь голая земля на этом участке.

Неожиданно рядом со мной появился Ланфорд, глядящий на меня со странной смесью эмоций во взгляде. Он осторожно, словно боялся, что я сейчас ударю его током, взял меня за руки и вынудил посмотреть ему в лицо.

— Ты в порядке? Сознание терять не будем?

Только тогда я осмотрелась вокруг и заметила, что все балконы и окна дворца усеяны людьми, пренебрегшими правилами безопасности, чтобы посмотреть на происходящий на улице кавардак. В саду же со всех сторон стояли стражники, взявшие участок изгнания всадников в оцеплении, а в нескольких шагах находился Игнат с Дергом, которые не подходили ближе. Во взгляде напарника было что-то не поддающееся расшифровке.

Кивнув ему, чтобы избавить от беспокойства за меня, посмотрела на Ланфорда.

— А что происходит?

— Ничего, просто моя невеста, ведьма, только что избавила этот мир от всадников… да и все остальные миры тоже, кажется. Вот людям и любопытно, считай это единственным развлечением местных.

— А-а, — глубокомысленно отозвалась я, ощущая некоторую заторможенность в движениях. Неожиданно навалилась усталость, вынудившая сильнее вцепиться в мага.

— Кажется, все же собираемся, — вздохнул он и подхватил на руки, игнорируя мое мнение на сей счет.

ГЛАВА 7

Приходила в себя я быстрее, чем после последнего призыва сил на памятному баллу, где мы познакомились с Касьян. Правда, тогда она еще носила имя Мэри, помогала в заговоре против империи и намеревалась меня если не убить, то хотя бы обезвредить. В общем, неудачное знакомство вышло, как помнится.

В этот раз же присутствовала слабость и рассеянность в движениях, но в обморок я все же не упала. Ланфорд, сгрузивший меня в кресло в кабинете императора, критично оглядел композицию из бледной ведьмы, после чего распорядился принести чай с лимоном и таким количеством сахара, что мой стоматолог где-то в предвкушении потер руками. Вот из кресла я и наблюдала за недовольными магами и разгоряченной не то от страха, не то от злости Касьян.

Причину недовольства магов удалось уловить не сразу. Пока я наивно полагала, что мы собираемся избавиться от всадников для безопасности горожан, правящая верхушка намеревалась каким-то чудесным образом пленить вестников апокалипсиса и допросить. Учитывая, что за время нашего недолгого знакомства, я убедилась в полном отсутствии у них речи (ну или желания разговаривать), то план мне казался, как минимум, странным. Как максимум — неосуществимым.

Почему нас с Касьян в этот план не посвятили, я понимала. Даже будучи сейчас в позиции, когда беда миновала, я ощущала неуверенность в его осуществимости. Хотя бы потому, что просто не было понимания, как пленить всадников. Волшебными наручниками, которые мы с Касьян сняли за несколько минут? Веревкой? Вот и я о том же. На лицо отсутствие всякой логики в рядах магов.

— Вам не кажется, что сейчас уже поздно об этом думать? — любезно поинтересовалась я. — Всадников нет, а куда я их отправила остается только догадываться. Оно и к лучшему, попрошу заметить. Никто не умер и даже не пострадал, а как оно обернулось бы при пленении (или его попытке) остается только догадываться.

— Как это «куда отправила»? — нахмурила изящные брови Касьян, которая воинственно сложила руки на груди, когда разговор стал заходить на новый виток недовольства. — В Царство подземное и отправила! У меня там тетушка названная, пусть котел ей будет оптимальной температуры, свои годы после кончины проводит. Точно так же под землю и уходила, страшное зрелище, нужно сказать. Деревенские и не поняли ничего, решили, что проклял ее кто, да так на ее земле никто дом и не построил.

Дерг не комфортно поежился, представив себе картину. Прочие маги как-то тоже разом поутихли. Могу их понять. Даже Игнат, который не первый год работает с ведьмами, все никак не может привыкнуть к некоторым нашим традициям и ритуалам.

Вот взять, например, почившихся ведьм. Наши предки в большинстве своем с силой не родились, а получили ее после сделок с чертями. При этом условие сделки всегда было одно — после смерти в Царство подземное отправиться. Уж и не знаю даже, зачем чертям столько ведьм понадобилось? Хотя, если учесть бессмертность некоторых из нас, то может и нет у них там толкучки.

В общем, получается так, что один предок сделку заключил, а та как проклятье по наследству передается. И ведь никто из нас доподлинно не знает, придется ли после смерти в Царстве подземном быть или сразу душа на перерождение пойдет. Можно, конечно, провести анализ корней, навести справки, исследовать родовое дерево, да только как была это загадка, так и останется по большей части.

— Теперь остается только догадываться, кто их призвал, — произнес император, прерывая воцарившиеся молчание. Сразу видно — политик, выдержка устойчивая. — поскольку лично я сомневаюсь в том, что это дело рук нашей заговорщицы. Посудите сами. Для призыва нечисти, обладающей такой громадой силы, необходим тщательный контроль, иначе что-то может пойти не по плану и привести к всплеску сил, скажем, в обратном порядке. Тогда ведьма сама бы стала жертвой. Для контроля ситуации ей пришлось бы явиться в столицу, более того — во дворец, где ее поджидают. Она наверняка догадывается, что неожиданно проснувшаяся сознательность Мэри и появление при дворце иномирной ведьмы — не совпадение, как бы мы не пытались доказать обратное придворным. На фоне всего этого лично я бы не стал рисковать.

— Ведьмы обладают такими средствами, которые маги не всегда могут считать. — неожиданно возразил Томас. — Она могла рискнуть, воспользоваться личиной и явиться во дворец под видом, скажем, прислуги. Никто из нас их в лицо даже не помнит.

— Если так рассуждать, то возникает вопрос о необходимости ей Касьян. — покачал головой Игнат, взглянув на ведьму. — Она могла бы воспользоваться этой же личиной и сама проникнуть во дворец, притворившись невестой Грейстока. Тогда никто из вас не знал о заговоре, даже не предполагал. Ей было бы проще самой втереться в доверие и из центра событий здесь всем заправлять. Но она так не поступила.

— Осторожничает? — предположил Дерг.

— Или мы нечто упускаем из внимания. — отозвался Ланфорд.

— Чего голову ломать? — вздохнула вдруг Касьян. — Давайте свяжемся с моей тетушкой, у нее и спросим, что удалось узнать от всадников. Что-то мне подсказывает, что в Царстве подземном их любят не больше, чем у нас.

Среди магов повисло молчание. Не берусь судить, чем была вызвана пауза. Возможно, они были удивлены столь очевидным решением проблемы, а может быть и не догадывались, что столь блестящие идеи вообще могут прийти в голову.

— И как вы планируете связаться с ней? — осторожно поинтересовался Дерг, выражая, очевидно, общий вопрос.

Мы с Касьян переглянулись и ответили в едином порыве:

— Спиритическая доска.

— Сеанс спиритизма.

— У меня нет с собой спиритической доски, — признала я с прискорбным выражением лица. — Если честно, за все время работы ни разу не потребовалась, так что я ее давно с собой класть перестала. Возможно, несколько поторопилась.

— Да уж, а мою Грей выбросил, — вздохнула Касьян, покосившись на нахмурившегося мага. Тот отмолчался, но как-то разом стало понятно, что история та была неприятной. — Тогда по-старинке, обойдемся свечами и призывами к духам предков? Кровь тетушки у меня есть.

Я воодушевленно кивнула и поднялась из кресла, сунув кружку с недопитым чаем Ланфорду, который взглянул на нее с неподдельной растерянностью. Возможно, понятия не имел, что с ней делать дальше без прислуги.

Впрочем, все это мелочи, в отличие от крови названной тетушки Касьян. Дело в том, что спиритизм по сути своей даже не наука, а скажем так наитие. Это направление магии хоть и одно из древнейших, а было открыто случайно, да так с тех пор и не изучено. Нет-нет, ученые честно пытались, но тут такая засада: спиритизм подвластен только тем, у кого есть к нему склонность. Откуда эту склонность взять и как развить — непонятно. Более того, вот бывает такое, что рождается ребенок с даром в самой обычной семье, а потом — раз, и на тридцатом году жизни тот исчезает. Или наоборот появляется годам так к шестидесяти. Удивительное явление.

Но, несмотря на отсутствие всякой логики и закономерности, даже в спиритизме есть правила, нарушать которые, конечно, можно, да только это ничего не даст. Вот как с кровью, например. Если пытаться связаться с кровными родственниками, то те почти всегда отвечают, если есть настроение. А вот если взывать к существу постороннему, каким бы близким оно не было при жизни, то вероятность ответа сокращается почти до нуля. Или вообще может ответить мерзость какая, которая настойчиво желает пробраться в этот мир. Ох, сколько досадных инцидентов было связано с этим!

Поэтому в нашей Академии спиритические сеансы мы проводили только в специально оборудованном кабинете. К досаде наших преподавателей, у юных ведьмочек почти поголовно есть такой дар. Он, конечно, у большинства со временем исчезает, однако до тех пор многие успевают наделать глупостей. Помнится, как-то мы с подругами, не дождавшись очереди на тот кабинет, призвали дух прямо посреди академического сада. Ох и вопил тот призрак, как заправская банши. Влетело нам, надо сказать, не слабо. Зато сразу появилось уважение к правилам спиритизма.

Маги нам мешать не стали, только Игнатище скалой недовольства возвышался за спиной, ненавязчиво дав понять, что одних нас не оставит. У нас еще не было с ним разговора, касающегося изгнания всадников, но тот, судя по взгляду мага, будет не из приятных. Поэтому возражать я не стала, только пояснила остальным:

— Чем меньше будет магов, тем лучше. Дух ведьмы неохотно идет к представителям вашей братии.

Возразить на это маги ничего не смогли, поэтому нас направили в кабинет Ланфорда, где оказалась самая сильная во дворце защита от постороннего вмешательства, снабдили добротными толстыми свечами и оставили в покое.

Мы с Касьян мелом вычертили на полу круг защиты, нарисовав по сторонам света руны защиты. Мера предосторожности, без которой ни один спиритический сеанс начинать не стоит. Игнат, оглядев наши серьезные и сосредоточенные лица, так впечатлился, что принес с кухни мешок соли и высыпал ей второй круг.

— В фильме видел, — сказал он в ответ на наши недоуменные взгляды. — говорят, помогает.

Мы решили оставить все, как есть, если напарнику так будет спокойнее.

Второй круг мы начертили на столе Ланфорда, а на внешний периметр нанесли буквы алфавита. Здесь, нужно сказать, возникла заминка, потому что Касьян не знала земной язык, а мы — местный. Рассчитывать только на артефакт, которым мы пользуемся для общения, не хотелось, а потому было решено использовать латынь. Она в магической среде считается почти универсальной и до того, как в мирах изобрели первые артефакты для перевода, магические существа использовали ее для общения и записей. Разумеется, путаница порой возникала, но все же не так часто, как при использовании национальных языков.

После того, как круг украсил алфавит, следом мы на внутренней стороне нанесли цифры от 0 до 9. По центру вычертили прямую линию, а по обе стороны от нее написали «да» и «нет». Ровно в середине уложили блюдце из фарфора, которое Игнат также изъял с кухни.

Думать о кухонных работниках не хотелось. Те наверняка считают нас если не сумасшедшими, то на грани.

После того, как все приготовления были улажены, а свечи расставлены, мы заняли свои места так, чтобы образовать собой круг. Серьезно оглядев Касьян и Игната, напомнила:

— Как только начнется сеанс, меня запрещается прерывать. Любое неверное движение, любое вмешательство может спровоцировать дух, а меня оставить и вовсе без сил. Никто из вас не может задавать вопросы до тех пор, пока не установится контакт.

Мои напарники по спиритизму понятливо кивнули.

Я же взяла блюдце и поднесла его к огню свечи, нагревая центр над пламенем. Затем, следуя усвоенному в академические годы алгоритму, опустила на середину стола, кивнув Касьян и Игнату, чтобы те тоже опустили пальцы на блюдце.

— Дух Аннеты Уинвард Локас, приди к нам! — произнесла я, прикрыв глаза. Во второй раз мы произносили это уже стройным хором: — Дух Аннеты Уинвард Локас, приди к нам! Дух Аннеты Уинвард Локас, приди к нам! Дух Аннеты Уинвард Локас, приди к нам!

В первые минуты ничего, как полагается, не происходило. Мы ровно сидели, прикрыв глаза и не чувствуя никаких изменений. Однако по мере повторения наших слов, воздух вокруг словно все больше начинал гудеть, отдавать вибрацией в кончиках наших пальцев и мебели. Над руками пронеслось легкое дуновение ветерка, а по ножкам мебели прошелся стук, который перекинулся на стены и окна. Воздух вокруг стал ощутимо холоднее.

— Аннеты Уинвард Локас, к тебе взывает твоя названная племянница, ответь ей! Она взывает к мудрости твоей, обращается за помощью! Молит тебя об участии и совете! Аннеты Уинвард Локас, твоя племянница взывает к тебе. Аннеты Уинвард Локас, ты здесь?

Неожиданно огонь свечей столпом поднялся к потолку, обдав нас жаром. Это было заметно даже через полуприкрытые глаза.

— Да слышу тебя! Алло, алло? Прием! Ох, шарманка вечно барахлит! Алло!

Признаться, глаза я открыла от удивления. На моей практике духи обычно так себя не вели, словно после смерти в них поголовно просыпается не открытый ранее аристократизм.

— Тетушка? — после моего кивка осторожно вопросила Касьян, на шее которой висела пробирка с кровью названной родственницы. — Ты слышишь меня?

— Через раз, деточка, эта аппаратура в загробии ну просто кошмар. Уж я и говорю местному главному черту, мол, пора бы уже приобрести другую, а то погляди — позоримся, как есть позоримся. Уж сколько сделок упустили! Вот обращаются к нам институтки какие, уже почти я их на душу раскрутила, а потом посреди заключения сделки, вот на моменте подписей прямечко, эта штуковина обрывает связь. Тьфу!

Бледный Игнат как-то тяжело сглотнул.

— Тетушка, как ты? — с неподдельной тревогой в голосе вопросила ведьма. — Все у тебя хорошо в Царстве подземном?

— Ой, деточка, все хорошо, ты не беспокойся даже! — отмахнулась женщина. — Меня ж черт тут главный, как только я попала, распределил во дворец. Баллы, как полагается, ужины званные, мероприятия всякие. Я сначала чинно их посещала, да только скучно это. Вот ходила, от безделья маялась, да и решила свергнуть его. Нет, ну а что? Сделку-то о силе моей не он заключал, а еще дед его. Вот он чертом был ушлым, ничего не скажешь, своего не упустит. А этот что? Смазливый, хитрый, да только рога не отрасли еще со мной тягаться! В общем, решила придворных подговорить. С ведьмами местными, правда, договориться не получилось. Нет, ну ты понимаешь, все сестры наши за придворных замуж повыскакивали, да и ездят теперь по горячим источникам. Говорят, не до политики в ближайшие пару столетий, мужа еще до чертиков не довели. Прошу прощения за невольный каламбур. В общем, нельзя сейчас внимание переключать, не то расслабятся, а как потом порядок в семье наводить? Дело говорят, вот я и поняла их. Нашла себе подмогу и давай переворот устраивать. Уже почти черта того свергли, как вдруг выяснилось, что он дурак! Представляешь?

