Наследие Древнего. Том 2

Глава 1

Солнечная Система!

Я нашёл выход из этого мира!

Я вытащил из-за пазухи кусок карты из человеческой кожи. Точно — странные символы совпадают, один в один. Потный говорил, что заключённые случайно нашли невероятное сокровище, благодаря которому могут стать богачами — богаче напыщенных аристократов. Но я ему не поверил. Подумал, что отморозок нагло врёт, надеясь освободиться. Однако он сказал правду. Заключённые наткнулись на древнюю карту, указывающую, где лежит Коса Смерти.

Хитрые твари. Они старательно выдолбили тот участок стены, на котором была выгравирована карта; лишь по краям остались чудом уцелевшие фрагменты. Я снова взглянул на примитивный комикс справа — человечек с Косой Смерти разрезает воздух, создавая портал, и переносится в другой мир. Общается с аборигенами, которые изображены подчёркнуто странно и нелепо, что-то у них выменивает и открывает новый телепорт. На последней картинке человечек закапывает Косу Смерти. Ни одного ориентира, абсолютно голая местность — видимо, чтобы кто-то не догадался по каким-то приметам, где лежит клад.

— Боря, — тихо позвал я.

Белый котяра моментально соткался из воздуха на булыжнике слева от меня. Хвост нервно заметал пыль из стороны в сторону. Боря, не отрываясь, смотрел на выгравированный рисунок, но, когда я кашлянул, повернулся ко мне. Зелёные глазищи зловеще мерцали в темноте.

— Мы выберемся? — спросил он слегка нервно.

— Да, кажется, мы выберемся, — подтвердил я. — Но мне понадобится твоя помощь. Ты можешь телепортироваться только рядом со мной? Или из тебя можно сделать шпиона?

— Ну, вора ты из меня сделал, — проворчал Боря. — Меня мало того, что чуть не сожрали твои злобные копии, так и хозяева той ловушки чуть не прирезали. Где моя тысяча мышей в качестве компенсации?

— В зоомагазине. Как вернёмся, так скуплю весь прилавок, — я нахмурился. — Ты же понимаешь, что…

— Могу, могу, — перебил меня он. — Я могу путешествовать, где захочу. Если бы я постоянно сидел у тебя под боком, давно бы свихнулся. Как ты от своей тухлой жизни ещё не чокнулся? Ни кисок, ни молока… — он несколько раз моргнул, это выглядело так, словно мигнули два фонаря, и сказал, как бы нехотя: — Зови, когда понадоблюсь.

Он исчез, а я задумался.

У меня был выбор — отловить всех заключённых и собрать карту или вернуться на Яблочную гору и убить ту девочку. Дилемма. Но на самом деле я сразу знал, что выберу.

Мне нужно поймать всех заключённых, которые сбежали, и скопировать фрагменты карт, вытатуированные на их спинах. Вздохнув, я выпрыгнул из шахты и приземлился у разрушенного двухэтажного барака. Бойцы Бригитты, связанные по рукам и ногам, валялись во дворе, у дверей крепости. Стражники Чёрного Замка скручивали заключённых, которые не успели смыться под шумок. Тех, кто оказывал сопротивление, безжалостно убивали. Гельмут носился вокруг, отдавая приказы. В общем, восстание было почти подавлено.

Я огляделся в поисках Потного. Неуклюжий, неповоротливый — он едва ли сбежал с первой партией заключённых. А вторую уже активно теснили, не позволяя даже подойти к воротам. Потный — трус, он не осмелится напасть на рыцарей. Скорее всего, где-то спрятался, затаился, выжидая удобный момент, чтобы ускользнуть из-под стражи. Точно не рядом с бараком — даже такой кретин, как Потный, сообразит, что скоро забор починят и клетка вновь захлопнется. Значит, где-то неподалёку.

Оружейка закрыта, а около входа в Чёрный Замок были рыцари и Гельмут, когда Бригитта выпустила заключённых. Хозяйственная постройка, загон для свиней или выгребная яма? Я направился к сараю со свиньями. В полумраке бегали и хрюкали светлые пятна — их, очевидно, разбудил грохот битвы снаружи. Видимо, они ничего не видели, поэтому бестолково толкались, бродя туда-сюда по загону. Я сперва не заметил ничего странного, но мой взгляд будто бы за что-то зацепился. Внимательно осмотрев сарай ещё раз, я закатил глаза.

— Вылезай, болван! — приказал я.

Потный меня проигнорировал. Он бегал между свиней, полностью раздетый, и громко хрюкал. Пришлось расталкивать хрюшек, пробираться к нему, хватать за ногу и тащить во двор. Потный верещал, его крик прерывался, когда он опускал голову и окунался лицом в свиное дерьмо. Швырнув его к бараку, я присел перед ним на корточки и улыбнулся. Мне повезло, что природа обделила его мозгами.

— Господин, господин, пожалейте, пожалуйста, я больше не буду, я же обещал! — запричитал Потный и, бухнувшись на колени, начал отбивать поклоны. Он походил на толстую медузу с крохотной головой. — Умоляю, не сажайте в тюрьму, не бейте, помилуйте, я буду слушаться вас, я не буду никого убивать…

— Я сделаю тебя своим слугой, если ты расскажешь всё о заключённых, которые носят на себе карту. Кто такие, откуда родом, что совершили, куда могут пойти.

Потный замер и спросил:

— Честно-честно?

— Честнее некуда. Ну что, договорились?

— Конечно, договорились, господин, — протараторил он. — Вот смотрите…

В общем, счастливчиков, которые нашли древнюю карту, было пятнадцать. Минус один — которого заминусила компашка Потного, его фрагмент карты лежит у меня в кармане. Все конченые ублюдки, с таких и кожу содрать будет не жалко. Потный вывалил на меня все подробности их жизней, которые знал, вплоть до их любимой выпивки. Я слушал и внимательно запоминал — пригодится любая мелочь. Так как я их никогда не видел, а внешность Потный описывал как-то так: “Ну, э-э-э, высокий вроде, выше многих, но выше него тоже попадаются, ну, вроде да…” — то есть вероятность, что я узнаю их по пиву в кружке.

— Спасибо, — поблагодарил я, когда Потный закончил, и поднялся. — Подожди немного, я вернусь.

Найдя взглядом Гельмута, я направился к нему и оклинул:

— Как продвигаются дела?

— Обыскали каждый закоулок и всех упаковали, — Гельмут достал из кармана трубку, набил её табаком и раскурил. — С Мгладня не дымил, из-за этих отбросов снова начал! Все беды от баб! Где ты эту Гидрову девицу подцепил?! У неё же вместо крови самогон течёт! Надо же было додумать, замок поломать… Ага, о чём это я? А. О делах. Всех упаковали, осталось забор починить. А как сделаем, верни мою дочь, негоже ей в поле лежать. Но это когда всё сделаем, понял?

— Понял, понял, — я усмехнулся. Уставший Гельмут перепрыгивал с одной мысли на другую и всё время рассеянно оглядывался, будто говорил не со мной, а с невидимой публикой. Я кивнул на Потного. — Можно я на время арендую того толстяка и всех обойду? Я кое-кого ищу и хочу понять, сбежал он или нет.

— Новую беду накличешь? — с подозрением уточнил Гельмут.

— Ни в коем случае, господин начальник тюрьмы! — отчеканил я.

— Ладно, — он небрежно кивнул и повторил: — Ладно.

Я вернулся к Потному, подхватил его под локоть и потащил к связанным заключённым. Он послушно изучал каждого и всякий раз отрицательно качал головой. Ну конечно, было бы слишком легко, если бы хоть кто-то из нужных мне отморозков остался в тюрьме. Когда мы обошли всех заключённых, я жестом подозвал рыцаря и кивнул на голого толстяка. Мол, разберись с ним.

— Эй, погодите, — крикнул мне вслед Потный. — А как же я? Господин, вы обещали!

— И всегда выполняю свои обещания, — я обернулся через плечо и подмигнул. — Обязательно найму тебя в слуги, как только ты выйдешь из тюрьмы.

— Но меня же осудили на пожизненное… — растерянно пробормотал Потный и уставился в пустоту. Кажется, его мозг выдал синий экран смерти.

Я вышел за крепостную стену. Небо над горизонтом уже светлело, вот-вот начнёт всходить солнце. Я заозирался, но не увидел своих ребят. Походил по полю, позвал их. Молчание. С везением Мерри я не удивлюсь, если гремлины похитили и его, и Дзена, и доктора, и бедную Кристал. Но внезапно мой слух уловил тихий крик. Он доносился от Чёрного Замка. Точнее, от его стен. Я пошёл вдоль каменной кладки, прислушиваясь, и в какой-то момент моя нога зависла над пустотой. Хорошо, что я не успел перенести на неё вес и вовремя отшатнулся.

Передо мной была яма. Узкая, выкопанная впритык к крепостной стене. Наверное, здесь когда-то хотели сделать защитный ров, но не срослось. Судя по всему, яма была прикрыта специальным деревянным каркасом, на которую насыпали землю и накидали траву, но с годами на нём разросся бурьян, надёжно маскируя. Сейчас этот покрытый чертополохом каркас лежал на дне и шевелился. Под ним раздавалась приглушённая ругань. Я даже знаю, кто предложил посидеть у крепостной стены. Вот зараза, не повезло. Хотя… Это невезение надёжно спрятало бедовую компашку в недокопанном крепостном рве от Бригитты.

— Все живы? — спросил я.

— Как только вытащите нас, один точно умрёт! — прорычал Дзен и сдавленно воскликнул: — Ты что делаешь, идиот?! Не рой подкоп, нас из-за тебя засыплет!

— Я просто хочу быть как можно дальше от тебя, — воскликнул Мерри и добавил: — Энрэй, вы поможете нам выбраться?

— Конечно, — ответил я и потёр виски.

Гельмут был очень занят, устраняя последствия бунта, но, услышав, что его раненая дочь валяется в яме, на сырой земле, да ещё и в опасной близости от взбесившихся Тюлипов, он немедленно выделил двух рыцарей и огромную деревянную лестницу. Минут через десять вся компания была торжественно спасена, а Дзен попытался прибить Мерри, но тот при необходимости бегал быстро и мог делать это долго, так что все выжили.

Доктор был без сознания. Его и Кристал отнесли в Чёрный Замок, а меня и ребят Гельмут пригласил на кухню — позавтракать. Я решил не отказываться. Тем более сквозняк принёс на улицу восхитительные ароматы. Да уж, повариха явно придерживалась правила “Война войной, а обед по расписанию”. Она вела себя так, словно ничего необычного не случилось. Заурядный день, привычное расписание. Повоевать с гремлинами, отбиться от сумасшедшей девки, подавить восстание заключённых и позавтракать.

Стол нам накрыли королевский. Свежие фрукты, запечённые овощи, жареное мясо и вкуснейшее вино. Мерри и Дзен с аппетитом набросились на еду, мне же кусок в горло не лез. Я чувствовал голод, еда была вкусной, но я всё равно заставлял себя есть через силу. Всё время не доносил вилку до рта, мысли соскальзывали на четырнадцать заключённых, которые сейчас убегали от Чёрного Замка как можно дальше и как можно быстрее. Я перебирал их, размышляя, кого выбрать первой целью.

Шипастую Жабу?

Живодёра?

Крушителя Мыслей?

Я остановился на Ослепителе. Ублюдок убивал всех без разбора, нравилось ему это занятие. В качестве приза он забирал глазные яблоки, считая их вместилищем души. Когда Ослепителя вычислили императорские следователи, в его коллекции уже было семьдесят четыре пары глаз — все они висели, как трофеи, на стене его комнаты. Потный сказал, что родственники жертв попытались отбить Ослепителя у стражников, чтобы прикончить с особой жестокостью, но дело происходило в столице и вмешался лично Леонид.

Ослепитель ненавидел людей, друзей у него не было, даже в Исправительном Чёрном Замке он настроил всех против себя. Но Потный клялся, что втёрся к нему в доверие — Ослепителю очень понравилось, когда вокруг него ходили на цыпочках и с восхищением заглядывали в рот. Он прожил всю жизнь в Грингфог, но переехал туда из этих мест. Дом его родителей находился к югу от Чёрного Замка. Мать таскала ему передачки каждый месяц, а то и чаще.

Если рассуждать логически, то куда первым делом помчится Ослепитель? К мамке под юбку. Судя по всему, отношения у них сохранились отличными. Если верить Потному, то расстояние до деревни, где живёт мать Ослепителя, можно преодолеть за пару часов. Что ж, это отличный шанс проверить, не соврал ли Потный и стоит ли искать остальных сбежавших заключённых, ориентируясь на его слова. Единственная проблема — я не знал, как выглядит Ослепитель. Потный описывал его как “ну, такого, обычного, и глаза у него обычные, рост обычный, такой, знаете, господин, очень обычный…»

— Ох, хорошо! — протянул Мерри и отодвинул от себя тарелку.

— Да, неплохо, — сдержанно согласился Дзен.

— Ну, а теперь можно и отблагодарить хозяев, — я указал подбородком на окно, за которым сновали рыцари. — Часть разрушений, можно сказать, наша вина, мы принесли с собой неприятности. Мерри, давай поможем разгрести этот бардак, а потом уже отдохнём. Согласен?

— А почему только я? — возмутился тот.

— Да, почему только он?! — Дзен насупился и спрятал культю под плащ.

— Потому что ты отдыхаешь. И попроси доктора, если он оклемался, поменять тебе повязку. Возражения не принимаются, — отрезал я. — Если сейчас не послушаешься, останешься в Чёрном Замке, пока не заживёт рана. Обидно будет, а ведь ты так и рвёшься в бой. Или мне кажется?

Дзен открыл рот, но тут же его захлопнул. Мерри же моментально навострил уши и воодушевился.

— А у нас намечается новое дело?

— Из тюрьмы сбежало четырнадцать ублюдков. Хочу их поймать, — я секунду раздумывал, стоит ли рассказать честно, зачем мне нужны эти отморозки, но решил пока промолчать. Может, в будущем. Дзен — тёмная лошадка, к нему доверия нет. А Мерри болтлив и слишком уж часто попадает в неприятности. — Страшно подумать, что натворят эти твари на воле.

Пришлось снова потревожить Гельмута, чтобы он организовал нам три свободные кровати. Дзена отдыхать отправили сразу, а я и Мерри принялись выполнять поручения начальника тюрьмы. Разобрать завалы, выправить каменный забор, перетаскать заключённых в барак, ещё раз обыскать весь Исправительный Чёрный Замок и расставить мышеловки на гремлинов — через три часа мы с Мерри порядочно устали и с радостью завалились спать, когда со всем закончили.

Вечером выходить в путь смысла не было, так что мы пробыли в Чёрном Замке до следующего утра. Повариха собрала нам котомку с едой, Гельмут выделил Дзену и Мерри по мечу и кинжалу и приказал одному из стражников сопроводить нас до тропы, ведущей в деревню Ослепителя. Я сказал начальнику тюрьмы, что собираюсь отыскать сбежавших заключённых. Он великодушно разрешил не приводить их, а прикончить на месте, и пообещал предупредить, если кого-то из этих ублюдков поймают — чтобы я попусту не тратил время.

— Ну, — протянул Гельмут, пожимая мне руку. — Даже не знаю, что и сказать. Вроде бы и дочку спас, а вроде бы и притащил за собой ту чокнутую бабу. Нда, навели вы здесь шороху… Тюлипам фору дадите.

Я улыбнулся и дружески хлопнул его по плечу:

— Буду считать, что вы нас простили, ведь никто из нас почему-то не сидит в казематах.

— Не обольщайся, — проворчал он. — Просто Кристал больно уж за тебя просила. Молиться на тебя готова, так ты её впечатлил. Даже интересно, что в подземельях произошло.

— Да ничего особенного…

Меня оборвало на полуслове огненное письмо: с яркой вспышкой и шипящим звуком образовалось прямо под носом Гельмута, развернулось и засияло пламенеющими буквами. Начальник тюрьмы, прищурившись от яркого сияния, пробежал взглядом по строчкам и побледнел.

— Пегасий выродок, — выругался он. — Лучшего воина Ордена Чести! Чтоб ему Гидра кишки наизнанку вывернула. Эй, ребята, вы слышали?! Древний прикончил старика, который занимал первый номер в Ордене Чести! Представляете?! Первый номер вынес и не поморщился! Да уж, хорошо, что мы на границе Коалиции. Сейчас чем дальше от столицы — тем безопаснее!

Я состроил каменное выражение лица, словно не понимал, о чём вообще речь. Дзен с иронией на меня покосился, Мерри же с любопытством ловил каждое слово, но явно недоумевал.

Отовсюду раздавалось поражённое:

— Древний начал убивать!

— А я говорил, что Леонидовы выскочки не чета Древнему!

— И что же нам делать?!

Гельмут повернулся ко мне и пояснил:

— Старика знает вся Коалиция. Безымянный. Нет, конечно, имя у него наверняка было, но он его никому не называл — считал людей недостойными этой великой чести. О нём ходили легенды. Самый беспощадный, самый сильный, самый умный… — он цокнул языком.

Я хмыкнул:

— Самый безымянный.

Забавно, гордыня сыграла со стариком злую шутку — никто не знал, что написать на его могиле.

— Спасибо за гостеприимство, — я помахал на прощание и пошёл к воротам. — Хочу добраться до деревни к обеду.

Стражник Гельмута молча последовал за мной. Дзен и Мерри присоседились по бокам и лениво переругивались. Я посмотрел на горизонт. Где-то там — ключ к возвращению домой. И я его достану любой ценой.

Глава 2

В деревню, где жила мать Ослепителя, мы пришли до того, как солнце поднялось в зенит. На подходе договорились, что притворимся путешественниками — искателями приключений, каких бродит по Коалиции множество. Остановимся на пару дней, как бы на отдых, разведаем, не происходит ли в деревне чего-нибудь странного, и проследим за матерью Ослепителя. Если тот прячется где-то поблизости, то она его невольно выдаст. Обязательно.

На окраине мы столкнулись с белокурым юношей, который бегал за бабочкой и размахивал сачком. Он так увлёкся, что не заметил нас, и на всей скорости врезался в Мерри. Они с кряхтением повалились в пыль.

— Ох, умоляю, простите меня! — воскликнул Блондин, вскочил, помог подняться Мерри и начал его отряхивать. — Моя невнимательность когда-нибудь меня погубит! Так неловко вышло… С вами точно всё в порядке?

— В порядке, в порядке, — проворчал Мерри и отступил подальше.

— Эта деревня прямо магнит для странников! — восхищённо сказал Блондин. — А что вас сюда привело? Я вот, например, приехал за бабочками и пауками. Здесь водятся очень редкие виды! Сообщество Насекомых наградит меня почётным титулом, если я привезу Чернолапого Кусаку! Восхитительно!

— Мы и не знали, что здесь деревня, — я удивлённо приподнял брови. — Но я очень рад, что мы на неё наткнулись. Припасов у нас немного, да и свежей воды набрать не помешает. А уж сколько дней мы не лежали на мягкой перине и чистых простынях!

— Тогда матушка Гусыня вас осчастливит. Я вот уже целую неделю счастлив, — подмигнул мне Блондин. — Все гости деревни довольны. Спросите у любого! Их тут много. Так уморительно, что жителей здесь меньше, чем приезжих. Деревенька-то вымирает, вот и привечает всех по высшему классу. Наверное, надеются, что кто-то решит остаться.

— А где живёт матушка Гусыня? — встрял в разговор Мерри.

— Видите дом с красной крышей? В нём, — Блондин вдруг напрягся и уставился на куст сирени. — Тихо, тихо… Не шевелитесь, не говорите… Да что же такое?! Я же говорил вам не двигаться! Улетела! Нет, нет, куда?! Не так быстро…

Он подобрался и прыгнул вперёд, но поскользнулся на траве и бухнулся в куст сирени, выплюнул фиолетовые цветочки и забарахтался, размахивая сачком вслед красивой оранжевой бабочке. Дзен окинул его презрительным взглядом и поморщился, а Мерри с беспокойством бросился помогать ботанику. Я же направился к дому с красной крышей. По дороге приметил, что все домишки выглядели запущенно, однако в них жили люди. На деревенщин не походили. Костюмы расшитые, причёски щеголеватые, лощёный вид — что-то, но выдавало в них городских.

Прав был Блондин — обычных жителей деревни здесь было намного меньше, чем гостей. Если точнее, я пока не увидел ни одного. Только матушка Гусыня и странники, приблудившиеся со всей Коалиции? По спине пробежал холодок. Деревня выглядела странно. Словно кто-то усердно создавал красивую картинку, не особо озаботившись наполнением.

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост. В его зелёных глазах горело недовольство. Он оглянулся и фыркнул: — По каким пердям ты нас таскаешь? Ты ж бизнесмен. Я видел, у тебя и в этом мире фирма есть. Почему бы не создать для любимого котика идеальные условия? Чтобы молочко подливали, спину массировали и мои шикарные усы хвалили.

— Губа не дура, — усмехнулся я. — И чего ты морду наглую опять показал? Хочешь что-нибудь выпросить? Например, поджопника?

— Грубиян, — Борис дёрнул усами, перепрыгнул через невысокий заборчик и вперевалочку пошагал по крохотному огородику, заросшему бурьяном. Внезапно остановился, пригнулся к земле, замотал хвостом. И прыгнул, накрыл что-то лапами. — Агрх! Попалась!

Я с интересом глянул, что же он там треплет. Обычная садовая фигурка мыши из глины. Раскрашена кое-как, без изысков. Но где хвост, а где уши вполне угадывалось. Борис покатал фигурку по траве, воровато огляделся, открыл портал и прыгнул в него, предварительно схватив глиняную мышку. И я из него ещё вора делал? Ха! Да у него душа — бандита и грабителя, только прячется за милой кошачьей моськой.

Я продолжил путь к домику матушки Гусыни, но у разрушенной кузни — на вывеске была подкова — мне под ноги бросился маленький мальчик — он пытался поймать мяч. Я с трудом сохранил равновесие и выругался.

— Как вы можете! — мерзкий высокий голос резанул по ушам. Ко мне выскочила полненькая дамочка и прижала к себе мальчонку, закрывая его уши ладонями. — При ребёнке! Ругаться! Никакого воспитания!

Пышка явно была из богачей — может, купеческая жена. Её длинное красное платье со свисающими до пола рукавами совсем не подходило для уборки или прополки помидоров. Блестящие украшения обвешивали её с головы до пят. Мда, знаменитая мода — всё лучшее сразу.

— Простите, — бросил я Пышке и поспешил дальше.

Матушка Гусыня была на крыльце — там стоял длинный стол, по которому была рассыпана мука. Матушка неспешно вымешивала тесто и напевала протяжную заунывную песенку. Глаз у неё не было — веки проваливались внутрь, на коже чуть ниже глаз краснели грубые шрамы. Кое в чём Потный точно не соврал. Он говорил, что, когда Ослепитель свихнулся, его мать сама себе вырезала глаза — чтобы сынок не считал её грешницей. Семейная идиллия. А потом она помогала убивать ему невинных людей, только императорские следователи это не смогли доказать.

За моим плечом запыхтели — Мерри пытался восстановить дыхание после бега. Дзен застыл с невозмутимым видом и пялился вдаль.

— Здравствуйте, гости дорогие, — матушка Гусыня подняла голову и улыбнулась. Выглядело это жутко. Её лицо странно искривилось, словно восковая маска, для этого непредназначенная. — Чего желаете?

— Нам бы где-нибудь остановиться на пару дней.

— Выбирайте любой дом с южной стороны деревни, — она махнула вправо. — Жители деревни разъехались, только старики и остались. А дома пустуют и разрушаются. Ведь что нужно домам? Чтобы в них жили. Тогда и они будут жить.

— Прям любой дом?

— Какой понравится, в тот и заселяйтесь. Дрова вам не нужны, до холодов ещё далеко, а за едой ко мне приходите. Можете у меня столоваться за небольшую плату, — матушка Гусыня раскатала тесто на тонкие лепёшки и начала вырезать из них кругляшки. — Сегодня, вот, пирожков напеку. С капустой. А чуть позже и с клубничным вареньем.

— Спасибо, матушка Гусыня, — звонко пропел Мерри и спросил: — А как вы получили такое странное имя?

— Странное? — она хрипло засмеялась. — Ну, я всю жизнь разводила гусей. Выхаживала с самого малу. А гуси — птицы привязчивые, вот и ходили за мной постоянно. Вот меня и прозвали матушкой Гусыней.

— А, ну если с этой стороны посмотреть, то совсем не странное, — протянул Мерри.

Южная сторона деревни действительно выглядела пустынной. Ни одного человека, трава в огородах выше головы, покосившиеся халупы. Крысы и блохи здесь, наверное, развелись… Я придирчиво осмотрел несколько домиков и выбрал самый целый, с единственной дверью, крохотным окошком и более-менее крепким засовом. Незаметно пробраться внутрь Ослепителю будет очень проблематично, так что ночью можно будет спать спокойно.

Чтобы не вызывать подозрений, мы отправились погулять и заодно изучить окрестности. Густая рощица, цветочное поле, небольшое озеро с кувшинками — вот и все достопримечательности. Когда стемнело, мы вернулись в деревню, заглянули к матушке Гусыни и взяли предложенный ужин. Есть его, конечно, не стали, перекусили сухпайком, который нам собрала повариха Чёрного Замка.

Следующим утром я решил поболтать с другими путешественниками. Первым делом направился к Блондину — он вроде бы был любителем поболтать. Когда я проходил мимо заброшенной кузницы, мне вновь бросился под ноги знакомый мальчишка, тянущий руки за катящимся мячом. Я выругался, испытывая чувство дежавю, и через мгновение раздалось визгливое:

— Как вы можете! При ребёнке! Ругаться! Никакого воспитания!

Пышка от волнения заламывала руки. В этот раз я не стал с ней заговаривать и ускорил шаг. Интуиция вопила об опасности, хотя казалось бы — если бы я не знал правду о матушке Гусыни, то решил бы, что эта деревня — милый уголок, где можно прекрасно отдохнуть от городской суеты. Размышляя над этим, я вышел на окраину — к кусту сирени, возле которого вчера развлекался Блондин. Сегодня он тоже был на посту. Всё так же — с энтузиазмом и сачком.

— Вы новенький? — спросил он у меня. — Не переживайте, здесь всем места хватит! Я хочу предложить Сообществу Насекомых организовать курорт в этой деревне! Конечно, аристократы откажутся, это ведь ниже их достоинства — покидать свои замки, но купцы будут в восторге! Какая природа! А сколько бабочек и пауков! Я, кстати, изучаю насекомых. А вы?

— Путешествую, — ответил я и поинтересовался: — А вы здесь давно? И надолго?

— Неделю, — Блондин блаженно вздохнул. — Завтра собираюсь уезжать, но обязательно приеду через несколько месяцев! Матушка Гусыня заботится о деревне и своих постояльцах. Кормит, поит, убирает, делится сушёными травами. Даже огороды украшает, принесла мне вчера забавного глиняного гнома. Ну разве не прелесть?

Ну, Боре эта прелесть понравилась. Сохраняя невозмутимость, я направился обратно, в “наш” домик, где остались Мерри и Дзен. Мысли бились в моей голове, как заполошные птицы. У заброшенной кузни мне в ноги опять бросился мальчишка, только я уже ждал это и вовремя отскочил. Мяч прокатился мимо, пацан навернулся и заревел. Из садика с другой стороны дороги выбежала Пышка и принялась успокаивать сына.

— А вы какими судьбами здесь? — спросил я.

— Мужа жду, — сурово процедила Пышка. — Вы на меня не заглядывайтесь, я ему всё расскажу.

— Хорошо, хорошо, — я приподнял руки, как бы сдаваясь, и свернул на другую улочку. Мои планы изменились, я решил проверить свою теорию. Ходил по деревне, заговаривал с путешественниками, расспрашивал, сколько дней они здесь отдыхают. Через время я возвращался на те улочки, которые проходил чуть раньше, и снова общался с теми же людьми. Только я их помнил, а они меня — нет. Я почесал затылок и пробормотал: — Сумасшедший дом.

Но весь масштаб пиз… катастрофы я осознал, когда встретил высокого купца с вытянутым лицом и лошадиными зубами. Он крутил ручку у колодца, доставая наполненное ведро. Очень уж он походил на Брана — не телосложением, а манерой держаться и мимикой.

— Торговать приехали? — бросил я наугад. — Так деревенька вымерла, здесь прибыль не сделаешь.

— Я продаю дорогие ковры, сотканные вручную, — усмехнулся купец. — Если бы здесь жил кто-то кроме матушки Гусыни, едва ли он бы наскрёб монет хоть на один ковёр. Я за женой приехал. На нас напали разбойники, и я отправил её сюда. Не взял стражников из-за её дурости, вот теперь и расхлёбываю. Она должна была остановиться здесь. Сейчас передохну и пойду искать.

— А она случайно была одета не в красное платье? И много драгоценностей?

— Это да, цацки она любит, — купец пристально на меня посмотрел. — И где ты мою жену видел?

— Да там, — я кивнул направо, наблюдая за купцом. Он на секунду застыл, задумался и вдруг выпустил колодезную ручку. Она быстро-быстро завертелась, ведро плюхнулось в воду, и купец вздрогнул. Взялся за ручку и принялся её крутить, медленно поднимая ведро. На меня он покосился, но промолчал. Я помахал ему и поздоровался: — Привет.

— Ещё один гость? — уточнил купец. — Много же здесь гостей. А на вид — захолустье захолустьем.

Мои подозрения подтверждались, и я потопал на юг деревни. Мерри встретил меня взволнованным криком.

— Временная петля! — но после выкрика, он неожиданно перешел на страшный шёпот, словно бы чего-то опасаясь и вместе с этим активно жестикулировал. — Господин, вы, конечно, сказали не высовываться, но мы прошлись немного. Совсем немного, честное слово! И это же очевидно! Я читал о таком в книгах! Я читал! Временная петля закрывает человека в бесконечном цикле, который он вынужден проживать снова и снова. И они все во временной петле!

Дзен согласно кивнул.

— Едва ли это временная петля, — возразил я.

— Но я читал! — обиделся Мерри.

— Это что-то другое, — продолжил я, не обращая на него внимания. — Они не помнят ничего из прошлого, и время не откатывается назад. Временная петля затронула бы и нас, но мы не повторяем одни и те же действия, как болванчики. Их будто… вырезали. Как фрагмент личности в определённый момент времени. Вырезали и вставили в качестве ширмы. Но это очень хлипкая ширма, а это значит…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

По спине пробежали мурашки, меня пробрало до костей. В голове взвыли сирены, замигали красные предупреждающие огни. Я не видел, но чувствовал, что сзади приближается нечто смертельно опасное, и развернулся на одних инстинктах, на ходу освободил цепи и ударил ими перед собою. Голова матушки Гусыни взорвалась как арбуз. Ну что, сучка, понравилось? Маньячка старая. Я ликовал, хотя изнутри меня грыз червячок сомнения — слишком уж лёгкая победа.

…

…

…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

Ветер затих, птички замолкли, словно природа догадывалась, что вот-вот здесь развернётся кровавая бойня. Я огляделся, не понимая, откуда ждать удар. Тишина и спокойствие. Странно. Мне показалось, что скрипнула дверь, но она была плотно прикрыта. Да что за ерунда.

— Ладно, давайте сперва поедим. Может, пока челюсти будут жевать, на ум придёт хорошая идея, — я потопал к домику, потянул за ручку и бросился на пол. Чуть-чуть бы позже — и топор вонзился бы прямо в лоб, а так — лишь слегка обрил висок. Я перевернулся на спину и осмотрел притолоку. Кто-то на ней соорудил ловушку: прикрепил топор так, что обух держался за притолоку, а лезвие летело вниз, прямо в лицо входящему человеку.

— Вы уходили из дома? — сквозь зубы процедил я и поднялся, но от дверного проёма не отошёл, перегораживал дорогу.

— Нет! — закричал Мерри. — Один из нас всё время находился здесь. Да если бы кто-то зашёл в дом, мы бы…

— Да, мы бы увидели, — подтвердил Дзен.

Я освободил цепи, прищурился и уставился в сумрак комнаты. А ведь здесь единственный выход. Если матушка Гусыня умеет становиться невидимой, как Бригитта, то придётся самую малость разгромить домик. Я ударил цепью под кровать, потом — за стол, а следом — в угол за печью. И последний удар попал в цель. Старуха выскочила на середину комнаты и вдруг оказалась у окошка. Она перемещалась рывками. О-о-о-о-о, дорогуша, это мы уже проходили. Я разрезал воздух цепями, вычерчивая горизонтальную линию. От стены до стены.

Матушку Гусыню располовинило, на пол высыпались кишки.

— Вы её поймали? — спросил Мерри из-за моего плеча.

— Ну, тут как сказать…

…

…

…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

Я покачал головой. Можно ли спасти людей, которые заперты в этой деревне? Кажется, что у них сохранилось сознание и характер, они могут мыслить, помнят о своих целях и планах, беспокоятся о любимых. Что будет с ними, если я убью матушку Гусыню? Они умрут? Освободятся?

Внезапно на солнце блеснули зелёные капли. Жгучая жидкость плеснула мне в лицо, растворяя кожу. Я чувствовал, как нос стекает по подбородку, но ничего не ощущал. Адреналин и состояние аффекта делали своё дело. В местах, где кислота попала на руки, образовались впадины, и они грозились скоро превратиться в дыры. Это явно что-то посильнее серной кислоты.

Я упал на колени и обвёл двор взглядом. Правый глаз, который ещё оставался зрячим, видел плохо, но достаточно, чтобы я заметил, как Дзен и Мерри корчатся в агонии, тоже облитые кислотой с головы до пят. У домика стояла матушка Гусыня и улыбалась. Я сделал несколько судорожных вдохов и…

Умер.

…

…

…

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост.

Глава 3

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост. В его зелёных глазах горело недовольство. Он оглянулся и фыркнул: — По каким пердям ты нас таскаешь? Ты ж бизнесмен. Я видел, у тебя и в этом мире фирма есть. Почему бы не создать для любимого котика идеальные условия? Чтобы молочко подливали, спину массировали и мои шикарные усы хвалили.

— Губа не дура, — усмехнулся я. — И чего ты морду наглую опять показал? Хочешь что-нибудь выпросить? Например, поджопника?

— Грубиян, — Борис дёрнул усами, перепрыгнул через невысокий заборчик и вперевалочку пошагал по крохотному огородику, заросшему бурьяном. Внезапно остановился, пригнулся к земле, замотал хвостом. И прыгнул, накрыл что-то лапами. — Агрх! Попалась!

Я с интересом глянул, что же он там треплет. Обычная садовая фигурка мыши из глины. Раскрашена кое-как, без изысков. Но где хвост, а где уши вполне угадывалось. Борис покатал фигурку по траве, воровато огляделся, открыл портал и прыгнул в него, предварительно схватив глиняную мышку. И я из него ещё вора делал? Ха! Да у него душа — бандита и грабителя, только прячется за милой кошачьей моськой.

Я продолжил путь к домику матушки Гусыни, но у разрушенной кузни — на вывеске была подкова — мне под ноги бросился маленький мальчик — он пытался поймать мяч. Я с трудом сохранил равновесие и выругался.

— Как вы можете! — мерзкий высокий голос резанул по ушам. Ко мне выскочила полненькая дамочка и прижала к себе мальчонку, закрывая его уши ладонями. — При ребёнке! Ругаться! Никакого воспитания!

Я застыл на полушаге. На меня обрушилось осознание, что всё это уже было. События повторяются точь-в-точь, но как это возможно? Почему я ничего не помню? Только смутные картинки, которые сложно поймать за хвост… Внезапно одна из них обрела пугающую яркость — я увидел, как умираю, смертельно раненый подлым ударом со спины.

Не обращая внимания на верещащую Пышку, я судорожно размышлял, что делать. Притвориться, что ничего не заметил? Блефовать? Неожиданно напасть? Что бы я ни выбрал, действовать всё равно придётся вслепую. И тут меня взяло зло. Матушка Гусыня считает, что может мной легко и просто манипулировать? Как бы не так! Она хочет драки? Она её получит!

К дому матушки Гусыни я добрался за считанные минуты. Она раскатывала тесто на крыльце дома и напевала заунывную песенку. Я ослабил ремни, освободил цепи и резко ударил ими по столу. В воздух взметнулась мука, в разные стороны разлетелись щепки и куски теста. Матушка Гусыня невозмутимо отряхнула руки и подняла голову, уставилась на меня пустыми глазницами. За моей спиной пыхтел Мерри, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Здравствуйте, гости дорогие, — добродушно протянула она. — Чего желаете?

— Игры с нами играть вздумала, старая карга? Думаешь, мы не знаем, что здесь происходит?! — ну, на самом деле я и не знал. Но предполагал. Спутник матушки Гусыни манипулирует временем. В прошлый раз я умер. Но зачем она откатила время? Ведь всё сложилось наилучшим для неё образом. С одной стороны, я поступил поспешно и необдуманно, можно было бы прикинуться валенком и собрать информацию, но где гарантии, что она не нападёт раньше?

— Какие игры? — удивилась матушка Гусыня, её руки продолжали повторять движения, словно она вымешивала тесто. — Я пеку пирожки. В моей деревне много гостей, почти все трапезничают моими харчами. Вам тоже могу что-нибудь приготовить. Супчик на мясном бульоне, кости запечённые горшочке…

— Еда нам не нужна. Скажи, где прячется твой сынок, и мы уйдём.

— Мой сынок сидит в тюрьме. Если хотите с ним поговорить, ступайте в Исправительный Чёрный Замок. Или можете у меня пожить до следующей полной луны, я собираюсь навестить его, передать одежду и его любимый пирог. Он у меня обожает капустный пирог, с самого детства готов за него убить.

— Ну, тогда ты не возражаешь, если мы обыщем деревню? И начнём, наверное, с твоего дома, — протянул я и шагнул к крыльцу.

Только что матушка Гусыня стояла передо мной, но через секунду её уже там не было. Я моргнул, и она исчезла. Испуганно вскрикнул Мерри, и я на одних инстинктах увернулся от огромного тесака, метящего мне в шею. Матушка Гусыня потеряла равновесие и повалилась вперёд. Я отступил и ударил её цепью по затылку, ожидая, что она опять растворится в воздухе и вновь нападёт со спины, но цепь размозжила ей голову, и во все стороны брызнула кровь и осколки черепа.

— Как-то легко получилось, — протянул Мерри.

…

…

…

— Ну, тогда ты не возражаешь, если мы обыщем деревню? И начнём, наверное, с твоего дома, — протянул я и шагнул к крыльцу.

Матушка Гусыня улыбнулась и приглашающе махнула на дверь: мол, проходите и не стесняйтесь. Я поднялся по ступенькам и подождал, пока она не зайдёт внутрь, лишь потом последовал за ней. Тёмная комната, окна занавешены красной тканью, из-за чего все предметы отбрасывали тёмно-алую тень. Половицы скрипели под подошвами. Всё было нормально, но потом словно вырезали кадр. Вот — матушка Гусыня идёт в другую комнату, а вот — испаряется, а под моими ногами разверзается чёрный провал.

Она пыталась поймать меня в ловушку — открыла крышку погреба, чтобы я улетел вниз, на острые колья. Но я приметил эту крышку сразу и специально поставил одну ногу так, чтобы она стояла вроде бы на краю, но на самом деле нет. И перенёс на неё вес тела. Так что, когда крышка погреба распахнулась, мой центр тяжести слегка сместился, но я не упал. Резкий шаг — и я на твёрдой земле. Матушка Гусыня разъярённо зарычала, метнулась к ножу, но я повалил её одним ударом цепи. Кажется, случайно повредил позвоночник — она мотала головой, но остальное тело было недвижимым.

— Где твой сын?! — рявкнул я и занёс руку для нового удара.

…

…

…

— Ну, тогда ты не возражаешь, если мы обыщем деревню? И начнём, наверное, с твоего дома, — протянул я и шагнул к крыльцу.

— Я проведу вас, — матушка Гусыня протянула руку, измазанную в муке. — Возьмите мою ладонь. Сами понимаете, слепота не лучший компаньон для прогулок. Не хочу случайно врезаться в кого-нибудь из вас и упасть. Кости старые, срастаться будут долго.

— Хорошо, бабушка, — Мерри опередил меня, схватился за её пальцы, но под моим грозным взглядом отпрянул и насупился.

Я взял матушку Гусыню под локоть и повёл к двери. Она притормозила у самого порога, повернулась и дотронулась до моего лица. Это было… странно. Я не уловил момент, когда её рука поднялась, словно за секунду она развила огромную скорость и резко остановилась у моей щеки. Я с силой сжал морщинистое запястье, но скрюченные пальцы уже скользили по моей челюсти. Откинув её руку, я брезгливо вытер щёку.

— Красавец, — похвалила матушка Гусыня, проигнорировав грубость с моей стороны. — Прям как мой сынок.

Раздался жуткий хрип. Я оглянулся. Мерри повис на Дзене, царапая горло и задыхаясь. Его лицо медленно наливалось синим цветом, глаза закатились. Ладонь, в том месте, где она дотронулась до матушки Гусыни, пошла волдырями и язвами, из которых сочился жёлтый гной. Я с ужасом почувствовал, что с моей правой щеки облезает кожа, сильная боль резанула виски. Мир потемнел, и я рухнул на колени.

Матушка Гусыня заливалась хохотом, её искажённое злорадством лицо было последним, что я увидел перед тем, как умер.

…

…

…

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост. В его зелёных глазах горело недовольство. Он оглянулся и фыркнул: — По каким пердям ты нас таскаешь? Ты ж бизнесмен. Я видел, у тебя и в этом мире фирма есть. Почему бы не создать для любимого котика идеальные условия? Чтобы молочко подливали, спину массировали и мои шикарные усы хвалили.

— Губа не дура, — усмехнулся я. — И чего ты морду наглую опять показал? Хочешь что-нибудь выпросить? Например, поджопника?

— Грубиян, — Борис дёрнул усами, перепрыгнул через невысокий заборчик и вперевалочку пошагал по крохотному огородику, заросшему бурьяном. Внезапно остановился, пригнулся к земле, замотал хвостом. И прыгнул, накрыл что-то лапами. — Агрх! Попалась!

Я с интересом глянул, что же он там треплет. Обычная садовая фигурка мыши из глины. Раскрашена кое-как, без изысков. Но где хвост, а где уши вполне угадывалось. Борис покатал фигурку по траве, воровато огляделся, открыл портал и прыгнул в него, предварительно схватив глиняную мышку. И я из него ещё вора делал? Ха!

На этой мысли я осёкся. Мороз пробрал до печёнок. Волоски по всему телу встали дыбом. В голове билась мысль: всё повторяется! Это уже было! Я умирал и… воскресал. Что происходит? Я проигнорировал пацана, который чуть меня не сбил, и нагрубил его матери — пышной дамочке в длинном красном платье. Пышка побагровела, подняла мальчишку на руки и убежала в дом — старый, покосившийся и запущенный. Но было заметно, что в последние дни его пытались привести в порядок.

Я замедлил шаг, чтобы выгадать время и поразмыслить, что предпринять в ближайшее время. Слишком мало информации. Действовать сейчас — очень рискованно. Но не менее опасно и выжидать, ведь я не знаю, когда матушка Гусыня нанесёт удар. Подойдя к дому старухи, я на секунду замялся и… решился. Состроил невозмутимую физиономию и мило с ней поздоровался. Она предложила мне и ребятам поселиться в южной части деревни и пригласила на ужин. Я слушал её и понимал — каждое слово уже прозвучало раньше. В предыдущий раз, до моей смерти.

Мы заселились в небольшой дом, где засов всё ещё был цел, а здоровенным комодом удобно придавить дверь, чтобы Ослепитель не пробрался к нам ночью. До вечера мы исследовали окрестности — прикидывались любопытными туристами. Я так и не рискнул рассказать Мерри и Дзену, что здесь происходит. Матушка Гусыня устроила ловушку, так что она вполне могла нас подслушивать. А если она узнает, что я знаю, что она знает… В общем, я потеряю преимущество.

