Пётр Левин

Путь волка

Я видел смерть. Я видел бой.

Но дрался я с самим собой.

Рычал соперник и кусал,

Царапал, плоть от плоти отделял.

Клубилась пыль, я клокотал

И сам себя за горло я кусал,

Я рвал куски, рычал, скулил,

Я беспощаден, страшен был.

Я ненавидел мир земной

За то, что сотворил такое он со мной.

На землю кровь лилась, лилась,

Как будто вылиться до капли собралась.

Глава 1

Оборотень на кладбище

Той ночью я шел через лес на кладбище. Вдалеке слышался вой, но я не придал этому значения — природа обманчива. Стояла полная луна и ярко светили звезды. Но и без них я бы нашел дорогу — я бывал тут за последние два месяца много раз. На этом кладбище я похоронил своего друга. Его смерть была загадкой: убийца совсем не оставил следов. Сегодня я хотел спокойно посидеть у могилы и подумать над делом.

Не успел я пройти сто шагов до конца лесной тропинки, как где-то справа затрещали сучья. Будто сквозь них лез не человек, а зверь. Я остановился и крикнул.

— Кто там?

Треск усиливался. Тогда я закричал:

— Это коп. У меня пистолет. Хватит шутить. Сейчас огонь открою, уроды.

Шум нарастал. Я достал Беретту из кобуры и передернул затвор.

— Сукины дети, не шутите со мной, мне не до веселья, — я взвел курок и приготовился стрелять.

Из кустов показалась голова тощего медведя. «Откуда в Бостоне медведи, господи», — мелькнула мысль. Я выхватил из-за пояса револьвер с бронебойными патронами, добрый Кольт, взвел курок, и приготовился палить с двух рук.

Медведь с какой-то небывалой для его тощего вида прытью кинулся на меня. «Наверно есть хочет», — подумал я и сразу открыл огонь, пытаясь от души накормить свинцом животное.

Светало. Я очнулся на земле с неглубокой раной на груди. Кусты и земля были забрызганы кровью. Видимо, я ранил зверя, и он побрел умирать в чащу. Да и хрен бы с ним, зато я цел. Но надо показаться врачу.

На приеме доктор Мухамед неодобрительно качал головой и говорил:

— Мистер Харисон, ну зачем вы пошли на кладбище в полнолуние, это не к добру…

«О мой бог, просто делай свою работу, суеверный черт», — подумал я.

После больницы я заехал домой переодеться и поехал в отдел.

Мне нужно было найти убийцу моего напарника Хэнка Саливана. Хэнк не раз спасал меня от пуль и научил выходить на след преступников. Он говорил: «Думай как преступник, это поможет». Ах, как бы мне сейчас пригодились его советы!

Я сел за стол и стал в сотый раз изучать материалы дела. Сначала я посмотрел видео с заправки, на котором в последний раз был запечатлен живой Хэнк. Вот он выходит из машины, держась за пистолет в кобуре. Оглядывается, вставляет заправочный пистолет, проводит карточкой по терминалу бензоколонки. После он идет в магазин также держась за пистолет. Заправщику дает 30 долларов и идет назад.

Вот показания заправщика: «Мужчина явно спешил, он дал 30 долларов и попросил включить колонку номер 1. Сказал, что карта не прошла».

Через полчаса тело Хэнка нашел шериф Монтгомери Бернс в пяти милях от заправки на хайвее Янки Дивижен не доезжая трех миль до залива. Пикап стоял прямо у дороги и работал. Одна фара была разбита, капот вмят, лобовое стекло треснуло — как будто машина врезалась в крупное животное. Рядом лежало тело.

Отчет судмедэксперта гласил, что смерть наступила в результате частичного отделения головы от тела, из-за чего были разорваны сонная артерия и внутренняя яремная вена, а также перебиты 4 и 5 шейные позвонки. Характер ран указывает на то, что удар был нанесен тупым, массивным предметом с применением значительной силы. Сторонних отпечатков и следов ДНК на теле и в машине не обнаружено. Вот и все улики.

Загадка, которую мне предстояло разгадать. Так кто же тебя убил, Хэнк? Только недавно мы отмечали мой день рождения, в который ты подарил мне револьвер и пять коробок бронебойных патронов (вот вчера, кстати, и опробовал их в деле), а уже через два дня ты был убит.

За эти два месяца со дня смерти напарника я перерыл все его (а получается наши) дела. Может кто-то решил отомстить? Версия рабочая… Но почему разбита фара и вмят капот? Что это было… И почему такая странная смерть. Если хотели отомстить, могли бы просто пристрелить. А убить топором или мачете да с одного маха — это на удачу, к тому же у Хэнка всегда при себе оружие…

Преступники, если они готовили нападение конкретно на него, все это должны были знать, и поэтому смерть при таких странных обстоятельствах никак не вязалась с мотивом мщения… Ну и как это было? Хэнк сначала сбил внедорожником преступника, потом он встал и убил? Ну бред же… Думай, думай. Может они подкинули труп на капот, Хэнк остановился, и потом его убили… Тоже бред.

Все эти два месяца я цеплялся за соломинки, отрабатывая версии. Сегодня у меня была назначена встреча в тюрьме MCI Конкорд с Фредом Джонсоном. Этот черный сукин сын сидел за убийство семьи из трех человек — жены, мужа и трехлетнего мальчика. Конченый мудак под кайфом вломился в дом и застрелил всех троих из дробовика. Выйти на него было несложно. Перед домом висела камера, и Фред засветил свою рожу. Когда мы его брали через пять часов после убийства, он неистово дрочил свой огромный хер. Хэнк кинул Фреда через себя на пол, его елдак сломался. И черный ублюдак стал кричать, что всех нас отымеет и отомстит… Что же, пришла пора с тобой встретиться…

— Ну вот мы и увиделись вновь, Джерри Харисон, — начал Фред Джонсон, когда я вошел в комнату для допросов — а где твой напарник, Хэнк Саливан? Слышал, ушел в отрыв — и ему оторвало голову.

— Зато он жил с нормальным хером, не поломанным, — огрызнулся я.

— А ты откуда знаешь, долбился с ним? — ответил Фред.

Этот обмен словесными ударами мог продолжаться вечно. Фред Джонсон Сидел на стуле, руки были прицеплены к столу, а ноги сковывали кандалы.

Я сел напротив черного ублюдка и перешел к делу.

— Ты знаешь кто его убил? — спросил я.

— Знаю, знаю, — заржал Фред Джонсон, отклоняя свою мясистую морду с двойным подбородком назад.

— Твоих рук дело? — спросил я.

— Ну как я мог, я же отбываю пожизненное наказание, — усмехнулся Джонсон.

— Это потому что в штате Массачусетс нет смертной казни, грязный ты ублюдок, — резко ответил я.

— Так я никого не убивал! Ты же знаешь, что это так. И Хэнк знал, а теперь он мертв… — многозначительно прошептал Фред Джонсон.

— Опять эти бредни про невиновность. Они уже всем надоели. Давай ближе к делу. У тебя есть информация? — спросил я, начиная раздражаться.

— Да, есть. Но она тебе не понравится. Бойся полной луны. Близится твой час, — сказал Фред Джонсон.

Из тюрьмы я уходил со скверным настроением. Этот ублюдок ничего мне не сказал по существу.

В управление я не поехал, а направился сразу домой. Меня клонило в сон, я даже пиво пить не стал, отлил — моча была красная — и сразу лег на диван не раздеваясь.

Следующий день казался каким-то бредом. Я проснулся в кустах парка, который был через два квартала от моего дома. Причем я был голый, без трусов и носков. Хорошо, что было ранее утро, и я смог дойти до дома без приключений.

Парадная дверь на крыльце была выломана. Казалось, что ее кто-то выбивал изнутри. Я зашел в дома и увидел странное. У дивана валялись разорванные джинсы и рубашка, ботинки были вывернуты и изрезаны. Пистолеты лежали на полу в кобурах с полными магазинами, ремни были порваны.

По всему выходило, что я бродил во сне. Хорошо, что без оружия. Видимо смерть напарника так подействовала на меня, что у меня начала подтекать крыша.

День прошел как обычно в поисках ответов на вопросы. Я решил подослать к Фреду Джонсону в тюрьму своего проверенного агента под прикрытием, чтобы он выведал его возможную причастность к смерти напарника. Помогли старые знакомства с начальником тюрьмы, задницу которого я однажды спас от тюрьмы. Сегодня вечером агента должны подселить к нему в камеру…Что ж, подождем.

А пока наступил вечер и меня снова клонило в сон, как будто я весь день разгружал вагоны. В этот раз я на всякий случай разделся до гола и пристегнул себя наручниками к ножке дивана. Ножки дивана были с утолщениями в конце, поэтому наручники надежно защелкнулись.

Какого же было мое удивление, когда ранним утром я снова проснулся голым в парке с наручниками на запястье. Рука не болела. Я вбежал в дом и ахнул. Ножка дивана была выломана, а диван ободран, как будто стая мексиканцев искала в нем наркотики.

Я попробовал сломать соседнюю ножку, но она была прикручена намертво… Это с какой же силой надо было дергать…

Из-за того, что пришлось убираться, я был на рабочем месте только в полвосьмого. В двенадцать раздался звонок. Звонили из тюрьмы. Агент, которого подсели к Фреду Джонсону, был убит. Фред исколол ему заточкой горло.

Через пять минут я был в кабинете начальника, усатого козлорылового Девида Скотта. Он был действительно похож на козла да и вел себя не лучше.

— Знаешь, Джерри. Это зашло слишком далеко. Через полчаса сюда приедут федералы и похоже у нас серьезные проблемы. Зачем ты все это затеял? — сказал Девид Скотт.

— Что затеял? — косил под дурака я.

— Нахера ты агента подослал в тюрьму к Фреду Джонсону, теперь у всего управления проблемы. Тебя кто просил вести параллельное расследование, смертью Хэнка федералы занимаются, ты зачем туда лезешь, что ты наплел начальнику тюрьмы, это же все незаконно нахер. О мой бог… — вздохнул Девид Скотт.

— Ну ты же знаешь, что это мое личное дело… дело чести, — вздохнул я.

— Я с тебя сниму твой значок, дебил… Все к этому идет.

Вечером я снова разделся до гола. В этот раз я решил не пристегивать себя к единственной кровати, а заснять все на камеру. Я поставил айфон на полку напротив кровати, включил запись и сразу вырубился.

Проснулся я рано и снова в парке. Все лицо было в какой-то жиже. Я провел ладонь по лицу и увидел, что это кровь. Я сразу ломанулся домой к айфону. Но меня ждало разочарование.

— Гребаный Тим Кук, ты заколебал, поставь уже нормальную батарею… — заорал я.

Телефон разрядился в ноль, то видео, которое было доступно, заканчивалось на том, что я безмятежно спал.

В этот день я решил поехать к начальнику тюрьмы, выяснить детали убийства агента и поговорить с ним насчет Фреда Джонсона.

Старый Лесли Браун скоро должен был выйти на пенсию. Но я доставил ему много проблем вчерашним происшествием.

— Ты что наделал, Джерри, ты что наделал, — начал он свое нытье, закуривая сигару.

— Да это ты что наделал. Мы разве так договаривались, Лесли? Тейлор был хорошим агентом, много раз выручал. Как у этого ублюдка оказалась заточка? — спросил я.

— А вот хрен знает. Этот Кривочлен парень непростой. Черный сукин сын подорвал мне статистику. Теперь моя пенсия под вопросом.

— Да будешь ты отдыхать на пенсии, баб трахать, — сказал я.

Лесли расстроено покачал головой.

— Ну тогда пить будешь, — утешил я.

Лесли достал бутылку скотча и плеснул в два стакана.

— А сейчас я что по твоему мнению делаю? — сказал он.

Я отпил глоток. В горло попал дух ношеных кроссовок. Мне стало плохо, я захотел блевать.

— Хороший виски, — похвалил я, — в общем мне нужна еще одна встреча с Фредом Джонсоном.

— Ну ты же знаешь, что это невозможно… По крайней мере сейчас. Федералы продолжают тут ошиваться. Все это мне не нравится, — сказал Лесли, нюхая свой вонючий виски.

— Хорошо, давай подождем пару дней, пока все утихнет. А я съезжу к вдове Тейлора. Хоть они уже и не жили пять лет вместе, он помогал детям, у него же их двое… Там ребята собрали ей. Надо передать конверт, — сказал я.

— На вот, добавь, — Лесли достал двадцатку из бумажника. Потом подумал и добавил еще двадцать, — у нее двое детей осталось.

Вдова жила в Олбани за двести миль от Бостона. Я доехал до нее по 90-ому шоссе уже затемно.

— Здравствуй, Бренда, — мне открыла миловидная 35-летняя женщина, высокая и стройная, с хорошеньким приятным лицом.

«Интересно, почему они развелись, она же секси», — подумал я.

Бренда я все объяснил и попросил зайти.

— Да мы с Тейлором давно не живем вместе… Это конечно печально. Он помогал, давал деньги. Как я теперь буду кормить детей… — сказал Бренда и облизнула губы.

Линда и Анжела, две сестры-близняшки 9 лет, сидели на диване, уткнувшись в телефоны.

— Мы тут с ребятами собрали деньги… Нехорошо получилось. В общем, это тебе, — я передал конверт Бренде и встал, чтобы уйти.

— Ты куда-то спешишь? Посиди, расскажи, как это произошло. У меня есть пиво, — ласково сказал Бренда, взяв меня за руку.

— Так я за рулем. Если пару банок выпью, — сказал я, вновь садясь на диван.

Мы говорили о какой-то ерунде. Мне было неловко, что из-за меня убили ее мужа. Но Бренда все не отпускала меня. Ее алые губы гипнотизировали, а груди и бедра как будто просвечивались сквозь легкое платье. От ее тела шло приятное женское тепло. И в какой-то момент я понял, что не смогу подняться с дивана, потому что у меня жуткий стояк на Бренду. Надо было срочно подумать о чем-то плохом, чтобы он прошел.

Я начал вспоминать фотографии своего напарника с частично оторванной головой, но это не помогало. Дети ушли наверх, а Бренда все никак не прекращала болтать чепуху. Я попытался отсесть, чтобы не чувствовать манящее тепло ее тела, но она придвинулась еще ближе и прошептала, чуть касаясь губами мочки уха:

— Я хочу, чтобы ты меня оттрахал этой ночью, Джерри.

Она дотронулась до моей правой ноги и начала двигаться выше.

«Что я делаю», — подумал я, но было уже поздно.

Этот вечер был блаженным. Утром я проснулся от странного запаха, как будто воняло рвотой. Я открыл глаза и ошалел. Такое зрелище я не видел ни на одном месте преступления. Вся кровать была залита кровью, на полу валялась Бренда с распоротым животом, кишки были повсюду, а белый потолок был в серой жиже. Мои руки, лицо, грудь, были в крови и ошметках плоти. Дверь в комнату была выбита. Я кинулся в комнату близнецов… Они были убиты, как и их мать, самым жестоким способом.

«Господи, это сделал я…», — мелькнула мысль.

И тут у меня в голове сложился пазл. Полная луна, нападение медведя, амнезия, разорванная одежда, выбитая изнутри дверь, эти убийства… Я стал оборотнем. И ничего не помню после того, как превращаюсь в чудовище… Гребаный Тим Кук…

Что же теперь делать, как лечиться? Уже через пару дней, если не сегодня, меня схватят. Тут везде моя ДНК, отпечатки, это просто не смыть, да и бессмысленно. Я же вчера всем сказал, что поеду к вдове. Да и камеры, тут везде камеры, меня найдут. Машина стояла весь день у дома. Время смерти зафиксируют… Я вернулся в комнату Бренды с зажмуренными глазами, чтобы не видеть всего ада, и прикоснулся к руке Бренды. Рука была холодная — значит женщина умерла давно. Я блеванул.

«Господи, я блюю человеческими остатками», — подумал я и начал блевать еще сильней.

И тут меня как будто током ударило. Я вспомнил слова черномазого Кривочлена Фреда Джонсона… Он говорил, чтобы я боялся полной луны. Оборотни нападают в полнолуние. В полнолуние оборотень напал на меня за день до встречи с Фредом. Значит, Фред знал, что на меня готовится покушение, но не знал, что я его удачно предотвратил.

До того, как меня схватят, у меня был в запасе день, сегодняшний день. Я принял душ и надел одно из платьев Бренды. По Гугл Картам я нашел ближайший магазин одежды и купил джинсы, рубашку и куртку. Теперь можно ехать в тюрьму на встречу к Фредом Джонсоном… Последнюю, как я полагал, встречу.

Начальник тюрьмы, между прочим, мой старый приятель и должник, был настроен недружелюбно и пускать меня к Джонсону не хотел.

— Тут федералы. Не время сейчас, — сказал Лесли.

Я попросил поговорить с федералом. Агент Куксакер, так он представился, оказался дружелюбным молодым человеком лет 27. Он как раз хотел поговорить со мной об этом деле, заезжал в наш отдел, но меня там не застал.

— Так зачем ты подослал к Фреду Джонсону агента под прикрытием Тейлора? — сказал молодой высокий агент. Он был некрасив. Маленькие губы вызывали отвращение.

— Как ты знаешь, агент, два месяца назад убили моего напарника. Я провожу независимое расследование… Концов нигде нет. Поэтому я дергал за старые дела, проверяя, может это была месть? Джонсона я особо не подозревал, этого черножопого наркомана, но на всякий случай решил прощупать и эту версию. И после встречи с ним она показалась мне рабочей. Он сказал, что я следующий. И чтобы я ходил и оглядывался. И он так это мне сказал, будто что-то знал про убийство моего напарника.

— А вот это уже интересно, — сказал явно заинтересованный моей историей агент Куксакер.

Я продолжал:

— Поэтому я и решил подсадить в нему в камеру агента Тейлора, чтобы вытащить из него правду. И сейчас, после убийства моего человека, я хочу встретиться с Кривочленом… — сказал я.

— С Кривочленом? — переспросил удивленный Куксакер.

— Да, при задержании ему сломали член. Но это отдельная история. В общем я хочу снова его увидеть и поговорить, может что-то да прояснится. Если сказать правду, за день до встречи с ним на меня напали, врач сказал, что рана неглубокая. Я открыл огонь, преступник убежал, но Фред Джонсон, как я теперь понимаю, про нападение на меня пока не знает. Поэтому у меня есть чем его удивить, — сказал я.

— А это может сработать. Давай попробуем, — сказал Куксакер.

Через двадцать минут я зашел в комнату, в которой сидел Фред Джонсон. Он не был таким веселым, как в последнюю нашу встречу. Его руки были в наручниках и закреплены цепью к столу, на ногах кандалы. Когда он меня увидел, на его лице отобразилась досада. Я стал говорить так как есть и как я понимал ситуацию. Я знал, что наш разговор записывают и что агент стоит за стеклом и все слушает.

— Я знаю, что это по твоему приказу убили моего напарника и покушались на меня, когда я шел к его могиле. Ты будешь гореть в аду, ублюдок. Я знаю, что это ты подослал ко мне того зверя, чтобы убить, как убили моего напарника. Не отпирайся, — начал я разговор.

Фред посмотрел на меня с ненавистью и заговорил своими большими губами:

— Мне уже нечего терять. Ты убил моего брата, ублюдок. Наслаждайся победой! Но твоего напарника не вернуть, Хэнк Саливан гниет в могиле.

Фред засмеялся и продолжал:

— Его не вернуть, он просто сдох, как безродный пес, брат рассказывал, как убил его одним ударом, — злые глубоко посаженные глаза Кривочлена засверкали.

— Так он все помнил, твой брат, но как? Я ничего не могу вспомнить после тех ночей, — сказал я.

Фред понял, о чем я говорил. Его лицо перекосилось сначала от недоумения, потом от смеха. Он заржал, как кобылица.

— Так вот в чем дело. Теперь ты проклят. И не помнишь, как убивал. Ну что же, открою тебе один секрет, который когда-то открыл мой брат. Контроль над волком приходит не сразу… Надо сначала побыть в его шкуре долгими лунными ночами. И когда ты не контролируешь себя, ты убиваешь невиновных. У меня все, уходи.

Фред отвернулся. Было понятно, что разговор закончен.

Я пошел к выходу. Дверь открылась.

— Джерри Харисон, — на прощанье крикнул мне Фред Джонсон по кличке Кривочлен, — помни: когда на город опускается ночь, волк выходит на охоту.

Дверь захлопнулась.

— Что это было? — спросил агент, когда мы с ним снова увиделись через пять минут.

— Да чертовщина какая-то… — сказал я, смахивая со лба пот.

— Так где, ты говоришь, похоронен твой напарник? — спросил Куксакер.

— Я не говорил. Но он похоронен на кладбище Форест Хилс, это юг Бостона, по Блу-Хилс авеню, далее на Мортон стрит.

— Четыре дня назад там застрелили Мэтью Джонсона, брата Фреда Джонсона…В него попали двенадцать раз. Пять пуль были из сплава серебра…

— Да кому понадобилось делать такие пули… и нахера… — сказал я, не смотря агенту в глаза.

— Пока вы там беседовали, я узнал, кому… Твоему напарнику. Три месяца назад он заказал оружейнику 10 коробок… — скакал Куксакер. Он явно пытался зажать меня в угол.

— Хм… к чему эти намеки, ты думаешь я в него стрелял? — я посмотрел Куксакеру в глаза, — да, возможно, защищаясь, ты же сейчас слышал, что сказал Фред, что его брат убил Хэнка и хотел убить меня.

— Твои патроны мы отправим на экспертизу. А об убийстве, даже в целях самозащиты, надо сообщать, ты же знаешь, как все надо делать не хуже меня, — сказал Куксакер.

— Да какое убийство? Было темно. На меня напали. Я отстрелялся, потом посмотрел: вокруг, никого нет. Что же мне, о каждой стрельбе в Бостоне теперь сообщать? Это я буду целыми днями рапорты писать, бумаги не хватит…

— Мы проведем расследование и всё выясним, — сказал агент.

— Я арестован? — спросил я.

— Нет, не арестован. Ты пистолет не сдавал при входе. Где он, в машине? Я хочу взять патроны на экспертизу, — сказал Куксакер.

— А потом эти патроны найдут в голове у Джонсона… Нет уж, давай все по закону. Приноси ордер, я пока позвоню адвокату… Ты же знаешь, как все надо делать не хуже меня, верно, законник? — сказал я.

Я сел в машину и понял, что пока свободен. Этот идиот Куксакер должен был арестовать меня, но он зассал это сделать, а ведь основания были более чем достаточные.

Когда я отъезжал от тюрьмы, я уже все понимал. Ублюдок Фред Джонсон подослал своего брата оборотня убить нас. Мой напарник выяснил, кто на нас охотится, и отлил серебряные пули, один комплект которых вместе с пистолетом подарил мне. Я всадил все пять пуль в брата Фреда Джонсона, когда тот вылез из кустов меня убивать. Но оборотень меня поцарапал и заразил своим вирусом — и я стал зверем. Каждую ночь я становлюсь адской машиной смерти и несу людям горе и страдания.

До темноты остается полчаса. Меня опять клонит в сон. Рядом лежит заряженный кольт, подарок напарника. Его пули однажды спасли мне жизнь. Я пока не решил, покончу с собой или рука дрогнет — и я продолжу убивать? Сейчас уже нет времени искать клетку или подвал с хорошей дверью. Поэтому сегодня я или убью себя или убью других. Ах, как хочется жить!

Глава 2

Устный договор с агентом ФБР

На следующее утро я проснулся в парке голым. Город еще спал, и только ранние птицы щебетали, встречая рассвет.

Голова гудела. Я встал на колени и провел по лицу — оно было чистым, без крови. Значит, я никого не убил в эту ночь. Полная луна сошла, и наверное, сила волка ослабла. Я ничего не знаю об этом, это всё мои догадки, не в библиотеку же идти? Хотя чем черт не шутит, возможно, придется провести собственное расследование, если меня не поймают.

Но мне нужно вернуться домой, забрать деньги и пистолеты, одеться, в конце концов, а потом уже свалить из города. Думаю, про убийство двух детей и их матери в Олбани уже известно. Скоро полицейские выйдут на меня по камерам — и тогда мне крышка. А уж когда увидят, каким чудовищем я становлюсь по ночам, то сдадут властям на опыты. Этого мне еще не хватало!

Прежде чем войти в свой дом, я огляделся. Никаких подозрительных машин не было. Мой детективный нюх подсказывал, что все чисто. Даже слишком чисто. Но была не была, чем черт не шутит?

Войдя в дом, я достал из шкафа неразорванные джинсы (их оставалось все меньше), и стал их надевать. В этот момент из-за шторы вышел агент Куксакер, ступая по ковру в своих лакированных туфлях. Этот еще молодой по полицейским меркам агент имел неприятную внешность. Его большие оттопыренные уши просвечивались от света, который шел от окна.

Дальше была немая сцена. Что же делать? Я покосился на лежавший на диване в кобуре Кольт, но Куксакер покачал головой.

— Не стоит этого делать, Джерри Харисон, ты не успеешь.

— А кто же мне помешает? Попробуешь защелкнуть на мне наручники? Ты же знаешь правило 21 фута. Рискнешь подойти ближе? — с наездом сказа я.

— Да я просто пришел поговорить. Я тебе не враг. А может даже друг, — сказал Куксакер, сделав два шага назад в знак примирения.

— Хм, ты думаешь, по мне дурка плачет? — я не мог понять, к чему ведет Куксакер.

— Да нет, не дурка. А стальная клетка. Я сейчас занимаюсь делом тройного убийства в Олбани. И от меня зависит, что с тобой будет дальше. Но мы можем прямо сейчас договориться, на берегу, так сказать, и найти для тебя хороший выход из всей этой непростой ситуации. Ведь по сути убивал не ты… А зверь внутри тебя, — последние слова Куксакер с сочувствием, пытаясь втереться ко мне в доверие.

— Ближе к делу. Мне нечего тебе предложить, — бросил я, скача на одной ноге. Джинсы никак не налезали.

— А вот это не так. Ты думаешь, я такой 27-летний дурачок, который попал в бюро случайно или по связям? Но это не так. Расследование убийства агента в тюрьме, которого ты подослал к Кривочлену это всего лишь прикрытие. Ха, кстати про Кривочлена — я узнал подробности этой истории у твоих коллег, она действительно смешная. Но сейчас к делу. Правительство поручило мне решить более серьезную проблему — откуда все эти оборотни появились в США.

— Все? Нас много? — с интересом спросил я. Джинсы я уже надел и искал в шкафу рубашку.

— По всей стране фиксируются необъяснимые убийства с особой жестокостью. Но нам удается пока все это скрывать от общественности. Вот и в доме Бренды мы уже все подчистили, — успокоил меня Куксакер.

— И сколько всего убийств? — поинтересовался я.

— За последние двенадцать лет более их более двадцати пяти тысяч, — прошептал Куксакер, — но это секретная информация, не говори никому.

— В США людей убивают оборотни. Правительство не знает, как с этим бороться. Хорошо. От меня вы что хотите, чтоб я сдал кровь на анализ? — сказал я. Вместо рубашки я надел красную футболку. И теперь стоял перед Куксакером в синих джинсах, красной футболке, которая была мне мала, и без носков.

— Можно и сдать для порядка, — вздохнул Куксакер, — но этой крови у нас в лаборатории целый холодильник. Пока наши вирусологи не могут понять, как бороться с этой заразой.

— Так это вирус? — спросил я.

— Ну можешь считать это вирусом для простоты. Но давай пока не вдаваться в детали. А перейдем к делу. Мы отследили, что зафиксированные ФБР убийства начались двенадцать лет назад. Далее они росли по экспоненте. И сейчас угрожают человечеству. Тебя бы прямо сейчас без проблем отправить на опыты, как мы это делали с другими подобными тебе, но есть одно «но». Ты оказался ключом к расследованию, — Куксакер замолчал, выдерживая паузу.

— Золотым ключиком? — посмеялся я.

— Да, прямо золотым. Дело в том, что все, кого мы поймали, превращались в зверей. Но они ничего не помнили, когда превращались обратно в людей. И только брат Кривочлена помнил. Так сказал Кривочнел там в тюрьме, и мне нет оснований не доверять его словам. А значит, возможно, его брат был одним из первых оборотней, если не самым первым. Мы пробили его судьбу, и по всему выходит, что это так. Именно 12 лет назад до этого дружившие братья расстались. Брат Кривочлена исчез. Из-за чего последний ударился в наркотики и в конце концов сторчался. Но за несколько дней до убийства семьи из трех человек Кривочлен встретил брата. И видимо после этого у него крыша и поехала, и он убил тех людей… — сказал агент.

— А потом Кривочлен рассказал брату про меня и напарника, и оборотень отомстил. Мой напарник что-то знал, раз дал мне серебряные пули, — догадался я.

Куксакер сел в кресло напротив окна. Его лицо было спокойным. Создавалось ощущение, что два приятеля встретились и разговаривают о науке.

— Ну видишь. Ты уже начал все понимать. Ты хороший детектив. И вот как мы поступим. Так как брат Кривочлена мертв, только Кривочлен знает, что ему рассказал брат про его превращение. Это и будет та тайна, которую нужно будет разгадать. Мы выясним, откуда пошла эта зараза и сможем ее таким образом обуздать. И США будут свободны от оборотней.

— Хорошо, но есть одна проблемка… — я развел в руки в сторону, как бы показывая на самого себя.

— Как я уже сказал, мы подчищаем такие убийства. Про смерть Бренды и ее детей никто не узнает… Она просто уехала. И да, ты убил еще одного человека той ночью в парке, на третий день… после заражения. Мы там тоже все зачистили… почти зачистили… — вздохнул Куксакер. Было видно, что он напряженно думает.

— И больше таких убийств не было? — спросил я, посмотрев внимательно на Куксакера.

— Нет. Насколько я знаю, в Бостоне остался только один оборотень. И это ты, — Куксакер явно хотел успокоить меня.

— Понял. Но я о другой проблеме. Это я. Когда на город опускается ночь, я становлюсь животным.

— Мы это решим уже сегодня. В твоем доме сейчас установят пуленепробиваемую комнату с автоматическими засовами. Вот — это тебе, — Куксакер передал наушник, — оператор подскажет, когда нужно зайти и запрет дверь удаленно. На случай нештатной ситуации у нас есть бронированный фургон, мы можем подхватить тебя в течение пары десятков минут в любой точке города. Все под контролем.

— Господи, я хочу, чтобы это зараза вышла из меня, — вздохнул я. Я уже начал понимать, в какую задницу попал. Но из этой задницы сейчас был только один правильный выход — работать на Куксакера.

— Это целиком зависит от тебя. Выясни у Кривочлена все детали, и мы поможем тебе, — деловито произнес агент.

— По рукам. Но у меня еще один вопрос. Ты говоришь, что все случаи нападения оборотней вы скрываете. А как же мой напарник? — я не хотел упустить случай узнать подробности убийства Хэнка Саливана.

— Конечно, нам удается скрыть нападения не на всех людей. Если человек общественно значимый, то просто так исчезнуть он не может. В данном случае на ушах бы стояло все управление, которое бы начало копать. Поэтому мы просто скрыли ряд фактов. ФБР взяла все под контроль и проводило свое расследование, а вам скормило только часть правды. На самом деле зверь оставил кучу следов на месте преступления. А в ваше управление мы отправили только фото шеи и головы твоего напарника, да и то после того, как твой шеф позвонил заместителю директора ФБР со словами, что его подчиненные на стену лезут как хотят разобраться в деле. Все, что сделал оборотень с телом твоего напарника, мы не показали.

В обед приехало человек 20 людей с инструментами и материалом. Управились за четыре часа. Они собрали внутри моей спальни железную конструкцию размером два на два метра с дверью на специальных замках, которые закрывались удаленно. Как мне пояснил Куксакер, выбраться из этой клетки мне будет невозможно. Снаружи ее покрыли звуконепроницаемым материалом, так что я мог в ней выть так громко, как мне вздумается.

Во всех помещениях дома и вокруг были установлены камеры и микрофоны.

— Ну вот и все. Твоему начальнику я сказал, что сегодня ты работаешь со мной по делу об убийстве агента. А уже завтра ты должен выйти на работу. Вот часы с резиновым браслетом, надень их. Наушник я тебе уже отдал. Также связь будем держать по телефону. И вот тебе еще запасной, тут мой контакт вбит.

— Когда я превращусь в зверя? — спросил я.

— Этого никто не скажет, зверь может проснуться и в 9 вечера, и в 12 ночи. Но точно известно, что превращения случаются только после захода солнца и зависят от фаз луны. Превращения будут каждый день. По крайней мере те оборотни, которых мы исследуем, ведут себя так. Так что как только солнце зайдет, ты должен сидеть в клетке. Оператор будет подсказывать. Ты всегда на связи и просто можешь сказать вслух, какие есть вопросы и нужна ли помощь. Наша оперативная группа будет всегда следовать за тобой и дежурить у дома и работы.

— Но зачем мне ходить в управление, давай я встречусь с Кривочленом Фредом Джонсоном и расспрошу его? — спросил я. Мне не хотелось каждый день ходить на работу и вдобавок сидеть в клетке.

— У нас есть все основания думать, что у Кривочлена есть сообщники. Он как-то быстро узнавал всю информацию. Поэтому нужно вести себя так, как будто ничего не произошло.

— Но он же знает, что я оборотень, зачем этот спектакль! — воскликнул я, натягивая кроссовок на левую ногу.

— И поэтому мы будем ждать, когда Кривочлен выйдет на тебя сам через своих помощников. Веди себя как ни в чем не бывало. А тебе уже пора. В клетке, к сожалению, нет дивана, так как после превращения ты его превратишь в труху. Но пол мы сделали с небольшим подогревом и прорезинили его. Будет жестко, но не прям как на кафеле… В углу небольшое отверстие для справления естественных нужд. В камеру встроен душ. После того, как ты превратишься, тебя придется ополоснуть, так как ты можешь быть весь в говне. Удачи.

— Хочу потом на это посмотреть, — сказал я.

— Это исключено. А теперь тебе пора. Оставь одежду, телефон и наушник снаружи убежища. Ничего не бойся, в твой дом никого не пустят агенты, а связь ты сможешь держать с оператором через микрофоны и динамики, встроенные во всех помещениях твоего дома. Все звонки тебе будут переводится на громкую связь, ты также можешь набрать любого. Комфортную температуру пола и воздуха тебе настроят.

Я зашел в клетку, закрыл дверь и услышал, как мягко затворился засов.

— Здравствуйте, меня зовут Джесси. Сегодня я ваш оператор, — услышал я голос из стены.

Я сел на пол, чувствуя неловкость.

— День добрый. Можно мне чуть подогреть на пару градусов пол, а то жопа мерзнет, — сказал ехидно я, чтобы разрядить обстановку.

— Сделано. Если что-то нужно, то я помогу, но в рамках протокола, — сказала Джесси, которая была любезна со мной. Ее приятный голос убаюкивал и был похож на один из тех, которым говорят в сексе по телефону.

— Хорошо. Какие новости в Бостоне. Были ли сегодня убийства? — спросил я.

— Минуту… Насколько вижу из новостей, сегодня убийств не было. Было происшествие на шоссе. Легковой автомобиль выехал на встречную полосу, перевернулся и загорелся. Водитель погиб. Возможно, заснул за рулем.

— Хм, интересно. Сгорел дотла, наверно? Хорошая работа, Куксакер… Тогда такой вопрос. Джесси, ты видела хоть раз оборотней? — спросил я, глядя в потолок. Я пытался разглядеть скрытые камеры, но не находил их.

— Да, это моя работа, — ласково ответила Джесси. Ее голос возбуждал. И я стыдливо прикрыл член, который начал пульсировать. Было такое ощущение, что я сплю и все идет к тому, что я скоро кончу во сне.

— Я вот тоже видел. Они как медведи с мордой волка. Но такие, знаешь ли, тощие, необычные. Это какая-то помесь медведя и волка… я думаю… — мое возбуждение начинала спадать.

Не помню, как отключился. Но встал с больной головой. Пол был в каплях, а воздух тяжелый, как будто наполненный влагой. Видимо, меня мыли. Вчера, пока я мило болтал с Джесси, я изучал мою камеру. Это был куб размером два на два на два метра. Вверху горели четыре плафона, видимо, под бронестеклом. В правом дальнем углу от двери, если стоять к ней спиной, был расположен слив. Такое ощущение, что пол имел наклон в несколько градусов на этот слив.

— Я могу выйти? — спросил я.

Засовы открылись. Мне нужно было одеться и ехать в управление. На диване я нашел пять новых костюмов.

— Это от агента Куксакера. При желании вы можете использовать эту одежду. — Раздался голос Джесси откуда-то из стены.

Видимо, они поставили динамики и микрофоны во всем доме, вмонтировав их в стены.

Я одел новый костюм, взял револьвер и опешил:

— А где серебряные пули? — воскликнул я, — почему тут другие?

— Мы их изъяли. Днем они вам не понадобятся. А ночью ты в камере, — сказала Джесси бархатным голосом, который успокаивал.

— Понятно, боитесь, что покончу с собой. Кстати, а что будет, если я простыми пулями себя порешу? Давай посмотрим? — сказал я, вынимая револьвер из кобуры.

Я прислонил дуло к виску и взвел курок.

— Джерри Харисон, вам незачем это делать. У нас все под контролем, — голос Джесси остался спокойным, но не столь дружелюбным.

— Ну нет, давай посмотрим… — я нажал на спусковой крючок.

В эту секунду в комнату вломились два агента с озадаченными рожами.

— Спокойно, парни. Я всегда оставляю одну камору в барабане пустой, чтобы не прострелить себе жопу, ведь револьвер я не всегда держу в кобуре, часто требуется скрытое ношение… Не ссыте. Теперь вижу, что в револьвер патроны мне положили боевые. Хоть за это спасибо, — сказал я и медленно положил револьвер на диван, смотря в тупые лица черного и белого агента.

Револьвер, который мне подарил мой напарник, был старой системы без предохранителя. Поэтому мне приходилось одну камору держать пустой, чтобы не дай бог не пусть пулю в себя.

День начинался весело. Я вышел на улицу и вдохнул свежий воздух. Но надо ехать в управление заниматься рутиной и ждать, когда человек Кривочлена выйдет на меня. Ну что же, поехали на работу!

Глава 3

Убийство на пляже

Я сел в свой пикап Форд Ф-150 и помчал по Блу-Хилл авеню на Садбери-стрит авеню дом 40, где я работал. От Остин стрит, где я жил, до моей работы всего десять миль. Но с утра стояли жуткие пробки, поэтому я ехал целых сорок минут. Двигатель привычно стучал, а машину вело в правую сторону. Я уже полгода хочу отдать авто в ремонт, но все времени нет.

Не успел я сесть за свое рабочее место, как меня позвал начальник Девид Скотт по кличке Козлорыл. Эту кличку дал ему я за его козлиное лицо и не менее козлиное поведение. Он был груб и постоянно хамил подчиненным.

— Ну что там этот федерал вынюхал? У нас будут проблемы? — начал начальник, не поздоровавшись.

— Да все в порядке. Проблемы будут не у нас в управлении. Мы тут вообще не виноваты. Я съехал на том, что мне нужно было узнать информацию от Кривочлена по делу Капкейка. Я сказал, что Кривочлен замешан в его убийстве, поэтому и подослал ему агента.

— Но как Кривочлен мог его убить, если Кривочлен в тюрьме? — недоумевал Козлорыл.

— Да этот фбэровец не стал вдаваться в подробности. Я продал ему версию, — засмеялся я, пытаясь говорить как можно убедительней, но выходило натужно.

— Я ничего не понял — вздохнул Козлорыл, — ну и хер бы там. Хоть обколитесь, черти… Вам не прогнуть Девида Скотта! — Козлорыл сплясал свой победный танец, переставляя правую ногу за левую и наоборот.

— Можно я уже пойду? — мне уже было скучно.

— Иди, иди, и пусть делом твоего напарника занимаются федералы. В последний раз тебе говорю это! Ты уже дел наделал! Кстати, со дня смерти Хэнка Саливана прошло уже два месяца. Пора брать себя в руки. Теперь ты работаешь с Черри Легспис. Иди знакомься. И это… без шуточек там про негров.

Я вернулся на свое рабочее место и плюхнулся в кресло за свой стол. Рядом буквой «г» стоял стол моего напарника, за которым сидела невысокая чернокожая девушка лет 25. Видно было, что она была начинающим детективом и стеснялась. Ровное без морщин лицо было приятным, от Черри пахло ягодным джемом и шоколадом. На столе стоял йогурт.

— Привет. Будем работать вместе. Мне начальник сказал, что я буду работать с Черри. А тут я вижу Блерри… — я засмеялся. Не знаю, приняла ли Черри мои слова за флирт, но я старался ей понравится.

Черри смутилась. Еще пять секунд и она бы заплакала. Поэтому я отшутился:

— Да не парься, все хорошо. Я пошутил. Жизни Черри важны. Я, кстати, не расист, так что сработаемся. Тем более что ты не уродина, — короче, я наговорил на увольнение без выходного пособия.

В других обстоятельствах я бы такое не сказал, но сейчас мой зад прикрывало ФБР, поэтому я мог себе это позволить. К тому же мне надо было сразу показать, кто в управлении хозяин, чтобы взять быка за яйца, так сказать.

Пока я размышлял, ворвался ошалелый Козлорыл и закричал:

— У нас ЧП. Тройное убийство в Бостоне. Вот адрес, езжайте туда и займитесь делом.

На листе бумаги было написано: пляж Малибу.

— Ну что же, Черри, по коням! Поедем на твоей. А то моя скрипит вся и в грязи, — я встал и протянул руку Черри. Она ее не взяла, а молча встала, схватив свой йогурт.

— Сахар вреден для организма. И соль, — сказал я и направился к выходу.

Мы врубили мигалку и через пробки доехали с ветерком до пляжа. Там уже были стояли машин полиции. Зеваки стояли поодаль и снимали происходящее на телефоны.

У входа на пляж стоял полицейский. Я показал ему жетон и спросил:

— Что тут произошло, офицер?

— Убили молодых людей. Парня и двух девушек лет девятнадцати. Ножевые ранения, — сухо отрапортовал полицейский.

— Надеюсь, никто там ничего не трогал. Никого не пускайте. Сейчас сюда приедут криминалисты и фотограф, — сказал я и пошел к месту преступления, жестом пригласив пройти за мной чернокожую напарницу.

Нам с Черри открылась такая картина. На пляже лежал парень в плавках и две девушки в купальниках. У всех по несколько ножевых в область шеи и груди. Песок был вокруг багровый. Убитые лежали кучно в паре метрах друг от друга. Позы неестественны. Рядом лежала аккуратно сложенная одежда.

— Ну что, Черри. Твои версии. Что ты видишь? — спросил я, давая шанс напарнице отличиться и проявить себя.

— Ну это убийство. Орудия убийства нет, скорее всего преступник был один. Это я вижу по следам на песке, от места преступления убегал явно один человек, — сказал догадливая Черри.

— Хорошо. А теперь вопрос на засыпку. Почему тела расположены близко друг к другу? Что это значит? Допустим, преступник был один. Он ударил одного человека. А другие почему не побежали?

— Хм, возможно, они были пьяны. Вижу бутылки из-под пива… — сказала Черри.

— Может. А может потому что преступник был из их компании и убил всех одним махом, а потом, когда каждому нанес по ранению, добил.

— То есть это спланированное убийство, не спонтанное? И преступник был знаком с жертвами? Может они студенты. И убийца их однокурсник, — предположила Черри.

— Скорее всего так и есть. Это не ограбление, вещи не разбросаны. И убийца белый. — Сказал я.

— Почему? — спросила Черри, ей мое предположение явно не понравилось. Она была из тех негров, которые не любили, когда упоминали их цвет кожи.

— Потому что жертвы белые. А маловероятно, что они дружили с черным. Это только в фильмах так.

— Но я же черная! — воскликнула Черри.

— А мы что, дружим? — сказал я, как на идиотку посмотрев на Черри.

Я надел перчатки и пошарил в карманах жертв. Как я и полагал, они были сокурсниками, это было понятно по их пропускам.

— Ну что же, Черри. Едем в колледж Фишер. Это на Бикон стрит, — сказал я. Тут нам было уже делать нечего.

— А как же экспертиза? — спросила Черри.

— Да не нужна нам никакая экспертиза. До вечера закроем дело. В путь! — я сфотографировал документы убитых и пошел прочь, и Черри, немного подумав, последовала за мной.

Пока мы ехали в колледж, я позвонил туда и переговорил с деканом. Женщина заверила, что к нашему приезду соученики убиенных будут готовы к расспросам.