Касьян, слушавшая родственницу с крайне озадаченным выражением лица, картину себе представляла слабо, судя по взгляду. До начала сеанса она мне призналась, что после смерти тетушки с ней не разговаривала. Сначала не умела, а научиться в той деревне негде было, после чего попала под влияние заговорщицы, которая ее мысли контролировала. Не могла, в общем, с тетушкой связаться.

— Как есть дурак, — тем временем продолжала ведьма вещать из Царства подземного. — Я ему говорю, сдавайся, теперь я тут царица! А он мне кольцо сует, влюбился сил никаких нет. Ну как есть дурак! В общем, бросила я это неблагодарное дело по государственному перевороту, да и ушла сделки заключать на другой конец мира. Так этот черт, вот не иначе, все цветы мне шлет с посыльными своими, да караулит с конфетами по углам. Царство-то его, всюду глаза да уши. Уж так старается, так старается, что я и думаю согласиться, да и так царицей стать. Он же без меня совсем пропадет! Ой, деточка, а ты чего мне звонишь?

Касьян растерянно молчала. Пришлось прокашляться и брать дело в свои руки:

— Госпожа Локас, с вами говорит Владислава Залесская, ведьма с Земл…

— Да уж знаю я, кто ты такая, деточка. — хитро произнесла ведьма. — Ведьма ты славянская, на занозу Виктора Когда-Где работаешь, кровопийцу этого из подземия все соки высосавшего, посланница Гекаты, невеста племянника императорского.

Сказать мне на это было нечего, кроме как:

— Фиктивная невеста…  — буркнула я неожиданно оскорбленно.

— Ой, ну вот чего нашим магам не занимать, особенно императорским, так это хитрости. — хихикнул дух. — Кольцо-то он тебе настоящее надел, так что пока на пальце твоем оно, то для миров всех, загробных, мертвых да живых, невеста ты ему настоящая. Договоры ваши силы великие не интересуют, слова — пустота для миров всех, невеста ты ему реальнее не придумаешь. Вот и подумай, ведьма Владислава, специально он это или намеренно.

Дух, крайне довольная последней своей шуткой, искренне засмеялась.

— А кто там еще с вами? Маг? Чую-чую! — хмыкнула почившая ведьма. — Не досмотрел за напарницей ты своей, уж наши маги похитрее будут. Да только не мешай ты ей, Геката правильно тебе сказала, что стопор ты ее, да только не надсмотрщик. Дай ведьме самой решение принять, разогнаться, а как дело паленым начнет пахнуть, то хватай и прячь! Маги рода этого славятся проклятьем своим и в мире загробном. Да только проклятье, кое убивает любовь императорскую, не так просто. Вот и не пытайтесь судьбу-судьбинушку обмануть, сама она вас по нужному пути проведет.

— Спасибо вам за совет, — отозвалась я, памятуя, что главное правило при общении с духами — не злить их. — да только помощь нужна нам!

— Да поняла я теперь, сопоставила в голове своей. По души всадников звоните? — хмыкнула ведьма. — Ох и силище дала тебе Геката, ведьма Владислава! Не обделила! Да только представь ты, какая расплата тебя за них ждет. Уж коль власти столько при жизни было, то после смерти роль тебя великая ждет. Не обманешь судьбу, ох не обманешь! Да только не вижу я будущего твоего, редкость какая!

— Тетушка, что с всадниками-то? — вопросила Касьян, взгляд которой скользнул к почти истлевшей свече, на которой и держался наш сеанс.

— Всадников этих ни в одном из миров не создавали, — отозвалась вдруг посерьезневшая ведьма. — не духи они, не нечисть, не призраки. Нет в нашем мире названия верного для них. Родились они в один день с мирами нашими, Вселенная уже и упомнит времени того, так давно было. Не смогут их в Царстве подземном заточить, а потому отпустят на веку следующем.

— Они будут мстить? — вопросил Игнат.

— Не теми гранями ты рассуждаешь, мальчик, ох не теми. Древнее древнего они, а разума и нет уже. Они и не упомнят, что их в подземии заточили когда-то, а уж кто — и подавно. Слуги они, да исполняют волю того, кто правильный ключ к ним подберет. Ох и старый этот призыв, в мирах уже и потомков тех, кто сочинил его, нет. Да только один экземпляр, высеченный на алтаре, упрятанном в тролльих норах, сохранился. Там его и достала ведьма ваша, да только не она призвала.

— Не она?…  — прошептала Касьян.

— Не та мерзавка, что пленила разум твой, деточка. — отозвалась ведьма. — Душа у нее чернее черного, да умна и хитра она так, что диву даешься. Нашла она другую вынужденную служницу себе, та и призвала свору эту. Ведьма она слабая и не злая вовсе, да только от отчаяния выть готова. Вот и воспользовалась мерзавка этим. Найдете ведьму, что болью своей питается, она и приведет вас к разгадке этой.

— Тетушка, ну может ты нам сможешь помочь! Скажи, что за ведьма устроила все это, как найти заговорщицу!

— Ох, деточка, как бы хотела я тебе помочь, да только не время сейчас. Ты этого не видишь и не понимаешь, да и не настал час твой еще, но события происходят такие, что ни поторопить, ни предотвратить нельзя. Клубок этот распутается, да при вашей помощи распутается, но помочь я вам не могу. Не должна! Судьба так распорядилась! Наберитесь сил и терпения, а оказавшись в конце поймете, почему не помогла я вам. Смотрите на картину в общем, глядите по всем сторонам, ищите ответы в прошлом и не пытайтесь обмануть судьбу!

— Тетушка, я так…

— Знаю, деточка, знаю. — прервала ее ведьма. — И все вижу, девочка моя, сколько пережить тебе довелось, что терзает тебя, да что время у вас заканчивается. Все ведаю, моя хорошая. Все хорошо у тебя будет, со всем справишься, уж я это знаю. Не сомневайся в себе, ничего не бойся!

— Я скучаю, тетушка. — со слезами на глазах произнесла Касьян. — Тогда, в той деревне, мне все казалось, что я заслуживаю больше, чем того болота, где из перспектив была лишь покупка коровы, да замужество за сыном-остолопом у старосты. А сейчас смотрю и понимаю, что так просто и понятно никогда не было, как тогда.

— Множество тайн тебе предстоит открыть, деточка, узнать ответы на вопросы, которые тысячелетиями людей терзали. — отозвалась тетушка Касьян с заботой. — Все откроешь, все поймешь. Не могу я тебе сейчас сказать всего, да только сама ты уже скоро придешь к решению. Не иди по пути черному, девочка моя, к свету стремись. Свет тебя всему и научит.

Ответить Касьян не успела. Пламя догорающей свечи встрепенулось последний раз и потухло, а следом за ним разом погасли и другие свечи. Кабинет Ланфорда погрузился во тьму и тишину, прерываемую лишь негромкими всхлипами ведьмы, о душевных терзаниях которой мы с Игнатом могли лишь догадываться.

— Аннеты Уинвард Локас, ты удовлетворила наши просьбы, ныне я отпускаю тебя, дабы ты ушла, не причинив вреда ни мне, ни всякому существу. Да будет так! — произнесла я, ставя окончательную точку в сеансе.

* * *

Касьян, впавшую после спиритизма в состояние апатии, я отправилась проводить в ее покои. Здесь не было Грейстока, который, по словам ведьмы, вообще стал редким гостем. Напоив Касьян травяным чаем, куда добавила толику успокаивающей магии, отправила ее в постель.

Да, во многих методичках предупреждают о том, что во время спиритического сеанса духи сходят с ума, нападают, пугают своими предупреждениями о будущем или превратно истолкованном прошлом. Однако нигде не говорят о том, что спиритизм разбивает сердца и терзает израненную душу. Зачастую ведь к общению с предками прибегают не те, кто хочет пошутить или испугаться, как дети на девичнике. Нет, к предкам обращаются те, кому больше некому задать свои вопросы. Однако умерших не вернуть, а ответы зачастую приносят боль.

Тихо прикрыв дверь покоев Касьян и Грейстока, я уверенно направилась в крыло, располагавшееся в другой части от императорских апартаментов. Слова Аннет навели меня на одну единственную мысль, додуматься до которой стоило бы и раньше. Ведьма, преисполненная болью? Конечно, ведьма! И боли там было полно!

Если бы при первом нашем знакомстве я не была так отвлечена на балл и творящийся вокруг кавардак, то сразу бы догадалась. По крайней мере, стоило бы. Ребекка — единственная, кто смогла разглядеть меня сквозь магический полог, наложенный Ланфордом. Все остальные присутствующие были магами, гномами, эльфами и другими существами, которые не могли совладать с силой императорского племянника. Подвластно то было лишь ведьме. Ей-то и была Ребекка.

Ее покои я нашла через заклинание поиска, которое должно было сработать на другую ведьму. Без стука проходя в ее апартаменты, я уже четко знала, что она меня ждет, потому что ни блока, ни экрана она не поставила. Словно не хотела спрятаться или, чего лучше, готовила мне ловушку. Вот только ведьма не учла одного — я была зла, по-настоящему зла.

Призыв всадников угрожал не мне, а Игнату, Касьян, горожанам, да даже императорской семейке, которые при всей их неоднозначности стали уже своими. Ведьма поставила под угрозу весь этот мир в угоду заговорщице! Подставила всех нас!

В ее покои я зашла с призванными силами и была готова рвать и метать, как делала то с всадниками, светоненавистником и на баллу, защищая присутствующих. Сила рвалась наружу, просилась сорваться с рук, что-то взорвать, сломать, разрушить!

Вот только Ребекка этого не хотела. Я застала ее посреди гостиной у окна, через которое она глядела на горящий огнями город и вовсе не планировала сопротивляться. Моя сила не почувствовала ни ловушек, ни сопротивления. Ведьма ждала меня, чтобы сдаться.

С некоторым трудом подавив злость внутри себя, я распустила энергию, которая крайне недовольно улеглась. Ей-то хотелось бури, а по итогу — ничего.

— Я ждала тебя. — произнесла женщина сухим, безжизненным тоном.

Несмотря на поздний час, у нее был безупречный элегантный пучок, плотно стягивающий седые волосы, однако вместо приличествующего домашнего платья был надет белоснежный халат, по подолу и рукавам которого красовались перья.

— Наконец-то все это прекратится, — произнесла она, вытягивая руки вперед. — наденешь на меня оковы? Лишишь меня остатков моих сил? Пожалуйста, сделай это, и прекрати мои муки. Я сразу, как тебя увидела, поняла, что эти имперцы, — с искренним пренебрежением выплюнула женщина. — наконец-то взялись за голову. Я поняла, что они призвали славянских ведьм для защиты империи. Ее остатков! Они все упустили, все сломали! Не смотрят дальше собственного носа, не видят дальше амбиций и гордыни!

Я, впрочем, не сделала и шага. Ребекка, осознав, что наручники на нее никто надевать не собирается, растерянно переступила с ноги на ногу, склонив голову к левому плечу и взглянув на меня с неожиданной ясностью в глазах.

— Ты ведь ему никакая не невеста. — хмыкнула она. — Славянские ведьмы крайне разборчивы в своих связях, потому вы и сохранили свои позиции. Наши предки такими не были.

— Зачем вы это сделали, Ребекка? — вздохнула я с неожиданной усталостью. — Вы же не глупая женщина, прекрасно понимаете, что та ведьма не принесет миру ничего хорошего. Вы же не верите в те цели, которые она внушает другим?

— Я уже очень немолода, Владислава. — усмехнулась ведьма. — И видела множество таких, как она. Злые, жестокие, эгоистичные — все стремились к «справедливости», к власти, к собственным правилам. И ни одна из них не одержала победы, потому что ставила на кон слишком многое. Их всегда опережали по чистой случайности такие, как ты. Поэтому, как только вы с тем магом появились, я поняла, что битва окончена. Мои страдания вскоре прекратятся. Когда она сказала призвать всадников, я сделала это, даже не переживая, что что-то пойдет не по плану. Нет, не переживала, а была уверена, что ничего не получится. Это не умоляет моей вины, верно?

— Я не понимаю, — покачала головой. — если вы все осознает, то зачем? Зачем вам это?

Ответить Ребекка не успела. В помещение ворвались молнии, которые прорезали удивленную тишину звуком напряженного электричества и, натолкнувшись на предметы мебели, подняли в воздух всполохи, миллиарды искр. Те разлетелись в стороны, вынудив нас прикрыть головы руками от осколков разбитых зеркал, разлетевшегося дерева, всполохов и огня. Впрочем, зря я старалась — вокруг меня образовался щит, который не пропустил ничего.

Лишь когда пыль улеглась, я увидела Ланфорда, надевающего на Ребекку оковы, высасывающие силы под чистую. Ведьма равнодушно сносила то, что скоро ее лишат большей части личности. На мага смотреть было страшно — глаза полыхали чернотой, сквозь которую как искры пробивались молнии. Стихийники в бешенстве вообще жуткое зрелище.

— Что ты тут делаешь? — с негодованием вопросила я.

— Догадался, что после сеанса ты не спать пойдешь, а искать быстрые способы самоумерщвления. — отозвался он, зацикливая силу ведьмы на себе. Не знаю, о чем он думал в тот момент, но решение было явно не из его лучших.

Стихийник в приступе ярости, да еще и подпитывающийся силой ведьмы — причины спешно покинуть столицу. Причем всем. Вот и птицы, почуявшие неладное, с диким карканьем поднялись в воздух и рванули прочь от дворца. Я за их отлетом пронаблюдала через окно.

Поэтому, чтобы вразумить мага, старательно подбирала слова, побоявшись спровоцировать на приступ агрессии.

— Ланфорд, послушай, Ребекка не сопротивляется, оковы вовсе ни к чему…

Зря только говорить начинала, потому что на этот раз уже меня прервали ворвавшиеся в покои маги. Игнат и Дерг, очевидно, тоже решившие за мной проследить, либо подумали об этом позднее, либо где-то задержались, потому что за Ланфордом не успели. Да и глядели они на него с удивлением, явно не ожидая появления здесь.

— Горько признать, но похоже не я один считываю намерения своей ведьмы. — хмыкнул напарник.

— Вы все меня с ума сводите! — не выдержав, прошипела я. — Можно было не вмешиваться хотя бы раз! Ланфорд, отпусти женщину, она даже не сопротивляется!

Маг, ничуть не впечатленный моим гневом, даже на шаг не отошел.

— В последний раз, когда я тебя одну оставил, ты рванула всадников закапывать. — спокойно ответил он, впрочем глаза его светлее не стали. Сдерживался он с очевидным трудом.

Я тяжело вздохнула, решив оставить выяснение отношений на другой раз, который, надо надеяться, никогда не наступит. Ребекка же неожиданно для нас всех разлилась негромким смехом.

— Удивительно наблюдать, как славянские ведьмы взаимодействуют с окружающими. — произнесла она. — Всегда ваше появление знаменует большие перемены, как в событиях, так и в душах окружающих. Загадка, не изученная никем и, похоже, навсегда такой и оставшейся.