Утром я пообщался с другими путешественниками, остановившимися в деревне. И чем с большим количеством людей я говорил, тем отчётливее понимал, что матушка Гусыня устроила здесь кукольный театр. Ларчик открывался довольно просто — и одновременно весьма сложно, как бы парадоксально ни звучало. Когда я спрашивал у гостей деревни, давно ли те приехали, они отвечали: пару дней назад. Или неделю назад. Или вчера. Ничего странного. Однако, когда я уточнил месяц, он у всех был разным. Мгладынь, Пекло, Зацветье, Студень… Эти люди были заперты в деревни и сами того не осознавали.

Размышляя над этим, я вышел на окраину — к кусту сирени, возле которого вчера развлекался Блондин. Сегодня он тоже был на посту. Всё так же — с энтузиазмом и сачком.

— Вы новенький? — спросил он у меня. — Не переживайте, здесь всем места хватит! Я хочу предложить Сообществу Насекомых организовать курорт в этой деревне! Конечно, аристократы откажутся, это ведь ниже их достоинства — покидать свои замки, но купцы будут в восторге! Какая природа! А сколько бабочек и пауков! Я, кстати, изучаю насекомых. А вы?

— Путешествую, — ответил я и поинтересовался: — А вы здесь давно? И надолго?

— Неделю, — Блондин блаженно вздохнул. — Завтра собираюсь уезжать, но обязательно приеду через несколько месяцев! Матушка Гусыня заботится о деревне и своих постояльцах. Кормит, поит, убирает, делится сушёными травами. Даже огороды украшает, принесла мне вчера забавного глиняного гнома. Ну разве не прелесть?

— А вы не замечали ничего подозрительного?

— Конечно! — радостно подтвердил Блондин. — Вкуснейшие завтраки матушки Гусыни! Разве не подозрительно, что они настолько вкусны? Мне кажется, матушка используется магию, когда готовит! Ей бы открыть ресторан в столице, а прозябать здесь. Я только вчера говорил ей об этом. Никогда в жизни не пробовал таких блюд!

Я покивал и развернулся, но в этот момент мою руку похолодил воздушный порыв, хотя ветра не было. Отшатнувшись, я врезал перед собой кулаками и услышал мерзкое хихиканье. Матушка Гусыня соткалась из поднявшейся пыли чуть впереди, но достаточно далеко, чтобы я не дотянулся, и вытащила из передника маленький, словно игрушечный, арбалет. Первую стрелу я отбил, а вот вторую — нет. Даже не увидел, как матушка Гусыня вновь натянула тетиву. Стрела вонзилась в левое плечо, грудь ошпарило болью.

Я закричал и прыгнул вперёд. Успел в последний момент — старуха уже стала прозрачной. Как только я до неё дотронулся, она полностью материализовалась. Я врезал ей по лицу, но переборщил — беззубая челюсть съехала набок, нос провалился внутрь. Матушка Гусыня захрипела и умерла.

— Что вы наделали? — завопил Блондин. — Как вы могли?!

…

…

…

— А вы не замечали ничего подозрительного?

— Конечно! — радостно подтвердил Блондин. — Вкуснейшие завтраки матушки Гусыни! Разве не подозрительно, что они настолько вкусны? Мне кажется, матушка используется магию, когда готовит! Ей бы открыть ресторан в столице, а прозябать здесь. Я только вчера говорил ей об этом. Никогда в жизни не пробовал таких блюд!

Неожиданно мне на голову упала бутыль. Во все стороны разлетелись осколки, по плечам полилась жидкость с едким запахом. Керосин? Мой мозг ещё не обработал информацию, а ноги уже несли прочь — вот-вот в меня прилетит и зажжённая лучина. От огня я грубой силой не отобьюсь. Старухе за мной не угнаться, только вот… Почему я стою на месте? Расстояние до разрушенной кузни не уменьшалось.

— Торопишься? — ехидно спросила матушка Гусыня, вынырнув у меня под носом, и швырнула мне в грудь огонёк. Пламя мгновенно перекинулось на руки, ноги и голову. Я смотрел, как сгораю заживо, но ещё не испытывал адской боли.

— Тороплюсь, — прохрипел я, задыхаясь от жара и вони сгоревшего мяса, и свернул ей шею. — Если сдохну, то тебя, тварь, я заберу с собой!

…

…

…

— А вы не замечали ничего подозрительного?

— Конечно! — радостно подтвердил Блондин. — Вкуснейшие завтраки матушки Гусыни! Разве не подозрительно, что они настолько вкусны? Мне кажется, матушка используется магию, когда готовит! Ей бы открыть ресторан в столице, а прозябать здесь. Я только вчера говорил ей об этом. Никогда в жизни не пробовал таких блюд!

Я криво улыбнулся и развернулся, собираясь обойти ещё и западную часть деревни. Что-то мелькнуло, маленькое, быстрое, летящее прямо в глаз, и я зажмурился — решил, что это назойливая мошка. Но в следующую секунду тонкая стальная спица проколола мой левый глаз и вонзилась в мозг. Последнее, что я увидел, — ухмыляющуюся рожу матушки Гусыни.

…

…

…

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост. В его зелёных глазах горело недовольство. Он оглянулся и фыркнул: — По каким пердям ты нас таскаешь? Ты ж бизнесмен. Я видел, у тебя и в этом мире фирма есть. Почему бы не создать для любимого котика идеальные условия? Чтобы молочко подливали, спину массировали и мои шикарные усы хвалили.

— Губа не дура, — усмехнулся я. — И чего ты морду наглую опять показал? Хочешь что-нибудь выпросить? Например, поджопника?

— Грубиян, — Борис дёрнул усами, перепрыгнул через невысокий заборчик и вперевалочку пошагал по крохотному огородику, заросшему бурьяном. Внезапно остановился, пригнулся к земле, замотал хвостом. И прыгнул, накрыл что-то лапами. — Агрх! Попалась!

Чёрт возьми.

Всё это уже было. Сейчас Борис украдёт глиняную мышь. Потом я споткнусь через пацана, меня отругает его мамаша. Я это уже проживал. И всякий раз это вело к моей смерти. Воспоминания были неясными, но я был уверен на сто процентов — матушка Гусыня меня убивала, потому что… управляет временем? Как победить человека, который может вырезать или ускорять время? Измотать его? Заставить истратить все магические силы? Бессмысленно, ведь старая карга легко удерживает в деревни десятки людей. Стоп. Откуда я это знаю?

Мысль наскакивала на мысль, прошлые… жизни? наслаивались друг на друга. Всплывала информация, которую я просто не мог знать сейчас, но знал я-который-погиб. Один из. Думай, думай, думай… Иначе станешь трупом. Меня постоянно откидывает в этот момент. Но серьёзно, зачем матушке Гусыни оживлять своего врага? Потому что она хочет надо мной поизмываться? Глупости. Она спасает сына, ей важна эффективность, а не развлечения.

Значит, тут скрыто что-то другое.

И в эту секунду я вспомнил слова Блондина: “Матушка Гусыня заботится о деревне и своих постояльцах. Кормит, поит, убирает, делится сушёными травами. Даже огороды украшает, принесла мне вчера забавного глиняного гнома”. Глиняные статуэтки! Я видел их в каждом деревенском огороде, а в момент, куда меня отбрасывает, — Борис украл одну из этих фигурок. Неужели его воровство закольцевало время?

Я развернулся и помчался в огород напротив. Быстро нашёл глиняную фигурку собаки и и со всей силы ударил по ней цепью. Только она не разлетелась осколками — нет, она скукожилась и… завопила. По всей деревне разнёсся отвратительный визг, а потом фигурка расплескалась кровавой лужей. Я рванул в соседний огород и повторил операцию.

Пространство зарябило, я несколько раз начинал бежать в обратном направлении, словно в реверсе, но всё быстро прекращалось. Матушка Гусыня тщетно пыталась сделать хоть что-то. Оббежав с десяток огородов, я заметил, что гости деревни стали прозрачными. Но они этого не замечали. И я понял, что был прав. Эти люди не заперты во временной петле. Эти люди давно мертвы. То, что мы видели, — это слепок, короткое видео, которое без конца проматывалось.

Я остановился и глубоко вдохнул. Ну что же. Кажется, я достаточно ослабил эту старуху. Теперь можно и поговорить.

Глава 4

— Гадкий мальчишка! — визжала матушка Гусыня, трепыхаясь на стуле. Мерри её привязал к нему намертво, верёвки не пожалел. Он смотрел на неё с жалостливой брезгливостью. Старуха не унималась, повышая тон: — Отпустите меня, Пегасьи катяхи! Навоз Гидровский, чтоб вас Лира через колено переломала!

Борис в сторонке играл с глиняной мышью — очень уж она ему полюбилась — и мурлыкал как трактор. Он уже выторговал десять настоящих мышей за спасение “твоей задницы, Андрей, которая стабильно отращивает себе геморрой!” Я рассудил, что Боря действительно у нас герой дня. Пусть он стал им и невольно. Какая разница? Он нас спас. Интересно, сыграло ли роль Созвездие Мерри? Ведь, если рассуждать здраво, нам невероятно повезло.

Я хмыкнул и разбил очередной Спутник. Матушку Гусыню перекосило от злости, из её правого уха полилась кровь. Когда я бил её Спутник цепями, она испытывала боль, но довольно слабую. Если я правильно понял, она очень сильный маг, который смог как бы отделить магию от себя. Такое я видел, только когда сражался с Учителем.

— Бабка, притихни, — процедил Дзен и потёр культю. У нас закончилось обезболивающее, так что он уже больше суток мучился от боли. — Если не расскажешь, где прячется твой сын, мы тебя сдадим императорским следователям. Ты действительно хочешь поговорить с ними?

Матушка Гусыня резко притихла и настороженно перевела взгляд с Дзена на Мерри и обратно.

— А если скажу, отпустите? — начала торговаться она.

— Нет конечно, — опасно улыбнулся Дзен. Его черты хищно заострились, выражение лица ясно и чётко показывало, как ему хочется прирезать старуху. — Если скажешь, мы тебя отвезём в Исправительный Чёрный Замок. И даже твоего сыночка не прикопаем в ближайшем огороде.

— Ах ты, гадкий мальчишка! — завела свою шарманку по-новой матушка Гусыня.

Дзен нагнулся и хладнокровно влепил ей пощёчину. Старуха замерла, сгорбилась и пустила слезу. Жалобно захныкала, поглядывая на Мерри — видимо, сразу вычислила самого милосердного члена нашей команды. Но Дзен снова её ударил, да так сильно, что голова матушки Гусыни чуть не свернулась на бок. Мерри нахмурился, сдавленно ахнув, но остался сидеть на месте. Я мысленно вздохнул, прекрасно понимая рыжика — я был воспитан в уважении к старшим, и видеть, как кто-то бьёт плачущую старушку, было… дискомфортно.

Но я ещё замечательно помнил — до сих пор перед глазами стоит — ровные рядки могил на заднем дворе дома матушки Гусыни. Видимо, когда я начал уничтожать её Спутник, разделённый на множество глиняных фигурок, она тихо-мирно копала могилки. Во всяком случае я нашёл её около неглубокой ямы, длина и ширина которой идеально подходили под человеческое тело. Там было настоящее кладбище. Не знаю, заметала ли она следы, или боялась вони, или, может быть, коллекционировала таким образом своих жертв, но тела тех несчастных, что до сих пор неупокоенные бродили по деревне, лежали на заднем дворе её дома.

— Я всё скажу! Я спрятала сына во временном кармане, чтобы его вытащить, мне нужен мой Спутник, хотя бы часть, — выдавила матушка Гусыня, повернулась к Мерри и попросила, указав на мышь, которую валял по траве Борис: — Подай, пожалуйста, я открою портал.

Даже дураку было понятно, что старуха задумала недоброе, но Мерри так впечатлился тем, как её избивал Дзен, что дал слабину. Он бесхитростно кивнул, забрал у Бориса статуэтку, за что получил длиннющую царапину от локтя до запястья, и передал матушке Гусыни. Я как раз разбивал очередную часть Спутника и не успел среагировать. Собственно, как и Дзен — он бросился наперерез, но пальцы старухи уже дотронулись до глиняной фигурки. На секунду мир замер, а потом пространство словно начало стягиваться к матушке Гусыни и образовалась воронка.

ХРЯСЬ!

Воронка резко закрутилась и перемолола старуху в фарш. Несколько минут на крыльце дома вращался кровавый смерч, а затем втянулся в… изнанку мира? Выглядело это так, будто в воздухе образовалась дыра и неизвестная сила затянула туда торнадо.

Мерри побледнел так, что веснушки почернели, его нижняя губа дрожала, глаза повлажнели. Он посмотрел на меня и спросил:

— Она меня обманула? — а после растерянно добавил: — Я её убил?

— Болван! — взревел Дзен, потрясая единственной рукой, и ткнул указательным пальцем в Бориса. — Да вшивый кот умнее тебя!

— Позвольте, я не вшивый, — возразил тот. — Не стоит оскорблять бедное беззащитное животное, иначе оно нассыт вам в ботинки. И на кровать. И на голову, когда вы будете спать. Это, кстати, полезно. Вера Пална любила смотреть “Халамов+”, там очень часто говорили про уринотерапию…

— Ты, жалкий комок шерсти! — прошипел Дзен, переключившись на Бориса. Кажется, прорвало канализацию. Точнее, то дерьмо, которое копилось в нём последние дни. Строил из себя послушного слугу, ага, так я и поверил. Дзен увлечённо поносил и Бориса, и Мерри на чём свет стоит. — Меня не испугают угрозы от блохастой мусорки! А ты, рыжий идиот, тебе далеко даже до этого шерстяного глиста! Вы! Как можно было так поступить?! Почему ты её послушал? А ты? Почему ты катался здесь с этой мышью?!

Я даже не пытался его перебить, с любопытством ожидая, чем закончится развернувшийся спектакль. Борис же проявил чудеса терпения. Он выслушал вопли Дзена, слегка склонив голову набок, и внезапно исчез. Также внезапно распахнулся голубой портал — овальный, узкий, немного искривлённый. Он шёл чуть ниже пояса Дзена, захватывая меч. С громким щелчком портал захлопнулся и срезал стальное лезвие, как тонкую веточку. Дзен растерянно опустил взгляд и уставился на дыру в штанах — точно на ширинке. Перед его лицом из воздуха возникли зелёные глазищи с узкими зрачками.

— Не связывайся со мной, — сказал Борис и окончательно испарился.

— Лучше послушай его совета, — усмехнулся я, встал и отряхнул штаны. — А теперь давайте догонять Ослепителя. Думаю, он как раз выбежал из деревни, там открытая местность, и долго его искать не придётся.

— Догонять Ослепителя? — нахмурился Мерри. — Она же его спрятала… Так, стойте, стойте. Я понял. Она соврала, но откуда вы знаете, что Ослепитель не прячется где-то рядом?

— Предположение, — я пожал плечами. — В сторону Чёрного Замка он точно не пойдёт, там по всем дорогам рыскают стражники. На запад или восток? Он побоится удирать в чистом поле, потому что знает, что мы его ищем. Трава низкая, там и ребёнку не спрятаться. А вот на юге — и озеро, и рощица. Главное, добежать. Матушка Гусыня пыталась выиграть ему время. Готов поспорить на что угодно, что она не пыталась самоубиться.

Мерри округлил глаза:

— Мне повезло?

— Несказанно. Наверное, старуха не надеялась выжить, но умирать так легко… Нет, она точно не собиралась, — я ему подмигнул. — Удача была на твоей стороне.

— Хватит трепаться, — раздражённо бросил Дзен и помчался на юг деревни.

Так как у меня было хорошее настроение и мне хотелось его немного позлить, я изо всех сил оттолкнулся от земли — так, что она покрылась трещинами — и за секунду пролетел половину деревни. В верхней точке траектории я успел и оценить красивые пейзажи, и увидеть очумевшую физиономию Дзена, и найти Ослепителя. Последний оказался плюгавеньким мужиком с огромной залысиной. Тонкие руки и ноги, небольшой горб, косолапая походка.

Приземлившись, я оттолкнулся ещё раз и рванул точно к Ослепителю. Спустился в паре метров перед ним. Ну как спустился — рухнул с шумом. Образовался неглубокий кратер. Ослепитель затормозил, но тщетно — инерция бросила его вперёд, он споткнулся и кубарем покатился вниз, к моим ногам. Он даже не попытался подняться, сразу принял коленопреклонное положение и упёрся лбом в пыль.

— Умоляю, — протараторил он. — Я в жизни никого не обидел! Меня подставили, это клевета и происки врагов! Чем я заслужил такое обращение? Ничем! Я даже букашки не обидел! Умоляю, я сделаю всё, что вы попросите. Всё! Я никогда не убивал, но ради вас убью, только не отправляйте в Чёрный Замок! Я не смогу… Нет, я не переживу, если меня опять закроют.

Он зарыдал в голос. В висках резануло болью, в груди разлилась ненависть. Я вырубил ублюдка ударом ноги по голове. Как он умолял… Можно было бы и поверить: несправедливая судебная система Коалиции, наплевательское отношение следователей — от такого никто не застрахован. Да только я видел, что в домике матушки Гусыни, в дальней комнате, стоит банка с глазными яблоками. С единственной парой. Если бы этим промышляла старуха, трофеев набралось бы намного больше. Так что вывод один — Ослепитель вернулся к любимому ремеслу.

Начальник Чёрного Замка разрешил мне казнить преступников на месте, если они будут сопротивляться, но между строк ясно прозвучало: “Если не будут — тоже”. Я посмотрел на плачущего Ослепителя. Цивилизованный человек отвёз бы его в тюрьму. А я… Что ж, я вздохнул и свернул ему шею. Дзен ещё не прибежал, так что я задрал рубашку Ослепителя, достал клочок бумаги, уголёк и быстро перерисовал карту.

Через пару минут ко мне добрался Дзен, ещё через пять — Мерри. К этому моменту я уже поправил одежду Ослепителя и просто сидел на траве.

— Мы будем их хоронить? — уточнил Мерри, поджав губы. — Нет, нет, я уже вижу по вашим лицам! Они были плохими людьми, но разве нормально бросать их под открытым небом?

Я сначала хотел возразить, но, во-первых, по лицу рыжика понял, что спорить бесполезно — слишком уж он решительно хмурился, а во-вторых, внезапно вспомнил передачу на “Дискавери”.

— Знаешь, в наших краях небесное захоронение считается великой честью. Мёртвых выносят под открытое небо, позволяя животным и птицам питаться их телами, — я состроил умное лицо. — Только так умершие получают шанс переродиться в новом теле и с новой судьбой.

— Правда? — Мерри недоверчиво почесал подбородок.

— Да зачем мне врать?

— Чтобы не копать, — серьёзно ответил он. — Вы же не хотите копать могилы.

— Тише, тут уж не…

Я не договорил — в паре сантиметров от моего носа вспыхнул свиток. Он быстро развернулся, на нём появились огненные буквы, и взволнованный голос Брана разрезал воздух. Неподалёку вспорхнула испуганная стайка птичек.

— Энрэй, это кошмар! Ты слышишь? Это кошмар, Энрэй! Наша артель очень скоро разорится, я буквально вижу, как денежки утекают сквозь пальцы! Да что я тебе говорю? Тебе же важнее твои путешествия, а не прибыль! — кричал Бран. — Но ты не понимаешь! С Красных Полей надвигается несчастье! Ярмарка уничтожена, жители столицы спасаются бегством! Все наши клиенты-аристо собрали сундуки и свалили! Если ничего не изменится, они откажутся от проектов! Да кому нужны здания в разрушенной столице? А столица будет разрушена, потому что та дылда устроила катастрофу! Она убивает людей, Энрэй! Всех, кого повстречает!

Свиток сгорел и осыпался пеплом.

— Дылда? — с нечитаемым выражением лица спросил Дзен.

Я покачал головой. Девчонка на Яблочной горе. Она казалась вполне разумной — ну, для своего возраста. Она отпустила нас. Но сейчас убивает первых попавшихся ей на пути людей? Что-то не сходится. Хотя… Радостный голосок внутри меня нашёптывал, что теперь-то я могу убить девочку и поглотить её магию. Я освобожусь от оков. Нет. Недостаточно информации. Нужно всё изучить лично. Я повернулся к Мерри и произнёс:

— Помнишь, ты рассказывал об опытах одного безумного мага? Который отдал сына на воспитание волкам?

— Ага.

— Дылда, о которой говорил Бран, — это ребёнок, девочка, которую в примерно в два годика отнесли в лес. Мы с ней сталкивались, и она вела себя… прилично, — я запнулся. — Она убила нескольких людей, но только тех, кто на неё напал. И послушалась меня. У тебя есть предположения, почему она превратилась в безумную маньячку?

— Она ею и была? — протянул с ехидцей Мерри, подняв брови, но под моим суровым взглядом стушевался. — Я читал о чём-то похожем, но это происходило со взрослыми. Эти несчастные попадали в ужасные ситуации, в которых их разум отказывался… Ну, э-э-э, работать. Их магия, их Спутники обретали собственное сознание и делали всё, чтобы их носители выжили. Но потом… Потом Спутники не всегда отдавали власть над телом хозяину. В одном теле как бы существовали два человека. Ну, один из них, строго говоря, был не совсем человеком…

— Расстройство множественной личности? — задумчиво пробормотал я.

— Что?

— Ничего, — я улыбнулся. — Пока отложим охоту за преступниками, нам нужно вернуться в столицу.

Мы быстро собрались и двинулись в обратный путь. Заскочили в Чёрный Замок, отчитались, что Ослепитель мёртв, и поспешили в Грингфог. И чем ближе мы подбирались к столице, тем чаще нам попадались испуганные люди с огромными баулами — все пытались вывезти то, что им дорого. Чуть больше чем через сутки мы стояли у крепостных ворот Грингфога и смотрели, как от Яблочной горы расширяется серебряный купол. Вокруг висела мёртвая тишина. Даже стражники не переговаривались, лишь изредка косились на нас как на дураков. Было заметно, как им хочется свалить отсюда подальше.

— Отряд Ордена Чести так и не вернулся, — как бы невзначай бросил один из стражников.

— Да не один отряд не вернулся, — процедил другой. — Ни Орден, ни добровольцы. Все сгинули.

Снова воцарилась тишина.

— Я не хочу туда идти, — признался Мерри спустя пару секунд и быстро добавил: — Но пойду.

— Я тоже, — сказал Дзен.

— Никуда вы не пойдёте. Трактирщик в прошлой деревне отправил Брану письмо, так что он предупреждён о вашем появлении. Мерри знает, где живёт самый знаменитый купец в мире, — я ухмыльнулся. — Бран вывезет вас в соседний городок, подождёте там от меня вестей. Если не вернусь, он отправит вас на противоположный край Коалиции.

И Мерри, и Дзен начали яростно со мной спорить. Я закатил глаза, скрутил их и крикнул стражникам:

— Я поймал воров, которые ограбили купца Брана Балицу! Он обещал щедрое вознаграждение тому, кто приведёт к нему воров.

— Да неужели? — удивился один из стражников. Все они прекрасно слышали мой разговор с ребятами. — Ты нас за дураков держишь?

— За людей, которые хотят стать богатыми, — я улыбнулся и вложил в его ладонь десять красных монет.

Он вытаращился на меня, закивал и отчеканил:

— Воры будут доставлены!

Под возмущённые крики Мерри и Дзена я направился навстречу серебряному куполу. От него исходила невероятная опасность, а ветер приносил отчётливый запах железа. Кровь. Там, внутри, её было очень много, она текла рекой. Я ослабил ремни и освободил цепи, приготовившись драться. Интуиция подсказывала мне, что бой будет очень тяжёлым. Появилось странное ощущение, что я приближаюсь к чему-то отвратительному и чужеродному, но одновременно — чему-то родственному. Это вызывало когнитивный диссонанс.

— Помоги! — это первое, что я услышал, когда зашёл под купол.

Передо мной возвышалась скульптура из человеческих тел. Они были изувечены, изранены, скручены, вывернуты на изнанку, но… Люди были всё ещё живы. Их лица искажали гримасы боли, мольбы о помощи взлетали в небо и разносились на километры вокруг. Я вздрогнул, когда заметил, что там были и дети. Маленький мальчик повернул ко мне заплаканное лицо и прошептал:

— Помоги!

Я знал, о чём он просит, и понимал, что это — единственное, чем я могу помочь. Но мне всё равно потребовалось минут десять, чтобы решиться.

Когда я закончил, мои руки были в крови.

За моей спиной раздался детский смех. Я медленно развернулся. Над землёй, в метрах пяти, парила та самая девочка — Далджа. Она весело улыбнулась и показала пальчиком на группу людей, вперевалочку двигающихся к нам. Они выглядели как бесформенные куски теста, на которых кое-как налепили лица. Дикие стоны вырывались из распахнутых ртов.

— Но ты пожалела нас, — сказал я, пристально смотря в глаза Далджи. — Ты отпустила нас.

Она звонко рассмеялась, запрокинула голову и неожиданно замерла. Тело Далджи пошло волнами, начало плавиться, кожа стекала в траву, скальп кусками падал следом. Мышечные волокна осыпались, как гнилая мишура. Обнажились кости и тут же развалились на осколки, брызнул костный мозг. В воздухе зависли внутренние органы, в глубине которых что-то шевелилось. Сначала наружу высунулась одна рука, потом — другая. В конце концов из кишок вылезла голая девушка, измазанная в крови и слизи.

— Ты ей понравился, а мне показалось, что ты похож на нас, — прохрипела она, упав в траву. Она выглядела как обычный человек, но в то же время… Бледные тонкие руки, немощные ноги, голые груди, искривлённая спина — всё это словно принадлежало монстру.

Поднявшись на четвереньки, девушка уставилась на меня и оскалилась.

— Но я ошибалась. Ведь ты пришёл сюда, чтобы убить мою маленькую Далджу?

— Да, — признался я. — Но это ты убила Далджу много лет назад. Я понимаю, ты хотела её спасти, но ты забрала её жизнь и забираешь жизни других людей. Оглянись! Разве Далджа хотела бы жить в таком мире?

— Она просто хотела жить, но её выкинули в лес, — расхохоталась девушка. — Мы создали Храм. Мы жили в этом Храме. Жители деревни были такими забавными. Так весело было заставлять их приносить в жертву собственных детей! Но твой приход напомнил мне, как много мы теряем! Почему мы должны жить на горе, забытые людьми и Созвездиями?

— Остановись. Верни Далдже её тело. Если она до сих пор ребёнок, у неё сохранился шанс пройти путь с самого начала. Позволь ей это сделать.

— Нет, — девушка безумно захихикала и взмахнула рукой. Группа изувеченных людей растеклась как кисель. Но они не умерли. Я всё ещё видел их растянутые лица и слышал жалобное хныканье. Девушка подошла к кровавой луже, окунула в неё пальчик и облизала. — М-м-м, так вкусно! Ваши страдания разогревают во мне аппетит!

Я сорвался с места и ударил цепями, прицелившись прямо ей в голову. Череп взорвался осколками, тело обмякло и упало на землю, но грудь вздымалась, а в шее булькало, словно воздух втягивался прямо через кровоточащий разрез в лёгкие. Серебряный свет вдруг окутал труп, и раздробленная голова начала постепенно восстанавливаться. Я ударил второй раз, но цепи отскочили от сияния.

Через пару секунд девушка села, хрустнула шеей и усмехнулась:

— Парацельса так просто не убить.

Глава 5

— Парацельса? — переспросил я, приподняв брови.

— Я называю себя именно так! — в хищном оскале произнесла девушка. — Её родители… То есть… наши… дали нам отвратительное имя, от которого блевать охота. Мне кажется, тот старик выкинул нас в лесу именно из-за имени.

Она безумно рассмеялась, но, не получив от меня никакой реакции, насупилась и попыталась состроить умилительную мордашку: брови домиком, огромные глаза, приоткрытый рот. На её лице это выражение смотрелось чужеродно и омерзительно. Словно кто-то напялил на себя резиновую, плохо сделанную маску и активно под ней гримасничал.

Она размяла плечи, отчего раздался омерзительный хруст, словно кости начали деформироваться прямо на глазах. После чего она снова оскалилась, обнажая острые клыки. — Зови меня Целией. Я хочу, чтобы ты кричал это имя, когда я буду тебя убивать. Мне так это нравится… Агония, последние судороги, мутный взгляд — я обожаю смотреть, как люди умирают. Но ещё больше я люблю подводить их к этому моменту. Долго, мучительно, с любовью!

— Ты помешалась, — сплюнул я, внимательно следя за каждым её движением. От подобной психопатки можно ожидать чего угодно. — Мне рассказывали о таких. Что такое? Ты думала, что единственная? Нет, дорогуша, такие уже были. Свихнувшиеся Спутники, которые поработили хозяина под благовидным предлогом. Скажи-ка, когда ты обрела сознание?

— Хааа?.. Хм…— она будто бы пыталась что-то распробовать у себя во рту. А потом сплюнула чем-то кровавым и заговорила — Так уж и быть, раз тебе так интересна наша жизнь… Когда Далджа, эта славная крошка, валялась под кустом и умирала от голода и обезвоживания, я смогла всё осознать — просюсюкала Целия и захихикала. — Мы провели в лесу шесть дней, и нас просто чудом не съели. С каждым восходом солнца Далджа слабела, и слабела, и слабела… Она звала маму и папу, не зная, что их давно поджарили на костре. Как двух маленьких свинок, а-ха-ха! На шестое утро Далджа почти умерла, она полностью потеряла волю к жизни. В её маленькой головке царило непонимание и ужас, и вот тогда… Тогда на сцену вышла я!

— Магия, которая обрела разум, — произнёс я и констатировал: — И свобода сразу же его задурманила.

— Я следующая ступень человечества, — прошипела Целия. — За мной будущее! Я создам тысячи солдат и порабощу ваши жалкие тела. Вы будете прислуживать Спутникам, а когда мне это надоест, я уничтожу вас самым мучительным образом. У меня было много, много практики… Я знаю, как убивать вас так, чтобы вы прочувствовали каждую крупицу боли!

— Нет, — отчеканил я и криво усмехнулся. — Ты останешься здесь.

— И кто же меня заставит? — она оглянулась с притворным удивлением. — Неужели ты?

Я не был намерен разговаривать дальше. Мне надоел пустой трёп, да и к тому времени, в моей груди кипела ярость. И поэтому я атаковал. Атаковал молча, но в тоже время стремительно и без каких-либо колебаний. С силой оттолкнувшись ногами от земли и закрутив цепи по бокам от себя, словно лопасти вертолётов, я врезался в её грудь стопами, да так, что выбил из неё весь воздух, а она сама, кубарем прокатилась несколько метров.

Но не успела Целия даже поднять своего взгляда, как я тут же рубанул по ней своими массивными цепями. С тошнотворным чавканьем железные звенья разрубили её плоть и кости, превращая в кровавую кашу все внутренние органы.

Мои предположения подтвердились — она не умела драться. Долгие годы она издевалась над жителями Яблочной горы и случайно забрёвшими туда путниками. Целия — чистая магия, фактически у неё нет таких ограничений, которые сковывают обычных людей. Они не могли оказать ей должного сопротивления, у неё не было необходимости сражаться. Так что она не понимала, как парировать удары и выстроить защиту. Хотя даже если бы и знала… помогло бы ей это при такой разницы в наших скоростях?

Целия со злостью закричала. Она с трудом поднялась — рассечённое от плеча до паха тело, из ужасной раны ручьём лилась кровь, но её края буквально на глазах стягивались и срастались. Я ударил ещё и ещё, но регенерация неожиданно ускорилась — Целия успевала восстановиться до того, как я наносил новую рану. Она улыбалась, прикрыв веки, и даже не пыталась уклониться — словно по-мазохистски наслаждалась болью.

— Бедный, ты даже не подозреваешь, какое могущество дарит наше Созвездие, — прошептала она, когда я остановился. — Я вижу, как цепи ограничивают твою магию. Это так… противоестественно! Давай я тебе помогу? Я изучила искусство страданий. Поверь мне, ты будешь очень, очень, очень мучиться, но в конце концов станешь свободным! Твой разум освободится, твоя магия обретёт плоть…

— Заткнись, — прорычал я. — Свои бредни можешь засунуть себе же в задницу.

— Лучше уж в твою, — подмигнула Целия. — Мне нравится, как ты сердишься. Чувствуется характер. Настоящая порода, не то что слабаки, которыми приходилось довольствоваться. Знаешь, как это сложно? Ну, не убить всех деревенских? Я была вынуждена каждый день себе напоминать, что эти твари нужны мне для разведения. Если бы я убила сразу всех, то кто бы мне остался? Но я заставляла их спариваться, этих никчёмных свинок, и только потом, когда они оставляли приплод…

— Заткнись, — повторил я и снова атаковал. У меня не было ни одной идеи, как её победить, но что я точно знал: мои цепи забирают магию у Спутников. Значит, если бить её снова и снова, когда-нибудь она потеряет силы и умрёт. Целился я в жизненно важные органы — мозг, сердце, главные артерии и вены, — но серебряное сияние моментально покрывало её раны и исцеляло повреждения.

— Ты ещё не понял? — она взлетела над землёй и завертелась, как небольшой смерч. — Я бессмертна! Прими мой дар, глупец, и встань со мной рядом! Я же чувствую, что в тебе течёт та же магия, что и во мне! Сдайся! У тебя нет шансов! Смирись и позволь своему Спутнику жить и нести о тебе память, как я несу память о Далдже!

— Ты порочишь её имя, — к горлу подкатывала ярость. Желание прикончить эту тварь росло в геометрической прогрессии. Я подпрыгнул и хлестанул её цепями как кнутом, но это была не полноценная атака — я просто поддался эмоциям. Горячая кровь брызнула мне в лицо, и, перед тем как полететь вниз, я ударил Целию ещё раз — отрубил ей ногу.

— Ты можешь резать и кромсать меня на куски! — завизжала Целия и рухнула рядом со мной. Мы стояли друг напротив друга и мерились взглядами. Она отвела его первым — посмотрела на свои руки и вдруг вцепилась в запястье ногтями. Разорвала кожу, подцепила край и дёрнула, отрывая тонкую полоску. Рана мгновенно заросла новой, розовой кожей. — Видишь? Меня не убить. Просто подумай… Ты сдашься и получишь невероятную власть и вечность в подарок! Я открою тебе все тайны, ты узнаешь, как управлять всеми Созвездиями, прямо как я!

Её слова застали меня врасплох, но я сумел удержать лицо. Мерри упоминал легенду, что Древний владел тринадцатью Созвездиями, но я посчитал это чушью и очередной байкой типа щупалец или клыков. Однако Целия говорила об этом, как об обычном деле. Притворившись, что сомневаюсь и готов поддаться её уговорам, я отступил и спросил:

— Всеми Созвездиями? Но один человек способен управлять только одним.

— Глупости! — Целия ощерилась и присела на изувеченный труп, начала ковыряться в его развороченной грудной клетке. При этом говорила она непринуждённо, весело и легко, будто расположилась на парковой скамейке. — У магии нет ограничений. Спутники могут повелевать всеми Созвездиями. Ха! Да что такое Созвездие? Это выдумка глупых людей! Попытка объяснить своё убожество. Так что, ты согласен?

— Я ищу силы… Поэтому… Конечно согласен — невозмутимо ответил я и выкинул перед собой руки. Цепи выстрелили в Целию, и она, как десятки раз до этого, спокойно приняла удар, однако потом небрежно щёлкнула пальцами, и меня отшвырнуло метров на сто назад. Я упал на спину и поспешно поднялся, встал в боевую стойку. Ну что же, если других вариантов нет, то продолжаем незамысловатую битву на изнеможение.

— Нет-нет-нет, — покачала пальцем Целия. — Не стоит.

Конечно же, я её не послушал и атаковал, но неожиданно она увернулась. Как бывалый воин, умеющий предугадывать следующие ходы противника.

— Первое, — провозгласила она. — То, что вы называете Лирой. Твои мысли для меня — открытая книга. Я вижу каждое твоё движение до того, как ты его сделаешь. О, а сейчас ты подумал: “Не может быть!” Ха, как банально. Ну давай же, нападай.

Я выбросил из головы все мысли. Не думать о белой обезьяне, не думать о белой обезьяне… К сожалению, я не буддийский монах, который обучался медитации долгие годы. Да и привычку продумывать на десять ходов вперёд так быстро не победишь. Целии даже не приходилось парировать — она просто отходила, а я проносился мимо, с трудом тормозил и бросался в атаку снова. Я ощущал себя ребёнком, которому раз за разом отвешивают оплеухи. Это могло продолжаться вечно, но внезапно, на очередном моём рывке, что-то опутало меня с головы до пят.

Это произошло на середине моего движения — меня спеленало, когда я был в прыжке. Потому я упал плашмя, лицом в землю, а надо мной прозвучал довольный голос Целии:

— Второе. То, что вы называете Большой Медведицей.

Моё тело обвивали виноградные лозы — откуда им взяться в открытом поле? — на которых набухали почки, вырастали листики, появлялись цветущие гроздья, а потом на месте соцветий вырастали зелёные ягоды, которые стремительно темнели. И минуты не прошло, как виноград созрел, сморщился и засох. Листья пожелтели и опали.

— Третье. То, что вы называете Волопасом.

Напрягая каждую свою мышцу, я разорвал виноградные лозы и встал, но в ту же секунду зашевелилась земля, и раздался пронзительный писк. На поверхность вылезло несколько крыс, а за ними повалило целое полчище. В их крошечных алых глазках горел ужас, из пастей вываливалась земля. Они снесли меня с ног и помчались в сторону Яблочной горы.

— Четвёртое, То, что вы…

— Феникс, — нагло подсказал я и, воспользовавшись тем, что Целия заткнулась и удивлённо на меня уставилась, пояснил: — Раз уж ты лекции читаешь, то расскажи о том, что мне любопытно. Всегда интересовало, зачем вообще нужно это бесполезное Созвездие. Чтобы правильно тарелки мыть?

— Идиоты! — мои слова очень сильно разозлили Целию. — Вы извратили всю суть этой магии! Вы уничтожили, низвели её до пыли! Она позволяет увидеть и понять суть любой вещи или человека. Если её владелец углубится в рисование, он станет великим художником! Но вы… Вы, приземлённые твари, только и смогли, что назвать эту магию Созвездием слуг!

— А Гидра? Тоже с подвохом? — уточнил я, ухмыльнувшись, глядя прямо ей в глаза.

— Гидра? — растерянно повторила Целия. — Нет, это обычная магия удачи. Так… Не пудри мне мозги! Ты хотя бы немного осознал, что теряешь, отказывая мне?

— Возможность раболепно лизать тебе пятки? — я иронично изогнул бровь, попытавшись снова атаковать. Но в это же мгновение невидимая сила вцепилась мне в плечи и вздёрнула в воздух. Вокруг шеи, запястий и щиколоток крепко закрутились энергетические верёвки — они были нематериальны, лишь лёгкое подрагивание пространства показывало их очертания. Я был распят, и верёвки очень-очень медленно усиливали давление и тянули меня в разные стороны. Кажется, Целия приговорила меня к казни четвертованием.

Страшно не было, хотя я и понимал, что мне не выбраться, ведь передо мной вальяжно прохаживалась магия во плоти. Она окинула меня ликующим взглядом и вспорхнула над землёй, подплыла ко мне и взяла цепи. Перекатила их в ладонях и задумчиво нахмурилась. У меня перехватило дыхание. Она первый человек, который смог поднять цепи.

— Хм, какие-то они странные. А где они у тебя заканчиваются? Ах, молчи, молчи, я сама посмотрю! Вот тебе четвёртое. То, что вы называете Кассиопеей, — Целия растянула губы в едкой ухмылочке, набрала в лёгкие воздуха и выдохнула на меня. Из её рта вырвалось пламя, ударило мне в лицо и стекло вниз, сжигая одежду. Я дёрнулся, пытаясь освободиться. Раскалённые цепи выжигали мышцы и кожу.

Целия постучала указательным пальцем по нижней губе.

— Такой ничтожный. Как ты вообще посмел бросить мне вызов? И я ещё предлагала тебе присоединиться ко мне! Тебе, ха-ха-ха! — она залилась хохотом. — А эти цепи… Они мне нравятся. Я оставлю их в качестве сувенира. Мне кажется, ими будет очень удобно убивать людей.

Она говорила, говорила и говорила — безостановочно трещала о том, как будет уничтожать человечество, а я не мог оторвать взгляда от её ладоней. Потому что едва заметное серебристое сияние лилось с её пальцев на железные звенья — частично впитывалось, а частично поднималось всё выше и выше. Целия заметила это слишком поздно. Она попыталась отпрянуть и бросить цепи, но те намертво прилипли к её ладоням.

А потом… произошло нечто странное. Цепи начали погружаться в моё тело, будто бы сливаясь с ним.

— Прекрати! — закричала Целия. — Прекрати, прекрати, прекрати!

Она трепыхалась, как муха, пойманная в паутину, но цепи её не отпускали — чем глубже они погружались мне под кожу, тем сильнее они её притягивали, и очень скоро её прижало вплотную ко мне. Щека к щеке, грудь к груди, ноги к ногам. Я чувствовал её дыхание, как быстро вздымается её грудь, её отчаянные попытки освободится. А также попытки использовать магию… Но в итоге… она лишь жалобно захныкала.

— Пожалуйста… Пожалуйста! — дикий вопль разнесся по округе, — Неужели ты убьёшь невинного ребёнка? Разве я виновата, что тот старик выбросил меня в лес? Отпусти меня! Пожалуйста! Отпусти! Я вернусь на Яблочную гору, и никто никогда обо мне не услышит! Пожалуйста, хватит!

— Даже если бы мог, не отпустил бы, — прошептал я и опустил взгляд. Обзор был ужасным, за волосами Целии я смог рассмотреть лишь то место, где соприкасались наши плечи. И судя по тому, что я увидел, мы… срастались, прямо как в культовом ужастике “Нечто”. Нет, погодите-ка… Я поглощал Целию. Моё тело её переваривало, а цепи не позволяли сбежать, вытягивая из неё магию. Я бы мог испугаться последствий этого необъяснимого явления, но я чувствовал, как она словно растворяется… её присутствие, само её существование просто исчезает где-то во мне, не оставляя ни следа, ни отголоска. И она тоже это прекрасно понимала. Поэтому продолжала верещать до последнего…

— Пожалуйста… — прохрипела Целия, и её лицо полностью погрузилось в мою щёку.

Я ощущал, как пленённая магия внутри меня постепенно избавляется от оков. Цепи насытились чужой силой и ослабляли тиски. Краем сознания я отметил, что серебряный купол лопнул.

Не знаю, сколько времени прошло, — я вернулся в реальность, когда плавно опустился на траву, и вдруг осознал, что за мою шею цепляется кто-то маленький. Раздался детский плач. Я моргнул и посмотрел вниз. У меня на руках лежала Далджа — точь-в-точь та маленькая девочка, которую я увидел в воспоминаниях в Храме четырнадцатого Созвездия. Я с трудом удержался, чтобы не скинуть её, — осторожно посадил подальше, встал и отошёл.

Очередная уловка Целии?

Но мои цепи… Они исчезли. Однако, едва я о них подумал, как кожа вздулась, из-под неё выступили цепи, их концы привычно упали на землю. Неужели ничего не изменилось? Но я чувствовал, как по венам течёт магия. Нет, не так… МАГИЯ!

Так, секунду… Я оглянулся. К сожалению, все несчастные, над которыми издевалась Целия, погибли. Так что оставался один вариант — рана на моей руке. Я напрягся, направляя на неё все мысленные усилия, и её края засияли серебром, о-о-о-очень медленно стянулись и срослись.

Моё сердце учащенно заколотилось.

— Тя лео ра! — прощебетала Далджа и склонила голову на бок.

— И что с тобой делать? — задал я вопрос в пустоту. — Обманываешь ты меня или нет? Как мне понять это?

— Блуа ла руг! — ответила Далджа и хлопнула ладошками по кровавой грязи.

У меня появилась идея. Бран владеет Созвездием Павлина — может видеть суть вещей и людей. Он мне и скажет, осталась в Далдже магия или нет. Я поднял девочку на руки и направился к столице. Так как ремни сгорели, цепи тянулись за мной, как два железных удава и тихо позвякивали.