В дверях колледжа нас встретила декан. Это была чернокожая жирная женщина лет 50 с пухлыми губами и огромной задницей.

— Здравствуйте мисс Пердингтон… — приветствовал декана я, — мы разговаривали недавно по телефону…

— Добрый день. Такая трагедия… Ученики уже в аудитории. Но вы же понимаете, что… — мисс осеклась.

— Да нам нужно выяснить обстоятельства. Мы никого не подозреваем — Я подмигнул Черри, давая понять ей, что под подозрением будут все.

Большая аудитория с портретами никому не известных людей в строгих костюмах удручала. Пахло как из ботинок. На стульях сидели, уткнувшись в телефоны, студенты. Штук наверно 50.

— Здравствуйте, — начал я. Тут такое дело. Джимми Лунгова, Берри Контову и Снетту Кушку убили — я перечислил имена по фото на телефоне. — Я знаю, что вы знали этих студентов, любили их, дружили с ними. Но нам прежде всего надо найти их убийц. Убийц легче всего искать по горячим следам. А сейчас у меня к вам одна небольшая просьба.

Я сделал паузу.

— Со мной сюда к вам приехал известный психолог Черри… Черри Кампус. Короче, не смотрите на ее молодость, ее прислали из ФБР. Сейчас она выяснит, есть ли среди вас убийца… Напоминаю вам, что это расследование, и вы все под подозрением. А сейчас делайте то, что я вам скажу. Сейчас я досчитаю до пяти. И насчет пять вы поднимите все правую руку. А Черри сразу поймет с помощью свой методики, кто на самом деле убийца. Итак, раз… два… три…

На слове три из аудитории ломанулся здоровый, как боров, парень. Нам с Черри предстояло догнать его. Этот ублюдок оказался быстрым, и уже через 30 секунд мы бежали за ним по Бикон стрит. Черри не отставала, я выхватил револьвер и разрядил барабан в ноги ублюдку. Попал, парень покатился кубарем и снес мусорный бак.

— Да что ты делаешь, черт возьми, — заорала Черри.

А мне было плевать, меня прикрывали федералы, к тому же я хотел наверняка знать, холостые в моем револьвере патроны или нет.

Я подбежал к истекающему кровью парню и закричал: «Работает полиция! Зачем ты убил своих сокурсников, ублюдок?».

В управлении Козлорыл встретил меня неодобрительно.

— Ты что творишь, Джерри? Лучше бы ты меня трахнул, чем такое устраивать, — Козлорыл был не в настроении.

— Да там пару царапин. Он кинулся на прохожего. Я применил оружие оправданно, — сказал я.

— Это правда, — сказала Черри.

А она мне начинает нравиться! Видимо напарница начала понимать, что ей со мной еще долго работать, и поэтому хотела услужить мне, чтобы я остался ей должен.

— Да он троих на пляже заколол. Сейчас в больницу на допрос поедем, — сказал я.

— Да никуда ты уже не поедешь. Это висяк будет, скончался Фил Санчес. Ты ему не только ногу прострелил, но и печень. Только что из больницы звонили… — Козлорыл почему-то не танцевал свой коронный танец.

— Да твою мать… — бросил я, плюнув на пол.

— Что ж ты плюешься, козел! Судья дал орден на обыск в его доме. Ребята уже выехали. Ты остаешься тут и никуда не поедешь. Черри поедет одна. Сиди и не отсвечивай. А теперь пошли вон, — Козлорыл замахал руками, как будто проветривал комнату.

— Ладно, — сказал я и пошел к выходу из его стеклянной перегородки.

В пять вечера позвонила Черри. Она сказала, что в мусорном баке рядом с домом Фила нашли окровавленную одежду. В посудомойке Фила лежал окровавленный нож. Кроме того, нечеткие следы крови есть на сиденье его машины и на руле. По всему выходило, что именно Фил убийца. Конечно, нужно будет провести экспертизу и выяснить мотив, но уже можно говорить, что дело закрыто.

Через пять минут ко мне зашел радостный начальник. Он уже не сердился. С собой он принес бутылку дешевого виски и два грязных стакана.

— Джерри Харисон, тебе нельзя пить, — услышал я в наушниках мужской голос незнакомого оператора.

— Да почему нельзя, можно… — пробубнил я себе под нос.

Погодите… как они узнали? Впрочем не важно.

— Нельзя, это противопоказано в твоем случае, ты же зараженный, — сказал мужской голос.

— Да я только сделаю глоток, — шепнул я.

— Это ты с кем разговариваешь? — спросил Козлорыл, разливая по стаканам виски цвета застоявшейся мочи.

— Да тут по гарнитуре… — бросил я, отмахнувшись.

— А ты молодец, ловко ты устроил там в колледже представление. Мне Черри рассказала, — Козлорыл поднял стакан, поднес к своему длинному носу и понюхал виски.

— Ох уж эта Черри! Задница у нее ничего так, — я поднес стакан к губам.

— Не пей, это опасно! — послышалось в ухе.

Выпив все махом, я налил еще. Да пошло все к черту!

— Ну все, хватит. Надо работать, — сказал Козлорыл, забирая стаканы и бутылку.

Начальник ушел, и меня сразу замутило. Я хотел смачно блевануть. Я забежал в туалет и, как только я склонился над унитазом, из меня пошла струя блевоты. Проблевавшись, я посмотрел вниз и ахнул. В воде плавали ошметки плоти… Как будто я ел человечину.

— Джерри Харисон, все хорошо, — послышалось в ухе.

— Ах вы грязные ублюдки… как хорошо. Откуда это… черт. Вы что, меня кормили человечной этой ночью? — заорал я на весь туалет.

— Джерри, это Куксакер — послышался знакомый голос, — Я стою напротив твоей работы. Выходи и садись, я отвезу тебя домой и все объясню. Твой пикап пригонят наши агенты к твоему дому ночью.

— Хорошо, хорошо, я выхожу. И будь любезен на этот раз ничего не скрывать. Я не хочу больше сюрпризов.

Куксакер ждал меня в своем пикапе. Я открыл переднюю пассажирскую дверь, и Куксакер сказал, не поворачивая головы:

— Садись, Джерри. Сейчас все расскажу. Пути до твоего дома как раз хватит.

— Ну начинай, — я сел и захлопнул дверь машины.

— Ты когда ел в последний раз? — спросил Куксакер.

А действительно. Когда я ел в последний раз после нападения на меня оборотня? Я начал вспоминать. И понял, что ничего не ел и не пил с того дня на кладбище. Исключение было только глоток виски сегодня с начальником тюрьмы и пара глотков пива, когда приехал к Бренде и ее близнецам.

— Дело в том, что через два-три дня после превращения человек не может есть ничего, кроме плоти и крови человека. Остальное организм отторгает. Ты можешь выпить немного воды, но и она пойдет тяжело. Остальное: еда, кола, а тем более алкоголь, тебе противопоказаны, и чем дальше, тем больше. Твой организм это отторгнет, ты это и сам сегодня увидел, — Куксакер завел машину, включил поворотник и тронулся с места.

— Именно поэтому вы будете кормить меня по ночам человечиной, верно? — возмутился я. Мне было не до шуток.

— Верно. Но мы никого не убивали. И ты не убивал в эту ночь. Мы просто кинули тебе через люк в потолке плоть свежего трупа. Специально никого не убивали, но человечина свежая, это правда.

— Небось подкинули мне какого-нибудь бедолагу, а потом сожгли машину… — сказал я, пристально взглянув на правую сторону лица Куксакера. Голову агент так ни разу и не повернул.

— А, ты про ту аварию? Да, это наших рук дело. Только в том происшествии мы сожгли человека, которого ты убил на третий день своих похождений в парке. Когда войдешь в камеру, посмотри сам на люк в потолке, он маленький, живой человек в него не пролезет. А тебе надо питаться, чтобы набираться сил.

Конечно, я не поверил ни единому слову этого ублюдка. Я начинал догадываться, что он водит меня за нос. И все его рассказы нужно было делить на 10 или умножать на 100… В общем, он темнил. Но с другой стороны, я действительно со дня превращения ничего не ел, поэтому кого бы я там проглотил будучи оборотнем, уже было не важно, пусть это будет уже на совести ФБР… Пусть кидают хоть живых, хоть мертвых.

— Хорошо, Куксакер… По имени тебя, кстати, как звать-то? — спросил я.

— Да не важно… Называй меня Кук если хочешь… — агент ничуть не смеялся. Но похоже было, что они издевается, правда со знанием дела.

— Ладно, Кук… сакер… Ладно, ты прав. Давай работать дальше. Сегодня был плодотворный день. Но Кривочлен на меня так и не вышел.

— Думаешь, а Черри? — с железной интонацией спросил Куксакера.

— Хм. Да она писулька… какая она бандитка. Так, зассыха, — сказал я, но уже сам себе не верил.

— Или хочет такой казаться. Пока ты там бегал с ней по улицам, мы провели у нее в доме обыск. И кое-что нашли, — сказал Куксакер.

— Она внебрачная дочь Кривочлена? — засмеялся я.

— Насчет этого не знаю, мы копаем, все не так быстро. Но похоже она просто получила на тебя заказ, позарившись на деньги. У нее в диване мы нашли 100 000 долларов. Но это еще не все, Джерри, — Куксакер замолчал.

Автомобиль остановился у моего дома.

— Открой бардачок, посмотри, что там, — сказал Куксакер, глядя на дорогу.

В бардачке лежала коробка с патронами.

— Это серебряные пули, и похоже они по твою душу. Мы нашли их в ее доме.

— Вы ее арестовали, допросили? — спросил я. Наш разговор мне уже не нравился.

— Нет, будем следить за ней дальше. Да не волнуйся ты так. Пули мы подменили на обычные, в пистолете тоже заменим сегодня, когда она ляжет спать.

— А если проснется? — Сказал я, кладя пули обратно в бардачок. Одну пулю ловким движением я вытащил и спрятал в ладони.

— Не проснется… не проснется.

— Куксакер, а ты, я гляжу, парень не промах, все ходы просчитываешь. Но что же ты так и не разобрался в этом деле с оборотнями? Я вот уже на 99 % уверен, что это китайцы нам мстят за коронавирус… Хотя погоди, если убийства начались 12 лет назад, а вирус появился два года назад, то это не китайцы… Может тогда русские? За развал Советов мстят нам, а? — спросил я с нескрываемым ехидством.

— Если бы все было так просто, Джерри, если бы! Как я тебе уже говорил, это некий вирус. Но это не вирус. Это хрень не пойми что. А что касается того же Китая… так там эпидемия оборотней. Там вся властная верхушка по нашим данным превращенная… так что так, — Куксакер говорил негромко, и его слова казались фантазмами.

— А в нашем правительстве есть оборотни? — также тихо спросил я.

— Ну видишь как… я не могу тебе это сказать. Но раз мы друг другу доверяем, и чтобы подтвердить нашу дружбу, я тебе открою один секрет. Наш президент оборотень.

— Вот… я так и думал! И не только я! — воскликнул я.

— Но ты не волнуйся. Мы все держим под контролем. На ночь он садится в клетку. Но представь, если пресса узнает, что Президент Соединенных штатов Америки каждую ночь ест человечину, это ж будет скандал! — Куксакер повернул голову в мою сторону и улыбнулся. Я смотрел на него с открытым ртом, не в силах скрыть недоумение.

— Спаси и сохрани… — я перекрестился, хоть и не верил в Бога, — но он же еле ходит и у него деменция…

— Да, поэтому мы скармливаем ему мертвых младенцев. Они помягче, — сказал Куксакер. Его слова звучали как долбаная шутка. Но на самом деле он говорил серьезно.

Я вышел из машины и захлопнул дверь, прошел в дом и сел на диван, схватился за голову и начала усиленно думать. В таком положении я провел полчаса. За окном темнело, начался закат и оператор напомнил мне, пора отправляться в клетку.

Каждый день я узнавал что-то новое… Но последние новости про Президента… Господи, это ж что за страна у нас такая!

Глава 4

Загадочная смерть дочери мэра

Утро началось рутинно. Я вышел из клетки, как я ласково назвал свою камеру, оделся и поехал на работу. Мой пикап, который я оставил у работы, заботливо пригнали агенты к дому. Мне теперь надо было час ехать в пробке…

Пикап оказался вымыт и с полным баком. В бардачке лежала записка: «Машину проверили и прокачали, будет как ласточка летать».

И действительно, машина стала как будто не моя. Руль перестало тянуть вправо, двигатель не стучал, дверь не скрипела. Подшаманили — и быстро как. Хоть какая-то польза от ФБР!

Когда я приехал в управление, Черри уже сидела за столом моего напарника.

— Выспалась? — спросил я.

— Да, я рано легла вчера. Вчера ночью произошло убийство. Меня сейчас вызывал шеф и орал минут пять. Ни до меня, ни до тебя он не дозвонился. Мы должны были ехать на место преступления, поэтому дернули какого-то Фокса, хотя он прикреплен к другому участку.

— А, этого ублюдка Брэма Фокса… Ладно, я разберусь.

Я зашел к Козлорылу.

— Ну ты что творишь? Наше дело отдал Фоксу! Он вообще из другого управления, — прокричал я с порога, открыв стеклянную дверь кабинета.

— Ты что на меня наезжаешь, дебил? Я тебе и Черри не дозвонился, послал наряды к вам, у вас там улицы перерыты у обоих были… Бред какой-то. А убийство резонансное. Убили дочь мэра Бостона, — сказал Козлорыл. Сегодня он был не в духе, как, впрочем, почти всегда.

— Это дело мое! Пусть Фокс туда не лезет, — сказал я, проходя внутрь кабинета.

— Да не полезет он туда. С утра звонил мэр, просил, чтобы именно ты расследовал убийство. Он наслышан о твоем подвиге в раскрытии того дела с убийством студентов. Да и вообще, у тебя раскрываемость хорошая… Блин, а ведь вы с напарником раскрыли все дела, за которые брались… Вот только его убийство не раскрыто. Или ты что-то уже нарыл? — Козлорыл был злой, но отходчивый.

— Пусть федералы этим занимаются. А я еду на место преступления. Где это произошло? — спросил я.

— Господи, Джерри! Ты телевизор не смотришь, радио не слушаешь в машине? Иди к Черри, она все знает, езжайте к дому мэра. Я сейчас позвоню ему и скажу, что вы будете через 20 минут, — Козлорыл толкнул развернул меня за плечи и подтолкнул вон из кабинета.

Мы с Черри сели в мою машину.

— А ты говорил, что у тебя грязная машина и двигатель плохо работает. А у тебя он шепчет… — сказала внимательная Черри.

— Черри, это допрос что ли? Машину помыл, двигатель починил. Там ролики свистели, их менять пять минут. Сам все сделал в гараже, — сказал я как ни в чем не бывало, — ты лучше расскажи, что там случилось, а то я телевизор не смотрел, радио не слушал…

— В общем, суть дела такая. У мэра убили дочь…

— Дочь убили? Да ты что! Не знал, — перебил я Черри.

— Ножевое ранение в шею, — продолжала Черри как ни в чем не бывало, — истекла кровью. Ребенку было пять лет. Вечером семья легла спать. Это мэр, его жена, дочь и десятилетний сын. В полночь жена проснулась и пошла попить воды на кухню. Зашла в комнату дочери, чтобы проверить, как она, а она уже была мертва. В доме камер нет.

— А на улице? — спросил я.

На улице есть, посмотрели, никаких подозрительных машин или людей не было, но будем всех отслеживать от и до. На дом никакие камеры не направлены. Поэтому непонятно, заходил ли кто-то в дом. Семью всю из дома эвакуировали, там только мэр. Криминалисты снимают отпечатки, следы и так далее, работали всю ночь.

— Нашли что-то? — мне было уже интересно.

— Ничего. Как будто убийца не заходил в дом, — многозначительно сказала Черри. Она смотрела мне в щеку и мне было неприятно.

— С рук сына, жены и мэра брали смыв? Хотя о чем я… Там же Фокс расследовал. Конечно не брали, — воскликнул я, — хватит на меня смотреть, дырку просмотришь.

Когда мы подъехали на место, Фокс стоял у крыльца и беседовал с мэром.

— Так-так-так, — заверещал Фокс, тощий маленький мужик лет 40, — кого я вижу! Ну как там продвигается расследование убийства твоего напарника?

— Не знаю, Фокс, этим делом, как ты знаешь, занимается ФБР, вот туда позвони и спроси. А это мое дело, свали отсюда нахер, — проговорил я сквозь зубы.

— Спать меньше надо, господин хороший, — нашел что ответить Фокс. Он любил позубоскалить.

Тут слово взял мэр. Это был человек лет 45, высокий и стройный. Он явно горевал по убитой дочери и смотрел на наш спор с Фоксом с отвращением.

— Господин детектив Джерри, я хочу, чтобы вы нашли убийцу, — отчеканил мэр.

— Конечно, господин мэр. Только давайте поговорим наедине.

Взяв мэра под руку, я отвел его в сторону от Фокса.

— Сейчас я осмотрю место преступления и поговорю с криминалистами. Но чтобы исключить все варианты… короче, скажите, вы прикасались к дочери после того, как нашли ее? — спросил я, глядя мэру в глаза. Мне важно было понять, что он говорит правду.

— Да, конечно, я пытался реанимировать малышку, я же по специальности врач, если вы смотрели мою предвыборную программу… — сказал мэр. Его лицо источало неуверенность.

— Понятно. Давайте говорить откровенно. Взлома не было. Значит, убийца один из вашей семьи, — сказал я как можно мягче.

— Но это невозможно! Это бред! Не может такое быть! Ну просто не может! Мы любили дочь. А сын в эту ночь спал с нами на кровати, мать сказала, что он в последнее время какой-то нервный стал, видимо предчувствовал трагедию… — сказал убитый горем мэр.

— Хорошо, я вижу дело будет непростым. Мне придется опросить всех членов семьи. То есть вас, жену и сына. Давайте сделаем так. Сейчас я осмотрю место преступления, а через пару-тройку часов я приеду к вашей семье и проведу опрос.

— Хорошо. Мы будем вас ждать в отеле Марриот, — сказал мэр.

— Это тот, который на набережной в районе Стейт стрит? — спросил я.

— Да, — ответил мэр.

— Ок. Я попрошу вас вспомнить все детали той ночи, а также события, которые были за несколько дней до. Еще подумайте, были ли у вас враги, которые могли отомстить вам, — спокойно сказал я.

— Да какие враги, господи! Я же выборы выиграл честно! — воскликнул мэр.

— Я за вас не голосовал. Я не голосую за демократов, — на прощанье сказал я.

Когда я зашел в дом, там работал главный криминалист с двумя помощниками, старый ворчун Хернер. Было видно, что основные работы закончены.

— Ну что, сняли отпечатки? — спросил я Хернера.

— Да все уже закончили. Похоже, что никто не вламывался. Следов взлома нет, — криминалист складывал приборы в чемодан.

— А через окна могли проникнуть? — спросил я, подходя к окнам.

— На втором этаже было открыто окно, остальные затворены и закрыты на защелки, открыть которые снаружи невозможно.

— Но через это открытое окно мог проникнуть преступник? — спросил с напором я.

— Маловероятно. Там все девственно чисто. Я снял отпечатки, посмотрел следы на карнизе, ничего там нет. По карнизу никто не ходил. То есть даже если человек залез в стерильной одежде и перчатках, он бы оставил хоть какие-то следы на карнизе. А их нет, — разочарованно сказал Хернер.

— Хорошо, я сейчас сам поднимусь и посмотрю. Орудие нашли? — спросил я.

— Нет, — лаконично ответил Хернер.

Смыв с рук сына мэра ты конечно же не сделал? — как бы невзначай спросил я.

— Нет. Кгда я приехал, сына уже увезла мать. Этот дурак Фокс…

Я не стал слушать это нытье и пошел наверх в спальню осматривать место преступления.

— Я думаю, это месть — сказала Черри, которая поднялась вместе со мной и тоже видела окровавленные кровать и ковер.

На время, пока я говорил с Хернером, я про нее забыл. Эта черномазая мразь, которая хочет меня убить, стояла за спиной.

— Почему же ты так думаешь? — спросил я.

— Тут явно не залетный убийца был. А профи, — Черри пыталась казаться своей в доску.

— А может мальчик? — спросил я.

— Очень маловероятно. Как сказали родители, они спали с ним, думаю, что если бы это он убил сестру, он был бы весь в крови, а дочь нашла первая мать… так что, — сказала околесицу Черри.

— Хм, интересный поток сознания. Как думаешь, если бы твоя задача была спрятать нож, куда бы ты его положила? — спросил я.

— Ну спрятала бы в диване… не знаю, — Черри явно не хотела думать, так как это было не ее.

— Хреновый из тебя детектив. Так нашли бы в диване, нашли бы… Ладно, дам тебе один шанс. Иди на кухню. Посмотри там, все ли комплекты ножей на месте… — я уже догадывался, что произошло. Но мне нужно было подтверждение.

Мне нужно было встретиться с семьей, чтобы задать контрольные вопросы и выяснить правду.

Я внимательно осмотрел комнату. Кровать была залита кровью. Кровь была на потолке и на стенах. На полу, на длинноворсовом ковре, виднелось бурое пятно, видимо это мэр пытался реанимировать дочь до приезда скорой. Окно в спальне дочери было открыто, как и сказал Хернер. Но никаких следов на подоконнике, ручке окна и карнизе не было. Однако я заметил, что трава внизу окна была слегка примята. Чтобы заметить это надо быть детективом, простой, не намётанный глаз, это бы не увидел.

— Ну что, Черри, как там поживают ножи? — спросил увернувшейся напарнице.

— Одного действительно не хватает. Ножа для колки льда, — тихо проговорила Черри.

Перед уходом я попросил Хернера взять образцы травы под окном и отправить на экспертизу.

В отеле Марриот, куда мы приехали с Черри после осмотра места происшествия, было все спокойно. Я попросил администратора связаться с номером мэра и договорился о встрече.

Через пять минут мы уже были в номере. Там седели мэр и его жена.

— Я займу у вас всего пятнадцать минут вашего времени. Только попрошу, чтобы вся семья должна быть в комнате, чтобы мы быстрее закончили, — сказал я, намекая на сына.

Мэр жестом попросил жену привезти мальчика.

— Но он в шоке, пусть отдыхает… — возразила жена.

— Он уже взрослый… Хватит с ним нянчиться. Моя малышка мертва. Давай с этим закончим побыстрей, — сказал мэр голосом, не терпящим отказа.

Мать привела угрюмого мальчика-негритёнка. Я ждал увидеть кого угодно, только не негра!

— Это сын жены от первого брака, — пояснил мэр на мой недоуменный вид…

— Понятно. Так вы говорите, что ваш сын спал с вами в ту ночь, миссис? — начал я свой допрос.

— Да, он спал с нами. Когда я вышла ночью попить и зашла к дочери, то она умирала… я позвала мужа… — пробормотала женщина.

— Понятно. Сэр, постарайтесь вспомнить, кто и как вас разбудил. Вы же спали той ночью? Это был крик или… — сказал я.

— Жена разбудила меня. У нее все лицо было в крови. Она сказала, что кто-то убил нашу девочку… — у мэра дрожала нижняя губа и блестели глаза.

— Где в это время был ваш мальчик? Он спал с вами в кровати, как вы и говорили? — спросил я.

— Я не знаю… я кинулся в спальню дочери… — сказал мэр, разводя худыми руками.

— К чему эти вопросы? — раздраженно сказала жена мэра… Было видно, что она что-то скрывает.

Я и Черри сидели на креслах, которые стоял напротив большого дивана, на котором сидела семья. Порядок был такой. Сначала мэр, потом жена, потом негритенок. Я встал с кресла.

— Последний вопрос, миссис… Где твой нож для колки льда? Давай посмотрим в твоей сумочке.

— Неееет! — истошно заорала жена мэра. Она вскочила с дивана и встала на колени перед мужем. — Прости меня, прости… он не специально, — рыдала она, пытаясь схватить правую руку мужа, но он не давал.

Побледневший муж вытащил из кармана револьвер.

— Не делайте, это мистер — сказал я, нащупывая свою Беретту. Но было уже поздно.

Мэр застрелил жену прямо в голову, затем выпустил три пули в шею негритёнка, а затем пустил пулю себе в подбородок. Все было кончено.

— Так зачем он убил сына, жизни черных ведь так важны, — недоумевала Черри, садясь в машину.

— Да не своего сына. Черный сукин сын ревновал. Мэр все время был на работе, а мать видимо стала подозревать неладное, поэтому и стала брать сына к себе в постель. А этой ночью сын встал, пока все спали, и всадил нож для колки льда в шею сестры.

— Да, был один удар ножом в шею… А что потом?

— Потом мать видимо услышала хрипы дочери и вбежала в комнату. А когда достала нож их шеи, кровь и потекла фонтаном. Таким образом сын оказался не заляпан кровью. Вместо того, чтобы спасать дочь, она стала спасать сына. Не растерялась и бросила нож в открытое окно. Ну а потом его подобрала, когда появился момент, и положила в сумочку. Но даже если бы она успела к нашему приезду избавиться от улики, я бы все равно их раскусил. Они бы поплыли через десять минут у меня на допросе …

— Жалко мэра, — вздохнула Черри.

— Этого ублюдка? Он был кем угодно, врачом, хорошим стрелком, но не управленцем. Мне сейчас в пробках торчать, пока я домой буду ехать… Может вместо него нормальный республиканец придет, а не этот хипстер. А сейчас выметайся из моей машины. Бери такси и езжай к шефу доклад писать, — я и не собирался никуда везти Черри.

— Хм. А как же ты? — спросила она.

— Я думаю, ты не захочешь увидеть меня этим вечером, я буду злой и возможно кого-то покусаю… — сказал я, глядя Черри в лицо.

Черри вздрогнула. И я понял, что она действительно в чем-то замешана. Так что Куксакер не врал насчет нее. А сейчас мне нужно было ехать домой, чтобы отсидеться в клетке до утра.

Надеюсь, этой ночью никого не убьют, и завтра я смогу весь день посвятить расследованию истории Кривочлена. Надо было понять, откуда пошла эпидемия оборотней в мире и тем самым помочь Куксакеру найти средство против этой заразы.

Глава 5

Бостонский душитель

Утро началось с выволочки у Козлорыла… Шеф сердился и обзывался. Из его ублюдочного рта брызгала слюна на мой новый костюм, который мне подарил Куксакер.

— Джерри, ну и козел же ты. Тройное убийство в Марриоте, мэр убил семью и покончил с собой на твоих глазах. Как ты мог это допустить? — провизжал Козлорыл, зашторивая жалюзи.

— Я? А твоя Черри? Она тоже детектив! Почему ты ее не отчитываешь? — ответил я.

— Так она только поступила на службу. К тому же ты сам понимаешь ситуацию… Она черная, а мне проблемы с этими чернозадыми не нужны, — зло сказал Козлорыл.

— Ах ты мудак старый! А теперь послушай меня. Мне срать на твои заскоки. Еще раз ты меня отчитаешь, получишь в морду, понял, утырок? Сука, ты только благодаря мне и моему напарнику продвинулся по службе, сколько раз мы тебя прикрывали, — заорал я.

— Да что ты Джерри, я… — Козлорыл осекся. Мой напор подействовал.

— Пошел нахер, Козлорыл усатый, весь пиджак мне закапал своими слюнями, — прокричал я.

— Да погодь, что скажу… — залепетал Козлорыл.

Я не стал слушать, вышел из кабинета и с силой хлопнул дверью. Наконец я мог говорить то, что думаю. А самое главное, я говорил правду. Это ничтожество все годы моей службы принижало мои заслуги и присваивало все лавры себе. Да пошел он…

Я был зол. И меня уже несло во все тяжкие. Я подошел к Черри и сказал, что нам надо поговорить. Она вздрогнула.

— Что ты такая напряженная сегодня, Черри, ягодка? Ну говори, что там опять стряслось. Шеф вроде мне про какое-то дело хотел сказать… — бросил я.

— А, дело. Да вот. Похоже у нас завелся маньяк в городе. Пресса пока об этом не знает, все это догадки, но, похоже, что это так. Помнишь дело Анны Стерн, которым занимался твой любимый Фокс?

— Женщина 40 лет была изнасилована бутылкой в собственной квартире, затем задушена поясом от халата. Следствие отработало версии, но на след не вышло, — отчеканил я.

— Сегодня, спустя две недели, нашли еще одну женщину, Линду Браун. Почерк тот же. Изнасилование. Задушена чулками, — сказала Черри.

— И тоже белая? — спросил я.

— А это тут причем? — Черри явно не понимала, к чему я веду.

— Слушай сюда, — я схватил Черри за локоть и поднял с кресла моего напарника, — мне уже порядком надоели эти твои ссыкливые намеки на то, что у тебя другой цвет кожи. Мне на него плевать до тех пор, пока вы, черные, не начинаете подчеркивать это. Впредь если я задаю вопрос, на него надо отвечать конкретно, а не дебильными намеками, — я отпустил локоть и Черри плюхнулась назад в кресле. Ее подбородок дрожал.

— Белая, да, — кивнула Черри, чуть не плача.

— Я так понял дело передают нам? — спросил я, смягчив тон.

— Да. Можем ехать прямо сейчас, — сказала Черри.

Убитая жила на окраине юго-запада Бостона на Клиффорд стрит. Я живу в той же стороне, и мне пришлось возвращаться, но с ветерком — на этот раз повод был, поэтому я включил мигалку. Дом был оцеплен, возле ленты стояло несколько человек. Когда я подходил с Черри и показывал копу жетон, мужчина лет 50 в синем поношенном свитере крикнул мне:

— Линда была хорошим человеком, найди убийцу.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Жорж Серванто, сэр. Я и моя семья живут тут уже двадцать лет. Мы знали Линду, она соседка. Часто бывали у нее в доме… — протянул мужик, который искренне хотел мне помочь, по крайней мере это так казалось на первый взгляд.

— Ничего подозрительного не заметили? — спросил я.

— Ничего. Только свет отключили в полночь. Я читал книгу, и в это время как раз отключили. Через минуту-другую свет загорелся, я как раз успел достать из ящика фонарик, — изложил подробности Серванто.

— И часто у вас такие отключения? — спросил я.

— Да за двадцать лет что-то так и не припомню… — сказал Жорж.

— Хорошо, спасибо, — я развернулся пошел к дому.

Войдя в дом, я обратил внимание, что дверь и замок на ней не тронуты. Видимо убийца пользовался отмычкой, либо, что вероятней, жертва его впустила. Следов борьбы за порогом не было. Только в гостиной на диване лежало тело животом вниз.

На жертве был порванный левый чулок от колготок. А правый чулок от колготок был оторван. При этом убийца задушил жертву поясом от халата, который остался на шее жертвы. Из заднего прохода торчала расчёска ручкой внутрь.

— Ну что, этот ублюдок хорошо здесь наследил? — спросил я, увидев знакомую рожу старого ворчуна Хернера, криминалиста от Бога.

— Не просто наследил, а оставил тут свои трусы, — развел руками Хернер, видно было, что ему не терпелось поделиться со мной этим фактом.

— Ну это хорошо. Надеюсь, от них хорошо несет дерьмом, чтобы собаки взяли след, — воодушевился я.

— Уже отработали. След вел до дороги, потом оборвался. Видимо убийца сел в машину, — сказал Хернер.

— Время смерти? — спросил я.

— Пока рано говорить, кондиционер работал всю ночь. Но по моим прикидкам с поправкой на холод между полуночью и часом ночи, — заключил Хернер.

— Вот сука, трусы забыл, а кондей врубил, чтобы со следа сбить, — возмутился я.

— Так может кондей до этого работал, — предположил Хернер.

— Да нет, сомневаюсь, судя по колготкам и теплой кофте она мерзлячка. Попробуем посмотреть, что там по камерам. Черри, позвони в управление, попроси Кварка Дага этим заняться, он парень толковый.

— А что ему сказать-то? — спросила Черри.

— Да просто позвони и назови адрес, он сам знает что делать. Видео с камер пусть запросит у города. Надо глянуть, тут вроде рядом заправка, может на ней что проявится. Время Хернер тебе сказал, Дагу назови это время, а он там решит, — пояснил я.

Черри уже затрахала…

— Так, ну что, дело пока жопа, — сказал я то ли себе, то ли Хренеру. Радует одно: известно, что убийца левша, найти будет легче.

— Это ты с чего взял? — воскликнул Хернер.

— Да посмотри как он чулки срывал. Рвал, явно левой рукой… — сказал я с уверенностью.

Итак, что у меня было на данный момент. Хрен, да ни хрена. Каждый день мне приходилось заходить в «клетку». После моего превращения не известно, что происходит. Моя черножопая напарница хочет меня убить. А США угрожает эпидемия оборотней, которую могу предотвратить только я. И еще этот Бостонский душитель свалился на мою голову. Этот ублюдок явно выбирает жертву наугад, а значит поймать его будет трудно и нужно будет надеяться на удачу.

— Давайте работать — сказал я, — надо как можно скорее провести вскрытие.

Через полчаса Черри отчиталась, что Кварк Даг отзвонился. Удалось раздобыть видео со всех прилегающих улиц, а также заправочных станций в окрестных кварталах. Его помощники посмотрели в режиме перемотки видео и наметили несколько подозрительных машин, владельцы которых будут в ближайшее время опрошены.

Приехала труповозка и двое молодчиков с разрешения Хернера начали переворачивать убитую.

Один из парней положил черный мешок рядом с диваном, расстегнул молнию, затем ребята перевернули жертву и начали класть в мешок.

Я отвернулся и пошел к выходу.

— Одну минуту, — крикнул Хернер, — стоп, погодите, фотографа сюда.

— Что такое? — спросил я, — но уже все понял, взглянув на диван.

Женщина лежала по покрывале, когда тело стаскивали, покрывало упало на пол. А под ним на диване было написано красным цветом крупно: «ДХ+ХС=ДХ до 01.01».

— Ни слова больше, я сниму соскоб… — сказал Хернер, взглянув на меня.

Похоже он не понял ребус. Не поняла его и Черри, судя по ее дебильному лицу. Ей-то простительно, но Хернер! Вы же дружили с моим напарником.

— Похоже мы здесь задержимся. Надо все проверить и обыскать дом. Это не просто убийство. Мы ловим непростого маньяка. Я хочу знать все про первую и вторую жертвы. Будут еще, и это точно. Ноутбук проверили? — спросил я.

Я подошел к ноутбуку, который стоял в углу на журнальном столике, и нажал на пробел.

На картинке рабочего стола я увидел красивые женские ноги в белых чулках. Документ Ворд был открыт и свернут. Я развернул его и увидел четыре строчки:

«Чудовище придет

И тебя убьет.

Я ночью помолюсь

И живым вернусь».

Через два часа я попрощался с Черри и сел в свой пикап. Этот маньяк явно убивал с целью, чтобы я расследовал эти убийства. Одно из двух, либо это был дилетант, который поверил, что бессмертный. Либо продуманный маньяк, который хочет, чтобы это дело осталось висяком на мне. ДХ — это были мои инициалы, а ХС — моего умершего напарника. Но почему такое странное равенство? Нужно было подумать.

Я попросил оператора соединить меня с Куксакером. Через 10 секунд агент был на связи.

— Здравствуй Джерри Харисон, — поздоровался Куксакер.

— Привет, Куксакер. Поклянись мне, что это не шуточки ФБР. Я сейчас на месте преступления. Убита вторая женщина, жестоко убита… И похоже убийца знает меня и водит меня за нос, — сказал я.

— Нет, мы такими вещами не занимаемся. К тому же первое убийство, как ты знаешь, было до того, как мы с тобой познакомились, — сказал Куксакер.

— Ну это не о чем не говорит. Однако же… Ты, наверно, не знаешь, но в середине двадцатого века в Бостоне орудовал маньяк, он душил женщин — также, как и наш новый убийца. Насколько помню, его поймали. В общем, такое совпадение явно неспроста. Надо найти ублюдка, — предложил я.

— Ты думаешь, что Бостонский душитель вернулся? — спросил Куксакер, он явно был осведомлен в деле.

— Да какой-то сумасшедший перечитал интернета на ночь. Я думаю, что найду его. Сейчас я поеду в архив и посмотрю свежим взглядом на дело этого Бостонского душителя. А зачем я звонил тебе… а чтобы ты тоже посмотрел по своим каналам, может у вас там в ФБР знают об этом деле больше, чем есть в архиве, — я просил помощи у ФБР.

— Хорошо, я посмотрю. Но, Джерри… Я сразу скажу, что мы такой херней сейчас не занимаемся. У нас есть дела посерьезней. Кстати, Фред Джонсон еще не вышел на тебя, этот Кривочлен? Что с его человеком, Черри? — спросил Куксакер.

— Ну прошло-то всего три дня. Притормози. Я занимаюсь этим, — отчеканил я. Напор Куксакера мне не нравился. Я не был его собачкой.

— В стране эпидемия, сынок, эпидемия оборотней. Я не могу долго ждать. Мне нужен прорыв. Меня шеф за яйца держит, и скоро начнет их тянуть. Ты на свободе и живой только потому, что я за тебя поручился. Не подводи меня, — Куксакер пытался вызвать во мне чувство вины.

— Да я все понимаю, но мы договаривались, что я подожду, пока люди Фреда Джонсона первыми проявят себя. Давай пока придерживаться этого плана. Если не выгорит, перейдем в атаку, — предложил я.

— Хорошо. У тебя есть еще четыре дня. Не подведи, — Куксакер повесил трубку.

Про Бостонского душителя я знал и раньше. Его дело мы разбирали на курсах в полицейской академии. Суть дела в двух словах была такова. В 1962, 1963 и 1964 годах было совершено тринадцать убийств женщин возрастом от девятнадцати до восьмидесяти пяти лет. Эти убийства объединили в одну серию.

Маньяк насиловал жертв посторонними предметами, а потом душил. В основном душитель применял нейлоновые чулки. Убийцей оказался некий ДеСальво. После серий убийств он пощадил одну девушку, только изнасиловав ее. Она описала убийцу, благодаря чему его нашли.

По словам выжившей, ДеСальво представился детективом, она впустила его в дом, после чего он надругался над ней. Обвинение строилось на признательных показаниях самого ДеСальво. Через девять лет его зарезали в тюрьме неизвестные. В 2013 году экспертиза ДНК подтвердила причастность ДеСальво к одному из изнасилований и убийств. Дело закрыли.

Итак, сегодня было совершено второе убийство. Когда я нашел в архиве на даты прежних убийств Бостонского душителя, то замер. Они в точности совпадали с датами сегодняшних смертей — 14 и 28 июня.

Судя по материалам дела, которое я тут же начала изучать, первую жертву старого Душителя звали Анна Шлеперс. А первая жертва нового — Анна Стерн. Имена совпали. Обе были убиты 14 июня. И задушены поясом от своего халата. Жертва нового маньяка не факт что носила халат, возможно, убийца подстраховался и принес свой. Адреса преступлений не совпали, даже районы другие были.

Вторая жертва старого Душителя — Мэри Маллен. Нового — Линда Браун. Убиты 28 июня. Имена не совпали. Хорошо. Значит, совпадение по первым двум жертвам — Аннам, возможно, это всего лишь случайность. И убийца не ищет жертв по телефонному справочнику.

На второй жертве, как и на первой, были колготки, возможно, их убийца принес и одел на жертвы. А то что он сорвал их якобы левой рукой говорит о том, что возможно он запутывал следы и на самом деле он правша. Ну а подброшенные трусы явно были отвлекающей приманкой.

Ну и формула «ДХ+ХС=ДХ до 01.01». Интересно.

Не забудем про стих:

«Чудовище придет

И тебя убьет.

Я ночью помолюсь

И живым вернусь».

А еще я знаю, что в полночь в районе второго убийства отключили свет. Надо выяснить, связано ли это отключение с убийством. Похоже, это зацепка. Что же, Бостонский душитель, не с тем ты играешь в прятки, ой не с тем! Я разгадаю твою тайну еще раньше, чем тайну брата Кривочлена, который превратился в волка двенадцать лет назад.

Следующие два убийства в 1962 году произошли 30 июня. В этот день две женщины в разных районах Бостона были изнасилованы посторонним предметами и задушены чулками. Значит, у меня было два дня, чтобы подготовиться.

Глава 6

Непростое решение

После изучения дела я собрал Черри, Кварка Дага и Хернера.

— Ну что ребята, этот убийца в точности повторяет убийства Бостонского душителя, который бесчинствовал в 1962 году. Но новый душитель просчитался, сейчас не 20 век, мы этого ублюдка поймаем и накажем! Судя по старому делу, следующее убийство случится через два дня — 30 июня. Сегодня, напомню, 28-е. Причем убийство будет двойное. Двух женщин задушат чулками из нейлона. Мне эти чулки не дают покоя. Чую, что этот ублюдок приносит их с собой, как и халат для первой жертвы, не думаю, что он надеялся на удачу, что вся эта одежда будет в домах жертв.

— Так что ты предлагаешь, Джерри? — спросил Хернер.

— Надо выяснить, что это за чулки и халат. Наверно Душитель закупил всю партию сразу в каком-нибудь магазине Бостона. Надо выяснить, где продаются эти вещи… Может выйдем на след. Этим займетесь вы с Черри. А Кварк Даг тогда займется изучением видео с камер.

Кварк кивнул.

— На этом все свободны, — сказал я.

Черри и Кварк ушли, а Хернер остался.

— Ну а ты что будешь делать, Джерри? — спросил Хернер.

— А я займусь дальнейшей аналитикой. Этот убийца затеял со мной игру, а значит это тот, кто меня хорошо знает. Меня знают многие, но не весь же Бостон! — воскликнул я.

— Думаешь, это Фред Джонсон? — спросил Хернер, — и почему ты решил, что эти убийства совершают, чтобы позлить тебя?

— Вот на Кривочлена как раз я не думаю, слишком тонкая игра для него. Что касается маньяка, то на том диване были написаны мои инициалы и инициалы моего убитого напарника: ДХ и ХС.

— Шеф про это знает? По идее тебя надо отстранить, — дежурно произнес Хернер.

— Не знает. И знать не будет, мы раскроем это дело раньше. Или ты хочешь, чтобы дело передали назад Фоксу? Он его точно похерит! — поставил точку я в нашем вялом споре.

— Ладно. Сделаем, — Хернер вздохнул.

Я приехал домой впритык к закату. Оператор все поторапливал меня и подсказывал, как объехать вечерние пробки. В какой-то момент я заметил, что за мной едет серебристый фургон с вашингтонскими номерами. Наверное, это та самая бронированная машина на случай, если я не успею до заката доехать до дома.

Из камеры, которую я, как уже говорил, полюбил называть «клеткой», хотя это не была клетка, я попросил оператора соединить меня с Куксакером.

— Привет, Куксакер! Есть что-то дополнительное по тому делу Бостонского душителя? — бодро проговорил я.

— Есть, Джерри. Но эта информация секретная. Так и быть, расскажу по дружбе, но ты мне будешь должен, — сказал Куксакер, которому я итак был обязан за то, что не отправил на опыты.

— Все что угодно… Ты же знаешь, я задницу в прямом смысле рву, чтобы решить дело с Кривочленом, — я старался быть убедительным.

— Как ты уже прочел в архиве, убийцей оказался некий ДеСальво. Экспертиза ДНК в 2013 году показала, что это именно он… Но, Джерри, по своим каналам я пробил, что это экспертиза — липа. На самом деле убийца оказался не ДеСальво, — Куксакер замолчал.

— А кто? — спросил я.

— Ну судя по последним данным, убийца не был найден. И посадили невиновного, похоже ДеСальво наговорил в свое время на себя. Вполне возможно, что его пытали…

— А зачем было подделывать экспертизу сейчас? Бред какой-то, — воскликнул я.

— А чтобы обелить полицию и наш суд. Ты представляешь, какой был бы скандал, если бы выяснилось, что тогда посадили невиновного, и он потом скончался в тюрьме? У нас и так таких случаев много, зачем ворошить прошлое? Его все равно не вернуть. А нам жить настоящим, — пояснил Куксакер нарушение закона.

— Это все? — спросил я.

— Еще кое-что. Наши аналитики изучили материалы дела про нового Душителя и пришли к выводу, что твой соперник умный и хитрый человек. Мы завтра более подробно представим тебе наши выкладки. Они еще готовятся, — сказал Куксакер.

— Значит, старый Бостонский душитель в свое время ушел от наказания и подставил невиновного. Если новый убийца знает об этом, он тоже захочет подставить кого-то, — предположил я.

— Судя по всему, Джерри. Будь к этому готов, — многозначительно проговорил Куксакер.