— Ребекка. — произнесла я, не разделяя ее неожиданного веселья. Ведьма либо не понимала опасности, исходящей от Ланфорда, либо устала от происходящего настолько, что уже не беспокилась. — Ребекка, послушайте, это ваш последний шанс сказать правду. Потом вас уведут, а меня едва ли допустят до допросов. И я всем сердцем сомневаюсь, что они будут задавать те же вопросы, что и я. Зачем вы призвали стражников, Ребекка?

— Мне пришлось, — пожала плечами ведьма, взглянув на меня пустыми, выжатыми глазами даже не ведьмы, а простого человека, который очень устал бороться. — выбора не было. Ведьма, что вы ищете, мне не подруга, не хозяйка, не предводитель. Она похитила мою дочь, поработила ее так же, как поступила с невестой кронпринца. Та же пустота в глазах и слепая вера в то, что она ей говорит. Свобода дочери — цена моей преданности. Мы заключили сделку, согласно которой я исполняю все ее приказы, а она отпускает ее. Рано или поздно.

Кивнув, я подошла ближе к Ланфорду, который все это время с необычной злостью во взгляде наблюдал за происходящим и, вложив всю силу убеждения в слова, попросила:

— Отпусти Ребекку, пожалуйста.

Не знаю, что за чудо вдруг произошло. Может в самом деле сработала сила убеждения, а может волшебное слово «пожалуйста», но маг тяжело вздохнул, прикрыл на секунду глаза и ослабтил хватку, отпуская ведьму. Впрочем, приступ необычной доброты длился недолго:

— У тебя десять минут, после чего Ребекка отправится в карцер. Даю тебе это время, пока я собираю своих магов. Мы здесь все перевернем, а ведьму отправим отвечать на вопросы, которые действительно будут сильно отличаться от твоих. Истерики на тему совести и доброту попрошу оставить на время, когда я буду свободен. Разговор нам предстоит тяжелый.

Слова мага меня задели, даже сама не ожидала, что они вызовут столько эмоций. Но как бы там ни было, он был нанимателем в этой ситуации и последнее решение было за ним, поэтому мне оставалось лишь кивнуть. Действительно, разговор нам предстоял. Например о том, почему нельзя сажать людей в карцер.

Впрочем, все то были мелочи. Разместившись с Ребеккой на диване, пока мир вокруг потихоньку сходил с ума, а рядом то появлялись, то исчезали смутно знакомые маги, мы разговаривали. Она рассказала, что ее дочь обладает силой гораздо большей, чем есть у нее, поэтому и заинтересовала ведьму. Женщина не знала, было ли то заклятие подчинения или артефакт, но ее дочь, Оливия, совершенно перестала слушать голос разума, ожесточилась и выполняла любой намек заговорщицы. В последний раз Ребекка видела ее несколько лет назад, во дворце, после чего она словно пропала.

Как и стоило ожидать, целей и замыслов ведьмы женщина не знала. Даже ее лица и имени не ведала, поскольку связывались они через зеркало, искажающее ауру и все прочие элементы, через которые ее можно было бы опознать. В последний раз, когда ведьма появилась, она передала Ребекке алтарь с высеченным ритуалом призыва всадников, которых необходимо призвать для умерщвления меня.

— Она назвала это последней «услугой», после которой обещала вернуть мне дочь. — произнесла Ребекка, неожиданно горько разрыдавшись. — Но я понимала, что ничего из этого не выйдет. Моя девочка… она навсегда осталась у нее.

Поспешно обняв женщину, я только тогда заметила ее спиной Ланфорда, скрестившего руки на груди и наблюдавшего за мной. Наши взгляды встретились, после чего он неожиданно, кажется, даже для самого себя кивнул. Стоявший рядом Игнат произнес настолько тихо, что я скорее прочитала по губам, чем услышала:

— Вертит нами, как хочет.

ГЛАВА 8

Утро следующего дня я встретила в столичном отделении гномьего банка в компании необычайно хмурого Ланфорда. Нет, тот и в обычные дни позитивом не блещет, но в этот раз и вовсе заставлял людей и нелюдей на него нервно коситься. Брови нахмурены, глаза прищурены, губы пожаты, желваки ходят.

Трудно сказать, чем было вызвано его плохое настроение на этот раз. Нет, я, разумеется, могла предположить, что дело в Ребекке, которую ему так и не удалось заточить в обещанных катакомбах. Совесть, понимаете, проснулась, а в ее неожиданном пробуждении маг упорно винил меня. Где логика?

В противовес словам племянника императора, тем же вечером ведьму сопроводили до дворцовых покоев, расположенных в удаленном крыле, где принимали гостей из других империй. В обычное время они, как и все крыло, почти пустовали, поэтому установить там двойную защиту было проще. И пусть Ребекка была в изоляции под семью замками и тремя магами из личной команды Ланфорда, а все же такое положение лучше одиночной камеры и крыс в качестве соседей.

К слову, руководил приставленными магами Дерг. Он-то и заметил, что при ужасной повсемирной нехватке ведьм, во дворце империи нас больше необходимого на один квадратный метр. Мы с Касьян на это заявление не отреагировали, зато в глазах магов промелькнуло что-то сильно похожее на согласие.

Так вот, проснувшаяся совесть — первая причина, по которой Ланфорд мог быть не в духе. Вторая причина — отсутствие Игната, который отправился к нашим ученым, чтобы разобраться в загадке амулета ведьмы. Поскольку я после некоторых событий впала в немилость и доверия мне больше нет (не мои слова, а напарника), то отправиться со мной в банк пришлось Ланфорду.

Нет, разумеется, я бы и сама справилась с поставленной задачей, но почему-то все дружно решили, что в одиночестве неприятностям проще до меня добраться. Мое мнение на этот счет слушать не стали.

Поэтому сидели мы сейчас в кабинете управляющего втроем. Я держала на коленях шкатулку, переданную нам анчуткой, маг по правую руку от меня глядел на гнома, который в свою очередь чувствовал себя не комфортно. Вот сразу это в глаза бросалось. Вроде и костюм на нем идеально сидел, и бородка была хорошо уложена, и стол громоздкий ему роста придавал и статусности, а все равно нервничал.

— Прошу прощения, лорд, но боюсь меня неверно проинформировали о цели вашего визита. Разве речь пойдет не о брачном договоре? — управляющий старался говорить спокойно, вот только к концу предложения голос его дрогнул. Гном тут же скосил глаза на меня в поисках поддержки, которую я не преминула оказать.

— Что вы, господин Рубинович. — тихо фыркнула я, дабы сбить градус неловкости. — Мы с моим… мм… женихом безусловно доверяем друг другу. Поэтому никаких брачных договоров заключать не станем, пусть распоряжается моими богатствами, как ему вздумается. Понимаете, многоуважаемый, я в нашу любовь верю. Коль уж Ланфорд захотел жениться на мне ради финансовой выгоды… пусть то будет на его совести, а омрачать свой будущий брак такими бумагами я не стану.

Маг перевел на меня тяжелый взгляд. И хоть я не смотрела на него в этот момент, подчеркнуто не обращая внимания на «жениха», но кожей почувствовала — убьет. Вот и гном, которому и в голову не пришло, что императорский племянник жениться ради финансовой выгоды, что-то побледнел.

— Мы к вам по другому вопросу. — продолжила я с улыбкой. — Понимаете, моя покойная бабушка Людовика, пусть в аду ей котел будет по размеру, оставила мне в наследство ключ от банковской ячейки, которая располагается в другой мире, на Земле. И в банковской ячейке той лежала вот эта шкатулка.

Указанный предмет я водрузила на стол под внимательным взглядом управляющего.

— Уж сколько билась я, а все никак не получается открыть, понимаете? А банк тот, собственно, не гномьей общине принадлежал, а эльфам. Будь они неладны! Вот оно как должны быть, господин Рубинович? Каждый же свои делом занят должен быть, правильно я говорю? Гномам — банки и ювелирное дело, феям — швейные мастерские, оркам — охотничье дело и наемничество, а эльфам… ну чем там лесной народ занимается? Врачеванием? Вот и занимались бы, а то честным людям голову морочат!

Да-да, пришлось хорошенько подумать как над легендой для шкатулки, так и над своей речью. Гномы славный народ, но вот не любят оказывать услуги, не входящие в прайс-лист. Они по своей натуре все дельцы, а дельцы, понятное дело, люди время обменивать на деньги, а не раздавать бесплатные консультации. Вот и пришлось воспользоваться некоторыми уловками, чтобы разговорить управляющего. Гном-то все же занятой.

С другой стороны, никто другой нам в самом деле помочь бы не смог. Такие шкатулки — вещицы ювелирной работы, выполняются мастерами по уникальному заказу с хитрой системой. Кому еще, если не управляющему единственного гномьего банка империи разбираться в столь тонких работах?

— Ох, ваши бы слова, да лопоухим в уши! — вздохнул гном, для всей общины которого попытки эльфов утвердиться в банковской сфере были поперек горла. — Коль не могут уж справится, так и нечего начинать было! Приличным людям, достопочтеннейшим не побоюсь сказать, а не могут качественный сервис оказать. Мошенники, как есть мошенники! Вот и вашей покойной бабушке голову задурили, пожилому человек-у! Позор!

Пока гном рассказывал о наболевшем, он не терялся и рассматривал шкатулку. Судя по взгляду и движениям тот прекрасно понимал, с чем имеет дело.

Маг в это время наклонился ко мне и негромко хмыкнул:

— Так теперь дипломаты поступают? Межрасовые распри укрепляют?

Признаться стыдно, но покраснела. Потому что в чем-то маг был прав, да только как иначе? Гномы народ гордый и выгоду ищущий, а поскольку брачный договор нам не нужен, то и резона помогать нет.

— Ну ты же мне идей не предлагаешь! — негромко фыркнула я, наткнувшись в ответ на хитрую улыбку.

— Вы знаете, господин Рубинович, а я все же хотел бы заключить брачный договор. — произнес неожиданно маг, расщедрившийся на улыбку. Вот тут-то и ясно стало, что не просто так. — Понимаете, многоуважаемый господин управляющий, ведьмы они же народ ветреный, сами себе на уме. Сегодня тут, завтра — там, послезавтра обиделись и ушли… к чертям. И возвращай их из Царства подземного. Моя же невеста, Владиславушка, и вовсе ведьма с Земли. Знали бы вы, уважаемый, какие нравы у них там царят! Вы бы только видели длину ее юбки, когда мы в первый раз встретились! Кошмар!

Взгляд гнома оторвался от шкатулки и метнулся к мои ногам. Отмечу, что юбка была более, чем приличной. Длина по меркам Земли и вовсе непримечательная — ниже колена на ладно, однако в Люцерне такие длины могли позволить себе носить исключительно незамужние девушки.

Страшно другое — в глазах гнома промелькнуло понимание.

— Любая ссора или недопонимание, а моя дорогая тут же собирает чемоданы, дабы удрать на Землю к тетушке. Я все понимаю — женщины сами по себе натуры эмоциональные, а здесь еще и молодая ведьмочка. Вот только не набегаешься так за ней! По Люцерну я еще согласен, но что касается других миров… Господин Рубинович, я взрослый мужчина, имперский маг, возглавляю отдел, племянник императора в конце-то концов. Мне совсем не по статусу гоняться за молоденькой женой по всем мирам.

— Понимаю, понимаю… хотите закрепить все это в брачном договоре? — мелко закивал гном, в глазах которого застыло одобрение. Спелись!

— Да-да, будьте любезны, подготовьте для нас документ, запрещающий моей невесте удирать в другие миры в приступе не самого праведного гнева. — отозвался Ланфорд с довольной улыбкой. — Ну и припишите там в конце пункт о запрете выводить меня из себя. Хотя нет, пропишите это первым пунктом!

Гном неожиданно приободрился, а в глазах его зажегся огонь, предрекающий большую выгоду. По-видимому, никто прежде не догадался внести сей пункт в брачный договор, а сейчас управляющий гномьим банком подсчитывал возможную прибыль от такой услуги.

Нормально вообще?

— Дор-рогой! — прошипела я сквозь широкую улыбку. — Можно тебя на секундочку?

— Да, радость моя. — не преминул съязвить маг.

Стоило Ланфорду наклониться ко мне, как гном тактично вернулся к осмотру шкатулки. Я же в это время ухватила мага за ворот рубашки, вынуждая наклониться пониже, и зашипела ему в ухо:

— Какая тетушка? Когда это я собирала чемоданы? — пусть ситуация выходила из под контроля, да только вопросы свои я контролировала и нанимателю предъявлять все претензии не стала. Говорят, такое для бизнеса пагубно.

Ну как говорят? Босс наш, Виктор Когда-Где, говорит. А с древним вампиром не поспоришь, раз сказал, значит в самом деле так.

— То есть насчет того, что выводишь меня из себя, ты спорить не станешь?

Разговаривать с ним было категорически невозможно. Хмуро оглядел довольного мага, я отпустила его воротник и откачнулась на место. На Ланфорда принципиально не смотрела, однако боковым зрением все же заметила, как он расслабленно растянулся в кресле и смотрел на управляющего почти с обожанием. Как же, такой повод меня позлить ему представился!

— Что вы можете сказать насчет шкатулки, господин Рубинович?

— Такие шкатулки, госпожа Залесская, создают, чтобы скрывать большие тайны. Видите вязь символов на корпусе? Они указывают на что-то. Может быть это карта, может быть заклинание, может быть даже последнее слово вашей покойной бабушки. Вот только прочесть не удастся, пока вы не найдете ключ к шифру, понимаете?

— И как же выглядит этот ключ… как от двери? — полюбопытствовала я.

— Бог с вами, госпожа Залесская! — отмахнулся гном. — Здесь должен быть магический код, который и соберет пазл воедино. Рекомендую вам заглянуть в записи вашей бабушки, возможно, вам удастся найти ключ в гримуаре. Он же достался вам по наследству, верно?

— К сожалению, моя покойная бабушка была щепетильна во всем, что касалось ее наработок. После ее смерти гримуар сгорел синим пламенем, — вспомнив слова анчутки, произнесла я.

— Что же, в таком случае искать стоит в другом месте. Раз ваша бабушка оставила вам эту шкатулку, значит и ключ припасла в другом месте.

Ответить гному я не успела, потому как дверь в кабинет управляющего приоткрылась без стука, а на пороге возникла молодая женщина. Гномом она, к слову, не была. Зато в ее предках явно затесались эльфы, потому что девушка была длинноногой, длинноволосой и голубоглазой. И тут, надо сказать, у управляющего предубеждений не имелось.

— Прошу прощения за внезапное вмешательство, — пропело девушка звонким голоском. — но лорда Ланфорда просят подойти к переговорному артефакту. Боюсь, дело государственной важности, раз звонок поступил к нам из имперского дворца.

Маг, как ни странно, отнекиваться не стал. Он довольно резко поднялся на ноги и, извинившись, отправился отвечать на звонок. Вероятно, дело в самом деле было серьезным.