Ещё издалека я увидел, что у ворот столпились стражники. Некоторые показывали на меня пальцем, но никто не рискнул отправиться мне навстречу. Когда я подошёл ближе, из толпы рыцарей выскочил Бран, заламывая руки. Его толстый живот колыхался, как перина, которую взбивает прилежная хозяйка. Сотни испуганных взглядов всех присутствующих скрестились на мне, и только в этот момент я понял, что полностью обнажён. Но прикинулся невозмутимым и с серьёзным лицом со всеми поздоровался:

— Вечер добрый.

— Д-добрый, — пробормотал один из стражников. — А что там, под куполом? Точнее, что с куполом-то? Он исчез… До нас доносились ужасные вопли… и звуки битвы.

— Я убил того, кто его создал. Советовал бы вынести оттуда все трупы, через пару дней завоняется.

Люди вокруг тут же что-то тихо зароптали. Многие, не веря, переглядывались друг с другом, но по итогу все их взгляды снова останавливались на мне.

— Вот он! Мой дорогой партнёр! — воскликнул Бран и потряс кулаками. — Великий Энрэй, запомните его имя! Он убил Отщепенцев, а сейчас — спас столицу от этого невероятного чудовища! Запомните его имя на века! — повторил он — Энрей! И Бран! — добавил он без доли стеснения, — кстати, мы с ним основали строительную артель, у нас самые лучшие здания во всей Коалиции, если вам понадобится…

— Бран, — оборвал я его, и он моментально заткнулся. Я взял его под локоть и повёл прочь. Никто нас не остановил. Когда мы зашли за угол, я притормозил и показал на Далджу. — Скажи мне, Бран, какое у неё Созвездие.

— У неё-то? — Бран поморщился и с лёгкой брезгливостью взглянул на девочку. — Да никакой. Из обычных, не вырожденка. У такой шансов пробудить Созвездие ровным счётом никаких. Будет в кабаке прислуживать и…

— Дочь великого купца Балицу и прислуживать в кабаке? — ужаснулся я.

Бран вытаращился на меня и заорал:

— Моя дочь?!

Глава 6

Бран вытаращился на меня и заорал:

— Моя дочь?!

— А ты её не узнал? — я с наслаждением смотрел на его вытянувшуюся физиономию. Кажется, в какой-то момент он действительно поверил, что где-то нагулял ребёнка, но тут же встряхнулся, нахмурился и открыл рот, чтобы возмутиться. Я не позволил вставить ему ни слова. Остановил одним жестом и сказал: — Конечно, конечно, у великого купца Балицу не могла родиться обыкновенная дочь, но тебе придётся сказать именно это.

— Никогда в жизни! Такой позор… — Бран поперхнулся, когда Далджа потянулась и грязной ладошкой шлёпнула его по щеке. Он с возмущением уставился на меня и спросил: — Что она делает?

— Приветствует своего отца, конечно же, — я закатил глаза. Боевая горячка отступила, ветер холодил влажное от пота тело так, что яйца поджимались. Стоило бы перебазироваться в более укромное место, искупаться, одеться, а уже тогда и говорить, в комфорте и подальше от чужих ушей. Я подтолкнул Брана вверх по улице. — Потопали, в особняке объясню что почём.

Мы быстро пошли в сторону его особняка.

— Ты вообще меня не жалеешь! — закричал Бран, подняв руки к небу. — Я не буду никому говорить, что у меня родилось… это! Да вся аристократия будет надо мной смеяться, а ведь мне прислали три приглашения на балы и одно — на свадьбу! Теперь, когда ты спас столицу, они точно состоятся, и ты предлагаешь мне идти туда и врать, что…

— Долго ты продержишься на пяти проектах? — насмешливо протянул я. — Не лей мне в уши дерьмо, сейчас такой расклад, что в нашу артель рекой потекут заказы. Если ты, конечно, позаботишься, чтобы все узнали, кто спас Гринфог. Смекаешь?

Бран вытянулся в струнку, как гончий пёс, учуявший дичь.

— Здание, построенное настоящим героем! — восторженным шёпотом произнёс он. — Да очередь к нам протянется до океана! Уникальные строения, неповторимые чертежи, и всё это с флёром героизма! Денежки польются рекой. Им будет плевать, как мы выглядим и откуда мы родом, но говорить, что моя дочь…

Он с сомнением посмотрел на Далджу.

— Сколько раз ты говорил, что хочешь утереть нос наглым аристократишкам? — ухмыльнулся я. — Даже если кто-то откажется от наших услуг, ты сможешь остальным заломить цену втрое, и никто не возмутится. Представь, каково им будет платить наглому купцу-выскочке, да ещё у которого появилась внебрачная дочь-обыкновенка? Да они от злости сгрызут свои золотые цацки!

— Уговорил, беру! — хмыкнул Бран.

Мы как раз открыли ворота и зашли во двор особняка. Не успел я подняться по крыльцу, как навстречу мне выскочили Дзен и Мерри. Судя по их виду, они готовы были меня убить медленно и мучительно — например, настучать чайной ложкой по лбу до тяжёлой черепно-мозговой травмы, а потом этой же ложкой выковырять мозг. Им было наплевать и на то, что я голый, и на Далджу у меня на руках.

— Как вы посмели так с нами поступить?! — гневно пропыхтел Мерри. — Я ваш слуга, я обязан преследовать вас повсюду! Ходить по пятам и выполнять все ваши приказы! А вы! А вы! А вы…

— Отдал приказ, который тебе не понравился? Какой отвратительный хозяин! — иронично протянул я.

— Да какой с тебя был бы прок на поле боя? — с пренебрежением процедил Дзен, взглянув на Мерри, и повернулся ко мне. Выпрямился, задрал подбородок и отчеканил: — Вы лишили меня возможности увеличить мою силу. Мы договаривались, что…

— С сильными противниками будем разбираться вместе? Что-то не припомню такого, — я милейшим образом улыбнулся. — Раз уж вы согласились работать при мне верными и преданными помощниками, то, пожалуйста, соизвольте верить моим решениям. Или вы намекаете, что я тупой как пробка и не могу сделать правильный выбор?

Мерри и Дзен опустили взгляды и насупились. Они явно хотели возразить, но понимали, что не правы. Я выразительно посмотрел на Дзена, приподнял брови и сказал, перейдя на подчёркнуто официально-деловой тон. Так я разговаривал с конкурентами или компаньонами, которые предлагали заведомо невыгодную для меня сделку.

— Прежде чем оспаривать мои слова, вспомните, кто я. Один вопрос, если я не располагаю нужной информацией и совершаю ошибку, которую вы можете предотвратить. Но другой, — я выдержал многозначительную паузу, — если вам просто не нравится моё решение, безосновательно. Что бы вы сделали там, под куполом? Бесславно умерли?

— Я бы помог! — выпалил Дзен, но тут же замолк, посматривая на меня из-под нахмуренных бровей.

— То есть ты считаешь, что я нагло совру, если скажу, что ты бы умер под куполом? Что тебя бы растоптали как нечего делать? — уточнил я. — Давай расставим все точки над i. Я не рассматриваю своих слуг в качестве мяса на убой. Даже тех, кто сам готов им стать. Я помню о твоей цели — победить могущественного отца. Но не позволю сдохнуть зазря. Вообще-то… — я на секунду задумался и хмыкнул: — Вот тебе первый урок. Перед каждым боем тебе нужно изучить противника и продумать тактику. Так что давай-ка, вперёд. До завтра напиши мне всё, что знаешь о твари под серебряным куполом, и о том, как ты бы её победил.

— Сила увеличивается в сражении, а не писанине! — пробубнил Дзен.

— Ну, тогда моя помощь тебе не нужна? — я пожал плечами и зашёл в особняк.

— Я напишу! — послышалось сзади.

— А мне что делать? — Мерри не отставал. — Давайте я соберу все книжные данные о таких случаях?

— Гм, а знаешь, это хорошая идея, — я одобрительно покивал. — Дерзай! Только не переезжай в библиотеку и не забывай хотя бы иногда есть.

Далджа с любопытством оглядывалась и параллельно дёргала меня за волосы и уши. Если ей что-то нравилось, она восторженно чирикала что-то на младенческом языке и хихикала. Я поднимался по лестнице на второй этаж, представляя, как сдам Далджу служанкам, окунусь в горячую ванну и буду лежать в ней, пока кожа на пальцах не сморщится. Но в мои фантазии вмешалась суровая реальность в лице Брана. Он с трудом догнал меня и начал рассказывать, как представит Далджу всему свету. Ведь самый знаменитый купец в мире просто обязан сделать это с невероятной помпой!

— Я объявлю о бале и приглашу на него всех наших клиентов, — тараторил он, задыхаясь из-за сильной одышки, отчего половина слов терялась в его тяжёлых вздохах и хрипах. — Я скажу им, что очень сильно обижусь, если они не почтят нас своим присутствием. А они знают, что, когда я обижаюсь, цены взлетают в два раза… Но я никому не скажу, почему организовал бал. И вот когда они выпью, натанцуются и расслабятся…

— Ты представишь им Далджу, — закончил я и остановился у своей спальни. — Слушай, Бран, я тоже буду за ней присматривать, но основная работа всё равно на тебе. Постарайся, чтобы у неё всё было. Просто поверь, что эта девочка уже натерпелась в своей жизни. Очень натерпелась. Наслаждайся триумфом, но не в ущерб ей. Понял?

— Конечно, Энрэй, конечно, — закивал Бран так, что его щёки мелко-мелко затряслись. — Я сделаю всё в лучшем виде! Если уж я представлю её как свою дочь, то у неё будет всё, что было бы у моей родной дочери! Иначе как я посмотрю в глаза людям? Как объясню, что моя дочь ходит в обносках, ничего не знает и говорит как крестьянка! О нет, она получит лучшее образование, самые красивые драгоценности, а одежду ей будут шить портные…

Из-за угла выбежала служанка. При виде меня она разрумянилась, старательно не опуская взгляда ниже пояса, и поклонилась в пол:

— Спасибо вам, господин Энрэй! Если бы не вы, моя семья погибла бы! Мы не успели выехать из столицы, а купол уже подобрался так близко… — в её глазах заблестели слёзы, и она ещё раз поклонилась. — Огромное спасибо!

— Пожалуйста, — я улыбнулся и аккуратно передал ей Далджу. — Позаботься о ней. Пелёнки, там, молоко, кашки и погремушки… В общем, что там нужно детям её возраста?

— Мужчины, — тихо фыркнула служанка и добавила громче: — Будет исполнено в лучшем виде, господин Энрэй.

— И прикажи кому-нибудь, чтобы притащили сытный ужин! — крикнул я ей вслед.

Бран уже глубоко ушёл в свои фантазии: он не обращал на меня внимания и бормотал себе под нос, как будет украшать бальный зал и платье какого цвета сошьёт для Далджи. Он смотрел на меня, но одновременно — куда-то очень и очень далеко. Несколько раз кивнув, Бран развернулся на пятках и посеменил к своему кабинету. Иногда он притормаживал, яростно жестикулировал и спорил с невидимым собеседником. Кажется, я не прогадал — Балицу, хоть и безмерно эгоистичен и жаден, но девчонку не обидит. Она будет кататься как сыр в масле. Главное, чтобы Бран не увлёкся и не обращался с ней как с безвольной куклой.

Я взял дверную ручку двумя пальцами и осторожно её повернул — я был настолько грязным, что мне было противно прикасаться к вещам, не хотелось вымазать. На полу за мной оставались следы. В общем, я на цыпочках пробрался в комнату, наполнил чугунную ванну до краёв и завалился в горячую воду. Правда, почти сразу осознал свою ошибку — вода моментально помутнела, стала грязной. Пришлось её сливать и сперва обмыться под проточной водой, а потом уже заново наполнять.

Несколько часов я наслаждался отдыхом. И впервые осознал, насколько же мне мешали цепи — спать можно было только в определённых позах, звенья постоянно врезались то туда, то сюда. А сейчас… Красота! Полная свобода! Вырубился я незаметно для себя и проспал больше суток. Проснулся от чьего-то пристального взгляда в упор. Я притворился спящим, пытаясь оценить обстановку, но от наблюдателя вроде бы не исходило опасности, так что я открыл глаза и встретил его взгляд.

В кресле рядом с кроватью сидела панда — очень похожая на панду-бабулю с тюремного острова. На её коленях лежал бумажный пакет, из которого она доставала что-то очень похожее на бамбуковые палочки, закидывала в рот, тщательно пережёвывала и тянулась за следующей. Несколько минут мы в полном молчании пялились друг на друга, и я на интуитивном уровне понял, что да, это та самая бабуля-панда. В голове крутились вопросы: как она уменьшилась? Как перенеслась в столицу? И главное — зачем?

Так много вопросов, так мало ответов.

— Мерз-с-с-с-с-ский медведь, — раздалось шипение из-под кровати. Я глянул вниз: по ковру дёргался из стороны в сторону белый хвост, был виден краешек пушистой жопы. — Ты думаешь, моих когтей не хватит, чтобы располосовать тебе шкуру?

— Коты у медведей считаются деликатесом. Даже не знаю, почему? Они же такие маленькие, костлявые, а шерсть забивается между зубами, — произнесла панда, словно бы ни к кому не обращаясь. — Наверное, потому, что их так редко встретишь там, где мы обитаем… Обычно котов подают жареными, с зелёной фасолью и базиликом. Но мне кажется, сырыми они тоже весьма неплохи.

— Зачем ты сюда пришла? — спросил я, прерывая её рассуждения.

— Попросить об услуге, — панда похрустела ещё несколькими бамбуковыми палочками и добавила: — Мой внук сказал, что ты обменял свою тайну и кота на одно ма-а-а-а-аленькое одолжение.

— Было дело, — согласился я. — Что нужно сделать?

— Не отказывайся от приглашения, — она мне подмигнула, свернула пакет и встала. — Приятно было увидеться, Древний. Ты заглядывай к нам иногда, в тюрьме очень весело. Там на первом этаже обосновались Улиточные Волки, мы с внуком в конце каждого месяца играем с ними в догонялки. Кто не сбежал — становится ужином. Ладно, до встречи!

— Постой, — я окликнул панду, когда она уже открыла дверь и с невозмутимым видом поздоровалась с взвизгнувшей служанкой. Бедная девушка грохнулась в обморок. Я, вздохнув, склонился над ней, пытаясь привести в чувство, и спросил у панды: — От какого приглашения?

— У тебя сегодня будет одно предложение, о герой, спасший столицу!

Она спустилась по лестнице и вышла во двор. Борис уже смылся в голубой портал. Надо же, охранял мой сон. Бойцовский кот. Жаль, дрессировке не поддаётся.

Я с удовольствием позавтракал, прогулялся по саду, подышал чистым воздухом и пошёл проверять Дзена и Мерри — выполнили ли они домашнее задание. Оба сидели на первом этаже, в гостиной. Мерри закопался в стопках книг, обложившись бумагами, а Дзен грустно сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на чистый лист на столе. Первый даже не заметил, как я вошёл, а второй вздрогнул и стыдливо спрятал лист. Я решил его не добивать нотациями — парень и так осознал свой прокол. А Мерри… Ну, это особый случай. Кажется, из всех моих нравоучений он уловил лишь одно: нужно больше читать. НАМНОГО больше.

Я отступил назад, не желая ему мешать, но вдруг громко хлопнула входная дверь и застучали каблуки. Лицо обдало цветочным ароматом. Задев моё плечо, в гостиную впорхнула дамочка в голубых шелках — за ней тянулся длинный полупрозрачный шлейф, вышитый золотом. На руках звенели браслеты, на шее сияло ожерелье. Мерри поднял голову, распахнув рот. Дзен же, увидев дамочку, побледнел как смерть и состроил суровую физиономию. Но гостей было наплевать на его недружелюбный настрой — она бросилась к нему с радостным щебетанием.

— Сыночек, дорогой! Ты не представляешь, как долго я ждала, что ты вернёшься в столицу!

— Ну почему же, представляю, — проворчал Дзен, как старый дед. — Я вступил в Орден Чести полгода назад. Пару месяцев ты развлекалась с очередным любовничком, а когда он тебе надоел, наконец вспомнила о сыне. Где-то месяца четыре, да? Но тоска на тебе не сказалась. Как всегда, выглядишь просто прекрасно.

— Дорогой, ты и не представляешь, сколько стоит такая красота, — цокнула языком дамочка. — Лучшие специалисты Андромеды. Лучшие! Но можешь позлорадствовать, сыночек, Леонид так и не обратил на меня внимания. Может, он не интересуется женщинами? Разве можно не влюбиться в такую богиню, как я?

Она обвела себя руками. Ну, стоит признать, гостья знала себе цену. Она действительно выглядела великолепно. Идеальная фигура, густые русые волосы, гладкое, без единой морщинки лицо. Да таких женщин я видел лишь в гламурных журналах — после огромной порции фотошопа. И дело не в том, что я не встречал ухоженных и красивых женщин, а в том, что дамочка была… неестественной. Создавался эффект зловещей долины: я понимал, что передо мной живой человек, но она будто была сделана из силикона.

— А вы?.. — дамочка повернулась ко мне и сдавленно ахнула: — О великие Созвездия! Передо мной сам господин Энрэй, который спас столицу от кровавого нашествия! Вы не представляете, сколько о вас ходит слухов! Я так наслышана! Умоляю вас, приходите сегодня на мой бал! Я устроила его в честь возвращения в Гринфог! Но сейчас такая конкуренция… Эта дура, Эмилия, тоже позвала всех на танцы! И Дейра… Но если вы придёте ко мне, то все выберут меня! О, пожалуйста, приходите!

Об этом приглашении говорила панда?

— Я согласен. Очень давно хотел побывать на столичных балах, но как-то не представлялось возможности.

Лёгкая презрительная улыбка скользнула по губам дамочки. Она-то прекрасно понимала, что никто раньше меня не звал на аристократические сборища. На заднем плане громко застонал Дзен и вытянулся на диване, зарывшись лицом в подушку.

— Да, конечно, сыночек ты тоже приглашён, отказы не принимаются! Все мои подруги хотят посмотреть на настоящего воина Ордена Чести. Ведь за всю жизнь я только и увидела, что того пьяницу в нашем имении, но он рассказывал таки-и-и-и-ие байки, когда был пьян… Не верится, что он когда-нибудь был военным. А второй — этот тот старик, которого привезли из Пряничного леса. Ох и разделали же его! Интересно, его противник так же силён в постели, как на поле боя?..

— Мама! — прорычал Дзен в подушку, и в его голосе звучало отчаяние.

— И не забудьте: тема моего бала — ночные монстры! Что вы так смотрите? Я не сказала? Ну, говорю сейчас, — она вышла из гостиной и уже за порогом оглянулась через плечо: — Все гости должны быть одеты в карнавальные наряды! У нас будет костюмированная вечеринка. Разве не замечательно?

Я услышал, как её каблуки простучали по крыльцу. Постепенно стук затих. Дзен, наконец, поднялся и потёр лицо.

— Ну мы и попали, — протянул он.

Глава 7

Бран был в восторге. Оказывается, мать Дзена — её, кстати, звали Лораной, графиней Виральской — пересеклась с ним ещё перед особняком и, конечно же, тоже пригласила на бал. Бран прыгал до потолка и сразу же вызвал к нам лучших портных столицы. С нас сняли мерки, а потом быстро нарисовали несколько эскизов на выбор. Бран перекладывал рисунки очень долго, тяжко вздыхая, но наконец остановился на костюме друида. С его лишним весом и низким ростом… Да уж, портным предстоит много работы.

Я, Дзен и Мерри ткнули в эскизы, которые смотрелись наиболее адекватно, и позволили портным самим завершить образ. Нам откровенно не хотелось наряжаться в диковинных тварей, а в моде мы особо не понимали и доверились профессионалам. Зря мы это сделали. Явно сработало невезение Мерри, которое перекинулось и на меня с Дзеном. Потому что на портных напало вдохновение.

В итоге Мерри вынужден будет красоваться в образе русала — креативный портной решил сделать рыбий хвост из шёлкового шлейфа. Так что рыжик, осознав ужас ситуации, весь день перед балом стенал о том, что ему придётся идти туда в платье. Да ещё и с голым торсом. А чтобы наряд выглядел законченным, портной настаивал на украшении для сосков. Мерри активно отбивался и шипел, как рассерженный кот.

Дзену выпала участь таскаться весь вечер в костюме дракона. Золотые пластины, цепочки, бриллианты, изумруды… Да всё это добро должно весить не меньше тридцати килограммов. А стоит учесть, что костюмный каркас сделан из жёстких металлических реек и плотной шерстяной ткани, а сверху это великолепие венчала огромная драконья голова. В общем, смотрелось это прекрасно. Если на балу будут выбирать костюм вечера, Дзен однозначно победит. Если доживёт.

А мне портные приготовили минималистичный костюмчик. Подозреваю, что в этом не последнюю роль сыграла одна из швей, которая томно вздыхала, бросая на меня тоскливые взгляды. Набедренная повязка и ботинки. Всё. Остальной наряд заключался в боевой росписи по телу. Конечно, я не стеснялся — с моими физическими данными можно расхаживать голым, только успевай отбиваться от стражи и возбуждённых дамочек, — но на первом балу в новом мире хотелось бы привлечь поменьше внимания. Чтобы понаблюдать, подслушать, собрать информацию…

Можно было бы отказаться, но наряды привезли за час до бала. Переделывать было поздно, а на костюмированный бал без, собственно костюма, гостей не пускали. Для меня бы сделали исключение — о, Лорана билась бы в экстазе, ведь вокруг её вечеринки поднимется настоящая шумиха! Но я в пиарщики не нанимался, тем более в бесплатные и за счёт своего имиджа. А для него будет лучше, если я приду на бал в образе вендиго и буду играть мускулами, чем строить из себя недотрогу и ханжу в пиджаке.

— Что делать?! Я не могу приехать туда таким уродом! Да на меня ни одна дама не посмотрит! Ох, а герцогиня Мариэль?! Как я предстану перед ней в этом?! — носился по гостиной Бран, заламывая руки. — Когда заказывала садовую беседку, она так задорно мне подмигивала! Она меня точно хочет! Да и какая вдова не захотела бы такую выгодную партию? Это мой шанс стать благородным, но… Что она скажет, увидев это?! — он схватил себя за складку на животе и яростно её потряс.

— У герцогини Мариэль нервный тик. Она подмигивает всем уже лет десять, не меньше, — протянул Дзен, с видом буддийского монаха смотрящий в пространство. — Как её мужа загрызли Серебряные Еноты, так и подмигивает. Ещё бы, на её глазах же загрызли!

— Ты хочешь меня добить?! — взвыл Бран. — Ты хочешь помешать нашей любви?!

Его десять подбородков колыхались, как флаг на ветру. Как я понял, он активно участвовал в пошиве наряда, и это привело к катастрофе. На мне хотя бы набедренная повязка сидела идеально, а вот Бран настоял, чтобы его костюмчик сшили на несколько размеров меньше.

Потому. Что. Самый. Знаменитый. Купец. Не. Может. Быть. Жирдяем.

Самый знаменитый купец в мире, великолепный Балицу, видел себя красивейшим мужчиной в самом расцвете сил — почти как Карлсон, только без пропеллера. Он ругался на портных, словно они ушили его наряд, а ему на бока присобачили шматы сала, которые теперь торчали из штанов. Бал должен был вот-вот начаться, а Бран до сих пор рычал на портных и отказывался вылезать из тесных тряпок, будто или они должны были магическим образом расшириться, или он — внезапно и мгновенно похудеть.

Я вздохнул и, потянувшись, налил себе чай. Если в первые десять минут это нелепый спектакль меня и забавлял, то сейчас — уже здорово надоел. От криков Брана звенело в ушах. Я подозревал, что за этой показательной и глупой истерикой он прятал свою неуверенность. Очень уж давно Бран мечтал влиться в высшее общество — до сегодняшнего дня он ни разу не был в Синем квартале, в логове аристократов. А что до герцогини Мариэль… Все прекрасно понимали — Брану ничего не светит, так как стены между сословиями были нерушимы.

Графы, герцоги, маркизы, виконты — любой аристократический титул передавался из поколения в поколение, и в этом мире не было ни единого шанса получить его за большие заслуги перед страной. Как я узнал ранее, когда только начал наводить справки о магии, аристократы держат её в своих цепких лапах. Они превратили магию в один из инструментов удержания власти — ну, действительно, как поднять революцию и тут же не сдохнуть, если у тебя магии с гулькин нос, а дворяне поголовно на рангах Прото и выше. Да никак.

Наконец, Бран смирился, позволил портным задрапировать на манер мантии его до нелепого тесный наряд, а кое-где и пришить пару лоскутов, а после нахлобучил на голову парик с длинными волосами, налепил седую бороду и взял высоченный посох — наверное с два его роста. На друида он не тянул, но за сердитого толстого гнома вполне сошёл бы.

— В путь, друзья мои! — пафосно изрёк Бран намеренно басовитым голосом. Он пытался изобразить мудрого и загадочного старика, но всё его актёрское мастерство ограничивалось надуванием щёк. — Госпожа Лорана заждалась нас!

— Да она о вас давно забыла, — пробормотал Дзен. — Там столько молодых виконтов наверняка явилось, что она занята только выбором нового любовника. Ну, иногда ещё беспокоится, как бы знаменитый Энрэй не забыл прийти. Ведь на соседней улице — званый ужин у Эмилии. Если Энрэй проигнорит мамулю, все её гости свалят есть молочных поросят у Ледяной Герцогини.

— А это хорошая идея! — восторженно протянул Бран, с него моментально слетел друидский образ. — Мы можем сдавать Энрэя в аренду! А заодно это будет отличной рекламой нашей артели! Энрэй, просто представь, ты будешь стоять в углу, всем загадочно кивать и отвечать двумя-тремя словами! И на все балы, на все званые вечера будут приходить, только чтобы тебя разговорить. Разгадать твою тайну.

— Я читал, что в каждой женщине должна быть загадка, — с умным видом протянул Мерри. — А у нас будет Энрэй.

Дзен оглянулся на него с насмешливым видом: мол, серьёзно? Впрочем, его язвительность резко упала на несколько градусов, когда он отвлёкся и чуть не уронил драконью голову.

— Пожалуй, откажусь от этого невероятного предложения, — произнёс я и загрузился в карету. Следом за мной залезли остальные. Разговаривать не хотелось. Весь вечер меня терзали дурные предчувствия. Я покосился на Дзена. Он старательно нас сторонился, не желая ничего рассказывать о матери и своём благородном происхождении. Однако сейчас он в ловушке. Никуда не денется с подводной лодки.

Мысленно улыбнувшись, я спросил:

— Ты никогда не упоминал, что из аристократов.

— Нечего упоминать, — процедил Дзен. — У меня нет титула. По материнской линии он передаётся только после смерти матриарха. Так что сейчас в Синем квартале меня считают отбросом, таким же как вы. Выскочкой.

— Попрошу! — возмутился Бран. — Да вся эта братия на меня молится! Ты знаешь, что вчера граф Линарг упрашивал меня пропустить его вперёд? Да он был готов отдать мне свой загородный особняк, только чтобы я позволил Энрэю спроектировать его имение! Знаешь, как он меня называл? Душенькой Балицу! Душенькой, слышишь?

— Да он всех так называет, когда бесится, — хмыкнул Дзен. — Я, когда попался в спальне его дочери, только и слышал, что это проклятое “душенька”. Избивал кочергой и называл душенькой, а потом натравил на меня охотничьих псов. Какой был скандал!

— С дочерью Линарга? — ужаснулся Бран. — Да ещё и без титула?! Ты самоубийца? Тебя должны были раздеть догола, побить камнями и провести по всей столице до главной площади! Как ты вообще уцелел?

— У моей матери богатые связи, — с нечитаемым лицом ответил Дзен. — Она очень могущественная женщина. Очень. Поэтому я и мог издеваться над богатыми мразями, сколько душа пожелает. Дочек портил, с сыновьями дрался, этикет нарушал на всех этих званых вечерах. Что вы на меня так смотрите? Только им можно, что ли?

— Подростковый бунт, — с пониманием вставил Мерри, и Дзена это сильно выбесило.

Он оскалился, черты его лица заострились.

— Давай местами поменяемся, умник, а потом сделаешь выводы! Попробовал бы пожить в Синем квартале, будучи ублюдком. Меня с детства презирали не только сраные виконты и герцоги, но и их малолетние дети, — он оборвал себя на полуслове и отвернулся к окну. — Даже когда Лорана умрёт и её титул перейдёт мне, они никогда меня не примут. Привыкли видеть ублюдка, так оно и останется.

— Поэтому ты хочешь прикончить папашу? — уточнил я. — Какой-то говнюк из высокорождённых отказался признать тебя как своего сына, и ты решил отомстить? Как-то жестоко.

— Отвали, — огрызнулся Дзен, замолк и больше на контакт не шёл.

На бал мы, конечно, опоздали. Мало того, что поздно выехали, так ещё и на входе в Синий квартал нас затормозила стража. Мать Дзена оставила на приглашения и какие-то доверенности, но никто не торопился нас пропускать. Сначала обыскали карету, потом — нас. Стражники прямо светились презрением и чувствовали свою безнаказанность. Сто процентов, они сами были из обычных работяг — дворянством там и не пахло, — но очень преисполнились чувством собственной значимостью.

— Раздевайтесь, — приказал один из стражников, судя по всему главный, и мерзко ухмыльнулся. — Нам необходимо проверить всё.

— Отойдём-ка, — сказал я и взял его за локоть. Он дёрнулся и потянулся к мечу, но так сжал его руку, что железный доспех смялся и врезался в его бицепс. — Тихо, тихо, не паникуй. Ты же бравый охранник, что скажут благородные господа, когда ты начнёшь визжать, как хрюшка?

Стражник открыл рот, чтобы ответить, но захлопнул его, когда встретился со мной взглядами, и кивнул своим подчинённым, чтобы стояли в сторонке и не вмешивались.

— Начистоту, как старые добрые друзья, — ухмыльнулся я. — Мы же с тобой друзья, не враги?

— Ну, допустим, — хмыкнул он.

— Ты же видишь, что в нашу компанию простолюдинов затесался сын графини Виральской. Неужели ты думаешь, что она будет рада, когда узнает, как ты его встретил? — я понизил голос и опасно прищурился.

— Он такой же как мы, — процедил сквозь зубы стражник и издевательски глянул на Дзена. Кажется, он его очень хорошо знал. Возможно, одна из причин, почему нас остановили, — это присутствие Дзена. Сидеть на посту и проверять приглашения — скукота. Поиздеваться над графским сынком, пусть и незаконнорождённым, — бесценное развлечение.

Хорошо, зайдём с другой стороны. Я усилил хватку — теперь стражника в прямом смысле придётся вырезать из доспеха. Он сжал губы до побеления, но, стоит отдать ему должное, промолчал, не вскрикнул от боли. Я расплылся в улыбке.

— Неужели ты думаешь, что человек, который прикончил отряд Отщепенцев, не устроил бы здесь бойню, если бы захотел?

— Отщепенцев? — проблеял стражник.

— Ага, — я негромко рассмеялся, специально создавая слегка безумный образ. Пусть думает, что я шизанутый, который может выкинуть всё что угодно. — А ещё я столицу спас. Серебряный купол, припоминаешь? И вот сейчас я внезапно задался вопросом… Если я, измученный тяжёлыми испытаниями, сорвусь и убью парочку стражников, то что будет?

Он тяжело сглотнул и прохрипел:

— Ничего.

— Хорошо, — я расхохотался и хлопнул его по плечу. — Веришь, друг, я так устал! Очень устал. А графиня Виральская пригласила меня отдохнуть, залечить раны в приятном обществе… Ты знаешь, сколько я выбирал наряд? Очень долго! И я жажду его выгулять! Мне нужно показать его всем гостям! А тут ты…

— Я нет, я не тут, — возразил стражник поспешно, запнулся и тут же исправился: — В смысле проезжайте. Прошу нас простить, мы обознались.

Он поклонился и свалил к подчинённым, а я с довольной миной забрался в карету.

— Круто вы их! — похвалил Мерри. — Но если бы они не послушали вас, я бы им в нос ка-а-а-а-ак зарядил! Прямо кулаком! Прямо в нос! Я, конечно, тебя, Дзен, терпеть не могу, но то, как они на тебя смотрели, как разговаривали… Негодяи! Надо пожаловаться твоей маме…

— Обязательно, — согласился Дзен и добавил: — В следующей жизни.

Карета остановилась у огромного трёхэтажного особняка. Построен безыскусно, однако впечатлял размерами. Находился он на невысоком холме, к которому от самых железных ворот вела крутая лестница, застеленная красной ковровой дорожкой. По бокам стояли яркие фонари. Поднимаясь по этой лестнице, я на секунду ощутил себя суперзвездой. У двери нас встретил сухонький старичок-дворецкий. Он низко-низко поклонился и, открыв входную дверь, громогласно объявил:

— Прибыли господин Балицу, господин Энрэй, господин Виральский и… господин Мерри.

Гости графини Виральской оглянулись на нас, но почти сразу вернулись к тому, чем занимались: пили шампанское, танцевали и сплетничали. Только вот спину мне прожигали чужие взгляды. Я ощущал их физически. Поймать, правда, за слежкой никого не удалось — оно и неудивительно, потому что многие носили маски, которые закрывали глаза, оставляя лишь узкие щелки.

Не успел я выпить и бокала шампанского, как ко мне подлетела графиня Виральская и распахнула объятия. Ничуть не стесняясь и позабыв о приличиях, она повисла у меня на плечах и шепнула на ухо:

— Ну что вы, смелее, шлёпните меня по заду.

— Что? — я, честно говоря, опешил. На долю секунды я подумал, что свихнулся и смотрю красивые и очень сочные галлюцинации, но Лорана незаметно для зрителей подвинула мою руку чуть ниже, чтобы она легко соскользнула на её ягодицу.

— Мужчины! — с пренебрежением проворчала Лорана, вытягивая меня на середину зала и начиная танцевать. — Вы такие недальновидные! Или мой сын до сих пор не рассказал, что моя репутация весьма… неоднозначна?

— Нет, что вы, — заверил я.

— Странно, — она хихикнула. — Дзен любит жаловаться на мой распутный нрав. Ну, то есть он считает его распутным. Но разве такая прекрасная женщина, как я, обязана сидеть в четырёх стенах? Кто-то же должен одаривать мир красотой. Так почему бы не мне это делать? Тем более от этих снулых рыб ничего не дождёшься. Ходят и распугивают людей кислыми минами.

— Вы смелая женщина, — дипломатично сказал я и уточнил: — Насколько же ваша репутация неоднозначна? Достаточно, чтобы выйти замуж за таинственного иностранца, которого очаровали ваши глаза?

— Ох, а этот таинственный иностранец будет носить меня на руках? Так страшно отдавать своё сердце…

Её лицо приблизилось к моему, тёплое дыхание опалило моё губы. Мы почти поцеловались, но в этот момент распахнулась входная дверь, в зал вступил дворецкий и прокричал:

— Прибыл император Леонид Спаситель!

Глава 8

— Прибыл император Леонид Спаситель!

После этих слов весь зал замер, гости перестали танцевать и почтительно склонили головы. Раздался громкий стук каблуков, и порог переступил высокий статный мужчина — на вид лет сорока, не больше. Тёмная копна кудрявых волос, аккуратная борода длиной до груди, мощное натренированное тело, грубые черты лица. Он остановился у двери, оглядел всех гостей властным взглядом, слегка кивнул в знак приветствия и направился к Лоране. Я не успел отступить и скрыться в толпе, и наши взгляды встретились. Казалось, на секунду Леонид удивился, но тут же скрыл все эмоции, а потом и вовсе с намёком улыбнулся.

Я выдержал зрительный контакт с ним — прятаться уже поздно, а дёргаться и выставлять себя идиотом перед столичной аристократией я не собирался. За моей спиной кто-то тревожно зашептался, и лишь в этот момент я сообразил, что так и не поклонился. Леонид ждал. Я же чувствовал, что это не простое ожидание. Он узнал меня — точнее, тело, в которое я попал; тело своего давнего врага — и бросал вызов, с интересом предвкушая, как же я выкручусь. У меня не было ни единого предположения, почему великий император не напал и не предупредил своих верных подданных, что рядом с ними пляшет сам Древний.

— А правители в Созвёздной Коалиции не носят короны? — спросил я максимально серьёзным голосом.

— В последние несколько тысяч лет правитель Созвёздной Коалиции не менялся, — ответил холодным голосом Леонид, и его левая бровь слегка изогнулась. — А вы не из наших мест?

— Ваше Величество, ну как вы можете! — всплеснула руками Лорана. Я думал, она будет виться вокруг императора, но прекрасная леди держалась сдержанно, я бы даже сказал — с затаённой и мстительной обидой. Её сдержанность балансировала на грани оскорбления. И Лорана, очевидно, не боялась наказания, словно была уверена, что в своём праве. Она обняла меня за плечи, прижалась пышной грудью к моей руке, до неприличия тесно, и сказала: — Вы даже не поблагодарите спасителя своей страны? Если бы не прекрасный Энрэй, наш Грингфог лежал бы в руинах!

Теперь по залу пробежался возмущённый ропот — дерзость Лораны многих возмутила, но Леонид лишь окинул её позабавленным взглядом и произнёс, обращаясь ко мне:

— Благодарю вас, Энрэй, — он постоял ещё немного. Тишина стала неловкой. Меня охватил азарт. Если кудрявый император не пытается меня убить, значит, я ему зачем-то нужен. Я улыбнулся, смотря прямо ему в глаза, и Леонид вдруг одобрительно осклабился, протянул мне руку и, когда я её пожал, перевёл внимание на Лорану. Та попыталась отойти к пирамиде из бокалов с шампанским, но Леонид обвил её талию рукой, резко притянул к себе и прошептал: — Красива, как и всегда. Уделишь мне немного времени после бала?

Он говорил негромко, но в зале стояла такая тишина, что каждое его слово долетело в самые дальние углы. Его доверительный шёпот, подчёркнутое “ты”, легко читаемые пошлый подтекст — император отплатил Лоране её же монетой, выказал абсолютное неуважение и едва ли не прямо назвал дамочкой лёгкого поведения. Мне на ум пришла совсем уж нелепая догадка — между ними когда-то была связь, и сейчас Лорана пытается таким странным образом задеть Леонида. То ли вызвать ревность, то ли выставить идиотом.

— Ну что вы, Ваше Величество, как же я могу оставить в одиночестве самого желанного гостя этого вечера? — елейным голоском протянула Лорана. Судя по всему, Леонид чуть не подавился от такой наглости, но лишь стиснул зубы так, что желваки заходили. А тем временем обнаглевшая красотка продолжала: — Энрэй у нас сегодня очень популярен. Вы слышали, что Эмилия устроила званый вечер? Ох, к сожалению, он не удался, потому что все её гости пришли ко мне — посмотреть на Энрэя!

В этот момент открылась дверь, в зал вошёл дворецкий и провозгласил:

— Прибыла госпожа Демирска!

Лорана оживилась и вскрикнула:

— А вот и сама Эмилия!

Воспользовавшись удачной ситуацией, я ускользнул в дальнюю часть зала, чтобы перевести дух и обдумать произошедшее. Ничего не было понятно, кроме того, что Леонид — человек с огромными тараканами, размером с коня. Какие цели он преследует? Почему ведёт себя так странно? Ему наплевать на свой народ и страну? Или он считает, что я сейчас не опасен?

Размышляя, я бродил по залу, отбиваясь от девиц, которые, чуть осмелев, облепили меня, как мухи, и как бы невзначай лапали за бицепсы и пресс. Приятно, конечно, но не время и не место. Их отцы и мужья недовольно на меня зыркали, но на дуэль звать не спешили. Напротив, некоторые даже подходили — пытались выпросить более выгодные условия для сделки с нашей строительной артелью. Интересно, а если я соглашусь, но с условием — позабавиться с их женщинами, они согласятся? Насколько они готовы опуститься? Жаль, что я не конченый беспринципный ублюдок, это был бы любопытный эксперимент.

Бран активно наводил новые связи, я только и слышал его воодушевлённый голос то тут, то там. А вот Дзен и Мерри куда-то испарились, я даже подумал, что они по-тихому смылись, но неожиданно уловил знакомый голос из-за небольшой двери, скрытой гобеленом. Я приблизился и прислушался.

— Отст-таньте, — еле ворочая языком, ворчал Мерри. — Я в-вас не знаю и н-никуда с вами не п-пойду. Что вы от меня хот-тите?

— Такой очаровательный мальчик и так ругается, — сюсюкаясь, укорил его грубый бас. В голосе незнакомца проскальзывали тревожные, отвратительные нотки. — Я всего лишь отведу тебя в гостевую спальню и уложу тебя спать. Поверь, тебе понравится…

— Я… Ик! Ч-что мне п-понравится?

— То, что завтра ты проснёшься на мягкой перине, а не на твёрдых ледяных плитах в какой-нибудь кладовке. Ну же, не упрямься. И откуда ты такой взялся? Голан, ты не мог притащить кого-нибудь посговорчивее?

— Дык, это… — раздался визгливый испуганный баритон. — Из простаков сегодня только этот, не аристократов же натягивать… И дык, это, госпожа Лорана меня на кол посадит, если просечёт неладное. Уже и так поглядывает. Господин, вы, дык, это, выкрутитесь, а мне головы не сносить. Не, и не просите! Аристократов не притащу!

— Да кто у тебя аристократов просит? — прорычал бас. — И зачем я тебя нанял? Видел же, что мозгов не хватает!

Я аккуратно откинул гобелен, приоткрыл дверь и нырнул в тускло освещённый коридор. Пьяный Мерри стоял, прислонившись к стене и выставив перед собой руки, — не позволял подойти к себе двум разряженным молокососам. Один был в костюме волколака, но такого… очень странного волколака, который пробрался в сокровищницу и нацепил на себя все украшения, которые увидел. Волчья голова, косматая, под звериную шерсть, рубаха и лохматые штаны — всё было обвито золотыми цепями. Второй явно был его слугой — одёжка самая обычная, не особо чистая, кое-где виднеются дырки.

— И что здесь происходит? — поинтересовался я, оттесняя двух ублюдков в глубь коридора.

Волколак сразу затрясся, задрожал и начал лебезить, склонив голову:

— Простите, что потревожили, мы просто пытались провести пьяного мальчишку, чтобы он не натворил дел. Сами понимаете, важный вечер, о вашем прибытии трубили целый день, все ждали, так ждали…

А вот его слуга был очень недалёк. Он перебил своего хозяина и воскликнул:

— Так этот пацан с ним заявился!

— С ним?! — страшным шёпотом спросил Волколак и взял слугу за грудки. — Ты привёл мне пацана, который шляется с Энрэем?!

— Ну, дык, это, не аристократов же натягивать…

Волколак попятился, схватив слугу за локоть, и беспрестанно повторял:

— Простите, вышло недоразумение. Мы просто хотели помочь вашему другу. Простите, что сразу не сообщили вам. Мой слуга, он… Тупой! Какой же ты тупой, Голан, слышишь?! Господин Энрэй, вы сами понимаете, с кем приходится иметь дело. Беда, беда, господин Энрэй, хорошего слугу очень сложно найти…

Бас постепенно затих за углом. Я не стал его задерживать и устраивать скандал. В высшем обществе все привыкли заметать мусор под ковёр. Конечно, в образе чужестранца Энрэя я заработал себе пугающую репутацию, но она мне не поможет с полпинка изменить все нравы аристократии. Если эти крысы почуют опасность, они объединятся, и тогда мне придётся несладко. Либо покромсать их в салат, либо сбежать, сверкая пятками. Ни то, ни другое выгоды не принесёт. Тем более после встречи с Леонидом. Сдаётся, он прекрасно знал, что увидит меня здесь. Я надеялся, что после снятия цепей смогу избавиться от слежки, но, вероятно, мои выводы были ошибочными.

— Стр-ранные люди, — пробормотал Мерри, завалившись на меня и дыхнув в лицо перегаром. — Чт-то хот-тели?