Агент отключился. Я попросил оператора приглушить свет и готовился к превращению. Я не помнил ничего из своих превращений. Кривочлен в последнюю нашу встречу рассказал, что его брат тоже сначала не контролировал волка внутри себя. Но через какое-то время он не только стал все помнить после превращений, но и управлять зверем. Так он убил моего напарники и пытался убить меня. Но через какое время он смог начал контролировать оборотня внутри себя? Куксакер говорит, что таких не встречал. Возможно, нужно ждать много лет, но у меня такого времени нет, — думал я, засыпая на теплом жестком полу.

Я попытался смотреть на свои руки, чтобы заметить, как они начнут превращаться. Что было дальше я не помню. Память была будто стерта. Никаких воспоминаний. Словно ничего и не было… Погодите, а как же сон?

— Уважаемый оператор. Можно вопрос? А я после превращения в волка или после обратного превращения в человека сплю? Я как будто просыпаюсь ото сна утром, — сказал я.

— Добрый день, Джерри. Я не уполномочена отвечать на этот вопрос.

— Соедини, пожалуйста, с Куксакером, — сказал я.

— Он сейчас вне доступа. Возможно, будет на связи вечером, — прозвучал ответ.

Я вышел из клетки и начал одеваться. Был один несомненный плюс всего этого. Мне теперь не нужно было мыться, меня мыли без моего ведома до того, как я становился человеком. Как же хорошо, что не надо каждый раз намыливаться! Эх, хоть бы краем глаза взглянуть на себя в оборотневом обличье!

На календаре было 29 число, а значит уже завтра Бостонский душитель должен был убить двух женщин. Надо было ехать в управление и выяснять, что нарыли мои детективы.

По приезду в офис я собрал Черри, Хернера и Кварка Дага.

— Ну что там с колготками и халатом? — спросил я у Черри.

— Колготки фирмы Фальке из нейлона. Продаются в любом магазине одежды. Халат фирмы Поло, распространенная марка, — отчеканила Черри.

— Не удивлюсь, если душитель закупился всем этим на этапе подготовки в разных магазинах в другом городе, — предположил я.

— В такой случае это тупик, — сказала Черри.

— Возможно, а возможно и нет. Будут еще жертвы, и нам надо собирать пазл в надежде, что найдем хотя бы углы. А у тебя, Хернер, что? — спросил я.

— Экспертизу трусов уже провели. ДНК на них есть, но в нашей базе мы не нашли совпадения. Отпечатки пальцев с ноутбука, расчёски и так далее, а также тела сняли. По нулям. Скорее всего преступник действовал в перчатках. Никаких следов, волос… — сказал Хернер, тупо глядя на меня.

— Да, при этом жертва его спокойно впустила и не удивилась, почему он входит в дом в перчатках, хотя на дворе июнь, — сказал я.

— Именно так. Соскоб с надписи на диване сделали. Кровь жертвы. Я нашел след от укола на ноге, — сказал Хернер.

— Ясно, сначала убил, потом шприцом забрал кровь и затем написал свою абракадабру. Ну а потом уже положил жертву на диван. Жертва не была накачана наркотиками? — продолжал выяснять детали дела я.

— Экспертизы еще идут. Но пока исходя из тех анализов, что есть, кровь чистая от алкоголя и наркотиков, — сказал Хернер.

— Есть что добавить? — спросил я.

— Нет… Если только… В общем мы нашли в ящике расширитель ануса, судя по запаху использованный.

— Это интересно. Может это и есть угол нашего пазла? Ладно, Кварк Даг, что у тебя по камерам? — спросил я, обращаясь к Кварку Дагу.

— По горячим следам мы с ребятами отработали все машины, которые были подозрительными. Сначала было глухо, но потом… Никто не останавливался в том районе, кроме местных жителей. А те кто ехал — ехали транзитом. В общем, как будто он на велосипеде, этот душитель приехал! Мне так мой помощник Донован сказал. Тогда у меня что-то щелкнуло. И мы стали самокатчиков и велосипедистов смотреть… ну и всяких там моноколесников. В общем, есть один подозреваемый. Он как будто возник из неоткуда и пропал в никуда. Но судя по камерам, он вполне может быть нашим подозреваемым, — сказал Кварк Даг.

Кварк включил видео на своем ноутбуке.

— Вот он едет на самокате по Клиффорд стрит. Тут камера от закусочной. Время одиннадцать вечера. А вот он же едет в обратную сторону в два часа ночи… Вот и все что у нас есть. Мы будем и дальше искать зацепки, — уверил меня Кварк Даг.

На кадрах было видно, как тучный мужчина едет на электросамокате в одну сторону, потом в другую. Судя по видео, на руках у него были надеты перчатки, а лицо скрывала медицинская маска и ковбойская шляпа с большими полями.

— Время на видео точно? И это… биллинг пробили? — спросил я.

— Время точное. А биллинг по нулям, видимо он не взял телефон — сказал Кварк.

— Тогда давайте смотреть, кто в том районе включал и выключал телефоны в одиннадцать и час ночи плюс-минус час… — предложил я.

— Мои ребята как раз занимаются этим, я тоже об этом подумал, — сказал Квартк Даг.

— Итак, убийца самокатчик… Давайте от этого плясать. Что за самокат. Может это и есть зацепка. Давайте марку самоката узнаем. Надеюсь, в Бостоне их не так много продают, — сказал я.

— Да марка известна. Это Хаоми, мне вот-вот должны спецы ответить и назвать конкретную модель, — пояснил Кварк Даг.

— Ну вот и будем отрабатывать, только ведь это затянется. А завтра судя по графику будут два убийства. Ну что молчите, давайте думайте, что делать! А я к шефу на прием, — бросил я и вышел из кабинета.

Я открыл дверь кабинета шефа и увидел разглядывающего свои ногти Козлорыла.

— Шеф, тут такое дело… — сказал я сидящему за столом козлорылу.

— А, Джерри, хорошо, что зашел. Я как раз хотел спросить, как там с делом этого маньяка. Я уже у Хернера спрашивал, но он тупой, ничего толком не сказал, — шеф был в добром расположении духа.

— А дело жопа, шеф, полная задница. В общем, если в двух словах, этот Душитель идет по стопам своего кумира, Бостонского душителя, который убивал в 60-х годах прошлого века. Суть такова, что он делает как его визави, то есть тот задушил 28 июня, этот задушил 28 июня… А 30-го июня он задушит сразу двух жертв.

— Действительно жопа. То есть ты уверен, что мы знаем о двух убийствах, которые произойдут завтра. Предотвратить можем? — спросил шеф, настроение которого начинало портиться.

— Есть только один способ. И он вам может не понравиться, но убийца действует на удачу, хорошо скрывается. Будет трудно его поймать. Надо звать прессу. И прямо сейчас. Завтра уже будет поздно и всех собак повесят на нас… — сказал я.

— Господи, это жесть. Нас поувольняют к чертовой матери без пенсий и пособий, — промычал Козлорыл.

— Уже завтра будет два убийства и пресса все равно пронюхает про серийника, нас так и так возьмут за яйца. Решайте, шеф. Я думаю, другого выхода нет, — продолжал давить я на Козлорыла.

— Ладно, иди готовься, будешь сам это все расхлебывать. А я позвоню на бостонские Фокс, НБС, АБС и так далее… Спаси и сохрани, — достал из стола бутылку водки и махнул рукой, чтобы я уходил.

А через час я уже сидел в переговорке, окруженный журналистами. Пора было говорить…

Глава 7

В фургоне с Черри

Журналисты заняли свои места в переговорке. Я перекрестился и подошел к кафедре. Лица журналистов были недовольные, будто я оторвал их от поганого кофе с крендельками. Привыкли сидеть на своих задницах и писать заметки по сообщениям из интернета. Но ничего, сейчас развеселяться.

— Здравствуйте, дамы, здравствуйте господа. Меня зовут детектив Джерри Харисон. Спешу сообщить, что в нашем городе завелся зверь, который особо жестоким образом убивает женщин. Этот маньяк повторяет путь своего визави из 20-го века, Бостонского душителя. И идет точно по его календарю, — сказал я, поглядывая на журналистов.

Я увидел, как лица журналистов засверкали. Они даже перестали глазеть в телефоны, а перевели их в режим съемки и стали записывать видео моего доклада.

— Итак, я собрал здесь журналистов, чтобы предупредить: 30 июня, уже завтра, зверь в человеческом обличье должен убить новых жертв. По нашим данным, преступник передвигается на самокате, он тучного вида, в темном пальто и шляпе, рост сто семьдесят сантиметров. Судя по предварительному расследованию, убийца представляется детективом и женщины впускают его в дом по доброй воле. Поэтому прошу всех женщин Бостона завтра быть особенно бдительными и никому не открывать дверь, а по всем подозрительным случаям звонить в наше управление или полицию. Контактные телефоны, видео с камер наблюдения, которые запечатлели подозреваемого, я передам журналистам. И еще. Сейчас июнь. Особенно будьте подозрительны к тем, кто носит в такую жару перчатки. На этом все, — закончил я свою речь.

Я вышел из переговорной, кивнув помощнику Кварку Дагу, чтобы он закончил с журналистами и передал им нужную информацию.

Кто же ты такой, таинственный душитель и зачем повторяешь жестокие убийства своего визави? Куксакер сказал, что в свое время система обвинила невиновного. Может и сейчас новый Бостонский душитель хочет подставить кого-то?

С такими мыслями я зашел к себе в кабинет, в котором сидела Черри и пила чай. Я устал и мне дико хотелось спать, а это плохой признак. Вдруг в ушах раздался голос оператора:

— Джерри, ваши показатели говорят нам, что вы вскоре перейдете в фазу сна, а затем превратитесь. Вам нужно срочно перейти в укрытие. Фургон стоит напротив черного входа в управление, пожалуйста, срочно проследуйте к нему, — отчеканили на том конце провода.

Это были последние слова оператора, которые я слышал. Затем я отключился.

Я проснулся со свежими мыслями и хорошим настроением. Мне снился сон, что меня тащат по полу трое мужчин с надписью на жилетах «ФБР». Сзади истошно орет Черри. Один из амбалов бьет ее по голове кулаком, и она затихает. Чувствую, как сильные руки кидают меня в фургон и следом закидывают еще человека и закрывают засов.

В фургоне горит яркий свет. Я вижу полумертвую Черри, которая в ужасе смотрит на меня. Но чего ты испугалась, Черри, это же ты пришла в мое управление убить меня, а теперь ты боишься меня, как будто я не человек, а зверь. Я смотрю на свои руки и вижу, как на них растет шерсть, а из пальцев выдвигают кривые когти.

Я открываю глаза и смотрю на свою руки. Они человеческие, но все в крови. Я лежу на животе, подо мной мокро. Слева никого нет. Я поворачиваю голову с закрытыми глазами вправо и медленно открываю их.

Как я и предполагал, справа лежит растерзанная Черри с оторванной головой. Грудь ее вспорота, одна рука оторвана. Ноги изрезаны когтями. Значит, это я убил ее.

Я улыбнулся. Я начинал, как и брат Кривочлена, помнить те часы, которые проводил в волчьем обличии. А значит, оборотень, который меня укусил, действительно обладал какой-то сверхсилой.

Но теперь главное не раскрывать эту тайну Куксакеру. Была у меня еще одна тайна — спрятанная в кабинете начальника Девида Скотта по прозвищу Козлорыл серебряная пуля, которую я украл из машины Куксакера. Возможно, эта пуля скоро пригодится мне, ведь кто знает, кто еще превращается по ночам в волка в городе Бостон.

— Чему ты улыбаешься, Джерри Харисон? Моим агентам все это дерьмо за тобой придется убирать, — раздается голос Куксакера в динамике.

— Да просто думаю, что теперь делать-то? Как все это объяснять в управлении? — спросил я и засмеялся.

— А объяснять ничего не надо. Мои агенты сделали все чисто. Твою напарницу пришлось убрать. Она все видела. Но мы обставим это как убийство вне управления, твой начальник поверит, как он поверил, что твоего напарника Хэнка Саливана убили мексиканцы мачете, — сказал Куксакер. Его дерзкий план мне нравился.

— Ну спасибо, а зачем вы ее ко мне в фургон кинули? Думаешь, мне приятно на все это смотреть? Я как-никак с ней работал, уже даже полюбил ее, — пошутил я.

— Ты жутко ослаб, тебе нужно было питаться, а Черри была под рукой, ее пришлось бы так и так убрать. А подсунуть тебе труп из морга мы не успели бы. Ведь как только ты бы превратился в волка, мы бы не смогли войти в фургон и дать тебе еду. Фургон же на экстренные случаи, в нем не предусмотрен люк, как в камере в твоем доме… — объяснил умный Куксакер.

— Да, ты рассуждаешь логично. Прямо слишком логично. Но если честно мне эту Черри не очень-то и жаль. Как-никак она получила от Кривочлена деньги, чтобы убить меня. Как, кстати, с Кривочленом быть? — я хлопнул в ладоши, от шлепка они слиплись и с хлюпаньем отделились друг от друга. Липкая кровь склеивала руки.

— А никак. У тебя осталось три дня, чтобы ты решил вопрос. Потом придется действовать радикально. Надеюсь, ты не забыл наш уговор? Напомню, если Фред Джонсон по кличке Кривочлен не выходит на тебя сам, то действовать придется тебе. Хотя, думаю, он выйдет на тебя, так как его подручная Черри пропала, — предположил Куксакер.

— Ладно, ладно. Сейчас мои действия какие? Я умываюсь и иду в управление? Сегодня 30 июня, сегодня Бостонский душитель опять начнет убивать. Кстати, что там по нему, новые вводные есть? Ты обещал предоставить информацию, — напомнил я.

— Я же тебе говорил, мы этим не будет заниматься. Всю информацию, которая у меня была, я тебе дал. ДеСальво оказался невиновным, посадили не того. Ваши детективы подделали экспертизу ДНК. Там в сговоре похоже вся верхушка была. Кстати, твой начальник Девид Скотт Козлорыл похоже тоже к этому руку приложил свою козлиную… — выдал интересные подробности Куксакер.

— А говорил, что нет подробности. Господи, да у нас нормальные в управлении вообще остались? Один оборотень, другая на мафию работает, третий жулик… — сказал я.

— Шутки тут неуместны, фургон, кстати, стоит во дворе частного дома, который является нашим прикрытием. Вылазь из фургона, двери открыты, и иди в дом прими душ, одежда на диване. Машина твоя на соседней улице стоит, агент проводит и даст ключи… — распорядился Куксакер.

Я в последний раз посмотрел на растерзанную Черри и вышел из фургона. Предстоял насыщенный долгий день.

Глава 8

Бостонский душитель продолжает убивать

Я принял душ и сел в свой пикап форд Ф-150. Он был заботливо вымыт агентами. В бардачке лежали жетон, Кольт и Беретта. Логово ФБР располагалось недалеко от залива, и мне было ехать от силы тридцать минут до управления. Мне предстояло проехать по дороге, на которой оборотень, он же брат Кривочлена, убил моего напарника Хэнка Саливана.

Не успел я отъехать и пары миль, как мне позвонил Козлорыл:

— Джерри, у нас новые убийства. Где тебя черт носит, уже 8 утра. Ты должен быть на работе. Черри тоже нет. Не могу ей дозвониться.

— Что случилось, Девид? — спросил я.

— Да похоже не помогла твоя пресс-конференция. На Валлард-роуд, 47 двойное убийство. Близняшек Анну и Мэри Шедал убили. Им было по двадцать пять лет. Больше подробностей не знаю. Хернер с фотографом пять минут назад выехали на место, — сказал Козлорыл.

— Я как раз там сейчас проезжать буду через десять минут. Я недалеко от залива на Янки Дивижен.

— Что тебя туда понесло? Твой дом в другой стороне. Опять делом своего напарника занимаешься? — заругался Козлорыл.

— Да нет, надо было по делам съездить, шеф… У меня по делу Бостонского душителя к тебе один вопрос будет. Я когда вернусь, зайду к тебе, — сказал я.

— Хорошо. Давай. Включай там на месте свое чутье в полную силу, а то не сносить нам голов. Одно убийство дочери мэра чего стоило. Слава богу, все удалось разрулить, — сказал Козлорыл, намекая на то, что раз преступник был найден, то все хорошо.

Шеф, видимо, не до конца понимал, о каком Бостонском душителе я собирался с ним говорить. Но это было пока не важно. Убийца нанес свой удар, и надо было срочно приступать к расследованию.

Согласно календарю Бостонского душителя, в следующий раз он убил 19 августа. У меня было двадцать дней до следующего убийства. Времени бы хватило, если бы я мог работать ночью, но теперь в моем положении получалось, что времени было не так много.

Приехав на место, я застал у входа в дом двух скучающих полицейских. По всему было видно, что Хернер еще не приехал. Видимо, стоит в утренних пробках, мигалки-то у него нет.

Я показал жетон и вошел в открытые двери. Все произошло на первом этаже четырехэтажного многоквартирного дома в квартире номер пять. Это была большая квартира-студия с белыми стенами. На полу лежали две голые девушки, на шеях которых были затянуты нейлоновые чулки. В задних проходах торчали расчёски, похожие на ту, которая была в заднем проходе второй жертвы.

Я надел перчатки и аккуратно по очереди приподнял тела. Мне нужно было узнать, есть ли под ними послание, как это было со второй жертвой. Я ничего не нашел и стал осматривать комнату. На столе лежал свернутый лист бумаги.

Я развернул и прочитал:

«Ты на верном пути, но меня не ищи.

Джерри Харисон — убийца».

А вот это было уже интересно. Убийца явно был в курсе, что я как правило приезжаю на места преступлений одним из последних. И поэтому предполагал, что эту записку зафиксирует фотограф. Но это была ошибка. Первым приехал я.

Я аккуратно сложил записку и положил во внутренний карман пиджака. Как бы то ни было, из-за нее меня могли отстранить от дела и начать против меня расследование, а это в мои планы не входило.

Через двадцать минут подъехал Хернер с фотографом. Я попросил их все тщательно задокументировать и отослать результаты на почту. А сам поехал в управление.

Первым делом я зашел за перегородку к своему помощнику Кварку Дагу. В это время он наливал в свою кружку кофе из алюминиевой банки.

— Как ты можешь пить этот консервированный кофе? — спросил я.

— Холодным, я пью его холодным, — улыбнулся Кварк.

Достав из кармана записку с места преступления, я разорвал лист на две части и часть с надписью «Ты на верном пути, но меня не ищи» отдал Кварку.

— Кварк, тебе секретное задание. Об этом никто не должен знать. Посмотри, что это за бумага, посмотри что за принтер. Я знаю, что ты спец в таких вещах, покопай, пожалуйста. Выясни, это очень важно для расследования, — объяснил я.

Кварк взял лист бумаги, положил его на стол, кивнул, отхлебнул кофе и поставил кружку на улику.

— Это чтобы не забыть, — сказал Кварк и подмигнул.

Теперь мне предстоял серьезный разговор с Козлорылом.

Начальник сидел в своем стеклянном кабинете и ел лимонный пирог. Пустая рюмка стояла рядом.

— Моя Хелин готовит шикарные лимонные пироги, а еще с черникой, клубникой, бананами, мандаринами… Так о чем ты хотел поговорить? Что там с Бостонским душителем? — спросил Козлорыл, чавкая. Во время речи из его рта летели слюни и крошки.

— Это ты мне скажи, что с Бостонским душителем? — в моем тоне чувствовалась угроза.

— Джерри, ну ты, конечно, извини, но это ты детектив по этому делу, и ответы на вопросы должен давать именно ты, — сказал Козлорыл, вытирая ладонью жир со своих губ.

— А я не про нового Душителя, а про старого… — сказал я.

Я внимательно смотрел на лицо Девида, но оно оставалось по-козлиному спокойным. Видно было, насколько прожжённым был этот человек.

— Я не понимаю… — сказал Козлорыл, откусывая еще один кусок от пирога. Было видно, что шеф действительно не понимал то, что я хотел ему сказать.

— А тут и понимать нечего. Пока все улики указывают на то, что в деле замешан кто-то, кто знал, что ДеСальво невиновен. Ты какого хрена подделал экспертизу ДНК? — закричал я.

От неожиданности Козлорыл подавился и начал кашлять лимонным пирогом себе на стол.

— Джерри, я… да там дело нужно было просто закрыть, оно висело на управлении. Мы никого не подставили… — сказал он, прокашлявшись.

— Ну как не подставили? Вы очернили доброе имя ДеСальво. Оказалось, что это просто сумасшедший, который взял вину на себя, а настоящий убийца ушел от наказания, — сказал я.

— Да умер давно этот маньяк, ты года-то посчитай. Смысл его искать? А дело надо было закрыть, чтобы… Ну ты знаешь, — многозначительно сказал шеф, он уже почти пришел в себя и вновь потянулся за пирогом.

— Да понятно: чтобы пенсия была побольше, награды и все такое прочее, — сказал я.

— Ты меня не вини. Это не мое решение. Меня просто заставили, — объяснил Козлорыл.

— Кто заставил? Тебя заставишь… — прошептал я.

— Окружной судья вызвал и намекнул. Потом я пошел к Хернеру… — сказал шеф.

— И Хернер в этом замешан? Господи, ему-то это зачем, — не понял я.

— Да ему незачем. Да и не знал он. Он все сделал правильно. Я дал ему поддельные улики… — сказал Козлорыл, намекая на то, что Хернера использовали втемную.

— Ну молодец, дальше что? Ты вот сидишь, жрешь свой пирог, и даже в башку твою тупую не может прийти мысль, что убийца тот, кто знал про твои проделки с ДНК ДеСальво. Но есть и плюс, круг подозреваемых будет узким. Кто еще знал? — заорал я. Мне было не до шуток.

— Да все практически знают из наших, кроме тебя и Хернера. Это секрет полишинеля. Мы же не первый раз такие дела проворачиваем, — шеф искренне не мог врубиться, почему я рассердился.

Раздался звонок — звонили шефу. Он поднял трубку, выслушал и побледнел.

— Черри убита. Нашли в квартире с оторванной головой. Прямо как у твоего напарника… — сказал шеф. Он был шокирован известием.

— Понятно. Пиши список причастных к делу ДеСальво. Я пока придержу эту информацию, ты мой зад все же много раз прикрывал. Но имей ввиду, если я узнаю, что ты или твои друзья замешаны в этих убийствах, не сносить тебе головы. А Черри… да и хер с ней, — я развернулся, чтобы выйти из кабинета.

Глава 9

Новый напарник

Я уже собрался уходить от Козлорыла, но передумал.

— Девид, знаешь… Услуга за услугу. Мне нужен новый напарник. И я знаю, что ты его будешь опять искать среди геев и чернокожих. Но мне не хочется иметь с ними дело. Так вот, как насчет Кварка Дага? Он парень толковый, уже три года штаны протирает, при этом помог раскрыть много убийств, — сказал я.

— Ну как же, Джери. Ты же знаешь, что он не черный, нас же с говном либералы сожрут, — сказал серьезно Козлорыл. Хотя было ощущение, что он шутит.

— Ну погоди, мой напарник Хэнк Саливан не был черным… — парировал я.

— Да, но он из племени индейцев, а значит и белым не был. Так что… — объяснил шеф.

— Короче, давай сделаем исключение. Мне, правда, сейчас не до вот этой всей херни. У нас серьезные проблемы, и мне нужен надежный человек, который точно не замешан в ваших коррупционных делах. А в Кварке я уверен, — сказал я.

— Хорошо, но под твою ответственность. Если что, на его место мы возьмем чернокожую лесбиянку, а лучше трансгендера, — шеф снова принялся за свой лимонный пирог.

— Это всегда пожалуйста, только прежде чем нанять, пришли мне резюме. А то твоя Черри была плохим копом. Выпей водки и забудь о ней, — сказал я.

Я махнул рукой, подмигнул и вышел из стеклянного аквариума шефа. Кондиционеры он не любил, и я всегда потел, когда заходил к нему. Слава богу, в нашем кабинете кондеи всегда работали на полную катушку, и я старался держать температуру не выше двадцати двух градусов.

Я вернулся в кабинет и зашел за перегородку к Кварку Дагу.

Увидя меня, он повеселел.

— Знаешь, Джерри, а ведь эта бумага из нашего управления, — сказал Кварк Даг.

— Не понял, поясни? — переспросил я.

— Ну видишь тут полоска по буквам идет. Это значит, что картридж заканчивается. А я как раз печатал недавно на нашем принтере. Вот смотри, я для наглядности распечатал, — сказал Квар.

Он показал мой лист и распечатанный образец. Полосы были не слишком заметны, но если приглядеться, то были видны. Я взялся за лупу, которая лежала на столе у Кварка, и посмотрел через лупу на листы, сравнивая их.

— Хорошо. Когда эти полосы появились на принтере, не помнишь? — спросил я.

— Да с неделю как, — ответил Кварк.

— Ты, кстати, повышен до детектива. Теперь работаешь со мной в паре. Я уже договорился с шефом. И вот тебе вводные по нашему делу, которое надо как можно скорее раскрыть. Бостонский душитель — сотрудник нашего управления. Или человек, который имеет доступ к принтеру нашего управления. Нужно выяснить, какие документы печатали на нашем принтере за последние 10 дней с привязкой к компьютерам, датам и времени печати, — сказал я.

— Хорошо, это сделать не составит труда. А почему ты решил, что Бостонский душитель из нашего управления? — Кварк явно в это не верил.

— Этот лист бумаги я нашел на месте преступления. Но улику я регистрировать не стал по веской причине. Вот вторая часть этой записки — я показал надпись с моим именем. — Теперь ты как детектив будешь первым прибывать на места преступления Бостонского душителя, так как я не всегда смогу приехать вовремя. Твоя задача искать подобные улики и изымать их.

— Но это незаконно! — воскликнул Кварк Даг.

— Да, незаконно. Но ты что хочешь, чтобы этот придурок ходил по управлению дальше и печатал на нашем принтере пасквили? Мы его поймаем. Но если он сыграет свою игру, нам будет худо, — закончил разговор я.

Через десять минут список был готов. Как я и думал, ничего подозрительного Кварк не нашел.

— Твои варианты, как это получилось? — спросил я.

— Человек мог прийти со своим ноутбуком и при определенных знаниях подключить его к принтеру. А далее дело техники… — сказал Кварк Даг.

— Хорошо, давай думать. В какое время в кабинете нет людей … Блин, ну мы и дебилы. А что если он просто картридж заменил? Распечатал на своем принтере, а потом принес этот картридж в управление? Когда, говоришь, полоски появились? — спросил я.

— Я точно до дня сказать не могу, — Кварк посмотрел в потолок.

— Вот это надо выяснить. Давай ищи все документы в печатном виде по таблице, которую ты составил, и смотри, когда изменился рисунок печати. Это и будет зацепка. Мы отловим этого сукина сына. Узнаем дату и время появления, посмотрим по камерам. Проверь, кстати, картридж, на нем может быть серийный номер… чем черт не шутит.

Через два часа приехал Хернер. Его я ждал. Он тяжело дышал, видно было, что ежедневное пиво по вечерам плохо влияет на его здоровье.

— Ну что там, Хернер? — спросил я.

— Да по нулям. Никаких следов. Как будто работал человек полностью в латексе. Отпечатков нет, следы для ДНК собрал, но похоже ничего не покажет, — ответил Хернер.

— Понятно. Кстати про ДНК.

Я взял Хернера за плечо и отвел в угол кабинета, чтобы Кварк Даг не слышал.

— Ты просил адрес того дантиста. Изволь, я дам тебе. Давай телефон, запишу.

Хернер протянул мне свой телефон, и я написал в блокноте:

«Эта мразота хочет подставить меня. На трусах, которые нашли на месте преступления второй жертвы Линды Браун, может быть моя ДНК. Проверь это. Дай мне тупфер, и я сделаю мазок в туалете. Нас прослушивают и просматривают. Результаты только письменно на телефоне покажи, не отсылая, либо бумаге, распечатанной на домашнем принтере. В ночь убийства Линды я был с агентом ФБР Куксакером, это я могу подтвердить. Но сейчас нам надо поймать убийцу. Сразу скажу, он из наших. Под подозрением все».

Хернер взял свой чемоданчик и незаметно достал из него тупфер для взятия мазка, убрав в ладонь.

— Да Джерри, спасибо, что дал мне адрес этого зубного, а то у меня зуб болит, мочи нет, — Хернер сунул тупфер мне в карман.

Я вышел в туалет и выключил свет. Ватная палочка защекотала мое горло. Я чуть не блеванул. Но дело было сделано. Вернувшись из туалета, я положил тупфер в карман Хернера.

Через пять минут зашел Козлорыл и жестом попросил следовать за ним. В его стеклянном кабинете было как всегда душно. Козлорыл закрыл жалюзи и показал мне лист бумаги.

— Дать тебе этот лист я не могу, это компромат на меня. Я даже на принтере печатать не стал, написал от руки. Но тут имена всех, кто был заинтересован в том, чтобы обвинить ДеСальво. Но сразу тебе скажу, я практически на сто процентов уверен, что ни один из этих людей не причастен к убийствам, — спокойным тоном сказал шеф.

— Почему же? — спросил я.

— Ну ты сам посуди. Дело ДеСальво закрыли, чтобы забыть о нем и получить награды, хорошую пенсию и так далее. Зачем этим людям идти по стопам маньяка и снова давать повод журналистам и следователям вспоминать об этом деле? Ну если уж этот человек хотел убивать, убивал бы без привязки к маньяку, — в словах шефа была логика.

Я пробежался по именам списка. Все эти люди были мне знакомы. Окружного судью я пока не подозревал, так как знал его как человека, который с трудом ходит. У него были болезни суставов. И вряд ли он мог провернуть эти убийства. А вот начальник тюрьмы Лесли Браун под подозрение подходил. Он охотник, я лично видел его в деле, как он бойко бегал по лесу и стрелял в куропаток. Даже его собака сидела без дела из-за того, что он делал ее работу, гоняясь за подстреленной дичью. Но разве Лесли Браун заходил в наше управление? Получается, он не подходил под образ Душителя, так как вряд ли заходил в наше управление, как и остальные, а ведь им нужен был доступ к принтеру. Но это мы еще проверим.

— Как думаешь, кто-то из них в последнее время был в нашем управлении? Неделю или две назад? — спросил я.

— Сомневаюсь. Я тут днюю и ночью, никто не заходил. Но мы можем посмотреть камеры, они пять дней пишут.

— Пять дней мало, но спасибо, мы сейчас как раз отрабатываем версии. Ты прав, все эти люди скорее всего будут вне подозрений. Но возможно кто-то из них проболтался, и после этого маньяк решил действовать, — сказал я.

— Ничего не понимаю. Если это так, как ты говоришь, то при должном расследовании не трудно выйти на настоящего маньяка. Ведь круг подозреваемых узкий. Верно? — сказал Козлорыл.

— Верно. Если только этот ублюдок не захотел кого-нибудь из нас подставить. А после вскрытия проделок с ДНК ДеСальво доверия к нашему управления уже не будет. Так что тут палка о двух концах. Ты же понимаешь, что ты вляпался по самые помидоры и огурцы. И еще все управление теперь с дерьмом могут смешать, нам не отмыться, — протараторил я.

— Отмоемся. Ты найди этого ублюдка, а я сам решу вопрос. Просто позвони мне и назови имя. А лучше устно скажи. Но к судье пока не лезь, отработай другие версии, — сказал Козлорыл.

— Понял. Да я и не хотел, нам пока ссориться с судейскими не стоит. Но к начальнику тюрьмы я съезжу и поговорю по душам. Тем более мы старые друзья, я ему и по печени могу пробить, чтобы разговорить, — засмеялся я.

— Это можно, только не в тюрьме под камерами, Джерри, только не под камерами! — вздохнул Козлорыл, наливая в стакан водку.

Я вышел из кабинета и тут же получил звонок от Куксакера:

— Джерри, привет. Как удачно получается. Ты хочешь встретиться с Лесли Брауном. Я тебе уже устроил эту встречу. Он ждет тебя через час. Встреча в тюрьме, договорись с ним о встрече с Фредом Джонсоном. Я вижу, что надо тебя подтолкнуть. А потом уже решай с ним свои вопросы вне тюрьмы. Думаю, это хороший уговор. Отключаюсь.

Чертов Куксакер влез не в свое дело. Я уже чувствовал, что напал на след Бостонского маньяка, и всего лишь оставалось найти правильную ниточку, чтобы потянуть. Но теперь снова Кривочлен и эти оборотни… Ладно, разберемся.

Через три минуты я сидел в своем пикапе и ехал в сторону тюрьмы. В голове я держал два сюжета: результат ДНК теста от Хернера и анализ документов от Кварка Дага.

Глава 10

Раскрытая тайна

Вскоре я был в тюрьме. Старый Лесли Браун встретил меня дружелюбно. Он снова плеснул мне свой отвратительный виски вкуса носков. Я сделал вид, что пью.

— Отличный виски, Лесли, впрочем, как и всегда, — похвалил я, слегка пригубив зловонный напиток.

Лесли улыбнулся. Он сидел в своем протертом кожаном кресле, и сквозь усы проглядывали белоснежные виниры.

— Только и остается, что пить. А что еще делать? Мне совсем немного осталось до пенсии, вот там я разгуляюсь, — запел свою песню Лесли.

— Есть одно дело, о котором нам надо поговорить вне этих стен, чтобы не греть уши. Может завтра в Вендисе? Выпьем кофе, съедим по бургеру, как в старые добрые времена, — предложил я, глядя в глаза старому ворчуну.

— Ну что там у тебя за секреты? Впрочем, ты прав, — сказал Лесли, глотая виски, — если дело действительно важное, лучше давай тогда завтра. Я могу в 12–00. Не опаздывай. А теперь к делу. Мне звонил из ФБР этот самый Куксакер. Я думал, что он уже давно закрыл дело Тейлора, которого убил заточкой Фред Джонсон. Но теперь Куксакер потребовал, чтобы ты встретился с этим чернокожим ублюдком.

— Да, это так. Он хочет, чтобы я встретился с Кривочленом, так как я уже имел с ним контакты. Агенту самому натерпится закрыть дело Тейлора. Будь спокоен, я все верно преподнесу и дело будет закрыто, а твоя пенсия будет в порядке, — успокоил я Лесли Брауна.

— А ты что виски не пьешь, не нравится? — Лесли допил остатки из своего станкана, — Я только откупорил, это из моих запасов, аргентинский…

— Да я сейчас на таблетках, мне нельзя, здоровье шалит, — соврал я.

— Здоровье это главное. Помнишь, как мы на охоте по литру на рыло выпивали? Ты, я и Хенк Саливан? Так что же с ним случилось? Ты думаешь, что тут Фред Джонсон замешан? — допытывался Лесли Браун.

Начальник тюрьмы забрал мой стакан и опорожнил его сам в два глотка.

— Да, — ответил я, — здоровье это главное. Давай поговорим об этом завтра. Сейчас не время. Так что с Кривочленом? Когда я смогу его увидеть? — спросил я.

— Да уже ожидает тебя в комнате для допросов. Только ты поаккуратней с ним, а то мне еще одно убийство в тюрьме не простят, — хрюкнул Лесли Браун, наливая еще одну порцию виски.

Через пять минут я шел по коридору в сопровождении двух чернокожих охранников. Стальные двери на электрических замках одна за другой открывались и закрывались за нами. Было жутко понимать, что эта тюрьма для пожизненно осужденных и выбраться из нее никто не в силах. Есть только один выход — умереть.

Двухметровый чернокожий Фред Джонсон в оранжевой робе и кандалах на ногах, с опухшими с рождения губами, сидел на стуле с невозмутимым лицом. Его пухлые красные губы подергивались, а широкий нос раздувался от сбивчивого и частого дыхания. Руки в наручниках были прицеплены цепью к специальному креплению к стальному столу.

— Надеюсь, этот стол хорошо прикручен к полу, а то я боюсь, как бы ты меня не разорвал, — сказал я, когда зашел в комнату и встретился глазами с Кривочленом.

— Чего пришел, опять про мой кривой член говорить? Твой напарник мне сломал член, а ты мне плюнул в душу, убив брата! — сказал Джонсон.

— Ладно, Фред, я понимаю, что логика в твоей голове не ночевала, но хочу напомнить, что это не мы напали на твоего брата, а он напал на нас, — сказал я, садясь на стул напротив Фреда.

— Но сначала вы с напарником схватили меня, вот я и попросил брата отомстить! — логика юродивого была безупречной.

— Это так. Но мы напали на тебя, потому что ты жестоко убил семью из трех человек. Ты выстрелил в голову мужа из дробовика. Мужчину его хоронили в закрытом гробу. Мать ты застрелил в грудь, а потом колотил прикладом по ее голове. А в живот мальчика ты стрелял восемь раз. В трехлетнем теле зияла сквозная дыра с кулак.

— Все так, Джерри, все так. Только есть один нюанс. Я не убивал этих людей, не убивал! — затараторил Кривочлен.

— Хорошо, допустим ты не убивал. Но мы действовали по протоколу. Осмотрели камеры, увидели, как ты выбегаешь из дома. Потом задержали тебя. Сломали член, но ты же оказал сопротивление при задержании, неудачно упав. А далее прокурор обвинил тебя на основании улик. Мы с напарником исполнили закон. Если ты не виноват, то работал бы с адвокатом. Нахер ты нас хотел убить? Ну что, все равно не понимаешь? — сказал я размеренным голосом.

— Да все я понимаю! Ты думаешь, что если ты работаешь по закону, если ты в системе, если исполняешь закон, то ты не виноват? Нет, ты виноват! И все, что с тобой сейчас происходит, это твоя вина, — философски ответил Фред Джонсон.

— Нахера ты мне Черри подослал в напарники, в чем была твоя игра? — я решил пойти с козырей.

— Черри должна была убить тебя, все очень просто. Я сейчас не могу тебе сказать, зачем, так как из этих стен торчат уши ФБР, но твое дальнейшее существование невозможно. Ты ходячий труп. И не сегодня, так завтра ты умрешь, — Фред причмокнул, и слюна потекла по его подбородку.

— То есть договорится мы с тобой не можем? — сухо произнес я.

— Нет, не можем. Мы с тобой враги. А теперь, когда в твоих жилах течет кровь моего брата, мы с тобой кровные враги, — сказал чернокожий ублюдок.

— Может все-таки я смогу тебе что-то предложить? — не унимался я.

— Нет ничего, что ты можешь мне предложить. Если только свободу. Освободи меня, и тогда, может быть, мы найдем общий язык. А пока нет, — Кривочлен был неумолим.

— Давай так. Я знаю, что ты сейчас сидишь в одиночке. Условия тут явно спартанские. Может тебе нужно хорошее питание до конца твоих дней? Или можем плазму тебе повесить в камеру? Ты скажи, мы все сделаем. Мне нужен ответ только на один вопрос, и ты знаешь на какой! — сказал я, глядя в пустые глаза Кривочлена.

— Как излечиться от этой заразы? — улыбнулся Джонсон, — А никак. Лекарства нет. По крайней мере у меня. А есть ли оно на этом свете, я не знаю. Если я ответил на твой вопрос, то хорошо, если нет, то еще лучше. Теперь ты то, что ты ешь! — сказал Кривочлен.

Фред Джонсон явно перечитал книг в тюремной библиотеке. С такими ответами я скоро стану ненужным ФБР. Поэтому скорее всего они запрут меня в клетке до конца моих дней или убьют.

Я встал и вышел из камеры, оставив Кривочлена наедине с собой.

Я попросил охрану проводить меня к Лесли Брауну. Он курил сигару и пил кофе в прикуску с бананом. По его словам, нет ничего вкусней после виски выпить кофе с бананом и выкурить сигару.

— Джерри, ты еще что-то хотел? — спросил расслабленный Лесли Браун.

— Да, хотел. А дай-как мне имена посетителей Кривочлена. Кто к нему приходит? — спросил я.

— Да хрен его знает. Сейчас узнаем, — Лесли взял трубку телефона и набрал номер, — слушай, Питер, кто там к этому черножопому Джонсону приходит? Ага, понял. Слушай, дай распечатку Джерри Харисону на выходе с именами.

Лесли положил трубку.

— В общем, это брат Фреда Джонсона Мэтью Джонсон, жена брата и сын брата…

На выходе из тюрьмы я получил распечатку с именами и номерами социального страхования Мэтью Джонсона, его жены и сына. По дате рождения выходило, что сыну 12 лет. Интересная складывается ситуация. Эпидемия возникла как раз 12 лет назад.

Кривочлен проболтался, что я не жилец на этом свете. Из его слов выходило, что дело не только в отмщении. Видимо, вирус, переданный от его брата мне, имеет свою силу и свои особенности. И меня надо убить, чтобы… Ладно, это еще одна загадка, которую мне предстоит разгадать. Путь волка продолжается.

Глава 11

Убийство азиата

После тюрьмы я поехал домой. Меня клонило в сон, хотя день еще продолжался. Я зашел домой, разделся до гола и лег в клетку, как я называл свою камеру.

Глаза сами закрылись, я свернулся клубком и стал засыпать. Сквозь сон я услышал, как дверь камеры открылась и в клетку затолкали мужчину. В полудреме я не мог открыть глаза, но отчетливо понимал, что рядом находится живой человек.

— Что здесь происходит, сэр, что здесь происходит? — мужчина обращался ко мне. Он хлопнул меня по плечу.

Я хотел открыть глаза, но не мог. Видимо после того, как я засыпал, я просыпался только в режиме трансформации в зверя, когда не мог уже ничего помнить. Но Куксакер не догадывался, что я уже начинаю контролировать зверя внутри себя.

Вдруг я почувствовал прилив сил, веки открылись, и я увидел сквозь свое предплечье голого азиата полтора метра ростом, похожего на Джеки Чана. А может это и был Джеки Чан.

— Сэр, что здесь происходит, — еще раз спросил азиат.

Когда я убрал руку и посмотрел на него, лицо азиата исказилось страхом и болью. Видимо он увидел что-то, что поднимает из глубин животный страх и те чувства, которые наши предки ощущали, когда убегали от львов в Африке.

Я бросил беглый взгляд на свои руки, понимая, что в клетке ведется видеозапись. Моя задача была не выдать, что я контролирую зверя. На руках быстро вырастали шерсть и когти. И через пять минут я был готов убивать.

Обреченный «Джеки Чан» забился в угол и выставил вперед правую руку, левой он прикрывал свое лицо.

Неимоверное желание убивать и желание вкусить плоть и кровь пьянило меня. Я издал вопль, похожий на скрежет гвоздя по стеклу, и кинулся на азиата. Дальше я уже не совсем понимал, что происходит. Я рвал и кусал парную плоть и чувствовал, как новые силы струятся по горлу и идут дальше по телу. Когда мужчина перестал трепыхаться, я начал жадно слизывать с пола разлитую в изобилии кровь. Она было на вкус как теплое мороженое с вишневым соленым сиропом, горьковатым, но вкусным. Я слизал все что мог и приступил к обгладыванию черепа — глаза я высосал, оторвал подбородок и съел щеки и язык. Передо моими глазами была моя вытянутая серая челюсть с черным носом.

Мое обоняние развилось и как будто не знало предела. Я чувствовал сразу запах крови и запах канализации с остатками плоти и крови людей, которых убил накануне. Я чувствовал двух агентов, которые сидели через дорогу в фургоне и наблюдали за мной. Я как будто не нюхал, а смотрел в бинокль с рентгеном.

Ну что же, Куксакер, ты мне еще ответишь за это. Теперь я вижу, что ты врешь мне, а солгавший в малом лжет и в большом. Может и нет никакой эпидемии оборотней, может ты вовсе не агент ФБР, а какой-нибудь проходимец? Что же, ответ на этот вопрос я найду. И в свое время прижму тебя к стенке, ублюдок.

На следующий день я проснулся в семь утра. Камера была помыта от остатков «Джеки Чана», а я был свеж, будто только что принял душ с ароматным мылом. Пахло от меня как от снятого с веревки белья после стирки и сушки.

Я сел в свой пикап и поехал по утренним пробкам на работу. В Бостоне ничего не меняется. Появляются маньяки, оборотни — а пробки все равно остаются.

Кварк Даг уже был на работе. Веселый, он отхлебывал из алюминиевой банки холодный кофе.

— Ну, Кварк, что там с принтером? — спросил я.

— Докладываю. Серийные номера картриджей наши техники не записывают. Поэтому нельзя сказать, наш этот картридж или не наш, но его точно подменили. Хоть модели и идентичны. Преступник был у нас в отделении по крайней мере два раза. Первый раз ему надо было узнать модель принтера и картриджа к нему. Отпечатки на картридже искали. Их нет. То есть преступник работал в перчатках.

— А что со временем? Когда картридж воткнули, время известно? — спросил я.