Стоило Ланфорду переступить порог кабинета, как управляющий банком сверкнул в мою сторону хитрыми глазами. Не успела я даже растеряться, как гном неожиданно затараторил, словно знал, что маг вернется буквально через пару минут:

— Вы знаете, госпожа Залесская, я открою вам тайну. В далеком прошлом в моем роду затесалась человеческая женщина, да не просто барышня с приличным приданным, а гадалка. Мой много раз прадед встретил ее на ярмарке, да так и влюбился с первого взгляда в ее необычную красоту. Было в человечке что-то такое, что заставило его разом оборвать помолвку с очаровательной гномочкой из давнего приятельского рода. Скандал из скандалов был, нужно признать! Да только все равно женился он на провидице, которая, в свою очередь, благодаря своему дару принесла немало денег нашей общине, да избавила от множества неприбыльных сделок. Однако с тех пор генетика в нашем роду изволит шутки шутить, да и всплывает дар ее среди потомков то тут, то там… Мне вот повезло, хотя может и нет — тут кому как вера думать позволяет.

Неожиданное откровение гнома меня до крайности удивило. И даже не столько внезапной откровенностью, сколько наличием у гном такого дара. Прежде мне не доводилось слышать, чтобы среди их общины встречались провидцы. Гномы владели магией земли, осваивали заклинания для ювелирного искусства, положим, встречались среди них даже ученые с экспериментальной магией. Но гадалок не встречала.

— Вот и мой дар редко, но дает о себе знать. — продолжил между тем господин Рубинович. — Да и подсказывает магия мне, что вы, госпожа Залесская, темните с лордом Ланфордом насчет брака. Впрочем, дело то ваше, конечно, грех большой в чужие отношения встревать. Да только, все же позволю себе дерзость заметить, что вы зря затеяли все это. Нити судьбы все к одному ведут, пусть и путями разными, а итога вам не избежать. Вместе вы будете, госпожа ведьма. Сколь не бегайте, а однажды назад оглянетесь и поймете, что напрасно ваши терзания были. На роду вам написано замуж за племянника императорского выйти.

Гном, сложив руки домиком под подбородком, наблюдал за моей реакцией с хитрым прищуром. Я же в свою очередь старательно разрывала полное непонимание, растерявшись от такой речи.

Да и что тут скажешь? Что бы не ответила, сплошная провокация!

— Лорда Ланфорд я знаю давно, еще когда он был студентом и его ловили на всяких глупостях, свойственных молодости. При всей его показной шутливости и абсурдной упрямости, с которой он избегал должности при императоре или женитьбы ради укрепления дипломатических отношений, он человек упрямый, настойчивый и в чем-то даже жесткий. Если лорду пришло в голову жениться на вас, госпожа, то он своего добьется в любом случае. Ох, право слово, оставьте эти попытки меня переубедить! Я вижу, что вы девушка с понятиями и, даже позволю себе предположить, что порядочная и ответственно исполняете условия вашего договора, да только вы, голубушку, не стесняйтесь лорда немного за нос поводить. Ему это только на пользу будет при всем том, что в конечном счете вы все равно сдадитесь его харизме. Коль уж все равно вместе будете, незазорно сейчас и покапризничать немного, скажу я вам.

— Что вы, господин Рубинович, я…

— Уж не обижайте меня, госпожа Залесская, тайнами своими. Правды сказать все равно не сможете, а лжи я терпеть не стану. — с понимающей улыбкой оборвал меня управляющий банком. — Примите совет знающего гнома.

Ответить на это мне было нечего, зато в душе вдруг шевельнулось любопытство. Все эти речи про судьбу мне напомнили о недавнем разговоре с одной погибшей ведьмой. Предлагала, что сильно пожалею о своих словах, но все же вопросила. Каюсь, не сдержалась!

— Мне стало известно, что на императорском роду лежит любовное проклятье. Скажите, господин Рубинович, вы об этом что-то слышали?

— Ох, голубушка, слава о том, что императорский род проклят, впереди их достоинств бежит. Да и то верно, что дело не чисто. — понизив голос почти до шепота, произнес гном и подался вперед. — Слышали ли вы что-то о жене нашего императора? Нет? Скончалась она, госпожа Залесская, при странных обстоятельствах. Та же участь постигла и жену лорда Томаса, матушку вашего жениха. Поговаривают, что и у наследного принца с невестой беды какие. Погибают жены их при странных обстоятельствах, все как одна. Бывают и совпадения такие, да только не чисто дело тут, сердцем чувствую. Впрочем, вот вам мой прогноз, голубушка, несчастье это вам еще познать придется. Ну что вы с лица спали? Обойдется без беды, дар мой говорит.

Уж не знаю, чем бы закончился этот разговор, но Ланфорд вернулся в кабинет неожиданно быстро. От возникшего у мага благодушия и намека не осталось, зато нервозности прибавилось. Пришлось беседу спешно завершать, хватать шкатулку и бежать следом за племянником императора в портал. Быть может, оно и к лучшему.

* * *

Ближе к вечеру, когда мы с ведьмами собрались в импровизированной тюрьме Ребекки, я пересказала девочкам суть беседы с управляющим гномьего банка. Речь шла, разумеется, о шкатулке.

Говорить о любовном проклятье я не планировала даже Игнату, поскольку прежде всего я наемник сотрудник с определенными задачами, которые прописаны в контракте о найме. Вот раскрыть заговор — мое дело, а вещать повсюду о любовном проклятье — не мое.

Впрочем, врать не стану, после того занимательного разговора с гномом я взглянула на Ланфорда иначе. Мага я пристально осмотрела на предмет остаточных чар и плетений. Таковых не обнаружилось, что могло означать лишь одно — никакого проклятья нет, а гибель женской части имперской семьи ничем не связана, кроме цепи трагичных случайностей.

Могло, конечно, быть такое, что дальнего предка Ланфорда прокляли, а негативные последствия передавались по наследству. Но даже в таком случае на маге можно было бы усмотреть плетения, коих не наблюдалось.

— Значит, шкатулка своеобразная карта. Только куда она приведет? Не думаете, что это может быть ловушка? — поинтересовалась Касьян, которая растянулась поверх подушек на широком диване в гостиной импровизированной тюремной камеры.

Сама заключенная в это время сидела на небольшом пуфе и внимательно рассматривала шкатулку. Взгляд ее скользил по вязи символов, а пальцы осматривали корпус в попытке отыскать тайный замок. Таковой обнаружить, увы, не удалось.

— Анчутки знатные обманщики. — согласно кивнула Ребекка. — Впрочем зачем ему это надо?

— Кто же его знает? — вздохнула я. — В этой истории загадок больше, чем ответов. Жила была женщина в другом мире, а затем получила дар и ушла жить в чащобу. И было бы все хорошо, да только случилось страшное — маги решили получить ведьм, скажем так, в безвозмездное пользование. Ведьму пленили. Вот только через некоторое время она озлобилась настолько, что решилась заключить сделку с чем-то ради еще большей силы, после чего, предполагаю, в ее сердце и поселилась тьма. Вот что может вынудить ведьму, которая не может не осознавать, что за силу придется платить, пойти на такой шаг? Да еще и мстить начать.

— А что толкает любого из нас на необдуманные поступки, оправдания которым нет? — вздохнула Ребекка. — Любовь, конечно же. Из любви и ради любви существа на какие только преступления не идут.

— Из любви заговор устраивать? — хмыкнула я недоверчиво.

— Обиженная женщина, любовь которой предали, и не на такой шаг решиться. — отозвалась ведьма тоном, за которым стояла история.

Впрочем, разве может ведьма мстить императорскому роду из ненависти? Действующий правитель в те времена еще даже не родился веков так много. Так при чем же здесь они?

Нет. Не складывается.

— Быть может ее сумасшествие просто достигло пика, а мы лишь оказались в неподходящее время в неподходящем месте. — предположила в свою очередь Касьян. — И здесь даже как такового мотива нет, потому что дело не в нас. Слети она с катушек пару веков назад, на нашем месте оказались бы другие.

Слова Касьян имели место быть, вот только стала бы сумасшедшая ведьма мстить столь лично? Травить магов и лес вокруг их загородной резиденции, внедрять фиктивных невест столь изощренным способом? Не имела я прежде дел с такими, как эта ведьма, но что-то в душе подсказывало — не стала бы. Здесь повод личный.

Личный… так может стоит подойти к вопросу с другого конца? Может стоит взглянуть не на ведьму, а на тех, кто оказался втянут в заговор? Взять того же императора. Его Величество Карсон Эверент при всей его шутливости свой пост не просто так занимает, иначе давно бы его свергли. Ан нет, усмотрел заговор и даже позволил привлечь иномирных специалистов. Но что о нем известно? Да ровным счетом ничего, кроме погибшей жены. О Томасе Ланфорде Эверенте я могу сказать тоже самое. Да и о сыне его тоже, нужно сказать, известно немногое. Я вот до сих пор так и не поняла, чем он занимается.

— Девочки, а вы что-нибудь знаете о погибшей супруге императора?

Не знаю, о чем говорили ведьмы в момент, когда я их прервала, но мой вопрос повис в воздухе. Ребекка и Касьян переглянулись, после чего старшая придворная дама все же вопросила:

— Тебя какое величество интересует?

— А супруг у императора было несколько? — удивилась я.

— Мать Грейстока, Анна Изабель Эверент, погибла в родах. О ней рассказать ничего не могу, — отозвалась Касьян. — Грей и сам ее не помнит. Император же и вовсе предпочитает не вспоминать погибшую императрицу. Говорят, что он ее любил до безумства, поэтому после ее смерти едва не потерял престол. Томас вовремя включился и несколько лет буквально заменял его. Ходят сплетни, что императору пришлось прибегнуть даже к нетрадиционной магии и выпить зелье для врачевания души, чтобы забыть свою первую любовь.

Зелье врачевания душ — вещь столь же редкая, сколько и опасная. Изготовить его практически невозможно, а купить и вовсе нереально. Но все же те, кто очень хочет, своего добиваются. Сама я с ним ни разу не сталкивалась, но поговаривают, что такое зелье способно заставить человека забыть про что угодно.

— Он выпил зелье, чтобы забыть императрицу? — поразилась я.

— Нет, что ты, — вздохнула Касьян. — императрицу он помнит, хоть и никогда о ней не говорит. Обратила внимание, что Его Величество Карсон носит медальон? В нем-то он и хранит фотографию первой супруги.

— Тогда для чего ему зелье? — недоуменно вопросила я.

— Он забыл свою любовь к ней. — произнесла Ребекка. — История та давняя, но помню я ее хорошо, хоть и была тогда совсем девчонкой. То был первый за десять лет балл, прогремевший во дворце империи. Музыка звучала лишь потому, что Его Величество больше не смог выносить боли и решил избавиться от нее. Пожалуй, то было правильное решение для всех нас. Что касается его… император вновь женился через несколько лет после того балла, где и встретил вторую императрицу. Лиллу Ангар урожденную Аннель, позднее Эверент. Ее-то многие и помнят как императрицу, поскольку в браке с ней Карсон был больше двенадцати лет. Погибла она при трагичных обстоятельствах — сход снежной лавины, когда та была на царской охоте. Весь двор наблюдал, как ее погребло под снегом заживо.

— Какой кошмар, — произнесла я.

— С тех пор император больше не женился, а в народе появились слухи о проклятье, преследующем их семью. Они укрепились после того, как леди Розалия Эверент, супруга лорда Томаса, погибла при акте терроризма в Академии. — продолжила Ребекка. — Когда империю облетела весть о скорой женитьбе Грейстока, признаюсь, многие почтенные семьи покинули столицу, опасаясь очередной цепи несчастных случаев.

Я замолчала, размышляя над услышанным. Посетившая меня мысль о том, что мстить могла одна из погибших супруг императора, решительно отступала. Если отбросить вопрос о том, как кому-то из них удалось инсценировать свою смерть, то я решительно не понимала, для чего мстить мужу, который души в них не чаял? Разве что ведьмам известно не все, а сам император тайный маньяк. Но это и вовсе сумасшествие.

Мысль мою прервал шустрый стук в дверь покоев Ребекки. Впрочем, гость ответа дожидаться не стал, явившись под наши очи в необычайно благосклонном расположении духа. Игнатище вернулся во дворец.

— О чем болтаем, девочки? — поинтересовался он.

— О смертях, — отозвалась я охотно.

— М-м, развлекаетесь. — поддел Игнат. — Я только что вернулся от твоих. Информирую: Матвей пытался два раза отравить Захареньку, оба раза неудачно. Но домовой сказал, что он не очень-то и старался, больше для вида. Знахарь в твоем огороде разбил плантации, почти уверен, что он там что-то незаконное выращивает. Еще поклясться готов, что одно из растений имеет клыки. Но с этим мы позже разберемся. В остальном все нормально, все живые и здоровы. Наши ученые, кстати, крайне приободрились после истории об артефакте ведьмы. Кажется, что-то найдут. Что по шкатулке?

Взгляд его метнулся к Ребекке, которая продолжала удерживать улику в руках. Если напарник и мел что-то против совещаний с соучастником преступления, то замечания оставил при себе.

— Управляющий гномьим банком сказал, что для шкатулки нужно найти ключ. Заклинание, может артефакт какой — без этого не откроем. — рассказала я вкратце. — Так что я бы ее нашим ученым тоже показала. Может они какой код подберут?

Игнатище задумчиво кивнул, признавая моя правоту.

— Ладно, девочки, развлекайтесь. Мне еще отчет нужно чиркануть Виктору. — вздохнул маг. — Не нравится мне все это. Роем, роем, а в итоге просто яму с себя ростом выкопали, ничего не отыскав.

Выдав это изречение, Игнат шустро чмокнул меня в макушку, перехватил шкатулку у Ребекки и покинул покои-тюрьму. Настроение его было еще задумчивее и мрачнее, чем в обычные дни. Помнится, началось это еще во время прошлого нашего визита в императорский дворец, до того, как нас наняли отыскать заговорщицу. Сам напарник так и не признался, с чем связано его настроение, а выбивать признание мне показалось неправильным.

Признаться, я предполагала, что у Игната и его загадочной подруги не все ладится, в результате чего тот и был не в духе. Но кто разберет загадочную мужскую душу?

Справа раздался тяжелый вздох Касьян. Вот, к слову, еще одна страдающая от непонимания.

— Если бы Грейсток был хоть в половину так внимателен ко мне, как твой маг. Может я бы и не чувствовала себя в столь подвешенном состоянии? — произнесла неожиданно Касьян и растянулась на подушках, одну из них положив себе на лицо. Точнее будет сказать, спрятавшись в нее. — Ну что за мужчина? Мучает и себя, и меня! Коль уж если любит, то признал бы это, а пока выходит так, что и в чувствах своих не разобрался и меня этим мучает. Сколько раз мне нужно извиниться? Сколько раз объясниться? Уж столько слов произнесено, а он все никак решение не примет. Люди-то не глупы, видят разлад в нашей паре! Вот уже и слухи пошли, что вскоре помолвка разорвана будет. И кто я тогда? Любовница наследного принца?

— Фаворитка, — подсказала Ребекка, безусловно, более искусная в дворцовых терминах.