— Ничего хорошего, — я поддержал его, помогая выровняться, и похвалил: — Молодец. Мозги у тебя варят, даже когда пьян в стельку. Эй, идти можешь?

— М-могу, — выдавил Мерри и тяжко вздохнул. — Н-наверное.

— И как ты так набрался?

Мерри не успел ничего сказать. В коридор ввалился Дзен, безумно оглянулся и что-то пробормотал себе под нос. Вид у него был взволнованный, волосы торчали, драконья голова где-то потерялась, как и половина золотых пластин с костюма. Но как только Дзен увидел нас, на его лице разлилось облегчение. Он расплылся в улыбке, подбежал ко мне и проговорил:

— Вы нашли это рыжее недоразумение!

— Нашёл, — я строго посмотрел на него и, чтобы подтвердить свои подозрения, спросил, нахмурив брови: — Но, может быть, ты мне ответишь, как это рыжее недоразумение вляпалось в неприятности? Хотя нет… Это я знаю. Виной всему алкоголь. А вот как Мерри надрался в хлам? Человек, который не переносит спирт в любом виде?

Дзен виновато насупился.

— Я думал, будет весело, и добавил ему в сок немного коньяка, — пробормотал он. — Кто же знал, что его разнесёт? Так мало этого, он ещё оказался и буйным! Постоянно задирал гостей, задавал тупые вопросы, требовал, чтобы аристократов и ремесленников уравняли в магических правах.

— В следующий раз думай головой, а не жопой, — процедил я.

— Ой! Ой-ой-ой! — пропищал Мерри и прикрыл рот ладонью. — П-плохо! Оч-чень п-плохо! Каж-жется, сок лезет н-назад! Ой, т-точно лезет, т-точно!

— Где туалет?! — я повернулся к Дзену.

Тот указал на небольшой коридорчик, ведущий влево. И мы, не сговариваясь, подхватили Мерри с двух сторон и потащили его в уборную. Он мученически стонал и умолял нас ускориться. Отвлёкшись на его алкогольные страдания, мы на следующем повороте слишком поздно затормозили и выскочили прямо на мужчину в чёрном наряде — плотная, обтягивающая тело ткань, тёмная маска, катана, вышитый красными нитками тигр. Из-за удара с мужчины слетела маска, и мы встретились взглядами. Я сделал несколько шагов и замер. Его лицо было мне знакомым, но где я его видел?

Из туалета вышли ещё три человека, все в одинаковых нарядах, и в эту секунду меня осенило: Отщепенцы! Мужик, с которого свалилась маска, — единственный выживший из команды, что поймала Мерри и меня в ловушку, а потом ещё пыталась добить. Но как они сюда пробрались? Впрочем, какая разница?

Я осторожно прислонил Мерри к стене и принял боевую стойку, приготовившись вызвать цепи, но Отщепенцы меня удивили — подпрыгнули к потолку и пробежали по стенам, как здоровенные прусаки. Они спрыгнули за нашими спинами и рванули дальше, в сторону бального зала, но остановились, когда поняли, что четвёртый, мой старый знакомец, не сдвинулся с места.

— Ты убил мой отряд, — прошипел Четвёртый и вытащил катану из ножен. — Я убью тебя!

— Ястреб, не смей! — окрикнул его один из тройки. — Остановись! Ты всё разрушишь!

Ему явно было что сказать Четвёртому, но он не мог это сделать при нас, поэтому просто сверлил его злобным взглядом. Однако Четвёртый проигнорировал своих дружков. В его глазах горела дикая ярость, он поддался желанию жестоко отомстить. Два шага вперёд, и Четвёртый разрезает воздух катаной, я едва успеваю уклониться. Цепи вырываются из-под кожи и взвиваются в воздух, как две змеи. Гремят звенья, катана бьёт по железо, лезвие отвратительно скрежещет, высекая искры. Боковым зрением я вижу, что ко мне бегут остальные Отщепенцы, и поворачиваюсь, чтобы отбить атаку, но… Они дёргают Четвёртого назад, пытаются увести прочь.

Четвёртый ревёт, как раненый бизон, и, раскидав своих товарищей, снова нападает. Я отпрыгиваю, пропуская его мимо, и бью цепями по плечам — удар мощный, и раньше бы такой расплющил его в два счёта, но после поглощения безумного Спутника Далджи и освобождения магии мои цепи значительно потеряли в весе. Теперь для других они лишь раза в четыре тяжелее, чем обычные, железные. Четвёртый врезается в стену, отбивая от неё каменные куски. Из его носа струится кровь, его дружки возмущённо вопят, но ему наплевать. Он рвётся в бой.

— Буэ-э-э-э! — совсем не вовремя блюёт Мерри, сползает на пол и начинает храпеть.

Четвёртый слишком сосредоточен на мне, чтобы обратить внимание на рыжика. Его лицо перекошено от ненависти, он шагает ко мне и… поскальзывается на блевоте. Несколько раз подпрыгивает, пытаясь удержать равновесие, но заваливается на спину и ударяется затылком о стенной угол. С громким треском ломается его череп, на полу, рядом с непереваренными помидорами, растекается тёмная кровавая лужа.

Дружки Четвёртого пятятся, от них фонит растерянностью и страхом. Они мешкают, а потом убегают. И сейчас мчатся уже не к бальному залу, а в противоположную сторону. Я прикидываю, стоит их преследовать или нет, но внезапно меня оглушает пронзительная сирена. Очень похожа на полицейскую из первого мира, разве что красно-синей мигалки не хватает. Дзен хмурится, но обеспокоенным не выглядит.

— Всё в порядке, охранная система обнаружила чужаков. Скорее всего, они поставили глушилку, но её владелец уже мёртв, — он кивнул на труп Четвёртого. — Печальная кончина. Мне даже немного его жаль. Если после смерти что-то существует, то над ним будут насмехаться буквально целую вечность.

— И чем же твоя семья заинтересовала Отщепенцев? — сперва у меня промелькнула мысль, что они пришли за Мерри, но почти сразу я понял, что нет. Они преследовали другую цель. Интуиция подсказывает, что панды как-то об этом узнали, не зря эти хитрюги потребовали у меня услугу. Не отказываться от приглашения… Не отказался на свою голову. Встретился с Леонидом и Отщепенцами. Хороший тамада и конкурсы интересные.

— Наверное, увлеклись декольте моей матери, — хмыкнул Дзен и криво усмехнулся. — Все были в курсе, что Лорана пригласила вас на бал. Все аристократы столицы. Отличный шанс ударить по холёным родовитым мордам. Не то чтобы я осуждаю.

Издалека донеслось взволнованное:

— Мой сын! Никто не видел моего сына? У него одна рука, вы его видели? Мне нужно быстрее его найти, пока он не потерял вторую руку. Ох, мой мальчик так любит впутываться в неприятности!

Лорана быстро к нам приближалась, и её голос становился всё громче и громче, но потом начал так же быстро затихать — похоже, она свернула в другой коридор. Дзен облегчённо выдохнул. Я покосился на валяющегося в отключке Мерри и проорал:

— Лорана, мы здесь!

— Что вы делаете?! — прорычал Дзен.

— Гадость, — я пожал плечами. — А на самом деле выполняю обязанности кармы.

К нам выбежала взволнованная Лорана. Увидев Дзена, она зарыдала, бросилась ему на шею и впервые за всё время нашего знакомства стала похожа на обычную женщину, которая волнуется за непутёвого сына. Дзен неловко похлопал её по плечу и кисло улыбнулся.

— Ты заставляешь свою маму переживать, — с укором протянул Леонид, выступив на свет из тёмного коридора. — Разве я тебя так воспитывал, сын?

— Ты меня вообще не воспитывал, — огрызнулся Дзен.

А я с трудом сдержал эмоции.

Сын?!

Глава 9

В то же время, особняк рода Нурфолк, кабинет Лорда Генри Нурфолк.

В дальнем углу комнаты, рядом с потухшим камином, стоял хрустальный гроб. В нём, под толстой крышкой, покоилась обнажённая Бригитта Нурфолк. Её грудь размеренно поднималась, глазные яблоки под опущенными веками беспрерывно дёргались. Тело всё ещё живым, хотя его дни неумолимо истекали. Ситуацию усугубляли глубокие раны, покрывающие кожу с головы до пят. Генри вздохнул и покосился на Кирилла Поджи — учёного, которого временно выпустил из лаборатории, чтобы проверил Бригитту.

— Ну что? — требовательно спросил лорд Нурфолк.

— Боюсь, больше ничего нельзя сделать, — виновато пробормотал Кирилл и поёжился, втянув голову в плечи. На Генри он боялся смотреть, пялился на свои руки и нервно мял рукава белого халата. — Я обновил стазис, но полностью законсервировать живой организм невозможно. Если сознание не вернуть, она умрёт через две недели. Максимум — через месяц, но в таком случае невозможно гарантировать, что она сохранит разум. Если бы она не была так сильно ранена…

— Хорошо, — перебил его Генри.

— Хорошо? — удивился Кирилл, явно ожидавший, что сейчас его накажут.

— Ты оглох? — Генри подождал, пока докторишка не покачает головой из стороны в сторону, и задал следующий вопрос: — Как там наши образцы?

— У номера пять значительно увеличилась сила, а у номера шесть — регенерация, но, к сожалению, у обоих уменьшился интеллект, теперь они хуже выполняют команды. Мы работаем над повышением обучаемости, — Кирилл вздохнул и робко поинтересовался: — А вы вернёте нам номер четыре? У хозяина основного тела был выдающийся мозг, и, возможно, мы бы смогли это использовать…

— Нет, не верну, забудьте о номере четыре. И советую соображать лучше, иначе сами окажетесь в клетке, — Генри потёр виски, тяжело опустился в кресло и рявкнул: — Чего стоишь, кретин?! Убирайся, и, если к моему следующему приходу у тебя не будет ни одного стоящего образца, я тебя прикончу!

Кирилл молниеносно вымелся за дверь, и в кабинете воцарилась мёртвая тишина. Генри неотрывно смотрел на хрустальный гроб. Да уж всё-таки не стоило настолько сильно избивать дочь. Проклятые Созвездия! Нет, девчонка давно нарывалась, она заслужила. Вернулась домой, без своей идиотской шайки, да к тому же позволила убить Кирана какому-то безродному бродяге! Позволила убить собственного брата!

Генри прекрасно знал, что и в первый раз Киран умер из-за Бригитты — она ему сильно завидовала и подставила в одном из сражений. Но лорд Нурфолк великодушно простил дочь — больше детей у него не могло быть, так что приходилось обходиться тем, что есть. Бригитта же, видимо, решила, что самая умная, что ей удалось обхитрить отца. С каждым днём она всё больше и больше наглела, перестала его слушаться, впутывалась в драки и недостойные своего происхождения авантюры. Так что очень скоро Генри понял, что на эту лошадь ставку лучше не делать — закрывал глаза на её выходки и давал мелкие поручения, в остальном постепенно вычёркивал из собственной жизни.

Но вот — ему потребовалась помощь. Все проверенные люди уже были заняты, и Генри всё-таки решил дать второй шанс Бригитте. Он позволил Кирану пойти с ней. Простейшее задание — выяснить, действительно ли Колесо Фортуны появлялось в Болотной Могиле! И что? Она угробила Кирана, бросила свою команду и прибежала домой, поджав хвост! Лорд Нурфолк с презрением скривился. Лучше уж никаких детей, чем такая дочь. Так что — прочь жалость!

Как он должен был оставаться спокойным, когда она, грязная, избитая и жалкая, металась по кабинету и оправдывалась? Конечно же, Генри не сдержался. Красная пелена упала на глаза, и он очнулся, лишь когда стоял над окровавленной дочерью и избивал её кнутом. Бригитта уже давно потеряла сознание, и пришлось вызывать докторов. Но не для того, чтобы привести её в сознание. Они обработали повреждения, зашили самые глубокие раны и поместили в хрустальный гроб — специальное магическое приспособление, которое замедляло все процессы в организме. На самом деле Бригитту было уже не спасти, Генри буквально избил её до смерти. Но позволить ей умереть так просто… Нет, она обязана отработать свой провал в Болотной Могиле.

Генри достал из кармана небольшую стеклянную сферу и активировал третью способность — Вселение. Чёрный туман моментально заполнил сферу, на стекле проступило мутное изображение лица Бригитты. Она дико оглядывалась и что-то кричала. Несколько секунд лорд Нурфолк наблюдал за метаниями дочери, испытывая лёгкое удовлетворение: Сфера Поглощения показывала состояние души Бригитты. Её внутреннюю панику и отчаяние. Вдоволь насладившись, он послал сигнал. Секунду спустя пришёл ответ — Бригитта передала, что выйдет на связь через пять минут.

Но не прошло и минуты, как сфера вспыхнула тусклым чёрным светом и растерянное лицо Бригитты сменилось… лицом Бригитты. Только живым, злым, с горящими гневом глазами, которые внимательно следили за каждым движением Генри.

— Ну и когда ты меня выпустишь, папочка? — в бешенстве протянула она. — Тебе не хватает холуев? Зачем ты впихнул меня в эту пегасью мумию?! Да я боюсь в зеркало смотреть! Сколько мне ещё ходить с этим лицом?! Или ты считаешь, что я буду на тебя работать? Так ты ошибаешься! Я освобожу своих парней, и знаешь что? Сам бегай за артефактами! Сам вылавливай грёбаное Колесо Фортуны! Я уйду из Рода в свободное плавание! Понял, папочка?

— Мне не нужна такая дочь, — честно ответил Генри. Правда, умолчал, что Бригитта, по сути, уже труп. Если она об этом пронюхает, то взбунтуется и устроит какую-нибудь подлость. — Считай, что это твои откупные. Ты разве забыла? Из Рода так просто не уходят, тебе необходимо разрешение. Моё разрешение.

— Ну так, может, мне остаться в этом теле? — ехидно уточнила Бригитта. — Внешность можно исправить, денег у этого чучела много, внимания — ещё больше. Да я буду как сыр в масле кататься. И ты меня не достанешь со своими вечными тухлыми нотациями и укоризненными взглядами.

— Оставайся, — Генри пожал плечами. — Но твой носитель умирает. Чем дольше его душа неактивна, загнана в глубь сознания, тем слабее она становится. Недели две ты будешь веселиться, а вот последние месяца три — умирать в мучительной и медленной агонии. Если, конечно, я не перестану тебя поддерживать. Ты действительно этого хочешь?

— Ты такой козёл, папочка, — Бригитта оскалилась. — Что надо сделать?

— Наблюдай и не высовывайся, — приказал он. — План провалился.

— Будет выполнено!

Лорд Нурфолк небрежным движением закинул сферу в карман и перевёл внимание на высокое зеркало у окна. Связной прислал короткое огненное письмо и вот-вот должен был подробно отчитаться о проваленной миссии. План был прост: чтобы прикончить Леонида, им требовалась его кровь или кровь его родственника. Но император был очень умён и давно наложил на себя заклинание, которое уничтожало любую частичку себя — волосы, ногти, кровь, — если она, собственно, отделялась от его тела. Так что выбор пал на императорского ублюдка. Всё просто: Отщепенцы отвлекают Леонида и его гостей, а Бригитта нападает на выродка. Но что-то пошло не так.

Наконец-то зеркало потемнело, из черноты выступил чёткий мужской силуэт, и высокий, с хрипотцой, голос произнёс:

— Господин, я выяснил, что случилось.

— И что же?

— Дэйгон столкнулся с человеком, который убил весь его отряд, и бросился в драку. Его пытались остановить, но не успели, и включилась охранная сигнализация. На шум прибежала хозяйка особняка и Леонид. Мне приказать Отщепенцам, чтобы они вернулись? — в голосе прозвучали угодливые нотки. — Они умрут, если вы так велите, одно ваше слово, и…

— Нет смысла, — отрезал Генри. — А любой приказ можно перехватить и выяснить, откуда он исходил. Но вытаскивать их тоже не надо, пусть выкручиваются сами.

— А что делать с… гигантом?

— Выпускай. Потом расскажешь, сколько он продержался, доктора будут счастливы, они только и твердят что о полевых исследованиях. Может, наконец, заткнутся.

— Будет выполнено, господин, — силуэт поклонился и растворился в черноте, туман в зеркале рассеялся.

Лорд Нурфолк потянулся к бутылке с вином. Ему требовалось немного выпить.

* * *

Особняк Лораны Виральской, коридор у туалета, то же самое время.

— Ты его вообще не воспитывал! — одновременно с Дзеном возмутилась Лорана и упёрла руки в бока. Её пышная грудь колыхалась, словно разделяя гнев владелицы. — Ты заделал его мне и свалил в свой императорский дворец! Отказался признавать, навещал раз в месяц, только когда заглядывал мне в кровать! Трахать меня и воспитывать сына — это разные вещи!

Леонид насмешливо изогнул левую бровь и сказал:

— Какой же я ужасный отец, но, наверное, поплачу об этом ночью. А сейчас… Почему бы тебе, твоему сыну и этому, — он взглянул на пьяного Мерри, который громоподобно храпел, — молодому человеку не уйти в безопасное место. Мне передали, что на особняк напали Отщепенцы.

— Я воин Ордена Чести и не буду прятаться! — Дзен выпрямился и выпятил грудь, показывая, что не собирается отступать, но от Леонида вдруг пахнуло невероятной силой, из его пальцев выстрелили сотни тонких нитей, которые спеленали Дзена с головы до пят и вздёрнули над землёй, как воздушный шарик. Их концы сплелись в верёвку, и Леонид протянул её Лоране. Та шагнула вперёд, чтобы взять этот импровизированный поводок, но Леонид неожиданно нахмурился и всмотрелся в темноту правого коридора.

Он сделал знак, из-за его спины вынырнул невысокий старик в ливрее слуги. Леонид передал ему верёвку, потом кивнул на Лорану и выплюнул:

— По спальням.

Слуга вцепился в изящное плечико Лораны. Она попыталась вывернуться, но от руки старика разлилось зеленоватое сияние. Лорана перестала вырываться, превратившись в послушную куклу, но в её глазах горело возмущение. Два шага — и старик, Лорана и Дзен исчезли за поворотом. Леонид посмотрел на меня.

— Ну здравствуй, — улыбнулся он и, не отрывая от меня взгляда, выбросил ладонь в сторону правого коридора. Вдалеке раздалось несколько вскриков, забряцал металл, послышалось шуршание, словно кого-то волокли по полу, а потом к нам под ноги выкинуло трёх Отщепенцев, которые сбежали с поля боя. Леонид даже не повернулся к ним, не сказал ни слова, не пошевелил пальцем, но Отщепенцев объяло синее пламя, от которого не исходил жар. Оно мгновенно сожрало мясо на их костях, а потом и сами кости. На каменном полу остались три кучки пепла в форме человеческих тел.

— Здравствуй, — я улыбнулся в ответ, загоняя эмоции поглубже. — А мы что, выкладываем все карты на стол?

— Я не играю, — Леонид искренне расхохотался. — Разве интересно играть, если собрал все козыри колоды?

— Тогда почему ты меня не убьёшь? Дзен рассказал, что Орден Чести выследил цепи. Значит, тебе это труда не составило. Но ты сидел во дворце и ждал. К тому же… Я никогда не поверю, что ты отпустил сына в вольное плавание без присмотра.

— Сколько я правлю? — внезапно перевёл тему Леонид.

— Старость не радость, начинаешь терять память? — я ухмыльнулся. — Ну так запишись к доктору, попей витаминчиков.

— Да, забыл, — согласился он, и это было действительно неожиданно. — Сколько тысячелетий я сижу на троне? Одно, два, три? Кажется, около трёх. А столетий? С ними сложнее, но, наверное, я смогу прикинуть, плюс-минус четыре сотни. А лет? О, вот это уже невыполнимая миссия. Никто в этом мире не скажет, сколько лет я правил.

— Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел?

— Так давно… — Леонид словно меня и не услышал, продолжил говорить, поглаживая окладистую бороду. — Ты не представляешь, какая это скука! Честно признаться, я радовался победе над тобой только первые двести лет. Мне казалось, что всё наладилось и опасность отступила. Мир во всём мире, люди не передохнут как крысы в мор. Но потом я осознал, что в бессмертии у меня не осталось никаких развлечений!

— А так и не скажешь, — я показал на сгоревшие трупы.

— Я защищал человечество! — прорычал Леонид. — Это было моей целью! Я был готов отдать свою жизнь ради жизней миллионов! Но что в итоге? Какой в этом смысл? Моя сила позволила увидеть мне результат моих трудов, то, ради чего я страдал. И ради чего? Чтобы люди жили, как и тысячи лет до этого? Думали, что бы сожрать, кого бы трахнуть и кому бы подложить свинью? Ради этого?

Я промолчал. Сложно придумать, что сказать существу, которое прожило невероятно длинную жизнь и свихнулось. Задвинуть телегу о маленьких радостях? Ну, едва ли поможет. У Леонида кризис тысячелетнего возраста, с таким земные психологи точно не сталкивались.

— Люди — сплошное разочарование, — он тяжко вздохнул. — Я даже зачал сына, надеясь вырастить себе равного противника. Его ненависти я добился, но вот силёнками он не вышел, только гонором. Бросается на меня, как петух на ноги, и всегда убегает с пощипанным хвостом. В последние дни меня одолела такая скука, что я подумывал, не освободить ли тебя. Но ты справился сам.

— Тюремщики меня не кормили, и я проголодался.

— Трусливые твари, — фыркнул Леонид. — Но ты молодец, быстро оправился. Я выпил бокал вина в твою честь, когда ты освободился от цепей.

— Почему ты не убил Далджу? Погибли сотни невинных людей.

— Скучно. А наблюдать за ней было забавно, она меня слегка развлекла. Как думаешь, если бы я её обрюхатил, у нас бы родились сильные дети? Они бы смогли меня убить? Или хотя бы выстоять пять минут в бою? Всего лишь пять минут, разве я многого хочу?

Я мысленно порадовался, что Далджа потеряла магию. Только внимания Леонида бедной девочке и не хватало для полного счастья. Постепенно я начинал понимать его мотивацию. Не зря великие философы говорили, что главная ценность жизни заключается в её конечности. Леонид — яркий тому пример. Когда-то он был герое, который победил ужасающего Древнего, но сегодня… Точнее вчера, он наслаждался тем, как его подданных превращают в окровавленную груду мяса.

— Так что я решил дать тебе время. Допустим, до конца этого года. Тебя устроит? — спросил Леонид.

— И что я должен сделать за этот год?

— Вернуть себе силы. Я хочу встретиться с Древним, которого когда-то уничтожил вот этими руками, — он потряс ладонями и мечтательно уставился вдаль. В его глазах плясали обезумевшие черти. — В тот раз я сражался за эти земли. Столько артефактов сдерживало наши силы, защищало людишек от губительных последствий нашей битвы? Тысячи. Я тщательно подготовился. Но в этот раз я хочу, чтобы сотрясалась вся наша планета!

— И будешь править выжженной землёй?

— Я отдам трон другим правителям, — Леонид странно улыбнулся. — Какая разница?

Я открыл рот, чтобы возразить, но пол под ногами задрожал, со стороны бального зала донеслись вопли ужаса и боли. Что-то загрохотало, рухнула стена, по коридору пронеслась волна пыли. Я закашлялся и пошёл на шум, краем глаза заметив, что Леонид последовал за мной. Навстречу нам высыпали перепуганные аристократы. Они не пытались призвать Спутников, просто мчались прочь, подальше от… монстра?

Две стены бального зала были снесены — с входной дверью и та, что отделяла зал от коридоров, из которых мы пришли. Гостям Лораны повезло, что стены были не несущими. Несколько испуганных дам жались по углам, пытаясь спрятаться от огромной туши — чудовище походило на человека, но превышало обычные человеческие размеры в раза три-четыре. По всему его туловищу блестели железные вставки, грудь и живот пересекали огромные уродливые швы. Создание Франкенштейна какое-то.

Один из аристократов призвал Спутника и ударил по монстру огненным столбом, но магия стекла с гиганта, как вода с гуся. Чудовище озадаченно осмотрело себя, подняло взгляд и огляделось, но почему-то его привлёк не осмелевший аристократ, а Леонид и я. Оно разъярённо взвыло, склонило голову и понеслось на нас, как бык на тореадора.

Глава 10

Чудовище разъярённо взвыло, склонило голову и понеслось на нас, как бык на тореадора. Леонид даже глазом не моргнул и пальцем не пошевелил — перед ним, словно сама собой, соткалась серебряная стена, и создание Франкенштейна врезалось в неё башкой со всей дури. Треснул череп, даже с расстояния пары метров было прекрасно видно, как расходится кость, а через трещину вытекают мозги. Но чудовище не заметило повреждений. Оно слегка покачнулось и снова бросилось в атаку, только в этот раз попыталось обогнуть преграду. Серебряный барьер последовал за ним, отталкивая его подальше от нас.

Монстр распахнул пасть и… откусил шмат от магической стены. Он в буквальном смысле ел магию! К счастью, раны не затягивались, но чужая энергия явно пополняла его силы. В выпученных от ярости глазках показались признаки интеллекта — чудище, судя по всему, обдумывало, как бы к нам подобраться. Но через секунду его исчерченная шрамами морда исказилась бешенством, и он рванул на баррикады с дикой, неудержимой злобой, по серебряному барьеру стекали струйки крови.

Леонид озадаченно нахмурился, и рядом с ним материализовался юноша. Очень знакомое лицо, обрамлённое кудрявыми волосами: грубые черты, волчьи янтарные глаза, суровое выражение, тёмная щетина на подбородке. которая грозится вот-вот превратиться в бороду. Я озадаченно пытался понять, где я его видел, а потом перевёл взгляд на императора и хмыкнул: Спутник Леонида был им самим же, но в молодости. Я открыл рот, чтобы с издёвкой пошутить, но внезапно моё тело скрутила судорога. С трудом устояв на ногах, я стиснул зубы. Было очень больно.

В солнечном сплетении было очень горячо, жар растекался в грудной клетке, а потом охватывал руки и ноги. Изнутри распирало что-то необъятное, невероятно могущественное — то, что я чувствовал с самого первого дня пребывания в этом мире, но до этого момента оно либо спало, скованное цепями, либо изредка давало о себе знать слабыми трепыханиями. Я сжал кулаки, но не смог сдержаться — очередной судорогой меня выгнуло дугой, я едва устоял на ногах, приподнявшись на цыпочках.

Боковым зрением я видел как справа от меня ме-е-е-е-едленно появляется человек. Точнее, Спутник. Мой Спутник. Сначала возникли стопы в кожаных сапогах, потом — лодыжки, икры и колени. Всё выше и выше, и очень скоро рядом со мной стояла молодая версия Древнего. Высокомерный взгляд, хищные черты лица, ярко-алые глаза и скривлённые в усмешке губы. Он был одет только в сапоги и лёгкие хлопковые штаны, его мышцы были обвиты блестящими цепями, которые вгрызались в его кожу и плоть. Я мысленно рассмеялся, а ведь мы с Леонидом — те ещё нарциссы! Что-то ни у одного человека не припомню Спутника в виде его самого. Хотя… Учитель из Ордена Чести. Тоже был тем ещё гордецом.

Создание Франкенштейна как раз дожирало магический барьер, когда наши с Леонидом Спутники переглянулись, будто обладали собственным разумом, и шагнули вперёд. Они вытянули перед собой руки, выставив ладони, и осклабились. Я слегка поёжился — очень уж они были похожи в этот момент. Леонид тоже это заметил и поморщился с досадой — ему, очевидно, такое сходство не нравилось. Спутники ударили одновременно, и от их чудовищного удара создание Франкенштейна распылило за одно мгновение. Спутники опять переглянулись, и мне показалось, что они сейчас пожмут друг другу руки, но странный момент прошёл, и они растворились в воздухе.

— Неплохо получилось, — хмыкнул я и потянулся к своей магии. Теперь я мог её прекрасно чувствовать. Она, как бурлящее море, перекатывалась с головы до пят. Забавно, после битвы с Далджей она была ещё тоненьким и слабым ручейком, но истощённый поток внезапно наполнился силами и бурно зашумел, запузырился, расширился. Что-то послужило катализатором. Хотя почему что-то? Катализатором явно стал Спутник Леонида. Если вспомнить серебряный барьер, который создал император, то вывод напрашивается один: он такой же уникальный маг, как и я, и владеет четырнадцатым Созвездием. И я как-то совсем не сомневаюсь, что тайну магии он тоже разгадал — Леонид уж точно не глупее, чем Далджа.

— Неплохо, — согласился Леонид. Он подошёл к созданию Франкенштейна, небрежно пнул его носком чёрного, начищенного до блеска ботинка и сказал: — Магические эксперименты над людьми. Использовали мёртвую материю. Созвездие Скорпиона? Не только, но Скорпион, определённо, лежит в основе. Как увлекательно.

Я оглянулся на аристократов, жмущихся по углам, и уточнил:

— В Коалиции разрешены такие эксперименты?

— Конечно, нет, — Леонид снисходительно улыбнулся. — Несколько столетий в тюрьме отшибли тебе все мозги? Ах да, во время суда ты был немного не том состоянии, чтобы следить за дебатами. Ты вообще слышал свой приговор? Хотя… Без разницы. Просто знай, что на суде тебя признали результатом магических экспериментов, и после их запретили на всём континенте. Можешь гордиться, Древний очень напугал жалких людишек.

— Древний, может, и напугал, но какое это имеет отношение ко мне? — я сохранил невозмутимую мину и покосился на аристократов, которые уже отошли от шока и навострили уши.

— Не стесняйся, — он повернулся к своим потрёпанным графам, герцогам и викингам, развёл руками и наигранно тяжко вздохнул: — Простите, но вы видели слишком много. Если бы ваши языки были чуть короче, то, возможно… Хотя нет, кому я вру? Желание посплетничать всё равно бы застило ваш разум. Рассказать кому-нибудь, что на долю секунды, но императора всё-таки потеснил чей-то проклятый эксперимент, — разве это не счастье?

Он говорил вкрадчиво, успокаивающе, притупляя осторожность, смысл его слов расходился с умиротворяющим тоном, но это ускользало от внимания. Во всяком случае — от внимания аристократов. Я-то насторожился и даже приготовился защищаться, но не пришлось: Леонид ударил по своим подданным, да так, что они и моргнуть не успели. Секунда — они сидят и настороженно наблюдают за императором, вторая — разлетаются на куски, будто взорвавшись изнутри.

— Похоже, что их разорвал этот монстр? — уточнил Леонид.

— Самую малость, — я приподнял брови. — Но кто будет сомневаться в словах императора?

— И то верно, — он негромко рассмеялся и произнёс: — Запомни. Я приду к тебе через год. Надеюсь, к тому времени ты вернёшь себе форму. Жаль, Орден Чести теперь тебя не найдёт, тебе бы не помешали тренировки. Если что-нибудь сотворишь… Не знаю, чем сейчас ты промышляешь. Убийства, насилие, воровство? В общем, отдай стражникам это, — Леонид достал из рукава небольшой свиток и протянул его мне. — Личное разрешение императора на любой произвол. Все будут считать, что это твоё тайное задание.

— Бонд. Джеймс Бонд, — я повертел свиток в руках, рассматривая восковую печать с оттиском в виде феникса, и добавил громче: — Ты не боишься превратиться в чудовище? Пусть будут прокляты все Созвездия, но в мире столько всего… невероятного! Всегда можно остаться человеком и не растерять вкус к жизни. Если тебе надоело всемогущество, просто откажись от него! Надень ограничитель магии, разбазарь всё богатство, отправься путешествовать с пустыми карманами!

— Рассуждаешь как сентиментальная клуша, которая насмотрелась идиотских спектаклей, — хмыкнул Леонид. — Ради чего мне отказываться от своих достижений? От того, что добывал кровью и потом? Нет, кажется, ты не понимаешь… Знаешь, я самую малость тебе завидую. За годы в тюрьме ты не постиг все глубины скуки и однообразия. А вот я — да! И это не моя проблема, а мира! Зачем мне подстраиваться под них? Зачем становиться таким же ничтожным? Я не собираюсь отказываться от своей сути.

— Понял, понял, — я поднял руки, сдаваясь. — Зачем прогибаться под мир, пусть лучше он прогнётся под тебя. Но пока ты мечтаешь о недостижимом, кто-то активно пользуется тем, чем располагает, — я кивнул на дохлого монстра. — Трон под тобой шатается. Не потому ли ты хочешь уйти сам и уйти красиво — с фанфарами, массовыми смертями и взрывами, — чтобы тебя не убили раньше? Не хочешь очернить имя Леонида Спасителя бесславным проигрышем?

— Задира, как и прежде, — он окинул меня одобрительным взглядом с головы до пят. — Возможно, я ошибся и в тебе осталось намного больше от того Древнего, чем я предполагал сначала. Но если тебе любопытно, то…

Он щёлкнул пальцами, и вдруг со стороны парадной лестницы раздались сдавленные стоны и тихий стук. Леонид повторил маневр с Отщепенцами — по ступеням, головой вниз, невидимая сила тащила парня лет двадцати пяти. Он барахтался, размахивая руками, и пытался вырваться, но тщетно — его швырнуло к ногам императора, и тот равнодушно поставил каблук ему на горло, надавил. Парень захрипел, царапая императорские ботинки. Леонид ласково улыбнулся.

— Спешка — главный враг победы, а злость — лопата, которой мои недоброжелатели копают себе могилу, — он поломал гортань несчастному парню и с удовлетворением вздохнул, смотря, как тот мучительно умирает. — А ещё не стоит делать десять дел одновременно. Мой глупый враг пытается совмещать всё и разом. Напасть на меня, протестировать своё уродливое и бесполезное творение… Глупец.

— Ты мог выпытать имя его хозяина, — я показал на мёртвого парня.

— Конечно, — Леонид направился на выход. — Но зачем, если я могу растянуть удовольствие?

Он не попрощался, и я тоже промолчал — развернулся и потопал за Мерри. С ним ничего не случилось, он всё так же лежал у стеночки, слегка припорошенный пылью. Я похлопал его по щекам и, когда не помогло, поднял на руки. Ну, и куда идти? Так-с, старичок повёл Лорану и Дзена налево. Попробую поиграть в следопыта. Либо встречу знакомое лицо, либо буду долбиться в каждую дверь, притворяясь дурачком, пока не найду своего верного ученика, мечтающего меня прикончить. На этой мысли я споткнулся, а мозг забуксовал. Я прыснул со смеху — получается, если мы с Леонидом убьём друг друга, то таким образом оставим Дзена ни с чем.

В первых трёх комнатах, попавшихся мне на пути, никого не было. А вот в четвёртой я наткнулся на Брана и статную седую женщину в длинном пышном платье. Бриллиантовая корона подчёркивает блеск ярко-голубых глаз, классический профиль сразу говорил об аристократическом происхождении, поджатые губы придавали ей строгий вид. Всё в ней было хорошо, если бы не нервный тик. Он привлекал внимание и раздражал. Дама сидела в кресле, высокомерно задрав подбородок. Перед ней на коленях стоял Бран и лобызал её изящную ручку, беспрерывно признаваясь в любви:

— Герцогиня Мариэль, вы самая прекрасная дама на свете! Самая прекрасная! — бормотал он, задыхаясь от чувств. — Давайте сбежим? Я не шучу! Мне плевать на ваше происхождение, не думайте, что я хочу выбиться в Синий Квартал на ваших плечах! Не думайте! Мы с вами сбежим и поженимся вдали от сословных предрассудков! Прибыли артели хватит! Моя дочь нуждается в матери, и я уверен, что вы… О! Кому как не вам я могу доверить мою любимую дочь? Она — самое дорогое, что у меня есть!

Изредка герцогиня Мариэль тяжело вздыхала и говорила:

— Ох, прекратите…

И тогда Бран демонстративно хватался за сердце, закатывал глаза и притворялся, что падает в обморок. Мариэль слегка оттаивала, принималась его успокаивать, и Бран заводил шарманку по-новой, но в этот раз целовал ручку герцогини чуть выше, чем минуту назад. Таким образом он к утру как раз доберётся до декольте. Они так увлеклись этим романтическим представлением, что не заметили, как я зашёл внутрь и положил Мерри на диван. Наблюдать за ними было весело, но в какой-то момент я ощутил себя так, словно подглядывал за каким-то таинством. Смутившись, я поспешил выйти.

За следующим поворотом обнаружилась Лорана. Она бросилась мне на грудь и зарыдала, её ладони водили по моей спине, то ли поглаживая, то ли царапая. Очень скоро рыдания начали стихать, а прекрасные ручки постепенно опускались и в какой-то момент попытались нырнуть под мою набедренную повязку. Когда я перехватил тонкие запястья и отвёл их в стороны, Лорана подняла голову и возмущённо на меня уставилась, её глаза были абсолютно сухими и ничуть не покрасневшими.

— Вы не утешите даму? — рассердилась она.

— Я похож на мальчика по вызову? — внизу живота скопилось приятное тепло, но до полноценного возбуждения было далеко. Всё-таки Лорана напоминала мне силиконовую куклу, пусть и великолепно сделанную. Но я люблю настоящих женщин — с живой, естественной красотой, без наигранных жестов и фальшивых эмоций. До того как загрузился работой, в первом мире без женского внимания я не страдал. Перед глазами пронеслись яркие воспоминания, и член упёрся в ширинку. Лорана это почувствовала и приняла на свой счёт, усилила напор.

— Любишь ролевые игры? — пропела она и добавила: — Сыграем в варвара и монашку?

— Боюсь, ваш сын не простит мне этого святотатства, — я мягко её оттолкнул и отступил дальше по коридору. — Где комната Дзена? Ваша вечеринка, конечно, выше всяческих похвал, но нам нужно возвращаться домой.

— Импотент, — фыркнула Лорана и ткнула пальчиком в тёмную дверь с резной притолокой. — Или ты заглядываешься на задницу моего сына? Извращенец!

Я подавил раздражение. Вроде бы аристократка с длиннющей родословной, а ведёт себя как базарная баба и распоследняя шваль. Спорить и опускаться до её уровня я не собирался, поэтому спокойно подошёл к нужной двери и постучал. Дзен открыл в ту же секунду, словно стоял у порога и подслушивал. Судя по недовольному взгляду в сторону матери, так оно и было.

— Чего? — коротко спросил Дзен.

— Уезжаем, — столь же коротко ответил я.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул он, поднял с пола золотую драконью голову и переступил порог.

Я провёл его к кабинету, в котором ворковали Бран и герцогиня Мариэль. Когда мы вошли, они самозабвенно целовались, постепенно сползая с кресла на мягкий ковёр. Бран активно копался в пышных юбках, а герцогиня Мариэль ласково поглаживала его жировые складки. Мои глаза! Я громко откашлялся. Бран и Мариэль отпрянули друг от друга, но тут же обнялись и заговорщицки захихикали, как малые дети.

— Имею честь вам объявить, что мы с этой прекрасной леди собираемся пожениться! — провозгласил Бран, с ликованием воздел руки к небу и потряс ими, как спортсмен, который только что выиграл Олимпиаду. — Дату свадьбы мы ещё не назначили, но сделаем это в ближайшее время.

— Какой позор! — ахнула за моей спиной Лорана.

— Но вы же лишитесь титула? — протянул озадаченно Дзен. Видимо, аристократическое происхождение было его больным местом. Да и немудрено — не думаю, что в Синем Квартале с ублюдком, пусть и сыном императора, нянчились. Скорее, наоборот: ведь потом можно будет похвастаться, что пнул или оскорбил самого императорского выродка, ха! Так что Дзен завис на пару секунда, а потом выдал: — Вас же похоронят на обычном кладбище, в Красном Квартале.

— Я пока не собираюсь умирать, — оскорбилась Мариэль.

— Нет, не сейчас, вы ещё очень молодо выглядите, ну, для своего возраста, — растерялся Дзен. Кажется, по лицу герцогини он понял, что говорит что-то не то и протараторил: — Но вы же с каждым годом всё ближе к смерти, так-то вам осталось немного… Ну, то есть много, но в сравнении с молодыми, вы скоро умрёте, а кладбище в Красном Квартале не самое безопасное, зачем же вам умирать в таких условиях?

— Да не собираюсь я умирать! — прокричала Мариэль и поднялась, уперев руки в бока. Она шагнула к Дзену с очень решительным видом, и тот испуганно отшатнулся, словно перед ним материализовался зубастый и пышущий огнём дракон.

И неизвестно, чем бы всё закончилось, но в этот момент ровно между Дзеном и Мариэль открылся голубой портал, из него вальяжно влез Боря, распушил хвост и бухнулся на мохнатую задницу. Все взгляды скрестились на нём, и котяра, безусловно, наслаждался всеобщим вниманием. Повисла тишина, и, когда она уже стала неловкой, Борис уставился на меня и непреклонно заявил:

— Мне нужен магазин, — он мгновение подумал и добавил: — Как у панд.

Глава 11

Не дождавшись от нас реакции, Борис облизнулся, встопорщил усы и с нажимом повторил:

— Мне нужен магазин. Как у панд.

— О-о-о-о, Энрэй, — Лорана с придыханием протянула моё имя, под конец почти простонав. — Вы развили свою милую кошечку до Пульсара? Или она уже поднялась на ступень выше? Какой замечательный пушистый комочек, так бы и затискала…

— Не подходи ко мне, безумная женщина! — прошипел Борис, запрыгнул на диван и уселся на грудь Мерри. Белый хвост плюхнулся прямо рыжику на нос. — Ты мне не нравишься! Да и какая я тебе кошечка? Ты яйца не видела, слепая дурында?! Уйди, кому говорю! Я не люблю женщин, я люблю магазины! И хочу себе один!

— И что ты с ним будешь делать? — скептически поинтересовался я. Перед глазами предстала картина, как белый пушистый котяра прохаживается по магазинному прилавку и рычит на покупателей. — И что ты собираешься продавать?

— Магию, — Борис хитро прищурился и уточнил: — Простолюдинам.

— Какой ужас! — воскликнула Лорана и театрально схватилась за сердце. Она прислонилась к дверному косяку, словно вот-вот могла потерять сознание и простонала, покосившись на меня: — Ваш кот, Энрэй, говорит просто ужасные вещи! Магия?! Простолюдинам?! Этим… этим… безродным нищебродам?! Да и о каких пандах речь?

Борис посмотрел на неё как на распоследнюю идиотку и великодушно объяснил свою великую задумку:

— Тогда меня все будут любить. Простолюдины, — он лениво задрал заднюю лапу, почесал за ухом и кивнул на Лорану. — Жадные жабы, как она, забирают все артефакты и не делятся магическими эликсирами. Таких жаб ненавидят. А я буду продавать магию и эликсиры. И меня будут любить. Холить и лелеять.

— И где ты их будешь брать? — спросил я, тяжело вздохнув и уже предвидя его ответ.

Боря, конечно же, не разочаровал. Внимательно уставился на меня и произнёс:

— Ты будешь брать. А я буду получать всеобщую любовь и деньги. Прибыль, так уж и быть, будем делить семьдесят на тридцать, тебе большую часть. Но мне к тридцати процентам ещё и двести мышей каждый месяц, — он чихнул, почесал за другим ухом и постановил: — Пора обретать финансовую независимость!

Я хотел возразить и уже открыл рот, чтобы послать его. Точнее, предложить ему разбираться со своими бизнес-проектами самостоятельно, но в этот момент оживился Бран. Только услышав слово “деньги”, он оторвался от герцогини Мариэль, вскочил, колыхаясь, как огромный кусок желе, и радостно хлопнул в ладоши:

— Отличная идея! — он склонился над Борей и засюсюкал: — Котик, у тебя великолепные условия, я согласен. Энрэй тебе не рассказывал, что я основал прекраснейшую строительную артель, которая приносит большущий доход? Нет?! Ох, ну что же, вот я тебе рассказываю. Наша артель — первая во всей Коалиции! Первая! А тебе я сделаю не просто магазин, а целую сеть магазинов! Тысячи магазинов по всей Коалиции!