— Время выяснил довольно легко. Я узнал по логам, кто какие документы распечатал за последние две недели. Собственно, печатал ты, Черри и я. Все эти документы были на наших столах. Оказалось, что полоски появились полторы недели назад, 23 июня. Время точно сказать не могу, так как последний документ без полосок был распечатан 22 числа, а с полосками — 24-го, — сказал Кварк Даг.

— Но в любом случае записи с камер уже затерты. Ведь затерты? Это еще один довод, что убийца из наших, он знал, что камеры пишут пять дней, затем запись стирается. И подложил распечатку после того, как истекли эти пять дней, — сказал я.

— Затерты, но я уже изъял носители, — объяснил Кварк Даг, — попробую поколдовать над ними. Может что и выгорит. Я передам сегодня жесткий диск своему приятелю, он в этом спец. Может что найдет.

— Ладно. Только пока держи все это в секрете. Тогда по расходам на эти дела скажи сколько нужно, я выдам. Из своих не плати. У нас есть на это бюджет. Сегодня у меня в двенадцать часов встреча с Лесли Брауном, начальником тюрьмы, где сидит Фред Джонсон. Я попробую с ним поговорить, похоже Лесли, окружной судья и наш Козлорыл этого Кракена со дна и подняли.

— А они тут причем? — спросил Кварк.

— Это долгая история. Лучше тебе в это дерьмо не лезть, так как это должностными преступлениями пахнет. С отбыванием пожизненного срока. Тебе еще жить да жить, сынок. Меньше знать будешь, лучше сны будут, без кошмаров, — закончил я.

Перед моими глазами стоял Джеки Чан с перекошенным от ужаса лицом, а во рту был вкус его языка и щек.

Глава 12

Встреча с Лесли Брауном

Ресторан Вендис был полупустым. За желтым столиком в углу сидел Лесли Браун, начальник тюрьмы. Перед ним стоял поднос с тремя бургерами, картошкой фри и стрипсами. В правой руке Лесли держал красный стакан с изображением веснушчатой девушки.

Лесли был пьян. Обычно он брал апельсиновый сок без льда, выпивал его и наливал доверху виски. Так, видимо, поступил и сегодня.

— День добрый, Лесли, — сказал я, улыбаясь пьяному приятелю.

— Добрый, добрый. Мне надо готовиться к уходу на пенсию. А ты отвлекаешь меня. Зачем я здесь? — недружелюбно спросил Лесли.

— Да чтобы я мог тебе рассказать, в какую жопу ты нас всех загнал, старый козел! — ответил я.

Лесли икнул и зло посмотрел на меня.

— Сука, ты какого хрена всю эту херню затеял с Бостонским душителем? — спросил я, садясь за стол.

— Не понял — сказал Лесли, который начал о чем-то догадываться.

— Не понял он… А помнишь свой сговор с судьей и Козлорылом насчет ДеСальво? Новый маньяк узнал про это и теперь убивает, чтобы подставить наше управление. Колись, кому ты разболтал? — надавил я на Лесли.

— Да все знали, ну это же не секрет! Господи, Джерри, что, прямо из-за нас эти все убийства? Мне же на пенсию через два года… И ФБР еще тут ошивается. Ну все, мне крышка. Сейчас пойду и повешусь, — в словах Лесли чувствовалась обреченность, но в них не было раскаянья.

— Да погоди ты вешаться. Давай выясним, кому ты мог разболтать все. Найдем ублюдка и замнем дело, — предложил я.

— Как замнем? — икнул Лесли.

— Да понятно как! Концы в воду. Мне сейчас шумиха не нужна. Главное, чтобы виновный был наказан. Кто это мог быть? — спросил я.

— Ну судья еле ходит, да и не надо это ему. А так он не из болтливых. В этом деле вообще много кто был замешан и заинтересован. Мы же так не первый раз дела закрывали, естественно, старые. При этом мы никого не подставляли! — оправдывался Лесли.

— Ну дай мне хоть какую-то зацепку! — воскликнул я.

— Да нет у меня зацепки. Как узнаешь, кто это, то свистни мне. Сам это дело не решай, запалишься. У меня есть незарегистрированные стволы. Погашу телефон и молча сделаю дело, — предложил Лесли.

— Молодец, спасибо! Осталось только найти этого маньяка! — засмеялся я.

— Так ты есть будешь? — сказал Лесли глядя на проходящую мимо официантку.

— Да я не голоден. Я прикрою твою задницу, но ты мне будешь должен. В свое время я попрошу тебя вернуть долг, — сказал я.

Я встал из-за стола и зашагал прочь от усатого Лесли Брауна. Теперь у меня было время навестить вдову брата Фреда Джонсона. Она жила на Армингтон-стрит в частном двухэтажном доме.

Я подъехал и остановился в ста метрах от дома.

Газон был подстрижен. Я постучал в белую деревянную дверь. Мне открыл чернокожий высокий подросток лет 12. Скорее всего это и был сын Мэтью Джонсона, его звали Брэд. А мать Мария.

— Здравствуйте, молодой человек, я из полиции, — я показал свой жетон, — можно войти?

На этих словах из темноты коридора вынырнула женщина. Что-то злое было в этой чернокожей сухой даме в черном длинном платье.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Я веду расследование смерти вашего мужа. Можно зайти? — сказал я, немного наклонив голову, чтобы видеть лицо дамы через плечо ее сына.

Было видно, что женщина нервничала, но усердно старалась скрыть свою тревогу. Женщина кивнула. Когда заходил, то краем глаза увидел, что мать сделала кивок в сторону сына, как бы давая ему условный сигнал. Вот теперь уже мне пришлось занервничать.

— Садитесь на диван, — пригласила она.

Диван стоял в середине гостиной. И это место было довольно уязвимо.

— Нет, я сяду в кресло, если не возражаете, — предложил я.

— Возражаю. Это кресло моего мужа, — грубо ответила женщина.

Мне пришлось сесть на диван. Когда садился, я расстегнул пиджак. Так мне было удобней выхватить в случае необходимости Кольт, который висел в кобуре на правом бедре.

Беретта лежала в кобуре на груди во взведенном состоянии, но на предохранителе. Поэтому я сначала планировал выхватить Кольт, а когда отстреляю пять патронов, вытащить Беретту. На поясе висело пять магазинов к Беретте, этого хватит, чтобы все закончить.

— Так что вас привело в наш дом? — Мария плюхнулась в кресло, а Брэд присел на подлокотник кресла.

— Да собственно расследование… убийства вашего мужа, — я пытался справится с волнением.

Я чувствовал, что сейчас что-то будет.

— Джерри, это Куксакер, — раздался знакомый голос агента в моем ухе, — наши датчики зафиксировали у тебя высокий пульс. Мы все поняли. Ничего не говори мне. Наша оперативная группа едет к тебе. Через 7 минут они будут на месте. Держись.

Мария улыбнулась.

— Какая же я невежливая. Милый Брэд, а что же ты не угостишь нашего гостя лимонадом? — сказала Мария.

— Не надо, спасибо, — отказался я.

— Ну как, это невежливо! Мы же гостеприимные люди. Брэд, принесли лимонад, — сказала Мария.

Брэд встал, с ненавистью посмотрел на меня и вышел в коридор. Я слышал, как он открывает какой-то ящик, видимо, ища там лимонад.

— Так чем обязаны? — спросила женщина, поглядывая в сторону двери, в которую ушел ее сын.

— Как я уже сказал, я веду расследование, я ищу убийцу вашего мужа… — снова повторил я.

Я понимал, что Брэд зайдет со спины. Я посмотрел вперед и увидел вазу, в ее отражении просматривалась дверь, в которую вышел Брэд.

— А зачем же его искать, убийцу моего мужа? Разве ты не знаешь, кто его убил, а, Джерри Харисон? — Мария наклонила голову в ожидании ответа.

В этот момент в вазе мелькнуло отражение Брэда с дробовиком. Я пригнулся в момент выстрела, и дробь полетела в сторону вазы. Осколки стекла забрызгали комнату. Передо мной сидела окровавленная Мария. Сын стрелял дробью и задел не только вазу, но и мать.

В следующее мгновение я отрыл огонь из Кольта прямо сквозь диван в ту сторону, где стоял Брэд. Когда я развернулся, то увидел, что Брэд лежит на полу с пулевыми ранениями на в животе.

Я достал Беретту и продолжил стрелять в Брэда. В это время я услышал рев Марии и почувствовал удар сзади. Окровавленная мать била меня кулаками по затылку.

Я развернулся и всадил ей в живот остаток магазина.

— Джерри, мы рядом! — послышался голос Куксакера, — уходи оттуда, не дай выстрелить им тебе в лицо! У этих мразей скорее всего серебряные заряды.

В это время Брэд как будто очнулся и потянулся за валявшимся на полу дробовиком. Я понял, что еще секунда — и мне конец, и в отчаянном прыжке выбил телом окно.

— Джерри, пригнись! Открываем огонь, — послышался отчаянный вопль Куксакера в ухе.

Я был на линии огня. В тридцати метрах от дома прямо передо мной стояли два агента ФБР в полной экипировке. В руках у них были штурмовые винтовки Робинсон. Я итак лежал на земле, поэтому мне оставалось только прикрыть затылок руками. Через секунду я услышал очереди, пули летели над моей головой и прошивали стены дома.

Отстреляв по два магазина, агенты вошли в дом. Через несколько минут они вышли.

— Эти ублюдки сбежали! — сказал вслух один из агентов. Видимо он был на прямой линии с Куксакером, как и я.

Через минуту подъехал Куксакер. Он был взволнован. Я встал и отряхнулся.

— Похоже эти твари знали, что ты оборотень. Вот мы и нашли тех, через кого действовал Кривочлен. Похоже, Мэтью Джонсон заразил всю свою семью, и сына, и жену. И они хотели тебе отомстить за смерть мужа и отцы, — догадался Куксакер.

— Да, но к разгадке секрета оборотней мы так и не приблизились! — воскликнул я.

— Может и не приблизились, а может и приблизились. Ты смотри, жена должна много чего знать! А ведь я пробивал его семейку, все чисто было! Но видимо недопробил. Ну все, дальше мы сами, выследим этих тварей, поймаем и допросим. А ты пока отдохни. Если надо, мы тебя позовем. Занимайся своим маньяком, — Куксакер сегодня был настроен добродушно.

— А что насчет информации, как убить оборотня? Расскажи. Я так понял сын в свою мать пальнул. И скорее всего это была дробь из серебра.

— Да, мы проведем анализ, узнаем. Но в любом случае это ее не убьет. Чтобы оборотень умер, надо, чтобы серебро вошло в мозг. Тогда начнется необратимый процесс. Если просто попасть в тело пулей или дробью, оборотню будет нанесен урон, но он быстро восстановится.

— То есть я попал Мэтью Джонсону в мозг?

— Да, пуля вошла в правый глаз. Если бы не серебро, он бы выжил при таком ранении и быстро бы восстановился. Организм оборотня растворяет все металлы, кроме серебра — объяснил Куксакер.

— Понятно, в следующий раз надену кевларовый шлем с забралом, — засмеялся я.

Пока я беседовал с агентом, мне пришло СМС от Хернера. Похоже, он узнал результаты теста ДНК трусов, которые Бостонский душитель оставил на месте преступления во время убийства второй жертвы. Становилось еще интересней. А ведь прошла только половина дня!

Глава 13

Кто такой Бостонский душитель

В управлении меня встретил взволнованный Хернер. Он приготовится что-то сказать, но я его опередил:

— Хернер, ты мне хотел показать рыбу, которую поймал на этих выходных.

Хернер протянул мне телефон. В блокноте было написано: «ДНК на трусах с места преступления — твоя».

— Молодец, — воскликнул я, — рыба большая. Хороший улов.

Хернер сглотнул.

— Я скоро поеду на рыбалку и поймаю не меньше, — сказал я, давая понять Хернеру, что решу эту проблему.

Итак, план убийцы начинал вырисовываться во всем коварном свете. Этот негодяй решил меня подставить. Он убивал и подбрасывал улики на местах преступлений, причем улики были странные. Непонятный стих, формула, записка с обвинениями меня в убийствах, ДНК на трусах. Похоже на бред сумасшедшего. Даже если представить, что убийца я, зачем бы я оставлял такую записку, которая указывала на меня же? В чем смысл? Хотя надо отдать должное этому ублюдку, полиция не стала бы разбираться, а просто закрыла бы меня.

Теперь трусы. Они были не мои. Значит, убийца как-то взял мою ДНК и затем загрязнил ей трусы. Кто же хотел меня подставить и зачем? Это мне и предстояло выяснить.

Мои мысли прервал мой новый напарник Кварк Даг.

— Джерри, есть новости по дискам, которые я отдал на восстановление. В общем, все записи от 23 июня восстановлены. Я просмотрел их.

— Ну и? — я посмотрел вопросительно на Хренера.

— Собственно, вот список всех, кто входил в этот день, — протянул бумагу мне Хернер.

— И кто под подозрением? — спросил я, забирая лист.

— Твой любимый Фокс. Вот, смотри, он принес сверток, достал из него картридж и поменял, — Кварк Даг показал запись на своем телефоне, сделанную с экрана монитора.

— Сукин сын, еще и левой рукой… Он ведь левша, — воскликнул я! Теперь понятно, кто Бостонский душитель. Это Фокс! Дело раскрыто. Поздравляю! Скинь мне видео и поезжай за ордером к судье. Не торопись, эта сука ничего не знает, возьмем его вечером, когда он будет уставшим. А я пока достану свой Ремингтон из багажника…

Как только Кварк Даг ушел, я вломился в кабинет к Козлорылу.

— Ну что, Девид. Танцуй. Это Фокс… — закричал я, захлопнув дверь.

— Что Фокс? — не понял Козлоры.

— Бостонский душитель! — воскликнул я.

Я рассказал Козлорылу всю известную мне информацию. Озадаченный Козлорыл позвонил начальнику тюрьмы Лесли Брауну, и втроем договорились, как будем кончать с Фоксом.

Лесли позвонил Фоксу и договорился с ним встретиться у него дома в три часа после полудня. Сегодня у Фокса выходной…

Дальше события развивались такю. Я, Козлорыл и Лесли встретились на стоянке Волмарта на западе от Бостона. Фокс жил недалеко оттуда в частном доме в Фремингхеме.

— Ну что, давай сделаем так, — начал Лесли, — я взял незарегистрированный Смит и Вессон. Надену бейсбольную кепку, позвоню. Как только Фокс откроет дверь, стрельну ему в лицо и уйду.

— Хорошее решение. Только нам надо придумать простую легенду, почему мы встретились тут на стоянке у Волмарта. Не думаю, что нас будут пробивать, но легенда должна быть на всякий случай, — сказал Козлорыл.

— Встретились, чтобы купить снасти и обсудить дела. Мы же старые друзья, — сказал я, хлопнув шефа и Лесли по плечам.

— В рабочее время? Впрочем, это не преступление. Ладно, оставляй здесь свой телефон. Ждем тебя, — сказал Лесли Брауну Девид Скотт по прозвищу Козлорыл.

Лесли отдал телефон Козлорылу, надел кепку, револьвер засунул за спину в штаны и ушел.

До дома Фокса было всего семь минут ходьбы. Но прошел час, а Лесли все никак не возвращался. Вдруг на его телефон позвонили. На телефоне было написано «Фокс».

Козлорыл принял звонок и поставил на громкую связь.

— Да, — сказал Козлорыл.

— Привет, Девид. Что ж ты без ордера послал Лесли ко мне? Хотели меня убить и закрыть дело? Ну теперь я вам устрою. Выследили все-таки, козлы. Как же я прокололся? — кричал в трубку самодовольный Фокс.

— Ты вставил картридж в наш принтер. На видео это четко видно, — сказал я.

— Но время хранения видео истекло! Я все рассчитал, — воскликнул Фокс.

— Ну так спецы восстановили затертые записи! — парировал я.

— Ладно, ищейка, молодец. Пять баллов тебе. Лесли Браун у меня. Продолжите копать под меня — он умрет. В моем доме меня уже нет. Так что лучше не ищите, ваш друг будет целей. Договоримся теперь так. Я буду убивать. А вы будете… — на этих словах Фокс положил трубку.

Я сразу набрал напарника Кварка Дага.

— Ну что, ордер есть на Фокса? — спросил я.

— Есть, получил у судьи только что, — радостно сказал Кварк Даг.

— Бери ребят, подъезжайте к дому Фокса. Я уже тут недалеко у Волмарта. Увижу ваш кортеж и присоединюсь, — сказал я.

— Ну и жопа, — сказал Козлорыл после того, как я положил трубку.

А ведь день еще не закончился!

Глава 14

В доме Бостонского душителя

Штурмовая группа подъехала к дому Фокса к пяти часам. Я был на месте через три минуты. Кварк Даг объяснял задачу командиру штурмовиков, а в это время бойцы надевали шлемы и проверяли автоматы, которые им сегодня не понадобятся. Но об этом знал я, а они — нет.

Я стоял поодаль и наблюдал. Через семь минут все началось. Бойцы рассредоточились. Трое ушли к черному ходу. Двое стали у окна гостиной. Еще трое бойцов и командир заняли места справа и слева от двери.

Связь держали через рации, встроенные в шлемы. Штурм начался по сигналу командира. Боец хлестким движением выбил дверь ручным штурмовым тараном. Остальные бойцы быстро зашли в образовавший проход, держа автоматы на уровне шеи.

Через пять минут штурмовики вышли без шлемов. Командир махнул рукой, чтобы мы подошли.

— Тут в гостиной следы борьбы и кровь — сказал командир.

Вид логова Фокса удручал. Серые тона, грязный ковер, разбитые тарелки на полу с рыбой и чипсами. По середине гостиной стоял стол с неоткрытым пивом. Видимо, Фокс хотел угостить старого друга.

Сквозь грязь на ковре отчетливо были видны свежие бурые пятна. Я увидел в потолке два пулевых отверстия. На диване валялся окровавленный нож. Смит и Вессон Лесли Брауна лежал на полу рядом со столиком.

Как раз подъехал Хернер, в задачи которого входил сбор отпечатков и следов ДНК.

— Ну что тут у нас? — спросил Хернер, входя в дом.

— Да вот, Фокса ловим. Смотри, сколько работы для тебя. Вон, нож надо обследовать, — сказал я, разводя руками.

— И что тут было? — спросил Хернер.

— Да пойдем, выйдем, расскажу, — я жестом показал Хернеру на дверь.

Уже на улице я выпалил:

— Да жопа у нас, Хернер, полная жопа. Два часа назад в этом доме был Лесли Браун, — сказа я.

— Начальник тюрьмы? — уточнил Хернер.

— Он самый, — подтвердил я, — и, пожалуйста, не спрашивай, что он тут делал. Фокс и есть Бостонский душитель, а меня он хотел подставить, подбросив трусы с моей ДНК на место преступления.

— Вот те на. И как теперь его ловить? Что с Лесли? И нахера он сюда поперся без группы поддержки? — спросил Хренер.

— Я же просил не задавать вопросы о том, что тут делал Лесли. Лучше давай иди бери кровь на анализ, надо понять, венозная она или артериальная. Если артерия не задета, может и будет жить… Фоксу нужен заложник. Давай, давай, и сразу мне докладывай. Время идет.

В артериальной крови есть много питательных веществ, а венозной — в основном продукты метаболизма, которые затем перерабатываются печенью и почками и выводятся из организма. Отличается и уровень pH: у артериальной он выше.

Пока я размышлял над дальнейшими действиями, позвонил Козлорыл.

— Ну что там, Джерри? — спросил шеф.

— Да ничего хорошего, — вздохнул я в трубку, — следы борьбы, кровь в гостиной. Видимо, Лесли замешкался, и Фокс его подловил.

— Хорошо, наши дальнейшие действия какие? Мы себя все глубже в задницу загоняем. Если Фокса возьмут живым, нам несдобровать. А если не возьмут вовсе, черт его знает, что он еще этот маньяк может наделать в городе. Мне сейчас замдиректора ФБР звонил… В общем, решили проводить спецоперацию в городе. Попросим жителей не выходить из домов. Дело пахнем керосином, — закончил Козлорыл.

— Я даже не знаю, что тебе сказать. Ты давай там не унывай, у меня есть одна мысль, может, сегодня возьму Фокса за яйца, — сказал я.

— Только ты с ним не разговаривай. Сразу пускай пулю между глаз. Ладно, давай, мне по второй линии комиссар бостонской полиции звонит, — шеф повесил трубку…

Пока я разговаривал с Козлорылом, Хернер провел экспресс-анализ крови с ковра в переносной мини-лаборатории, которую всегда возил с собой в машине.

— Венозная, артерия не задета, — обрадовал меня Хернер.

Значит, Лесли Браун может быть еще жив.

Вечер приближался, и сегодня ночью мне совсем не хотелось в клетку. Надо было действовать. Вчерашняя ночь в клетке с «Джеки Чаном» показала, что я могу контролировать волка внутри. Теперь надо было сбросить хвост и выйти на след Фокса. Я задумал применить волчье чутье, которое оказалось таким сильным, что я мог нюхать на расстоянии и чуять даже запах агентов в фургоне.

Куксакер намекал, что мне вживили маячок. Нужно было его найти.

Я доехал до Волмарта, оставил пистолеты, наушник и телефон в машине, взял фонарик и пошел в туалет. В туалете я разбил зеркало, собрал несколько осколков и в кабинке стал исследовать своё тело. Небольшой еле заметный надрез был на заднице, на левой ягодице, то есть в максимально недоступном месте. Я лег на пол так, чтобы унитаз был между моих ног. В одно зеркало я смотрел на задницу, а другим делал надрез.

В разрезе я обнаружил горошинку — это и был жучок. Задница совсем не болела, а когда я провел бумагой, чтобы вытереть кровь, разрез уже затянулся. Зараза, которая была в моем теле, умела залечивать раны. Ну тем лучше! Сегодня эта способность может мне пригодиться.

Я положил куски зеркала и фонарик в карман пиджака, а горошинку в карман брюк. Теперь нужно было провернуть фокус с исчезновением. Но так, чтобы потом можно было обдурить Куксакера. Ну что же, начинаем!

Глава 15

Оборотень на свободе

Я вышел из туалета в отличном настроении. Я уже знал, как обману агента Куксакера, и предвкушал ночную вылазку. Ах, как долго я не видел звезды, не ходил по ночному городу. Но теперь я вдохну ночной бриз и буду наслаждаться огнями города, которые манят и зовут в приключение.

Я зашел в Волмарт в отдел пластиковой посуды, нашел фольгу и оторвал небольшой кусочек. Мне нужно было завернуть маячок, чтобы сигнал был потерян. Я так и сделал не выходя из магазина, а потом проследовал в сторону Кочайчуат-роуд и дальше пошел на кладбище Сейнт Джорджес. Мне нужно было укрыться до того, как я начну превращаться.

Кладбище представляло собой поле с подстриженной травой двести футов в длину и восемьсот в ширину, оно было усеяно могильными плитами. Тут и там росли деревья, вокруг был забор из сетки-рабицы.

Я подошел ко входу и перекрестился. У входа стоял красный пикап. Видимо, на кладбище приехал посетитель. У входа висела табличка: «Забудь о бренном всяк сюда входящий, душу успокой свою».

Я прошел в центр кладбища. Было пасмурно и пахло травой. У одной из плит стояла женщина и горевала.

— Здравствуй, — сказала она, увидев меня, — сегодня ровно год, как умерла моя дочь. Ей было всего пять лет.

— Отчего она умерла? — спросил я, глядя на милое лицо женщины.

— От проклятой короны… будь проклят тот, кто сделал этот вирус, — протараторила женщина.

— Но ученые вроде говорили, что… — начал было я.

— Ах, оставьте, уже давно доказано, что это не природный вирус. Ученые были куплены, они врали, — женщина была уверена в своих словах и не хотела спора.

— Я, к сожалению, глубоко не занимался этим вопросом. Но тогда да, нехорошо это. Много людей умерло, хороших людей, пенсионеров… — я попытался как мог утешить мать.

— Ах, моя дочь, как же ты там! — проговорила женщина.

— Мэм, вам лучше уходить, поезжайте домой. Я детектив полиции, сегодня проходит спецоперация по поимке Бостонского душителя, в городе опасно, — сказал я. Мне нужно было спровадить ее, потому что вскоре я должен был превратиться в чудовище.

— Да, да, конечно. Начало темнеть. Это не к добру, — сказала женщина. Видимо, смерть дочери сделала ее суеверной. А может женщина такой и была.

Я отошел подальше от женщины и спрятался за деревьями. Меня уже клонило в сон, мне нужно было раздеться и спрятать одежду, чтобы потом вернуться за ней. Куксакер уже, наверное, ищет меня, думаю, он озадачен.

Я разделся и спрятал одежду в дупло дерева. Все было готово к моему превращению.

Не знаю, сколько времени прошло, но я проснулся уже в полной темноте. Ничего не было видно, только огни Волмарта и шоссе проглядывались вдалеке. Мой острый нюх учуял человека. И меня потянуло на этот запах. Пройдя немного я понял, что иду на всех четверых конечностях. Мне так было удобней и быстрей.

У входа все еще стоял пикап. Видимо, женщина не уехала. Я подошел к водительской стороне и посмотрел внутрь. Женщина спала, облокотившись на руль. Я дернул ручку двери своей когтистой большой лапой — дверь открылась.

Женщина безмятежно сопела. А ее тело манило и звало. Как же я хотел вцепиться своими клыками в ее мягкую шею, откусить кусочек, насладиться. Но я поборол желание, хлопнул дверью, чтобы она проснулась, и пошел прочь.

Не время было убивать невинных. Мне нужен был Фокс. Первым делом я побежал к его дому. Мне нужно было взять след Лесли Брауна по запаху крови, который был на паласе в гостиной.

Подойдя к месту преступления я почуял запах двух человек. Недалеко от дома Фокса стоял фургон, один из тех, которые дежурили у моего дома. Это были агенты ФБР.

Я пересек улицу и забежал во двор с другой стороны. Черный вход был заклеен лентой с надписью «Полиция». Я осторожно открыл дверь и проник внутрь. Понюхал ковер и запомнил запах крови Лесли Брауна. Свежий след тянулся прочь из дома через черный выход.

След вел в сторону водохранилища Садбери. Озеро было разлито на несколько миль, и его тут и там усеивали меленькие островки. На одном из этих островков я учуял запах Лесли Брауна, его кровь и все еще бьющееся сердце. Значит, он был жив. Фокса рядом с ним я не ощущал. Я кинулся в воду и поплыл.

До острова, где находился Лесли, было всего сто футов. Я одним махом преодолел это расстояние и вылез на глинистый берег. Было темно, но мой острый нюх помогал мне ориентироваться. Я пробирался сквозь ветки молодых деревьев, которые густо росли по всему острову. Лесли Браун был привязан к дереву недалеко от берега. Рот был замотан скотчем, правый бок кровоточил. Я подошел вплотную и тронул Лесли. Он был без сознания.

Я перегрыз веревку, которой Лесли был привязан к дереву. Теперь моя задача была переправить его на другой берег. Я рассудил, что моих сил должно хватить. Я оттащил Лесли к берегу. Мне приходилось идти на задних лапах, а передними тянуть тело. В воде я зажал пиджак Лесли зубами и потащил его на другой берег. Грести приходилось в два раза быстрей, чтобы вытянуть и свое тело, и тело Лесли. Вода затекала в рот, обжигая горло. Куксакер был прав — мой организм отвергал все, кроме крови и плоти. Силы начинали постепенно покидала меня. Я понимал, что мне нужно будет вскоре кого-то убить, чтобы выжить.

Я доплыл до берега, вытащил Лесли, положил его на обочину дороги, огибающей водохранилище, и побежал на кладбище. Я чувствовал, что вскоре засну.

Ранним утром я встал и достал зеркала. В одно зеркало я смотрел, а другим делал себе разрез на том же месте, где был небольшой шрам от прошлого. Я снял фольгу с маячка и вставил его в разрез. Через несколько минут шов затянулся. Дело было сделано. Вскоре подъехал фургон с пятью агентами. Они вышли в полной экипировке, в руках — карабины.

— Джерри Харисон, стой на месте, ты арестован! Работает ФБР, — сказал один из амбалов.

— Эй, ребята, в чем проблема. Где Куксакер? — закричал я, подняв руки.

— Руки за спину, а то в твою голову прилетит серебряная пуля, — сказал тот же амбал, видимо он был старший группы.

— Хорошо, хорошо! — я стал на колени и скрестил руки за шеей в знак согласия.

Четверо агентов обступили меня по бокам, а пятый надел наручники. Двое агентов взяли меня под руки и повели в фургон. Меня посадили в кресло и приковали ноги кандалами к ножкам кресла. Тело обмотали цепью, закрепив его наручниками. На голову одели мешок.

Машина тронулась. Я стал считать про себя. Я хотел понять, куда меня везут. По ощущениям мы выехали на Вестер-роуд, это ближайшее шоссе от водохранилища Садбери. На две тысячи четыреста пятом счете машина съехала на грунтовую дорогу. И на две тысячи восемьсот тридцать втором счете остановились.

— Куксакер тебе нужен? Сейчас с ним встретишься, — сказал бугай, сорвав с меня мешок.

Глава 16

Звери в обличье людей

С детства меня пугали оборотни. Я жил тогда с родителям на западе от Бостона, в городке Хардвик. Наш большой деревянный дом с металлической крышей стоял на Патрилл-Холлоу-роуд, прямо напротив Заказника Мадди Брук. В этом лесу я гулял с отцом и однажды потерялся — просто свернул с тропинки. Уже вечерело, и мне казалось, что ид чащи на меня кто-то смотрит. Я испугался, стал кричать, и отец быстро нашел меня.

Однажды мой друг Гарри поведал мне, что в Заказнике живут люди-оборотни. Они выходят по ночам в полнолуние и едят детей. Я просил, как они выбирают своих жертв. И Гарри ответил: «Тех, кто их боится, они съедают в первую очередь».

После этого случая я долго спал с родителями, боясь оставаться в свой комнате.

Но в один день отец сказал: «Джерри, хватит с нами спать. Под кроватью и в шкафу никого нет».

В ту ночь я не спал. А смотрел на окно, на тени деревьев, которые лезли сквозь занавеску, и боялся. Страх был животный, тяжелый, и в какой-то момент мне показалось, что в окно входит огромна морда зверя. В ту секунду мое сердце замерло, мне почудилось, что я не могу дышать, страх сковал меня, и я молил только обо дном — чтобы это побыстрей закончилось.

Через секунду — а эта секунда длилась долго — я понял, что никакого оборотня за занавеской нет.

Каждый день я вставал, становился на колени и молил Бога, чтобы он изгнал из меня этот животный страх, который разъедал душу и не давал жить полноценной жизнью.

«Господи, дай мне силы не бояться зверей, которые живут в лесу, защити меня от них, я хочу забыть о них и никогда не вспоминать», — шептал я, стоя спиной к окну, из которого доносился едва уловимый шум леса.

С тех пор лет до шестнадцати мне почти каждый день снились кошмары. Один был такой. Я вышел на улицу и иду к своему другу Гарри, который живет через дорогу. Улица пустынная, никого нет. Вдруг я вижу, как из леса, который был метрах в трехстах от нашей улицы, отделяется фигура животного. Черный зверь идет на задних лапах в мою сторону.

Я не могу понять, что это. Но мое нутро говорит об одном верном ответе. И сразу страшная догадка перерастает в реальность. Зверь, страшный зверь, становится на все четыре лапы и с рыком несется в мою сторону.

Бежать назад домой — значит бежать в сторону зверя. Я выбираю другое решение — бегу к дому Гарри. И когда я подбегаю к двери, ноги отнимаются и не слушаются меня. У меня работают только руки. Страх сковал тело и не дает ногам встать, а руки цепляются за ручку и пытаются открыть дверь. Зверь уже близко, и я просыпаюсь.

Этот кошмар снова и снова снится мне наряду с другими. И вот теперь этот сон я вижу наяву. Но ко мне не бежит зверь. Зверь сидит внутри меня. Он каждый день жаждет крови. И кто знает, может быть вскоре какой-нибудь бедный ребенок будет также убегать от меня, добежит до двери и у него отнимутся ноги. Но он, в отличие от меня, не сможет уже проснуться.

Я смотрел разное кино про вампиров. И лейтмотив многих таких фильмов был один — как вампир борется с жаждой выпить кровь. Я же пока выдержал только одну ночь — и меня с утра мутит, мне хочется блевать, меня мучает жажда. Что-то внутри меня сломалось. Я помню, что когда я открыл дверь машины и прочуял женщину, я хотел ее разорвать. Я не припомню, чтобы долго не пил или не ел в своей жизни. Но тот небольшой опыт, который я имел, подсказывал мне, что дальше будет только хуже. Я не смогу долго терпеть эту жажду и начну вольно или невольно убивать.

Самое плохое, что я ни с кем не мог поделиться своей бедой. Я уже не доверял Куксакеру, который обманывал меня. Он говорит, что скармливает мне по ночам мертвых людей из морга, а на самом деле подсовывает живых.

Агенты посадили меня в бетонную камеру размером четыре на четыре метра. Железная дверь тяжело закрылась. На полу ничего не было, кроме дыры размеров с кулак в углу. Яркий свет падал от четырех светильников.

Я вспомнил о Лесли, которого вытащил с острова и оставил на дороге. Я не мог бросить Лесли Брауна в беде. Однажды он спас мне жизнь, убив человека, который целился в меня, и теперь мы с ним были квиты. Лесли, надеюсь, что ты живой.

Я сел на пол, обхватил колени и закрыл глаза. Не знаю, сколько времени я так просидел, но в какой-то момент услышал скрип двери, такой же, как моя. Через какое-то время, может пять минут, может десять, раздался голос Куксакера:

— Открывай.

Моя камера открылась, и я увидел Куксакера, рядом с которым стояли два бугая в полной экипировке с надписью «ФБР» на груди. Куксакер был, как всегда, в строгом костюме и белой рубашке, черном галстуке и блестящих ботинках.

— Ну ладно, Джерри, рассказывай, какого хера ты тут устроил? — начал Куксакер.

Куксакер зашел в камеру и дверь за ним закрылась, лязгнул засов.

— А не боишься с оборотнем в одной клетке находиться? — спросил я.

— С оборотнем боюсь. Но ты сейчас в человеческом обличье, ты не опасен, — сказал Куксакер, ему было не до шуток.

— О, люди опасней зверей. Вспомни, как я убил брата Кривочлена… — сказал я.

— Да хватит уже. Я думал мы договорились, что ты будешь сидеть по ночам в надежном месте. Ты думаешь, нам нужны убийства невинных людей в городе? — спросил Куксакер.

— Нам совершенно не нужны такие убийства, совершенно. Я не знаю, что произошло. Я просто отключился. А когда проснулся, меня схватили твои агенты. Почему вы не отследили меня?

— Мы вживили тебе передатчик, но он не сработал. Сигнал от него пришел рано утром, когда ты был на кладбище в своей одежде. Можешь объяснить, как так получилось, что ты оставил в машине телефоны, пистолеты и наушник и ушел на кладбище? — Куксакер сверлил меня своими цыплячьими глазами.

— Я просто хотел побыть один и подумать о вечном. Но случилось непредвиденное. Я стал отключаться слишком рано. Меня тянуло в сон. Я быстро разделся, а дальше не помню, — соврал я.

— У тебя легенда дурацкая, рассчитанная на твоего дурака начальника, Джерри. Я в нее не верю, — сказал Куксакер.

— Куксакер… — протянул я, — тебе придется меня терпеть. Потому что я знаю, как сделать так, чтобы эпидемия оборотней прекратилась. Я нашел то, что ты так долго искал. Поэтому давай я продолжу свою работу, а ты просто заберешь себе лавры. Мне хочется избавиться от этого проклятья. И я теперь знаю, как.

— Как же? — Куксакер сел на бетонный пол напротив меня.

— Я нашел один из углов пазла и поставил его в правильное место, теперь мне осталось собрать весь пазл. Ты сказал, что эпидемия оборотней началась более двенадцати лет назад. И брад Кривочлена исчез в то же время. Потом он вернулся, но не один, а с семьей, — проговорил я.

— Ты намекаешь на то, что Мэтью Джонсон был первым оборотнем? Даже если это так, после смерти оборотня его кровь полностью становится человеческой. Мы не нашли в его крови никакой зацепки, — сказал Куксакер.

— А и не надо искать в его крови. Поищи в крови его сына Брэда — ему как раз двенадцать лет. Думаю, он зачат двумя оборотнями. А если это так, то, возможно, по его венам течет кровь первородного оборотня, его отца, та самая, которую ты ищешь, — сказал я.

Куксакер задумался.

— Да, возможно, ты прав. Думаю, твой талант пригодится нам. Но я даю тебе последний шанс. Больше никаких закидонов. Мы заменим твой датчик на новый. Возможно, он сломался, — сказал Куксакер.

Куксакер встал, засов щелкнул и дверь открылась. Агент направился к двери, я хотел проследовать за ним, но он меня оставил.

— Тебе придется немного подождать, пока я подпишу документы и улажу формальности. Потом агенты заменят тебе датчик и отвезут на стоянку, где стоит твой пикап. Ты поедешь с мешком на голове, эта точка секретная, никто не должен знать адрес нашей базы, — сухо сказал Куксакер.

— Можно один вопрос? Много здесь содержится оборотней? — спросил я.

— Джерри, я же уже сказал, что в Бостоне только один оборотень — это ты. Посмотри на себя в зеркало. Тебе это полезно, — сказал Куксакер.

Куксакер отвернулся и вышел. Я еще раз убедился, что он врет.

Глава 17

В Бостоне становится жарко

Как и сказал Куксакер, маячок мне заменили, а потом отвезли с мешком на голове к моему пикапу. Но их дурацкая конспирация пошла к черту, я уже примерно знал, где логово Куксакера. Проблема была в том, что я не мог открыть Гугл карты на телефоне или компьютере и рассчитать точное место. Агенты наверняка считывали данные со всех моих устройств, а значит, я мог доверять только одному — самому себе.

Что же, время я себе выбил, и теперь могу работать дальше. Меня беспокоили две вещи: выжил ли Лесли Браун после того, как я его спас с острова, и куда делся Фокс.

Черный малолетний ублюдок, который чуть меня не убил, двенадцатилетний сын брата Фреда Джонсона Кривочлена, меня пока не волновал. Я был уверен, что он с матерью-оборотнем скрывается где-то в окрестностях Бостона. Фред был с ними как-то незримо связан, как будто у него была еще одна тайна, которую мне предстояло раскрыть.

Амбалы открыли двери фургона и меня вытолкнул двухметровый гигант на парковку рядом с моим пикапом. Как же жарко в Бостоне летом! Асфальт парил уже с утра. Я сел в Форд и выдохнул. Вроде все было хорошо. Телефон лежал в перчаточном ящике. Когда я его достал, на нем было 50 пропущенных от Кварка Дага, сообщения по СМС и Телеграмму.

— Сири, перезвони Кварку Дагу, — сказал я.

Кварк ответил через секунду.

— Кварк, что там происходит, Фокса взяли? — спросил я.

— Джерри, черт побери, ты где пропадаешь? Тут все на ушах стоят. Национальная гвардия и полиция прочесывают город. Замдиректора ФБР сейчас в кабинете шефа. Ты где вообще? — выпалил Кварк.

— Фокса взяли? — повторил я.

— Нет, его след простыл. Нигде нету этого ублюдка. Господи, это страшный сон. У нашего управления пресса со всей страны. Нам конец. Дело Бостонского душителя нам же с тобой передали, а шеф будто в прострации ходит. Я у него спрашивают: где Джерри? А он говорит — не твое собачье дело… — сказал Кварк.

— Да я на задании был без телефона, искал Фокса, дергал за ниточки, отрабатывал версию. Черт… Я сейчас приеду в управление, — сказал я.

— Да тут капец. Твое лицо недавно по телеку показывали. Как только ты подъедешь, тебя эти черти окружат, — сказал Кварк.

— Да и хрен на них я клал. Гребаный Фокс, вот меня кто волнует. Я достану этого ублюдка, где бы он ни находился, — я повесил трубку.

Я завел пикап и поехал в Бостон. Мне нужно было как можно скорее попасть в управление.

Господи, это был кошмар наяву. На лужайке управления стояли фургоны со спутниковыми тарелками. «Какой же хреновый в Америке интернет, что до сих пор со спутниковыми тарелками ездят», — подумал я.

Тут были все: Си-би-эс, Фокс Ньюз, Эй-би-си, Эн-би-си, Си-эн-эн и прочие. На лужайке жрали и пили кофе человек триста журналистов и операторов. Как только я вышел из пикапа, журналисты вскочили и побежали в мою сторону.

— Джерри Харисон, один вопрос, Джерри Харисон, — орали они, наступая друг другу на ноги.

В мое лицо тыкали объективы. Прямо в рот мне пихали микрофоны.

— Да что же вы творите! — воскликнул я, — сколько можно!

— Как так получилось, что в вашем управлении работал маньяк? — спросила сиськастая тетка в розовой кофте, протянув к моим губам свой вонючий микрофон.

— Формально это не наше управление, — сказал я.

— Ваш сотрудник насиловал женщин расчёсками и душил их. У вас все в управлении такие жестокие? Вас всех надо проверить… — крикнула другая женщина.

Я пробрался сквозь толпу потных журналистов и зашел в управление. Наконец можно было выдохнуть.

— Черти полосатые, чтоб вы все сдохли, — сказал, — в жопу вас, твари.

Я пошел по коридору, ловя на себе взгляды коллег. Когда я зашел в шумный офис, мои коллеги замолкли и встали. 50 пар глаз смотрели на меня в полной тишине.

— Херли вы встали? Работайте! — крикнул я.

Я зашагал прямиком к кабинету шефа. Жалюзи были опущены, а возле двери стоял Кварк Даг.

— Кварк, какого хера? Что здесь происходит? — крикнул я, подняв руку в приветствии.

— Шеф заперся в кабинете, никого не пускает. Ждет тебя, — сказал Кварк.

— Ну и какого… — я забарабанил по стеклу, — шеф, это я, открывай нахер.

Защелка щелкнула, и я вошел. Козлорыл был подавлен, и его козлиное лицо от этого казалось печальным.

— Прежде чем ты что-то скажешь, взвесь свои слова два, а лучше три раза, — сказал я шефу и повел бровями.

Я знал, что для Куксакера не секрет, что мы договорились втроем с Лесли Брауном и Козлорылом кончить Фокса. Но мне было важно свести разговор к минимуму, чтобы Куксакер не начал копать дальше.

— Фокса мы не нашли. Только что здесь был замдиректора ФБР, гребаный Тим Челендж, он божился, что нам с тобой и всему управлению кабзда, если мы в течение суток не поймаем Фокса. Ох и поднасрал он нам с тобой в тарелку! — образно описал ситуацию Козлорыл.

— …И мы его дерьмо с причмокиванием доедаем. Какие идеи? — спросил я.

— Это ты мне скажи, какие идеи, Джерри, — ответил Козлорыл, закуривая сигару, — Лесли, кстати, в реанимации. Еще твоего гребаного Куксакера не хватало, чтобы он опять тут разнюхивать начал. Мне хватило его закидонов с черножопым Фредом Джонсоном.

— Да не будет он разнюхивать. Ну кто будет проверять эту версию, — я развел руками, — Куксакер, если ты меня слышишь, по Бостонскому душителю не копай, тебе там ловить нечего, это наши дела.

Я засмеялся. Для Козлорыла эта была неудачная шутка, как и для меня. Я знал, что Кривочлена ничто и никто, кроме оборотней, не интересует, тем более сейчас, когда мы вышли на след сына первородного зверя.

— Короче, Джерри, даю тебе и твоей команде сутки. Как хочешь, но найди Фокса. Ну, и конечно, сделай все по закону. Арестуй его как положено, — шеф выдохнул клуб дыма вниз, — разберись с этим, закрой дело.

— Я понял, понял, — сказал я и улыбнулся.

— Нет ты не понял, сука! — шеф вскочил, положил руки на свой стол из ДСП и заорал, не вынимая сигару изо рта, — чтобы в течение суток ты эту мразь извел. Я хочу, чтобы ты стрелял, пока у тебя все магазины не закончатся!

— Спасибо, удружил. Как только я вставлю второй магазин, мне гарантированно повышенное внимание на проверке. Ты за судами у нас в штате не следишь что ли? Наделали дел с Лесли, а теперь меня подставить хочешь? — закричал я в ответ.

Шеф стал красным, как помидор. Он выплюнул курево на стол и закашлял.

— Я тебе дал сутки, время пошло, — сказал успокоившийся Козлорыл, — действуй.

— Давай адрес больницы, где Лесли лежит. Надеюсь, он в сознании, поспрашиваю у него, может поможет в расследовании, — сказал я.