— Даже звучит унизительно! — вздохнула Грейсток. — Вот, что в голове у этих мужчин? Какая досадная нерешительность преследует его! Хотя раньше, признаюсь, он своей обстоятельностью меня и покорил. Я даже представить не могла, что влюбленный мужчина так шустер на решения. Это же он настоял на помолвке, представил меня двору, вынудил пойти учиться. Мне даже и делать ничего не приходилось, признаться, задание ведьмы на первых парах казалось едва ли не благословением.

— Ох, Грейсток, до чего нетерпелива юность! — вздохнула Ребекка, усилием воли удержавшись от закатывания глаз. — Дай мальчику время, в самом деле, ему нужно разобраться в чувствах. Думаешь, каждый день он осознает, что был лишь пешкой в чужой интриге, а его невеста крутила им вокруг пальца? Мужчины столь ранимы, а их чувство достоинства, пожалуй, самая слабая часть. Ты будь хитрее. Действуй не истериками и требованием принять решение сиюсекундно, а своими женскими чарами. Один раз он уже попался на твой крючок.

— И что же ты предлагаешь? — вопросила Касьян, сев на диване. Однако подушку далеко не убирала, а держала в руках. Очевидно, чтобы при любой удобной возможности вновь лечь и уткнуться в нее носом.

— Помнишь, как-то я тебе сказала, что у меня есть идея? — вопросила я. — Возможно, стоит ее реализовать. Однако сразу скажу, что за последствия я ответственности не несу!

Надо полагать, Касьян согласилась. Немногим позже, когда обе ведьмы выслушали мой план, к его реализации присоединилась и Ребекка, посчитав его достаточно «по-женски хитрым». Надо сказать, что вот именно такого девичьего междусобойчика мне не хватало. Переглядываясь и подхихикивая, мы примеряли на ведьму наборчик, который мне в чемодан упаковал Матвей.

Его я обнаружила давно, однако так и не поняла, на что намекал домовой и откуда его вообще взял. Потому что лежал в моих вещах черный кружевной комплектик еще со всеми этикетками из тонких, невесомых и — да чего уж там! — почти отсутствующих конструкций, предусмотренных для «женской хитрости». Туфли на высоком каблуке в тон отыскались в гардеробе самой Касьян, белоснежный махровый халат до самых пят взяли у нее же.

— Да уж, Касьян, полагаю, твой внешний вид придаст решимости. — произнесла Ребекка, нанося последние штрихи на лице ведьмочки. Я в это время заканчивала с ее локонами. — Коль уж такой комплект не спровоцирует твоего мужчину на решительные шаги, то там думать нечего, что дальше делать с предстоящим браком. А если спровоцирует… .то и тут думать нечего! Кто бы что не говорил, а ваш брак должен был быть заключен не из расчета и финансовой выгоды, а потому что влюбился Грейсток как мальчишка. Страсть и любовь — вот она основа ваших чувств, нужно просто распалить костерок.

В словах Ребекки была своя правда. Я же надеялась, что страсть между ними вспыхнет и приведет к тому, что ведьма и маг наконец поговорят и честно обсудят свои планы на будущее. Все же в постели и не такие вопросы решались, так почему бы и нет?

Сопровождать Касьян решили вместе. Разумеется, исключительно до дверей покоев. Во-первых, кому-то нужно было отгонять придворных и прислугу, чтобы те не застали самого пикантного момента плана. Во-вторых, было интересно до жути. Шутка ли, пока ведьмочку собирали, я и сама разнервничалась!

Так что за ситуацией мы наблюдали из-за углов, притаившись за стенами у дверей в покои наследного принца. Вход в его апартаменты располагался в углубленной нише, поэтому, пока Касьян стучалась мелко подрагивающей рукой, мы с Ребеннкой были в засаде. Грейсток не открывал довольно долго, я так и вообще успела вдоволь попереживать. Страшно представить, как нервничала Касьян, переминаясь у дверей жениха.

Однако вот та распахнулась и на пороге предстал Грейсток, который, несмотря на поздний час, был при полном параде. Разве что ворот белоснежной рубашки был расстегнут. Вероятно, недавно вернулся во дворец. Взгляд мага застыл на Касьян холодной иглой, кольнув, очевидно, ведьминское сердечко до обидного больно.

— Мэри? — вопросил Грейсток, упорно продолжавший звать ее именем, которое ведьма стерла. Взгляд его скользнул по халату девушки, после чего брови мага упрямо сдвинулиськ переносице. — Что ты тут делаешь? Что-то случилось?

Мелькнувшая в его голосе тревога была хорошим знаком. Вот как, переживает!

— Ничего не поправимого не случилось. — произнесла тем временем Касьян, после чего потянулась к поясу. — Просто вдруг подумала, что давно тебя не видела. Соскучиться успела. Да и хотелось тебе кое-что показать, узнать твое мнение. Что скажешь?

Тут она игриво повела плечиком и сбросила халат на пол, оставшись под очами мага в «женской хитрости». Надо признать, та ей очень шла, ненавязчиво подчеркивая все достоинства ведьмы. Вот и императорский племянник, взгляд которого упрямо возвращался к черному и кружевному, явно оценил. Маг, очевидно, впал в состояние стресса, потому что вымолвить хоть слово у него не получалось, а кадык нервно дернулся.

— Что же ты вытворяешь? — простонал он наконец, ухватив девушку за талию и втягивая ведьму в свои покои. — Здесь придворные вечно шастают, только такого вида им и не хватало! Обойдутся!

Реакция, надо сказать, была не та, на которую мы рассчитывали. Вот и Касьян в руках мага упрямо дернулась и, извернувшись невообразимым образом, попыталась оскорбленно отойти. Не вышло, потому что вдруг в следующую секунду Грейсток подхватил ее на руки и прижал к стене, глядя глаза в глаза.

— Дверь, — прошептала Касьян, после чего та с громких хлопком закрылась, отрезая нас от зрелища.

Уж не знаю, что было в голове Грейстока, но приходилось лишь надеяться на то, что от этого небольшого саботажа будет толк. В конце-то концов, реакция-то была! Да какая! Эх, любовь-любовь, что с людьми и нелюдями делает.

Выпрямившись, я взглянула на Ребекку, притаившуюся по другую сторону стены. Полагаю, что на моем лице отражалось ликование, а вот на ее почему-то застыла гримаса из смеси странных эмоций. Страх среди них проступал явственнее всего.

— Ты что? — шепотом вопросила я.

Вместо ответа придворная дама кивнула мне, указывая, очевидно, на что-то за моей спиной. Не нужно было обладать даром провидения, чтобы понять, на кого нам не посчастливилось натолкнуться.

— Можно я не буду поворачиваться? — вздохнула я.

— Что же ты так, я вот просто жажду полюбоваться на глаза твои… хитрые. — раздалось из-за спины хмурое ланфордское. — Позволь мне все же полюбопытствовать, почему обвиняемая в участии в заговоре ведьма свободно разгуливает по дворцу? Помнится мне, ты настаивала на ее заточении в покоях, клятвенно уверяя, что она не сбежит.

— Строго говоря, Ребекка и не сбежала. — хмыкнула я, все же обернувшись к магу, который в это время с комфортом прижавшись плечом к стене, глядел на меня со смесью бесконечной усталости и некой обреченности. — Мы покинули ее покои для урегулирования некоторой ситуации.

— Урегулировали, полагаю? Империя может спать спокойно, зная, что другая участница заговора продолжает крутить роман с наследным принцем?

Вот тут я в самом деле оскорбилась за Касьян.

— Они помолвлены, — выдала я, усилием воли не став добавлять язвительное «вообще-то».

— Великие боги, дайте мне сил. — вздохнул маг, поморщившись.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе самообладание и спокойно, почти благожелательно произнести:

— Леди Рузвальд, вернитесь в отведенные вам покои. Надеюсь, вы проявите присущее вам благоразумие и не станете меня вынуждать применять к вам силу.

— Как изволите приказать, лорд. — отозвалась ведьма прохладно.

— Что касается вас, госпожа Залесская, — с той же интонацией продолжи маг. — ситуацию мы с вами обсудим незамедлительно. Вот только убедимся в безопасности леди.

Ничего иного, кроме как кисло проследовать за магом, нам не оставалось.

ГЛАВА 9

Несколькими минутами позже мы действительно вернули Ребеку в отведенные ей покои, где ничуть не расстроившаяся ведьма негромко пожелала мне удачи. Тон ее был весел, а в глазах притаились смешинки. Я ее позитива не разделяла.

Ланфорд же в это время привел в чувство трех магов из своей личной команды, которых мы отправили на отдых легкой дозой снотворного порошка. При этом племянник императора смотрел на меня с крайний осуждением. Да, признаюсь, было немного стыдно, но в свое оправдание скажу, что договориться со стражей не получилось. Они оказались на редкость неразговорчивые и принципиальные. Доза снотворного порошка же была столь незначительна, что им перед ночной сменой даже на пользу пошли эти полчаса сна. И нечего так смотреть.

Впрочем, если раньше мне было не до веселья, то как только мы очутились в покоях, а за спиной закрылась дверь, вовсе даже грустно стало. Особенно удручали синие искры, пробежавшие по стыкам дверей, выдавая наложенное заклинание шумоподавления.

Замерший передо мной маг кричать не стал. Ланфорд, скрестив руки на груди, просто стоял в полутьме гостиной, где свет разгоняли лишь тлеющие угли в камине, смотрел на меня и молчал. Честное слово, лучше бы он начал обвинять меня во всех смертных грехах!

— Ну и что ты молчишь? — не выдержала я первой, расстроенно взмахнув руками в воздухе. — В самом деле, Ланфорд, ты так переживаешь, словно я совершила что-то непоправимое. Тебе и самому пойдет на благо, если Касьян и Грейсток наконец выяснят отношения. Пока же мы тут все замерли в неизвестности из-за учиненного ведьмой заговора, погрязли во всем этом и шага не можем ступить, двигаясь в обозначенных ей границах. А решать проблемы-то нужно!

— То есть, все это часть работы «Реального волшебства»? — вскинул бровь маг. — Разбираетесь с последствиями заговора в качестве бонуса? Как вы это, земляне, называете? Комплимент от шефа? Бесплатный пробный период?

— Не язви, — вздохнула я.

Неожиданно накатила усталость, а я вдруг поняла, как эмоционально вымоталась за последние несколько дней. Вся эта путаница с заговором, топтание на месте в попытке ухватиться за конец клубка, держали меня в постоянном напряжении. К тому же, мы все ожидали новой пакости от ведьмы, что тоже позитива в будни не добавляло.

Маг продолжал молчать, а я неожиданно даже для самой себя скинула туфли на каблуке и, утопив ноги в высоком ворсе ковра, почувствовала себя значительно лучше. Несмотря на ставшую почти криминальной разницу в росте с Ланфордом, я почувствовала себя увереннее.

— Вообще не понимаю, чего ты все время на меня злишься. — продолжила между тем я. — Я все время действую исключительно в ваших интересах, попутно, между прочим, оказывая вам целый список дополнительных услуг. То банши у вас появится, то призрачные всадники, то знахарю потребуется программа по защите свидетелей… Да даже эта наша с тобой фальшивая помолвка! Невиданное дело, Ланфорд! Я на Земле-то старательно избегаю всех этих окольцовываний, а здесь смиренно приняла все уготовленные досадные неприятности. И, заметь, сохраняю при этом удивительное благодушие. Ты же только и делаешь, что издеваешься надо мной.

Брови мага, решившего продолжить сохранять молчание, взметнулись вверх. Однако ответа не последовало, поэтому я, впав в неожиданное разговорчивое настроение, подняла свои туфли и направилась в свою спальню, чтобы убрать их на место. При этом на ходу я продолжила спокойно, словно сама с собой, рассуждать:

— То при управляющем съязвишь, выставив меня некой взбалмошной особой, то на баллу целовать начнешь. Вот неужели нельзя было заранее обговорить этот момент? К тому же, я прекрасно вижу, что ты специально не вводишь меня в курс дел касательно придворного этикета, чтобы я продолжала шокировать ваших аристократов, укрепляя при этом твою репутацию сумасбродного племянника императора. Ну вот что в этом хорошего? Решительно не понимаю, — призналась я, возвращаясь под очи Ланфорда. — Ну что ты молчишь? Признаешь мою правоту?

— Наслаждаюсь общением. — не преминул съязвить маг, сделав осторожный шаг навстречу мне. Затем еще один, после чего и вовсе подошел вплотную, поднял руку и почти нежно, с явным удовольствием отвел прядь волос от моего лица.

— Вот и как мне с тобой быть, Владислава? — вздохнул Ланфорд, глядя мне в глаза с легкой улыбкой. — Твое поведение, твой менталитет катастрофично отличается от женщин нашего мира. Мои слова ты воспринимаешь не так, мои поступки кажутся тебе дикими. Радость моя, я бы с превеликим удовольствием отправил тебя на Землю, дабы ты просто продолжала наслаждаться жизнью в своем чудесном розовом мире, где все друг друга любят и где нет никаких бед. Вот только ты упрямо не отправишься.

Я хотела было напомнить, что по контракту обязана выполнить оговоренные условия, чтобы вернуться на Землю. Однако маг покачал головой и ухмыльнулся, продолжив говорить:

— Я вовсе и не думал навязывать тебе этикет дворца, он бы тебя задушил своими правилами и устоями. Тебе это вовсе не к чему, — продолжил Ланфорд, глядя на меня с такой нежностью, что я невольно смутилась, почувствовав, как щеки заалели. — Твой шарм в легкости, простоте, присущей тебе доброе и непосредственности. Я же понимаю, как тебе в сущности все это дело дается непросто. Тебя тяготит сама мысль о том, что какая-то ведьма, твоя соратница, вздумала учинить все этот бардак, граничащий с жестокостью. Неужели я должен перекладывать на твои плечи еще и такие мелочи, как придворный этикет? Кого он вообще волнует?

— Меня, — произнесла я решительно. — ведь ты привык его нарушать осознанно, а я как слон в посудной лавке. Топчу все, что попадется, потому что не знаю мелочей, с которыми вы знакомы с раннего детства. Уверена, вам на ночь этот перечень зачитывали вместо сказок.

Последние мои слова прозвучали почти с обидой, хотя внутренне я ее вовсе не ощущала. Этикет, конечно, дело важное, да и чувствовать себя глупо я не люблю. В самом деле, было бы лучше ознакомиться с ним, чтобы не позорить себя и честь императорской семьи. Однако близость Ланфорда, который и не подумал сделать шаг назад, а продолжал стоять рядом с умилением глядя на меня, волновали. С мысли сбивали.

Интересно, почему бы?

— К тому же, я вовсе и не думал над тобой издеваться. — продолжил он своей неспешный монолог. — К чему бы мне столь неосмотрительные действия?

— Обидеть меня? — предположила я, вспомнив, как однажды он заявил, что никогда бы не нанял меня из-за моей привычки попадать в неприятности. Словно я специально. — А может быть, чтобы спровоцировать.

— Меньше всего, Владислава, я хотел бы тебя обидеть. — покачал маг головой, а его руки неожиданно скользнули мне на талию.

И вот ведь странность, тяжесть его рук показалась мне неожиданно правильной, словно только так и должно быть. Это открытие так поразило меня, что я совсем упустила слова Ланфорда из внимания. Только когда подняла глаза на лицо, вдруг настигло осознание.