Его энтузиазм насторожил котяру, и Борис категорично заявил:

— Договор заключаем официально, и всё оформляем по правилам. Или что, думаешь, меня так легко провести? Думаешь, я не в курсе этих ваших документальных нюансов? Я тоже не пальцем деланный, меня обычными юридическими шуры-мурами не провести!

— Ты подозреваешь меня, самого знаменитого купца в мире, в мошенничестве?! В махинациях?! Да ещё перед моей невестой?! — возмутился Бран и упёр руки в толстые бока. Его десять подбородков с негодованием тряслись. Он утёр пот со лба и продолжил кричать: — Да я же это не для себя делаю, а для своей дорогой невесты! Для герцогини Мариэль, которая откажется от титула ради нашей любви! Для моей розы, для моей рыбки, для моего солнышка…

Он с громким чмоканьем послал Мариэль воздушный поцелуй. Борис, кажется, от такой экспрессии слегка смутился, но тут же пошёл в атаку. И правильно, лучшая защита — это нападение.

— А кто вас знает?! — прорычал он. — Вы что, думаете, я должен знать всех бизнесменов мира? Всех купцов? Всех торговцев? Или, может, я должен читать мысли и моментально понимать, кто хочет обмануть меня, а кто нет?! Что-то мы ещё сотрудничать не начали, а я уже кругом должен!

Нашла коса на камень. Бран резко успокоился, на секунду замер и смерил Борю уважительным взглядом. Кажется, начал воспринимать его всерьёз.

— Сработаемся, — заключил он. — Уважаемый Борис, давайте я проясню ситуацию, чтобы между нами не осталось недопониманий. Моя прекрасная дама рискует всем ради меня. Да и к тому же… Она привыкла к определённой жизни. Балы, светские рауты, постоянное общение с людьми. Так, милая?

Мариэль кивнула, но изящно махнула ручкой:

— Дорогой, не стоит беспокойства. Я с удовольствием посижу дома.

— Но когда-нибудь тебе это надоест! — завопил Бран, воздев руки к потолку. — И тогда ты оглянёшься и задашь себе вопрос: “Ради чего я променяла герцогский титул на простого купца?” О нет, милая, я создам для тебя новый мир! Ты станешь не обычной женой купца, а гениальной торговкой, которую будут восхвалять за доброту и прогрессивность! О тебе будут слагать легенды! Ты совершишь революцию в магической торговле!

— Мы совершим, — поправил Борис.

С каждым словом Брана герцогиня Мариэль расцветала. На её щёки лёг красивые румянец, глаза задорно заблестели, она обратила взор на Бориса и ласково улыбнулась.

— Мы совершим, — мягко протянула она и присела на диван рядом с котярой, погладила его по холке. Борис довольно прищурился и затарахтел, как трактор. За пару мгновений он полностью захватил внимание Мариэль, и Бран ревниво прищурился. Герцогиня же этого не замечала. Она гладила котяру и приговаривала: — Наш магазин станет самым знаменитым в Коалиции, с таким красавцем-то, о нас скоро заговорят все. Кто же не захочет что-нибудь купить у такого пушистого продавца? Да, моя сладкая булочка? Да, мой кренделёчек?

— Я твой кренделёчек, — обиделся Бран, но Мариэль лишь отмахнулась.

— Безобразие! — рявкнула Лорана. Она отчаянно пыталась привлечь к себе внимание, но, когда в очередной раз у неё ничего не вышло, топнула ногой и пригрозила: — Я расскажу Леониду о вашей затее! Император не позволит открыть вам это… это… это… Какое бесчинство! Оно подрывает весь устой!

— Ну, кажется, устою придётся перестроиться. Самую малость, — я ухмыльнулся, повернулся к Дзену и велел: — Бери Мерри и на выход. Бран, слышишь? Тебя это тоже касается. Твоя дама поедет с нами? Да, собираемся, собираемся, пока на особняк графини Виральской снова не напали какие-нибудь бандиты. Судя по всему, аура этого места притягивает преступников, — я издевательски подмигнул Лоране. — Очень жаль, что ваш бал закончился так печально. Возможно, в следующий раз аристократы предпочтут навестить Эмилию.

Я бросил мимолётный взгляд на Дзена, отслеживая его реакцию. Он с удовлетворением усмехнулся. Да уж, отношения между матерью и сыном были далеко не самыми радужными. Лорана показалась мне в начале нашего знакомства взбалмошной дамочкой, слегка озабоченной, но хитрой и умной, однако сегодня я изменил своё мнение. Всё-таки тупой эмоциональности, гордыни и бахвальства в ней было больше. Немудрено, что Дзена это сильно раздражало.

Всей славной компанией, включая герцогиню Мариэль, мы вышли из особняка Лораны и загрузились в карету. На выезде из Синего квартала нас остановили и снова обыскали, но в этот раз быстро и с опаской — тот рыцарь, что хотел над нами поиздеваться, когда мы въезжали в обитель аристократии, сторонился меня и старательно отводил взгляд.

Но за каменным забором Синего квартала нас встретил вооружённый отряд — и эти воины к императорской страже отношения не имели. Я выглянул в окошко, приготовился сражаться, но один из рыцарей показался мне знакомым. Я присмотрелся и вспомнил. Точно! Главный помощник начальника Исправительного Чёрного Замка. Как его звали? Кажется, Вильгельм? Но что он здесь делает?

Я вышел из кареты, спрыгнул на землю и поприветствовал нежданных гостей. Вильгельм склонил голову и сказал:

— Гельмут велел передать вам, что одного из сбежавших заключённых видели у Изумрудного Озера. Держите, здесь краткая информация, — он передал мне свиток. — Начальник хотел прислать вам огненное письмо, но забыл взять у вас слепок ауры.

— Благодарю, — я хмыкнул и спросил: — Неужели вы проделали такой путь, только чтобы доставить это сообщение?

— Нет. Вы, конечно, спасли наши задницы, но целый отряд не послали бы в столицу ради встречи с вами, — добродушно рассмеялся Вильгельм. — После атаки Тюлипов и той безумной бабы Чёрному Замку необходимо обновить все защитные заклинания и артефакты. Мы приехали, чтобы сделать закупки и нанять мага. Ладно, не буду вас отвлекать. До встречи!

— Удачи вам, — я улыбнулся и забрался в карету.

Пока я разговаривал, Мерри успел очнуться и тёр глаза кулаками.

— Мы отправляемся в новое путешествие? — спросил он.

— Ну, кто-то же должен начистить рожи бандитам? — важно провозгласил я и сам рассмеялся от пафоса, с которым это прозвучало.

Дорога до особняка Брана заняла минут десять. По приезде все разбрелись по своим комнатам. Я решил потратить завтрашний день на отдых, чтобы выехать в дорогу со свежей головой и — в случае Мерри — без похмелья.

В свитке, который передал мне Вильгельм, я нашёл всю подноготную на Шипастую Жабу — одного из четырнадцати заключённых, которые носили на своём теле карту, ведущую к Косе Смерти. Я напрягся и вспомнил, что об этом отморозке мне рассказывал Потный. Гм, биография Жабы была отвратительна. Даже жаль, что в этом магическом Средневековье не предусмотрена официальная смертная казнь. Ублюдок был из обычной рабочей семьи, но ему повезло — ещё в детстве у него открылся сильный магический дар Созвездия Большой Медведицы.

Это Созвездие — средоточие жизни и управляет всем, что к этой сфере относится. В том числе позволяет… Гм. В моём первом мире, на Земле, такое бы назвали генетическим скрещиванием. В общем, Жаба начал скрещивать себя с тварями, которые похожи на земных крокодилов, но что-то пошло не так. По итогу от этих животных он получил только зелёную кожу, покрытую бородавками, огромный рот и перепонки на пальцах рук и ног. Ни силы, ни опасных клыков — ничего, о чём он мечтал.

Фиаско случилось, когда ему было лет семнадцать. Откуда у бедной рабочей семьи деньги на магическую реконструкцию? Ниоткуда. Но Жаба не смирился со своим уродством. Честным трудом ему такой суммы было не заработать, так что он начал промышлять грабежами. Однажды случайно убил бедного прохожего и увлёкся, почувствовал вкус крови. Если ему казалось, что кто-то косо на него посмотрел или посмеялся над его внешностью, то он выслеживал этого человека и убивал.

Когда его поймали, Жаба рыдал и умолял его пощадить, потому что он ни в чём не виноват. Он не убивал — они его заставляли! Сотни жертв провоцировали, вынуждали бедного Жабу их прикончить. А императорские следователи, будь они прокляты, обвиняют в страшных преступлениях невинного человека!

Размышляя над вывертами человеческого сознания, я незаметно уснул. Сквозь сон я почувствовал как сильным жаром опалило плечо, боль пронеслась по всему телу. Меня выгнуло судорогой над кроватью, я открыл глаза и слепо уставился в потолок, зависнув где-то между явью и сновидениями. Но окончательно проснуться я не успел — меня кинуло в разноцветные переливающиеся разводы и понесло сквозь пространство, куда-то далеко от столицы Созвёздной Коалиции, Грингфог.

Я очутился в густых джунглях. Вокруг было светло, пели птицы. Чуть впереди шумел водопад, сквозь деревья я видел, как шумный поток падает в небольшое озерце, на берегу которого стоял старик с уродливыми руками и прекрасная девушка с фиолетовыми глазами и волосами.

— Ну что, Миа, ты её чувствуешь?

— Она спряталась, мне нужно ещё немного времени, всего мгновение, — Миа нахмурилась, беззвучно зашевелила губами. — Чуть правее, бежит на запад… Нет, изменила направление. На северо-восток. Остановилась, пытается закрыться экраном, повернула налево. Сейчас, ещё секунду, я её вот-вот ухвачу. Готово, поймала!

Старик погладил её по голове своей когтистой лапой и благосклонно кивнул. Они неспешно направились на противоположный берег, причём напрямик — шагали по воде, как по твёрдой земле. Ступили под сень деревьев и пошли дальше, сквозь чащу. Невидимая сила разрезала перед ними лианы и ветки, а также моментально убивала хищников, которые не почуяли опасность и пытались напасть на беззащитных с виду путников. Я преследовал старика и девушку, оставаясь незамеченным.

Спустя пару минут они остановились перед деревом. Сперва я не увидел ничего странного, но потом заметил, как по воздуху, рядом с корой, пробегают пространственные возмущения. Старик щёлкнул пальцами, с его ладони сорвались фиолетовые искры, и пространственные возмущения вспыхнули алым пламенем. Раздался крик боли, и… спала иллюзия. На толстой ветке, где-то на высоте человеческого роста, сидела небольшая панда. Её шерсть обгорела, на коже краснели ужасные ожоги. Она тоненько взвизгнула и попыталась сбежать, взмахнув лапкой в сторону старика. В то же мгновение в него выстрелило с десяток ветвей, но он распылил их и вдруг оказался рядом с пандой, схватил её за ухо и швырнул себе под ноги.

— Вшивая крыса, — раздражённо рявкнул он. Его вечное спокойствие затрещало по швам, на лице проступило выражение искренней ненависти. — Я убил твоего деда и родителей, а сегодня убью тебя! А завтра… Или послезавтра, неважно. Очень скоро я отыщу твоих братьев и сестёр, а самое главное — твою крысу-прародительницу! Я уничтожу весь ваш род! Весь! Как вы посмели восстать против своих хозяев?!

— У нас никогда не было хозяев, — огрызнулась панда и попыталась зализать рану на правой лапке. — Мы сбежали из разрушающегося Кривого Треугольника вместе с вами. Твой мир был и нашим тоже! Но ты и твоё племя почему-то решили, что были в нём хозяевами и что в новом мире мы будем вам прислуживать. С чего бы?

— Право сильнейшего! — рявкнул старик. Его руки, похожие на лапы ящерицы, дрожали от гнева. — Потому что мы так захотели! Вы до сих пор сопротивляетесь, но это бесполезно! Это предсмертные трепыхания! Посмотри, до чего опустился твой народ! Вы спрятались в телах медведей, притворились животными… Думали, я вас не найду? Вы ошиблись и жестоко поплатитесь за свои ошибки.

— Мы могли бы жить в мире, — панда заскулила, когда старик пнул её по рёбрам. — Но ты выбрал путь войны. Почему ты так уверен в своей победе? Ещё не поздно отступить и всё исправить…

— Зачем? — старик усмехнулся. — Меня всё устраивает.

— Тебя устраивает победа, но что будет, если ты проиграешь?

— Проиграю?! — старик расхохотался. — Я выжидал долгие тысячелетия, пока магия, даруемая Созвездиями не ослабнет! Пока люди не забудут о Великой войне! Я вернул своего самого сильного воина и заставил разочароваться в человечестве своего самого сильного противника! Проиграю?! Да моя победа — дело времени!

— Ты слеп… — панда закашлялась, из её пасти вылетели кровавые брызги.

— Не-е-е-е-ет, — старик присел перед нею на корточки. — Вы так трогательно оберегаете Леонида, но только вот не учли, что я годами взращивал неприязнь к нему среди аристократов. Они и сами не подозревают, что помогают мне захватить планету. Скоро последние бастионы падут, и тогда мы с твоими сородичами поговорим по-другому.

— Не каждый Медведь-Черноглаз — мой сородич, — с издёвкой прохрипела панда. — Все уже знают, что ты меня нашёл и будут прятаться в десятки раз лучше.

— Зачем искать, если ты мне всё расскажешь?

— Расскажу? — панда хрипло рассмеялась и вдруг поддела когтём свой верхний передний клык. В пасть ей высыпался белый порошок. — Ничего ты не узнаешь.

Панду затрясло, из пасти полилась желтоватая пена. Старик попытался её откачать — оплёл фиолетовой магией, стараясь нейтрализовать яд, но бесполезно. Панда умерла, и старик в ярости закричал, одним ударом ладони сшиб толстенное дерево. Я наблюдал за этим со смешанными чувствами. В голове бились миллионы мыслей, но мои размышления прервал сильный ветер, который закрутил меня и смерчем унёс в небо, кинул в облако и… Я проснулся. Плечо больно пекло. Я аккуратно приспустил рубашку и выругался: татуировка спустилась до локтя.

Глава 12

Изумрудное Озеро — о чудо чудное, диво дивное — действительно оказалось озером. Чем-то вроде туристической достопримечательности Созвёздной Коалиции, небольшим курортным местечком. Находилось оно в двух днях пути восточнее Грингфога, и дорога туда от столицы была идеальной — ну, насколько может быть идеальной средневековая дорога.

Дело в том, что там находилась ярмарка, по размерам вторая после Красных Полей, а теперь, после катастрофы, устроенной Далджей, уже вполне первая. Так что купцы туда ездили часто и мне не составило труда договориться с торговым караваном, чтобы нас взяли с собой — на лошади мне трястись не хотелось. Да и зачем, если можно с комфортом проехаться в карете, попивая прохладительные напитки? Не вижу смысла превозмогать там, где можно насладиться приятной поездкой.

Утро сегодня было пасмурным, но в хорошем смысле — прохладным, без палящего солнца или холодного ветра. Самое то, чтобы выдвинуться в путь. Я отправил Дзена собирать припасы в дорогу, а сам отправился в комнату Мерри — с ним уже давно надо было поговорить о том, что я узнал от Далджи. Ну, о его Созвездии Феникса и том, что оно далеко не бесполезно. Раньше как-то не выдалось времени — сначала отходил от битвы, потом заявилась Лорана со своим проклятым балом, а вчера Мерри мучился похмельем и был не в состоянии разговаривать.

Я постучал по дверному косяку и, дождавшись разрешения, зашёл в комнату Мерри. Он мельком посмотрел на меня и тут же стыдливо спрятал взгляд. Я был уверен, что извращенец-аристократ, наряженный в волколака, обманом его опоил — возможно, подсыпал какого-нибудь магического порошка, но Мерри всё равно винил только себя и не желал успокаиваться. Мне кажется, если бы ему дали волю, он бы замуровался в своей комнате и никогда больше не показался на глаза людям, ведь они знают о его позоре!

— Нужно поговорить, — сказал я и посоветовал: — Ты присядь.

— Хорошо, — обречённо произнёс Мерри, бухнулся на кровать и выпалил: — Вы увольняете меня? Найдёте другого слугу?

— С чего бы? — я мысленно закатил глаза и добавил резких, суровых ноток в голос, категорично отрезал: — Мне не нужен новый слуга, тебя с Дзеном с головой хватит. За вами двумя только глаз да глаз нужен… Эй, не куксись! Посмотри на меня! Я тебе говорил, что с каждым бывает? Любой может случайно перебрать, особенно если раньше никогда не пил. А вдвойне особенно, если его намеренно спаивает какой-нибудь ублюдок. Строго говоря, это моя вина. Я ведь не подумал, что ты парень честный и немного наивный.

— Я умный! — обиженно возразил Мерри и даже слегка воспрял духом.

— А я и не говорил, что ты тупой. Наивность и глупость — разные вещи, — я пожал плечами. — Ты слишком строго к себе относишься. Не получилось научиться на чужих ошибках, так учись на своих, но разводи тут сопли. Кроме аристократов, тебя никто на том балу не видел. А ты думаешь, что аристократам есть до тебя дело? Ха! Ты читал вчерашнюю газету?

— Нет, — ответил Мерри, и его глаза зажглись интересом.

— Ну так почитай, — посоветовал я. — Там только и обмусоливают, что нападение ужасного монстра на гостей Лораны, — я набрал в лёгкие побольше воздуха и начал пафосно цитировать газетные статьи: — Погибло больше десятка аристократов. Не смог спастись целый граф! Отщепенцы совсем страх потеряли, нанесли атаку по Синему Кварталу! Рыжий мальчишка напился до потери пульса!.. А, нет, такого вроде не было.

— Я не мальчишка! Я уже достиг совершеннолетия! — возмутился Мерри, но не выдержал, рассмеялся и признал: — Зря переживал, убедили.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши и опустился в кресло напротив. — Теперь можно и серьёзно поговорить, — я поднял руку, останавливая Мерри, который уже открыл рот, чтобы завалить меня вопросами. — Не переживай, новости хорошие. Можно сказать, ты этих новостей всю жизнь ждал. Узнал я кое-что о твоём Созвездии, в общем.

— О Гидре? Вы узнали, как управлять удачей, чтобы мне всегда везло? — Мерри подскочил, с восторгом подался вперёд, ловя каждое моё слово. Но когда я отрицательно покачал головой, он в один миг поник, погрустнел и хмыкнул: — Феникс — бесполезный.

— Ну почему же, — я улыбнулся, предвкушая его реакцию. — Феникс — универсальное Созвездие. Оказывается, люди неправильно поняли его смысл. Долгие годы они развивали его… не в ту сторону. Феникс позволяет погрузиться в суть предмета или темы. Во всё, что ты выберешь. Грубо говоря, если ты увлечёшься кулинарией, то станешь лучшим поваром на свете.

— Мда? — со скепсисом протянул Мерри и спросил: — А если я хочу стать великим магом? С такими способностями я максимум стану учителем, который будет всем рассказывать, как стать великим магом.

— Созвездие Гидры у тебя открылось не сразу, верно? Через пару лет после того, как активировался Феникс? — ответил я вопросом на вопрос. На самом деле я бил наугад, но интуиция подсказывала, что направление выбрано верно.

— Да, — согласился Мерри. — Феникс я открыл в четырнадцать, а Гидру ближе к семнадцати, а что?

— Давай предположим, что Созвездия — это удобный способ, как разделить магию и сделать её доступной для всех. Не каждый человек способен даже вообразить её могущество, а уж использовать — тем более, — сейчас я говорил то, о чём думал последние дни. Далджа навела меня на очень интересные мысли. Конечно, я мог ошибаться, но, без сомнений, большая часть моих догадок попадала в цель. — Я не знаю, как это произошло, но магию разделили на Созвездия. Так было удобно. Однако это сыграло с людьми злую шутку: очень скоро они позабыли, что это разделение нестрогое.

— Нестрогое? — переспросил Мерри и нахмурился. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестерёнки. — Вы имеете в виду, что…

— Некоторые люди обладают достаточным талантом, чтобы управлять всей магией, — закончил я за него. Скорее всего, моя терминология хромала на обе ноги, но какая разница? Главное, что всё понятно. — Просто благодаря Фениксу ты, когда начал активно изучать магию, смог пробудить Гидру. Возможно, это твой потолок. А возможно, ты разочаровался и в дальнейшем изучал Созвездия не с таким энтузиазмом, как раньше.

— Но это же получается… — Мерри на пару секунд завис, слепо уставившись в стену, но взял себя в руки, встряхнулся и с ликованием уставился на меня. Его губы медленно растягивала полубезумная улыбка. — Получается, что я могу активировать по-настоящему крутое Созвездие!

— Только поосторожнее, — я его одёрнул и пояснил на удивлённый взгляд: — Знаешь, встретив тебя, я удивился. Потому что слышал о Гидре, о всей этой мути с удачей, но никогда о том, что это Созвездие может быть настолько сильным. Конечно, книг я прочёл мало, очень уж сложно их достать, но во всех упоминали редкие случаи, когда владельцам Гидры действительно везло. В остальном у них была обычная жизнь. В ловушку Отщепенцев они бы точно не попались.

— Вы правы, я сильный! — с азартом воскликнул Мерри и стукнул кулаком по одеялу. — Я никогда об этом не задумывался, потому что считал Гидру своим наказанием, но… Теперь я взглянул на это под другим углом! Каким же я дураком был! Утопал в жалости к себе! Болван!

Я встал, похлопал его по плечу и пошёл на выход. Уже за порогом обернулся и велел:

— Помоги Дзену, а то ему с одной рукой тяжело.

Свои вещи я уже давно собрал, полезные указания Дзену выдал, так что у меня оставалось свободное время до отбытия каравана. Где-то около двух часов. Полночи я вспоминал сон, который приснился мне сегодня ночью. Я не сомневался, что старик и Миа — не плод моей фантазии, что они настоящие. И разговор старика с пандой вызвал очень большие вопросы. Они говорили о Леониде, о том, что он был самым сильным противником старика. Если это так, то панда из цветастого магазинчика не зря отправила меня на бал Лораны. Сработала неудача Мерри, он едва не попал в лапы извращенца, потом ему срочно понадобилось в туалет, где я и столкнулся с Отщепенцами. И вот тут-то всё их нападение рассыпалось прахом.

Каким бы разочаровавшимся ублюдком ни был Леонид, панды почему-то до сих пор верят, что он сдерживает старика, и видят в нём союзника. Я потёр плечо, на котором темнела татуировка. Проклятье! Необходимо расставить все точки над ё. Ведь если татуировка — это клеймо, если старик подразумевал меня, когда говорил о своём сильнейшем воине, то… Всё складывается не самым благоприятным образом. Я бы даже сказал больше — всё складывается ужасно. Знают ли панды, что старик меня клеймил? Скорее всего — да. Значит, они притворялись придурковатыми, но более-менее дружелюбными ребятами, чтобы безнаказанно тереться поблизости.

Одна мысль сменяла другую, и в конце концов я решил поговорить с пандами честно и, если потребуется, выбить из них правду. Слишком многое на кону, у меня нет права плыть по течению. Если не сейчас, то когда? Неизвестно, скоро ли я вернусь в столицу, а панды могут затаиться и больше не выходить на связь. Так что… Как там говорил похититель Бориса? “Просто пожелайте увидеть «Всё, что вам необходимо»”?

Я направился в Золотой Квартал и примерно нашёл место, где в прошлый раз видел магазинчик “Всё, что вам необходимо”. Оглянулся и пожелал, чтобы передо мной появилось разноцветное здание с непримечательной вывеской, но ничего не произошло. Гм, зараза черноглазая, соврал, что ли?! Внутри медленно поднималась волна злости, но я вспомнил парочку фильмов про исполнение желаний — там нужно было прямо вложить в желание всю душу, отдаться ему без остатка. Может, здесь что-то из этой оперы? Не сухой приказ, а искренний порыв сердца?

Закрыв глаза, я сосредоточился на том, как же мне хочется, чтобы материализовался магазинчик панд.

— Эй, чего встал посреди улицы! — кто-то врезался в моё плечо и заорал прямо над ухом. — Пьянь! Напьются с утра, а потом честным людям пройти не дают! Ты ещё, поди, и кошелёк у меня спёр?

Я открыл глаза и повернулся, чтобы рявкнуть на наглеца, но замер на половине движения: передо мной стоял магазинчик, окрашенный в кислотные зелёный и голубой цвета — в полосочку. Ярко-жёлтая черепица пестрела на крыше, а единственное окно закрывала ядрёно-розовая штора. Настырный наглец продолжил вопить и вцепился мне в воротник, но я лениво от него отмахнулся — случайно ударил так, что тот влетел в мусорку, — взлетел по крыльцу и зашёл внутрь.

За прилавком стояла знакомая мне панда, только в этот раз она смотрела на меня без насмешки, а с настороженностью. В глазах её светилась глубокая печаль, коготки выбивали по столешнице нервную дробь. С минуту мы пялились друг на друга в полной тишине, а потом панда грубо спросила:

— Чего тебе?

— Пришёл выразить свои соболезнования, — я чуть склонил голову.

Панда дёрнулась, её глаза расширились, она резко втянула носом воздух.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, человечек. Зачем ты призвал наш магазин? Ради шутки? Так меня ждут сотни людей по всей столице. Ты забираешь их время.

— И буду забирать его, пока мы всё не проясним, — испытывая дежавю, я выпустил цепи и с размаха ударил ими по прилавку. — Мне нравится, что вы помогаете обычным людям. Это благородное дело. Но к сожалению, у меня нет времени на дипломатические переговоры. Я хочу узнать правду. Или попытаешься, как твой сородич, проглотить яд?

— Что?! — поперхнулась панда. — Откуда ты?!.. Это же невозможно!

— Как видишь, вполне, — я многозначительно поднял брови и встряхнул цепями. — Так что, поговорим откровенно?

— Мне нужно спросить разрешение, — неохотно выдавила панда и начертила когтём на прилавке знак, отдалённо напоминающий пентаграмму. Я приготовился разрушить его, если магазинчик начнёт исчезать, но зря — странный знак вспыхнул голубым огнём и погас, но в этот же момент точно таким огнём загорелись глаза панды. Она как-то обмякла, её рот раскрылся, челюсть расслабленно опустилась, лапы соскользнули с прилавка. В таком состоянии она простояла некоторое время, а потом подобралась и, прищурившись, посмотрела на меня.

Только это была уже не она, я чувствовал. И действительно, когда панда заговорила, из её пасти вырвался голос моей старой знакомой — первой Медведицы-Черноглазки, которую я встретил на тюремном острове. Той, которая разрушила тюрьму в поисках вкуснятинки. Только в этот раз она была абсолютно серьёзна, полностью отбросив притворство.

— Что ты хочешь, человек?

— Информацию. Кто тот старик? Как вы с ним связаны? Какое отношение к этому всему имеет Леонид?

— Старик — один из десяти великих Богов, которые спустились на эту планету с небес, — панда печально усмехнулась. — Но правление Богов не понравилось людям, оно было несправедливым, беспощадным и глупым. Так что очень скоро человечество взбунтовалось, но Боги подавили восстание самым жестоким образом. Пролились реки крови. Люди затаились, — панда запнулась, явно подбирая слова. Очевидно, она многое не договаривала. — Люди затаились, чтобы набраться сил и ударить снова. И второй бунт увенчался успехом. Выжил только один Бог.

— Леонид возглавлял революцию?

— Он был её лидером.

— Погодите-ка… — в моей голове щёлкнуло, словно кусочки пазла встали на свои места. — Если Леонид участвовал в этом, то где-то рядом был и я. Но ты спокойно рассказываешь мне обо всём, словно… Ты с самого начала знала, что я не Древний!

— Ты Древний, — возразила панда. — Просто другой Древний, и это самое главное. Потому что за последние тысячелетия шахматные фигуры заняли противоположные стороны. Всё кардинально изменилось, и, если бы не ты, конец был бы уже известен.

— Почему вы спасли Леонида?

Панда не стала отрицать.

— Зло пустило ростки в его душе, но он всё ещё ненавидит Богов, — сказала она. — Это всё, что ты хотел узнать?

— Как мне избавиться от этого? — я закатал рукав и показал татуировку.

— Убить Бога.

— И как мне это сделать?

— Спроси у Леонида. Никто не знает, кроме него. В том сражении погибла вся его армия.

Я поморщился. Конечно же, только у Леонида и осталось спросить. Внезапно мне стали понятны его слова о “других хозяева”, которым он собирается отдать планету. Скорее всего, он имел в виду Богов. Точнее, Бога и его потомков.

— Почему я вижу старикана во снах?

— На самом деле это очень странно, — панда почесала затылок. — Обычно такие клейма работают в одну сторону, от хозяина к рабу. Тебе повезло, что Бог тоже значительно ослаб, потому что в ином случае ты давно бы превратился в послушную куклу, а он бы знал каждый твой шаг. Твоя магия сопротивляется его власти, но всё равно… Клеймо просто не может работать в обратную сторону, это исключено. Так что здесь замешано что-то другое. Однако, на твоём месте, я бы поспешила. Когда татуировка полностью покроет тело, власть Бога над тобой станет всеобъемлющей.

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Наблюдать и прятаться, — панда тяжело вздохнула. — Мы не противники Богу, он раздавит нас и не поморщится.

— А кто вы такие? Не надо рассказывать сказки, что вы заурядные животные, которые развивались по пути Большой Медведицы. Старик сказал, что вы спрятались в медвежьих телах, прикинулись обычными животными.

— Не твоё дело, — отрезала панда. — Время аудиенции закончилось.

В следующее мгновение голубой свет, который испускали её глаза, погас и на меня посмотрела панда-продавщица, а по совместительству — воровка котов. Она пригладила шерсть на лапах, поправила костюм, откашлялась и произнесла:

— Бабуля просила передать, что ты можешь обращаться к нам в любое время суток, если понадобится помощь. Мы окажем любую поддержку в борьбе с Богом. Во всяком случае, до тех пор, пока твоя связь с ним слаба. Но как только он сможет отслеживать твоё местоположение, мы будем игнорировать все твои сообщения и ты больше никогда не сможешь отыскать наши магазины.

— Ищи туда, не знаю куда, и ищи то, не знаю что, — пробормотал я, спрятал цепи и, помахав на прощание, вышел на улицу. Разговор с Пандами ничего не прояснил. Погрузившись в размышления, я случайно налетел на какого-то прохожего, извинился и пошёл дальше, но вдруг меня окликнули. Голос был знакомым. Я обернулся — передо мной стоял Хранитель Кассиопеи и радостно улыбался.

— Тебя-то я и искал! — воскликнул он.

Глава 13

— Тебя-то я и искал! — воскликнул Хранитель Кассиопеи и, без прелюдий вцепившись мне в локоть, потащил меня вверх по улице. Я хотел возразить, но старикан также внезапно завернул направо и буквально влетел в небольшой кабак, на вывеске которого была кружка с пенным пивом. Я ввалился за ним и огляделся. Ладно. В принципе, с пандой я поболтал быстро, время было, так что я мог узнать, какого лешего Хранитель от меня хотел.

— Чайник чая и две кружки, — бросил я бородатому мужику за стойку. Он, да впрочем и остальные гости кабака, посмотрел на меня как на идиота, но молча развернулся и крикнул что-то на кухню. А тем временем сам перехватил Хранителя за локоть и повёл его к дальнему угловому столику. Усевшись, спросил у него: — И зачем ты меня искал?

— В прошлую нашу встречу ты был повежливее, — проворчал Хранитель и нахмурился. — Набрался важности? На твоём месте я бы подбирал слова с человеком, который может спасти твою жизнь. Враг моего врага — мой друг. Слышал такое?

— Слышал, — я криво усмехнулся и кивнул. — Но у меня было время, чтобы подумать. И по здравом размышлении я понял, что тебе наше сотрудничество важнее. Дай-ка угадаю: ты все эти дни сидел в Храме и с нетерпением ждал, когда я приду кланяться тебе в ноги? Но не дождался, а потом и вовсе услышал, что я победил чудовище у столицы. Ты меня недооценил, нужно было договариваться сразу после битвы с безумным орденцем. Он меня здорово помял, я может и согласился бы.

— Ты что-то путаешь… — протянул Хранитель.

— Нет, это ты что-то путаешь. Например, меня с распоследним болваном, — я поморщился. — Если подумать, ты же мог с лёгкостью убить Учителя, который собирался меня прикончить. Но нет, ты проверял, насколько я силён. Слабак в союзниках тебе не нужен. Намекнул на Яблочную гору, когда я всё-таки выжил. На что ты надеялся? Что я испугаюсь и приду просить помощи? А ты великодушно пойдёшь мне навстречу, но с небольшим маленьким условием — быть у тебя в вечных должниках?

— А ведь так сразу и не скажешь, что в голове что-то есть, — рассердившись, Хранитель хлопнул ладонью по столу, но, когда подошла официантка с чаем, расплылся в милейшей улыбке. Подождав, пока девушка не расставит чашки и чайник и не отойдёт подальше, он сказал: — Ты очень недальновиден. Я ведь заявился сюда не просто так, а с подарочком, а ты даже не узнал, что я принёс.

— Кто бы говорил о дальновидности… Человек, который несколько столетий сидит ниже травы и тише воды, лелея мечты о мести? — я неспешно налил себе чаю и сделал глоток. Панда очень вовремя поведала мне историю этого мира. — Или человек, который знает, что Леонид сдерживает опаснейшего врага всего человечества? Только не надо врать, что ты позабыл о войне людей и богов. В чём тогда твоё отличие от Леонида? Вам обоим наплевать на всех и всё, кроме своих навязчивых идей.

— Не сравнивай меня с ним! — прошипел Хранитель, с него мигом слетело всё наносное добродушие. Он порывисто встал, но, с шумом сглотнув, снова уселся, постучал пальцами по столу. — Хорошо, я тебя понял. Но у меня есть предложение, которое тебя устроит, да и к тому же… — он окинул меня внимательным взглядом. — Клеймо прогрессирует быстрее, чем я ожидал, так что план в любом случае пришлось бы менять. В общем, я кое-что принёс. Я раздобыл это много лет назад, потому что хотел убить Леонида лично, но…

— Струсил? — с издёвкой уточнил я. В целом, это старикана лучше иметь в друзьях, или хотя бы на своей стороне, а не в стане врагов. Но внутри горела злость: он хотел использовать меня вслепую и, судя по всему, сразу знал, что я из другого мира. Он не сказал этого прямо, но прокололся: разговаривал со мной так, будто я ничего не знал о войне, Богах и Леониде. Но настоящий Древний не мог этого не знать, тысячелетия назад он лично варился в этом дерьме.

— Нет, — отрезал старикан, его верхняя губа дёрнулась, будто он с трудом подавил желание оскалиться. — Этот артефакт для меня не бесполезен, но бессмысленен в достижении цели. Я стал Хранителем только на правах первого. Если бы всё решала только истинная магическая сила, я никогда бы не поднялся на эту вершину. Никогда. Мне пришлось… расставить приоритеты. Используй я артефакт, то истратил бы его и упёрся в магический потолок. Так что я ждал подходящего кандидата.

— И я оказался как нельзя кстати?

— Верно, — Хранитель повертел в руках кружку и поинтересовался: — Как ты собирался развиваться?

— Не имеет значения, ведь ты принёс кое-что, — я ухмыльнулся. — Кстати, а что именно?

— Сначала мы заключим сделку, — он нетерпеливо постучал по столу пальцами. — Официальную магическую сделку, скреплённую кровью. Я отдам тебе артефакт и научу, как им пользоваться, а ты в качестве оплаты убьёшь Леонида. Срок выполнения — два года. Если ты не справишься, я заберу и артефакт, и твою оставшуюся жизнь.

— В смысле годы? — я удивлённо поднял брови. — Суровые условия.

— Да, я продлю свою жизнь, а ты умрёшь, — кивнул Хранитель и грустно улыбнулся, погладив бороду. — Я чувствую, что ко мне приближается смерть. Скоро я умру. Моей жизненной энергии хватит на три года. Максимум — на четыре. Так что я как раз успею либо понаблюдать, как сгинет Леонид, либо наказать тебя и увеличить свой жизненный срок.

— Чтобы найти нового кандидата, — понятливо закончил я.

— Именно.

— А что мешает мне прямо сейчас забрать артефакт?

— Ничего, но… — Хранитель рассмеялся. — Но он завязан на мне. Никто не сможет им воспользоваться без моего разрешения.

Я задумался, а потом велел:

— Расскажи мне о его свойствах. Чем он так уникален и хорош?

— Это пространственно-временной карман, — с готовностью принялся рассказывать он. — Такие артефакты появились ещё перед великой войной с Богами, их сперва считали красивыми безделушками, но впоследствии раскрыли настоящую силу. Никто не знает, откуда они взялись. Насколько я знаю, таких артефактов было не больше ста во всём мире. Ну, три тысячи лет назад. К сегодняшнему дню о них только и ходят таинственные легенды.

— Хватит рекламировать, — прервал я его. — Хочу услышать, какие преимущества он мне даст.

Хранитель с осуждением цокнул языком и вытащил из-за пазухи небольшую резную шкатулку. Он нежно погладил её крышку и произнёс:

— Внутри этой малышки находится огромный тренировочный полигон и обширная библиотека. Её хозяином может стать один-единственный человек, он-то и получит доступ ко всему этому богатству, — Хранитель запнулся, но потом всё-таки продолжил: — В пространственно-временном кармане время течёт очень медленно. Один день здесь — десятки лет там. К тому же в артефакт встроен… помощник. Он объясняет назначение тренажёров и ищет необходимые книги.

— И ничего взамен?

— Нет, — Хранитель пожал плечами. — Мне всегда казалось, что подобные шкатулки — артефакты для аристократов. Точнее, для их наследников. Чтобы выросли могущественными и познали все секреты Созвездий, но не вынесли тайны Рода вовне. Если подумать, то, во-первых, артефакт невозможно передать другому хозяину, — он начал загибать пальцы. — Во-вторых, там огромное количество книг, не у каждого графа столько найдётся. А в-третьих, шкатулка сразу же уничтожается, когда их хозяин достигает магического потолка.

— Но их никто не смог воспроизвести?

— Догадливый Пегасий сын, — с удовольствием протянул Хранитель. — Сколько ни пытались, всё впустую. Несколько раз так вообще взорвались. Целые лаборатории стёрло с лица планеты! Так что, ты согласен?

— Конечно. Как я могу упустить такую возможность? — мои губы растянулись в улыбке. Строго говоря, старикан надурил сам себя. Как ни крути, а через год мне придётся сразиться с Леонидом. Если выиграю, то я выполню просьбу Хранителя. А если проиграю… Что же, старикан сдохнет от ярости — не только жизнь не продлит, но и артефакт потеряет. Так что я пожал его протянутую руку и с лёгкой иронией спросил: — Где заключим официальную магическую сделку на крови? Только времени у меня мало, через час я должен быть дома.

— Будешь. За мной, — он быстро подскочил, спрятал шкатулку и потопал к выходу. Я быстро расплатился за чай и последовал за ним. Хранитель воодушевился и буквально светился от радости. Мы вышли на улицу, свернули направо, в узкий переулок, и через пару минут уткнулись в ветхую хижину, которая абсолютно не вписывалась в Золотой торговый Квартал. Однако редкие люди, которые здесь проходили, не обращали на неё внимания.

— Старый Храм, — пояснил Хранитель на мой изумлённый взгляд и, взявшись за дверную ручку, поправил сам себя: — Точнее, древний. Очень древний. Люди слишком суеверны, боятся разрушать святилище Созвездия. А мне удобно иногда здесь останавливаться, когда уже поздно возвращаться в лес. Иногда обновляю защитные заклинания, их будет достаточно, чтобы сдержать магический всплеск.

— Да я бы тоже не отказался от квадратных метров в центре столицы, — я усмехнулся, вспоминая цену на московскую недвижимость, и зашёл в хижину. Старик засуетился, зажёг несколько свечей и поставил шкатулку на покачивающийся скрипучий стол. Я развёл руки в стороны. — Ну и что делать?

Хранитель, как заправский фокусник, достал из воздуха желтоватый свиток, развернул и ткнул трясущимся пальцем в самый низ, туда, где заканчивался текст и алела ажурная печать. Рядом поставил невесть откуда взявшуюся чернильницу с пером.

— Читай и расписывайся, если согласен.

Я внимательно ознакомился с магическим договором. Старикан не пытался обмануть, всё было написано чётким и понятным языком и только то, о чём он уже говорил: я становлюсь владельцем шкатулки, а плачу за драгоценный артефакт жизнью — своей или чужой, тут уж как получится.

— Согласен, с одним крошечным дополнением, — я окунул перо в чернила и дописал: “Если Хранитель Кассиопеи нарушит договор, он потеряет память, будет считать себя ослом, щипать травку, ходить голым и орать, как полоумный ишак”.

— Что-о-о-о-о? — Хранитель возмущённо сжал свиток, да так, что побелели костяшки, но быстро успокоился и глубоко вдохнул-выдохнул. — Хорошо, договорились.

Подписав свиток, я порезал палец и капнул кровью на печать. Хранитель повторил мои действия и удовлетворённо потёр руки. На его лице проступило какое-то смиренное умиротворение — словно с его плеч свалилась гигантская тяжесть, провисевшая на них долгие столетия.

Он пододвинул шкатулку ко мне и, затаив дыхание, сказал:

— Пробуй.

Я приподнял резную деревянную крышку. Внутри было пусто. Ничего не произошло. Минута, другая, и я с подозрением посмотрел на Хранителя, но он не успел и звука издать, как тёплый ветерок прошёлся по моим ногам и спине и что-то яростно дёрнуло меня вниз. Ощущение было не из приятных, меня словно проталкивало сквозь узкую кирпичную трубу, сдирая кровь и мясо до костей. Благо, много времени это не заняло — я вывалился на зелёную полянку рядом с высоким зданием, смахивающим на элитный университет типа Сорбонны или Гарварда. Во всяком случае, я так себе их представлял.

Три этажа, массивный зеленоватый купол, большие арочные окна, мраморные колонны и изящные скульптуры перед главным входом. Я огляделся. Здание стояло на маленьком участке земли, с густыми кустами и зеленющими деревьями, но вокруг была пустота, лишь очень-очень далеко клубился серый туман. Я приблизился к краю участка — под моими ногами чернела бездонная пропасть. Я обошёл всё здание, но не отыскал ничего интересного, поэтому поднялся по мраморной лестнице и толкнул входную дверь. Она легко отворилась, открывая вид на ярко освещённый коридор, отделанный деревянными панелями.

— Что желаете, господин? — раздался приятный женский голос, и передо мной соткалась прелестная девушка. Светлые кудрявые волосы, голубоватая кожа, стройное тело под длинным, в пол, платьем, вышитым диковинными цветами. Она склонила голову набок и мило улыбнулась. — Пока вы не достигнете пика магических сил, я буду служить вам верой и правдой.

— Как тебя зовут?

— Андреа, господин.

— Как всё здесь устроено?

— На первом этаже — жилые помещения, кухня и развлекательный комплекс. Для всех бытовых нужд установлены специальные артефакты, вам не придётся готовить или мыть посуду, они всё сделают за вас, — Андреа указала налево. — Там находятся бани, бальный зал, гладиаторская арена, а также театр и ярмарка. В этот комплекс заключены настоящие души, такие же как и я. Они будут рады скрасить ваш досуг.

— Настоящие души? — мне стало слегка неловко, я почувствовал себя рабовладельцем.

— Не волнуйтесь, господин, — Андреа без труда считала мои эмоции. — Каждый из нас умирал по той или иной причине, и наши смерти были не быстрыми, у нас была возможность сделать выбор. Мы решили продолжить жизнь в таком виде. Шкатулка Бесконечности дарит бессмертие, пока мы нужны господину.

— Отлично, — ответил я. Больше слов не было. Даже не знаю, как на это реагировать. Поэтому перевёл тему: — А на втором и третьем?

— На втором этаже расположена библиотека. В книгах подробно описаны все шестнадцать видов магий, которые существовали в нашем мире, и все магические техники, которые были придуманы, — Андреа мило прикусила нижнюю губу, немного подумала и добавила: — Кажется, три вида магии считаются в вашем мире утерянными. Один из них был строго запрещён — Игра со Смертью. Собственно, поэтому Шкатулки Бесконечности прекратили делать, в их основе лежит этот вид магии.