— Езжай, скину на телефон, — кивнул Козлорыл.

Я выскочил из кабинета.

— Кварк, давай живо в машину, — закричал я.

— Джерри, тебя уже по всем каналам показали, как ты убегаешь от жмуриков. Глянь, я на телефон записал, — сказал улыбающийся Кварк.

На пороге управления нас встретила вонючая толпа журналистов. Они неистово галдели и не пускали нас в машину.

— Уважаемые, вы мешаете расследованию! — заорал я. Но это не помогло.

Тогда я сжалился над убогими. Все же они делали свою работу, как и я. А пресса у нас отдельная ветка власти.

— Хорошо, одно заявление, и вы меня пропустите. Только одно заявление. Нам дали сутки на поимку Фокса. Грязный ублюдок под маской детектива прятал свое развратное нутро. Он насиловал и убивал женщин, беззащитных женщин… Между прочим, белых женщин, хотя к расизму это не имеет отношения. Мы толерантная страна. Да, нам дали сутки на поимку этого зверя, и мы его поймаем. Ориентировки и фотографии сейчас на всех каналах, во всех газетах. Дайте профессионалам делать свою работу. Это существо где-то притаилось, и мы его обязательно найдем. На этом все. Остальное тайна следствия. Дальше я должен пройти с напарником в машину. Тот, кто задаст хоть один вопрос или перегородит мне дорогу, будет тут же арестован за воспрепятствование правосудию, — сказал я.

Толпа журналистов расступилась, и мы прошли в мой пикап. Шеф уже прислал адрес на телефон, больница была в паре миль от управления, нужно только проехать на другой берег по мосту Тобин Бридж.

Глава 18

Остров смерти

Врач не хотел пускать нас к Лесли Брауну. Доктор уверял, что пациент нуждается в отдыхе. В общем, я выслушал стандартный набор дерьмослов, который пропустил мимо ушей.

— Уважаемый, Ашвани, идет расследование. И если вы меня не пустите, я сам войду. Мне надо! — сказал я, выслушав пятиминутный нудеж мужика в индийской чалме.

— Что ж, если надо, то пожалуйста, но я буду рядом, я должен контролировать… — сказал индус.

— Джерри, объясни мне, зачем мы тут? Мы должны расследовать дело Фокса… — сказал Кварк.

— Да как тебе сказать… Лесли же знал Фокса, я думаю, что через больного мы выйдем на след ублюдка… — сказал я, — кстати, я пойду к Лесли один, без тебя и без Ашвани.

Я посмотрел на доктора и подмигнул.

— И упаси Вишну мне помешать… — добавил я, обращаясь к Ашвани.

Избитый и израненный Лесли Браун встретил меня улыбкой. Он был рад снова увидеть меня.

— Ну что, какого хрена там случилось в доме Фокса? — спросил я.

Лицо Лесли было в синяках, его усы были в запекшихся кровавых выделениях. Он говорил с трудом, но членораздельно.

— Все шло по плану. Фокс открыл дверь и пригласил войти. Я решил, что выстрелю ему в затылок. Ну не на пороге же стрелять! — промямлил Браун.

Лесли протянул руку к пластиковому стакану на тумбочке и отпил через трубочку пару глотков.

— Дальше что было? — спросил я.

— Ступили за порог, Фокс развернулся и пошел к столику с закуской, я за ним. Я начал медленно доставать пистолет из штанов, чтобы не шуршать. В это время Фокс резко развернулся и всадил мне нож под ребро. Мы немного поборолись, я быстро терял силы. Он меня связал, заклеил скотчем рану и потащил через черный выход к пикапу. У него была запасная машина.

— Ты ему вопросы задавал? Нахера это все? Зачем он тебя с собой взял? Ты же обуза, — сказал я.

— Я не знаю, я вообще уже мало что соображал. Он запихнул мне в рот пару таблеток, видимо какой-то сидатик, и я вскоре отключился. Очнулся я в каких-то ветках. Кругом были кусты, по правде сказать, я вообще ничего не видел, темень была страшная. Зато вокруг была вода.

— Ладно. Допустим. Ты Фокса видел в этих кустах? — спросил я.

— Ну смутно. Я ж говорю, темно было. Но он там был. И плел какую-то ахинею про темного господина, который должен прийти и забрать жертву, то есть меня, — сказал Лесли.

— Так, вот давай сейчас без этого говна. Выпей еще воды. И расскажи мне все как есть, как бы нелепо не казались слова Фокса, — сказал я.

— Да он сбрендил. Нес какую-то ахинею. Я ж говорю, он меня накачал чем-то. Плюс я потерял много крови. Фокс говорил, что сегодня придет ночной гость и выпьет всю мою кровь, а сердце съест. И знаешь что? — Лесли Браун еще раз отхлебнул водички из своего стакана.

— Что? — я внимательно посмотрел на начальника тюрьмы.

— А то, что он имел ввиду себя. Он готовился оттрахать меня прямо там… Господи, возможно, он меня действительно трахнул. Надо прямо сейчас позвать врача и провериться… — прошептал в смущении Лесли.

— Хватит ныть! Ты пойми, в эту жопу загнал ты себя сам. И еще Девид Скотт тебе помог, — заорал я.

— Ты… ты что, записываешь? Это что, под запись, — закричал Лесли.

— Ты идиот что ли? Под какую нахер запись? Может действительно тебя Фокс трахнул там в кустах и заразил своим дебилизмом! — крикнул я, — давай дальше говори что было. Подробности нужны. Мне сутки Козлорыл дал на поимку Фокса, мне сейчас не до шуток.

— Ну как я уже тебе сказал, мой рот был заклеен. Спросить ничего не мог у этого придурка. Он нес пургу про восставшего из ада зверя, который должен прийти и забрать свою жертву, то есть, как я понял, меня. Потом я отрубился. А затем проснулся и уже лежал в палате. Врач Ашвани сказал, что все будет хорошо. У меня переломов и сотрясений нет. Печень задета, но незначительно. Жить буду, — закончил Лесли.

— Этот твой Ашвани знает, где тебя нашли? — спросил я.

Я, конечно, знал точное место, так как сам его там и оставил, но мне пришлось разыгрывать сцену для Куксакера.

— Я ж говорю, на водохранилище. Так мне сказал доктор. Водохранилище Садбери, — сказал Лесли.

— Где именно? — я открыл карту на своем телефоне.

— Да я ж откуда знаю? — сказал Лесли, — говорю же, что только в больнице пришел в себя.

Я вышел из палаты. В коридоре стояли врач и Кварк.

— Уважаемый Ашвани, где именно нашли Лесли Брауна? Мне нужно точно место, — спросил я.

— У водохранилища. Его привез на машине какой-то фермер. Обратитесь к медсестре Рейчел, она записала его данные в анкету… — сказал Ашвани.

— Кварк, достань мне телефон спасителя. Я хочу узнать, где он нашел Лесли Брауна, — сказал я.

— Но нахера, Джерри? Нам надо Фокса ловить… — не мог понять Кварк.

— Блин, ты можешь это просто сделать? И потом будем ловить Фокса. Просто достань телефон. А мне надо пойти в сортир и умыться, — сказал я.

Я зашел в туалет и посмотрел на себя в зеркало. Я увидел уставшее испитое лицо с глубокими морщинами. Глаза были красные, кровяные. Меня клонило в сон. Шел второй час после полудня, а я уже был уставшим. Сказывалось то, что ночью я не ел. Зверь высасывал из меня соки. Мне нужна была срочная подпитка. Надеюсь, сегодня ночью Куксакер меня покормит…

Я умылся и вышел в коридор. Кварк ждал меня с записанным на бумажке телефоном фермера. Я позвонил и спросил про место, где фермер нашел Лесли Брауна. Оно совпало с тем, на котором я оставил начальника тюрьмы. Было бы странно, если бы не совпало.

Я попросил Кварка сесть за руль. А сам включил климат-контроль на максимальный холод и пытался не заснуть.

В голове крутились слова Лесли Брауна про жертвоприношение. Может Фокс был не простым маньяком, и кто-то им все же манипулировал? Но кто? Надо выяснить.

Через пятнадцать минут мы были на месте. Ветра не было, листва приятно шелестела.

— Ну что, Кварк, снимай штаны, — сказал я.

Кварк вздрогнул.

— Или в штанах поплывешь? Тут фермер нашел Лесли. А вон, видишь, в ста футах островок с кустами… Вот на том острове, по всей видимости, и держал Фокс в заложниках Лесли Брауна, — объяснил я.

— Не понял, — сглотнул Кварк.

— А че тут понимать. Понимать тут нечего. Эта информация не для понимания. Она секретная. И знают о ней только пять человек. Ты, я, шеф, Лесли и Фокс. И вот расширять эту ячейку знающих я тебе не советую. А сейчас снимай штаны и поплыли… — сказал я.

— Да давай вызовем подмогу, лодку… — забеспокоился Кварк.

— Кварк, ты идиот что ли? Какую нахер лодку, какую подмогу? Бери М4 и поплыли. Я достал из багажника два Карабина Кольт 5.56 мм, один отдал Кварку.

Теплая вода приятной прохладой обдала ноги. Со стороны картина смотрелась наверно эпично. Два мужика с автоматами, без штанов, залезли в воду.

Я жестом показал Кварку, что поплыву первым. Мне были не страшны пули Фокса, если только они не серебряные, в чем после рассказа Лесли Брауна я был уже не уверен. «Главное, чтобы мозг задел», — подумал я.

Пока плыли, у меня мелькнула мысль, как же я профукал Фокса. Если он был на острове, я бы его учуял своим волчьим чутьем. Но я унюхал только Лесли Брауна. Значит, Фокса в тот момент на острове не было. Да и сейчас наверно тоже нет…

Островок был футов в сто пятьдесят шириной. Мы вышли как раз на тропинку, через которую я тащил Фокса к берегу. Я поднял правую руку в кулаке вверх. Охота началась.

Шаг за шагом мы продирались сквозь ветки, стараясь не шуметь. В центре островка нам предстала картина, при виде которой Кварк Даг скрючился и начал усиленно блевать.

Рядом с ним на колени встал я и тоже стал выблевывать желчь из своего нутра. Горло жгла кислота, но мне нужно было проблеваться.

На земле лежало тело Фокса, измазанное то ли землей, то ли глиной. Он был полностью голым и покрыт грязной субстанцией. Живот его был разорвал, кишки валялись между ног. Челюсть была откушена. Глаз не было в глазницах. А на кустах висели ошметки плоти.

Я не знал, что здесь произошло. Но по всему выходило, что Фокс действительно хотел принести Лесли Брауна в жертву чудовищу. А чтобы самому не попасться, обмазал себя глиной. Фокс, наверно, видел, как я забрал Лесли. А потом на остров пришел еще один зверь, который прикончил самого Фокса.

— Ну что же. Вот Фокс и найден. Лежит тут растерзанный посередине острова. Я сейчас отправлю агенту Куксакеру из ФБР координаты, он приедет и закончит дело. А мы по домам. Нам тут ловить нечего, — я сделал вид, что набираю текст на телефоне, смысла в этом не было, так как Куксакер сам все слышал.

— Джерри, ваша работа закончена. Убирайтесь с острова. Мы проведем расследование. Ты же прошлой ночью шастал в этих окрестностях, — сказал Куксакер в наушник, который был вставлен в мое ухо.

— Да проверьте содержимое моего желудка, я тут проблевался на острове, мне скрывать нечего — шепнул я, направляясь к воде.

— Что ты там сказал, Джерри? — спросил Кварк.

— Да ничего. Мы этого ублюдка взяли! Звони шефу. А мне нужно ехать домой спать, — сказал я.

Как только мы подплыли к берегу, приехало десять машин ФБР. Куксакер вышел к нам и пожал руки. Кварк сиял от счастья.

— Я проблевался на острове, Куксакер, я проблевался, — я засмеялся.

Как же все это было мерзко! Оборотни, эпидемия… Мне хотелось плюнуть Куксакеру в его поганое двадцатисемилетнее рыло. Но я не мог. Пока не мог. Настанет день, и ты ответишь, грязный ублюдок, за все мои унижения.

Я сказал Кварку, что поеду домой, предложив ему взять Убер. А мне нужно было поспать и поесть.

Глава 19

Голодная ночь

Я приехал к своему к дому в пятом часу. Дом, милый дом!

Как только я открыл дверь и вошел в гостиную, из динамиков раздался голос оператора.

— Джерри Харисон, по распоряжению агента Куксакера проследуйте в убежище.

— Но я хочу принять душ и смыть с себя тину! — возмутился я.

— Проследуйте прямо сейчас в убежище, это приказ, — сказал оператор.

— Вы делаете свою работу, понимаю! — сказал я.

Я не хотел спорить, моя задача была быть максимально дружелюбным, чтобы усыпить бдительность Куксакера. Дабы не затягивать, я снял кобуру с пистолетом и бросил ее на диван. Джинсы и рубашку я кинул на пол. Надеюсь, агенты догадаются закинуть их в стиралку.

Как только я вошел в клетку, дверь на электрическом приводе захлопнулась, мягко закрылся смазанный засов. Я сел голым задом на холодный пол.

— Не мешало бы включить подогрев, — сказал я.

— Никакого подогрева до особого распоряжения. Куксакер велел передать вам, что вы получите комфорт и пищу только после того, как продвинетесь в поиске сына первородного оборотня, — сказал голос.

— Да я бы и рад помочь, но от недоедания меня покидают силы. Как я буду проводить расследование, если меня в сон уже днем клонит?

Ответа на последовало. Я свернулся калачиком, закрыл глаза и увидел кишки Фокса, красные от брызг крови кусты, откусанною челюсть. Как же это мерзко! Но почему в тот момент, когда я становлюсь волком и сам начинаю творить зверство, я не чувствую стыда, не чувствую отвращения? Что со мной происходит?

Слава богу, что я не помню тот момент, когда убивал близняшек, ни в чем не повинных детей, как разорвал нутро их мамы, как убивал других людей там, в парке. Я уже не жилец на этом свете. Как только Куксакер найдет с моей помощью или без нее Выродка, я буду уже не нужен.

У меня есть козыри, но пока их лучше не использовать. Первый и главный козырь — я могу контролировать зверя внутри себя и помню все, что со мной было после превращений. Второй козырь — я приблизительно знаю, где находится секретная база ФБР, в которой держат других оборотней. И третий козырь — в кабинете шефа я спрятал серебряную пулю, которая может мне пригодиться.

Свет в клетке светил тусклым унылым светом. Сквозь закрытые глаза пробивался желтый туман. В какой-то момент этот туман стал красным. Нос почуял запах резины и металла. Я стал зверем. Я открыл глаза и начал принюхиваться к новым запахам, которые минуту назад не ощущал. Клетка была герметичным сооружением, но сквозь мельчайшие зазоры в двери я смог уловить аромат двух человек — мужчины и женщины, которые находились снаружи.

Это агенты — а кто же еще? Они рылись в моих вещах, что-то вынюхивали. Слюна, тугая и скользкая, потекла по моей челюсти. Я чувствовал ее всеми вновь отросшими волосками на своей морде. Мне хотелось только одного — убить этих агентов, разорвать их и насладиться их сердцами и глазами сполна.

От картины, которую я нарисовал у себя в голове, кровь забилась в висках. Я встал на четыре лапы и протяжно завыл. В этом вое, который шел из глубин моего нутра, я хотел передать людям за клеткой, что я их не боюсь и хочу их убить — и рано или поздно сделаю это.

Я выл долго и протяжно, как трубач играет на своей трубе, с импровизацией, с надрывом, упрямо. В какой-то момент мой чуткий нос почуял, что мужчина обмочился. У него началось обильное потоотделение. А женщина была не прошибаема моим воем. Но как же, ведь Куксакер говорил, что стены клетки звуконепроницаемы? А если вой услышат соседи?

Я перестал выть. Я чувствовал, как в нескольких метрах от меня бьются два сердца, два сладких сердца, одно из которых страшится встречи со мной. И даже серебряные пули, которые наверняка в избытке находятся в патронташе агента, не помогают включить голову и успокоится.

Через какое-то время агенты покинули дом. И наступила тишина. Полная тишина, только мое сердце ровно билось. Что же делать? Мне хотелось есть, мой организм требовал крови и пищи, но я ничего не мог ему дать.

Тогда я вспомнил одного белого медведя, которого я видел в зоопарке в Сан-Диего. Вольер был большой и просторный, но медведь все равно ходил по кругу на одном пяточке, наступая на свои же следы, которые проминались и становились все отчетливее и отчетливее. Со стороны могло показаться, что это ходит андроид из Бостон Дайнемикс, на которого натянули каркас и шкуру. Но я знал, что это живое существо, поэтому мне было грустно.

Что поделать, теперь я как тот медведь. И я начал ходить в своей квадратной клетке размером два на два метра по кругу, нарезая круги против часовой стрелки. Вот и я теперь в вашем сраном зоопарке, смотрите на меня, смейтесь.

Так прошла эта голодная ночь, за которой наступило голодное утро.

Глава 20

Тяжелый день и легкое решение

Утром я проснулся с тяжелой головой. Клетка была открыта. Я вышел из нее и огляделся. Что же вынюхивали агенты ночью, пока я сидел в заточении? Может подменили патроны на холостые. Я вынул с кобуры Кольт и проверил. По всей видимости патроны мои — хотя черт их знает, это же ФБР, могли и подменить на такие же по виду и цвету. Я взвел курок — боек был спилен.

Я швырнул пистолет на диван.

— Какого черта, Куксакер, ты охренел? — заорал я.

— Джерри Харисон, успокойтесь. С вами говорит оператор. Куксакер сейчас вне зоны доступа, — раздался голос из динамиков.

— Вы нахрена боек спили? — я схватил Беретту и увидел в стволе кусок железа, который был туда вколочен, — что же вы наделали, черти?

Такое ощущение, что Куксакер знал, что я затеваю что-то недоброе, поэтому сковывал мои возможности.

— Вы бы хоть у меня спросили, окаянные! Можно было сделать проще — спрятать. Зачем же портить? — сказал обиженно я.

Я кинулся к машине, отрыл багажник — и у меня сильней заболела голова. Две новые М4 были изуродованы, как будто по ним били кувалдой.

У меня было еще оружие дома в сейфе и на работе, но думаю, что и до него агенты добрались по указке Куксакера, будь он проклят.

Короче, утро не задалось. Я сел в свой гребаный Форд и поехал по пробкам в управление. Вот же твари, и главное, сказать никому нельзя! Такая несправедливость вывела меня из равновесия. Я даже почувствовал небывалые силы.

На полпути я развернулся и вырулил на шоссе, которое вело в тюрьму. Мне нужно было встретиться с Фредом Джонсоном и, наконец, закрыть вопрос с черным выродком.

Мой старый приятель Лесли Браун находился в больнице, поэтому его замещал помощник Френк Эпилгейл, ублюдочный молодой и достаточно наглый рыжий черт. Он зачесывал волосы назад и его парфюм напоминал по запаху одну из дешевых пшикалок для туалета. Однажды я ему сказал это — и он с тех пор затаил злобу.

Вот и теперь он решил отыграться сполна, пока его шеф лежит под капельницей.

— Привет, парень, — поприветствовал я зеленого недоумка, входя в его кабинет.

— Что тебе нужно? — Френк показал жестом на красное кресло напротив его дубового стола.

— Мне нужно увидеться с Фредом Джонсоном, он должен растолковать обстоятельства одного дела… Это важно, — сказал я.

— Какого дела? — спросил Френк. Он явно не хотел уступать мне.

— Да простого дела. Как ты знаешь, Бостонский душитель, которого я вчера нашел вместе с ФБР, оказался Фоксом, проклятым Фоксом. Так вот, я полагаю, что вдохновителем этих зверств является Фред Джонсон, — пояснил я.

— Ну что за бред! — Френк нажал на кнопку селектора, — Линда, посмотри по системе, посещал ли Фокс Фреда Джонсона. Пробей прямо сейчас по нашей базе, я жду.

Френк смотрел на меня как на идиота. Через двадцать секунд Линда сказала, что Фокс в посетителях не значится. Френк прищурился и выдохнул.

— Сегодня тебе не везет, Джерри Харисон! Я понимаю, что ты у нас герой Бостона, вышел на след опасного преступника. Но я не хочу, чтобы ты встречался с Фредом Джонсоном. Приноси решение судьи, и тогда я тебе устрою встречу. А сейчас извини, я пошел завтракать в Деннис или Вендис… Пока не решил. Что лучше, стейк средней прожарки с яйцами и пюре или сочный гамбургер? Эх, жрать хочу! — сказал неугомонный заместитель начальника тюрьмы.

Френк вскочил из-за стола и вышел из кабинета. У меня засосало в желудке, закружилась голова. Видно, что эта ситуация вывела меня из равновесия. Я встал на колени и стал блевать синей желчью прямо на ковер. Что же, это будет мой подарок тебе, самодовольный ублюдок.

Через полчаса я был уже в управлении. Нужно было действовать. Первым делом я зашел в кабинет шефа. Усач, который обычно хмурился и брызгал желчью, явно был навеселе. Видимо выпил. А может просто радовался удачному завершению дела.

— Ну здравствуй, герой! — поприветствовал меня Девид Скотт по кличке Козлорыл.

Эту кличку ему дали подчиненные по двум причинам. О первой уже говорил: Девид был невыносим, с ним было тяжело общаться, он постоянно кричал как свин по поводу и без. Вторая — рожа у него была козлиная, как будто мама родила не человека, а уродливое животное. Как писал русский поэт Пушкин, «родила царица в ночь не то сына, не то дочь».

Одна из моих приходящих нянь Софья Андреевна в детстве читала «Сказку о царе Солтане». Она эмигрировала из России в США вместе с мужем-диссидентом. Благодаря ей в детстве я знал стихи Пушкина наизусть, я засыпал под них, но значений слов не понимал, хотя размеренный ритм строф убаюкивающе действовал на меня. Потом, в колледже, я выбрал для изучения русский, но так и не смог понять загадочной русской души.

— Ну здравствуй, герой! — повторил Козлорыл, — все-таки смыли пятно с управления. Да заодно хвосты подчистили. Так как дело-то было, расскажешь? Кто ж его так порвал? Я фото видел, аж кишки наружу и кровь кругом…

— Да кто ж его знает. Я вышел на его след, а когда приехал, он уже мертвый был, судя по следам, это медведь, — сказал я.

— Да откуда в Бостоне медведи, — замахал руками шеф. Впрочем, это теперь дело ФБР, пусть разбираются они. А нам главное сделать так, чтобы к нам следы не вели. И чтобы ищейки не узнали, что мы невиновного человека обвинили в том, что он был Бостонским душителем, — сказал Козлорыл.

— Это кто такие мы? Я в этом не участвовал, как ты прекрасно знаешь! — засмеялся я.

— Да, но теперь-то ты все знаешь. Мы с тобой в одном чане с дерьмом плаваем. И с нами еще проколотый Лесли Браун… Дай бог выживет… Так что теперь? Рапорт же надо писать. Что в нем укажешь? — спросил заискивающе Козлорыл. Я его таким добродушным никогда не видел.

— Ну конечно я напишу в рапорте ложь! Если я напишу правду, меня закроют лет на десять. Спасибо вам. Но сейчас надо все спустить на тормозах. Я предлагаю прямо сейчас собрать конференцию и объявить, что дело закрыто. Это ты можешь сделать сам. Я просто постою рядом. И если надо отвечу на вопросы, выделив детали, — предложил я.

Ах, если бы Козлорыл знал, что я затеваю устроить на этой конференции, он бы прямо сейчас арестовал, а лучше пристрелил меня. Хотя, чтобы сделать второе, ему понадобилась была бы серебряная пуля. И она у него, кстати, была под рукой…

Я облокотился на стол шефа, чтобы незаметно для него и телекамер, которые скорее всего были вмонтированы в кабинете, достать из настольной визитницы серебряную пулю. Эта та самая пуля, которую я незаметно вытащил из коробки с патронами, которую Куксакер опрометчиво показал мне в своей машине. Эти пули передали моей напарнице Черри подельники Фреда Джонсона, скорее всего, мать и сын его брата.

— Я прямо сейчас позвоню на ТВ, и мы все устроим в переговорке. Фокс, НБС, АБС целый день обрывают трубки, хотят эту конференцию.

Пулю я положил в карман. Надеюсь, сегодня я использую ее по назначению.

Глава 21

Пресс-конференция с кровью и кишками

В пять часов после полудня журналисты сидели в переговорке. В конференции участвовал я, мой шеф Девид Скотт и мой новый напарник Кварк Даг. Кварк идти не хотел, но я настоял. У него на поясе висел Кольт Магнум, барабан которого подходил под калибр серебряной пули. Пресс-конференция началась.

Я посмотрел на три десятка устремленных на меня объективов, на пятьдесят микрофонов на столе и на секунду закрыл глаза. Моя судьба решалась здесь и сейчас. Я еле-еле стоял на ногах, силы покидали меня, я хотел спать сильней и сильней.

Шеф начал свою речь:

— Уважаемые… Сегодня знаменательный день. Мы поймали, наконец, маньяка. Сейчас я расскажу немного о спецоперации, а потом вы сможете задать вопросы детективу Джерри Харисону и его напарнику Кварку Дагу, которые непосредственно вышли на след преступника… — шеф выдохнул.

Журналисты были готовы сожрать его с говном. Но держались, изо всех силы держались, чтобы не засыпать безумными вопросами.

— Итак, Фокс оказался злодеем. И на старуху бывает проруха. Но мы выявили Иуду и предали суду… — выпалил Козлорыл.

— Суду, вы что, казнили его что ли? — выкрикнули из зала.

— Да что же вы к словам придираетесь! Никто никого не казнил… — сказал красный Девид Скотт.

— В сеть утекли снимки… его порвали. Там бойня была. Кто это, медведь? — донеслось из зала.

— Да успокойтесь вы, господа… успокойтесь. Давайте по порядку. Вот у нас есть герой. Герои. Они поймали ублюдка… Вы ж поймите, маньяки были всегда, — шеф поплыл.

— У вас есть еще маньяки в управлении? — прозвучала реплика из зала.

Журналисты захрюкали в нос.

— Да черт с вами… Мы к вам добры. Мы пригласили. В общем, Джерри Харисон все расскажет. Он в этом деле главный. Он все знает. Я речей говорить не могу… — Девид Скотт замялся, мне его даже стало жалко.

— Девид прав. Мы нашли маньяка. Дело закрыто, — сказал я, — но остался вопрос, кто же убил самого Фокса. И я знаю ответ! — сказал я, нагоняя интригу.

— Джерри Харисон, замочите. Делом занимается ФБР. Не говорите дальше ничего, о чем будете жалеть, — у меня в ухе прозвучал голос оператора.

Шеф посмотрел на меня с удивлением. Я ему подмигнул. Журналисты было что-то начали спрашивать, но я выставил правую руку вперед, жестом показывая им «молчите».

— Я знаю, кто убил Фокса. И я знаю зачем. Фокс слишком много знал. Его убил… — я сделал паузу.

Тишина и напряжение стояли в переговорке..

— Его убил не медведь. Откуда в Бостоне медведи? Как видно по фото его не только убили, но и подъели. Вы видели фото, а я лично был на месте и видел все своими глазами. Обглоданное лицо Фокса ничего, кроме ужаса, не вызывало. Вот вы говорите кишки, а ведь внутри ничего не было, я лично посмотрел, пока мой напарник Кварк Даг блевал. Потом и я блеванул… Я вас уверяю, сердце самое вкусное у человека после глаз. И его не было у Фокса. Так куда оно делось? Его съел зверь… Вернее человек. Вернее зверь в обличье человека, — сказал я, пытаясь перебить идиота Куксакера, который орал мне в ухо.

Я достал наушник из уха.

— Прямо сейчас агенты ФБР кричат мне в ухо, чтобы я замолчал, — я показал наушник журналистам, — и уже скоро они будут здесь. Поэтому мне нужно успеть сказать самое главное, пока они не заглушили связь и не устроили здесь бойню.

Зал молчал. Все внимали моим словам.

— В США эпидемия оборотней. Я оборотень. Президент США оборотень. Скорее всего на ночных видео не он, а его двойник. Ведь ночью оборотни превращаются в волков и убивают. Фокса убил один из оборотней. Вы скажете, это же бред. И какие ваши доказательства? — сказал я.

Зал оживился. Минутный шок прошел. И журналисты начали воспринимать мои слова как плохую шутку.

— Я вам могу представить прямые доказательства уже через три-четыре часа, когда на глазах телезрителей США превращусь в волка. И лучше вам в одной комнате со мной в это время не находиться, — сказал я, улыбаясь.

Зал засмеялся. В виски бил адреналин.

— Но одно доказательство я вам могу предоставить прямо сейчас, — я достал из кармана взятый с кухни нож. — Прямо сейчас я порежу на ваших глазах руку — и в ту же секунду рана затянется. Меня можно убить только серебром. Меня зовут Джерри Харисон, дамы и господа, и я оборотень.

Да, как вы уже поняли, сцена походила на собрание анонимных алкоголиков. Я стал засучивать рукав — и в ту же секунду меня схватили с двух сторон Девид Скотт и Кварк Даг.

— Черти, вы не понимаете, вы не понимаете, — кричал я.

Сил сопротивляться у меня было немного, я старался их беречь. В то время, когда Девид и Кварк тащили меня к двери, в переговорку влетели три агента. Видимо это была наружка, которая постоянно следовала за мной. Основные силы были в пути.

Я собрал остаток сил, оттолкнул Девида — и вытащил револьвер Кварка Дага из кобуры.

— Пожрите свинца, нелюди, — заорал я.

Первый влетевший амбал получил пулю в голову. Два других открыли стрельбу в мою сторону, но тут же были встречены огнем от Девида Скотта. Он был хоть и Козлорылом, но добро помнил.

Журналисты визжали, лежа на полу. Такого шоу они не видели. Вдруг наше и все соседние здания обесточили (знакомый почерк, подумал я, перед зверствами Фокса тоже выключали свет). Теперь пазл складывался. Фокса вело ФБР. Но зачем давать эти абсурдные задания Фоксу — убивать женщин?

Я схватил один из автоматов убитого агентов. Два других кинул Кварку и Скотту.

— Сейчас сюда припрется главный оборотень. В этих автоматах серебряные пули. Стреляйте, как только они вломятся. Журналисты, все на пол. Сейчас тут начнется.

Я попытался передернуть затвор. Но у меня ничего не вышло. Я нажал на спусковой крючок — выстрела не последовало. Видимо, автоматы имели дистанционную блокировку. Я вытащил магазин и достал пулю — ни в одно наше оружие она не подходила. Эти черти из ФБР такие молодцы…

— Срочно в оружейную, — закричал я, — журналистов надо спасать. Их всех убьют.

В это время раздалась канонада. В нашем управлении уже работал спецназ ФБР.

— Джерри Харисон. Все кончено. Связь уже давно не работает. Ты всех приговорил к смерти, — в динамиках раздавался голос Куксакера. — Я лично перегрызу тебе горло.

— Попробуй, ублюдок, — прошептал я, заряжая серебряную пулю в пистолет Кварка.

— Джерри Харисон, сдавайся, иначе мы убьем всех твоих друзей. Если ты продолжишь сопротивление, мы всех будем мучить. В здании элита ФБР, у вас нет шансов! — кричал Куксакер.

Я понимал, что Куксакер врал. Никого оставлять он в живых он не будет. Более того, он спишет все на мой больной разум. Но надо было хоть что-то делать.

— Ладно, я сдаюсь — заорал я. Только я хочу, чтобы меня арестовал ты. И ответил на один мой вопрос, который мучает меня. Я жестом показался Девиду Скотту и Кварку Дагу уйти.

— Хорошо, положи револьвер на пол толкни его от себя, — крикнул Куксакер.

Как только я это сделал, он зашел в коридор, в котором я находился, и стал возле револьвера, наступив на него.

— Ну какой у тебя вопрос, Джерри, спрашивай. Только знай, что ты сделал очень плохую вещь. Зря ты все рассказал про Президента США, — Куксакер засмеялся, — вся твоя правда ушла в песок. Эфир шел с задержкой. И ни один человек за пределами этого здания не узнал правду.

— У меня только один вопрос. Нахрена вы Фокса заставляли убивать и насиловать женщин? — спросил я.

— Никто его не заставлял. Он уже давно этим промышлял. Однажды ему в голову втемяшилось повторить убийства Бостонского душителя. А тебя подставить подсказал я уже потом, та история с трусами и твоим ДНК как раз моих рук дело, — сказал Куксакер.

— Значит это ты выключил свет в квартале перед тем, как Фокс убил ту женщину? — спросил я.

— Да, чтобы этот дурак не засветился на камеру на улице под ярким светом фонарей, но вы его все равно нашли, хорошая работа, — похвалил меня Куксакер.

— Но зачем тебе надо было подставлять меня? Я итак был в ваших руках, сидел каждую ночь в клетке… — спросил я.

— Тут все просто. Ты надоел мне и не приносил никакой пользы. Я хотел официально арестовать тебя и увезти в тюрьму, где бы мы ставили на тебе опыты. Потом, ты, правда, все же принес пользу, подсказав, что сын первородного оборотня может иметь для нас ценность… Но было уже поздно, маховик был запущен. А сейчас надень браслеты, — Куксакер кинул мне наручники.

Я ловким движением поймал наручники и повертел ими на указательном пальце.

— Куксакер, последний вопрос. Ты знаешь, чем отличается Кольт Миротворец от Кольта Магнум? И что их объединяет? — спросил я.

— Опять загадки. Что? — спросил Куксакер.

Ловким движением я выхватил из-за пояса Кольт Магнум напарника и всадил серебряную пулю между глаз Куксакера. Куксакер отрыл беспорядочную стрельбу и повалился на пол. Он тяжело дышал, но еще был в сознании.

— У них общий калибр. А отличаются они… внешним видом. Ну вот смотри. У меня в руках Магнум, который я взял у своего напарника. А под твоими ногами валяется мой Миротворец, боек которого вы спилили, ублюдки! А сейчас мне надо поесть.

Я склонился над хрипящим Куксакером и вонзил зубы в его шею. И сразу почувствовал прилив сил, как будто залпом выпил на пустой желудок пару шотов водки со льдом. Красота!

Напиваясь кровью, я почувствовал, как нос стал расти и уперся в подбородок уже мертвого Куксакера. Мой слух обострился, обоняние усилилось. Я превращался в зверя!

Глава 22

Бойня в управлении

За окном был еще день, а я стал зверем! Да каким! Кровь Куксакера досыта напоила меня, я стал сильным, ловким, быстрым и свирепым. Я готов был показать этим ублюдкам, кто в управлении хозяин. Пусть у вас серебряные пули, но у меня есть то, чего нет у вас — сила зверя.

Первым делом я уничтожил все камеры в коридоре, в котором находился. Теперь я видел своим волчьим чутьем агентов, а они меня нет. Я слышал, что по лестнице поднимаются восемь человек и чуял их пот в паху, их вонючий запах немытых задниц.

Первым делом мне нужно было уйти с линии огня. Я прошел в один из кабинетов и легонько затворил дверь. Когда дверь закрылась, агенты ступили в коридор и мягко пошли в мою сторону, проходя комнату за комнатой.

Дверь тихонько отворилась. В комнату зашел один спецназовец, второй. Я сидел над дверью, задними ногами я уперся в створку двери, а передними — в потолок. Один миг — я полетел и в прыжке одним движением левой лапы расколол черепа обоим агентам. Как сильны были мои лапища в этот момент! Удар оказался такой силы, что оба ублюдка скопытились.

В мою сторону побежали оставшиеся шесть агентов. Пока они бежали, я разбил окно и выпрыгнул на улицу. В пять прыжков я обогнул здание и запрыгнул в импровизированный штаб ФБР, который располагался около входа в здание управления. Пять агентов были улице, еще пять — внутри фургона.

Мне хватило трех секунд, чтобы перебить всю группу на улице. Размашистыми движениями лап я сносил головы агентам одну за другой. Тела падали и бились в конвульсиях. Затем я открыл двери фургона и порвал руководителей штурма, залив салон кровью.

Когда дела на улице были закончены, я в три прыжка вернулся в управление. Мне нужно было убить оставшихся агентов, пять человек. И на этом закончить бойню. Это были крепкие мужчины, которые, наверно не один раз видели оборотней, и может быть, даже убивали их. Я встал на задние лапы, передние поставил на перила лестницы и протяжно завыл.

Когда я закончил, я почувствовал запах мочи и липкого пота, который растекался по всему периметру. Это журналисты обоссались. Но и бывалые спецназовцы тоже напряглись. Я дал понять спецам, что теперь я охотник, а они жертвы, и что вскоре я всех их убью до единого. И они с этим ничего не смогу сделать.

Глаз в виде камер эти ублюдки лишились, ведь уже некому было вести их по коридорам и координировать огонь. Агенты выбрали стеклянный кабинет шефа для обороны. У этого кабинета было преимущество — пространство вокруг хорошо просматривалось, и мне трудно было появится неожиданно для них. Агенты встали на одно колено спина к спине, готовые применять смертоносные серебряные пули.

В коридоре я вскрыл решетку вентиляционной шахты и одним прыжком запрыгнул внутрь. Я представлял себя этаким «Крепким орешком», как кошка бесшумно я полз вперед на запах агентов. И вот цель была достигнута.

Подо мной были пять человек, готовые в любую секунду открыть смертоносный огонь. Я глотнул пыльного воздуха и прыгнул на решетку, гравитация увлекла меня вниз, и когда я приземлился, все агенты были уже мертвы. Я применил тактику «четыре лапы и одна пасть». Четырем агентам я вскрыл черепа передними и задними лапами, а пятому перекусил шею. В кино такой прием смотрелся бы наверняка эффектно.

Кровь агента не так понравилась мне, как кровь моего заклятого врага Куксакера. Она была не такая сладкая и не таким живительном бальзамом разливалась по венам. Значит, кровь оборотней делает меня еще сильней, понял я.

Я расколол череп агента и высосал мозги и глаза, а затем одним сильным укусом раздробил ему грудную клетку и съел сердце. Теперь я был сыть.

Ночь только начиналась, и я хотел навестить моего старого знакомого Фреда Джонсона. Только вот днем в тюрьму меня не пустил заместитель старого Лесли Брауна. Кто знает, может пустит ночью.

Глава 23

Тайна укуса оборотня

Фред Джонсон по прозвищу Кривочлен ничего, кроме омерзения, не вызывал. Ублюдок под наркотой убил семью. А после того, как его поймали, он все отрицал. Он так и не согласился с обвинением и в последнем слове назвал себя невиновным. Хотя всем было очевидно, что именно он убил трех человек.

Никаких доказательств своей невиновности Фред Джонсон не представил. Он только твердил «это не я, это не я». Но у прокурора были неопровержимые доказательства. Первое — видео с камер наблюдения, на которых Джонсон входит в дом жертв с дробовиком и через пять минут выходит с этим же дробовиком. Второе — на смывах с рук Фреда обнаружены следы пороха. Третье — на футболке была кровь убитых отца, матери и их трехлетнего сына. Четвертое — экспертиза показала, что именно из того дробовика были произведены выстрелы. Какие еще нужны доказательства?

«Вся семейка чокнутая», — думал, несясь на четырех лапах по прохладному шоссе к тюрьме. Насколько я понял по обрывкам информации о семье Джонсонов, дороги Фреда и его брата Мэтью разошлись 12 лет назад, когда предположительно в США началась эпидемия оборотней.

После того, как Мэтью стал оборотнем, его жена забеременела. Скорее всего пытаясь защитить семью Мэтью уехал с женой из Бостона. Жена благополучно родила отродье, силу которого мне еще предстоит проверить. Мэтью начал себя контролировать также, как я сейчас. Он понял, что его силу можно предать жене и сделал это через свою слюну.

Для меня оставалось загадкой, почему остальные оборотни не помнят, что они творят ночью. Навряд ли Куксакер врал мне об этом, так как если бы он знал, что через какое-то время оборотни начинают контролировать себя, то понял бы, что его обман естественным образом раскроется.

Получается, только слюна первородного оборотня, самого Мэтью Джонсона, передавала дар контроля над зверем. Если же, к примеру, я кого-то укушу, то укушенный не сможет себя контролировать и ночью станет неуправляемым зверем.

Логично, что заражение Мэтью Джонсона было неслучайным. Это была загадка, которую я хотел разгадать, и именно за этим я сейчас несся к тюрьме. В ней находился живой свидетель, который мог открыть мне истину или хотя бы дать зацепку в обмен на жизнь.

Когда я подбегал к тюрьме, начался ливень. Жесткие капли стегали меня по всему телу, шерсть блестела от фонарей, сливаясь с дорогой. Я перемахнул одним прыжком пятиметровый забор и оказался в прогулочной зоне. Сработали датчики движения и мне в глаза ударил луч прожектора. Зазвучала противная сирена. Не дожидаясь автоматной очереди, я за секунду вскарабкался на вышку и слегка придушил обосравшегося охранника — очнется, жить будет.

Я знал, что заместитель начальника тюрьмы Френк Эпилгейл сейчас пьет свой сраный виски в своем шикарном, как он думает, кабинете, обставленном красным деревом. Ублюдок наверно уже обкурился гавайскими сигарами. Прямо сейчас я, находясь на вышке, смотрел в окна кабинета Эпилгейла. Через пару секунд пьяный и взволнованный Френк открыл жалюзи и увидел меня.

Наблюдательный пункт располагался на пять метров выше окна кабинета Френка. Я прыгнул и влетел в окно, упал прямо на Френка. Стальные жалюзи рассекли мне лицо, я это чувствовал, но также чувствовал, как раны моментально затягиваются, чтобы не выпустить ни капли крови.

— Ну здравствуй, сукин сын. Мне нужен Фред Джонсон. Пусть приведут его сюда, ублюдок, или я убью тебя и всех, кто находится в этой тюрьме, — прорычал я на ухо обоссанному Френку.

Я поставил правую переднюю лапу на грудь ублюдка и вонзил когти в мягкую плоть. Френк взвыл, и его стало корежить от боли.

— Включай селектор, недоумок. Или ко мне прямо сейчас, сию секунду приведут Джонсона, или я оторву тебе голову, — сказал я, снимая лапу с груди мужчины.

Френк обосрал обоссанные штаны и начал блевать, выставленной вперед правой рукой показывая, чтобы я его не трогал. Затем он подполз к своему столу и будучи полулежа нажал на кнопку. Наверно, у него были сломаны ноги.

— Крауч, у нас ЧП. Приведи Фреда Джонсона ко мне в кабинет. Никакой херни чтобы не было, просто приведи. Я в заложниках… Иначе меня убьют.

— Сэр, я правильно понял, что я должен привести заключенного Фреда Джонсона? — сказал Крауч.

— Да, именно так! — сказал Френк.

— Его в кандалах вести или так? — спросил Крауч.

— Да какая разница. Приводи без кандалов, — сказал Френк.

— Это приказ, сэр? Привести в ваш кабинет заключенного Фреда Джонсона без кандалов? — спросил Крауч.

— Да, черт возьми, это приказ! — заорал Френк от боли.

Через пять минут заключенный Фред Джонсон вошел в кабинет замначальника тюрьмы. Я уже знал, что сюда едет SWAT. Но сильно сомневался, что ФБР пустит их на территорию тюрьмы. Это могло дать мне время, чтобы спокойно расспросить Фреда Джонсона и затем скрыться.

— Здравствуй, Джерри Харисон, вот мы и увиделись вновь. Ты прекрасно выглядишь, — сказал Фред Джонсон.

Было видно, что он меня нисколько не боится и даже рад нашей встрече.

— Фред, раньше ты не был столь любезен. Нам с тобой не получилось договориться тогда. Так может сейчас я смогу предложить тебе то, от чего ты не сможешь отказаться?

— И что же это? Боюсь, только мой брат мог дать мне бессмертие. А ты его убил! — сказал Фред Джонсон.

— Бессмертие? Ничего не понимаю, — удивился я, — может раскроешь карты. Ты пойми, в твоих интересах прямо сейчас договориться со мной, и тогда, может быть, я пощажу семью твоего брата… — я выложил еще один козырь.

— Сейчас уже действительно скрывать бессмысленно. Пожалуй, удовлетворю твое любопытство. Более двенадцати лет назад мой брат участвовал в секретной программе бессмертия. Об этом ему, конечно, сразу не сообщили. Это потом рассказал доктор, которого мой брат прижал к стенке. Так вот, у моего брата был рак в третьей стадии. И врач предложил пройти экспериментальную программу. Никаких гарантий не давалось. Условие было одно — жить в военном госпитале до конца исследования и колоться, — сказал Фред Джонсом и замолчал, уставившись на замначальника тюрьмы, который тоже внимательно слушал его.