— Тогда как назвать все это твое возмутительное поведение? — озадаченно вопросила я, встретившись с его хитрыми глазами.

— Провокация вполне подойдет, да, — согласно кивнул он и ухмыльнулся, вызвав во мне стойкое желание все же сделать его куклу Вуду. Вот самое время. Больше тянуть с этим нельзя.

Впрочем, покинуть кольцо его рук возможности не представилось, потому как Ланфорд стал медленно склоняться к моему лицу с вполне очевидными намерениями. Путь его был хоть и не длинным, а времени оборвать этот беспредел у меня было достаточно. Более, чем достаточно даже.

Вот только к своему стыду делать я этого не стала даже в тот миг, как его губы скользнули по моим в мягком, осторожном прикосновении. И пока я продолжала таять под натиском этой, очевидно, неспешной пытки, в голове вдруг мелькнула мысль, что жизнь меня действительно ничему не учит. Вот и неторопливое, травящее прикосновение я оборвала тем, что не больно прикусила его нижнюю губу, провоцируя целовать настойчивее, чувственнее, жестче. Ланфорд, тихо рассмеявшись, намек уловил без всяких объяснений.

Вот и скажите, что это было? Удавшаяся провокация мага? Захват ведьмовской собственности? Удачное выстраивание дипломатических отношений с представителями иного мира? Впрочем, если кого и волновали такие мелочи, как оправдания ведьмы перед собственной совестью, то в тот конкретный момент никто высказаться не пожелал.

* * *

Утро выдалось под стать вечеру — неожиданным, а причиной всему стал благодушно настроенный Игнат. Напарник ворвался в мою спальню и, традиционно игнорируя нормы приличия, рухнул на кровать, заставив оную натужно заскрипеть. Шутка ли, когда на тебя сто килограммов столь неожиданно сваливается?

Мой план по наглому игнорированию вторжения провалился в самом начале, когда над ухом раздалось веселое игнатовское:

— Проснись и пой! Солнце встало, петухи прокукарекали, дел непочатый край!

Я, титаническим усилием воли заставив себя приоткрыть глаза, посмотрела на напарника. Он в свою очередь, наткнувшись на едва уловимую осмысленность в моем взгляде, подставил локоть под голову и улыбнулся еще шире.

— Что, ночам не спиться, днем досыпаем? — выдал он язвительное.

— С чего это ты взял, что мне ночами не спиться? — удивленно поинтересовалась я, прикидывая вариант по экстренному досыпанию.

Мелькнула даже мысль попытаться опередить напарника, запереться в ванной комнате и залечь с подушкой там. Впрочем, идею пришлось быстро отмести. Я и в бодром настрое Игнатище при всем желании не обгоню, а в данной ситуации мне и вовсе полдня форы понадобится.

— С того, что Ланфорд сегодня в приподнятом настроении, а на твоем столике для марафета стоит тазик с цветами. Смотрю, семейная жизнь потихоньку затягивает? — хохотнул напарник и, наткнувшись на мой далекий от понимания взгляд, кивком указал на туалетный столик.

Собственно, Игнат довольно четко охарактеризовал вазу с алыми розами, потому что никак иначе этот объем и не назовешь. В самом деле тазик, я бы даже сказала тазище с цветами, охапку которых я бы при всем желании не смогла удержать в руках.

— Уйди! — простонала неожиданно смущенная я, накрываясь белоснежным одеялом по самую макушку. Солнце, которое я могла наблюдать за распахнутыми портьерами, ненавязчиво намекало, что сейчас самое ранее утро. Едва ли семь часов пробило!

— Так, Владеныш, я же серьезно тебе говорю про немеренное количество дел. — вздохнул Игнат, заглядывая за край моего укрытия. — Ученые наши наконец создали прототип кроссовок для анчутки, Виктор Когда-Где так впечатлился разработкой, что решили запускать модель в продажу. Говорит, что на Земле тоже спрос на товар будет. Нужно доставить адресату обещанное!

— Ну хоть одна хорошая новость, — обрадовалась я. — а то в самом деле стало казаться, что нас кто-то на неудачу проклял.

— Это еще что, я тебя сейчас другой новостью обрадую. Помнишь болотника? — вопросил напарник и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил: — Не зря ты всюду булавки заговоренные оставляешь. Ты представь себе, эта гупешка вспомнила, с кем ведьма сделку заключила. Амулет активировал и выпал прямо в нашем офисе на Земле, народ все напугал. Обалдеть, да?

— Игнат, это же просто невероятное везение! — воскликнула я и, поражаясь собственной прыти, подскочила на ноги в кровати. — Ну, что вспомнил, разумеется, напуганный народ в этой ситуации радости не добавляет. Ты же знаешь наших, это еще повезло, что они в него пульсаром каким не запустили.

— Не-ет, Владеныш, невероятное везение здесь в другом заключается. Поскольку сообщение поступило в офис, то и искать обряд для призыва этой черни без кровавых жертв будут ученые. — хмыкнул маг. — Так что наше с тобой дело — радовать нечисть! Вот не думал, что так скажу когда-нибудь. Так что ты это, пулей давай собирайся, позавтракаем и в путь. Дела делать надо, а то спит она!

После этого напарник в самом деле поднялся с кровати, еще раз оглядел букет цветов, хмыкнул и отправился добывать завтрак, насвистывая веселую мелодию. Сколько раз ему говорила про примету, а он все отмахивается — говорит, во дворце не страшно. Ну что за маг?

На этой мысли мой взгляд сам собой соскользнул к букету алых роз, а губы невольно растянулись в улыбке. Ладно, оставим Игната в покое. Вот про кого стоило сказать «Ну что за маг?», так это про Ланфорда. В самом деле, кто бы знал, что он способен на столь милые жесты.

Впрочем, может, кто-то сочтет букет красных роз ужасной пошлостью. Даже я сама, окажись в другой ситуации, посчитала бы примерно также. Однако цветы приятно грели сердце, а их аромат, который я улавливала, пока собиралась и проходила мимо них, щекотал обоняние. Ну что за красота!

Решив не мудрствовать, я надела последний спортивный костюм, который был у меня с собой. Другие погибли смертью храбрых после очередных наших посещений болотника, увеселительные прогулок по лесу и других веселых мероприятий. Впрочем, едва ли бежевый шерстяной костюм, состоящий из свитера с высоким горлом и клешенных брюк, можно назвать подходящей для чащобы одеждой. Но в сложившейся ситуации лучше так, чем очередное платье, которое погибнет в страшных муках.

На знакомую полянку мы прибыли уже через пятнадцать минут, позавтрак по принципу удавов. Это когда сначала в спешке глотаешь, а затем надеешься, что желудок все же переварит. В этот раз анчутка не изволил выйти к нам все то время, что мы пробирались сквозь густой заросший лес к избушке ведьмы. К слову, та при виде Игната почему заскрипела и наглухо закрыла двери и окна. Да-да, просто опустила неизвестно откуда взявшиеся ставни.

— Напомним-ка, друг любезный, ты что в прошлый раз с избушкой сделал? — вопросила я, оглядев это безобразие.

— Да ничего, — в самом деле озадаченно ответил маг. — ну попытался разок половицу отодрать, так она меня и попросила покинуть ведьмовскую недвижимость.

— Это когда тебя выплюнули? — хлопнув ресницами, уточнила я.

— Попросили покинуть! — отрезал напарник. — Но я подумал, что мы тогда ситуацию и уладили. Впрочем, чего еще от ведьма возьмешь? Сами вредные, так и имущество свое к этому приучаете. Беспредел!

— Анчутка? — позвала я, осознав, что затевающийся спор ни к чему хорошему нас не приведет. — Мы долг пришли отдать за доброту твою! Уж не обижай гостей своих иномирных, прими подарок.

Стоило мне произнести эти слова, как на прежнем пеньке, где до этого с нами вел беседы дух, он и воплотился. Сидел себе, лапами когтистыми болтал и глядел на нас с веселой ухмылкой, демонстрирующей острые кошачью клыки.

— Надо же, не обманули! — произнес он, хлопнув себя по коленям. — А я-то думал, точно дорогу сюда забудете, как уйдете от меня. Какая редкость, ты гля! Честная ведьма и маг! Ой повеселили!

Напарник в это время достал из пакета коробку, при виде которой анчутка резко оборвал свой смех и навострил мохнатые уши. В глазах его мелькнуло не человеческое любопытство, а зрачки резко расширились, словно сейчас ему продемонстрируют диво дивное.

Я уже было решила, что в восторг его привели кроссовки, которые следом извлек напарник и с гордым видом передал нечисти. Однако анчутка одарил вожделенную обувь лишь одним взглядом, довольно хмынкул и шустро нацепил на лапы, даже не озадачившись шнуровкой. После этого он шустро подбежал и вытащил из рук Игната, тяжело сглотнувшего от такой прыти, коробку. Ее анчутка и завертел в лапах, разглядывая почти с обожанием.

Тут-то в моей голове и мелькнула мысль, что при всей способности анчутки к перевоплощению имелись за ним вполне определенные привычки, причем привычки те были явно кошачьи. А котики, как водится, любят коробки.

— Анчутка, — позвала я, пока тот вовсе не стал потерянным для общества. — скажи, а ты никогда не видел, как ведьма ваша открывала шкатулку, которую ты нам передал. Может слова какие-то произносила или код?

Занятый важным делом анчутка раздраженно дернул ухом в ответ на мои слова, и я решила было, что он вовсе не настроен на диалог. Однако спустя несколько секунд он все же повернулся к нам лицом и, как-то неожиданно смущенно сморщившись, вдруг признался:

— Видел, даже слова те знаю.

— Так чего ж ты, мелкий, в первый раз нам ничего не сказал? — возмутился Игнат, сложив руки на груди. — Столько времени впустую потратили, пытаясь эта бандуру вскрыть.

— Так вам все и расскажи с первого раза. — недовольно взмахнул хвостом анчутка, демонстративно задрав нос. — Все вас, магов, знают. Хитрые вы, да только и думаете обмануть всех. Вдруг ты и на ведьму свою повлиял?

— Я не его ведьма, — вздохнув, попыталась объяснить я. — мы напарники.

— Да хоть братья родные, — хохотнула нечисть. — да только от тебя, знающая, за версту магом несет. Вдруг ты поддалась это… как там?… поддубному влиянию и тоже стала алчной да злой? Не-ет, анчутка умный, анчутка за спасибо и обещания не помогает. Вот сейчас вы со мной расплатились, теперь и вопросы задавать можете.

Признаться, в словах нечисти был смысл. Впрочем, едва ли это облегчало гнев Игната, который потихоньку закипал. Конечно, ведь выходило так, что это не я поддалась «поддубному» влиянию мага, а он попал под ведьмовское честное слово. Однако напарник мое веселье явно не разделял.

— Анчутка, так что же там за слова такие?

— Обождите, поищу. — произнес он и, резко перевоплотившись в торопливого ежа, рванул куда-то вглубь леса, очевидно, искать волшебные слова.

Ждать его пришлось недолго, однако недовольное сопение оскорбленного в лучших чувствах мага ситуацию ничуть не облегчало.

— Вот поэтому с нечистью ведьмы и общаются, — выдал он глубокую мысль. — потому что вся эта ваша фольклорная братия магов отчего-то сильно не любит. И дело тут совсем не в былых гонениях, история эта давно началась. Я вообще считают, что дискриминация магов.

— Ой, ну подай в суд, — закатила я глаза. — так и напиши в иске «фольклорная братия считает меня хитрым». Как думаешь, быстро твое слушание назначат?

— Никакого сочувствия не дождешься, — вдохнул Игнат. — а сами при любом нелестном слове возмущаетесь. Вот и где справедливость, спрашивается?

— Что же ты сегодня такой вредный? — поинтересовалась я, после чего уточнила с наигранным безразличием: — С дамой сердца чего-то не поделил?

Поскольку стояли мы с напарником плечом к плечу, видеть выражение его лица я не могла. Поэтому пришлось ненавязчиво покоситься в его сторону, чтобы заметить, как он смущенно взъерошил себе волосы.

— О как. — произнесла я. — Могу узнать, что у вас произошло?

— Что, что? Извечная проблема недопонимания! Я на работе в другом мире, неделями не видимся, мне за это и прилетает. — вздохнул Игнат. — Романтики, понимаешь, женщинам подавай. А где же ее отыскать, если кругом вот — чащобы, заговоры да нечисть одна?

— Так говоришь, словно романтика каких-то особых душевных сил стоит. — отозвалась я. — Вырвал бы девушку посреди дня на обед при свечах, устроил бы квест с записками, пригласил на танец в другой мир. В самом деле, чего зря амулеты переходному пропадать? Уверена, она бы оценила какой портовый городок в стиле старой Европы. Да хоть в Люцерн был пригласил, на площади какой потанцевать. Ничего сложного не вижу.

Понятия не имею, что творилось в голове мага до этого, но вот после моих слов лицо его озадаченно вытянулось, словно он и в самом деле не подумал пригласить девушку на ужин. Эх, мужчины! Вот вроде кто-то маг, кто-то гном, вампир, эльф, нечисть какая — а все как один! Элементарных вещей не понимают!

Однако высказаться я не успела, поскольку к нам вернулся анчутка, который протянул клочок полуистлевшей бумаги, где почти истерлась надпись «Ab ovo usque ad mala».

— Это еще что значит? Наши сердца хвалятся болью? — вопросил напарник.

— Наши сердца больны от любви, — произнесла я. — древняя латинская поговорка, со временем Древнего Рима, если не ошибаюсь. Это записка с признанием в любви?

Анчутка как-то странно повел плечом, после чего, словно задумавшись, проговорил:

— Видал я здесь пару раз мага одного, то дело было еще до гонений. — произнес он с сомнением, словно только сейчас вспомнил. — Или то было во время их? Давнее дело, уже все спуталось. Да только маг этот все свой хвост вокруг нашей ведьмы вил, шкатулка — его подарок. Записки он ей писал, да. Письма целые, она их на крылечке читала. Бывало сядет на закате, возьмет письмена его да и смотрит на них, пока глаза о темень не запнутся. Я все думал, может неграмотная она, да все его каракули разобрать пытается? Ан нет, поди ж ты. Любовь случилась! Любовь ее эта и погубила, потому что не боялась она магов, а стоило бы!

Если честно, в этот самый момент мне в крайней степени захотелось прибегнуть к политике напарника и начать гневаться, потому что укрывать такие подробности — это просто неприлично! Однако пришлось взять себя в руки и еще раз осмотреть записку.

Красный угол в доме, языческие божества, римская пословица… Логическая цепочка более, чем очевидная. И если раньше я могла позволить себе сомнения, то теперь не сделать очевидных выводов было просто преступно неправильно. Ведьма, которую мы ищем, явно славянская, иначе объяснить я это просто не могла.

Игнат, в отличии от меня, тратить время на раздумья не стал, предпочитая по обыкновению действовать быстро и решительно. Маг извлек из одного из своих безразмерных карманов шкатулку, которую сегодня намеревался передать ученым в «Реальное волшебство». Взглянув на записку в моих руках, он произнес «Ab ovo usque ad mala».