— Ваш мир? Откуда вы? И кто вы?

Андреа открыла рот, но из её рта не вылетело ни звука. По миловидному лицу прошла судорога, и девушка сказала:

— Информация засекречена, я не имею права её вам рассказывать. Давайте лучше покажу вам третий этаж? — она повернулась и начала подниматься по лестнице, продолжая говорить: — Шкатулка Бесконечности — идеальное место, чтобы тренироваться и магически развиваться. Этот артефакт использовали не только магически одарённые люди, но и наследники могущественных Родов, в которых магическая искра не зажглась. В таких Шкатулках они познавали магическую науку и тренировали тело. Впоследствии их запоминали как великих мудрецов и могучих воинов, ценили и уважали.

Незаметно мы поднялись на третий этаж. К нам вышел высокий мужчина, одетый в… греческий хитон? Он оценивающе осмотрел меня с головы до пят, кивнул своим мыслям и перевёл взгляд на Андреа.

— Наконец-то к нам пришёл ученик? — спросил он, в его голосе звенели нотки радости.

— Да, — Андреа указала на мужчину и представила его: — Барбул Свирепый, преподаватель боевых искусств. Можете к нему обращаться по любому вопросу.

Она поклонилась и, попрощавшись, тихонько удалилась. Барбул проводил её влюблённым взглядом, встряхнулся и кивнул на закрытую дверь:

— Пойдём, покажу всё.

Третий этаж оказался здоровенным спортивным залом. Здесь были все виды оружия, большая коллекция доспехов, полоса препятствий — в виде настоящего, мать его, леса с озером, — пятнадцать огороженных участков для каждого вида магии, изолированная от всех шумов комнатка для медитаций и ещё куча различных приспособлений. Барбул с удовольствием полюбовался моим слегка растерянным видом и произнёс:

— Да уж, это собиралось долгие столетия. Кое-что нашёл лично я. Так что, господин, когда изволите приступать?

— Завтра, — ответил я. Хранитель заверял, что время здесь течёт совершенно по-другому, чем в реальном мире, однако же… доверяй, но проверяй. Лучше уж выясню это опытным путём. — Спасибо, Барбул. Но сперва мне необходимо разобраться с делами, а уж потом я здесь поселюсь на годик-другой с небольшими перерывами.

— А-а-а-а-а, — вдруг протянул Барбул и хекнул. — Вы не знаете?

— Чего не знаю?

— Вы не сможете выйти, пока не станете Метеором.

Глава 14

Ха! Не смогу выйти, пока не стану Метеором? Да внутри меня сила самого Древнего! Полный потенциал я, конечно, ещё не раскрыл, но на Метеора уж как-нибудь наскребу, надо только сосредоточиться и… Однако Барбул, судя по всему, заметил ликующее выражение моего лица и с усмешкой сказал:

— Метеором необходимо стать во всех видах магии, — он почтительно поклонился и добавил: — Не сочтите за оскорбление, но, хоть вы и сильны в целительском и атакующем аспектах, во всех остальных вы довольно слабы. Максимум — стоите на верхней ступени низшего уровня, Прото.

Я на секунду задумался. Почему-то меня зацепило, что развитие Барбул классифицирует так же, как и человечество. Прото, Метеоры… Но заминка Андреа и её слова о засекреченной информации ясно дали понять, что Шкатулка Бесконечности — внеземная технология, да и сами они, видимо, с другой планеты или даже галактики… Получается, в какой-то момент человечество взяло терминологию у другой расы? Я задумался, как бы подступить с этим вопросом к Барбулу. И вот тут мне одновременно не повезло и очень-очень повезло.

— Есть ли здесь какие-нибудь артефакты, с помощью которых я узнаю историю магии? — зашёл я издалека.

— Один найдётся, — хитро усмехнулся Барбул. — Но сперва вы должны пройти тест на магический уровень. Уже отталкиваясь от него, Шкатулка Бесконечности будет настраивать тренажёры и артефакты.

— Хорошо. И как он будет проходить? Устно, письменно? — протянул я с лёгкой иронией.

Барбул ничего не ответил, молча провёл меня в дальний угол помещения — за озеро и лесок — и остановился у невысокого каменного постамента, на котором лежала россыпь разноцветных камней.

— Погрузите в них ладони, — велел он, и я без лишних разговоров подчинился.

И вот здесь мне не повезло.

Потому что камни неожиданно вспыхнули радугой, засияли так, что я на секунду ослеп, и передо мной, прямо на постаменте, материализовался возмущённый Борис. Он был одет в расписной кафтанчик, на его шее болтались золотые побрякушки, на голове, между ушей, торчала тюбетейка с кисточкой. Борис гневно зашипел, завертелся на постаменте и поднял лапу, явно примериваясь, как бы меня запнуть, но вдруг его зеленющие глаза расширились и он уставился на Барбула. Поёжился и как-то странно запыхтел. Только через пару мгновений я понял, что он пытался открыть портал. Не удалось.

— Так у вас есть фамилиар! — воскликнул довольный Барбул.

Я удивлённо посмотрел на Бориса и тупо повторил:

— Фамилиар?

— Фамилиары не обязаны говорить, что они фамилиары, — окрысился Борис и распушил хвост.

— Это ты только что придумал? — уточнил я, пока мои губы сами собой растягивались в коварной улыбке. Мы с этой пушистой задницей вроде как помирились и даже несколько раз друг друга спасли, но разве можно упустить шанс вдоволь потроллить Бориса? Внутри медленно разливалось предвкушение. А потом я осознал, что мы с Борисом будем торчать в Шкатулке Бесконечности год или даже два. А может, все три. Бок о бок будем здесь торчать и видеться будем каждый день. Катастрофа!

Борис явно думал о том же и поспешил перевести тему:

— И какая же сила у этой мыши с цепями? — поинтересовался он.

Барбул смерил его долгим взглядом и произнёс:

— Странный ты фамилиар, — а потом повернулся ко мне. — Я никогда не видел магов сильнее вас, и ваш магический дар мне сильно напоминает… Впрочем, неважно. У вас невероятный потенциал. Возможно, через несколько десятилетий вы сможете разрушать планеты и создавать новые миры.

Да мне бы только Леонида победить и того старика, что поставил мне клеймо на плечо, а планеты — ладно уж, пусть живут. Разумеется, я это не озвучил, а с затаённым нетерпением напомнил:

— История магия. Теперь, когда я знаю, что очень силён, мне бы не помешало немного углубиться в предмет изучения.

И вот здесь мне очень и очень повезло. Потому что создатель Шкатулки Бесконечности запретил её душам-работникам что-либо рассказывать об их происхождении, но совершенно забыл об одном-единственном артефакте. Или, возможно, думал, что никто и никогда не будет обладать достаточной силой, чтобы им воспользоваться. Барбул без пререканий и возражений повёл меня к глубокой каменной чаше, в которой вилась золотая дымка. Он указал на неё и пояснил:

— Наклонитесь и погрузите лицо туман. В этом артефакте заключён осколок личности нашего господина. Если он сочтёт вас достойным, вы увидите его историю.

— Не утони, — настороженно бросил Борис и прижал уши к голове, внимательно наблюдая за Барбулом.

— Постараюсь, — кивнул я и нырнул в золотое сияние. Ощущение было, словно я кувыркнулся в пространстве, а потом погрузился с головой в ледяную воду и стремительно пошёл ко дну. Но очень скоро меня выбросило наружу, и я понял, что нахожусь в чужом теле. А ещё через пару секунд мою голову заполнили чьи-то мысли и я полностью слился с личностью этого человека, хотя краем сознания и понимал, что просто смотрю чужие воспоминания, как фильм с каким-нибудь 99D-эффектом.

* * *

Где-то в другом мире, на другой планете, несколько тысячелетий назад

На самом высоком пике горы Арета, что в переводе с древнефранкского означает «рыбья кость», сгущались чёрные тучи — предвестники невероятной битвы добра и зла, что повторялась каждые десять лет. Два императора снова сойдутся в битве за великую Вавилонию. Один — три тысячи лет назад захватил власть обманом, но и просидел на троне всего три дня. Мерзкий, жестокий и ненавистный. Второй — свергнул его и изгнал, освободив империю от беспощадного зла.

Но зло не умерло — оно воскресло и постоянно пыталось взять реванш. Строило заговоры, собирало армию, плело интриги. И зло это знал каждый житель Вавилонии — Тёмный император Артур, по прозвищу Ревущий. Да, его до сих пор называли императором. Проблема в том, что мы с ним — близнецы. Не простые, конечно, а волшебные. Близнецы, обладающие великой магической мощью.

Рождение таких одновременно и великое счастье, и огромное горе. Счастье для государства — никто не сможет его захватить, пока жив кто-то из близнецов, силёнок не хватит. Горе для семьи — в восемнадцать лет один из близнецов должен сожрать другого. В магическом смысле.

Но у нас что-то пошло не так. Пошло-поехало. Я готовился к роковой схватке, потому что всегда был человеком чести — с самого детства, не преувеличиваю. Выбор стоял небольшой — сразиться с собственным братом насмерть или пожертвовать миллионами невинных.

И я решил, что моя жизнь не настолько ценна. Да и жизнь брата тоже.

А вот Артур не согласился. Он ни разу со мной не поговорил ни до того, как сбежал из дома, ни после — когда прямо во время избрания нового императора, убил этого самого императора, буквально распылил его в пыль, и провозгласил себя правителем Вавилонии. Об этом трубили по каждому телевизору — у Артура не получилось сразу подмять под себя индустрию развлечений, поэтому ведущие всех передач вещали о злодейском злодее Артуре Ревущем. Долетели вести и до нашего маленького города, и я поспешил в столицу.

И мы всё-таки сразились.

Ну, почти.

Артур струсил и смылся.

Свихнувшимся близнецом стал именно он. К сожалению, мне не удалось его уничтожить, когда мы только-только набирали силу и развивались — у меня всегда получалось только его сдержать. Кровь не вода, правильно говорят. Потому что в его и моей крови текла одинаковая магия — та же мощь, то же величие, тот же потенциал.

Мы сходились на поле боя. И расходились.

Покалеченные, истощённые, на грани смерти. За нашими спинами оставалась выжженная земля, а о наших битвах слагали легенды. Так продолжалось год за годом, с раздражающим до нервного тика постоянством. Наши соратники выхаживали нас, помогали восстановиться, и мы с Артуром возвращались к насущным делам — я делал всё, чтобы Вавилония стала самой могущественной страной на континенте, Артур же плодил мертвечину и вербовал всякое отребье.

Я всегда знал, что подступает дата битвы, — брат смелел, выходил из подполья, нападал на сёла и города. Он набирал силу и наглел. Я много раз пытался отыскать его раньше, когда он ещё слаб, но Артур прекрасно прятался — нашёл себе девицу-Хамелеона, которая скрывала его от моих глаз, пока он снова не становился равен мне. И тогда Артур выходил из тени. Творил бесчинства и терял рассудок.

А потом мы сражались, и на несколько лет он словно бы впадал в спячку. Ну, то есть сидел в своём убежище, строил злодейские планы и не высовывал носа наружу, потому что знал — в таком состоянии я уж точно смогу его убить.

В какой-то момент наши сражения превратились в рутину.

Мы оба знали, что через семь-восемь-девять-десять лет снова вымотаем друг друга до изнеможения, и снова никто не победит. Я вернусь во дворец, Артур спрячется в своей грязной норе, где-то на границе с Султанатом Мертвецов, и мы будем жить дальше. Своей трусостью Артур обрёк нас на такую судьбу. Себя — на сумасшествие. Меня — на то, чтобы я не позволил собственному брату уничтожить планету.

Нам больше трёх тысяч лет, и мы самые сильные существа на планете.

Но это всё лирика.

Я отвлёкся от размышлений и оглянулся. Эту гору недаром обозвали рыбной костью — длинные горные хребты соединяли её вершины, то сужаясь, то расширяясь. Сверху гора напоминала рыбий скелет с маленькой головой и тощим хвостом. Заснеженный лес, свежий воздух, оглушающая тишина. Здесь бы отпуск провести, а не драться до кровавых слюней. Моя охрана — а по совместительству советники и лучшие маги Вавилонии — стояла чуть поодаль. Они никогда не участвовали в сражениях с моим братцем — чаще всего просто относили меня обратно, во дворец.

Приспешники Артура ошивались у расщелины между скал, то и дело бросали на нас косые взгляды и злобно кривились. Самые разыскиваемые преступники всего континента. Артуровы шестёрки. Четыре из восьми. Странно, обычно его группа поддержки всегда приходит в полном составе.

Я знал их поимённо, а биографию многих так и вовсе выучил наизусть. Я лично открыл на них охоту, и весьма удачную: изначально их было тринадцать, но головы пятерых мне уже принесли на блюдечке с золотой каёмочкой.

— Какая неожиданная встреча, — пространство передо мной заколебалось, пошло рябью, в нём вдруг появился чёрный разрез, который раздался, расширился и превратился в прореху с человеческий рост. Из неё вышел высокий черноволосый парень с белыми, без радужек и зрачков, глазами. — Мне оказал честь сам император!

Я с иронией ухмыльнулся:

— Остроумен, как и всегда.

— Не всем же ходить с кислой миной.

— Вчера случились прорывы из шестого, двадцать пятого и сто тридцатого миров. Полиция подозревает, что в столице завёлся серийник-ман, а в маленьких городах маны совсем обнаглели и почувствовали себя безнаказанными. А на десерт — твои отморозки сожгли целую деревню в Финикии. Это дипломатический скандал, знаешь?

— Тяжела жизнь императора, — расплылся в белозубой улыбке Артур. — Жаль, не распробовал и не могу посочувствовать в полной мере. Дашь на пару дней погонять? Глядишь, проникнусь твоими страданиями.

— Проникнешься? Страданиями? Да тебя только гниющие трупы и заботят. На живых людей тебе наплевать, — процедил я, сдерживая ярость.

— А у тебя хорошая память, — Артур окинул меня нечитаемым взглядом.

Его левая щека пару раз дёрнулась — нервный тик, — а кадык резко поднялся и опустился, когда он тяжело сглотнул. Воздух между нами наэлектризовался, и мне показалось, что Артур разрушит привычный сценарий. Порвёт шаблон. Перевернёт мою жизнь с ног на голову. Но в следующую секунду он расслабился, даже как-то обмяк, что ли. Зачесал назад свою гриву, собрал её в хвост и крепко затянул красной шёлковой лентой.

— Переживать? О ком? — спародировал он меня и безумно расхохотался. — С чего бы мне скорбеть о бездарных идиотах?

Как он, чёрт возьми, смеет!

Он всё ещё хохотал, когда мой кулак врезался в его челюсть.

Хрясь!

Кровь окропила снег, зубы, словно вымазанные алой краской жемчужины, застучали о булыжник, рядом с которым стоял Артур. О да! Грязная драка без правил. В мертвячный Султанат эту магию, она у меня уже поперёк горла! Я хочу превратить морду братца в кровавую кашу и раздробить ему все рёбра. Сегодня, как всегда, никто из нас не умрёт, но он отсюда на своих двоих уж точно не уйдёт, и ещё месяц будет ходить под себя и проклинать собственную беспомощность.

Воспользовавшись его замешательством, я провёл серию ударов — голова, солнечное сплетение, пах — и завершил её, вмазав со всей дури ему в колено. Хрустнула кость. Ну что же, братец. Один — ноль в мою пользу. В рукопашной ты никогда не был силён.

Артур и не думал драться честно. Как только я остановился, чтобы отдышаться, он, словно фокусник, вытащил из рукава нож и сделал выпад, целясь мне в район печени. Я выставил блок, его левая рука врезалась в моё запястье, и он расслабил пальцы — нож по инерции вылетел из его ладони, и Артур перехватил его правой, свободной рукой. Нож вонзился мне в сердце. Я чувствовал, как острое лезвие скрежещет о рёбра, как оно впивается в нутро.

Больно.

К боли очень сложно привыкнуть.

Если бы я не был… ну, собой, я был бы уже мёртв. Но я — самый могущественный маг на планете, и моя магия без проблем вытащила из моего сердца нож и залатала страшную рану. Артур не собирался давать мне передышку — он яростно нападал, но магический барьер не подпускал его ко мне ближе, чем на пару шагов. Через несколько минут Артур сбил кулаки в кровь, но ничего не добился.

Иногда мне кажется, что он делает это специально — калечит себя там, где можно было бы этого избежать. Неудивительно, ведь Артур всегда был моей противоположностью. Если я ненавижу боль, то, вероятно, он её обожает. Просто тащится. Вот и сейчас — пялится на свои пальцы и вдруг, оскалившись, облизывает окровавленные костяшки.

Отвратительно.

Хватит игр. Артур, кажется, думает так же. Волна ядовито-зелёного цвета омывает его тело с головы до пят, стирая все повреждения. У него отрастают зубы, и он широко улыбается, словно дразнит меня: посмотри-ка, братец, ты зря пыжился. Я чувствую, как моё лицо сводит судорога. В душе поднимается злость, и я тоже выпускаю магию на свободу. Тёмно-вишнёвое сияние охватывает мои руки по локоть, и я знаю, что мои глаза светятся таким же цветом — насыщенным цветом венозной крови.

Бам!

Мы атакуем одновременно, и магия Артура сталкивается с моей — красный и зелёный лучи борются за превосходство. Сначала побеждает Артур — в какой-то момент его отравленная, гнилая магия, от которой несёт тленом, подбирается почти к самому моему носу. Но в следующую секунду я напрягаюсь и даю отпор — по моему лбу течёт пот, зубы стиснуты так, что крошатся, мышцы напряжены до предела. Очень скоро алая магия перекидывается на плечи Артура и на его грудь, спускается к ногам и взрывается.

Артура откидывает, он кубарем летит на землю и кувыркается, пока не врезается в скалу. Тяжело хекает и сползает в сугроб, глухо откашливается кровью. Он успел поставить щит, но только на левой части тела — правая рука и нога, а также правая сторона лица обгорели до черноты и белеющих из-под жареной плоти костей.

— Наконец-то, — сквозь зубы процедил я. — Наконец-то, твоя внешность соответствует твоему чёрному сердцу.

Артур смеётся над моими словами, словно над хорошей шуткой. Он тяжело дышит, шевелится с огромным трудом, но всё равно смеётся. Он выглядит настолько слабым и ничтожным, что мне кажется — в этот раз я всё-таки смогу его прикончить, размазать тонким слоем по снегу. Ключевое слово — кажется.

Я знаю, что эти ужасные раны для него, как небольшая царапина для обычного человека, а сейчас он просто шутовствует, строит из себя умирающего лебедя. Глядишь, вот-вот слезу пустит. Но очень скоро Артуру надоедает этот вшивый театр одного актёра, и он взмывает в небо.

От него отваливаются сгоревшие куски мяса, с мерзким чавканьем падают на землю. Но Артур и не думает лечиться. Он материализует за своей спиной огромные чёрные крылья и пикирует на меня с такой огромной скоростью, что я не могу разобрать его очертаний — только чёрно-зелёную смазанную полосу.

Меня откидывает в расщелину, я пытаюсь уцепиться за выступ, но не получается — и меня проглатывает бездна. Ну, это, конечно, громко сказано, но поверьте мне, расщелина действительно очень глубокая. Когда до острых заледеневших камней остаётся метра три, я создаю магическую подушку — мягкую, словно перина, и пружинящую, словно батут.

Приземление выходит почти приятным. Я спрыгиваю на землю и в последний момент успеваю поставить над собой щит — Артур обрушивает на меня дождь из перьев, каждое из которых острее самого наточенного кинжала.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Перья тарабанят по щиту, их очень много — настолько, что они полностью закрывают небо. Обзор нулевой, я ничего не вижу и кручусь на месте, пытаясь понять, с какой стороны ко мне подбирается братец.

Вш-ш-ш-ш.

Земля под моими ногами вспучивается, образовывается провал, из которого вылезает рука и хватает меня за ногу. На чёрных обугленных пальцах отрастают огромные ногти и впиваются в мою лодыжку, протыкают кожу. Ядовито-зелёная магия проникает в моё тело, вливается в мою кровь и разъедает меня изнутри.

Я буквально чувствую, как правая нога отмирает. Сначала до лодыжки, потом — до колена, и всё выше, выше, выше. У меня не остаётся другого выхода, кроме как создать меч и отрубить себе правую ногу, — иначе магия Артура сожрала бы меня за пять минут.

Невыносимая боль.

Но я не собираюсь сдаваться.

Мы сражаемся в течение трёх часов. За это время Артур отрезал мне левую руку пять раз. А правую ногу — семь. Один раз мне удалось отсечь ему голову, но сделал я только хуже — Артур отрастил телу новую голову, а голове — новое тело, и, пока я не уничтожил копию, мне пришлось сражаться сразу с двумя братцами. Собственно тогда он и умудрился вспороть мне живот.

Обмотанный своими кишками, я располовинил Артура от плеч до солнечного сплетения, но моментально получил такой силы ментальный удар, что у меня мозг из ушей потёк.

На исходе третьего часа и я, и Артур еле стояли на ногах. Мы покачивались друг напротив друга и с ненавистью скалились. Ничья, как и всегда. Мы истощили свои магические запасы до дна, оставались лишь крупицы магии, да и те шли на то, чтобы поддерживать в нас жизнь.

Сейчас Артур скажет:

— Слабак, как и девять лет назад, ничего не поменялось.

А я отвечу:

— Слабак в нашей семье был всегда один, и это ты.

Потом к нам подойдут наши верные слуги, подставят крепкие плечи и потащат нас в разные стороны. Меня — в императорский дворец. Артура — к границе Султаната Мертвецов.

И Артур действительно открывает рот, но с его губ не успевает сорваться ни звука — его помощничек, этот ушлёпок Дангар, выныривает из-за ближайшего каменного уступа и вонзает здоровенный кинжал прямо Артуру в шею.

Что? Этот поворот настолько неожиданный и невероятный, что я теряю дар речи. Наши слуги никогда не вмешивались в наши битвы. Причин несколько. Во-первых, они погибли бы в первые секунды боя — им нечего противопоставить ни Артуру, ни мне. Мы — боги этого мира, и это не преувеличени. А во-вторых, знаменитая прорицательница Кассандра предрекла конец света, который случится, если Тёмного Властелина убьёт рука недостойного. Да, так и сказала: мол, родятся Золотые Близнецы, судьба которых стать Властелинами — Светлым и Тёмным.

Если слияние не произойдёт, Тёмный свихнётся и погубит мир. И сможет ему противостоять только Светлый, спаситель всея Земли. И Тёмного может убить только достойный — ну, очевидно, что его собственный близнец, Светлый, — а если кто-то нарушит предначертанное судьбой, то всё — гроб, кладбище, конец света.

Ну, и, конечно, проще простого догадаться, кто это такие — эти предсказанные Властелины, — если в Вавилонии живут два могущественных императора, Светлый и Тёмный.

Я не знаю, как исполнится пророчество, но уверен — оно исполнится, и никто не сможет этому помешать. Потому что Дангар пошёл против Кассандры, а ведь она никогда не ошибалась. Недоумок. Кретин. Захотелось, наверное, возглавить Артурову шайку? Так завидовал моему братцу, что решил предать его самым отвратительным образом? Как хорошо, что мои советники служат мне верой и правдой, старательно выполняют все приказы и готовы за меня отдать жизнь, если придётся.

Артур хрипит. По его подбородку и шее льётся кровь, он падает на колени и царапает замёрзшую землю пальцами.

— И ты всерьёз надеешься убраться отсюда живым? — поинтересовался я у Дангара, наблюдая, как из-за его спины выступают трое его соратничков. Сегодня Артур почему-то пожадничал, взял всего четырёх прихлебателей. И те — крысы. — Ты обрёк наш мир на гибель и поплатишься за это.

— На твоём месте я бы не бросал слова на ветер, — хихикает Дангар. Вообще-то он огромный амбал с кулачищами, как голова младенца, но голос у него тонкий и звонкий, будто девичий. А ещё кудряшки эти золотые и голубые глазищи… Не верится, что такое недоразумение уродилось у обычной женщины. — Мы подготовили для тебя небольшой сюрприз.

— Наш славный император, — напевно тянет Моргана. Никто не знает, сколько ей лет. Кому-то она предстаёт старухой, а кому-то — девицей. — Разве три тысячи лет это недостаточно? Разве ты не хочешь немного отдохнуть?

Ридус косится на неё и коротко кланяется — он на весь мир известен, как самый вежливый бандит. Соблюдает все правила поведения, следует этикету.

— Милостивейший Государь, — говорит он, — прошу прощения за моих соратников. Мы просто хотели сообщить, что сегодня имеем честь…

— Завались, — перебивает его Владимир. Горбатый сухощавый старикашка. — Он сдохнет, чего перед ним распинаться? Перед зеркалом будешь речи толкать и наяривать от своего шикарного воспитания.

— Ты немного перепутал. Сдохнешь ты и твои дружки, — я тяжело дышу, у меня кружится голова, слух и зрение ухудшаются. Минут через пять я отключусь. Мне очень плохо, и, наверное, поэтому я ничего не чувствую из-за смерти Артура. Столько лет сражаться с ним, чтобы вот так…

Артур заваливается набок, с трудом переворачивается на спину и пялится в небо. Его грудь слегка вздымается, и только благодаря этому я могу понять, что он ещё жив.

— У меня неприятные известия, — я вдруг слышу тихие шаги за спиной и вкрадчивый голос, а следующую секунду кричу от боли.

Заторможенно опускаю голову и вижу, как из моей груди торчит остриё меча. Лезвие несколько раз проворачивается, превращая тонкий разрез в огромную дыру. Я оглядываюсь через плечо на своего первого помощника, Юджина, — а именно он держит меч и как-то ласково, по-отечески улыбается. А ведь я его действительно считал за приёмного отца и был уверен в нём, как в себе. Сколько раз он подстраховывал меня, сколько раз жертвовал собой ради Вавилонии и своего императора…

А сейчас он хладнокровно проткнул меня мечом. Строит извиняющуюся мину и поднимает руки, ладонями ко мне, словно сдаётся и просит о пощаде.

— Александр, ты всегда считал себя гениальным стратегом, но ошибался. Очень много лет подряд ошибался.

— Мы не можем вечно бояться! — с юношеским запалом воскликнул мой самый молодой советник — Борис — и стукнул себя в грудь кулаком.

— Бояться? — я не понимал, о чём он толкует. — Я заботился о гражданах Вавилонии, оберегал их от зла и… Я сдерживал Артура и противостоял Творцу, чего бы им бояться, если их защищал я?

— Не тебя и не Артура, — покачал седовласой головой Юджин и пояснил: — Пророчества.

— Великий стратег, — презрительно фыркнул кто-то из стоящих поодаль советников.

Юджин цокнул языком и окинул их осуждающим взглядом, снова повернулся ко мне:

— Видишь ли, ни тебя, ни Артура уже давным-давно не боялись. Вы могущественны, этого не отнять. Но вы предсказуемы. Ваши сражения происходят едва ли не по расписанию, вы не отступаете от этой странной традиции ни на шаг. Каждый в этой стране знает, когда вас можно убить, — он развёл руками. — Когда вы измочалили друг друга и валитесь с ног от усталости. Ты же и комара сейчас не прихлопнешь.

— А вот тебя прихлопнуть — раз плюнуть, — пропищал Дангар и захохотал, хлопая себя по ляжкам от избытка эмоций.

— Да, он прав, — согласился Юджин. — Но все боялись пророчества, ведь первая часть сбылась. Ты и Артур не слились, и он превратился в чудовище, которое каждую декаду пытается низвергнуть наш мир в ад.

Я пошатнулся и упал навзничь, в двух шагах от брата. Его белые глаза всё также были уставлены в небо. Интересно, что он видит в свои последние мгновения?

— Зачем? — прошептал я. — Зачем вы убили меня?

— Потому что вы не люди и уже несколько жизней назад забыли, как ими быть, — Юджин присел передо мной на корточки. — Вы разрушаете Вавилонию, из-за вас она медленно умирает. Могущественные роды чахнут, торговля загибается, другие страны перестают с нами считаться. Когда кто-то заговаривает о Вавилонии, все вспоминают безумных императоров, а не великую культуру или гениальных магов.

— Врёшь! — я захрипел и попытался вцепиться ему в волосы, но он легко уклонился. Моё сердце бешено билось, ненависть овладела мной, ярость клокотала в груди и, казалось, вытекала из меня вместе с кровью. Я желал их всех уничтожить, расщепить, разрезать на кусочки и сжечь, но мог только прошипеть: — Вся моя жизнь — это Вавилония. Мои подвиги славили, меня обожали и восхваляли. Меня любят… А тебя, лживый предатель, распнут, если узнают, что ты убил их любимого императора. Слышишь? Распнут!

Юджин потрепал меня по макушке и отошёл в сторону, подозвав к себе Бориса. Как только он отступил, ко мне подскочил Владимир, опираясь на свою костяную клюку. Пнул меня в живот, а потом заехал Артуру пяткой в ухо.

— Собакам — собачья смерть!

В последнем усилии я повернул голову и посмотрел на Артура. Вздрогнул, когда внезапно он моргнул и встретил мой взгляд. А в следующее мгновение Артур вспыхнул обжигающим огнём, подлетел над землёй и безумно расхохотался.

— Вы думаете, что победили меня? — прогремел он, и его руки внезапно начали трансформироваться и превращаться в когтистые лапы, как у огромной ящерицы. — Я заберу вас с собой! Всех! Если в этом мире не будет меня, то зачем ему существовать?! Я его уничтожу!

Я понимал, что он делает — использует могущественную и запрещённую магию смерти, которая позволяла полностью освободить свою силу от телесных оков. Цена у неё была страшной — жизнь. Но Артуру уже нечего было терять, а я… Что ж, мои советники совершили огромнейшую ошибку. Они ничего не могли сделать против моего братца, и тот с удовольствием продолжал бушевать. Земля затряслась и пошла огромными трещинами, в небесах закрутились торнадо, посыпался огромный град. Где-то далеко начал извергаться вулкан. Огонь с тела Артура упал на землю и принялся пожирать всё вокруг.

— Я перенесусь в другое тело, в другой мир и стану его Богом и властелином! — взревел Артур. — А вы… Вы либо сдохнете, либо станете моими рабами навеки, моей верной паствой!

Ридус, Морган, Дангар, Владимир — все его прихлебатели спешно преклонили колени и, перекрикивая шум и грохот, начали умолять его о пощаде. Артур продолжал хохотать и вещать что-то о своей пастве, а я чувствовал, что он действительно собирает людей со всей планеты, которые ему приглянулись и показались достаточно сильными.

Его магия одновременно разрушала планету и тянулась куда-то в космос — искала новые земли и новые тела для своего хозяина и его рабов. Краем сознания я потянулся вслед за ним и увидел сине-зелёную планету. На ней явно была жизнь — и это были люди! — но я не мог уловить ни следа магии. Но если там и правда нет магии, Артур завоюет целую планету за считанные дни.

Передо мной на колени упал Юджин и проскрипел:

— Император, умоляю! Спасите!

— Я могу спасти вас так же, как и Артур. Вы станете моими рабами. А ещё… — я закашлялся. — Ещё я не практиковался в запрещённой магии и, если говорить именно о ней и о переносе тела, я значительно слабее Артура. Нам придётся замаскироваться, набираться сил…

— Наплевать! — Юджин вскрикнул, когда огонь лизнул его по лицу. Красный ожог расползся от уха до уха. — Спасите нас и хоть кого-то ещё! Хоть нескольких человек! Мы не можем допустить, чтобы наш народ погиб из-за глупой ошибки!

— Ты так называешь моё убийство? — я снова закашлялся и потянулся к своему магическом ядру. На самом деле выбора не было. Я мог умереть и позволить Артуру творить злодейства, а мог спасти хоть кого-то и помешать братцу поработить целую планету невинных людей. Поэтому, когда Юджин покатился по земле, пытаясь сбить огонь с одежды, я раздробил своё магическое ядро и стиснул зубы, чтобы не взвыть от боли.

Ну что, поехали.

Глава 15

Безымянная деревня на берегу Изумрудного озера

Этот звук раздался ночью, когда вернувшиеся после тяжёлой работы в полях Берн и Софи спорили, кто первый будет купаться. Спор не стоил выеденного яйца, но сложный день вымотал обоих, и никто не желал уступать. Сестра всегда была противной засранкой, а после дня в полях так и вовсе побила все рекорды по противности. Яростно объясняя, что ему рано завтра вставать — в посевные дни мужчины и юноши всегда работали без выходных, — Берн впервые услышал мерзкий писк, которому не придал значения, хотя по коже пробежал холодок дурного предчувствия.

В голове были мысли только о том, как пережить посев, — несмотря на то, что Изумрудное Озеро собирало гостей со всей Коалиции, деревенские жили сельским хозяйством, а не торговлей с приезжими. Богатые столичные купцы не позволяли местным заниматься торговлей — не напрямую, конечно, но с рынка выживали в рекордно короткие сроки. Но Берн об этом не беспокоился — его семья была богатой по деревенским меркам, они даже отстроили себе двухэтажный домик.

Берн не вспоминал о тошнотворном верещании до следующей недели и не вспомнил бы никогда, не приснись ему до дрожи реалистичный кошмар об убийцах, сбежавших из Чёрного Замка. В ушах гудело, когда Берн спускался по лестнице, а руки дрожали, и он, пытаясь напиться, уронил глиняную кружку, которая разлетелась осколками по полу кухни.

В мёртвенном молчании ночи пронзительное, но тихое стенание прозвучало страшнее крика. Казалось, застряв где-то в стене, медленно подыхала мышь, и Берн, позабыв о жажде, направился в крохотную прихожую, пытаясь определить источник звука, но так внезапно, как и началось, всё смолкло. Ни Софи, ни родители этого не слышали, а когда Берн заговорил о странном писке, на него взглянули как на идиота.

В следующий раз Берн ничего не слышал — ничего, выходящего за рамки нормальности, — потому что писк пришёл не извне, он шёл изнутри, и спровоцировала это Софи. Она сорвалась на Берна, когда мать послала их к главному торговцу Изумрудного Озера — жирдяю по имени Горн, его фамилии Берн не знал. Мать попросила отнести ему свежие овощи с огорода. Софи очень устала за последние дни и постоянно ругалась на всех, кто попадался ей под руку. Но в тот раз это произошло вообще без какой-либо причины — перед домом жирдяя Горна она вспылила и умчалась вперёд.

Берн догнал Софи, когда она уже заходила в дом Горна и протягивала мешок с овощами купеческой служанке. Берн собирался развернуться и уйти — он уже планировал, как проучить сестру, — но едва не упал обратно, наткнувшись на взгляд карих, почти чёрных глаз.

В полоске солнечного света золотом мельтешила пыль, где-то неподалёку капала вода, а перед Берном, занеся ногу для нового шага, застыла незнакомка, которая была его сестрой. Смуглая кожа, тёмные волосы, стройная фигура — этого голема слепили по образу и подобию Софи, но сама Софи, почему-то подумал Берн, умерла. Эта мысль ошарашила его и ужаснула, и он её поспешно отогнал. Берн был суеверным и боялся накликать беду такими отвратительными мыслями.

Софи в своей стремительной манере развернулась на пятках и захлопнула дверь, и этот неожиданный бум! вывел Берна из оцепенения. Его разрывало от желания уйти прочь и спрятаться в своей комнате, в своей кровати и очнуться, когда на следующее утро. Но он спокойно подождал служанку Горна и забрал деньги за овощи. Софи переминалась с ноги на ногу в сторонке.

В ней чувствовалась смутная и непонятная угроза, направленная на… дом Горна? И это не было похоже на её привычную, усталую злость — в воздухе повисло немое обещание жестокой расправы. Берн не сдвинулся с места, пока Софи не пошевелилась и не поплелась обратно, в родительский дом. Она двигалась неестественно, и Берн подумал, что из-за тяжёлой работы не обращал внимания на то, как она изменилась — всего-то за неделю или две. Сестра слегка пугала.

«Она уже умерла», — опять прошелестело в голове, и одновременно с этим вернулся писк — противно и тоненько зажужжал под ложечкой, подобрался к горлу и безотчётным страхом засел в сердце. Берн постучал по забору три раза — говорили, что это приносит удачу и оберегает от несчастий.

Софи внезапно обернулась и сказала:

— Будь осторожен, братик, — она выдержала паузу и протянула: — Ты плохо выглядишь. Может быть, тебе стоит уехать в столицу? Заработаешь денег, да, может, найдёшь невесту.

А потом Берн неожиданно для самого себя сбежал. Он весь день прогулял в ближайшем лесочке, саботировав работу в полях, и к вечеру ноги гудели и болели, но Берн был рад усталости, которая оплела его тело щупальцами, понуждая опустить веки. Он с трудом добрался до кровати, упал на подушку и вырубился. Его даже не беспокоило, что родители и староста деревни завтра всыпят ему по первое число. Собственно, так и вышло.

Ночь, утро, день пролетели мгновенно; его одолевала рассеянность, и, ещё не осознав, как оказался в полях, Берн уже вновь очутился дома: сидел в своей комнате и тихонько переругивался сам с собой — внутренний голос советовал проследить за Софи, а лучше всего — свалить подальше и забыть о сестре. Инстинкт самосохранения буквально кричал об опасности, но причём тут сестра? Софи всегда была вспыльчивой, но также — и очень доброй. Она никогда не навредит ему.

В карманах штанов внезапно обнаружилась вата.

«Неужели на меня произвёл такое впечатление дурацкий писк?» — размышлял Берн и в итоге спустился вниз, в общую комнату, где сейчас вязала мать и ремонтировал сапоги отец.

Берн не выдержал и спросил:

— Вы не заметили, что Софи стала немного странной?

Помолчав и не получив ответа, он произнёс громче:

— С чего бы Софи выглядеть так, словно её подменили?

Родители всё также игнорировали его, и Берн вдруг услышал звенящий — злорадством? страданием? мольбой? смертью? — звук.

— Вы слышите? — прошептал он. — Вы слышите, как меня зовут?

Время совершило скачок, и Берн обнаружил себя перед приоткрытой дверью подвала. Писк заполнил его до краёв, опустошил и стих. В подвале было жарко и серо, а в дальнем углу, в тусклом свете зажжённой свечи, лежала высокая куча тряпья, и она, словно грудная клетка неведомого зверя, вздымалась и опадала. Она дышала. Или дышал кто-то заботливо укрытый ветошью. Гора лоскутов развалилась, и Берн увидел уродливых тварей, порождение самых гнусных кошмаров.

— Всё-таки не послушал? — засипело нечто продолговатое и склизкое. — Но уже поздно.

— Поздно, поздно, — вторил ему круглый шар, утыканный иголками и пронзённый ножом. — Он исчерпал тебя. Выпил до дна.

— Как и нас, — прорычал комок, состоящий из клыков и когтей. — Он забирает то, чем был обделён с рождения.

— Преданность, симпатию, искренность, — прокаркал моток гнилой верёвки с бусинами-глазами. — Любовь.

— Мы становимся его частью, — заскрежетала вставная челюсть. — Нашей любви хватает, чтобы Жаба заботился о нас.

— Но запасы не вечны, и их приходится пополнять, — пробормотал кто-то сзади.

Берн не понял кто это сказал — он даже не мог распознать, мужчина это или женщина, потому что был невероятно испуган. Он бросился к двери, отчаянно надеясь вырваться из ловушки, однако крохотные проволочные ножки не подчинялись ему. Он упал и, не желая сдаваться, пополз к выходу, но его перехватили другие монстры и потащили к камину. Писк вернулся опять, и в этот раз он не собирался исчезать.

Тёмные глаза Софи грустно взглянули на него с по-змеиному треугольной морды:

— Добро пожаловать.

* * *

Грингфог, запад столицы, ночлежка для бродяг

Первую жертву Мертвеца нашли стражники Леонида Спасителя; привычный рейд по Чёрному Кварталу закончился тошнотворной находкой. То, что осталось от несчастного, язык не поворачивался назвать трупом: в подворотне лежал большой истекающий кровью кусок мяса — чудовищный стейк слабой прожарки. И прожарка — это не метафора.

Даже бывалые стражники старались не смотреть друг на друга. Ужасное, вне человеческого понимания, преступление напугало их до чёртиков, и вполне объяснимый страх существа, увидевшего смерть собрата, понуждал их к бегству. Они понимали, это — естественная реакция, но одновременно стыдились своего малодушия, не желая выдать его. Вместе с тем неуместная гордость тлела под завалами страха и омерзения: никто из них не выблевал свой завтрак, и хотя многие позеленели и тяжело сглатывали, все держались. Во всяком случае, пока жертва не застонала и не дёрнулась.

Как можно выжить с такими увечьями? Впоследствии императорские следователи скажут, что ничего удивительного нет: молодого человека накачали специальной магией, некоторое время он был без сознания и не чувствовал боли от гнуснейших издевательств, а там, в переулке, начал приходить в себя.

Виктор Дасквуд — так звали жертву — очнулся в госпитале через три дня и сразу же попытался покончить с собой, не в силах принять свой новый облик. Маньяк выколол ему правый глаз и снял кожу с левой части лица — оставшийся целым глаз теперь никогда не закрывался. Шея, ключицы были нетронуты и выглядели на израненном теле чужеродно. Преступник словно экспериментировал, рассматривая людей как крыс для опытов.

Целители не ожидали, что Виктор так быстро придёт в себя, и едва ли предполагали, что он сумеет добраться до зеркала и снять бинты. Но по воле случая кто-то находился поблизости, чтобы его спасти. Нельзя сказать, что Виктор был этому рад. Преступник отрезал ему соски и гениталии, зашил анус и вывел кишечник в бок, ноги ампутировал по колени, а спину поджарил на гриле. Живот испещряли вырезанные каллиграфическим почерком надписи на незнакомом языке. Когда Виктора усыпили, пришла уборщица — убрать кровь и стекло; она-то и нашла записку с изящными, как на теле жертвы, буквами: «Мертвецы не умирают».

Императорские следователи опросили жителей соседних домов и работников магазинчика в квартале от места преступления, но никто ничего не видел. Создавалось впечатление, что бедолага свалился в подворотню с небес. Но происшествие в госпитале перевернуло следствие с ног на голову: преступник всё время был рядом, наблюдал и упивался триумфом.

Так или иначе, по официальной версии на первую жертву Мертвеца наткнулись двое стражников, которые вызвали подмогу и поспешили сбагрить тело врачам. Ни одного свидетеля, ни единой зацепки. Если бы за ним не потянулась цепочка невероятных по жестокости преступлений с похожим почерком, то это преступление вскоре задвинули бы за другие, более перспективные дела, и со спокойной совестью забыли. Но маньяк не желал, чтобы его предали забвению, он стремился к славе и благоговению, он хотел стать королём и короновал себя страхом. И на этом пути Мертвецу помогал случайный свидетель его первого преступления.

В детстве Чендлер влюбился в страшные истории о всяких ублюдках. Недели две он пугал соседских детишек, выскакивая на них из кустов с диким криком, но прятаться в смородине ему быстро надоело, да и к тому же он понимал, что напугать пятилетку — дело невеликое. Требовалось срочно найти занятие достойное Чендлера — душа требовала подвигов.

Он пошёл по стандартному пути доморощенных маньяков: поймал соседскую кошку и распотрошил её. Точнее, попытался. И хотя для кошки эта затея всё равно закончилась плачевно, довести свои планы до конца Чендлер не смог. Его просто-напросто вырвало. Так его и застукали родители: на полу подвала, всего в блевотине и кошачьей крови, с ножом и плоскогубцами в руках. Возможно, если бы он был единственным ребёнком в семье или хотя бы первенцем, его наказание ограничилось бы домашним арестом, но его истово верующие в старых Богов родители настрогали семь детишек, и Чендлер был далеко не самым любимым.

Последовали долгие годы, проведённые овощем, — у всяких шаманов его накачивали какими-то отварами, от которых Чендлер не мог двигаться и думать. Родители были зажиточными купцами, поэтому могли таскаться по этим отморозкам с травами вечно, параллельно разглагольствуя о Богах. С тех пор у Чендлера появилась ненависть к Богам и шаманам.