— Так получается твой брат не один такой первородный? Не только ему кололи жижу? — спросил я.

— Не только ему, но выжил только он. Я не знаю, что ему кололи, но этот шмурдяк убивал организм, Мэтью сказал, что его неделями лихорадило и он находился между жизнью и смертью. Врач, который в конце концов раскололся, рассказал, что лекарство полностью перекроило ДНК и организм аккумулировал в себе специальный шифр, над разгадкой которого бьются до сих пор ученые. И им приходится работать с нуля, так как Фред убил всех, кто был причастен к программе. А затем он сжег госпиталь вместе с лабораторией. Да, он выследил с помощью волчьего чутья всех до одного агентов ФБР и убил, причем с семьями, — сказал Фред Джонсон своими мясистыми губами.

— Так получается способности к бессмертию передаются только с укусом твоего брата. А если я тебя укушу, ты бессмертным уже не будешь? — спросил я.

— Я не знаю, никто не знает. Мы же сейчас говорим о смерти от старости, верно? Вообще оборотни не бессмертны, их можно убить серебром, как ты уже знаешь, — прохихикал Фред Джонсон, — Но ясно одно, что способности контролировать зверя передаются только от Первородного.

— А как же сын твоего брата? ФБР сейчас охотится за ним. Они думают, что он был зачат, когда твой брат уже был оборотнем. И поэтому может обладать его возможностями передавать контроль над зверем, — спросил я.

— Это не так, Мэтью обратил жену и сына, чтобы дать им свою силу и защитить их. Он планировал и меня обратить, чтобы я смог сбежать из тюрьмы. Но я все откладывал побег, боясь, что не получится. Все-таки ночью выбраться из клетки не так просто. Тебя же ведь ночью ФБР держало взаперти? Вот и я, как ты видишь, не на курорте, а в тюрьме. План был в проработке. А тут ты убил моего брата… Все сорвалось, — сказал Фред Джонсон.

На его лице отразилась досада. Насчет сына я не поверил. Думаю, Фред лукавил, чтобы защитить Выродка…

— Ну вот не надо было мстить мне и моему напарнику Хэнку Саливану. Неужели ты не понимаешь, что мы выполняли свою работу? — воскликнул я, пристально смотря в черное лицо Фреда Джонсона.

— Тебе не понять. Это дело чести. Вы должны были умереть, — прошмякал Фред Джонсон своими мясистыми губами.

— Это все, что ты можешь сказать мне? Первородный оборотень убит. Сын твоего брата обращен, поэтому не представляет ценности для ФБР. Финита ля комедия, — сказал я.

— Да. А теперь ты убьешь меня? Мне нечего больше дать тебе. Только одно прошу, не убивай мальчика. Он ни в чем не виноват, — наиграно сказал Кривочлен.

Я встал на задние лапы, Фред Джонсон глядел на меня исподлобья, готовясь к смерти. Я посмотрел на него в последний раз. Это был сильный физически и с виду мужественный человек, но такой глупый и трусливый внутри. Несмотря на все доказательства он убеждает других в своей невиновности. Какой же он упрямый! Я прыгнул в окно на залитый водой асфальт. Дождь замолкал и сквозь тучи выглянула полная луна. Ночь вступила в свои права.

Глава 24

Место тихое и немноголюдное

По ночам Бостон прекрасен, особенно набережная. Яркие огни многоэтажек отражаются в Чарльз Ривер, создавая калейдоскоп из холодных и теплых цветов, которые радуют глаз и вселяют спокойствие и мир. Но под толщей воды скрывается зловещее веко океана, который сдерживает свою мощь и смиренно облизывает берега залива.

И сейчас, будучи в обличье зверя, обладая волчьим чутьем, я чувствовал не только прохладу ночи, красоту полной луны, свет которой, пробиваясь сквозь тучи, отражался на мокром асфальте. Я внимал всю глубину нашего необъятного мира, тайну которого мы так давно пытаемся постичь, но каждый раз истина, которая, казалось, где-то рядом, уходит от нас дальше под толщу соленой воды.

Бостон, встречай своего сына, я вырос тут, ты мой родной город, я впитываю тебя и знаю всем своим нутром, всеми своими волосками. Ты живой, такой же живой, как я!

Я побывал в тюрьме не только для того, чтобы узнать тайну оборотней, но и чтобы выйти на след мальчишки и его матери. В жилах моих врагов, которые недавно пытались меня убить, текла часть крови Фреда Джонсона. Именно он дал ключ моему обонянию, чтобы запомнить этот запах. Сунуться в дом, в котором жили выродки, и считать код там, я не решился, опасаясь засады. А вот Фред Джонсон стал проводником для поиска. Но с чего начать я пока не знал. Начать обшаривать все улицы и леса в окрестности? Не лучший выход с учетом объявленной на меня охоты. Мне нужно было понять, где выродки могли притаиться.

Как вариант они могли уйти лесами вглубь материка. К людям они сунуться бы побоялись, так как ФБР их бы быстро выследило по камерам. Мне тоже нужно было залечь на дно. Но прежде надо раздобыть телефон, чтобы с помощью него узнать последние новости. Кто знает, может на меня уже объявили охоту по ТВ, и я теперь зверь, которого ловят все Соединенные штаты Америки.

Для выяснения всех обстоятельств я решил первым делом наведаться в логово ФБР, в котором агенты держали меня после того, как я пропал позапрошлой ночью. Моя логика была в том, что сейчас все силы брошены на мою поимку, и поэтому убежище скорее всего слабо охраняется.

Найти логово было просто. Там был Куксакер, а его запах я ведал. Оставалось только прийти на стоянку Волмарт, откуда меня забрал фургон, и отсчитать нужное шагов в том направлении, в котором меня приблизительно увезли агенты. Я так и сделал и уже через двадцать минут был в том месте, от которого шел запах Куксакера.

База оказалась недалеко от аэропорта Кроу Айленд на берегу Ассабет Ривер рядом с заказником Ассабет Ривер Нешнел. Место тихое и немноголюдное…

Я принюхался. В воздухе пахло оборотнями. Пять зверей сидели в клетках. Как только я подошел к ним на расстояние 800 футов, они начали выть. Из-за звуконепроницаемых стел звук был едва уловим. В этом вое слышалась угроза, как будто оборотни предупреждали меня.

Помимо обращенных я учуял трех людей рядом с ними, наверное, это были охранники. По терпкому запаху их пота я понял, что они напряглись, а значит, мое появление для них не будет неожиданностью — и они скорее всего уже приготовили свое смертоносное оружие.

Я подошел ближе к дому, в котором находились оборотни и агенты, и огляделся. Дом стоял на берегу реки. И со всех сторон был отделен большим пространством. Можно сказать, что дом стоял посреди футбольного поля. Подкрасться незаметно было нельзя. И поэтому я прыгнул в реку.

Глава 25

Логово ФБР

Я вошел в реку и поплыл против течения, чтобы выйти с обратной стороны дома. Это была длинная двухэтажная постройка из бетона, с решетками на всех окнах и плоской крышей. Две мощные стальные двери с парадного и черного входа казались неприступными.

Когда до берега оставалось двадцать метров, в мою морду ударил луч прожектора. Прожектор бил с крыши здания. Я набрал воздуха и нырнул. Сразу же по воде зашлепали пули. Из курса в полицейской академии я знал, что вода тормозит пулю даже лучше дерева, и максимальное проникновение пули в воду под непрямым углом составляет не более 10–20 сантиметров.

В боевиках многие видели, как герой ныряет в воду, а мимо него проносятся пули, уходя на десятки метров вглубь. Но это ничего не имеет общего с реальностью.

Я отплыл подальше и вынырнул, чтобы осмотреться. Прожектор рыскал по воде, но я был далеко. Наверняка сейчас все до единого агенты ФБР мчатся назад в свое логово. Если они не используют вертолет, то здесь будут через тридцать минут, если используют, то через пять минут.

Мне нужно было действовать. На крыше, откуда бил прожектор, я заметил двух человек. Один управлял прожекторам, а второй держал оружие наготове. Видимо, периметр напичкан датчиками движения, и незаметно к ним пробраться мне не удастся. Я решил действовать. Куксакер сказал, что серебряная пуля убивает оборотня только если попадает в мозг. Поэтому у меня был шанс остаться в живых. Была не была!

Я вылез из воды в ста метрах от дома и огляделся. Нужно было понять, за сколько времени я доберусь до стрелка и смогу ли запрыгнуть в один прыжок на второй этаж. В это время оборотни завыли. Я услышал их вой сквозь шумопоглощающие стены. Звук был едва уловим. Я посмотрел на полную луну, перекрестился для придания действу большей абсурдности — и побежал зигзагами к зданию.

Началась стрельба, меня пару раз задело, я подбежал к стене и, оттолкнувшись от нее, прыгнул вверх, на крышу. Когда я приземлился, автоматчик начал беспорядочно палить в моем направлении, а второй достал пистолет и выстрелил мне в голову. Это было все, что они успели сделать. В один миг я оборвал их никчемные жизни двойным ударом правой и левой передних лап. Черепа стукнулись друг о друга и раскололись.

У меня гудела голова, я дотронулся до нее правой передней лапой и почувствовал пулю. Она не смогла пробить череп. Зато грудь была изранена, но кровь быстро густела и раны затягивались. Я должен был пополнить запас сил, поэтому стал с жадностью лакать с крыши кровь, которая вытекла из агентов. Затем я вырвал сердца убитых и проглотил оба.

Лаз на крыше был открыт. Когда я ступил внутрь, свет погас. В полной темноте я ничего не видел, но у меня было волчье чутье, которого было достаточно, чтобы выследить врага.

По лестнице я спустился на второй этаж, осторожно ступая. Я чувствовал, что оборотни и единственный человек, аромат которого был мне знаком, находятся на первом этаже. Поэтому стал спускаться ниже. Невероятно, но мое нутро само подсказывало мне, куда идти, как будто я был в этом здании не один раз и видел его сквозь темноту. Видимо потому, что я был сыт, я полностью контролировал обстановку, и мои инстинкты ничто не отвлекало.

Вдруг я услышал лязг замков и понял, что агент пошел на крайние меры. Он выпустил зверей, вероятно, чтобы я отвлекся на них. Через секунду смазанные петли стальных дверей зашелестели, и звери вышли из клеток. Рыча, гвардия оборотней понеслись в мою сторону. Вместо того, чтобы бежать, я спустился на первый этаж и встал в начале коридора на все четыре лапы. Неожиданно зажегся свет, и я увидел, как пять человеко-волков несутся в мой сторону. Видимо, агент решил записать бойню на видео, поэтому включил свет.

Я обнажил свои клыки и зарычал, смотря прямо на врагов. Это были тощие оборотни, которые, видимо, долго не ели, и которых я мог порвать за одну секунду. Но я решил их приручить. Костлявые, с желтой кожей и скомканной шерстью, оборотни ничего, кроме жалости не вызывали. Они заскулили и прижались к бетонному полу.

Нутро подсказало мне, что они хотят пройти дальше. Я им был не нужен. Они жаждали крови, но не моей. Я рыкнул и уступил им дорогу. Тогда они лязгнули зубами в благодарность и поспешили наверх, к убитым агентам, чтобы насладиться трапезой. Правда, самое вкусное я уже съел.

Коридор был свободен, и я проследовал дальше. В конце коридора находились секции из двенадцати камер со стальными пуленепробиваемыми дверьми. Пять камер были открыты, в них находились оборотни, которые сейчас на крыше рвали плоть агентов ФБР.

Я почуял, что в одной из двух последних камер притаился последний агент. Я подошел и встал на задние лапы, чтобы посмотреть в небольшое смотровое окошко. Напротив двери стоял Куксакер, чертов Куксакер, которого я застрелил сегодня ночью!

Он смотрел на меня исподлобья, в руке у него был планшет, видимо с помощью него он управлял системой логова.

Я постучал правой передней лапой по двери, оставляя кровавые следы на стекле.

— Ну здравствуй, Куксакер, — сказал я.

Сукин сын вздрогнул и с любопытством посмотрел на меня. Видно было, что он удивился тому факту, что я умею говорить. Куксакер сделал несколько пассов по планшету, и я динамиках раздался его голос:

— Я включил микрофоны. Мне показалось, или ты что-то сказал, Джерри?!

Камера была звуконепроницаемой, поэтому мое приветствие Куксакер не услышал, а только увидел шевеление моей пасти. Поэтому он включил микрофоны, чтобы через планшет слышать мой голос.

— Тебе не показалось! Я умею разговаривать. А теперь объясни мне, что здесь происходит, черт возьми! И какого хрена ты стоишь тут живой, я же тебя застрелил сегодня, — сказал я.

Мое дыхание застелило стекло пеленой. Куксакер был виден в легкой дымке. Я провел лапой и стало еще хуже: кровь агентов размазалась по стеклу.

— Ты убил моего брата-близнеца. Он был оборотнем, а я нет. Если честно, я удивлен, как ты смог… Я не соврал, когда говорил тебе там, в твоем доме, что оборотни не могут контролировать зверя. Ты уникальный… Наверно только ты и этот ублюдок двенадцатилетний сын брата Кривочлена… — Куксакер осекся.

— Кривочлена? Ты его тоже так называешь? — перебил я. Времени было мало, оно работало против меня, но я не удержался — и ввернул шутку про Кривочлена.

— Да, Кривочлена. В общем, мы можем договориться. С учетом новых вводных, мы можем все-таки контролировать оборотней. Твоя кровь. Мы ее изучим и… — сказал Куксакер, но я не дал ему договорить.

— То есть ты на полном серьезе предлагаешь мне поменяться с тобой местами? Я сяду в клетку, а ты будешь на свободе проводить надо мной опыты? — спросил я.

— Джерри, у тебя нет выбора. Ты пойми, даже если ты вырежешь из свой задницы маячок, мы все равно найдем тебя, тебе уже не скрыться. К тому же ну что такое оборотень против ФБР? Одна серебряная пуля в твою голову — и ты труп. Не сдашься живым, так сгодишься нам и мертвым. Но мы можем прямо здесь и сейчас с тобой договориться. Ты получишь лучшее питание. Хочешь плохих убивать? Будем тебе убийц и насильников поставлять, предварительно выдержав их на диете из мяса и овощей. Ты только скажи… — умолял Куксакер.

Но мы оба знали, что дальше будет. Я не сдамся. И больше живым в клетку не войду.

— Один вопрос, — сказал я, глядя на Куксакера, — что там с бессмертием? Говорят, оборотни бессмертны. Именно поэтому элита заражается? Чтобы жить и править вечно? — спросил я.

— Откуда ты узнал? Впрочем, не важно. Можешь не говорить, я все равно это выясню. Да ты, прав. Но скорее речь не о вечной жизни, а об избавлении от болезней, мы пока не можем знать наверняка, вечная жизнь у оборотня или нет. Превращение в зверя — это побочка, от которой не удалось избавиться. Мой брат был смертельно болен раком, поэтому год назад ему ввели через разрез на руке слюну оборотня, — сказал Куксакер.

— Понятно. И теперь вы ищите элексир, который поможет контролировать зверя? Ведь богачам так не хочется по ночам сидеть в клетках! — засмеялся я.

— Действительно, кому захочется, — Куксакер хмыкнул и вытер рукавом соплю со своего большого носа.

Высокий и тощий, с короткими волосами, 27-летний Куксакер выглядел жалко. Мне захотелось плюнуть ему в рожу и растереть снюну по его физиономии.

— Где мальчишка, вы его уже выследили? И еще один вопрос. Вернее пожелание. Твоих хлопцев я уже перебил там, в управлении, всех до единого. В здании остались журналисты и полицейские. Не дай бог с ними что-то случится, и я расскажу про этот правительственный заговор всему миру… Мне поверят, как видишь, я смогу давать интервью в своем волчьем обличье… — предупредил я, принюхиваясь.

— Из нашей группы агентов остался только я один. Ты всех уничтожил. Так что можешь не беспокоится, в ближайшие полчаса здесь никого не будет. Журналистов и твоих коллег мы не тронем, просто группа зачистки проколет их спецсредством, и они забудут этот день как страшный сон. Никакой трансляции не было, мы ее заблокировали. Я вижу, что ты принял решение уйти, что же, не буду тебя останавливать — да и не могу это сделать. Думаю, мы еще встретимся, — сказал Куксакер, — скажи, Джерри, позапрошлой ночью ты нас обманул?

— Да, я вырезал из задницы передатчик и завернул его в фольгу. Потом утром вставил маячок в новый разрез. Рана затянулась, а вам я скормил свою версию… Вы поверили. Меня сейчас интересует сын брата Кривочлена. Вы напали на его след? — спросил я.

— Мы его еще не поймали, но ищем. Ты же не думаешь, что я тебе сейчас все расскажу? — сказал Куксакер.

— Конечно, не думаю. Но попытка не пытка. Получается, теперь мы по разную сторону дороги? Теперь человек волку волк… — сказал я, глядя на Куксакера сквозь размазанную кровь. Агент стоял неподвижно. Казалось, он хотел, чтобы я ушел.

— Пойми, Джерри, ты просто пешка в этой игре. После того, как ты выйдешь за дверь, я не смогу тебя защитить. Я тебя не останавливаю, просто описываю ситуацию. Правительство США это так просто не оставит. Тебя поймают или убьют — как я уже сказал, мертвый ты тоже будешь нам полезен, — Куксакер замолчал. Было видно, что он врет.

Я опустился на четыре лапы и пошел прочь, помахивая пушистым хвостом. Моя гвардия оборотней, которой я дал сегодня пропитание, ждала меня наверху, чтобы пойти за мной. Подходя к лестнице, я оглянулся: зелено-желтый тусклый и мрачный коридор как будто специально сделан для съемок фильма ужасов. Мрак, но зато атмосферно. Что же Куксакер, война так война!

Глава 26

Шесть оборотней

Я решил перебраться с пятеркой оборотней, которые признали меня за вожака, в заповедник Берд. Он расположен в 80 милях к северу от Бостона. Это место послужит приютом на некоторое время, пока мы будем искать убежище понадежнее. Заповедник окружен мелкими и крупными озерами, рядом текут реки Спикет и Мерримак. Вода даст нам возможность, во-первых, затереть следы, а во-вторых, при опасности надежно укрыться — и ни одна собака нас не учует.

Но сначала я достал из оборотней жучки. Маячки зашивали в то место, в которое колят уколы, а именно в верхнюю часть ягодицы. Сначала я вспорол задницу себе и вытащил маячок, чтобы показать оборотням, что это не больно. Затем проделал эту же процедуру с другими членами стаи. Они не сопротивлялись и полностью доверились мне. Когда дело было сделано, раны быстро затянулись, и мы отправили в путь.

Я решил запутать следы и повел свою гвардию оборотней сначала на северо-запад. Там мы пересекли реку Мерримак, прошли по воде на север пять миль и проследовали в заповедник. Я надеялся в случае, если за нами пустят собак, сбить охотников со следа.

Оборотни были послушны и по одному зову шли за мной, свободно дыша и наслаждаясь запахами ночи. Поведение стаи оборотней напоминает поведение стаи волков и собак. Они понимали меня с полунамека и радостно следовали след в след, создавая цепочку, которая при необходимости могла превратиться в ударный кулак и разорвать врага на куски.

Добравшись до заповедника, я выбрал чащу понадежней у озерца. Светила луна, шелестели листья, и мы мирно заснули в теплой траве.

* * *

— Мужик, мужик, что тут происходит? Какого хера? — рано утром — солнце только взошло — меня растолкал один из проснувшихся оборотней.

Это был худощавый мужчина среднего роста лет сорока. Он был весь в крови, как собственно я и лежащие в обнимку четыре других тела.

— Нас что ли накачали и заставили долбить друг друга в задницы? — спросил он в ужасе, протирая лицо.

В другой момент я бы рассмеялся, но не сейчас. Сегодня я не хотел шутить, так как ФБР скорее всего рыскало в округе.

— Твоя задница была неприкосновенна этой ночью. За другие ночи не скажу. Может Куксакер в обличье зверя и долбил вас попеременно, не знаю, — сказал я.

— Куксакер? Какой нахер Куксакер? И кого нас? — не понял мужик, — я тебя первый раз вижу. Месяц назад какие-то ублюдки подъехали на фургоне, надели мне мешок на голову. Потом хрен знает куда отвезли. И я все это время сидел в камере, в которой не было даже койки. Только прорезиненный пол. Со мной никто не контактировал. Меня даже не кормили, черт побери! И не давали воды. Я до сих пор не понимаю, как выжил. Видимо на мне ставили опыты и по ночам пичкали наркотиками. Хотя следов от игл я не нашел! — выпалил мужик, покачиваясь. Погода стояла теплая и ему не было холодно.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Мэйсон, — сказал Мэйсон.

— А меня — Джерри. Рад познакомиться. У меня для тебя плохие новости, Мэйсон, — сказал я.

— Плохие? Меня все-то долбили эти ублюдки по ночам? Господи, я же католик! — воскликнул Мэйсон.

— Ну погоди… католики, они же… Ведь папа Римский разрешил… Хотя ладно, не буду тебя мучать. Твою задницу никто не трогал. Но опыты на вас ставили. Это ФБР. Вас просто превратили в оборотней, — сказал я.

— Слава тебе, Господи! Иисус Христос, Мария! Стоп. В оборотней? Это как понимать? Ты как-то связан с этими ублюдками? Почему ты так много знаешь? — спросил Мэйсон.

— Я никак с этими подонками не связан. Более того, сейчас они ищут прежде всего меня, а уже потом вас. И в ваших интересах помогать мне. Я им сгожусь живым или мертвым, а вот вы им скорее всего точно живыми не нужны. Вас сразу пустят в расход серебряными пулями, — сказал я.

На этих словах оставшиеся члены стаи проснулись. Две женщины и два мужчины оглядывались по сторонам, пряча свой срам в траве.

— Господа, раз все проснулись, хочу вам обрисовать диспозицию. Я немного больше знаю, чем вы. И хорошо еще, что я на вашей стороне. За нами охотится спецотряд ФБР. Но есть и приятная новость: я детектив, а значит знаю, как запутывать следы… — сказал я.

— Погоди, ты же Джерри… Джерри Харисон. Я тебя видел по ТВ, ты же ловишь маньяка… Бостонского душителя, — сказала женщина лет двадцати пяти с красивой грудью и милым личиком. Она стыдливо пряталась в траве, одной рукой прикрывая свою вагину, второй закрывая внушительные буфера пятого размера.

— Совершенно верно, мадам. Я Джерри Харисон, детектив. И Душителя Фокса я уже давно поймал. Хотя как поймал… Судя по тому, что вы знаете про Душителя, вас ФБР схвало недавно. Расскажите про свой опыт, — сказал я.

— Ну какой опыт. Да, я дня три сижу в камере без еды и воды. За дверью никого не слышно. И не видно. Там было стекло, но снаружи оно было прикрыто. И что там было я не видела. Такое ощущение, что сквозь дверь звук не проходит. Я вообще ничего не слышала. Так как мы оказались здесь? — спросила девушка.

— Да оборотни мы. Понимаешь, оборотни! — засмеялся Мэйсон. Он явно не верил в мои рассказы. И ждал удобного случая, чтобы свалить.

— Дорогой Мэйсон! Ты, конечно, можешь уйти прямо сейчас, задерживать я тебя не стану. Но знай, сегодня же тебя поймают — и в лучшем случае вернут в камеру. А в худшем убьют, — сказал я, — я предлагаю поступить так. Сейчас каждый по очереди представится, назовет свое имя, род деятельности и как он попал в камеру. Давай начнем с тебя, Мэйсон, — сказал я.

Мэйсон стоял в нерешительности.

— Да к черту. Меня зовут Мэйсон. Я программист. Ну и хакерством чуток занимаюсь. Наверно поэтому меня и взяли эти ублюдки. Сидел там у них месяц. Не кормили, не поили. Стал чувствовать себя все хуже и хуже, постоянно тянуло в сон и болела голова. Сегодня, кстати, чувствую себя хорошо, будто заново родился, — сказал Мэйсон.

— Меня зовут Мелинда, — начала говорить девушка к большими буферами, — меня поймали дня три-четыре назад и далее я сидела в этой гребаной камере как будто всю жизнь. Там часов не было. Но я по сну определила. И еще каждый раз, когда я просыпалась, в камере были остатки воды на полу, не знаю что это, — сказала Мелинда.

— Хорошо, Мелинда. Ты не сказала, чем занимаетесь? — спросил я.

— Ну это. Стриптизерша я. В клубе работаю на Портер Стрит. Все законно, — сказала Мелинда.

— Стриптизерша, а сиськи прячет, — засмеялся рыжий старик лет под семьдесят.

— Так это… Я же не шлюха, — ответила Мелинда.

— Да знаем мы вас, знаем… Меня зовут Тэд. Я сейчас нигде не работаю. У меня фирма своя, я ее сыновьям передал, сейчас на пенсии. Меня эти негодяи схватили, когда я из бара выходил. Отвезли, посадили в камеру без окон. Я уже счет времени потерял, сколько они меня держат. Тоже голова болела каждый раз, когда просыпался. А сегодня удивительно, что не болит. Из опыта — механничал, в машинах разбираюсь, кстати, Фирма «Фьюжен и партнеры» называется. Гражданин детектив, мы автомобили подержанные продаем, может слышали? — спросил рыжий старик.

Я покачал головой. Про фирму я такую не слышал, а механик в команде мне пригодится, как и хакер Мэйсон.

— Меня зовут Катрин, — начала говорить женщина лет сорока пяти с обвисшей грудью и заросшей вагиной. Она опустила руки и уже не прикрывала свои срамные места, — Ну история похожая. Шла по дороге, мне мешок на голову надели, я стала орать, меня оглушили. В камере провела черт знает сколько времени. Занимаюсь цветами. Цветы продаю. Ничем более помочь вам не могу, разве что подобрать хороший букет невесте, — сказала Катрин.

— Ладно, я теперь, моя очередь, — сказал высокий красивый мужчина лет тридцати пяти с вьющимися черными волосами, — звать меня Патрик. Как и других, меня схватили на улице, а дальше я сидел в четырех стенах. И вот проснулся среди голых мужиков и женщин, которые перепачканы в крови и грязи. Способностей у меня много. И при детективе их лучше не раскрывать. Но в двух словах, если надо что-то достать, то достану. За сим замолкаю и слушаю уважаемого голого Джерри Харисона.

Я встал на возвышенность, чтобы меня лучше было слышно и видно. И, разведя руки в стороны, начал говорить.

— Дамы и господа! История невероятная, но лучше без предисловий. Над вами действительно ставили опыты. И опыт этот простой — вам ввели слюну оборотня. Каждую ночь вы превращались в зверя. Голова у вас болела от недоедания. Но этой ночью вы вдоволь поели… — сказал я.

— Детектив, какие нахрен оборотни? Ты сбрендил? — меня перебил старик Тэд, — давай доказательства или пошел ты нахер.

— Тэд, закрой свой рот, рыжий ублюдок. — сказал я.

— А кто его главным тут назначил? — спросил Патрик, — мы тут все равны. Все с голыми задами стоим и сиськами машем!

— Патрик, уймись. Не беси меня, дебила кусок. Доказательства? Да вам лучше их не видеть. Но хотите доказательства, извольте, — сказал я, спускаясь с пригорка.

Я сломал ветку и на глазах изумленной публики вспорол себе руку от локтя до кисти. Мужчины и женщины ахнули, вобрав в себя воздух.

Распоротая рука, не выпустив не капли крови, затянулась, оставив еле заметный шрам.

— Вы так тоже можете, — сказал я, — но лучше не пробуйте, так как силы могут быстро закончится. Эти способности не бесплатны. По ночам вы все до единого превращаетесь в зверей и убиваете невинных людей, — сказал я.

— Погоди. Как убиваем? Мы же в камерах сидели. Или сегодня ночью… — сказала Мелинда, выпуская из руки свою грудь пятого размера.

Как же Мелинда с ее блестящей грудью и торчащими сосками была хороша в тот миг! Без макияжа, обмазанная кровью, травой, грязью и потом, она излучала истинную сексуальность, она была создана для секса.

— Конкретно про вас я не знаю, но мне по ночам эти ублюдки подсовывали живых людей. А сегодня ночью вы, кстати, сожрали двух агентов ФБР. Правда, до этого я их убил. Так что… — сказал я, прикрывая своей правой рукой член, который стал постепенно расти от вида сексуальной Мелинды. Ее нагота возбуждала меня.

— Так, допустим мы тут все оборотни. И допустим нас ищет ФБР, чтобы убить. Ладно, поверили. Что дальше? — спросил Патрик. У него тоже был стояк на Мелинду, но он ничуть этого не стеснялся.

— Для начала, нам нужно раздобыть одежду и прикрыться. Искупаться и смыть кровь можно прямо в этом пруду, — я показал на пруд с зеленой водой, — этой ночью мы все превратимся в зверей. И до этого момента нам надо решить организационный вопросы, — сказал я.

— Погоди, но если мы все превратимся в зверей, то что будем делать? Убивать невинных людей? — спросила Мелинда, — в этом случае нас самих твои ФБРовцы отловят и убьют.

— Верно мыслишь, Мелинда, — сказал я, — на ваше счастья я не просто оборотень, но я могу контролировать зверя. Поэтому я помогу вам не наделать глупостей. Считайте, что мне вкололи усовершенствованную слюну оборотня. Так как вы ничего не знаете, подскажу вам. Первое — каждую ночь вы будете превращаться в волков-медведей, которые жаждут крови… — сказал я.

— В волков-медведей? Да что это черт побери такое? — сказал Патрик.

— А хвост у нас вырастает, он потом отпадает? — спросила Мелинда.

— А серебряная пуля нас убьет? — спросил Тэд.

— А вампиры есть? — спросила Катрин.

— Откуда вся эта зараза пошла? — спросил Мэйсон.

Я развел руками, обнажая свой эрегированный на Мелинду хрен.

— Отвечаю по порядку. Патрик, оборотни выглядят как люди с волчьим телом и огромной головой, как у медведя. Если ты хочешь, раздобудем телефон, я попробую сфотографировать и покажу. Мелинда, хвост вырастает, потом наверно зарастает назад. Посмотрите, вокруг хвосты не валяются?

Гвардия начала шарить вокруг, ища волчьи хвосты.

— Хвостов нет, — сказала Мелинда.

— Ну раз нет, значит, врастают обратно, а не отпадают. Вот и весь ответ. Что касается вопросов про вампиров, насколько знаю, их нет. По крайней мере я их не видел. А зараза пошла из гослаборатории США… — сказал я.

— То есть ковид это и есть оборотизм? — спросил Патрик.

— Нет, ковид с этим никак не связан. Оборотизм, как ты его назвал, пришел к нам более двенадцати лет назад, задолго до ковида… На этом закончим ответы на вопросы. Сейчас нужно сделать важные дела. Давайте думать, как одеться, раздобыть деньги и телефон… И чтобы нас не спалили при этом.

— Ну одеться не проблема. — сказал Патрик. Я все организую. Беру эту проблему на себя.

Глава 27

Положение дрянь

Патрик ушел. Мне ничего не оставалось, как его отпустить. Если он сбежит, ему же хуже — федералы уже сегодня его найдут и убьют. Я планировал подождать какое-то время, а потом, если Патрик не вернется, искать одежду самому. Но он вернулся…

Часа через три Патрик пришел одетым с иголочки в деловой костюм с синим отливом и в ковбойской шляпе, которая была ему маловата. За спиной он держал огромную спортивную сумку и ноутбук.

Патрик кинул на землю сумку и жестом показал на нее. Мейсон расстегнул молнию — в сумке оказалось несколько комплектов летней мужской и женской одежды. Блузки, юбки, штаны, шорты, майки, рубашки.

Я надел красные обтягивающие шорты и зеленую майку с надписью «Трахни меня в зад».

— Откуда это все?! — сказал я, — надеюсь, что хвост за собой ты не привел.

— Не беспокойся, хвоста нет. В миле отсюда стоит дом на колесах, который я позаимствовал у семейной пары. Оттуда все это барахло. Я спрятал фургон за деревьями на съезде с шоссе. Вот ноутбук и два телефона… — Патрик протянул телефоны и сумку с ноутбуком.

— Нахрена ты сюда телефоны приволок? — сказал я.

— Спокойно, детектив, я их выключил. Не первый день замужем, — сказал Патрик, улыбаясь своими белоснежными зубами.

— Мэйсон, ты тут один среди нас хорошо шаришь в железе. Подрубись безопасно к интернету: нас не должны отследить. Мне нужно узнать последние новости, — сказал я.

— Хорошо, я все сделаю. Выключу геолокацию и подключусь через ВПН. Все будет в порядке, — сказал Мэйсон.

— А успеешь? Нас за секунду спалят федералы, пока будешь перенастраивать телефон, — сказал я.

— Не волнуйся, я войду без СИМ карты, все быстро перенастрою в сервисном режиме под безопасность, а потом уже СИМ карту назад вставлю…

— Ну действуй. Ты смотри, там тоже не дураки сидят, через имей пробить телефон могут, — сказал я.

— Я в этом профи, не ссы, — Мэйсон подмигнул.

— Хоть бы пожрать чего принес, — сказала Катрин.

— Твоя еда выйдет через минуту вместе с желудочным соком, тебе станет хуже, — сказал я, — помнишь, что я говорил сегодня? Ничего не ешьте!

Через двадцать минут Мэйсон передал мне ноутбук. Программист казался беспокойным, видно было, что он уже прочел последние новости.

Я открыл Гугл ньюз и ахнул. Вот какие заголовки я прочел:

«Детектив полиции устроил бойню в управлении: 128 журналистов и 59 полицейских погибли».

«Бостонский маньяк в форме детектива совершил самое кровопролитное убийство невинных людей за всю историю Америки».

«Бостонская трагедия потрясла мир: детектив Джерри Харрисон убил коллег и журналистов».

— Этот ублюдок Куксакер обещал мне, что никого не тронут! — сказал я подавленным голосом, посмотрев на одетых коллег по несчастью, — теперь нам крышка.

Я передал ноутбук членам стаи, чтобы они смогли ознакомиться с новостями. Из передовиц следовало, что я убил всех журналистов и полицейских в управлении, а затем сбежал. Сейчас меня ищет ФБР по всей Америке. Ко мне в сообщники записали людей, которые сейчас находились рядом. Мол, акция была спланирована заранее. Наши фотографии были опубликованы. Награда за поимку, а также за любую информацию, которая поможет нас поймать, — $100 млн.

— Ничего не понял, так что на самом деле там произошло? Ты не убивал этих людей? — спросил Тэд.

— Тэд, а ты убивал? Там и твое имя в новости. А может ты, Мелинда, убивала? Или ты, Мейсон? А может ты, Катрин? Патрик, ты случайно не убивал этих людей? — я подходил к каждому и смотрел им в лицо, — сукины дети! Я их всех уничтожу до единого!

— Да что здесь черт возьми происходит? Нахрена все это? Что теперь делать? — заверещала Мелинда. Ее грудь просвечивалась сквозь прозрачную майку и тряслась в такт ее жестикуляции руками.

— Господи, я все вам уже рассказал, — я выдержал паузу, — но могу добавить, что всех этих людей убили федералы, ФБР. Днем я был управлении и давал журналистам интервью, но сигнал заблокировали, чтобы люди не узнали правду. В результате в здание ворвался спецназ ФБР, я его убил и убежал. Но видимо приехала еще одна группа зачистки и всех там перебила. А свалили на нас. Так удобно: с нами никто не будет церемониться, нас просто убьют. Теперь и пресса, и полиция настроена против нас.

— Но как нас убьют, если ты сам говорил, что нужны серебряные пули, — сказал Мэйсон.

— У ФБР они есть! А если тебе насуют простых пуль в голову, поверь, тебе тоже мало не покажется. Кровью истечешь и будешь ослаблен, — сказал я, — сейчас мы вообще без оружия. Но по крайней мере одеты. Предлагаю проследовать в фургон и там уже все решить. А то сейчас мы тут все как на ладони, — сказал я, — Патрик, веди к дому на колесах.

Мы направились в сторону шоссе к машине, о которой говорил Патрик. Я здраво рассудил, что днем лучше не передвигаться на машинах и пешком, так как скорее всего введен самый жесткий план-перехват.

Как и говорил Патрик, в миле был выход на шоссе, в ста метрах от которого между деревьями стоял автомобиль. Я огляделся.

— Патрик, давай переставим дом на колесах вот сюда, — сказал я.

Патрик перегнал фургон на новое место под два ветвистых дерева. Они полностью укрыли фургон от спутников — одной проблемой стало меньше.

Я приблизительно понимал, как сейчас развернута поисковая операция. Сегодня мы для ФБР цель номер один. Бюро будет нас искать в пределах ста пятидесяти миль от Бостона. Они уже получили все записи уличных камер и сейчас анализируют их. Скорее всего круг поиска уже сужен до пятидесяти миль вокруг нас. А значит, сейчас отрабатываются все преступления в округе.

Мы залезли в машину и расположились на диванах. Это был ничем не примечательный дом на колесах с кухней, туалетом и маленьким душем.

— Ладно, Патрик, рассказывай, как ты раздобыл этот фургон. И куда дел хозяев, — сказал я, — если ты их отпустил, нас скоро найдут.

— Да очень просто. Вышел на гребаное шоссе голым и тормознул этот фургон. Там два пенсионера ехали. Я их скрутил. Старик в туалете связанный, а старуха в душе… Нашел скотч, залепил им рты. Я же не идиот их отпустить, нас бы уже нашли… — сказал Патрик, в его речи сквозил пафос, Патрик гордился, что знал азы сыска.

— Хорошая работа, — сказал я, — мы сейчас не можем их отпустить, сделаем это вечером.

— Погоди, — сказал Тэд, — Но ты же говорил, что мы оборотни. Вечером мы обратимся и сожрем пенсионеров. Таков план?

— Никого мы жрать не будем, тем более пенсионеров, — я открыл ноутбук, украдкой взглянув на шикарные ноги Мелинды. Красавица так и манила, — сейчас посмотрим новости и решим, как быть дальше. Вообще по опыту скажу, что шансов у нас мало. Но умереть всегда успеем. А пока поживем. Кстати, будьте готовы в случае опасности покинуть дом на колесах. Скорее всего к вечеру здесь будут федералы. Если они начнут проверять отключенные телефоны в округе — а они будут — встречи с ними не избежать.

Глава 28

Армия оборотней

Я расположился на мягком диване у окошка трейлера и начал пролистывать интернет в поисках новостей. А новости были стремительные.

Президент США объявил военное положение в штатах Массачусетс и прилегающих к нему штатах Род-Айленд, Коннектикут, Вермонт и Нью-Гепшир.

Жителям этих штатов запрещено покидать дома после семи вечера и до десяти часов утра. В остальное время можно только ходить до ближайшего магазина. Работа всех предприятий приостановлена, кроме критически важных для функционирования города. Открыты только продуктовые магазины и аптеки.

Президент сказал, что в ближайшие часы решится, будет ли объявлено военное положение в штате Нью-Йорк, который также находится рядом с Бостоном.

Неужели все это ради того, чтобы найти одного меня? Как-то не верилось. Я, конечно, понимал, что моя кровь нужна обращенным, чтобы не сидеть по ночам в клетках, но не такой же ценой! Так неравен час экономика встанет — и кризис будет покруче, чем в 2008 году…

— Надо выбираться отсюда. Сегодня ночью пойдем лесами на север в штат Вермонт, а там и до границы с Канадой рукой подать. Засядем там. В США нам не выжить, — сказал я, обращаясь к друзьям по несчастью.

— Как скажешь, босс, — пробубнил себе под нос Патрик, который лежал на полу, — ты главное нас ночью сегодня сними на телефон, а то мне до сих не верится, что так жизнь круто поменялась.

— Ближе к вечеру надо будет отпустить пенсионеров, всю одежду снять и положить в сумку вместе с отключенными телефонами и ноутбуком … — сказал я.

— Конечно, положим! — сказал Тэд. Он раздобыл на кухне бутылку виски, и прежде чем я смог хоть что-то сказать, сделал пару больших глотков.

Я вскочил с дивана, взял его за шкирку и вытолкнул из фургона:

— Иди проблюйся на улицу, я же просил не пить и не есть, — сказал я.

Тэд сделал пару шагов от авто, встал на колени и начал выплевывать из себя все свое нутро. Знатно проблевавшись, он вернулся назад и лег в кресло отдыхать.

На часах было шесть вечера, когда кто-то позвонил на телефон, из которого я качал трафик на ноутбук. Номер не определился. Я не стал отвечать. Через пару секунд пришло СМС:

«Возьми трубку, Джерри. Это Куксакер. Надо поговорить».

— Тэд и Патрик! Отведи пенсионеров к шоссе и отпусти их. ФБР все равно знает, где мы. Время к вечеру, сейчас тут начнется представление, — сказал я.

Тэд и Патрик достали из туалета и душа пенсионеров, маленьких и щуплых, и вывели их из фургона.

Через пять секунд Куксакер снова позвонил.

— Слушаю, Куксакер. Давно не разговаривали! — сказал я.

— Джерри, рад тебя слышать. Мы расстались на нехорошей ноте… Но сейчас страна в опасности, и спасти ее можешь только ты! — пафосно произнес свою патриотическую речь Куксакер.

— Да что ты черт возьми несешь, вы меня уже национальным преступником объявили. Как ты, кстати, узнал, где я? — спросил я, — я же вырезал передатчик.

— Да пришлось голову поломать. Если в двух словах, пробили телефоны, которые были выключены. И по спутниковым снимкам обнаружили вашу голую компанию. Мы тебя прямо сейчас можем всех вас ликвидировать тамагафками, но не делаем этого, — сказал Куксакер.

— По какой причине? — спросил я.

— Если в двух словах, оборотни стали появляться в геометрической прогрессии. Два дня назад была игра на стадионе Фенуэй Парк в Бостоне. Играли Ред Сокс и Нью-Йорк Янкис. Все зрители, персонал и команды заразились. Сегодня ночью была резня на улицах. Эпидемия оборотней… Пресса пока про это молчит, но ситуация выходит из-под контроля — сказал Куксакер.

— Это что еще за херня? — спросил я.

— Да хрен его знает, беда еще и в том, что у нас нет столько серебряных пуль. Сегодня все оружейные заводы начали переходить изготовление серебрянных пуль, но это процесс ни одного и даже не пяти дней, — сказал взволнованный Куксакер.

— Ладно, от меня что вы хотите? — спросил я.

— Через тридцать минут к тебе прилетит спецборт. Просто сядь в вертолет. Мы поняли, что ты можешь контролировать оборотней. Возможно, с твоей помощью удастся собрать их в одном месте и сжечь. Сейчас весь мир на гране катастрофы. Если все люди станут оборотнями, то ничего хорошего из этого не выйдет, — сказал Куксакер.

— Конечно не выйдет. Вы же хотите, чтобы это была элита. Простому смертному путь в оборотни заказан. Вы простых людей убиваете. А в кресле президента США сидит волк, поедает младенцев — и все довольны, никто не против! — сказал я и засмеялся.

— Семья пенсионеров, хозяева фургона, они были на том матче… Осторожней с ними, — сказал Куксакер.

— Что же ты раньше молчал! Тэд и Патрик повели их к шоссе…

На этих словах дверь дома на колесах открылась и в комнату влетел Патрик.

— Пенсионеры за пять секунд превратились в чудовищ. Они порвали Тэда на куски, там, на тропинке они жрут его, — сказал Патрик.

— Да что же это делается… — заорала Катрин.

Она кинулась к двери фургона, чтобы убежать. Но столкнулась с одним из пенсионеров, который влетел в фургон в обличье оборотня. Зверь лапой пробил живот Катрин насквозь и затем вцепился зубами в горло.

В это время через окно фургона лез второй пенсионер. Он успел схватить руку Патрика и притянуть его к себе. Два оборотня-пенсионера поедали мою команду у меня на глазах.

Мейсон, перепуганный до усрачки, вылез через дверь водителя и побежал по тропинке в сторону заповедника. Оборони бросили тела Катрин и Патрика, которые уже не подавали признаков жизни. Звери ринулись за Мейсоном и в несколько прыжков догнали его, начав рвать на части.

— Джерри, что там у вас происходит, не мочи! — заорал из трубку Куксакер.

— Я перезвоню через пять минут, — сказал я, — Мелинда, есть только один выход. Видишь, люк на крыше, лезь!

Я обнял сисястую Мелинду сзади, прижался к ее мягкой попке, нащупал две сочные груди и… поднял женщину, чтобы она выбралась из люка на крышу.