Сначала ничего не происходило, и я уже было решила, что код тоже нужно применять особым образом. Однако шестеренки все же неспешно зашевелились, словно вспоминая, как правильно двигаться. По корпусу шкатулки прошла рябь, многочисленные узоры стали менять свое положение, а шестеренки поползли, вставая в пазы с легким щелчком. Пространство вокруг загорелось ярким ядовито-зеленым светом, выхватывая нас из этой реальности и перенося в неведомое логово черной ведьмы.

Последнее, что я увидела — анчутку, который предусмотрительно спрятался за пеньком. В одной его лапе была зажата коробка, а второй он активно махал нам на прощание.

ГЛАВА 10

Переход был быстрый, если не сказать молниеносный, и мало отличался от привычных нам перемещений. Разве что вызывал беспокойство от мысли, где же мы сейчас окажемся. За несколько секунду я уже было решила, что это ловушка, а потому нас непременно вынесет либо на отвесную скалу, с которой мы скатимся, либо где-то посреди беснующегося океана с массой опасной живности. Впрочем, предполагала, что очутиться мы можем и сразу в пыточной.

В общем, настрой был не самый позитивный.

Поэтому когда мы оказались посреди комнаты, когда-то очень давно, очевидно, служившей гостиной, я не смогла сдержать удивленного вздоха. Игнат, уже оглядывающийся вокруг с призванным пульсаром, выглядел таким же озадаченным.

Хотя, если хотите знать мое мнение, то все же сначала стоит думать о возможных последствиях перед тем, как активируешь старинный переход потенциального врага. Ну так, хотя бы приличия ради стоило бы обсудить план действий, а не стоять сейчас растерянными и в ожидании худшего. Но кому я это объясняю из раза в раз? Непонятно.

— Это что, дом какой? — живейшим образом поинтересовался напарник, не доверяя собственным глазам.

— Я бы сказала, поместье. — хмыкнула я, подняв голову к потолку, до которого было еще добрых три метра.

Да и обстановка вокруг явно намекала, что дом принадлежал обеспеченному существу. И дело было вовсе даже не в тяжелой, дорогой мебели из редких пород дерева, обложенном мрамором камине и позолоченным безделушкам. Нет, на это намекал толстый слой пыли, паутины и грязи по всему этому великолепию. Ведь если бы дом принадлежал менее обеспеченному человеку (или нелюдю), то ценную мебель хотя бы вывезли, а не бросили в запустении так, как все это находилось сейчас.

— Думаешь, здесь могла жить наша ведьма? — обернувшись ко мне, вопросил Игнат. Он встряхнул рукой, прогоняя фаербол, который с тихим обиженным шипением крайне неохотно развеялся в воздухе. — Или этот ее маг?

Масса вопросов, ответов на которые у нас обоих не было.

— Надо бы осмотреться. — ответила я, отыскав взглядом две арки, ведущие в противоположные стороны. — Разделимся, как в лучших традициях фильмов ужасов. Кто первый закричит, тот и выиграл?

— Ну и шуточки у тебя, — отмахнулся маг, впрочем, первый направившись к выходу из гостиной. В дальнейшем выяснилось, что обе арки выходили по разные коридоры, которые в конечном счете привели нас в общий холл. Отсюда на следующий этаж вела широкая лестница с ковровой дорожкой, которая в прошлой жизни могла быть даже и алой. Сейчас же она была пыльной, грязной и по цвету больше напоминала закоптившуюся кровь. Неприятная ассоциация в сложившейся ситуации, согласна.

Впрочем, озадачивало меня другое. По всем видимости, находились мы на первом этаже, раз уж здесь была парадная лестница. Однако в помещении не было ни входной двери, ни окон. Хотя могу предположить, что владелец дома крайне обеспеченное существо, поэтому по парадной лестнице у него даже в подвале.

И все же возникло давящее ощущение замурованности. Не то поместье кто-то спрятать пытался, чтобы никто сюда не проник, не то нечто внутри запрятали так, чтобы оно не выбралось. Как по мне, так первый вариант лучше.

— Кто-то должен осмотреть верхние этажи, а кому-то придется идти в подвал. — озвучил мои мысли Игнат, который с таким же мрачным интересом глядел вокруг.

Наверняка тоже обратил внимание на отсутствие окон и дверей, однако вслух комментировать не стал. Воздержался от ехидства в кои-то веки.

— Как думаешь, где больше вероятность найти пыточную с трупами? — поинтересовалась я.

— А где больше вероятность найти мертвого хозяина дома с кинжалом в груди? — хохотнул в ответ маг. — Наша с тобой задача найти хоть кого-то в этом поместье. Даже если это будет скелет, наши ученые его разговорят. Не зря же целый отдел некромантов держим, пусть хоть чем-то займутся.

— И нас потом затаскают по судам за неправомерное посмертное обращение! — возмутилась я. — Помнишь, как это было два года назад, когда криминалисты нашли скелет на месте преступления?

— То была досадная ошибка! — не остался в стороне от возмущений напарник. — Ребята подумали, что он — жертва при ограблении, вот и притащили его к нашим. Кто знал, что этот скелет там живет? Вот зачем он вообще мертвым притворился при обыске здания? Да и что такого они сделали, некроманты наши? Разговорили его за пятьюдесятью граммами, в карты сыграли… А эти правозащитники мертвых всполошились! Неправомерное задержание! Любого ведь с того света достанут, активисты!

Спорить я не стала, только вздохнула и пошла на верхний этаж, разумеется. И логика в моем выборе была железной! Вот что хуже: труп в пыточной или хозяин дома с кинжалом в груди? Определенно, пыточная. И попробуйте меня разубедить.

Впрочем, шутки шутками, а это поместье нагоняло на меня жути. Такое ощущение, что всех местных жителей просто смело разом. Даже на тумбочках и столах еще лежали какие-то письма, в вазах находились остатки цветов, которые уже давно, похоже, мумифицировались. Вот окажись мы в ловушке, не пришлось бы сомневаться, что все это значит и чем грозит. Сейчас же было совершенно непонятно.

Казалось, что вот прямо сейчас из-за пыльной портьеры, покрытой золотом статуи или увешенного картинами угла выскочит какой-нибудь ужас. Непременно вооруженный и до чертиков опасный ужас. Поэтому шла я в напряжении, призвав силу, которая в отличие от меня не нервничала — ей хотелось сорваться в бой. Приятно знать, что хоть кто-то из присутствующих настроен на нужный лад.

Впрочем, все то время, что я медленно поднималась, оглядывая окружающую обстановку, на меня никто и не думал нападать. Поэтому в первую попавшуюся на втором этаже комнату я заходила в напряжении, но без страха. За дверью же оказалась обычная спальня, обстановка которой ничем не отличалась от остального поместья. Здесь было также пыльно, грязно и пахло спертым воздухом. Заправленная кровать не белела свежестью и чистотой, некогда синие портьеры были близки по цвету к плесени, а висящее на стене зеркало ничего не отражало. Просто не могло из-за толстого слоя пыли.

Я же закатала рукава и принялась к обыску помещения, ничуть не стыдясь и не изводя себя муками совести. В другом доме, где есть жильцы, я бы может и постеснялась заглядывать в чужие шкафы, а тут чего смущаться? Домочадцев нет. И кто знает, что с ними случилось?

Начала с кровати, где перерыла все простыни и облазили углы в поисках тайного дневника, который многие дамы почему-то предпочитают прятать под подушку или под матрас. Очевидно, используя как самое надежное место в доме. С опаской заглянула и под саму кровать, молясь, чтобы никакой жуть не схватил меня за ногу. Нет, определенно, современный кинематограф создает нам массу нелепых страхов. Или учит осторожности?

Шкаф оказался пуст, лишь комплект постельного белья, халат и пара полотенец находились внутри. Прикроватные тумбочки тоже никто не заполнил, как и туалетный столик, где приличия ради лежал одинокий гребешок для волос. Видимо, спальня была гостевой, раз никто не озадачился разложить здесь свои вещи. Или те просто пропали вместе с владельцами.

Вздохнув, я присела за туалетный столик, размышляя, куда бы еще следовало заглянуть. Может быть, здесь есть потайная комната или тайник в полу?

Пока размышляла, рука сама собой потянулась к зеркалу у столика, стирая слой пыли. Увлеченная процессом, я не сразу заметила, что нечеткое изображение заляпанного зеркала демонстрирует мне сразу два лица. Одно мое, озадаченное и загоревшее под местным палящим солнцем, а второе бледное, мужское и не менее озадаченное.

Помещение прорезал писклявый крик, за который мне тут же стало стыдно.

— Ох, простите, уважаемый, я не хотела вас напугать. — попыталась я успокоить кричавшего призрака. — В самом деле, я всего лишь…

— Воры! Грабители! Домушники! Краже… кражесовершатели! А может даже и насильники! — бесновался призрачный мужчина.

— Успокойтесь, пожалуйста, никто не собирается вас грабить! — вновь попыталась я воззвать к адекватности мужчины. — Насиловать тем более не станем!

— Это что же делается в мире, что даже женщины подались в грабеж! Страшно представить! Милочка, вы очень даже вышли лицом, уверяю, что выйти замуж для вас куда более прибыльное дело, чем грабить честных людей! Да еще и в штанах! Батюшки-батюшки, до чего мы докатились!

— Так, ну все. — возмутилась я, легко ударив ладонью по туалетному столику и поднимаясь на ноги. — Я дипломат компании «Реальное волшебство», нахожусь здесь с целью обыска для расследования, которое может касаться и вас.

— И давно ли у нас дипломаты стали расследованиями заниматься? — прищурился недоверчивый призрак, который, вообще-то, дело говорил. Его слова да Виктору Когда-Где в уши.

На вид мужчине, скончавшемуся крайне давно, можно было дать около шестидесяти лет. Седовласый, высокий, со статной осанкой и умными глазами, впрочем, достаточно удивленно округлившимися от нашей беседы. Одет он был в нечто, крайне напоминающее фрак, а манера держать руки за спиной свидетельствовала о том, что работал он в штате прислуги. Быть может, домоправитель? Дворецкий?

— С некоторых пор, как начальство решило. — со вздохом ответила я. — Меня зовут Владислава Залесская, а к вам я как могу обращаться?

— Господин Щацкий, — дернул призрак подбородком в подобии высокомерного кивка. — управляющий имением. Вернее сказать, был управляющим имением, когда то самое имение еще существовало на картах и имело постояльцев и арендаторов. Сейчас же я присматриваю за домом в должности самопровозглашенного дворецкого.

— Вот как, — кивнула я. — вы единственный… разумный человек в этом поместье?

— Единственный, кто может ответить на ваши вопросы. — снисходительно кивнул он. — Боюсь, другие вам ничего не скажут.

— Потому что у них недостаточно ресурсов для разговора? — вопросила я, предполагая, что речь идет о призраках, утративших способность разговаривать. Такое бывает довольно часто, я бы даже сказала, что призраки, сохранившие память, способность к разговору и взаимодействию с предметами — небывалая редкость.

Впрочем, редкость, наткнуться на которую нам необычайно везет.

— Нет, что вы, — легко отмахнулся дворецкий. — они просто мертвы. Все. Желаете убедиться?

Признаться, желала я сейчас только одного — убраться подальше от этого дома. Но сказать так, а тем более поступить я категорически не могла, а потому пришлось собрать все свое мужество, чтобы кивнуть и направиться следом за господином Щацким в подвал. Вот ведь врагу не пожелаешь.

— Прошу прощения, а вы не расскажете мне историю поместья? В каком веке был построен дом? — едва поспевая следом за призраком, любезно поинтересовалась я.

Да-да, хотелось встряхнуть дворецкого и заставить выложить мне всю правду, но к людям его характера и склада приходилось искать отдельный подход. Заключался он в предварительной светской беседе, праздных вопросах и разговорах не о том. Но мне нужно было расположить его к себе, чтобы он не растворился в воздухе, оставив нас с Игнатом теряться в догадках.

— Поместье было построено при правлении императора Рузвельта Кассарио, отца наследного принца Корингора. Тогда его планировали использовать как укрытие для королевской семьи во время войны с Дальними Островами. Однако спешу доложить, что властители наши в то время ни дня не провели в укрытии, поскольку славная армия развалила врага в несколько недель. Да восславим короля нашего! Позднее, уже после того, как на престол вошел новый род Эверетов и объявил королевство империей, поместье использовали для проведения зимней охоты. Здесь собирались великие представители династии, управленцы, воеводы и деятели культуры. Портреты многих из них продолжают украшать картинный зал. Рекомендую ознакомиться с ними.

За этой беседой мы как раз успели спуститься по винтовой лестнице в подвал, откуда уже эхом доносились неясные звуки сдерживаемых ругательств.

— Осмелюсь предположить, что ваш подельник уже отыскал скончавшихся. — прокомментировал дворецкий.

Идти до Игната оказалось долго, поскольку в этом подвале могла действительно уместиться пыточная. Еще осталось бы место на камеры, бальный зал и даже складские помещения отдельно для сыров, колбас, вина и соленьей.

— Игнат? — позвала я, как только мы приблизились к одной из дверей, за которой слышалось пыхтение напарника. — Ты там? Все в порядке?

— Да, Владеныш, только ты сюда не заглядывай, здесь… .

— Что, много трупов?

— Их десятка два, не меньше. — простонал маг. — Я уже вызвал наших криминалистов, будем разбираться с причинами смерти. Ну и похороним, бедняг.

— Вот это вы правильно говорите, молодой человек, эти люди заслужили наконец обрести достойное посмертие. — отозвался господин Щацкий, в голосе которого промелькнуло нечто крайне похожее на благодарность.

— Владеныш, скажи мне, пожалуйста, что рядом с тобой просто очередная подцепленная нечисть, а не какой-нибудь псих с пушкой у твоего виска. — вздохнул маг и, судя по шагам, живо направился в мою сторону.

Мы в это время с дворецким переглянулись, взглядами спрашивая друг у друга, можно ли отнести призрака к первой категории. По-моему, все же не выходило так. Все же не нечисть, а совсем другая субстанция.

— Пушки у моего виска нет, — отозвалась я наконец.

— Да и как вы себе это представляете? — озадачился призрак. — Они же крайне тяжелые и малоэффективные в близком бою. Это что же, мне бы пришлось пушку спускать в подвал вместе с вами? Вы бы уже успели сбежать, пока я закладывал ядро и поджигал фитиль…

На этой чудной ноте, пока я хлопала глазами и пыталась подыскать ответ, нас и прервал Игнат. Очень кстати, нужно признать.

* * *

Напарник мой человек непростой, признаться. Игнат бывает совершенно несносен, временами нетерпелив и регулярно не думает о последствиях своих импульсивных решений. Однако чего у него не отнять, так это способности разворачивать бурную деятельность за короткий срок.

Вот и сейчас, пока я убалтывала господина Щацкого, пытаясь расположить к себе призрака, напарник уже вызвал криминологов «Реального волшебства» и даже обозначил им поле деятельности. Меня к той комнате в подвале так и не подпустили, но судя по судорожным вздохам и вызванной подмоге, фронт действий был обширный. Даже страшно представить, сколько же там скончавшихся. Еще страшнее — от чего.

И вот пока в подвале орудовали наши специалисты, мы с напарником и единственным разумным обитателем поместья присели на пропыленный диванчик в гостиной, где принялись вести светский разговор. Впрочем, тот плавно перетек к обсуждению произошедшего по инициативе нашего мага. Говорю же, нетерпеливый он.