Строгий отец был недоволен результатами лечения — однажды папаша согласился, чтобы Чендлеру вскрыли череп, поправить мозги напрямую, но в последний момент передумал. И это были самые страшные минуты в жизни Чендлера. Наверное, тогда он и сломался; воспоминания о тех днях размылись, забились в дальние уголки памяти. Кажется, он рыдал и бился головой о стену, как настоящий псих. А через неделю тот шаман его выпер. За воротами его дома собралась вся семья: братья отводили взгляд, исхудавшая мать рассматривала свои туфли, улыбался только отец, радостно распахнувший объятья.

— Теперь я верю. Ты очистился от скверны. Боги снова в твоём сердце, — сказал он с ликованием в голосе.

— Я так счастлив! — сказал Чендлер и вытащил из кармана заточку. — А теперь слушай сюда, Пегасий сын, — сказал он, приставив её к горлу отца. — Ещё раз попробуешь запихнуть меня к проклятым шаманам, и я вырежу всех твоих сыновей, приготовлю из них гуляш и заставлю тебя его сожрать.

В семнадцать лет он оказался на свободе: без семьи, без денег, без планов на будущее. Он ничего не умел, боялся людей и постоянно кипел от злости. В конце концов, Чендлер прибился к бездомным, ошивавшимся на окраине столицы — Грингфога. И век бы ему там куковать, подбирая объедки, но однажды его приметил столичный аристократ — Генри Нурфолк. Он увидел в Чендлере потенциал и предложил работу — очень грязную работу, с убийствами, грабежами и шпионажем. Чендлер был не в восторге, но ему пришлось согласиться.

Отец больше никогда не пытался с ним связаться — наверное, навсегда вычеркнул из жизни, а мама каким-то образом его отыскала и пару раз приходила в гости, трагично молчала, а перед уходом шёпотом читала молитву. Братья же отыскали его по очереди, втайне друг от друга и самое главное — от отца. Сначала заявился самый старший и наглый, и Чендлер послал братика далеко и надолго. Где он был, когда папаша посадил Чендлера на цепь, словно бешеного пса? После старшего брата, как в калейдоскопе, промелькнули остальные, они не отличались настойчивостью: молча пялились, переминались с ноги на ногу и исчезали.

Их появление напомнило Чендлеру об обещании, данном отцу, и заставило задуматься: хватило бы ему духа выполнить свою угрозу? Вместо того, чтобы спать, он думал об этом всю ночь, представлял, как расчленяет своих братьев, как вырезает их сердца, как пьёт их кровь. Два дня он мечтал, а вечером третьего Чендлер, покачивающийся от недосыпа, с грохочущим пульсом и безумным оскалом, вышел из своей комнатки с тесаком в руке — он двинулся на охоту, ощущая во рту вкус жареных рёбрышек. Мальчишка, пугавший соседских детишек, отправился вырезать соседские семьи.

Но Чендлер не учёл, что три дня без сна — это не шутки, он не успел даже ввязаться в драку (увидев тесак, шпана из Чёрного Квартала бросилась врассыпную), обвёл мутным взглядом подворотню, в которую его занесло, и рухнул без сознания в мусор. Проснувшись, он долгое время лежал, неспособный пошевелиться, и наблюдал за сюрреалистичной картиной, как Генри Нурфолк собственной персоной устраивал поудобнее огромный кусок мяса и напевал колыбельную. Чендлер осознал, что произошло, лишь когда Лорд Нурфолк нежно попрощался с мясом и скрылся за углом.

— Проклятые Созвездия!

С трудом двигаясь, Чендлер подполз к трупу. В полумраке у него заняло какое-то время, чтобы рассмотреть тело. И с каждой деталью, с каждой новой рассмотренной подробностью его сердце стучало быстрее. О, распотрошённая кошка не шла ни в какое сравнение с этим! То, что лежало перед ним, было произведением искусства, от него тянулся шлейф вдохновенного гения, в нём читалось благословение музы, это был взгляд за грань, доступную только избранным. Чендлер понял, что ему невероятно повезло: провидение привело его в нужное место в нужный час. Он нашёл, что искал: свою страсть, свою любовь, своего Бога.

И когда раздались торопливые шаги, Чендлер не бросился прочь. Он знал, кто это, и молча ждал, пока чёрные ботинки не остановятся рядом с ним, чтобы поцеловать их и, быть может, незаметно коснуться ноги божества, чьим пророком он решил стать. Если раньше он служил Генри Нурфолку из-за безвыходности, то теперь навечно стал его вернейшим рабом, и Лорд очень быстро это понял и поверил в его преданность. Они вместе убивали уже на протяжении нескольких лет, Лорд платил столичным стражникам, чтобы они молчали о серийных убийствах — он не боялся, что его поймают и накажут, но поднявшаяся паника мешала бы убивать. Так что люди о Мертвеце забыли.

С того дня Чендлер выполнял личные поручения Нурфолка, и сегодня тот его вызвал, чтобы дать новое задание.

Дверь ночлежки приоткрылась, внутрь вошла фигура в длинном плаще. Чендлер глубоко ей поклонился, молча ожидая приказа.

— Я хочу, чтобы ты убил Энрэя и его прихвостней. Они мешают моим планам. Но будь осторожен, чужеземец очень опасен. Он и его команда победили Отщепенцев и сорвали покушение на Императора, — Генри Нурфолк помолчал, а потом добавил, протягивая амулет: — Можешь использовать все способности Скорпиона. Это скроет твою магическую ауру.

— Благодарю! — Чендлер бухнулся на колени и поцеловал край плаща Лорда. Его способности были запрещёнными, по факту он мог пользоваться только одной — Поглощением, которое временно забирало чужую магию, но особого прока не приносило. Артефакт же позволит ему активировать Скорпиона и пользоваться навыками на полную.

Его обожание Генри Нурфолка возросло в десятки раз, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Чендлер собирался выполнить поручение Лорда во что бы то ни стало.

Глава 16

Я вынырнул из золотой дымки, хватая ртом воздух. Воспоминания о чужой жизни бились в голове, путая мысли. Я видел, как Золотой Император погиб, как его злобный брат-близнец разрушил свою планету и перенёсся на новую — ту, куда после смерти попал я. Знания словно бы постепенно загружались в мозг. Я присел, чтобы не упасть, и попытался всё осмыслить.

Артур планировал захватить эту планету — половину населения прикончить, а другую сделать бессловесными рабами. И так бы оно всё и произошло, если бы не Золотой Император. Он перенёсся следом за своим братом и зажёг на этой планете магический костёр — в людях пробудилась магия, благодаря которой они и дали отпор вражеским захватчикам. Систему развития частично переняли у Золотого Императора, хоть и многие знания навсегда потерялись.

Долгие годы он противостоял Артуру, набирая верных подданных среди аборигенов этой планеты. Ту многолетнюю войну прозвали Великой войной с Богами. Золотой Император предчувствовал свой конец, поэтому создал эту Шкатулку Бесконечности и отдал ей Хранителю Кассиопеи, которого считал преданным слугой. Золотой Император верил, что Хранитель отыщет ему достойного преемника. Что ж… Несколько тысячелетий изменили приоритеты Хранителя, он выбрал меня — того, кто поможет ему отомстить. Однако частичка императорской души почему-то посчитала меня достойным кандидатом.

— Ну что? — прервал мои размышления Барбул. — Что-нибудь узнали?

— Узнал, — я кивнул. Во мне загорелось желание узнать все секреты Шкатулки Бесконечности. Это же самый настоящий клад! Я повернулся к Барбулу и спросил: — С чего начнём тренировки?

— Я думаю, вам первым делом нужно углубиться в то, что ваш народ называет Созвездием Скорпиона, — протянул он. — Эта магия считается самой тёмной и страшной, и её постижение является настоящим испытанием.

— Хочешь меня проверить?

— Это моя обязанность, — уважительно склонил голову Барбул, но в его глазах горело упрямство. — А ваш фамилиар как раз потренируется в телепортации. Насколько я знаю, у вас эта магия считается утерянной.

— С чего бы это я должен напрягаться? — возмутился Борис. — Я — купец, а не воин! Пусть лысая обезьяна тренируется, а я понаблюдаю. Так уж и быть, могу расцарапать ему физиономию, если будет филонить.

— Странный ты фамилиар, — Барбул тяжко вздохнул, ловким движением схватил его за шкирку и швырнул на небольшой огороженный участок зала. Когда Борис пролетал над заборчиком, воздух зарябил, а в следующее мгновение пушистый котяра исчез.

— С ним всё будет в порядке? — уточнил я.

— Ничего с ним не станется. Разве что слегка потрепают, — махнул небрежно Барбул, а потом указал чуть дальше, на невысокий шалаш. — Вам туда.

То, что я принял за шалаш, оказалось покосившейся и полуразрушенной хижиной. Я нашёл вход и, пригнувшись, шагнул внутрь. Пространство вокруг меня крутанулось, и я очутился на опушке леса, а справа от меня стоял Золотой Император собственной персоной и задумчиво смотрел в чащу.

— Я хочу, чтобы ты учился на моих ошибках, — проговорил он. — Умирая, я отдал всю энергию и растворился в мировом эфире, узнал всё, что было раньше, и даже немного заглянул в будущее. Знаешь, я ведь искренне считал себя отличным Императором. Думал, что забочусь о Вавилонии. Но я ошибался. На каждом тренировочном полигоне ты столкнёшься с моими ошибками, и тебе придётся их исправить. Если справишься — усилишься. Если нет — умрёшь.

— Класс, — пробормотал я. — И какая ошибка будет первой?

— Какой-то чернокнижник создал магического кровожадного зверя такой мощи, что обычные колдуны не смогли его победить. Жители деревни, которую терроризировал зверь, взмолились о помощи, и к ним на спасение приехал я, — начал рассказ Золотой Император. — Но я был так поглощён государственными делами, что забыл две вещи. Во-первых, если чернокнижник вселяется в тварь, которую создал, то он использует Кокон Подобия, а Кокон Подобия надо обязательно уничтожить, иначе кони начнут петь, как соловьи, а голуби возомнят себя орлами. Этот артефакт наводит на живых существ морок и внушает им чужеродные повадки.

— Весело, наверное, в той деревне было, — хмыкнул я.

— Лучше оценить это лично, — Золотой Император искоса на меня взглянул, и меня неожиданно подхватил сильнейший ветер и потащил в глубокую лесную чащу. С треском ломались ветки, хрустела листва, и очень скоро меня выбросило на овальную поляну. Сомнений быть не могло — странную магию, жестоко подшутившую над всей деревней, источал дохлый вепрь, как раз и лежащий на этой поляне. Я склонился над трупом и отпустил магию, чтобы она его просканировала.

В груди вепря билось магическое зелёное сердце — наверное, тот самый чернокнижный артефакт. Я выпустил цепи и ударил, расплющивая гнилое тело и уничтожая Кокон Подобия. Слишком просто. На этом всё? Словно в ответ на мой вопрос, внезапно очень и очень близко раздался утробный голодный вой. Я вздрогнул. Волки за своё бытиё птичками и зайчиками сильно проголодались и явно приближались сюда.

Я осторожно отступил в кусты, и вовремя — на поляну выпрыгнул первый волк. Некрупный — не крупнее обычной дворняги. В этой местности не водилось больших хищников, но и они без проблем разорвут меня на сотни маленьких кусочков, потому что я чувствовал исходящую от них магию смерти. В моём мире Созвездие Скорпиона сильно ограничивали, о его разрушительности ходили легенды. Но здесь… Волки явно пропитались этой проклятой магией, их глаза пылали потусторонним сиянием. А что самое паршивое — цепи вдруг втянулись в тело и отказывались вновь появляться, а моя магия не откликалась.

— Только Созвездие Скорпиона, — рассмеялся невидимый Золотой Император.

Я негромко выругался. К первому волку присоединился второй, а затем — третий. Мне повезло — вонь от трупа перекрывала мой запах, и поэтому волки меня не учуяли. Но и убираться отсюда они не планировали — чуяли, что где-то совсем рядом прячется добыча. Ходили кругами, склонив морды к земле и принюхиваясь.

Затаив дыхание, я попятился.

Хруст!

Как в лучших остросюжетных фильмах, я наступил на сухую ветку, и все волки разом повернули морды в мою сторону. Их глаза горели жёлтым злым огнём в темноте, бликуя под лунным светом. Пару секунд мы не двигались и смотрели друг на друга, а потом события понеслись с бешеной скоростью.

Стоило мне шелохнуться, как волки разом рванули ко мне.

Ф-ф-фыщ!

Десятки маленьких огоньков вспыхнули перед оскаленными пастями. На самом деле ерунда — максимум подпалили бы шерсть и усы. Но все дикие звери боятся пламени, поэтому волки инстинктивно отшатнулись, и это подарило мне несколько спасительных мгновений. Я прыгнул к ближайшему дереву и вскарабкался на него, обдирая ладони о сухую кору. Магия будто насмехалась надо мной — огненная Кассиопея пришла мне на помощь в смертельно опасный момент, но тут же исчезла.

Клац!

Волчья пасть сомкнулась в двух сантиметрах от моей стопы, и я поторопился взобраться выше. Минут десять зверьё упорно бросалось на дерево и пыталось забраться на сучья, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Волки бесились, рычали и выли — добыча же рядом! Вот она — её даже видно сквозь просветы в ветвях! Но не достать. Они кружили вокруг и щерили зубы, но в конце концов осознали, что остались без свежего мяса.

И тогда случилось страшное.

Оголодавшие волки решили перекусить падалью. Я не знал точно, но интуиция орала, что зверью ни в коем случае нельзя жрать дохлого вепря.

— Эй, ко мне! — заорал я во всё горло и начал прыгать так, что всё дерево затряслось. — Вы же меня сожрать хотели! Бегом ко мне! Быстро!

Один волк вернулся, но и он вскоре потерял ко мне интерес и поспешил к остальной стае. Сколько бы я ни вопил, никто больше не пытался меня сожрать. Волки обступили разлагающуюся тушу вепря. Конечно, я уничтожил Кокон Подобия, но… Вепрь — создание чернокнижника. Мёртвая материя, в которую злобный разум вдохнул новую жизнь.

— Не ешьте! Эй, слышите? Не смейте! — ещё раз попытался я, прекрасно понимая, что мои крики бессмысленны. Быстро пересчитываю зверьё — двенадцать штук. Их надо будет обязательно отследить и убить.

Самый здоровый волк — наверное, вожак — оглянулся на меня и грозно рявкнул, а потом склонился над вепрем, оторвал от него смачный кусок и проглотил, почти не жуя. И это послужило командой для других — волки налетели на труп и начали его рвать с утробным рычанием. Я, затаив дыхание, отсчитывал секунды.

Раз.

Два.

Три.

На четвёртой вожака скрутила сильная судорога. Он завалился набок и визжал на одной ноте, пока его тело трансформировалось — лапы удлинялись, брюхо вспучивалось, а морда становилась длиннее и массивнее. Один за одним все волки мутировали. Каждый по-разному.

— Влияние чёрной магии предугадать невозможно. Если она попадёт внутрь организма, и тот её переварит и поглотит, то… Случится что-то вроде того, чему ты стал свидетелем, — прошептал Золотой Император. — Животное или человек превратится в нечто совершенно новое и невероятно страшное. Имей в виду, у зверей улучшается интеллект, добавляется сила и скорость.

Вожак выпрямился и встал на задние лапы, задрал уродливую башку и грозно завыл. Его вой разлетелся над лесом, и с дерева неподалёку вспорхнула стая ночных птичек. Я вжался в шершавый ствол, надеясь слиться с тёмной корой, но моя попытка заранее была обречена на провал — память у волков не отшибло, они прекрасно помнили, где сидит вкусный и беззащитный человечек.

Тухлое мясо волков больше не интересовало. По очереди они подходили к дереву, на котором я сидел, и опробовали свои новые способности. Один из них изрыгал зелёную и, судя по всему, ядовитую жижу, второй — отрастил клыки, как у саблезубого тигра, а вожак теперь, вытянувшись, легко дотягивался до нижних ветвей. Но никто не научился карабкаться по деревьям. Поэтому, покрутившись и злобно порычав, раздосадованные хищники разбегались в разные стороны — кто-то в глубь леса, а кто-то поближе к деревне.

Однако, не успел я вздохнуть с облегчением, как самый последний — и самый тщедушный на вид — волчок странно хрюкнул и обнажил передние клыки. Но они уже не были… клыками. Скорее, походили на бобровые зубы — отличный инструмент, чтобы подточить ствол и повалить дерево.

Хрыщ-хрыщ-хрыщ.

Я оторопело наблюдал, как волк вгрызается в ствол. На траву полетела светлая стружка, листики мелко-мелко задрожали. Я примерился как бы перепрыгнуть на какое-нибудь соседнее дерево, но все они находились слишком далеко — я бы свалился прямо в пасть волку. А ветки были очень тонкими — я не мог и двух шагов ступить от ствола.

Так я и застыл, лихорадочно размышляя, как бы спасти себя, а потом и жителей деревни, но очень скоро дерево зашаталось — а ведь и десяти минут не прошло! Волк уставился на меня и оскалился, словно мерзенько ухмыляясь. Отошёл на десяток метров, разбежался и со всей силы бросился на дерево. Оно накренилось и со скрипом начало заваливаться.

Пока я падал, в моей голове выстроился стройный план.

Во-первых, чёрная магия ничего не может сделать с инстинктами и рефлексами. Если, допустим, чернобородая синица выпинывает своих птенцов из гнезда, чтобы научить летать, то так она и поступит, даже если мутирует.

Во-вторых, у серых волков есть замечательная привычка — когда они уверены в своей победе, видят, что противник вот-вот издохнет, а добыча уже никуда не денется, то они прыгают. Не подходят, не подбегают, не подкрадываются. Нет — они триумфально прыгают прямо на грудь жертвы и вонзаются ей в горло. Это мне рассказал Бран, который оказался большим любителем охоты. Что ж, буду надеяться, что волки от мира к миру не очень отличаются.

Бах!

Дерево с грохотом рухнуло, но в последний момент я успеваю сорвать ветку над своей головой. Когда на меня прыгает волчок, радостно распахнувший пасть, я переворачиваюсь на спину и выставляю острую палку перед собой. Порыкивающий зверь насаживается брюхом на кол, и мне на лицо брызжет горячая кровь. Я скидываю с себя волка, поднимаюсь, хватаю его за хвост и спешу в деревню.

Там творится форменное сумасшествие — очнувшиеся от морока жители не успели прийти в себя, как на них напало оголодавшее зверьё. По тёмным улочкам бегают не только волки, но и пятнистые пумы — мелкие хищники, но способные исполосовать человека на тонкие ленточки, настолько у них опасные когти. Кто-то из жителей спрятался и сейчас выглядывает из окон, кого-то уже растерзали, а некоторые, паникуя, бездумно бегают по деревне и вопят.

Я оставляю волчий труп рядом с расписными воротами, набираю побольше воздуха в лёгкие и кричу:

— К домам! Прячьтесь в домах! Слышите?! Немедленно бегите к домам!

Некоторые словно ждали команды — перестают бессмысленно мельтешить перед хищниками и бросаются к ближайшим постройкам — домам, курятникам и сараям. Один мужичонка спрятался в уличном туалете.

Схватив булыжник побольше, я мчусь к девчонке, отбивающейся от лисы. Замахиваюсь и бью её по голове. Трещат кости, лиса жалобно взвизгивает и падает на землю. Я добиваю её, подаю руку девчонке, и мы бежим к стоящей на окраине хатке. Повезло — двери открыты. Я вталкиваю девчонку внутрь и спешу обратно. Уже хочу опять броситься в гущу сражения, но понимаю, что это бессмысленно. Да, обычных хищников я перебью и булыжником, но что делать с волками, обожравшимися магическим вепрем?

Золотой Император говорил, что я должен использовать Созвездие Скорпиона. Похоже, на этом тренировочном полигоне работает только оно. Но я им никогда не пользовался и даже не представляю, как оно ощущается. Совсем рядом раздался душераздирающий крик. Я оглянулся. Волки окружили группу людей, всё внутри меня требовало им помочь, но… Нет. Из двух зол я обязан выбрать меньшее. Я напомнил себе, что этих людей уже давным-давно нет в живых, а чтобы исправить ошибку Золотого Императора мне нужно уничтожить волков и спасти хоть кого-то из деревенских.

Стиснув зубы, я отступил в тень, прикрыл глаза и сосредоточился, потянувшись к магии, которая трепыхалась в солнечном сплетении. Раньше я чувствовал там что-то вроде магического клубка, из которого приходилось с трудом выделять что-то одно, но сейчас там клубилась абсолютная темнота, расползаясь щупальцами по кровеносным сосудам. Она жила своей жизнью и отказывалась слушаться. Я потянулся к ней и вцепился одно из щупалец.

Тьма задёргалась, попыталась вырваться и внезапно выстрелила наружу. Я распахнул глаза. Чернющее щупальце обвило одного из волков и медленно его высасывала. Волчья жизненная энергия толчками лилась по щупальцу и втекала в моё тело. Созвездие Скорпиона пыталось захватить моё тело. Золотой Император хотел, чтобы я прожил именно это? Чтобы осознал, как опасно увлекаться магией смерти, и чтобы прочувствовал весь ужас того, как чёрный туман застилает разум и неотвратимо усыпляет?

Я зарычал и напрягся. Нет, врёшь — не возьмёшь! Я сжал кулак вокруг щупальца и сильно сдавил. Потом — попытался оторвать. Бесполезно. Да как же тебя остановить? В ярости я поднёс щупальце ко рту и укусил. Я — хозяин своей магии! И я управляю ею, а не она — мной! И если для того, чтобы это доказать, мне придётся сожрать собственную магию, я сделаю это! Как тебе такое, Скорпион? Я буду жрать тебя снова и снова, пока ты полностью не переваришься и не станешь беспрекословно мне подчиняться.

Щупальца извивались, а какой-то момент, кажется, даже начали тоненько визжать, но я продолжал откусывать от них кусок за куском, и вдруг они… обмякли. А спустя мгновение втянулись в мой живот, и я ощутил, как по всему телу разлилась сила. Я чуял каждое живое существо в радиусе нескольких километров и видел, как устроены их организмы изнутри. Я мог остановить сердце любого из них, убить самым жестоким образом, а потом — воскресить. Созвездие Скорпиона в последний раз попыталось взбунтоваться, но я легко его приструнил и повернулся к волкам, которые как раз начали рвать группу людей, которую я приметил чуть ранее.

Приступим. У меня здесь много работы.

Глава 17

Честно говоря, представление, устроенное Золотым Императором, меня разозлило. Я спешил — скорее всего, уже точно не успею к отправлению каравана в Изумрудное Озеро, но в любом случае у меня нет возможности здесь задерживаться. Уверен, за Жабой уже охотятся его дружки-заключённые, нацелившиеся на карту сокровищ на его спине. Мне нужно срочно развиться до Метеора по всем направлениям магии и свалить отсюда, закончить начатое дело в реальном мире. Конечно, я буду сюда заглядывать, но на несколько часов, а не на пару недель!

История магии, жизнь Золотого Императора — это всё, конечно, интересно, однако можно было бы кратко рассказать, а не показывать фильмами-воспоминаниями. Плюс искусственно растягивать тренировки и сыпать загадками — мол, догадайся сам, как развить Созвездие, но я подсказывать не буду. А если провалишь задание — умрёшь. Ха-ха, как смешно, шутка удалась. Я не понял, Золотой Император искал себе преемника или просто решил повеселиться за чужой счёт? Но на самом деле меня терзали дурные предчувствия. Я чуял подвох.

Судя по всему, Золотой Император унюхал моё недовольство, потому что, когда я очистил деревню от взбешённых зверей, он не отправил меня сразу обратно, в Шкатулку Бесконечности, а соткался передо мной собственной персоной и пристально уставился, словно пытаясь прочесть мысли. Я скрестил руки на груди и приподнял брови. Если уж серьёзно рассудить, то не только я в нём нуждаюсь, чтобы развиться и сразиться с Леонидом, но и он во мне — потому что без моего вмешательства Артур рано или поздно уничтожит всех панд в этом мире. А Золотой Император явно беспокоился о своём народе.

— Ты недоволен, — констатировал он и скопировал мою позу. — Почему?

— Словами через рот, — подсказал я и усмехнулся. — Ты мог всё изложить словами через рот. Объяснить, показать, научить. Но зачем кого-то учить плавать, если можно просто бросить на середину озера, верно?

— Ты получил величайшее сокровище на этой планете и ещё смеешь предъявлять мне претензии? — Золотой Император опасно прищурился и добавил: — Подбирай слова, мальчишка, иначе вылетишь отсюда, как пробка из бутылки шампанского. Мне казалось, что я дождался достойного преемника, но по факту… — он осмотрел меня с головы до пят. — Видимо, я ошибался. Ты не заслуживаешь узнать тайны моего мира.

— И что ты сделаешь? Подождёшь ещё несколько тысяч лет? Не в твоём положении пытаться меня шантажировать, — я подавил злость, понимая, что осколок императорской души до сих пор на что-то надеется, строя из себя крутого парня. — Хочешь, я скажу, почему ты велел Хранителю отдать мне Шкатулку? Я ведь действительно сначала поверил, что старикан пошёл на поводу у желания мести, но ведь всё сложнее… Всё куда сложнее.

— Мальчик, да у тебя разыгралась фантазия, — снисходительно протянул Император.

— Шкатулка Бесконечно внезапно всплыла, когда твой братец, Артур, а ныне — злобный Бог с ящеричными руками, отыскал необычную панду. Пытал её, жаждал узнать, где же прячутся остальные, чтобы их безжалостно уничтожить, — я говорил, не обращая внимания на его нарочно скептическую гримасу. — Из ряда вон выходящее событие. Такого не случалось… Сколько? Две тысячи лет? Или все три, с окончания Великой войны?

— Если ты собираешься и дальше плести свои жалкие глупости, то я, пожалуй и правда подожду другого кандидата на твоё место. Ты мне не нравишься. Наглый, порывистый, по-юношески глупый. Место Древнего занял недалёкий ребёнок, очень жаль, — Император развернулся и начал медленно становиться прозрачным.

Я молчал, наблюдая, как буквально тает его тело, растворяются конечности и голова. Очень скоро от Императора остался размытый, едва заметный силуэт. Я всё также молчал, губы сами собой растянулись в улыбке. Мне уже выложили достаточно информации, чтобы я понимал: во мне очень нуждаются и я вполне могу выставлять свои условия. И я оказался прав. Император очень долго тянул, но не исчезал окончательно, а потом повернулся, полностью материализовался и уставился на меня тяжёлым злым взглядом. Я милейшим образом улыбнулся.

— Кстати, у меня есть ещё одна интересная версия, — произнёс я, спокойно выдержав его взгляд. — О том, почему ты и твой верный подданный Барбул не тренируете меня, а показываете красивые картинки. Ты хочешь промыть мне мозги, чтобы я точно-преточно был не только на твой стороне, но и искренне возненавидел Артура и всех его злобных приспешников. Чтобы не сбежал и привязался твоим любимым пандам. Чтобы чувство ответственности и вины заставило меня спасти их любой ценой. А ещё я кое-что почувствовал…

Золотой Император жестом попросил продолжать и даже притворился искренне увлечённым, но я заметил, как на его лицо легла тёмная тень.

— И даже не только почувствовал. Мало ли что может почудиться, — я расстегнул рубаху и вытащил из-за пазухи небольшой амулет в форме лисички. Его сделала Метеор Созвездия Лиры, отличный артефакт для ментальной защиты. Сейчас он треснул по всей длине и слегка закоптился. Я положил его на ладонь и протянул Императору. — Очень рекомендую, ведь не знаешь, когда какой-нибудь ублюдок попытается пролезть тебе в мозги.

Император поморщился и открыл рот, чтобы возразить, но вздохнул и промолчал.

— Очень лёгкое, едва заметное касание. Ощущается как лёгкая щекотка на мозгах. Я бы его не заметил без специального амулета, — я сделал вид, что задумался, а потом хлопнул себя по лбу, словно меня озарило. — Погоди-ка, так получается, это ты пытался залезть в моё сознание? Подчинить разум? А ведь с виду такой приличный Император, никогда бы не подумал, что…

— Хватит паясничать, — перебил Золотой Император.

— Да нет уж, ты потратил моё время, нанёс исподволь ментальный удар, а теперь даже не хочешь меня выслушать? Ну кто же так принимает гостей?! — я театрально всплеснул руками. В моём голосе сочилась отрава. Он очень сильно меня выбесил, так и хотелось приложить кулак к его роже. — Ты, Пегасье дерьмо, не искал никакого преемника. Ты искал подходящую тушку для своего сознания! Когда в этом мире появился я, да ещё в теле такого могущественного создания, как Древний, остатки твоей душонки возликовали. Вот оно! Твоё спасение!

— Чушь, — процедил Император.

Я рассмеялся.

— Каждая такая история из твоей жизни, каждое воспоминание не просто бы подталкивало меня на твою сторону, но и меняло бы моё сознание, подстраивало бы под тебя, — я сделал вид, что складываю невидимый кубик Рубика. — Очень скоро от чужестранца Энрэя остались бы жалкие крохи, которые ты бы без труда подавил и сожрал. Так что ты планировал, о великий Золотой Император развалившейся Империи? Вселиться в моё тело, я прав? Добрый и славный властелин оказался не таким уж добрым и славным?

— Гадёныш, — Император совсем не аристократично сплюнул. — Ты не понимаешь… Твоё жалкий узкий умишко не может постичь, что стоит на кону. Одна человеческая жизнь вполне стоит того, чтобы уничтожить Артура и Леонида, который окончательно повернулся умом.

— А это уже не тебе решать. Ведь тело моё, и умишко — тоже мой.

— И что же ты собираешься делать?

— Как что? — я удивлённо поднял брови и подмигнул ему. — Конечно же, учиться, учиться и ещё раз учиться. Но только на своих условиях. Во-первых, ты отменяешь ограничение на выход из Шкатулки. Конечно, я понимаю, что за время, пока я бы развивался до Метеора, ты хотел меня окончательно и бесповоротно поработить, но… Как мы видим, твой план провалился. Во-вторых, никаких больше воспоминаний. Тренажёры, артефакты — давай-ка всё по старинке. И учти, если ещё раз попытаешься нанести ментальный удар, я не только уйду, но и найду способ, как уничтожить Шкатулку. Я понятно изъясняюсь?

Лицо Императора перекосило, но он через силу выдавил:

— Понятно.

— Тогда давай поступим так, — я хлопнул в ладоши. — Сначала ты скажешь, сколько времени прошло в реальном мире.

Я выжидательно уставился на него.

— Полчаса, — сквозь зубы ответил он.

— Теоретически я даже успеваю… — я обдумал ситуацию, взвесил все за и против. Мы поедем в Изумрудное Озеро вместе с караваном, так что я могу вполне завалиться в повозку и сделать вид, что сплю. А тем временем отправиться в Шкатулку Бесконечности и развить Созвездие Скорпиона не до Метеора, а например, Плеяды. Пятая ступень всяко лучше третьей. Я выделил для себя первые Созвездия, которые буду развивать: моё родное, уникальное, Четырнадцатое Созвездие, и как раз-таки Скорпиона. Они идеально дополняют друг друга. Жизнь и смерть. Убийство и исцеление.

— Что же ты успеваешь? — вывел меня из размышлений Золотой Император.

— Неважно, — я усмехнулся. — Я вернусь через несколько часов и останусь на… пару месяцев по местному времени? Разберусь по ходу пьесы. Надеюсь, ты ничего не выкинешь, иначе твой народ очень скоро найдут и сотрут с лица земли. Ведь где один, там и остальные. Просто помни, что Артур не сидит без дела. А ещё — что я в последнее время я весьма раздражителен.

Император резко кивнул и испарился, а в следующее мгновение меня выкинуло в тренировочный зал, который заметно отличался от того, как он выглядел, когда я зашёл в шалаш с воспоминанием Императора. Справа раздался шум, я повернулся на громкий звук и даже затаил дыхание: по залу носились сломя голову Борис и Барбул. Они явно гонялись друг за другом, но, честно говоря, я не мог понять, кто за кем. В одно мгновение Борис впивался в задницу Барбула когтями, а в другое — Барбул пытался оглушить котяру огромной палицей. Они бегали по тренировочному залу, скидывая всё на своём пути.

— Крыса бесхвостая! — азартно орал Борис, открывал голубой портал, нырял внутрь и вываливался позади Барбула, целился в уязвимые места и с видимым удовольствием драл воина когтями. — Думал, что я тупой как пробка? Да будь я человеком, мне бы нобелевку выдали ещё в пять лет! Я сразу понял, что ты собака вшивая!

— Ты сам сейчас станешь бесхвостым! — рявкнул Барбул и повалился вперёд, пытаясь придавить Бориса собственным телом. — Дерьмо Пегасье ты, а не фамилиар! Настоящие фамилиары — послушные, беспокоятся за хозяев и выполняют все приказы! А ты… Ты!.. Чтоб тебя Гидра сожрала, шерстяной мешок!

— Кха-кха, — я откашлялся, и Барбул застыл на месте, но уже через мгновение отмер и повернулся ко мне, старательно пряча изумление и растерянность. Я криво усмехнулся и сказал: — Золотой Император позволил нам свободно выходить из Шкатулки, несмотря на ранг Созвездий.

— Но… — начал Барбул и тут же осёкся, странно покосился на Бориса и, расплывшись в улыбке, обратился ко мне: — Как скажете, господин. Слово Императора в Шкатулке — закон. Да и если вы меня обманули, всё равно не сможете выйти. Но только сперва… — он поднял руку и потряс тонким серебряным ошейником. — Позвольте надеть это на вашего фамилиара. Я пытался объяснить ему, что ошейник усилит его способности и сделает сильнее…

— Брехун вшивый! — оскалился Борис и повалил прямо на Барбула стенд с мечами. Воин успел отпрыгнуть, но одно лезвие всё-таки успело задеть его ногу, на пол брызнула кровь. Борис больно уж кровожадно прищурился и начал обходить Барбула по кругу, как змея, готовящаяся укусить. — Мышь тупая! Перед Андреем хотел выпендриться? Хотел хорошим слугой выглядеть? Так ты, обезьяна облезлая, ошибку допустил, я своё Созвездие на тренировке хорошо развил, хрен ты меня теперь достанешь!

— И какие же способности этот ошейник усилит? — спокойно поинтересовался я.

— Эм-м-м, — на секунду Барбул завис и поспешно ответил: — Все, господин! Хороший фамилиар должен быть всесторонне развит!

— Не верь ему! — прорычал Борис, готовый биться до последней капли крови. — Эта лживая макака пыталась меня поработить! Я это чувствую!

Честно говоря, я не уверен, что Борис действительно это почувствовал, а не устроил дебош просто потому, что ненавидел ошейники, незнакомых людей и неуважительное к себе отношение. Это прям в его стиле. Но как бы то ни было, я ни капли не сомневался, что ошейник следует немедленно выкинуть и, конечно же, ни в коем случае не надевать на Бориса. Но мне хотелось это проверить. В кармане у меня лежала ещё одна лисичка. Я незаметно сжал её в ладони, а свободную протянул к Барбулу и предложил:

— Давай я надену. Он же мой фамилиар.

— Предатель! — яростно прошипел Борис.

Барбул повёлся и с облегчённой улыбкой передал мне ошейник, но я не стал бегать за Борисом, а молча и быстро надел серебряную цепь на запястье, как браслет. Вроде бы ничего не произошло, если, конечно, не считать перекошенное от испуга лицо Барбула, но я не торопился делать выводы и выжидал. Борис, кажется, понял мой замысел и слегка расслабился, подошёл ко мне поближе. Я прислушался к ощущениям. Странно. Словно вокруг сжимаются стены, пространство темнеет, очертания предметов размываются. Я будто падал в бездну, но понимал, что на самом деле эта бездна находится в моей голове.

— Сопротивляешься? — уточнил ехидный голосок и мерзко захихикал. — Не сопротивляйся, бесполезно. Но перед тем, как ты заснёшь навеки…

Он не договорил. Лисичка в моей ладони вспыхнула невероятным жаром, боль ошпарила руку от запястья до локтя, и я, закричав, вынырнул в реальность, чтобы увидеть, как Борис отрезает Барбулу ногу. Судя по всему, воин с мечом наперевес попытался напасть на меня, но мой фамилиар был начеку. Поэтому, когда лезвие было уже занесено над моей головой, Борис открыл голубой портал вокруг правой ноги Барбула и тут же его закрыл. Фонтаном полилась кровь, воин завалился вправо, меч изменил траекторию и пронёсся в паре сантиметров от моего левого плеча. Я выбил меч из руки Барбула и откинул подальше.

— Отдашь ногу? — спросил я у Бориса.

— Добрый ты человек, — проворчал тот и важно пошевелил усами. — Не жил ты на помойках, не постиг законов жизни.

Он несколько раз дёрнул хвостом, но всё-таки выкинул окровавленную ногу прямо на грудь Барбулу. Тот жалобно застонал и слепо оглянулся. Он уже плохо понимал, где находится и что вообще случилось. Я тяжко вздохнул. Моё Четырнадцатое Созвездие было слабо развито, но попытаться стоило. Во-первых, Барбул — мой тренер. Конечно, можно было бы брать уроки лично у самого Императора, но… Старый лис слишком хитёр, из него сложнее выпытать правду, а рядом с ними всегда нужно быть начеку. Тогда как Барбул довольно прямолинеен, да и актёр из него никудышный. А во-вторых, воин — слуга Императора. Он всего лишь выполнял приказ, и ему не хватило мозгов вовремя остановиться.

— Эй, — я похлопал его по щекам. — Где тренировочный полигон исцеляющего Созвездия?

Барбул несколько раз моргнул, тупо уставившись на меня, но потом повернулся и ткнул дрожащим пальцем на зелёную огороженную полянку. Я перетянул туда его, приложил отрубленную ногу к культе и сосредоточился. Да, определённо, здесь я мог управлять лечебной магией куда проще и она была значительно сильнее. Я не вылечил Барбула, но прирастил ногу наполовину — часть мышц и кость, а также восполнил кровь в его организме. Рана была всё ещё глубокой, но теперь у воина появился шанс выжить.

Я выглянул на лестницу и позвал:

— Андреа!

— Да, господин? — она прибежала через пару мгновений.

Я указал себе за спину и попросил:

— Забери его в лазарет.

— Хорошо, — она поклонилась, поспешила к Барбулу и, щёлкнув пальцами, подняла его в воздух. — Господин желает поужинать? Он пропадал в тренировочном зале три дня.

— Да, я действительно проголодался, но поем уже там, снаружи, — я подождал, пока смысл моих слов не дойдёт до Андреа, и решил всё разъяснить: — Мы договорились с Императором играть по моим правилам. Какие бы приказы он тебе не отдавал ранее, они аннулированы. Барбул этого не понял, поэтому пострадал.

— Хорошо, — повторила она, снова поклонилась и исчезла за дверью вместе с Барбулом.

Мы с Борисом переглянулись, и я заключил:

— Ну, тренировка выдалась увлекательной, — и сосредоточился, представил, как покидаю Шкатулку Бесконечности и забираю с собой Бориса, как нас переносит в особняк Брана. Пространство моментально откликнулось на мой мысленный посыл, меня и Бориса выкинуло в знакомом дворе, по которому метались Мерри, Дзен и Бран. Герцогиня Мариэль сидела в кресле на крыльце и снисходительно за ними наблюдала, потягивая вино из хрустального бокала.

— Вот видите! — воскликнула она, увидев меня. — Я же говорила, вы зря переживаете! Ах, вечно мужчины делают трагедию на пустом месте!

Мерри порывисто меня обнял, Дзен осуждающе хмурился в сторонке, Бран вопил о неустойке, которую пришлось заплатить, чтобы караван задержался. Я обвёл их взглядом и улыбнулся:

— Поездку на Изумрудное Озеро объявляю открытой!

Глава 18

Я предупредил Дзена и Мерри, что собираюсь отдохнуть и что меня нельзя беспокоить. Для них, наверное, это выглядело странно, так как они не знали о моих приключениях в Шкатулке Бесконечности. Они видели, что я всего лишь пару часов назад проснулся и ушёл куда-то по делам, а вернулся вымотанным и тут же решил завалиться спать. Но в объяснения я не вдавался.

Во-первых, Дзен — неблагонадёжный товарищ. В последнее время он, конечно, ведёт себя вполне прилично, выполняет приказы и даже, кажется, доволен своим положением, но я до конца не уверен, что в критический момент он останется на моей стороне. А Мерри… Ну, Мерри — это Мерри. Честный, но болтливый малый.

Так что, когда мы отъехали на пару километров от столицы, я забрался в повозку, устроился поудобнее и достал Шкатулку Бесконечности. После моего возвращения в реальный мир она волшебным образом оказалась у меня в кармане. Видимо, этот артефакт не покидает хозяина и всегда возвращается к нему. Приподняв резную крышку, я почувствовал знакомый рывок вниз, а тёплый ветер пробежался по моей спине, а в следующее мгновение очутился перед трёхэтажным зданием с мраморными колоннами и изящными скульптурами.

Входная дверь открылась, и на мраморную лестницу вышла Андреа.

— Что желаете, господин? — спросила она, как и в прошлый раз. Склонила голову набок, и светлый кудрявые волосы, как водопад, накрыли её правое плечо, обнажая левую сторону шеи. Голубоватая кожа под ярким солнцем, казалось, сияла внутренним светом. Андреа подождала несколько секунд и, когда я не ответил, уточнила: — Барбул до сих пор находится в лазарете и, скорее всего, пробудет там ещё неделю по нашему времени. Если хотите, я прикажу организовать для вас бал или охоту, чтобы вы не скучали, пока Барбул выздоравливает.

— Не стоит, Андреа, но спасибо за предложение, — я улыбнулся. — Как я уже и сказал ранее, мы с Императором договорились, так что можешь не беспокоиться. В ближайшее время помощь Барбула мне не понадобится, Император станем моим личным тренером.

— Хорошо, — она глубоко поклонилась и исчезла за дверью.

Я последовал за ней и быстро поднялся на третий этаж, прошёл внутрь тренировочного зала и, оглядевшись, позвал:

— Золотой Император?

— Значит, я стану твоим личным тренером? — с негодованием проворчал он, материализовавшись у шалаша, в котором я погрузился в его воспоминания о деревне и проклятых волках. Он прошагал взад-вперёд вдоль заборчика и скривился. — А ты чувствуешь себя как дома?

— Почему бы и нет? — я пожал плечами. — В ближайшее время Шкатулка и станет моим домом.

Императора перекосило от злости, он поморщился, но, тяжело сглотнув, поинтересовался:

— С чего ты хочешь начать?

— Смерть и жизнь, — ответил я и пояснил на его изумлённый взгляд: — То, что на этой планете называют Скорпионом, и вроде как несуществующее исцеляющее четырнадцатое Созвездие. Продолжим с того места, где закончили, только без твоих ментальных фокусов, а закончим лечением. У меня много времени, так что к концу… Ну, допустим, года. Да, к концу года здесь я хочу в полной мере овладеть и тем и другим. В полной мере для великого и невероятного Древнего.

— Ты слишком самоуверен, — процедил Император.

— А ты слишком неосмотрителен для того, кто печётся о своём народе, — я сделал вид, что задумался. — Возможно, твои не особо верные советники были правы. Ты никогда не переживал о своей стране. Как там она называлась? Вавилония? Ты беспокоился только о себе, своём братце и вашей всемирной известности. Несильно-то вы между собой и отличаетесь, две стороны одной монеты.

— Ты!.. — яростно прошипел Император, но проглотил остальные слова и, глубоко вздохнув, хлопнул в ладоши. В ту же секунду пространство тренировочного зала исказилось, пошло рябью, а потом и вовсе начало плавиться. Очертания предметов буквально стекали на пол, обнажая совершенно иные. Там, где только что стоял кривой шалаш, сейчас до потолка возвышался дворец в сотню этажей — словно талантливый мастер сделал миниатюрную копию огромнейших чертогов. То же самое произошло и с другими строениями и тренировочными площадками. Поймав мой вопросительный взгляд, Император ещё раз глубоко вздохнул и сжал кулаки.