После чего я кинулся к убитому Патрику и стал слизывать кровь, которая текла из его бедер. Мне нужно было срочно превратиться в зверя, чтобы убить волков-пенсионеров.

Кровь оборотня живительным зельем потекла в горло. Я чувствовал, как с каждой секундой становлюсь сильней. Трансформация в зверя случилась мгновенно.

Полный сил и гнева, я перешагнул через убитую Катрин и вышел на бой с пенсионерами. Два оборотня увидели меня и зарычали. Было видно, что они не признают меня за своего.

Чем ближе я к ним подходил, тем ниже по тону становилось их рычание и тем ниже они наклоняли головы к земле. Я подошел к ним и двумя размашистыми ударами раскроил черепа. Затем перегрыз каждому горло и высосал глаза.

Вырвав их сердца, одно проглотил, а второе кинул ошарашенной Мелинде, которая стояла на коленях на крыше фургона и выпученными глазами смотрела в мою сторону.

— Пенсионеры мертвы, — сказал я, — тебе надо подкрепиться, съешь сердце, выпей крови. Ночь предстоит долгая. Бостон и окрестности сегодня утонут в крови.

— Я не буду это есть! — сказала Мелинда.

— Тогда сожрут тебя! Впрочем, как хочешь. Спускайся, набери по телефону последний номер и поставь на громкую. А то я, как видишь, в нынешнем обличье не смогу это сделать, — сказал я.

Через минуту из дома на колесах вышла перепуганная, но от этого ставшая еще более сексуальной Мелинда. Она вспотела, отчего красная юбка прилипла к ногам, а белая полупрозрачная блузка облегала гладкий живот и большую грудь с торчащими сосками.

Она набрала номер и положила телефон на траву возле меня. Затем сделала два шага назад. Ее губы дрожали, глаза были мокрые, по щеке текли слезы прямо в ее большие алые губы, слезы она проглатывала.

— Джерри, вертолет прилетит через пятнадцать минут. На тюрьму сейчас идет атака. Это армия оборотней. Похоже, мальчишка хочет освободить Фреда Джонсона. Мы послали пять ударных вертолетов туда, надеюсь, удастся что-то сделать. Но их там тысячи… Мы не успели подтянуть резервы. Ты давай решай с нами ты или против нас. Имей ввиду, Президент уже на грани истерики. От тебя зависит, как закончится это все для всех жителей Бостона… — сказал Куксакер, явно намекая на ядерный удар.

— Сяду я в ваш вертолет, сяду… Только без шуток. Со мной будет еще один пассажир… — сказал я.

Ночь близилась. Полная луна, еще бледная, вставала из-за деревьев. Солнце заходило. С запада надвигались тучи.

Глава 29

Атака на вертолет

Через пятнадцать минут я услышал нарастающий гул лопастей. Как и обещал Куксакер, прилетел вертолет.

Я вышел из трейлера, за мной последовала Мелинда. Она все еще не превратилась. Видимо, с прошлой ночи она была сыта, и поэтому ее до сих пор не клонило в сон.

Мелинда держала в руке телефон. На него поступил звонок от Куксакера. Мелинда включила громкую связь.

— Джерри, тут сесть негде, пилоты кинут веревку, поднимитесь по ней. Я смотрю со спутника за операцией. Идите по дороге в сторону шоссе, там есть пространство. Не отключитесь, держим связь до посадки на борт, — выдал инструкцию Куксакер.

Мы пошли в сторону шоссе. Метрах в сорока от трейлера виднелась небольшая проплешина между деревьев, над которой мог зависнуть вертолет. Вертолет приближался, гул нарастал. Но вместе с гулом вертолета я начал слышать еще один звук — ломающихся кустов. Ветер дул в сторону этого звука, поэтому я не мог учуять, кто там. Но я догадался. Это были оборотни, которых сын брата Кривочлена послал убить меня.

— Давай быстрей, Мелинда, шевели ногами… Куксакер, черт побери, у нас гости, — заорал я.

В эту секунду раздался душераздирающий вой ста оборотней. Вой нес угрозу и обещал неприятности.

В то время, как мы подбежали к проплешине, к ней одновременно подлетел вертолет. Машина зависла в воздухе в пятнадцати метрах от земли. Дверь открылась, оттуда показалась голова военного.

— Джерри, — сейчас тебе бросят веревку. Давай без глупостей… — сказал Куксакер.

— Договорились. Бросай скорее. Я же сказал, что у нас гости, — рыкнул я.

Дверь вертолета снова открылась, веревка полетела вниз, и в эту секунду я увидел несколько десятков оборотней, которые неслись в нашу сторону. Еще секунда, и они сбили с ног меня и Мелинду. Я успел ухватиться правой передней лапой за веревку, намотав ее на лапу.

Два оборотня вцепились в мои задние ноги, один в левую переднюю лапу, а еще один прыгнул на грудь. Вертолет начал набор высоты, а я пытался сбросить с себя ублюдков, которые вцепились в мою плоть.

Оборотни повисли на мне, как бульдоги на игрушке, и дергали в разные стороны. Первым делом я подтянул левую переднюю лапу к себе и с помощью мощных укусов в глаза и переносицу разжал челюсти оборотню, который повис на лапе. Зверь полетел вниз и пропал в темной кроне деревьев. Освободившейся лапой я схватил оборотня, который висел на моей груди, подтянул к своей челюсти и укусил в шею, после чего сбросил вниз.

На левой задней лапе по-прежнему висел один оборотень, а на правой задней лапе — другой, поменьше. Я начал с левой. Задрал ее повыше и схватил оборотня за челюсть, сбросив его с себя. Последнему ублюдку я перегрыз горло и начал пить его кровь. Я хотел подкрепиться, ведь оборотни своими укусами отняли у меня много сил.

Мне нужно было срочно залезть в вертолет. Дышать стало трудно, голова кружилась. Я сделал последний рывок и по канату забрался в кабину. Пока я полз наверх, мне казалось, что я обоссался. На самом деле это текла по ногам кровь, которая сочилась из ран на моем теле.

— Везите меня к Куксакеру, дверь не закрывайте, воздуха мало, — сказал я, тяжело дыша.

Я бросил взгляд на удаляющее темное пятно заповедника. Там, внизу, от Мелинды, наверно, уже ничего не осталось.

Волки посылали мне грозный сигнал. Вой был едва слышен из-за вертолета. Но и без этого воя было понятно, что с этими ублюдками мне не договориться. Это армия не моя. Мне придется создать свою, чтобы дать бой сыну брата Кривочлена. Да будет так!

Глава 30

Кровавая ночь

Через пятнадцать минут вертолет приземлился на корабль, который стоял в заливе. За время, пока мы летели, я пришел в себя, раны затянулись, и я был готов ко всему.

На палубе находилось сто человек в полной экипировке. В руках они держали штурмовые винтовки. Когда я вышел из вертолета, бойцы направили на меня оружие.

— Тихо, спокойно! — из толпы вышел Куксакер. Он был без оружия, — Джерри, это меры предосторожности.

— Хорошо, Куксакер, хорошо. Что дальше? — я уставился ему прямо в лицо. Он стоял в пятнадцати метрах от меня.

Винты вертолета перестали вращаться. Наступила тишина. Ее нарушили звуки шагов неуклюжих пилотов, которые на цыпочках уходили с линии огня за спину спецагентов. Корабль стоял неподвижно благодаря стабилизаторам. Куксакер развел руки и заговорил.

— Джерри, понимаешь какое дело, сейчас Бостон и окрестности заполонили оборотни. Сегодня ночью их станет в разы больше, чем днем ранее. Днем мы не успели ликвидировать даже половину тех людей, которые были на стадионе. А значит, как минимум пятнадцать тысяч зверей прямо сейчас несут смерть городу и окрестностям… Это ад на земле, кровавая баня, — сказал Куксакер.

— Ну так пошлите армию, пусть работает! От меня вы что хотите? — спросил я.

— Армия работает. Но сил недостаточно. Да и серебряных пуль у нас сейчас нет в таком количестве… Думаю, уже через два дня Президент США пойдет на крайние меры. Насколько я знаю, у военных всего две ночи, чтобы урегулировать ситуацию… Эта и следующая. Затем в ход пойдет смертоносное оружие, — сказал Куксакер.

— И каков план? — спросил я.

— Когда я выпустил оборотней из камер прошлой ночью, я решил, что они разорвут тебя. Но этого не случилось. Более того, ты стал их вожаком… — сказал Куксакер. Его речь ничего хорошего не сулила.

— Но ты же наверно знаешь, что новые оборотни мне не подчиняются. Гребаный ублюдок, сын брата Кривочлена, контролирует их, — сказал я.

— Это верно. Сами по себе оборотни не такие опасные, как кажутся. Одна серебряная пуля в голову — и зверь мертв. Но по приказу сына брата Кривочлена они сбиваются в стаи, а со стаями бороться гораздо трудней. Одно дело убивать их по одному, другое — когда их сотни, и они прут на тебя без страха, не боясь боли и смерти, — Куксакер был в ударе.

— Мне что, сдать кровь и слюну, чтобы ты создал армию оборотней, и мы победили врага его же оружием? — спросил я. Я не понимал, к чему клонил Куксакер, — имей ввиду, в клетку я не вернусь, Куксакер! Давай уже выкладывай свой план.

— Вот… Перехожу как раз к плану. Кровь твоя есть в нашей лаборатории, она нам ничем не помогла, пока во всяком случае. Но ты можешь помочь нам по-другому. И ни в какую камеру садиться не придется. Прямо сейчас тюрьму MCI Конкорд в пятнадцати милях от нашего корабля штурмуют оборотни. Сын брата Кривочлена хочет любой ценой спасти своего дядю — убийцу Фреда Джонсона по кличке Кривочлен.

— Иными словами, сын брата Кривочлена хочет спасти Кривочлена. Отлично. Ну так убейте их всех! — сказал я, — пошлите ударные вертолеты, пусть разнесут там все к чертовой матери!

— Все не так просто. Велика вероятность провала мисси. И мы не уверены, что там будет сын брата Кривочлена, его, кстати, Брэд зовут. Как Брэд Питт, легко запомнить… — сказал Куксакер.

— Да я запомнил его на всю жизнь, этот ублюдок мне чуть голову не снес дробовиком! — возмутился я, — я же хочу называть его Выродком.

— Ну так вот, если не убить Брэда, эпидемия пойдет дальше. Из той информации, которая нам стала доступна, мы увидели, что эпидемия идет по принципу снежного кома. А все потому, что всеми оборотнями как-то управляет один ублюдок — Брэд, — Куксакер замолчал.

— Получается, Кривочлен обманул меня, сказав, что Выродок для Правительства не представляет интерес. Еще как представляет. Он последний оборотень, кто может делать не просто зверей, а таких, как я — которые после превращения контролируют действия звери. И хватит уже болтать, перейди к плану, хватит сиськи мять, — рявкнул я.

Куксакер замахал руками и продолжил.

— Хорошо, хорошо, Джерри. Прямо сейчас ты сядешь в вертолет. И направишься в тюрьму вместе со спецотрядом, который возглавлю я. Это элита нашего ФБР, проверенные ребята, которые не один год работают с оборотнями и видели их не один раз. В группе будет всего семь человек, не считая тебя, — сказал Куксакер.

— Ну я уже как бы и не человек, — хмыкнул я.

— Как только мы будем на месте, мы отдадим Кривочлена оборотням. Я знаю, что у тебя отличное обоняние. Мы дадим тебе понюхать вещи Кривочлена, и ты возьмешь след. Далеко он не сможет уйти. Рано утром, пока ты еще будешь не обращенным в человека, мы выследим воссоединившуюся семью и убьем, — сказал Куксакер.

— А потом пустите и мне пулю в голову, бог же любит троицу, — засмеялся я, — хороший план.

— Никто тебя убивать не будет. Как только одна альфа умрет, на ее место встанет другая, то есть ты. Ну а дальше с твоей помощью будет проще угомонить этих оборотней, — сказал Куксакер.

Его план вонял тухлятиной. Но это было лучше, чем сгореть в радиоактивном пепле.

Через минуту с корабля взлетели два вертолета, в одном из которых сидел я.

Глава 31

Тюрьма MCI Конкорд

Вертолеты тихо приближались к тюрьме. Шум винтов будто стих, я его еле слышал, в голове роились разные мысли. Я хотел только одного — расправиться с наглым мальчишкой, который довел мой родной город до краха.

Этот двенадцатилетний ублюдок мечтает воссоединиться с дядей по кличке Кривочлен. Что ж, это наводит на определенные мысли. Почему ублюдку так дорог человек, которого он видел только несколько раз — и то в тюрьме? Неужели родственная любовь насколько сильная, что Выродок готов подставить под удар свою жизнь и жизнь своей матери-оборотня, которую тоже могут в любую минуту убить войска и федералы? Возможно, в этом есть скрытый смысл, о котором я пока не знаю. А раз так, надо держать уши по ветру и поменьше щелкать пастью, а то неравен час, сегодняшняя ночь окажется для меня последней.

Все также будут светить солнце и гореть на небе звезды, а я буду лежать в канаве с простреленной или прокусанной башкой… Чтобы унять воображение и чуть остыть, я посмотрел на город. Мы как раз пролетали над западной частью Бостона и летели вдоль шоссе Конкорд Тернпайк по кратчайшему пути к тюрьме MCI Конкорд.

Шоссе было пусто, ни один автомобиль по нему не ехал. Только огни по-прежнему горели, как бы давая понять, что машины еще могут сюда вернуться.

Я посмотрел на Куксакера. Этот сукин сын что-то задумал. Но я не мог понять, что. Сейчас я сидел напротив него в обличье зверя. И Куксакер с интересом разглядывал меня, тем самым доставляя мне внутреннее неудобство.

— Ты уже понял, как Выродку удалось заразить целый стадион? — спросил я.

— Пока только версии. Зараза передается через слюну. Достаточно частичкам попасть в рану, легкие или даже на слизистую глаза, и заражения не избежать. Даже малая часть слюны оборотня заразна, — сказал Куксакер.

— Но стадион Фенуэй Парк открытый, крыши нет, — возразил я.

— Да, но болельщики и команда проходили через подтрибунные помещения. Есть версия, что слюну распыляли с помощью освежающих вентиляторов, которые распрыскивают холодную воду, — сказал Куксакер.

— Понятно, и пока люди шли, они уже заразились. Хреновые новости. Эдак можно всю землю этой заразой покрыть, — сказал я, глядя в черные глаза Куксакера.

Куксакер почесал яйца и понюхал свои потные подмышки.

— От тебя воняет — сказал я, — ты что-то задумал. Лучше тебе со мной не шутить.

— Ты убил моего брата, но это была самооборона. Давай забудем обиды. Я правда ничего не задумал. Мы покончим с Брэдом и дальше уже решим, как быть. Даю слово и гарантию ФБР, что мы не станем тебя ликвидировать. Ты единственный оборотень, который может контролировать себя, не считая Брэда… — сказал Куксакер.

— Тогда действуем по плану, — сказал я, — решим этот вопрос. Я надеюсь, нашу группу будут прикрывать ударные вертолеты. Если стая оборотней нападет на нас, когда мы будем охотиться за мальчишкой, нам не выжить, — предупредил я.

— Ты не волнуйся, в заливе стоят три эсминца. Томагавками закидаем, если что, — засмеялся Куксакер. Но мне было не до шуток.

Вертолет стал снижаться. Внизу я увидел бетонные стены тюрьмы пять метров высотой, которые со всех сторон атаковали оборотни. Они лезли друг другу по головам, прыгали на стены, но с вышек их поливали огнем. Несколько десятков вертолетов кружили у стен и выпускали ракеты по скоплению оборотней, вертолетные пулеметы стреляли трассирующими пулями. Со стороны казалось, что это была компьютерная игра.

— Фред Джонсон сейчас находится на передержке в карцере. Мы его спустим по стене на веревке и отдадим оборотням. Будет смешно, если они его разорвут и съедят, — сказал Куксакер.

На этих словах наш вертолет сел на крышу тюрьмы, второй приземлился на спортивную площадку. Ледяная улыбка застыла на лице Куксакера, было видно, что он наслаждается моментом.

— Сиди тут и не высовывайся. Мы сейчас все провернем и принесем тебе вещи Кривочлена. Если план сработает, оборотни отступят, и мы сможем пойти по следу. Нам важно убить Брэда до завтрашнего дня, чтобы он не устроил представление на весь мир. Думаю, журналисты вскоре пронюхают про это дерьмо, — сказал Куксакер.

Он выпрыгнул из вертолета и посмотрел на меня. Его большая голова была коротко стрижена и ничего, кроме омерзения, не вызывала.

— Да уж наверно пронюхают, — сказал я ему вдогонку, — но вы же все тут подчистите, верно?

Куксакер ушел, а я остался с двумя пилотами и тремя пехотинцами в вертолете. Три бравых ублюдка строили из себя героев, но при этом держали указательные пальцы на спусковых крючках автоматов. Эх, знали бы они, что мне достаточно махнуть один раз правой передней лапой, чтобы разом их убить. Но человек такое животное, что верит в лучшее.

Тут и там звучали выстрели и взрывы. Ни одной секунды тишины! Вертолеты отрабатывали запас снарядов и их сменяли новые.

Через пять минут после того, как Куксакер ушел, я увидел двух тюремных охранников, которые вели чернокожего Фреда Джонсона. Его руки и ноги были закованы в кандалы, от рук к ногам шла массивная цепь. Большой и сильный, в оранжевой робе, он шел семеня мелкими шажками. Видимо Куксакер хотел бросить Кривочлена оборотням прямо в кандалах, чтобы они не могли с ним далеко уйти. Что же, признаться, план хороший.

Из вертолета, который летел с нами в паре, вышел один пехотинец и достал веревку. Он закрепил свободный конец к кандалам и сел в вертолет, винт которого уже начал крутиться.

Через несколько секунд вертолет взлетел и потянул за собой на веревке Кривочлена. За тюремным забором пехотинец обрезал веревку, и Кривочлен благополучно сгинул.

Тем временем в мой вертолет залез Куксакер. В руках он держал подушку.

— Дело сделано, оборотни его не тронули. Сейчас мы визуально наблюдаем Кривочлена, оборотни схватили его за кандалы и потащили волоком, — сказал Куксакер. Он был в хорошем настроении и улыбался. Армагеддон видимо откладывался.

— Это подушка с кровати Кривочлена? — спросил я.

— Да, это тебе, — агент протянул подушку.

Я вдохнул. Резки запах черномазого потного существа пробил мои ноздри. Запах этого говноря ни с чем не спутаешь. Он был сладким, с душком, подушка пропахла потом и спермой.

— Хорошие новости. Мне только что сообщили, что армия оборотней отступает от тюрьмы. Теперь нам надо выследить Кривочлена и выйти на след двенадцатилетнего Брэда, — сказал Куксакер.

Накрапывал дождь. Он барабанил по стеклу вертолета, вода красиво растекалась, оставляя кривые полоски. Капли залетали в открытую дверь кабины, принося свежесть и запах свободы. Я хотел убить Куксакера, но нутро подсказывало мне это не делать.

Звуки стрельбы и взрывы стихали, на их место приходили раскаты грома. Ночь предвещала беду.

Глава 32

Охота на ублюдка

Группа в составе меня, Куксакера и еще шести агентов вышла на охоту. Дождь уже прошел, но луны все еще не было видно. Вода сбила и перемешала запахи, но приторная вонь Кривочлена шла устойчивой дорожкой, ее было ни с чем не спутать. К тому же к его запаху примешивался запах оборотней, которые его сопровождали. Ублюдки шли на юго-запад по направлению к Вустеру.

— Не волнуйся. Над нами дрон с тепловизором. Если существа будут на нашем пути, нас предупредят, — сказал Куксакер.

— Вот как вы нас называете, существа… — хмыкнул я, — что еще ваш дрон может?

— Много чего. У нас максимальная поддержка. Если надо будет, нам подкинут боеприпасы или заберут раненого. Все под контролем. Вертолеты и дроны в нашем распоряжении до конца операции, — пояснил Куксакер, — но ты же понимаешь, что все секреты я тебе раскрыть не могу. Пару джокеров я придержу в рукаве.

— Понимаю, ты уже достаточно наговорил, — сказал я, — что же вы натворили… Теперь весь мир в опасности.

— Мир в опасности не из-за нас, он итак катится по наклонной. И Правительство США тут мало в чем виновато, — сказал Куксакер.

Он шел напрямик, по лужам, хлюпая «щелк-щелк» своими армейскими непромокаемыми ботинками. Я старался обходить лужи, вода в них была прохладной.

Один из пехотинцев смачно пернул. А лязгнул зубами.

— Хватит засорять эфир, я из-за дождя мало что чую, — сказал я.

— Да и похрен нам твое чутье, у этого черномазого жучок в желудке. Съел вместе с обедом и не заметил, — засмеялся агент.

— А нахера тогда я вам нужен, Куксакер? — спросил я.

— Боюсь, без тебя мы не справимся. К тому же вся эта техника, как ты понимаешь, не надежна, — сказал Куксакер.

Он бросил неодобрительный взгляд на агента, который рассказал про жучок, и покачал головой.

— Тейлор, черт, ты бы лучше молчал. Накаркал, идиот… Кривочлен пропал с радаров. Нету его на горизонте, — сказал Куксакер.

Мы остановились около коллектора, который вел в катакомбы.

— Черт, это еще что за хрень, нам туда спускаться надо? — спросил Тейлор.

— Похоже, оборотни ушли под землю. Под землей связь работать не будет, — сказал Куксакер. Такого сюжета он явно не ожидал.

— А ты думал, что будешь хлюпать по лужам и наслаждаться свежим воздухом? — спросил я, — хрен тебе. Давай поймаем ублюдка.

На этих словах я прыгнул в открытый люк. Бойцы прыгнули вслед за мной.

Фонари осветили длинную трубу-коридор. Грязная зеленоватая вода отражалась желтыми брызгами на мрачных бетонных стенах. Впереди ломала глаза зияющая темнота, сквозь толщу которой не могли пробиться лучи фонарей на винтовках агентов. Пахло сыростью и плесенью.

Мы пошли по воде, стараясь не шуметь. Но звук многократно усиливался за счет отражения от стен.

Коридор начал распадаться на ответвления. Сначала на одно, потом на другое, третье. Это был своеобразный лабиринт из воды и бетона, который мог запутать кого угодно, но только не меня.

Оборотни и Куксакер оставляли невидимый след, по которому я шел без сомнений.

В наши спины ударила струя воздуха. Коллектор дышал, разнося запахи из одного угла у другой.

Вдруг мы услышали быстро приближающиеся шаги. Звук нарастал.

— Ну-ка, Джерри, отойди, — закричал Куксакер.

Агенты направили автоматы в темноту. И через несколько секунду в конце света фонариков, которые били метров на сто, начали вырисовывать десятки зеленых глаз и зубастые морды зверей.

— Огонь, — заорал Куксакер, — и сотни пуль полетели в тела и головы оборотней. Звери кувыркались и падали, брызги в свете фонарей придавали картине смертельную красоту. Через десять секунд все было кончено.

Десятки зверей валялись в грязной воде. Началась обратная трансформация — они становились вновь людьми с месивом из кожи, мяса и костей на лицах.

— Это разрывные пули. Новейшая разработка. Два, четыре, шесть, восемь, десять, двенадцать и еще один, — Куксакер считал убитых по парам.

Из разорванной артерии одного оборотня вытекала кровь. Я подставил пасть и стал помогать языком, направляя живительную струю себе в рот. Кровь и мясо оборотней давали мне больше сил, чем человеческие.

— Какая мерзость, Джерри, — сказал Куксакер.

Я вонзил передние лапы в центр грудины бедолаги и разорвал грудную клетку.

— Самое вкусное внутри, — на этих словах я вырвал сердце и проглотил его целиком, не жуя.

Затем я схватил правой лапой голову убитого и со всей силы жахнул ей о бетон. Череп треснул. Я надкусил его, тем самым расколов на две части. Мозги, как и сердце, я проглотил одним махом. Впереди много испытаний, и мне надо было подкрепиться.

Полный сил, я подняться на задние лапы и пошел вперед на запах Кривочлена. Этот ублюдок был близко, я чуял это.

Дальше мы шли в тишине. В какой-то момент я почувствовал резкий запах пороха. В воздухе летали железные нотки, а во рту было такое ощущение, что я облизал алюминиевую ложку. Раздался взрыв, с потолка посыпался бетон и кирпичи. Я оказался в полной темноте, присыпанный кусками бетона.

— Куксакер, ты живой? — крикнул я в темноту. Но ответа не последовало.

Жив ли Куксакер и его команда я не знал, но у меня оставался один путь.

В полной темноте я стал пробираться вперед, на запах оборотней и Фреда Джонсона. Вскоре я услышал топот ног: звери бежали мне навстречу.

Я пока не знал, сколько их, так как воздух в заваленном туннеле не двигался. Звук нарастал и в какой-то момент слился в один сплошной хлюпающий гул.

Авангард я встретил градом ударов. Я стоял на задних лапах, отталкивался ими, а передними бил по головам. Я полностью отдался инстинктам и волчьему чутью. В какой-то момент я осознал, что в темноте убивать проще и что глаза мне только мешали. Теперь я видел бой не глазами, а телом. Чувствовал соперника и реагировал на его действия. Принцип был очень простой — он быстрый, а я еще быстрее.

Эти оборотни были в сто раз слабее меня, но за счет количества они могли додавить. Поэтому я стал бить всеми четырьмя лапами, использовать пасть и давить телом на зверей. Не знаю, сколько длился бой, но по ощущениям пару минут. Десятки соперников были убиты, другие дергались в конвульсиях.

Успокоившись, я стал перегрызать шеи одному недобитому оборотню за другим. Их кровь давала мне дополнительные силы, я тяжело дышал и захлебывался кровью, впитывая ее глазами, которые ничего не видели. Насытившись, я пошел дальше на запах Кривочлена.

Глава 33

Цель Выродка становится понятной

Пройдя пятьсот шагов вперед, я почуял свежий воздух. Запах оборотней и Кривочлена оборвался, и я рухнул вниз. Я упал в воду, и течение понесло меня прочь из тоннеля. Я вышел на берег небольшой речки и отряхнулся по-собачьи. Тучи скрывали звезды. Впереди я видел очертания деревьев, которые казались миражом в ночной дымке. Запах существ я не чуял. Кривочлен исчез, как будто не было ни его, не оборотней, которые его сопровождали. Будто все это мне приснилось.

Тяжелая, хмурая ночь вступила в свои права и в полную силу властвовала, упиваясь свободой. В нескольких милях от меня виднелись огни улиц небольшого городка. Я добежал рысью до входа в город. Надпись гласила «Хопкинтон». Это был небольшой городок в тридцати милях от Бостона. Пару раз я здесь бывал по работе, расследуя убийства.

Я встал на колени и сделал над собой усилие. Моя мысль тут же превратилась в действие — я начал трансформироваться в человека. Через минуту я стучался в первый попавшийся мне на дороге дом. Я был голый, грязный, в бурых пятнах крови.

Мне открыла подслеповатая старушка в очках, она была в ночнушке, в левой руке у нее был томик библии.

— Здравствуйте, мадам, меня зовут Питер. На меня напали и отобрали одежду. Не могли бы вы мне помочь? — сказал я.

В США люди добрые и доверчивые, особенно в небольших городках. Гости здесь бывают не часто, и всем здесь рады, готовы помочь.

Старушка впустила меня в дом.

— Моего мужа тоже звали Питер. Он умер три года назад. Теперь я одна. Прими душ, сынок, его одежда тебе подойдет. Какой же ты грязный!

Через двадцать минут я, одетый в клетчатую рубашку и старые джинсы, сидел за столом. Старушка раскладывала угощения и даже не пыталась выведать у меня секреты. Было такое ощущение, что голые мужчины приходили к ней каждую ночь.

Я же сидел и думал о своем.

— Что же ты ничего не ешь, сынок? — спросила старушка.

— Не голоден, мадам, не до еды мне, — сказал я.

За окном замелькали проблесковые маячки полицейской машины.

— Я вызвала шерифа. Он разберется, — сказал старушка и мило улыбнулась.

На этих словах в комнату вошел высокий и толстый мужчина лет пятидесяти, чернокожий, с усами, как у Гитлера, с аккуратной бородкой на подбородке. Щеки были гладко выбриты. В зубах у шерифа была спичка. Языком шериф перекидывал эту спичку из одного угла рта в другой.

— Что тут происходит, мисс Пигвас? — спросил шериф.

— Вот, постучал голый в мою дверь, я впустила, — сказала старушка с несмываемой улыбкой на устах.

— Шериф, доброй ночь, — сказал я, — дело в том, что на меня напали. Я попросил помощи у этой женщины. Большое вам спасибо. А сейчас мне пора.

Я приподнялся со стула, но стоящий в дверях шериф покачал головой.

— Джерри Харисон, хватит дурить людям голову. Тебя каждая собака в США в лицо знает, — сказал шериф.

На этих словах он вытащил из кобуры револьвер и сделал шесть выстрелов в мою сторону. Все шесть пуль попали мне в грудь. От неожиданности я встал и растерянно посмотрел на шерифа, который уже мысленно выслушивал благодарности от Президента за проделанную работу и тратил сто миллионов долларов призовых.

— О мой бог, что же делается! — заверещала старушка.

Такое ощущение, что она больше переживала за ковер и стол, на который я мог вот-вот упасть, чем за то, что на ее глазах убивают человека.

Пока я соображал, что тут, собственно, происходит, шериф достал еще один револьвер и выстрелил в меня еще шесть раз. На шестом выстреле его уверенность закончилась, он посмотрел мне в глаза и стал перезаряжать револьвер. Патроны рассыпались и покатились по полу.

— Что же ты, козел, делаешь?! — крикнул я.

Резким движением руки я перевернул столь. Тарелки с выпечкой полетели в стену, пока они падали на пол, я подскочил к шерифу. Для него было все кончено в один миг. Я свернул ему шею, она весело хрустнула, и грузное тело упало на пол.

Мисс Пигвас задрала юбку, прикрылась ей и заорала. Я подошел к ней и вырубил одним мощным ударом в висок.

Затем я вышел из дома и сел в пикап шерифа. Первым делом я выключил проблесковые огни. Тишина, которой мне так не хватало, наконец, настала.

В машине лежал телефон шерифа. Я взял трубку и попросил «Сири» соединить меня с ФБР.

— Это Джерри Харисон, соедините меня с агентом Куксакером или его боссом, — сказал я.

Через минуту раздался голос Куксакера.

— Что там Джерри, нашел ублюдка? — спросил он.

— Нет, не нашел. Его след пропал из-за воды. Вы как, выбрались? — сказал я.

— Да. Все живы. След потерян. Жучок неактивен, выследить Кривочлена не можем.

— Я, кажется, знаю, куда Выродок мог податься. Я найду его и убью, — сказал я.

— Давай найдем вместе. Мы же команда, — сказал Куксакер, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Скинь мне по СМС на этот номер свой мобильный. Завтра я с тобой свяжусь, и скажу, где находится Выродок. И ты сможешь его убить, — сказал я.

— Хорошо, кидаю! — сказал Куксакер.

— Дай мне время до завтрашней ночи. Не мешай мне, мы на одной стороне, — сказал я.

— Хорошо. Оборотни перестали действовать организованно. Сейчас это просто звери, которые по одиночке терроризируют Бостон. Видимо, Выродок ушел прочь, получив то, что хотел — своего дядю.

— Твои действия, что будешь делать с городом? — спросил я.

— В эти секунды пятнадцать тысяч оборотней бегают по Бостону и окрестностям, врываются в дома и убивают людей. Армия готова войти в город и все зачистить. Утром мы всех уничтожим, а в следующую ночь добьем тех, кто останется в живых.

— Будет великая бойня, — сказал я, — пострадают невинные.

— Невинные уже страдают. Поверь мне, сейчас правительство США мучают другие вопросы. А именно, как все это скрыть. Нам даже приходится вызывать искусственный дождь, чтобы закрыть небо от фотографий со спутников, — объяснил Куксакер.

— Погоди, ты же мне говорил… Или не ты говорил, может твой брат-близнец, которого я убил, что все мировое правительство в курсе эпидемии, — удивился я.

— Да, они все знают и даже используют бессмертие в своих целях. Но ты пойми, хаос сейчас никому не нужен. Если пойдут слухи, что США не контролируют ситуацию, нам несдобровать, — сказал Куксакер.

Я повесил трубку и увидел, что СМС с прямым номером Куксакера уже пришло. Я перевел смартфон в авиарежим и выключил.

Я уже понял план Выродка. Он хочет захватить всю Америку, а затем и весь мир. И для этого Бостон ему не подходил. Он решил попасть в город с более плотным населением и уже в нем создать новую многомиллионную армию зверей. Ближайший большой город в том направлении, который выбрал Выродок, был один — Нью-Йорк. До него всего двести миль.

Глава 34

Нью-Йорк — центр притяжения оборотней

Если вы не житель Америки и никогда не были в Нью-Йорке, то вам и не стоит туда ехать. Нью-Йорк — это не Америка, это каламбур из разных людей, которые хотят одного — построить карьеру. В этом городе живут в основном одиночки, которые мечтают найти там американскую мечту и заработать много денег.

Я был в Нью-Йорке несколько раз, и каждый раз поражался, насколько чужой для меня этот город с вечно спешащими куда-то людьми, как будто они участвуют в одной большой сцене для кино. Куда вы несетесь, люди? Нет ответа, только топот каблуков по мостовой и запах противного дешевого кофе вокруг. Старбакс воистину правит этим городом. Люди идут и пьют кофе, совершенно не боясь обоссаться по дороге — потому что организм уже привык пропускать через себя лошадиные дозы жижи и, если это требуется, задерживать ее в желудке.

Я снял с шерифа шляпу и куртку, надел их на себя и поехал по шоссе № 84 с включенными огнями в Нью-Йорк. На дороге стояли блокпосты, но меня пропускали даже не заглянув в кабину.

К утру я был уже у Гудзона. Солнце еще не показалось. Над водой летали чайки, встречая новый день. Я запарковал машину на въезде в Манхеттен у парка Инвуд Хилл.

Я зашел в парк и осмотрелся. Тут и там бегали и ехали на велосипедах люди, которые ни свет ни заря поднялись с теплой постели только чтобы пробежать лишние километры. А ведь человек не создан для бега, более того, бег человеку противопоказан и даже опасен для его здоровья. Но люди верят в мемы, и поэтому думают, что «надо завтракать», «без сахара мозг не будет работать» и «если много и усердно трудиться, то заработаешь много денег».

Ложные утверждения проще всего вбить в голову, если начинать делать это с самого детства да вдобавок показывать это на собственном примере и примерах других людей, которым тоже суждено вырасти дебилами.

Вода Гудзона омывает берег парка. И на этом берегу кто-то построил высокую пирамиду из больших камней. Она была выше человеческого роста и весила наверно полтонны. Камни казались неустойчивыми, но не качались на ветру и не падали.

Я сел на скамейку и уставился на воду. За спиной шумели деревья парка, влажный воздух бодрил. Сама природа говорила: «все в порядке, все хорошо». Я не хотел верить своим глазам, своим чувствам, своим мыслям. Я хотел закрыть глаза и забыть эти бесконечные убийства как кошмар. Но не мог это сделать. Именно так чувствует себя человек, который сыт и не знает, чем ему заняться.

И все-таки одна мысль не давала мне покоя. Я не мог понять, как Выродок на расстоянии управлял этими оборотнями. И почему они были настолько умны, что схватили Кривочлена и потащили его в тоннель, чтобы… Стоп! И тут меня осенило. Все это время Выродок водил нас за нос.

Итак, нам дана аксиома. Первородный оборотень — брат Кривочлена — своим укусом наделял новых оборотней возможностью контролировать зверя внутри себя. Если зараженный от Первородного кусал человека, тот человек уже не обладал такими способностями и попросту становился зверем, который не помнит ничего, что происходит после превращения в зверя.

Допустим, сын Первородного оборотня обладает такими же способностями, как отец. Значит, все тридцать тысяч оборотней, которые заразились на стадионе, получили те же способности, что и я… А значит, у Куксакера уже был ключ, с помощью которого они могут делать неумных оборотней.

Я достал телефон из поясной сумки, которую нашел в машине шерифа и теперь носил на себе. Включил и позвонил Куксакеру.

— Здравствуй, Джерри, как дела? — сказал агент.

— Вы оборотней проверяли, которых заразили на стадионе? Кажется, я знаю, что ты в недоумении… — сказал я.

— От тебя ничего не скроешь, Джерри. Это не оборотни высшего порядка. Не могу понять, как Выродок провернул этот фокус, — сказал Куксакер.

— А я, кажется, все понял, — сказал я. Наступила пауза.

— Ну, я жду, — сказал Куксакер.

— Их заражал не Выродок. Их заражали те, кого заразил Выродок. И скорее всего эти оборотни проводили операцию по вызволению Кривочлена. Простые оборотни служили не Выродку, а его гвардии… — пояснил я.

— Тонкий ход. Теперь у нас нет козырей, чтобы прижать мальчишку, — сказал Куксакер.

— Что будешь делать, доложишь Президенту? — спросил я, — то-то он обрадуется, что теперь и Нью-Йорк в опасности.

— Нет, Президент об этом пока не узнает. Мы же с тобой договорились, что у тебя есть время до завтра, чтобы найти Выродка. Я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы бостонская трагедия не повторилась, — сказал Куксакер.

— А что если уже поздно? — спросил я.

— Что поздно? — голос Куксакера задрожал, — Джерри, говори, что ты знаешь…

— Я знаю гораздо меньше об этом, чем ты. Но подумай, что если все это заранее спланированная операция — и Нью-Йорк уже заражен? Сегодня ночью может случиться страшное. Такое ощущение, что Выродку кто-то помогает, кто-то могущественный. Именно поэтому сын брата Кривочлена выходил сухим из воды. Ну конечно! Я все понял, — повисла пауза.

— И что ты понял, Джерри? — спросил Куксакер.

— Я все теперь понял. Побег Кривочлена из тюрьмы, этот взрыв в тоннеле, который чуть не убил меня… Я все понял, Куксакер, это ты, ты стоишь за этим, — сказал я.

— Ты подписал себе смертный приговор, Джерри, — прошептал Куксакер и повесил трубку.

Я сидел на лавке в парке и смотрел на Гудзон. Чайки медленно махали крыльями, кружась над водой. Солнце так и не показалось из-за туч. Через минуту послышался вой сирен. Этот день мог оказаться последним для меня.

Глава 35

Кровавый день

Мне нужно было только дожить до ночи, когда оборотни выйдут на охоту и агентам будет не до меня. Четырнадцать часов отделяли меня от момента, когда я буду в относительной безопасности. Уж лучше отбиваться от зверей, чем от людей.

Я снял куртку шерифа и бросил ее на лавку. Из-за деревьев показались полицейские. Десять человек шли ко мне с южной стороны парка и восемь с северной. В руках у них были винтовки и пистолеты. Если они сейчас схватят меня, это будет мой конец. Куксакер не даст мне дожить до вечера.

Я разбежался и прыгнул в воду — и поплыл на противоположный берег. Плыть предстояло милю. Бешено гребя руками, я повернул голову и краем глаза увидел, что полицейские подбежали к берегу и что-то начали обсуждать по рациям. Через пять секунд раздались выстрелы. Несколько пуль задело голову, я поднырнул и поплыл под водой, где пули меня уже не доставали.

Голова была цела, пули не пробили череп. Раны быстро затянулись, и через минуту я их уже не могу нащупать рукой. Под водой я смог проплыть на одном дыхании минут пять. Когда вынырнул, берег был уже далеко.

Я увидел, что в мою сторону несется катер береговой охраны. Вспарывая брюхом волны, катер подплыл ко мне вплотную.

Я нырнул — и в это время раздались выстрелы. Это стреляли полицейские, которые находились на катере. Я проплыл под днищем и вынырнул за кормой. Затем подтянулся на руках и запрыгнул в катер. Полицейские увидели это и открыли огонь. Я словил несколько пуль в живот, но это меня не остановило. Первому стоявшему на моей дороге офицеру я свернул шею, выхватил у него автомат и открыл огонь по остальным членам экипажа. Убив всех, я перевел ручку газа до упора вперед и помчался по воде в сторону моря.

У моста Джорджа Вашингтона мне наперерез вырулил другой катер береговой охраны. Когда я с ними поравнялся, полицейские открыли огонь из автоматов и погнались за мной.

Их катер был мощней, расстояние с каждой секундой сокращалось. Мне не оставалось ничего другого, как дать им отпор. Я выкинул за борт убитых полицейских, чтобы облегчить вес катера. Одного полицейского я не тронул — он мне должен был еще пригодиться. Затем я схватил автомат и открыл огонь по катеру.

Несколько пуль с характерным звуком попали в цель, рулевой завалился на бок и катер стремительно устремился к берегу Манхеттена. Все было кончено: катер врезался в нависающие над берегом деревья и загорелся.

Не успел я перевести дух, как надо мной зажужжал вертолет. Пули зашелестели по катеру, одна попала мне в ногу. Я прицелился и открыл огонь из автомата. Вертолет задымился, накренился и со свистом упал на один из небоскребов, которые стояли на берегу Гудзона.

— Ну теперь меня точно все американцы будут ненавидеть, — сказал я вслух, наблюдая, как валит дым из небоскреба.

Мне нужно было срочно покинуть воду, так как здесь я был как на ладони. Вдруг я услышал новое стрекотание вертолета. Но это был не простой вертолет, а военный, ударный, который мог ракетами разнести катер в щепки.

Я повернул руль и направил катер к берегу. Когда до столкновения оставалось несколько метров, я прыгнул в воду. Под водой я проплыл пятьсот метров и вылез на берег Манхеттена в месте, где были заросли кустов и деревьев. Через несколько минут сюда придут кинологи с собаками и будут все прочесывать.

Я огляделся. В грязи лежала небольшая гантель на пять килограмм. Я схватил ее и прыгнул в воду. План был прост — проплыть под водой пол-Манхеттена и выйти в безопасном месте. Если проплыть вдоль берега достаточное расстояние, я смогу затерять следы. А обгоревший труп полицейского в катере они могут принять за меня, что даст мне некую фору.

Вода хороший спаситель от собак. Она маскирует следы и помогает скрыться.

С помощью гантели я мог находиться под водой, не тратя силы и время на борьбу с силой Архимеда. Благодаря чему я задерживал дыхание до десяти минут. Новый навык достался мне от силы зверя. Даже будучи в человеческом обличии, я был сильным, а пули мне были не страшны. Между тем каждое попадание отнимало немного сил на восстановление ран, а значит, с каждым разом я становился слабее.

В последние ночи я понял простую истину: кровь оборотней дает мне в десять раз больше сил, чем кровь человека. Я надеялся сегодня ночью пополнить запас сил. Думаю, если доживу до ночи, такая возможность мне представится.

Я проплыл под водой до Бэттери-парка, который находится в нижнем Манхеттене, и остановился под набережной. Надо было подумать над своим положением и понять, как действовать дальше.

Гантель помогала мне удерживаться под водой и не тратить лишние силы. Я сидел под водой пять-семь минут и выныривал вверх, глотая воздух едва торчащими из воды губами.

В голове, наконец, начал складываться пазл. Я нашел углы к нему и смог построить ясную картину.

Два нижних угла — это братья-близнецы Куксакеры. Один был оборотнем, и я его убил. Второй — человек. Оба хотели контроля над зверями и искали первородного зверя, чтобы разработать безопасный элексир бессмертия.

Третий угол пазла — это первородный оборотень, брат Кривочлена. Он стал оборотнем в результате медицинского эксперимента по получению элексира бессмертия. Всех, кого заражал Первородный и его сын Выродок, могли контролировать зверя внутри себя. Но если эти вторичные оборотни кусали людей, последние превращались по ночам в монстров, безжалостных убийц, которые ничего не помнили на утро. Однако оборотни, наделенные сознанием, то есть укушенные Выродком, могут командовать сворой, в чем я убедился на собственном примере, когда попал в логово ФБР.

И наконец, четвертый угол пазла — это сын брата Кривочлена. Он был зачат в момент, когда брат Кривочлена был уже оборотнем. И способности отца на сто процентов передались сыну.

Я убил отца в парке недалеко от могилы своего напарника Хэнка Саливана. Таким образом, оставшийся в живых агент Куксакер договорился с сыном, с Выродком, как я его называю, и они заключили союз.

Два ублюдка — Выродок и второй Куксакер и их помощники, завербованные агенты ФБР, хотят посеять в мире хаос и превратить людей в оборотней. Зачем им это надо я уже начал догадываться — они хотят сами стать у руля США и командовать. В целом план рассчитан на успех. Ведь если у них появится миллионная подконтрольная только им армия оборотней, никакие военные не смогут справиться с ситуацией.