— Господин Щацкий, — произнес Игнатище тоном, который ничего хорошего не подразумевает. — нам бесконечно приятно слушать ваши жизненные наставления, но все же хотелось бы понять, откуда, собственно, в подвале гора трупов. Любопытство, знаете ли, мучает.

— Молодой человек, доверьтесь моему опыту, любопытство до добра не доводит. — ехидно отозвался призрак, подчеркнуто не глядя в сторону мага.

— Полностью разделяю ваше мнение, — отметила я, покосившись на скрипнувшего зубами напарника. — но все же от удовлетворения нашего любопытства зависит судьба, пусть и посмертная, обитателей поместья. Нам нужно понимать, стоит ли отпевать кости перед захоронением, например. Не поведуете нам, с чем связана столь страшная кончина?

— Как часто то бывает, история началась вполне невинно. — вздохнул пожилой господин Щацкий. — Неподалеку от этого поместья кода-то давно стоял дивный лес, да только ходили у местных слухи, что полнился он тварями дикими, да жила там нечисть подлая. Говорили работяги, мол, забредешь туда и выйти не можешь, ходишь кругами в трех соснах, а дороги домой не отыскать, пока душа к предкам не отправится. Много людей там сгинуло. Я в те времена еще зеленый был, только на службу заступил, да работал конюхом у местного хозяина. Это уж потом я дослужился до чина и высокого положения. Прежний домоправитель, лишившийся нескольких слуг, с позволения хозяина принял решение привлечь специалиста, да не абы кого — ведьму. Времена тогда другие были, об охоте на ваших сестер, госпожа Залесская, и речи еще не шло. Тогда ведьмы и отыскать проще было, и на помощь вы шли охотнее. Вот и привели в земли эти девушку, молоденькую еще. Да только силище в ней прорва была, не побоюсь этого слова. Умела она многое.

Со слов дворецкого выходило, что ведьма эта была не местной, но никто среди слуг не знал, где прежний хозяин ее отыскал. Вроде как привел и ладно. Да только другой она была: бледная, светловолосая и голубоглазая. Но особенно привлекла внимание ее речь, изобилующая непереводимыми и непонятными словами. Местные никак не могли понять, какое же положение в общество занимает эта девушка? Выглядела и держалась она как аристократка, да только по рукам видно было, что и черной работой занимается, и общалась просто. Как своя.

Со временем обитатели замка смирились и решили, что пытаться понять ведьму — дело неблагодарное. Не разгадаешь.

— Долго она решала проблему с нечистью в лесу? — поинтересовалась я.

— Ведьме пара дней потребовалась, если память не изменяет мне. — отозвался господин Щацкий задумчиво. — Быстро она решила проблему. Да только в день, когда очистился лес, вернулась она бледнее прежнего и еле на ногах держалась. Тяжело ей битва далась, видимо. Вот и хозяин наш хоть и аристократ, наследник императорских кровей, а не смог мимо беды пройти. Вызвал лекарей, настоял на лечение под присмотром профессионалов, а там… не ушла уже ведьма от нас. По крайней мере, навсегда не ушла. То пропадала на пару-тройку дней, то исчезала на месяц другой, а только всегда возвращалась. Здесь была. Как и хозяин наш. Он прежде редким гостем в поместье был, а с появлением ведьмы каждый день возвращался. Мог по делам отлучиться на день, а только вечером всегда возвращался. Каждый день. Будь у него дипломаты во дворце, выезжай он сам в другие королевства, а портал создавал, да вечером ведьму свою ждал. Как полагается все было.

Так, по словам господина Щацкого, года летели за годами. Он уже и не мог вспомнить, как долго продолжалось такое положение дел. Вот только от конюха он уже дослужился до управляющего имением, а ведьма и хозяин так и жили вместе. Странные это отношения были, никто и не мог охарактеризовать их, как полагается. Пара не была помолвлена, но и любовниками назвать их язык не поворачивался. Да и кто в здравом уме смог бы так сказать про ведьму и хозяина?

— Единственное, в чем сомневаться не приходилось — любят они друг друга, жизни друг без друга не представляют. — вздохнул самопровозглашенный дворецкий, а глаза его неожиданно забегали, выдавая овладевшее смятение. — Вот только ведьма-то не местная была, это всем понятно, а потому и не понимала она тонкостей мира нашего. Дремучая была, выражаясь просторечно. И ситуацию она иначе видела.

— Что вы имеете в виду? — все же уточнила я.

— Светлая она была душой, порядочная и добрая, да только наивная до крайности. Видела, как горят глаза нашего хозяина, и таяла аки лед под солнцем. И в голову не пришло, что у этих отношений, странных и запутанных, концовки доброй-то и не выйдет. Простолюдинка же она, пусть красивая и одаренная, а простолюдинка. Кто ж такую замуж возьмет из императорских-то кровей? Вот и хозяин наш хоть и души в ней не чаял, все позволял да волю давал, а понимал, что путного ничего не выйдет. Не ко двору ведьму представить, не замуж взять. А там и гонения эти начались. Буквально за одну ночь империя изменилась.

Император, правивший государством на тот момент, обезумел или окончательно утвердился в своей безнаказанности, а потому принял указ, которым разделил жизнь империи на до и после. Он официально разрешил охоту на ведьм. Не убийства ради, разумеется, но с дозволением использовать их силу во благо империи. Что скрывалось за этим относительно безобидным разрешением все прекрасно понимают. Маги обнаглели, а официальный указ, где не было четких формулировок дозволенного, полностью развязал им руки. Ведьм похищал, охотились, подстерегали. Бывшие друзья стали пленителями, старые любовники — смотрителями золотых и не очень клеток, а враги превратились в палачей.

— Представить свою ведьму ко дворцу в такой-то политической обстановке? — хмыкнул дворецкий. — Даже ослепленный любовью человек не смог бы. Наш хозяин же не терял рассудка от чувств, понимал положение дел, да и указ тот словно черную полосу между ним и ведьмой проложил. А уж когда он завил о том, что вскоре вынужден будет жениться на другой женщине, выгодной партии, которую ему присмотрели… .Тот момент и стал началом конца.

Ведьма, как и любая другая любящая женщина на ее месте, пришла в негодование. Мягко говоря. Учинила скандал, как водится, даже кидалась картинами и бокалами. Все это длилось несколько часов с попеременным успехом то в личной спальне пары, то в гостиной на глазах у прислуги, то на кухне, куда разгневанная ведьма пришла бить посуду, не удовлетворившись дорогими вазами. Но кто ее за это будет судить?

При всей моей неприязни ко всему ей учиненному, я вынуждена признать, что очень даже понимаю обиженную, расстроенную и явно униженную таким положением дел женщину. Вот просто по-человечески жаль ее. Невольно примеряешь на себя ее маску и осознаешь, что скандал в данной ситуации — сущая мелочь. Я бы может не стала бить посуду и ругаться, но вряд ли ушла бы с философским безразличием.

— После этого, надо полагать, пара рассталась? — вопросил Игнат.

— Если бы все было так, то я может и умер бы, как полагается людям моего возраста: счастливый и в окружении семьи. — вздохнул дворецкий. — Хозяин наш, осознав, что ведьма не собирается мириться со скорой женитьбой и занимать роль любовницы, поступил так, как разрешалось новым указом. Пленил ведьму, да и наложил на поместье плетение, превратив его для девушки в темницу. Мы, прислуга, могли и в город выйти, и в огородик местный, а она и шагу ступить не могла без его сопровождения. Впрочем, нужно отдать должное нашему хозяину, женился он тихо и незаметно для нее, а невесту его мы так и не увидели здесь. Сам же он каждый вечер возвращался, как и в прежние времена. Вот только изменилось все.

Для меня было вполне ожидаемо, что ведьма не будет тихо и скромно ждать своего пленителя. Однако для господина Щацкого и обитателей поместья непокорность ведьмы, ее нежелание быть любовницей и делить мужчину с другой девушкой, оказались сюрпризом. Дворецкий искренне недоумевал, ведь для девушки ее социального статуса и сословия роль любовницы — выигрышный билет, особенно с учетом принятого указа. А вот нет, недовольна была.

Странная, как и все ведьмы.

Пожалуй, больше всех удивление выражал сам хозяин поместья. Изменившийся характер ведьмы так ему претил, что однажды он посчитал уместным воспользоваться ее силой, ведь император официально разрешил. Тогда-то и случилось непоправимое.

— Пожалуй, к тому моменту уже близился год, как ведьма оказалась в западне. — задумчиво произнес господин Щацкий. — Был вечер, плавно перетекающий в ночь. Прислуга уже отправилась на покой, даже кухонные работники закончили приготовления к завтраку. Помню, я проследил за тем, что охранные заклинания на окнах и дверях были активированы, отправился в постель и только прикрыл глаза, как поместье прорезал крик. Ужасный это был крик, я прежде и не слышал таких. Сразу ясно стало, что произошло нечто недоброе.

Дальше объяснения дворецкого, на тот момент еще работавшего управляющим поместьем, путались. Выходило, что он и сам не помнил, как оказался в коридоре в одном спальном костюме, да и шел вперед, а вокруг всюду была кровь и тела. Первой он нашел горничную, которая распласталась посреди коридора на втором, хозяйском, этаже. Но как он так быстро поднялся, дворецкий сказать не смог. Шок овладел.

— Я шел, как в кошмарном сне, а вокруг не было ни звука. Тишина. Лишь тела, тела, тела, все перемазано кровью. Многие были, как я, в одних пижамах. Кто-то успел накинуть верхнюю одежду, видимо, пришли позднее. — продолжил рассказывать дворецкий. — Не знаю, почему даже не попытался тогда вызвать подмогу, почему не сообщил стражникам. Лишь шел, пока не оказался у дверей в покои хозяина. Там горел свет, двери были нараспашку, а из комнаты доносились рыдания. Я даже и не сразу понял, почему ведьма так горестно плачет, пока не заметил что рядом с ней, на полу, распласталось тело хозяина. Он в потолок смотрел пустыми глазами.

Из дальнейшего рассказа, поведанного ведьмой, выходило, что она и не хотела убивать всех обитателей поместья. Лишь в голове что-то щелкнуло, когда бывший возлюбленный попытался надеть на нее кандалы, вытаращивающие силу. Зачем ему это потребовалось, дворецкий не знал. Не ведал и того, что же за заклинание применила ведьма.

Признаться, я искренне сомневалась, что девушка желала чьей-либо смерти, в том числе и своего пленителя. Над телом ненавистного человека не рыдаешь, сожалея о содеянном. Могу предположить, что причиной трагедии стало тяжелое эмоциональное состояние ведьмы, которая пребывала в плену человека, растоптавшего ее надежды ради брака по статусу. В такой ситуации любое неосторожное слово могло стать причиной всплеска силы, которая и убила всех, кто подвернулся под руку.

— Когда я подошел, она подняла на меня глаза и прошептала: «И ты тоже?». Я тогда не понял, о чем она говорила, а сейчас уже осознаю, что был мертв еще тогда. Не помню, как скончался. Вероятно, погиб в один миг со всеми, когда был во сне. Просто моя душа не оставила этот мир, — вздохнул дворецкий.

Осознав содеянное, ведьма предприняла меры, чтобы усложнить работу следователям. Она полагала, что те почувствую всплеск силы и будут с минуты на минуту. Не учла девушка только одного: клетка стала гробницей для всех, поскольку заклятье, удерживающее ее в поместье, изолировало всплеск силы, подавив и загерметизировав его. Девушка же бытовым заклинанием избавилась от крови, перенесла все трупы в подвал и исчезла.

— Лишь напоследок сказала мне, что не желал моей кончины. — произнес господин Щацкий. — Я был единственный во всем дворце, кто разделял ее переживания. Мне нравилась ведьма, было в ней что-то светлое. Даже несмотря на то, что она меня убила.

Да уж, великий человек способен к всепрощению. Хотя, быть может, года в одиночестве в качестве призрака способствуют формированию философского отношения? Тяжело признать, что твой убийца был в целом неплохим.

— У нас остался лишь один вопрос, господин дворецкий. — произнесла я. — Как звали вашего хозяина и ведьму?

— Хозяина моего вы должны знать, хоть и не местная, госпожа Залесская. Речь идет о наследном принце Клаусе Эверенте. Я не могу сказать, как сложилась судьба империи после его смерти, до этого поместья слухи не доходят. Сами понимаете, здесь живых не бывает. Однако смею предположить, что невеста наследного принца все же понесла от него и род не прервался.

— Не прервался, — подтвердил Игнат, добавив: — вот только ведьма сейчас крайне настойчиво пытается это исправить. Мстит. Как говорите, ее зовут?

— Златослава, — витая в своих мыслях, отозвался призрак. Он так крепко задумался, что его образ стал менее осязаемый, почти прозрачный. — Златослава Подозерская. Славянская ведьма, как и вы, госпожа Залесская.

Впрочем, едва ли сейчас Златослава Подозерская была такой же, как в дни знакомства с дворецким. И имя ей уже явно не принадлежало, и сила ее сменила свою суть. Впрочем, впервые с момента начала этого расследования мы оказались так близко к разгадке.

Да и мотивы, подвигшие ведьму к мести, стали яснее. Впрочем, осталось лишь разобраться в хитросплетении родового древа имперского рода, чтобы окончательно пролить свет на запутанную историю.

* * *

Вот сомнительная радость иметь сразу нескольких руководителей, скажу я вам. Окажись мы сейчас под очами нашего боса, Виктора Когда-Где, он бы непременно нас похвалил за проявленную смекалку и умение договариваться с нечистью, то есть анчуткой. Попасть нам могло лишь за неосмотрительность при активации шкатулки, да и то в легкой форме между делом.

К сожалению, в этом деле мы имели и локальное начальство, местное, так сказать. И самое пренеприятное, что это начальство состояло сразу из трех магов, которые между собой никак не могли сойтись во мнении, правильно ли мы ведем расследование. Вот, к примеру, взять Томаса. После нашего отчета об обнаруженном поместье он выглядел вполне довольным, выслушал нас внимательно, вопросы правильные задавал. В целом, был удовлетворен проделанной работой, чего не скажешь о его сыне.

Ланфорд Эверент сидел в кресле за столом в своем кабинете, где почему-то было решено провести совещание. Так вот, сидел он пусть и с нейтральным выражением лица, а во взгляде осуждение и насмешка. Мол, что я говорила о твоей безголовости? Неприятный такой взгляд. И усмешка тоже.

Больше прочих был озадачен император, который с момента нашего рассказа вообще ни слова не сказал. Мужчина был хмур и стоял, глядя в окно на пустынный участок сада, где даже кусты цвели как-то неохотно. Тяжело ему приходилось. Все же о родственнике его говорили, путь и дальнем.

— Ваше величество, — произнесла я. — кем приходится вам Клаус Эверент? Насколько дальний ваш предок?

— Мне он гораздо ближе, чем вы ожидаете, госпожа Залесская, гораздо… настолько ближе, что он приходится мне отцом. — отозвался император сухо.

Content

Софья Лямина
Жуткие дела в империи

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

Глава 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10