Эпидемия уже сегодня ночью начнется в Нью-Йорке. Сотни тысяч вчерашних посетителей футбольных и баскетбольных матчей превратятся в оборотней и по команде Выродка и его приспешников начнут убивать.

Я единственный, кто раскрыл их зловещий план. Но меня вся страна считает убийцей и поэтому мне никто не поверит. Но если и поверят, то все равно уже поздно.

Через десять часов в Нью-Йорке начнется апокалипсис, который можно остановить только одним — прямо сейчас нанести ядерный удар и стереть весь город с лица земли. В противном случае Соединенные штаты Америки обречены. Никакие блок-посты, никакое оружие не спасет людей от безжалостных убийц, которые хотят только одного — крови.

Глава 36

Кровавая ночь

Я так и не решился вылезти до вечера из своего убежища под водой. Я видел, как город жил своей жизнью. На набережную приходили белый воротнички с Уолл-стрит. Они садились в дорогих костюмах на скамейки и пили кофе. Загорелые, ухоженные, они источали уверенность в себе и казалось, что этот день не последний для них, что завтра будет новый такой же скучный, как и этот.

Как писал русский поэт Владимир Маяковский, «если звезды зажигаются, значит это кому-нибудь нужно». Вот и над Нью-Йорком начали зажигаться звезды и сам Господь Бог, казалось, не в силах был помешать этому. С приходом ночи тут и там слышались крики людей. Работали сирены полиции и скорых. Над городом летали вертолеты. Апокалипсис в самом широком смысле этого слова начался.

В переводе с древнегреческого «апокалипсис» означает «снятие покровов». Это очищение человеческого сознания от навязанных идей и мыслей. И сегодня, сию минуту, происходило это очищение. Любой житель Нью-Йорка мог увидеть, к чему приводят стремления человека жить вечно и править безгранично.

В этом новом мире я не был жертвой, я был и охотником. Я был хищником, который стоял на вершине пищевой цепочки. Моя проблема в том, что это место хотели занять другие. А их проблема — что не на того напали. Я детектив бостонской полиции Джерри Харисон, и мой долг защищать общество от мошенников, воров и убийц. И я выполню этот долг до конца. Сделаю это, даже если мне придется отдать свою жизнь.

Я вылез из воды, вышел на берег и огляделся. Ко мне бежали люди — человек десять, по-видимому, китайские туристы. Они что-то кричали друг другу на своем языке и показывали руками в сторону, откуда прибежали. На их шеях болтались фотоаппараты с длинными объективами.

Вдруг на набережную выскочили два оборотня и побежали к нам. Китайцы прижались к земле и приготовились умирать. Я же развернулся в сторону зверей и побежал на них так быстро, как мог. Когда до столкновения оставалось метров пятнадцать, оборотни прыгнули. Я тоже прыгнул, в воздухе сделав моментальную трансформацию в зверя. Подлетев к ним, я разорвал им шеи ударами лап наотмашь.

Раненые звери кубарем покатились в строну китайцев, один из которых догадался включить камеру и начать писать происходящее на телефон. Я схватил зверей за хвосты и подтянул к себе. Оборотни повернули головы, лязгнули зубами, пытаясь добраться до моей шеи, но я увернулся, схватил их и начал душить.

Оборотни рычали и царапали плитку набережной, высекая искры когтями, но я был непобедим. Я лежал на спине, а на мне два оборотня, которые тщетно пытались выскользнуть из моих смертельных объятий. Постепенно их подергивания стали вялыми, позвонки затрещали, и два тела грузно свалились слева и справа от меня. Я медленно поднялся и принялся пить свежую кровь, которая растекалась по плитке. Затем я вырвал из груди зверей их сердца и проглотил.

Китайцы в ужасе смотрели на меня, окровавленного монстра, не в силах шелохнуться. Насытившись, я подошел ближе к снимавшему и сказал речь.

— Меня зовут детектив Джерри Харисон. Правительство врет вам. Я ни в чем не виноват. Я не убивал журналистов, это сделали агенты ФБР. Вернее кучка фанатиков, которые работают в ФБР. Они разыскивают меня, чтобы убить. Потому что только я знаю правду. А правда в том, что они заразили этой чумой весь Нью-Йорк, чтобы эпидемия перекинулась на весь мир. Это им нужно для того, чтобы держать в страхе население и править вечно. Люди земли! Не бойтесь! Берите серебро, переплавляйте в пули. Стреляйте этим выродкам в голову, чтобы серебро попало в мозг — и все будет кончено. Сейчас только я могу спасти этот мир. Я знаю человека, который контролирует всех этих оборотней. Чтобы подчинить зверей своей воле и остановить их, мне нужно только одно — убить этого ублюдка. И тогда я смогу остановить убийства.

Я наверняка не знал, работает ли сейчас интернет в городе, но я должен был оставить послание, чтобы в случае моей смерти Куксакер не смог так просто обвинить меня в смертях. Мне остается только одно — прямо сейчас, этой ночью, найти Выродка и убить. В противном случае он продолжит делать оборотней, которые по ночам будут контролировать себя и смогут управлять исчадьями.

Я развернулся и смотря по сторонам пошел по Бродвею к центру Манхеттена. Мне не оставалось ничего другого, как попытаться на удачу выйти на след Выродка. На моих глазах люди трансформировать в зверей. С них слетала одежда, на них рвались ботинки, из их задниц вырастали хвосты.

Одна такая трансформация мне запомнилась особенно четко. Девушка лет девятнадцати в короткой юбке стала на колени и начала блевать. Я подошел к ней, она повернула голову и посмотрела на меня желтыми волчьими глазами. Ее лицо быстро покрывалось шерстью, а морда вытягивалась. Руки скрючились и начали царапать тротуарную плитку. Лямки босоножек не выдержали давление и лопнули. Блузка порвалась, обнажив шерстяную грудь.

Зрелище было одновременно и тошнотворным, и завораживающим. Но я не мог дальше тратить свое время. Я взмахнул рукой — и голова отделилась от тела, улетев под припаркованную машину. Обезглавленное тело повалилось набок. Шерсть начала затягиваться обратно, а тело вновь приобретать человеческие черты.

«Вот так живешь оборотнем, а умираешь — и как будто ты был человеком», — подумал я, идя дальше по Бродвею в сторону Центрального парка.

Бродвей закончился и началось Пятое авеню. Я остановился у небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Будучи в Нью-Йорке, я поднимался на его смотровую площадку за тридцать два доллара. Оттуда открывается шикарный вид на город. Величественное 102-этажное здание из бетона является символом города. Строительство закончилось в 1931 году. И до постройки башен-близнецов Эмпайр было самым высоким в городе… А 11 сентября 2001 года пальма первенства вновь вернулась к нему. Правда, ненадолго.

Когда я прошел небоскреб и он остался позади, мне навстречу вышла группа людей из десяти человек в экипировке спецназа. В руках у них были автоматы с лазерным наведением. Зеленые огоньки скользили по моему телу. Еще секунда, и я готов был броситься на спецов.

Из группы вышел человек, видимо главный. Он поднял руки на уровень груди и медленно опустил их, показывая своим ребятам, чтобы те вслед за руками опустили оружие.

Зеленые точки забегали по асфальту и остановились под ногами солдат.

— Джерри Харисон! Меня зовут Рой Макрой! Я здесь по поручению госсекретаря США! Он посмотрел ваш ролик… Все ваши слова подтверждаются. ФБР предало нас. Президент сейчас не может отдавать распоряжения…

— Потому что сидит в клетке? А ты вообще что за хрен такой? — прервал я Роя Макроя.

— Мы из ЦРУ. Наше подразделение по особому реагированию имеет здесь штаб. Десять минут назад нам отдали приказ — и вот мы тут. Мы не желаем зла, а хотим помочь. ФБР отрезало правительственную связь, сотовая связь скоро будет заблокирована. Но несколько специальных секретных спутников находятся под нашим контролем, мы держим связь с госсекретарем, — сказа Рой Макрой.

— Ну так в чем проблема? Вам надо нейтрализовать Куксакера и его команду, займитесь этим. Ну а если хотите мне помочь, найдите, где скрывается Кривочлен и Выродок, а дальше я убью их, — предложил я.

— Хм, Кривочлен? Все не так просто. Куксакер действует не один, глава ФБР с ним. Кроме того, в сговоре половина генералитета. Армия нам уже не подчиняется. Высшее командование польстилось на вечную жизнь, они хотят править миром и горя не знать. А для этого в ближайшее время они планируют убить Президента Соединенных штатов Америки! — сказал Рой Макрой.

— Значит это полная жопа, которая не просто выглядывает из кустов, а уже вовсю нависла над нами. Этим дерьмом мы захлебываемся уже сейчас, мы пьем его против своей воли, не переставая! — заключил я, нисколько не приукрасив действительность.

— В своем обращении ты сказал, что проблему можно решить, убив главного оборотня. Давай это сделаем. Сейчас над Нью-Йорком находится наш спутник. Сто тысяч спецов из Лэнгли и департаментов ЦРУ по всей Америке готовы проанализировать огромный массив данных. Лучшие ИИ будут работать вместе с людьми. Подскажи нам, что искать, и мы найдем главного оборотня, — сказа Рой Макрой.

Рою Макрою можно было доверять, так как если бы он хотел убить меня, он бы давно открыл огонь. Видимо мой откровенный рассказ подействовал на Правительство США, и оно готовы со мной сотрудничать.

— Господа, у вас пули серебряные хоть? — спросил я.

— Да, серебряные, — сказал Рой Макрой.

— Ну тогда разворачивайте свои пукалки. Сзади вас оборотни — сказал.

Отряд резко развернулся. По Пятому авеню шли пять оборотней, прямо по середине проезжей части. Одни из них вскочил на брошенную машину такси с открытой водительской дверью. Оборотень завыл. В этом вое была угроза, этот вой нес кровь и смерть. В уличных фонарях звери смотрелись особенно ужасно, как будто это была сцена с постапокалиптического фильма про зверей, убежавших из зоопарка. Только вместо львов были оборотни.

Я подскочил к црушникам. От неожиданности они вздрогнули.

— Не стоит переживать, я разберусь с этими паразитами. Опустите автоматы. Пули вам еще пригодятся, а мне нужна кровь. Чем больше я ее выпью, тем сильнее стану, — сказал я, готовясь напасть на зверей.

Оборотни насторожились. Я подбежал к ним и зарычал. Четыре оборотня стали кружить вокруг меня. А пятый наблюдал за всем этим безобразием с крыши такси.

Первую атаку произвел один из оборотней, которые кружили хоровод. Он кинулся на меня и тут же получил по голове размашистый удар когтистой лапой. Остальная свора, в том числе тот, который стоял на такси, бросилась на меня. Я уворачивался от ударов и укусов, кусал сам в ответ и бил по глазам и носам соперников. Через пятнадцать секунд все было кончено. Оборотни в конвульсиях бились на асфальте, на котором было написано «СТОП». Я перегрыз горло каждому и выпил столько крови, сколько смог. Ошарашенные спецы наблюдали за этим в стороне, не в силах оторваться от кровавого зрелища.

Насытившись, я облизал пасть своим длинным языком.

— Вкусно, — сказал я, — но теперь к делу. Мы ищем двух преступников. Первый — это Фред Джонсон. Он отбывал наказание в тюрьме MCI Конкорд штата Массачусетс. Второй — сын брата Фреда Джонсона. Брата звали Мэтью Джонсон, пару месяцев назад он был убит в Бостоне. Сына зовут Брэд, его мать — Мария. Фред Джонсон на момент побега не был оборотнем. А Мария и Брэд были. Значит, как минимум мать и сын сейчас в волчьем обличии. Ищите.

— Информацию уже обрабатывают наши спецы в Лэнгли, — дай нам пару минут, — мы действуем с помощью ИИ, все быстро сделаем, — сказал Рой Макрой.

— Сами уже ни на что не способны. Вот я с напарником в свое время работал без компьютеров и программ, — сказал я, разрывая грудину оборотню, который уже начал превращаться в человека. Я хотел добраться до теплого сердца и съесть его.

— Информация на эти троих есть. Сегодня днем они вошли в Американский музей естественной истории. И по данным с камер наблюдений не вышли оттуда. Значит они находятся в здании музея, — сказал Рой Макрой.

— Музей же у Центрального парка? Я был в этом музее лет десять назад, когда посещал Нью-Йорк, — сказал я.

— Верно. По левую строну от Центрального парка, меньше двух миль от нас, — сказал Рой Макрой, — ну что, какие предложения, Джерри?

— Направьте туда сто томагавков, только так мы можем за одну минуту покончить с этим… — сказал я.

— Я же сказал, что армия вышла из-под контроля. По сути мы единственные, кто может со всем покончить. Давай направимся в музей и устроим там судную ночь, — Рой Макрой с вызовом посмотрел на меня. Он уже не боялся моего страшного вида.

— Хорошо, вперед. Только держите уши по ветру. Давай тогда пусть ребята в Лэнгли ведут нас по пути, где мало оборотней. У вас каждый патрон на счету. Да и мне терять силы не хочется.

Мы двинулись к Центральному парку. Я шел впереди, а в нескольких шагах от меня чуть сбоку следовал Рой Макрой. Остальная группа шла растянувшись в цепь. Лазерные лучи скользили по стенам домов и асфальту. Тут и там слышались одинокие крики людей и вой оборотней, но пока ничего не было видно. Город медленно умирал. Кто успел спрятаться — спрятался, а кто не успел — уже был растерзан. Оборотни искали новую жертву.

Глава 37

В музее с оборотнями

— Поворачиваем налево на Тридцать девятую стрит — скомандовал Рой Макрой.

Мы повернули и пересекли Шестое авеню, затем Седьмое авеню и вышли на Восьмое авеню, которое вело напрямую к музею.

— Нас преследует группа оборотней в количестве тридцати особей. Они за нами, сейчас будут атаковать, — закричал Рой Макрой, получив в наушник информацию.

Агенты развернулись и открыли огонь по мчащимся на нас зверям. Несколько оборотней упали, другие кубарем покатились вперед. До нас добрался с десяток раненых оборотней. Я убил их за несколько секунд. Мощные и быстрые, звери не могли тягаться со мной, который был быстрей и сильней их. На наше счастье пока это были вновь обращенные оборотни от слюны приспешников Выродка. Это были безмозглые звери: тупые и слабые.

— В музее будут другие оборотни, — сказал я агентам, — но они будут такие же сильные, как я, и даже сильней. Поэтому берегите патроны и будьте готовы действовать.

Вскоре мы были у входа в музей. Массивная широкая четырехметровая деревянная дверь была открыта. Мы зашли внутрь и осмотрели. В холе у билетных стоек валялись оторванные головы людей и растерзанные тела. Посередине зала стоял огромный скелет тираннозавра. Тени от его костей в приглушенном свете были раскиданы по стенам и потолку, и казалось, что вот-вот чудовище оживет и начнется убивать.

— Осторожней, ребята, не поскользнитесь, тут везде кровь, — сказал Рой Макрой, переступая через голову человека.

Было видно, что группа напряжена. Видимо, агентам запали в душу мои слова о том, что здесь мы встретим оборотней таких же ловких и сильных, как я.

— Я предлагаю разделить группу. Половина из вас займет в холле круговую оборону. Если Выродок будет убегать, вы его прикончите. А вторая половина пойдет на расстоянии от меня и будет прикрывать, — предложил я.

— Хорошо, Джерри, но ты будешь на связи. Вот наушник, надень его, — Рой Макрой протянул мне передатчик.

Я засунул его в ухо, кивнул головой и скрылся в темноте.

Первый зал, в который я попал, назывался «Происхождение человека». При входе я увидел двух прямоходящих обезьян, которые как бы шли мне навстречу, обнимая друг друга за плечи. В такой позе они были замурованы под стеклянным куполом. Зал был погружен в сумеречную темноту. Внезапно я услышал низкое приглушенное рычание, оно отражалось от стен и разлеталось небольшим эхом. Над обезьянами на крыше стеклянного купола сидели две фигуры. Две пары светящихся глаз смотрели на меня не моргая.

Я сделал десять шагов вперед и увидел спокойные косматые морды оборотней. Это не были бездушные убийцы. Эти звери понимали, что они делают.

— Здравствуй Джерри Харисон! — сказал один из них, оборотень повыше и посолидней щупленького приятеля.

— С кем имею честь разговаривать? — спросил я.

— Мы родня Брэда… Он обратил нас полгода назад. Поэтому, Джерри, тебе лучше не сопротивляться нам, мы опытней и сильней. И сейчас убьем тебя…

— Рой Макрой! — заорал я, — гасите их в головы.

На этих словах я отпрыгнул в сторону, оставив свободной линию огня. Раздались автоматные очереди, стекло разбилось, и оборотни рухнули на туши обезьян, получив увесистый заряд серебра.

— Прекратить огонь, — крикнул Рой Макрой.

Я кинулся к умирающим оборотням и перегрыз им глотки. Я стал пить их кровь, высасывать ее, наслаждаться ей. Она дала мне новые силы, которых я не знал раньше. Теперь я все понял. Чтобы обрести силу убитого оборотня, нужно выпить его кровь. Если я убью мальчишку, то стану самым могущественным оборотнем на земле.

Насытившись кровью оборотней, я пошел по битому стеклу мимо скелетов человекообразных существ в следующий зал. Отряд ЦРУ следовал за мной.

В новом зале стояли окаменелости разных динозавров. Маленькие, большие, хищников и млекопитающих. Эти скелеты замерли в ожидании, как будто еще надеялись обрести плоть и кровь.

Я огляделся. Огромный зал был наполнен рядами чудовищ, которые отбрасывали в разные стороны свои таинственные тени из-за тусклого дежурного света.

Под скелетом мамонта, половину длинны которого составляли бивни, стоял на четырех лапах оборотень. Он как будто слился со скелетом, не шевелился, и поэтому был едва заметен. Оборотень не рычал и не угрожал броситься, а просто стоял и ждал, пока я его увижу.

— Здравствуй, Джерри Харисон! Меня зовут Свонг. Я троюродный брат Брэда… Он хочет поговорить с тобой и решить все миром. Только без свидетелей. Твои спутники останутся тут, — сказал Свонг.

— Об этом не может быть и речи, — сказал Рой Макрой, который стоял за моей спиной, — я представляю Правительство США. Давайте договариваться.

— Со мной пойдет Джерри Харисон. Один. Брэд просил привести только его. Иначе переговоров не будет. И вас прямо сейчас убьют. У нас пятьсот бойцов в подвале, вы просто не успеете ничего сделать, — низкий тон голоса Свонга говорил о том, что этот оборотень не станет шутить.

— Ладно, Свонг, только без шуток, — сказал я и затем произнес, обращаясь к Рою Макрою: — так и быть, пойду один. Надо решить этот вопрос.

Рой Макрой кивнул. Наушник в моем ухе давал с ним связь, поэтому Рой Макрой так легко согласился на условия зверя.

Свонг махнул хвостом и пошел на четырех лапах в сторону входа в другой зал. Я последовал за ним. В новом зале Свонг вошел в техническую дверь, и мы по лестнице начали спускаться в подвал.

Было темно, как в заднице. Свонг шел мягкой походкой, он не боялся меня и спокойно подставлял свою спину. Я ступал сзади, принюхивался и смотрел по сторонам. Через три лестничных пролета вниз мы добрались до нужной двери. Свонг толкнул ее и вошел. Я — следом.

В темной комнате не было видно даже носа. Пахло сильным ароматом мужского одеколона. Обоняние сбилось, и я почувствовал, как по груди течет жидкость. Спустя мгновение я понял, что мне рассекли горло.

Вдруг кто-то тяжелый схватил мою ногу железной хваткой и начал мотать меня по полу, с рыком и повизгиванием.

Меня просто убивали. Я взял себя в лапы и постарался закрепиться о бетонный пол, но не получалось.

Тогда я рывком наклонился и вцепился в морду оборотня, который мотал мою ногу. В ту же секунду я почувствовал, что другой оборотень уперся мне в спину и прокусил мне шею. В комнате были два оборотня помимо меня. Они отчаянно пытались меня убить.

Сквозь стены послышались глухие звуки выстрелов. Наверняка, Рою Макрою и его людям тоже приходится несладко. Выродки втерлись в наше доверие, разделили нас и теперь убивают по отдельности. Хитрый ход!

Два оборотня оказались невероятно сильными. Если бы не кровь убитых мной сегодня оборотня, я наверняка был бы уже мертв.

Но, похоже, эти оборотни не рассчитали свои силы. Я начал поддавливать и перекусил челюсть оборотня, который схватил меня за ногу. Затем я извернулся и левой рукой взял второго оборотня за пах. Дернув за его хозяйство, я развернулся и вонзил правую руку ублюдку в живот. После чего повалил гада на пол и перекусил горло несколькими отчаянными кусами.

Когда фонарики на автоматах Роя Макроя и его группы осветили меня, я уже доедал сердца выродков и допивал их кровь. Силы, потерянные в драке, быстро восстанавливались.

На бетонном полу лежал чернокожий мальчишка лет семи и мать Брэда Джонсона. Лицо ее было перекусано, но я понял, что это она, по ее выпирающему лбу, который я запомнил в первую нашу встречу, когда она и ее сын хотели меня убить.

— Что здесь случилось? — спросил Рой Макрой — На нас напали два оборотня, мы их убили. Мы услышали, что ты пыхтишь, и прибежали тебе на помощь.

— Это мать Выродка, сына первородного зверя. Она заманила меня с этим козленком и потом напала в темноте. Я истек кровью, но убил их, — прорычал я, смотря Рою Макрою в глаза.

— Я же говорил, что это может быть ловушка. Что теперь будем делать? — Рой Макрой передернул затвор на автомате. Остальные ребята из группы сделали то же самое.

— Да хрен я его знаю… — прорычал я, — подумать надо.

Я наклонился к оборотням и стал бить их головы друг об друга. Юный череп раскололся, и я с жадностью принялся поедать мозги. Затем я схватил голову матери Выродка и со всей силы приложил о бетон.

Ошметки полетели во все стороны. Рой Макрой провел рукой по лицу, размазывая кровь.

— Вы мне дадите поесть или как? Между прочим, эти черти порезали мне горло, вытекло много крови. Мне надо восстановить силы, — промычал я, поедая мозги матери Выродка.

— Какие планы, Джерри Харисон? Надо искать дальше. Нам нужно найти Выродка. — буркнул себе под нос Рой Макрой.

Он явно хотел блевануть от мерзкого зрелища, было видно, что он с трудом сдерживает себя.

— У вас, ребята, зубочистки, случаем нет? Косточка в зубах застряла, — сказал я, оглядывая группу.

— Нет, — ответил Рой Макрой.

— Да не ссыте, найдем мы выродка. По следам, которые мамаша оставила. Тут одеколон разлит, чтобы сбить меня с толку. Но я постараюсь, — я начал обнюхивать тело убитой.

Женщина пахла потом и плесенью. Ее запах не был манящим, наоборот, он отталкивал. Черная душа и черные мысли таились в этой женщине. Она пахла смертью, она пахла затхлостью.

Выйдя в лестничный коридор, я взял след. Он вел вниз по лестнице, глубже, в подвал. Пошел по следу. Бойцы следовали за мной, готовые в любую секунду открыть огонь.

Когда мы спустились на три этажа, то след повел нас вперед. Темный тусклый коридор, который еле-еле освещала одна лампочка, вел в темноту.

Мы медленно шли, готовые сразу среагировать. Свет фонариков осветил черную металлическую дверь. Я отошел в сторону. Бойцы направили автоматы на дверь, а Рой Макрой прислонил ухо к железу. Наступила тишина, и прежде чем я что-то сказал, Рой Макрой дерную ручку на себя.

В ту же секунду из дверного пролета на нас высыпалась толпа оборотней, штук двадцать. Они без церемоний начали расшвыривать, рвать и кусать спецотряд. Бойцы отстреливались, я помогал им как мог, откидывая оборотней, но силы были неравные.

На моих глазах челюсть одного из чудовищ захлопнулась на лице Роя Макроя. Он по-геройски разрядил рожок в живот оборотню и умер. Руки Роя Макроя свисали, а оборотень мотал его за голову, пока не оторвал пол-лица.

Расправившись со спецотрядом, оборотни по-серьезному взялись за меня. К тому времени я уже убил трех или четырех из них — уж извините за неточность, считать было некогда. По силе зверей я понял, что это были оборотни низшего порядка. Они смогли одолеть спецотряд только потому, что он был зажат в коридоре. У спецов не было запаса пространства, чтобы отстреляться.

Другое дело я. У меня были и время, и силы, чтобы противостоять толпе зверей. Эти люди, которые нацепили на себя волчьи шкуры помимо своей воли, в те минуты были машинами для убийств, настоящими монстрами.

Но не на того напали! Одного за другим я начал убивать их, быстро теряя силы. Оборотни как шавки, не зная что делать, кусали меня за лапы, кидались к шее, но не могли одолеть. Вскоре бойня была окончена. Я кинулся к Рою Макрою — он лежал убитый.

Тогда я принялся пить кровь оборотней и есть их сердца, вырывая из груди. Когда в меня больше не влезало, я остановился.

Все вокруг говорило о том, что я оказался в той самой дыре, из которой не может быть выход. Весь мир считал меня убийцей. Но я и был убийцей. Я нес только разрушение и смерть, хотя хотел хорошего для страны, для мира. Я не хотел убивать! Но я должен был это делать. Если не я спасу мир, то кто?

Глава 38

Смертельная схватка

Пыль осела, как будто и не было смертельной битвы в коридоре. Подкрепившись, я пошел дальше. За дверью я увидел новый коридор, который также как первый тускло освещался. Справа и слева были расположены двери, но след матери Бреда вел вперед, к Выродку.

Коридор закончился, и я без тени сомнений вошел в большую залу, в которой воняло оборотнями. Сотни могучих и сильных зверей сидели и ждали команду хозяина, чтобы напасть на меня.

А вот и он, юный Альфа, Выродок. Этот сукин сын сидел голым на большом офисном стуле и покачивался туда-сюда, взад и вперед. Чернокожий юноша зло смотрел на меня.

— Здравствуй, Джерри Харисон, в последнюю нашу встречу я не был гостеприимным. Позволь исправить это. Надеюсь, нашей новой встречей ты будешь доволен, — Выродок махнул рукой, и один из его сподручных медленно пошел в мою сторону, рыча и клацая зубами. Его желтые глаза источали ненависть. Грязная скомканная шерсть подергивалась в тусклом свете. Большой и сильный, он призывал всех присоединиться и убить меня разом.

— Не узнал меня, сукин сын? Это я, Фред Джонсон! Тебе конец! — прорычал оборотень, как будто насмехаясь надо мной.

— Извини, не узнал, не вижу твоего кривого члена! — огрызнулся я.

Но я не побежал, но я не испугался. Я знал, что делать. Также медленно, при этом уверенно, я пошел на Фреда Джонсона, смотря ему в глаза. Другие звери замерли в нерешительности. Тогда мой соперник встал на задние лапы и завыл. Я сделал то же самое, вкладывая в свой вой всю свою ярость и весь свой напор, все свое желание победить и убить всех на своем пути. Я не боялся.

Остальные оборотни не шелохнулись. Это привело Выродка в замешательство. Он даже перестал вальяжно раскачиваться в кресле.

— Отойди, Фред, — скомандовал он, — я сам поведу свою армию на этого негодяя.

Выродок вскочил с кресла и моментально трансформировался в зверя, грозного и могучего. Он вильнул хвостом, стал на четырех лапы и завыл, а потом зарычал в мою сторону, подавая сигнал остальным действовать.

Но оборотни вокруг продолжали колебаться. Они не знали, кого слушаться, поэтому молча наблюдали за представлением.

Тогда Фред Джонсон кинулся на меня и тут же получил по морде увесистый удар. Я содрал с его ублюдочной морды куски кожи с шерстью. Кривочлен улетел в левую от меня сторону, но быстро вскочил на четыре ноги и снова кинулся ко мне.

В это время Выродок уже несся на всех порах, желая сбить меня с ног. Первым ко мне подскочил Кривочлен. Я изловчился и схватил врага зубами за пах, одновременно перекусывая его огромный поломанный член. Мне в рот хлынула струя крови, заряжая новой энергией. Я перехватился и перегрыз горло Кривочлену, а затем толкнул тело к оборотням, которые принялись его жадно терзать.

Выродок атаковал меня со спины. Он оказался самым сильным оборотнем, с которым мне приходилось сражаться. Ловкий и быстрый, он уворачивался от моих ударов. А как только я его хватал, извивался и выпутывался из захвата.

Мощные укусы Выродка сыпались на мои морду, грудь и лапы. Я тоже не отставал и отвешивал гаденышу в волчьей шкуре увесистые плюхи, кусал за шею и лапы, царапал морду.

Мы быстро убивали друг друга. В этой битве должен был выжить только один и не факт, что его потом не добьют оборотни.

В конце концов мы сцепились челюстями, как два крокодила. Это был взаимный смертельный укус. Я укусил Выродка за верхнюю челюсть, а он меня за нижнюю. Мы тянули на себя и пытались на рывке прокусить челюсти друг друга, но ничего не выходило. Тогда я оттолкнулся задними лапами и сделал колесо через голову вперед. Челюсти расцепились, мы отлетели друг от друга метров на десять, но в то же мгновенье понеслись снова навстречу.

Выродок хотел захлопнуть свою пасть на моей морде, но я увернулся и прокусил ему переносицу. Изо всех сил, будто раскалываю орех, я надавил челюстями — с хрустом они сомкнулись. Кость на морде Выродка треснула. Но я не останавливался, я перехватился и укусил чуть выше, попав в глаза, щелкнул еще раз, и снова перезарядил челюсть. В несколько приемов я добрался до мозга Выродка и откусил кусок, запивая кровью, которая вовсю хлестала из головы зверя.

Я пил кровь и чувствовал, как мои раны заживают и силы возвращаются ко мне. Я победил Альфу и занял его место. Теперь настало время закончить все это и остановить дальнейшее продвижение эпидемии в США.

Глава 39

Да когда же ты сдохнешь?

Полакомившись вместе с оборотнями остатками Кривочлена и Выродка, я восстановил силы и здоровье и сейчас медленно поднимался наверх. За мной как тени следовали оборотни, которые признали меня вожаком.

В холл, в котором оставалась часть группы Роя Макроя, я зашел первым. Агенты лежали на полу в лужах крови. Я подошел ближе и увидел, что они убиты людьми — в головах зияли пулевые отверстия.

— Джерри Харисон, выходи. Все кончено. Это агент Куксакер. Выйди на улицу, сдайся, и мы не тронем тебя, — это Куксакер кричал в мегафон.

Лязгнув зубами, я приказал оборотням оставаться на месте. Затем я перепрыгнул через трупы агентов и в мгновение принял человеческий вид.

Деревянная большая дверь была открыта. Я вышел на крыльцо музея и остановился. Над небом летали плотные тучи. Уличные фонари желтым светом освещали мое тело. Я был грязный, в ошметках плоти. Кровь Выродка, выжатая из убранной в тело шерсти, текла по моей груди, животу, рукам и ногам, капала с мизинцев.

— Так-так-так. А вот и он, Джерри Харисон! — поприветствовал меня агент Куксакер.

Вернее второй Куксакер. Первого я убил несколько дней назад серебряной пулей в голову.

Напротив входа в музей стояли пять бронированных автомобилей Хаммер. Куксакер и его люди прятались за ними.

— Ближе к делу, предатель! — крикнул я, — но пока ты не натворил дел, знай, что я убил Выродка. Поэтому тебе придется договариваться со мной.

— Я не веду переговоров с террористами, — съехидничал Куксакер, — да и что ты можешь мне предложить? Твой укус не стоит ломаного гроша. Если ты действительно убил мальчишку, то тем хуже для тебя.

— Убьешь меня, и что дальше? Кто будет контролировать оборотней? Получается, теперь только я могу ими руководить. И как ты пойдешь в атаку на Вашингтон, — с одними пукалками? Президент же еще не убит, — прокричал я.

— Все-то ты знаешь, Джерри Харисон! И про атаку, и про Президента. Но все уже кончено. Армия у нас в руках, практически все силовые ведомства нам переподчинены. А кто не согласился — уже убит или бежал, — сказал Куксакер из-за бронированного Хамера.

— Что ты спрятался за тачкой, Куксакер, оружия у меня нет! — усмехнулся я, — и стою тут перед тобой в чем мать родила. Выходи, поговорим. А то орать как-то не хочется.

— Ничего, перебьешься, Джерри Харисон. Я, пожалуй, отсюда поговорю с тобой. А то неровен час твои приспешники выскочат из засады, — проговорил в мегафон догадливый Куксакер.

Вверху послышался приближающийся гул вертолетов. По звуку я понял, что они летят к нам. Видимо Куксакер ждал подкрепление. Медлить было нельзя.

— У меня есть один вопрос, — сказал я.

— Спрашивай, — ответил Куксакер.

— Кто главный зачинщик этого заговора? Ведь не ты же. Ты для этого слишком туп! — засмеялся я.

— Ну не такой уж я и тупой, раз обманул весь мир, сделав из тебя террориста, щенок! На самом деле это мои спецы убили всех журналистов и полицейских в твоем управлении. А сейчас наша команда захватит власть и убьет Президента. И мы будем править миром, я, глава ФБР и генералы… А теперь… — зло сказал Куксакер, готовясь отдать приказ о моем уничтожении.

— А теперь ты проиграл, Куксакер. Отсоси у Кривочлена!

С этими словами я сделал длинный кувырок вниз по ступеням — и когда кувырок был закончен, я уже был в обличье оборотня. Моя армия молниеносно среагировала и понеслась на врага, выпрыгивая из дверей и окон музея.

Я подбежал к перепуганному Куксакеру и перегрыз ему горло. Теплая струйка, соленая и горьковатая, полилась в мое горло. Убить врага — ни с чем не сравнимое удовольствие.

Когда подлетели вертолеты, все уже было кончено — нас у музея уже не было. Оборотни со мной во главе бежали по пустой Восьмой авеню в сторону моря. Начался дождь и подул сильный ветер. Вода била в морду и стекала по шерсти, смывая кровь агентов ФБР. Ночной Нью-Йорк без людей и машин был прекрасен. Дорога отражала светофоры и окна домов, небоскребы нависали над авеню, которое казалось сумрачным коридором в преисподнюю. И это не мудрено. Впереди нас ждал настоящий ад.

Глава 40

Бой на корабле перед рассветом

Добежав до конца Восьмой авеню, я повел армаду оборотней по Гринвич-авеню в сторону Бруклинского моста. Нам нужно было пробежать как можно большее расстояние по суше, прежде чем кинуться в море. Бруклинский мост утопал в тумане, железные канаты скрывал морок, и казалось, что мост планировал над водой.

Оборотни загрохотали по деревянному настилу, специально сделанному для пешеходов. Несокрушимая стая неслась, чтобы победить то зло, которое ее породило.

Там, в музее, пока я шел в западню, которую мне приготовила мать выродка, Рой Макрой передал мне в наушники последние разведданные. В трех милях от Нью-Йорка стоял штабной корабль, на котором находился глава ФБР.

После убийства Выродка и Кривочлена моя цель была проста, как два цента. Надо было пробраться на корабль и убить директора ФБР. В этом случае операция по нейтрализации Президента США должны была сорваться.

Пробежав мост, мы очутились в Бруклине. Оставалось пробежать три мили по прямым улицам — и можно прыгать с пирса в воду — а там до корабля лапой подать. Но нас нагнали боевые вертолеты. Они начали палить из пулеметов и запускать ракеты по бежавшим оборотням, рассеивая нашу группу из трехсот особей. Нас расстреливали, как диких животных, и до залива добежало около полутора сотни.

Я кинулся в черную толщу воды и поплыл, издавая короткие звуки горлом. Оборотни, услышав призыв, прыгнули и последовали вслед за мной. Впереди в легкой дымке светились огни. Штабной корабль, по словам Роя Макроя, был почти без вооружений. И когда мы подплыли к исполину, я сразу понял, что этот тот корабль, который мы ищем. Он соответствовал описанию Роя Макроя: на этом корабле было большое количество антенн и передатчиков.

Якорь корабля был опущен. По цепи я добрался до якорной ниши и, оттолкнувшись, зацепился за край борта и запрыгнул на палубу. Оборотни последовали моему примеру, запрыгивая один за другим на палубу. К нам выбежали автоматчики, человек восемь, и открыли было огонь, но поняли, что силы неравны. Оголодавшие оборотни прыгнули на них и начали рвать на части. Звери откусывали куски и мотали тела за ноги и за руки по палубе.

Обратившись в человека, я взял в руки автомат, снял рожок. По виду пули были обычные, не специальной серии. Значит, победа будет легкой, раз им нечего нам противопоставить.

Звери быстро подкрепились моряками. И я повел свою гвардию в трюмы, откуда вылезли люди. Наша задача была проста — найти всех, кто есть на этом корабле живой, и убить. Развязка была близка, но никакого волнения я не чувствовал.

Когда ты находишься в шкуре оборотня, человечность в тебе умирает, ты как будто принял сильный наркотик и думаешь, что находишься во сне, где можно делать все, что тебе захочется и где нет никаких запретов. А чужая боль и чужие страдания ты пропускаешь мимо, они тебя не касаются, и ты ни о чем не сожалеешь, когда убиваешь.

А потом, обратившись в человека, все, что ты делал, кажется тебе грезами, которые были вроде бы и не с тобой. А как можно жалеть о том, что ты делал не наяву? Никак.

Оборотни заполонили корабль. Они проникали в трюм все глубже и глубже, истребляя каждого, кто стоял на их пути. Тут и там раздавались приглушенные выстрелы, а через секунду слышался победный вой. Чем больше причиняешь оборотню вреда, тем больше он жаждет крови, чтобы насытиться и восстановить потерянные силы.

Кровь, соленая, горьковатая и мягкая, успокаивала. Выпить кровь у человека — это все равно что выпить его душу.

В конце одного из коридоров я увидел железную дверь с иллюминатором. За дверью стояли люди, человек двадцать. По их форме я понял, что это генералы, среди которых были двое в штатском. Один был директор ФБР, а другой его зам. Первого и второго я видел на фото на сайте ФБР. Про зама мне даже рассказывал мой начальник. Именно ему Козлорыл звонил, чтобы потребовать материалы дела по убийству моего напарника Хэнка Саливана. Вот мы и встретились, ублюдок.

Я ударил лапой по стеклу один раз, второй, но оно не поддавалось. Ошарашенные генералы о чем-то орали в рации, глядя на меня. Видимо, звали подмогу. Дверь была железная, но не бронированная. При наличии времени я бы, наверно, смог взломать ее своей грубой силой. Но времени не было.

Еще когда лез по якорю, я видел, как забрезжил рассвет. Желтая полоса, рассеянная атмосферой, поднималась с востока, и теперь вся моя армия да и я сам совсем скоро могли превратиться в тыкву. Сказку про Золушку я хорошо знал, моя русская няня в детстве ее часто рассказывала.

Нужно было принимать нестандартные решения, поэтому я побежал назад на палубу и собрал все оружие, которые было у убитых моряков. От моряков на месте бойни остались только кровавые пятна. Кости, включая черепа, оборотни разжевали и съели. А палубу вылезали от крови и ошметок плоти своими длинными языками. Все-таки армия из полутора сотен бойцов должна хорошо питаться… Я хотел накормить голодных зверей прямо сейчас, пока рассвет не вступил в свои права. Ведь для этих людей в обличье зверей, наверно, это была последняя ночь в их жизни.

Я вернулся с автоматами и, подходя к каюте с офицерами, обратился в человека. Подойдя вплотную к иллюминатору, я показал два кровавых фака и смачно плюнул в стекло. Отчего лицо директора ФБР перекорежила гримаса отчаяния.

Насладившись зрелищем испуганных ублюдков, которые возомнили себя властителями мира, я передернул затвор и открыл огонь. Я стрелял по замку двери, чтобы разбить его. Один рожок, второй, третий… Когда патроны и автоматы закончились, дверь представляла из себя жеваное железо, измятое и изрытое пулями.

Кинув дымящийся ствол к остальным пустым автоматам, я обратился в волка. Мой путь был тернист и труден, но я прошел его. Осталось только покормить своих детей, которые с нетерпением ждали за моей спиной, пуская слюни.

Двумя передними лапами я дернул дверь на себя и запустил оборотней в каюту. Раздали выстрелы. Это генералы палили из своих пукалок по зверям. Некоторые офицеры, не желая принять страшную смерть, стрельнули себе в подбородки.

За несколько секунд толпа оборотней буквально смяла отступников. И теперь, наступив кому на грудь, кому на голову, звери отрывали плоть от плоти, проглатывали куски и наслаждались вкусным парным мясом генералов.

Среди убитых были и тела директора ФБР и его зама. Мне не о чем было с ними разговаривать и уж тем более договариваться. Я хотел только одно — мести и справедливости.

Вдруг зазвонил один из телефонов, который валялся на полу в ошметках крови. Я обратился в человека и провел по экрану.

— Джерри Харисон! Добрый день! Это помощник Президента США Тед Марфин. Рад слышать тебя. С тобой хочет поговорить Президент Соединенных штатов Америки!

— Минуту, я выйду на белый свет. Тут громко чавкают, — сказал я.

Оборотни дожирали остатки людей. Тридцать особей заполнили каюту и бесчинствовали, разрывая плоть и поедая ее, нервно рыча. Некоторые уже спали с кусками плоти во рту. Я аккуратно прошел мимо чудовищ. Идя по коридору я видел, как оборотни засыпали и начали превращаться в людей. Шерсть врастала в кожу, вытянутые морды стягивались в плоское лицо, тело трансформировалось.

С тяжелым сердцем я вышел на палубу. И увидел величественное зрелище. Тучи застилали Манхеттен и Бруклин, но сквозь них проглядывались лучи Солнца. Море было спокойным и ровным. Легкая дымка придавала пейзажу художественный смысл и казалось, что все это было не напрасно.

— Здравствуйте господин Президент, — произнес я, поднеся телефон к уху — как чувствуете себя после ночи, обратились уже?

— Не беспокойся за меня, пойду на следующий срок! Где наша не пропадала! Сынок, от лица всей нашей нации позволь сказать тебе, что ты нас спас. Награда найдет героя! Уж почетную медаль Конгресса я тебе выбью, будь покоен!

— Служу Соединенным штатам Америки! — сказал я радостным голосом.

Я действительно был рад, что все закончилось и что так или иначе я действительно спас мир.

— А должность мы тебе подыщем хорошую. Нам такие бойцы нужны, — сказал Президент, — сейчас к тебе подъедет катер с агентами, с ними все и решишь. Удачи.

Президент положил трубку. Я смотрел в даль и думал только об одном. Что же мне делать: довериться Президенту или прыгнуть в воду и уплыть прочь? Тучи рассеивались, и мне казалось, что какое бы решение я ни принял, оно все равно будет верное.

КОНЕЦ

Content

Пётр Левин
Путь волка

Глава 1 Оборотень на кладбище

Глава 2 Устный договор с агентом ФБР

Глава 3 Убийство на пляже

Глава 4 Загадочная смерть дочери мэра

Глава 5 Бостонский душитель

Глава 6 Непростое решение

Глава 7 В фургоне с Черри

Глава 8 Бостонский душитель продолжает убивать

Глава 9 Новый напарник

Глава 10 Раскрытая тайна

Глава 11 Убийство азиата

Глава 12 Встреча с Лесли Брауном

Глава 13 Кто такой Бостонский душитель

Глава 14 В доме Бостонского душителя

Глава 15 Оборотень на свободе

Глава 16 Звери в обличье людей

Глава 17 В Бостоне становится жарко

Глава 18 Остров смерти

Глава 19 Голодная ночь

Глава 20 Тяжелый день и легкое решение

Глава 21 Пресс-конференция с кровью и кишками

Глава 22 Бойня в управлении

Глава 23 Тайна укуса оборотня

Глава 24 Место тихое и немноголюдное

Глава 25 Логово ФБР

Глава 26 Шесть оборотней

Глава 27 Положение дрянь

Глава 28 Армия оборотней

Глава 29 Атака на вертолет

Глава 30 Кровавая ночь

Глава 31 Тюрьма MCI Конкорд

Глава 32 Охота на ублюдка

Глава 33 Цель Выродка становится понятной

Глава 34 Нью-Йорк — центр притяжения оборотней

Глава 35 Кровавый день

Глава 36 Кровавая ночь

Глава 37 В музее с оборотнями

Глава 38 Смертельная схватка

Глава 39 Да когда же ты сдохнешь?

Глава 40 Бой на корабле перед рассветом