— Вся Шкатулка была подчинена одному глобальному замыслу, — сквозь зубы пояснил он, и до меня дошло. Император даже не предполагал, что передаст всё своё наследство достойному преемнику, даже не рассматривал такого варианта. Шкатулка всегда была просто впечатляющей декорацией.

Вероятно, он выбрал образы шалашей и зелёных полянок, потому что они более… располагающие? Выглядят более безопасно? В каждое строение и тренировочную площадку уже была встроена функция автоматического ментального подчинения. Император явно не желал это признавать — вон как его скукожило, — но если бы он ничего не сделал, то очень скоро я бы вновь распознал ментальное воздействие и послал бы его куда подальше.

— Но теперь этот глобальный замысел неактуален? — спросил я, изогнув левую бровь.

— Верно, — пробормотал Император и добавил уже громче и чётче: — В этом мире подобные строения вселяют трепет, если не ужас. Даже правители живут в каких-то уродливых строениях. Я не хотел пугать аборигенов тем, что неподвластно их разуму. Ментальная магия лучше работает с человеком, который расслаблен и доверчив и не ждёт подвоха. А это… — он махнул на один из дворцов, которые появились в тренировочном зале. — Это бы мне помешало. Поэтому пришлось изменить внешний вид артефактов, а также добавить… — он замялся.

— Консервный нож для мозга, — подсказал я и отмахнулся, когда Император с непониманием нахмурился. — Так что, сейчас все дворцы безопасны? Я могу тебе верить и не ждать каждую секунду, что твои ментальные щупальца заберутся мне в череп?

— Безопасны? — Император вдруг искренне рассмеялся и повеселел. — Если под безопасностью ты понимаешь то, что не умрёшь. Тогда да, безопасны. Артефакты запрограммированы так, чтобы ты никогда не переступил порог смерти. Яркие картинки, воспоминания, вроде бы жёсткие условия… — он ухмыльнулся. — Даже ты купился на этот спектакль, хотя вроде бы разгадал мою задумку. Хочешь верну всё назад? Предыдущие тренировочные полигоны точно были безопасны.

— Мне не нужны театральные подмостки, — отрезал я. — Просто хочу знать условия.

— Ты не умрёшь, — Император мне подмигнул. — А о безопасности… Невозможно объяснить. Ты сразу всё поймёшь, стоит тебе ступить на первый этаж. Вернуться можешь в любой момент, только пожелай. Но учти, если ты не пройдёшь этаж полностью и покинешь его до того, как поднимешься на следующий, ты потеряешь весь прогресс.

— Весело, — я приблизился к дворцу Скорпиона и обошёл его по кругу. — Как войти? Входная дверь увеличится или я уменьшусь?

— Дотронься до его стены и представь, как от твоего тела отделяется душа и залетает внутрь.

Я сделал, как он сказал. Мне не пришлось долго концентрироваться, хватило одной мысли, чтобы внезапно стать невесомым и бесплотным и ворваться на первый этаж дворца. Я уже собирался сразу же идти вперёд, но случайно задел дверной косяк. Как только моя бестелесная душа коснулась тёмного дерева, я резко материализовался и превратился из неуловимой субстанции в обычного человека.

Оглядевшись, я пошёл вперёд, но неожиданно под моей ногой возник… труп. Кажется, когда-то он был мужчиной, но сейчас от него остались лишь кости и истлевшие штаны и рубаха. Я обогнул его и двинулся дальше — я уже видел, где находится дверь на лестницу. Однако так же внезапно под моей ногой вновь появился труп. Этот уже был свежей и в нём чётко угадывалась молодая девушка. Вздувшаяся, покрытая трупными пятнами, испускающая дикую вонь. Я не успел остановиться, и моя стопа погрузилась в её склизкий живот. Подавив тошноту, я отступил и опять попытался пройти к лестнице.

Но на следующий мой шаг на полу материализовались сразу два трупа — такие же как мёртвая девушка, склизкие, вонючие, разлагающиеся, все в червях и мухах. Я остановился и тупо уставился на тела. Если рассуждать логически, то Дворец Скорпиона пытается заставить меня что-то сделать. Активировать какую-то способность? Но какую? Которая уничтожит трупы? Но это, скорее, к Кассиопее, а не Скорпиону — жечь мертвечину напалмом. Ещё немного поразмыслив, я решил получить больше вводных данных — то есть рванул что было мочи к лестнице.

И не смог сделать даже десяти шагов. Потому что трупы начали появляться с первой космической скоростью. На девятом шагу я буквально утонул в гниющей плоти — мне пришлось встать на цыпочки, чтобы не наглотаться червей и трупного мяса. От стены до стены помещение было заполнено телами. И я не мог даже плыть по этому вонючему болоту, потому что на каждое моё движение уровень трупов заметно поднимался. Отлично собрал вводные данные, ничего не скажешь. Я закрыл глаза и задержал дыхание. Какая первая способность приходит на ум, если говорить о некромантии? Воскрешение.

Я мысленно перенёсся в воспоминание Императора — то, где я исправлял его ошибку с дохлым вепрем, деревней и волками. Оно было ловушкой, но, как бы то ни было, под конец, защищая деревенских, я действительно ощутил всю мощь Созвездия Скорпиона — и всю его тьму. Оно попыталось захватить меня, однако я не только дал отпор, но подчинил его и уничтожил всех волков и других зверей, которые напали на деревню. Хорошо. Значит, в той ситуации я использовал эту магию для нападения, теперь же… Надо просто её нащупать и перенаправить.

Набрав в лёгкие воздуха и вновь задержав дыхание, я потянулся к солнечному сплетению — туда, где клубился чёрный туман. Он мигом отдёрнулся, попытался уплыть из рук, но я схватил его и подчинил своей воле. Словно помня, что случилось в прошлый раз, и признавая моё право, туман не сопротивлялся и замер, ожидая приказов. Я направил его на кость, которую нащупал правой рукой. Невозможно было понять, где заканчивается один труп и начинается другой, поэтому я велел магии собрать тело, которому принадлежала эта кость. Трупное болото всколыхнулось, когда по нему прошёлся туман, соединяя вместе кости и сгнившую плоть — и вот, через пару секунд передо мной стояло более-менее целое тело.

На моём лбу выступил пот — тяжело было балансировать на носочках, стараясь не сделать ни шага. Я направил чёрные магические щупальца в собранный, как пазл, труп и от всей души пожелал, чтобы он немедленно ожил. Секунда, вторая, третья… Когда я уже решил, что ничего не удалось, череп с пустыми глазницами дёрнулся, из-под вонючей трупной жижи вылезли две костяные клешни. Мне показалось или уровень трупного болота самую малость снизился? Точно, не показалось! Я, подавил радость, и направил магию на следующий труп.

Не знаю, сколько времени заняло собрать и воскресить все тела, но сил это забрало немерено. Под конец я едва стоял на ногах и, пошатываясь от усталости, осматривал своё мёртвое войско. Они выстроились в ровные шеренги и внимательно следили за мной пустыми глазницами. Это выглядело очень жутко. Теперь, когда я шёл к лестнице, под моими ногами не появлялись тела, а мои мёртвые воины послушно расступались, позволяя мне спокойно пройти. Но честно говоря, в памяти то и дело всплывали фильмы о зомби и мне казалось, что-то вот-вот кто-то нападёт со спины.

Не напал.

Я беспрепятственно добрался до лестницы и поднялся на второй этаж, но в глубь помещения идти не спешил — мне требовалось время, чтобы отдохнуть и набраться сил. Я пожелал вернуться в тренировочный зал и моментально очутился подле Золотого Императора, который стоял, прислонившись к Дворцу Скорпиона и скрестив на груди руки.

— Ну как, безопасно? — поинтересовался он.

— Пять звёзд, — отмахнулся я и направился на первый этаж, нашёл покои и завалился на кровать.

Вырубило меня моментально. Я проснулся так же резко, как и заснул, — от ощущения чьего-то внимательного взгляда. Приоткрыв глаза, я оглядел комнату и увидел Андреа, которая замерла у входа и пристально меня рассматривала. Она явно заметила, что я уже не сплю, но ничего не сказала, продолжила смотреть. Немая сцена продлилась ещё минуту или две, а потом Андреа шагнула ко мне, неспешно распутывая завязки на платье. Остатки сна как ветром сдуло. Я поднялся и слез с кровати с другой стороны, но Андреа словно этого и не заметила, скидывая платье с изящных плеч и обнажая полную грудь.

— Такое обслуживание мне не нужно, — отрезал я.

— Это не обслуживание, — обиделась Андреа и сложила брови домиком. — Я провела в Шкатулке множество тысячелетий и уже забыла как это делается. Ну, не это… — она смутилась и показала на постель. — А ухаживания, сближение… Или я вам не нравлюсь?

— То есть это твоя инициатива? — уточнил я.

— Мне одиноко, — сказала она, словно это всё объясняло. Ну, собственно, да, объясняло. Андреа выждала ещё немного и, поняв, что я больше не пытаюсь сбежать, сделала несколько робких шагов ко мне, приобняла за шею и потянулась губами к губам. Я поддался искушению и ответил, а в следующее мгновение мы упали на кровать. Всё закрутилось, завертелось и потонуло в жарком мареве. Мы очнулись только через пару часов, когда мой желудок взвыл от голода.

— Господин, желает поужинать? — рассмеялась Андреа, встала с кровати и быстро оделась. — Я накрою на стол.

— Не надо, — я покачал головой. — Просто собери корзину, я заберу её в тренировочный зал.

Андреа слегка погрустнела, но тут же натянула на лицо непринуждённую улыбку, кивнула и вышла. Нет смысла привязываться друг к другу. Да это и будет нечестно по отношению к Андреа. Она навечно заперта в Шкатулке, хозяином которой я стал. То есть другого мужчину ей встретить не суждено. Да уж, не хотел бы я такое посмертие. Я вздохнул. Зря поддался соблазну, это было ошибкой. Так что, когда Андреа принесла еду, я вежливо её поблагодарил, но не наклонился, когда она потянулась за прощальным поцелуем.

Я перекусил в тренировочном зале и поспешил обратно во Дворец Скорпиона. На втором этаже меня поджидало испытание посложнее, чем оживление мертвецов. Здесь из стен и потолка росли остро заточенные желтоватые кости. Как в какой-нибудь “Пиле” они медленно, но верно приближались ко мне, грозя вот-вот выколоть глаза и проткнуть тело насквозь. Оживить их не удалось, они вообще никак не реагировали на попытки вдохнуть в них жизнь. Когда я их, не мудрствуя лукаво, начал ломать, на месте одной вырастали две новые кости. Из-за этого я некоторое время потратил впустую, просто-напросто не догадываясь, что делать.

Но в конце концов, совершенно случайно, я отломал одну из самых длинных костей, на краю сознания отметив, что она очень походит на копьё, и в то же мгновение кость превратилась в крепкое древко, на конце которого металлически блестел острейший наконечник. То есть второй этаж обучает тому, как делать оружие из костей?

Это было даже немного весело — тренируясь, я развлекался как мог: представлял вместо костей и пистолеты, и пулемёты, и пушки. К сожалению, магия могла воспроизвести, видимо, только то, с чем сталкивалась в этом мире. Так что огнестрел получался у неё нерабочим и, честно говоря, лишь отдалённо напоминающим огнестрел. А вот мечи, копья, луки, палицы, арбалеты и прочее выходили отменными. Я хотел было прихватить с собой приглянувшийся меч на третий этаж, но Дворец Скорпиона не позволил — руку обожгло огнём и меч расплавился, стоило мне выйти на лестницу.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал я, потирая обожжённую руку. — Понял, с собой ничего не брать.

И направился на третий этаж.

Глава 19

В Шкатулке Бесконечности я провёл несколько недель, которые слились для меня в бесконечную череду тренировок. Я либо поднимался по этажам Дворца Скорпиона, либо отсыпался и отдыхал. По итогу я смог подняться всего лишь на двадцать шесть этажей — каждый раз добираться до лестницы становилось сложнее и сложнее. Хотя “всего лишь” — неверная характеристика. На целых двадцать шесть этажей! Потому что каждый давал мне новую способность Скорпиона, и к концу третьей недели я начинал чувствовать себя властелином смерти. Конечно, это было ложное ощущение всемогущества, и я его отметал, чтобы не зазнаваться и не расслабляться.

У меня ещё было время, чтобы преодолеть как минимум следующие десять этажей, но я столкнулся с тем, что новые способности Скорпиона становились весьма… пугающими. Мерри упоминал, что Созвёздная Коалиция запретила некоторые скорпионьи навыки, но, когда он об этом говорил, это меня не касалось. Теперь же… Теперь же я столкнулся с реальностью лицом к лицу. На пятнадцатом этаже, например, я получил возможность поглощать души убитых мною людей, а на двадцать третьем — буквально поедать их способности. Вместе с их плотью.

Если рассуждать цинично, то эти навыки очень мощны и невероятно полезны, но само их использование вызывало отторжение. Словно я замарал руки в чём-то отвратительном и грязном. Поэтому на двадцать шестом этаже я решил пока остановиться и отдохнуть от Скорпиона — пораскинуть мозгами, нужно ли углубляться в него. В конце концов я не хотел себя потерять. Моя цель — вернуться на Землю, чтобы вылечить маму, а не свихнуться и стать магическим Дартом Вейдером.

Вздохнув, я закрыл глаза и представил, как вылетаю из Дворца Скорпиона. В то же мгновение я очутился в тренировочном зале и задумчиво огляделся. Пусто. Барбул от меня шарахался, бормоча под нос проклятия Борису, а Золотой Император являл мне свой лик только по запросу — да и то, приходилось хорошо так поорать, чтобы его дозваться. Подозреваю, что он просто мелочно мстил за нанесенное ему оскорбление. Хотя в какой-то степени я его понимал — на его народом висит страшная угроза, а коварный план по перерождению провалился из-за одного амулетика, защищающего от ментального вторжения. Довольно забавно, как чрезмерное самомнение и самоуверенность губят даже самых великих людей.

Удача повернулась ко мне лицом, а к Императору — задом, но я всё равно ему не доверял. Так что Бориса в Шкатулку не брал — котяра остался в столице, наслаждался купеческой жизнью и ждал от меня сигнала, если вдруг что случится.

Я посмотрел на Дворец Четырнадцатого Созвездия — оно осталось для меня безымянным, я продолжал называть его по номеру. Этот дворец заметно отличался от других — всего шестнадцать этажей, тогда как прочие здания были не менее тридцати этажей в высоту, а цвет сиял ослепительно серебряным напылением — оно, словно дымка, вилось над стенами дворца, то оседая на них, то опять взмывая в воздух. Как миллионы крохотных серебряных светлячков.

И то, что я могу видеть это сияние, — уже значимое достижение, ведь сперва Дворец Четырнадцатого был для меня самым обыкновенным. Как оказалось, с этим Созвездием дела обстояли значительно сложнее — на первый этаж нельзя было автоматически переместиться, нужно было заслужить возможность вообще дотронуться до дверной ручки. Так что в перерывах между тренировками со Скорпионом я постигал Четырнадцатое. Начал видеть его истинный облик, сделал первые шаги к двери, и вот сегодня… Сегодня я, наконец, зайду внутрь.

Как только моя ладонь погрузилась в серебряное сияние, я перенёсся в… пустыню. Передо мной соткался согбенный старец с длинной бородой и кустистыми седыми бровями. Он опирался на посох и мрачно сверлил меня взглядом, неодобрительно покачивая головой.

— Когда же вы оставите меня в покое?! — воскликнул он хриплым голосом. Было очень заметно, что он давно не разговаривал. — Проклятая Шкатулка! Неужели она нашла себе хозяина?! Неучи, невежды, бармаглоты… Признавайся, мальчишка, ты тоже хочешь овладеть магией, но не хочешь ничего учить?

— Нет, что вы, — первым порывом было ответить грубостью на грубость, но я подавил эмоции и уважительно спросил: — Если уж вы ничем не заняты, не научите меня паре заклинаний? Кажется, у меня есть некоторые задатки в целительстве. Недавно, например, я прирастил ногу одному бравому воину…

— Барбулу, что ли? Этому малолетнему идиоту? После того, как твой же фамилиар ему эту ногу и отрезал? — неожиданно фыркнул старец и добавил, поймав мой удивлённый взгляд: — Преподаватели Шкатулки всё видят и слышат. Конечно, кхм, чтобы составить учебный план. Ну, те преподаватели, что не отдали душу Созвездиям. Чего бровями дёргаешь? А ты думал, чем Шкатулка Бесконечно живёт? Душами, которые сюда запирают. Эх, молодёжь, совсем книг не читаете!

Я передёрнул плечами и почему-то вспомнил Андреа. Во время нашей первой встречи она говорила о Шкатулке Бесконечности как о спасении, о втором шансе на счастливую жизнь, но вот её грустный взгляд и обречённость… Они говорили совершенно о другом.

— Да-да, — покивал старец, будто прочитав мои мысли. — Дураков сюда и заманивали. Да не шевели ты бровями, раздражаешь! Включил тут иронию! Да, я тоже дурак! Правда, погнался не за долгой жизнью, а за богатой библиотекой, лабораторией, магическим средоточием… Мечтал совершить великие открытия! Озарить весь мир гениальностью своего ума! Эх! Дурак как есть! А ты о чём мечтаешь, балбес?

— Да мне бы раны в бою залечивать, — я ухмыльнулся. — Вечной жизни не прошу, только чтобы за своим и чужим здоровьем легко следилось.

— Хитрец! А вечная жизнь ведь за хорошим здоровьем и тянется! — произнёс старец с нарочитым осуждением, но в глубине его глаз горело веселье. — Чего улыбаешься? Весело тебе? Я тебе что, выездной театр с глупыми комедиями? Ух, так уж быть, обучу тебя! Ой, как я тебя обучу… — от потёр ладони и коварно усмехнулся. — Взмолишься о пощаде!

— Ну, давайте приступать, — я шагнул ближе и развёл руками. — А то вы всё обещаете и обещаете…

Старец вдруг крутанулся вокруг своей оси, полы его белого балахона взметнулись над золотистым песком, по пустыне пополз белый туман. Он накатывал густыми клубящимися волнами и почти сразу же отступал, обнажая… обнажённые истощённые тела. Они лежали ровными рядами, которые исчезали где-то на горизонте. Я пригляделся и понял, что костлявые грудные клетки едва заметно вздымались и опадали. Эти люди были живы. Старец подошёл к первому ряду… пациентов? и повернулся ко мне, требовательно махнул: мол, немедленно иди сюда, чего застыл?!

Я понятливо шагнул вперёд и уточнил:

— Что делать?

— У всех этих людей обезвоживание. Знаешь ли ты, что вода — это самое важное сокровище любого живого организма? — поинтересовался он и наставительно поднял указательный палец. — Вода — это лимфа, кровь, мышцы, внутренние органы! О, хотя бы один не кривит нос, когда я это говорю! Не представляешь, сколько раз я рассказывал об этом своим ученикам! И умным, и не очень. И все требовали быстрее продолжать, не задерживаться на этой теме! Никто не хотел слушать, что вода — это основа исцеления!

— Если научусь восстанавливать воду в организме, то смогу восполнять, например, потерю крови? — догадался я.

— Именно! — старец снова ткнул пальцем в людей, лежащих без сознания. — Тренируйся! Пока всех не восстановишь, дальше не продвинешься! А если попытаешься сделать это без моей помощи, то поверь мне — я сделаю всё, чтобы ты даже ко дворцу не смог подступиться! Понял?

— Понял, понял, — я кивнул и, поколебавшись, спросил, обведя своих пациентов рукой: — Все эти люди, они тоже согласились жить в Шкатулке Бесконечности, надеясь на второй шанс?

— Откуда мне знать, на что они надеялись? — сварливо проворчал старец, но всё-таки с видимой неохотой добавил: — Все экспонаты из нижних сословий, потому и не живут, а так, существуют. Ты же в обители смерти сталкивался уже с такими.

У меня брови на лоб полезли, я с нехорошим предчувствием переспросил:

— В обители смерти?

— Балбес! Ты хотя бы читать умеешь? А считать до десяти? Таких элементарных вещей не знать! — старец с довольным видом сложил руки на груди и важно прошёлся справа налево и обратно. — То, что было живым, но умерло, в Шкатулке Бесконечности долго не протянет! Сгниёт. Для твоих экспериментов… То есть для экспериментов хозяина Шкатулки в неё согнали простой народ. Некоторые — преступники, их не жалко, а вот некоторые… обычные работяги, только очень бедные. Тех, кого Шкатулка высасывает почти до дна, выкидывают в этот склеп, — старец скривился с отвращением. — Чтобы хозяин учился колдовать с мёртвой плотью.

— Вы даже умереть здесь спокойно не можете? — протянул я и, не дожидаясь ответа, шагнул к первому пациенту. Мне не требовались объяснения, ситуация вырисовывалась нерадужная. Паршиво было, что единственное, что я мог сделать, — это использовать все средства Шкатулки для собственного развития. Освобождать рабов Шкатулки бессмысленно — умрут. А не освобождать… Тоже умрут.

Задание растянулось на неделю. Целых семь дней я каждое утро возвращался во Дворец Четырнадцатого и прилежно восстанавливал водно-солевой баланс в измученных людях. Правда, эффект от этого был временный — через два дня я начал встречать среди пациентов знакомые лица тех, кого вроде бы уже исцелил. Старец сказал, что Шкатулка знатно измочалила этих людей и моё лечение как бы заряжало их на час или два, не больше. Так что я продолжал тренироваться, стараясь абстрагироваться от неприятной информации. Правильно говорят: многие знания — многие печали.

К концу этой тренировки я не только спокойно излечивал обезвоживание, но и научился создавать из воды кровь, идеально подгоняя её под те параметры, что нужны были пациенту, а также наловчился управлять водой в живых организмах. Старец постоянно следовал за мной по пятам и лез под руку с комментариями. Комментарии были полезными, но здорово бесили, так что из Дворца Четырнадцатого я выходил каждый раз в гневе и с сильным желанием свернуть старикашке шею. А ведь это только начало! Быстро мы с ним точно не расстанемся — если он не преувеличивает для красного словца, то Созвездие Четырнадцатого — самое сложное. Грубо говоря, на первый этаж я потратил неделю, а значит, на второй уйдёт не меньше трёх.

Я буквально вывалился из Дворца Четырнадцатого и на ватных ногах поплёлся в спальню — решил, что будет странно, если очнусь в реальном мире и тут же завалюсь спать. Так что лучше уж отдохнуть здесь, чтобы создать впечатление бодрячка там. Правое плечо, на котором была татуировка, чесалось. Рисунок постепенно разрастался, и это не сулило ничего хорошего. Я вспомнил слова панды, что очень скоро Артур возьмёт надо мной полный контроль и мне придётся выполнять его приказы.

Я прокрутил в голове всё, с чем необходимо разобраться за следующий год. Во-первых, собрать все фрагменты карты и отыскать Косу Смерти. Желательно это сделать пораньше — тогда появится возможность избежать сражения с Леонидом и Артуром. Честно говоря, я не считал этот мир родным домом, поэтому и рассматривал простой и незатейливый вариант — смыться в свой мир. А вот эту всю войну с Богами пусть расхлёбывает кто-нибудь другой. В груди неприятно сжалось, чувство вины подступило к горлу. Ой, к чёрту.

Во-вторых, если уж с Косой Смерти не выгорит, придётся победить и Леонида, и Артура. Но перед этим надо ограничить действие рабского клейма, которое на меня поставил Артур. В-третьих, следует держать ухо востро с Отщепенцами, которые охотятся на Мерри. А в-четвёртых, окончательно прояснить вопрос верности Дзена — по уму я должен не только сам развиваться, но и развивать свою команду, что сделать нормально не получится, если буду постоянно ожидать удара в спину от Дзена.

Упав на кровать, я прикрыл глаза и расслабился. Тихонько скрипнула дверь. Я чувствовал на себе взгляд Андреа, но не пошевелился. Она ещё немного постояла и ушла. Очень быстро я провалился в сон, и первый, кого я увидел, был Артур. Он сидел в кресле на краю обрыва и задумчиво смотрел на догорающее закатом небо. “Не надо было думать о нём перед тем, как ложиться спать”, — мысленно фыркнул я, но всё веселье мигом слетело, когда Миа — девушка с фиолетовыми волосами — обернулась и строго уставилась на меня. Она жгла взглядом, словно пытаясь убедиться, что я серьёзен и всё запоминаю, а потом склонилась над стариком и провела над его головой ладонями.

— Ваши энергетические каналы очень хрупки, — произнесла она. — Перенос в этот мир изломал вашу магическую суть. Вы восстановились, но… Трещины невозможно заделать абсолютно незаметно, а со временем они вновь появляются из-под слоя лечебной магии… Мне жаль, — завершила она свою речь, голос её звучал абсолютно равнодушно.

— Я слишком долго ждал, ничего странного, — покачал головой Артур и сжал кулаки. Острые когти с тихим скрежетом прошлись по ящеричной коже ладоней. — Мы с братом затаились, потому что каждый из нас желал нанести сокрушительный удар. Наверняка. Раз! — и закончить нашу бесконечную войну! Никто не хотел проигрывать, слишком многое стояло на кону. И что получилось? — он невесело рассмеялся. — Полная ерунда! Я чувствую, как он ослаб! Эта связь близнецов… Она всегда шпионила за братцем лучше, чем любые засланные шестёрки! Вот, где она у меня! Вот! — он постучал себя по левой стороне груди.

— Может быть, вы убьёте Леонида и поглотите его магическое ядро? — предложила Миа. С её ладоней сорвался фиолетовый свет и мгновенно впитался в макушку Артура. — Господин, это позволит вам протянуть ещё несколько лет.

— Я слишком долго ждал… — хрипло повторил Артур и пояснил: — Дождался до того, что теперь не уверен, кто победит, я или Леонид. Я уже один раз ему проиграл, и в какой-то момент я набрал былую мощь, но решил перестраховаться. А потом… Никогда не думал, что старость станет моей проблемой. Да ещё к тому времени появились проклятые заговорщики, которые переманили на свою сторону моих детей. Ох, Фалькор, сколько я в тебя вложил!

— Убейте их, — сказала Миа.

— Твари каким-то образом заполучили Глаз Василиска. Один из легендарных артефактов, которые мы перенесли с собой, — Артур с кряхтением поднялся, стряхнул с рукава невидимую пылинку. — Глаз Василиска — лучший скрывающий артефакт в мире. Он не позволяет найти своего хозяина с помощью магии, отводит злой взор и запутывает любого человека, который имеет дурные замыслы. Я потерял его во время Великой Войны, и заговорщики нашли Глаз раньше меня. Единственное, что мои дети успели раздобыть до того момента, это… — он вытащил что-то из кармана и протянул Мии. — Но до сих пор никто не встречали ничего похожего.

— Эмблема революционеров? — предположила вдруг Миа и, оглянувшись на меня через плечо, бросила что-то мне под ноги.

Я наклонился, изучая это поближе. Обычный металлический значок с выгравированной крылатой змеёй.

— Глаз Василиска можно победить только магией удачи, да и то… — Артур цокнул. — За всю историю моей родной Империи такое произошло только один раз.

— Но во всём есть плюсы, — вдруг протянула Миа и, ойкнув, подняла металлический значок, пояснила: — Уронила случайно. Так о чём это я говорила? А, во всём есть плюсы. Ведь Глаз Василиска мог бы укрыть от вашего взора Древнего. Но этот артефакт находится в руках заговорщиков и поэтому вы очень скоро поработите волю своего сильнейшего воина.

— Повезло так повезло, — с иронией протянул Артур и встряхнулся, забрал металлический значок у Мии и приказал: — Сегодня наведаемся в деревню на западном побережье. Там около трёхсот жителей, из них целых двадцать детей! Их энергии хватит, чтобы перекусить и протянуть на ногах ещё неделю.

Они взлетели и направились куда-то направо, а я ошарашенно проводил их взглядом.

Почему Миа мне помогает?!

Глава 20

Я вынырнул из сна, как из холодной воды. Отдышавшись, задумался, почему эта странная девушка с фиолетовыми волосами мне помогает. Какие выгоды она преследует? Стоит ли мне ей верить, хотя бы временно, пока наши интересы вроде бы пересекаются, или забыть все подсказки и сделать наоборот? Я растянулся на мягком матрасе и слепо уставился в балдахин кровати, но мои размышления прервало странное чувство — словно вокруг сгустилась непроглядная тьма, из которой вот-вот выползут страшные чудовища. Хотя в спальне ни капли не потемнело и ничего не изменилось.

Я попытался отогнать навязчивое ощущение приближающейся опасности, но не получилось. Поэтому оглянулся и прислушался, но не уловил никаких странных звуков — ни намёка, почему мне хочется встать в боевую стойку и приготовиться к драке. Вдруг меня резко встряхнуло — именно меня, а не особняк или кровать. По плечам пробежали чьи-то прикосновения, которые превратились в железную хватку. Меня затрясло, замотало, издалека донеслось едва слышное:

— Господин, поднимайтесь!

И тут до меня дошло, что опасность находится не в Шкатулке Бесконечности, а снаружи. Я закрыл глаза, сконцентрировался и пожелал перенестись в реальный мир. В ту же секунду я очнулся в караванной повозке, рядом со мной сидел испуганный Мерри, а за его плечом маячил хмурый Дзен. Они то и дело выглядывали на дорогу, словно ожидая нападения. Отогнав сонливость, я моментально собрался.

В караване царила неразбериха — купцы бегали и кричали, ругались на слуг, которые забились под повозки. Кони ржали и рвались с повода, охрана не понимала, куда бежать и что делать, потому что… Потому что врага как такового пока не было видно. Сейчас была ночь? Нет. Я пригляделся и осознал, что караван был взят в тиски плотным чёрным туманом, сквозь которые с трудом пробивался дневной свет. Светило было настолько тусклым, что скорее походило на спрятавшуюся за облака Луну.

Мысленно потянувшись к магическому ядру, я погрузил руку в туман и вздрогнул — от него исходила очень знакомая и невероятно опасная энергия Скорпиона. Далеко не добрая и не безопасная. После долгой тренировки в Шкатулке Бесконечности я мог более-менее точно определить любую из двадцати шести изученных мною способностей и то, что получилось считать, мне совсем не нравилось. Вот абсолютно. Судя по лицам Мерри и Дзена, их тоже ни капли не воодушевляло происходящее. Мерри несколько раз порывался наружу, но Дзен его одёргивал, терпеливо ожидая моих приказаний. Молодец.

— Сидите здесь и не высовывайтесь, — произнёс я, умолчав, что вокруг нашей повозки энергия Скорпиона особенно густая и опасная. В атаке на караван я видел спланированную постановку: напали на всех, чтобы невозможно было понять, кто истинная цель. — Держитесь начеку. В любой момент может показаться враг. Будьте готовы отбить удар.

Спрыгнув с повозки, я отошёл чуть вперёд, притворяясь, что отвлёкся на всеобщую панику. На самом же деле я прощупывал обстановку — причём буквально. Щупальца моей магии аккуратно пробирались в туман и ползли в его глубь, пытаясь отыскать врага. Он точно где-то рядом — способности Скорпиона относятся к ближнему бою. Где же ты? Я старался не отходить далеко от Мерри и Дзена, но старался не выдать, что считал намерения нападавшего. Пока у меня есть преимущество, и необходимо его умно использовать.

— Где Даррел? — закричал кто-то рядом. — Никто не видел Даррела? Сбежал, трус проклятый! Подлец! Да чтоб ему пусто бы…

— Анна, Анна, ты где? — перебил его второй голос. Откуда-то справа на меня вылетел его владелец — молодой человек с ранними проплешинами на лбу. Он оглядывался и дико вращал глазами, не переставая орать: — Кто-нибудь видел Анну? Блондинка в синем платье! Анна, Анна, где ты?

А следом похожие крики посыпались уже со всех сторон:

— Джеки исчез!

— Шайну засосало в туман!

— Ньена, немедленно выходи!

Шум нарастал, градус паники — тоже. Исчезнувшие люди не откликались, но в воздухе постепенно разливался отвратительный железный запах. Кровь. Магия Скорпиона внутри меня взбунтовалась, требуя немедленно выпустить, — почуяла вкус смерти. По туману пробежала рябь, и мои магические щупальца считали эмоции невидимого врага — он решил повеселиться. Если изначально он пришёл сюда, чтобы выполнить задание и сбежать, то сейчас… Сейчас его возбудил чужой страх и на первый план вышел охотничий азарт. Враг решил поиздеваться.

Совсем рядом, будто прямо над ухом, прогремел треск раздираемой плоти и хруст костей, а сразу следом — мерзкое чавканье. Кто-то жевал с нарочитым причмокиванием, с хлюпаньем облизывая пальцы. Снова влажно разрывается чьё-то тело, и его с жадностью поедают. Люди от такого перформанса заметались, совершенно ничего не соображая, мне же это дало возможность найти врага — я отогнал туман в метрах двадцати левее от нашей повозки, и передо мной появился невзрачный парень лет тридцати. Шатен, голубые ледяные глаза, окровавленный рот, между зубов застрял кусок багрового мяса. Уселся вальяжно на куче трупов.

— Привет, — улыбнулся он и отгрыз здоровенный кусок от человеческой ноги. — Меня зовут Чендлер, но вы могли слышать обо мне как о Пожирателе. Газеты дали такое прозвище. Никакого такта… Разве я виноват, что у меня отличный аппетит? — он с наслаждением погладил себя по животу. — Организм требует энергию. Требует способности, — Пожиратель вдруг подался вперёд и оскалился: — Разве я виноват, что получил Скорпиона?! Почему из меня делают монстра?! Почему мне не позволяют использовать свои навыки?!

За считанные секунды он впал в настоящую истерику, как малыш, у которого отобрали игрушку. Но так же быстро, как скатился в припадок, он успокоился и склонил голову набок, словно сова, увидевшая аппетитную мышку.

— Господин Энрэй, вы очень вкусный. Жаль, что у меня нет времени вас приготовить. Я бы мелко нарубил ваше мясо, замариновал со специями и луком, а после поджарил бы на открытом огне. М-м-м, бесподобно! — Пожиратель мечтательно закатил глаза. — Большую часть вашего мяса придётся оставить, но что-нибудь я всё-таки утащу.

— Утащилка не выросла, — процедил я, подавив тошноту.

Я не ошибся и правильно вычислил его способность — Пожирание. Насколько я понял из библиотечных книг, она идёт рука об руку с Поглощением. Такие способности в Созвёздной Коалиции запрещены под угрозой смертной казни. Поглощение ещё довольно сложно отследить, оно забирало чужую магию, но хозяину этой магии особо не вредило, да и носило временный эффект. А вот Пожирание можно было активировать только людоедством, и оно полностью передавало способности убитого Пожирателю. Все таланты, магию, навыки и даже немного — память. Фактически, если Пожиратель будет поедать врагов прямо на поле боя, его почти невозможно победить.

Вспомнив, как осваивал эту способность в Шкатулке Бесконечности, я передёрнулся. Если честно, я просто не мог выполнить необходимые условия, поэтому смухлевал — чтобы не есть человеческую плоть, я расщеплял её магией и поглощал магическим ядром. Дворец Скорпиона засчитал это за Пожирание и пропустил меня на следующий этаж.

Пожирание к тому же очень опасная способность ещё и потому, что владельцам других Созвездий ей невероятно сложно противостоять. Если Пожиратель недавно отобедал, то в нём кипит огромный запас энергии и он может использовать разом все накопленные навыки. А уловить движение магии смерти очень тяжело, жертва Пожирателя просто-напросто не успеет выставить щиты, он без проблем отыщет слабое место и ударит в эту брешь. Но со мной дела обстояли иначе. На самом деле мне очень повезло, что первым Созвездием для развития я выбрал именно Скорпиона.

Поэтому для Пожирателя оказалось огромной неожиданностью, что я без проблем заблокировал его первую атаку. А потом — и вторую, и третью, и четвёртую. Он пытался спеленать меня чёрным туманом, но потерпел неудачу и от удивления даже отодвинул недоеденный труп. Поднялся, размял руки и, нахмурившись, ударил с более сильным напором. Со стороны это выглядело как простое переталкивание туманом — он то приближался ко мне, то струился обратно к Пожирателю. Ничего впечатляющего. Я усмехнулся и стёр пот, стекающий по виску.

— Кто ты? — изумлённо спросил Пожиратель и вдруг возмущённо проорал: — Ты разве не знаешь, что за использование этой способности тебя казнят?

Это было так смехотворно, что я не выдержал и рассмеялся, но ментальный контроль не ослабил — напротив, начал продавливать Пожирателя, заставил его отступить к горе трупов и поспешно закинуть в рот кусок мяса. Мы столкнулись взглядами, и не знаю, что Пожиратель прочитал в моём, но он резко отшатнулся, развернулся на пятках и побежал прочь. Туман прикрывал ему спину, но мне не составило труда его окончательно развеять. Я выпустил цепи — те негромко звякнули о землю — и выстрелил ими в Пожирателя. В последний момент он увернулся, но цепи были отвлекающим манёвром. Основная атака — это Пожирание. Клин — клином, как говорится.

Я активировал эту способность и использовал точно так же, как в Шкатулке Бесконечности — постепенно расщеплял Пожирателя магией и впитывал его суть своим магическим ядром. Тот закричал от дикой боли и потянулся к чьей-то оторванной ноге, но лёгким взмахом цепи расплющил ему нижнюю челюсть. Ненависть к этому ублюдку поднималась в моей душе, мне казалось, что он заслуживает именно такой, жесточайшей смерти. Я продолжал медленно его убивать, как вдруг…

— Хватит, хватит! — прокричал Мерри и прыгнул мне на плечи. — Остановитесь! Просто убейте его! Прекратите его мучить!

Его голос вырвал меня из мутного марева ярости. Я внезапно осознал, что творю, и одним молниеносным движением прервал мучения Пожирателя. Магия Скорпиона внутри меня ликовала и одновременно — взбесилась. Она хотела ещё! Больше! Рядом так много вкусных одарённых магов, почему мы до сих пор ни одного не попробовали?! Усилием воли я полностью подавил разбушевавшееся Пожирание и оглянулся.

Караванщики разбежались кто куда, как только туман исчез. Я заметил нескольких человек чуть в стороне, за огромными серыми валунами. Они выглядывали из-за камней и смотрели на меня с ужасом и затаённым трепетом. Кажется, до самого Изумрудного Озера они теперь будут дрожать всякий раз, когда я буду проходить мимо. Я опустил взгляд на Пожирателя — от него осталось чуть больше половины тела. Ноги выше колен я полностью расщепил вместе с одеждой. Мерри посмотрел на меня со странным выражением лица — словно пока не понимал, чего хочет больше: осудить меня или поблагодарить за спасение. В итоге он промолчал и, присев перед Пожирателем, закрыл его глаза.

Чвырк!

Правое глазное яблоко Пожирателя лопнуло, Мерри с отвращением вскрикнул. Но я отметил это краем сознания, потому что моя голова неожиданно начала наполняться обрывистыми воспоминаниями Пожирателя. Я видел его детство, юность, как он начал работать на какого-то влиятельного аристократа, убивая по его приказу. А потом… потом Пожиратель узнал, что его хозяин — известный на всю столицу маньяк по кличке Мертвец. Да уж, интересные развлечения у аристократов. И с тех пор этот больной ублюдок начал буквально боготворить своего господина, даже сделал в своей тесной квартирке огромный алтарь, на котором приносил жертвы в его честь.

Я пытался рассмотреть лицо этого аристократа, но туман закрывал его лицо. Всё, что могло выдать его настоящую личность, было размытым и нечитаемым.

— Смотрите! — громким шёпотом воскликнул Мерри и показал на окровавленную глазницу Пожирателя. Там, под впавшим веком, что-то блестело. Я обмотал пальцы платком и аккуратно достал блестящую вещицу, вытер и повертел, рассматривая. Мерри заглянул мне через плечо и пробормотал: — Знакомый герб…

Очень знакомый. Я застыл, не способный оторвать взгляд от выгравированной змеи с крыльями — точь-в-точь как на том медальоне, который мне под ноги бросила Миа. Чуть ниже змеи, криво и косо, был пририсован круг с мечом внутри и плохо читаемой надписью.

— Откуда ты знаешь этот герб? — я повернулся к Мерри. Неужели он как-то связан с заговорщиками? Я пристально на него уставился, чтобы в случае чего моментально уловить ложь, но Мерри, судя по всему, не посчитал мой вопрос странным или опасным.

Он покачал головой и укоризненно спросил:

— Вы так и не прочитали ни одной книги? Мы пока были в столице, я на всех оформил абонемент в городскую библиотеку. Простолюдинов туда не пускают, но герцогиня Мариэль до свадьбы с Браном всё ещё считается аристократкой, так что…

— Ты обманул систему. Класс, так держать, — перебив, я похлопал его по плечу и повторил: — Откуда ты знаешь этот герб?

— Нурфолки — один из самых влиятельных родов во всей Созвёздной Коалиции, стыдно их не знать! — отчитал меня Мерри и, осторожно водя пальцем над металлическим значком, начал описывать герб: — Вот смотрите, круг означает поток мироздания и круговорот жизни. Грубо говоря, Нурфолки считают себя пупом вселенной. А вот меч — это воинственный настрой. И надпись ещё: “Непоколебимость мудрости и силы”.

— То есть Генри Нурфолк — знаменитый маньяк, который уже несколько десятилетий кошмарит Грингфог? — протянул я.

— Маньяк? Какой? — поинтересовался Мерри, но я не успел ответить.

За меня это сделал Дзен. Он угрюмо насупился и пробормотал:

— Мертвец.

Я усмехнулся. А ещё он — владелец знаменитого артефакта, Глаза Василиска, который защитит даже от взгляда самого Бога.

* * *

Две недели назад, столица Созвёздной Коалиции, Грингфог.

Чендлер старательно выполнял любые поручения, которые ему давал Генри Нурфолк, но такие как сегодня он очень не любил. Ничего интересного. Скукота. Очередное убийство, которое походит на тысячу перед ним. За последние несколько лет Чендлер видел стольких выскочек, которые перешли дорогу господину, что и не сосчитать. И все они были одинаковыми — наглыми, самоуверенными и… мёртвыми. Он легко их убивал, используя лишь Поглощение. Сегодня Лорд Нурфолк приказал прикончить одного мелкого аристократишку — только его, но Чендлер увлёкся и перерезал весь особняк, включая его жену, детей и всех слуг.

Ну… не пропадать же добру? Парочку тел он разделал — заберёт на засолку. Запасы никогда не помешают, вдруг потребуется срочно активировать Пожирание? Обязательно надо взять ещё и голову самого аристократишки — Лорд Нурфолк всегда требовал доказательств. А вот остаток ночи можно потратить на то, чтобы перетащить парочку тел на алтарь. Генри Нурфолк даже не подозревал, что ему в прямом смысле поклоняются.

Под утро Чендлер разложил части расчленённых тел на алтаре и сокрушённо покачал головой — ему было запрещено иметь хоть что-то, что указывало бы не личность его хозяина. Но так хотелось… Без личных вещей господина алтарь смотрелся бедно и скудно.

Поэтому к Лорду Нурфолку Чендлер отправился с твёрдым намерением украсть любую вещичку. Да хоть чёрную монетку — главное, чтобы господин до неё дотрагивался! Генри Нурфолк был в странном расположении духа, постоянно витал в облаках, о чём-то усиленно размышляя. От своего преданного слуги он явно не ожидал подвоха и не заметил, как тот тихонько стащил со стола небольшой медальон.

Чендлер ликовал. У него получилось! Ура! Домой он летел как на крыльях и долго не мог найти себе места — ходил по квартире из угла в угол и всё не решался выпустить из рук металлический медальон с крылатой змеёй. В конце концов он подрисовал к ней герб Рода Нурфолков и долго-долго любовался своим творением. Он понимал, что эту вещичку нельзя оставлять на алтаре — вдруг кто-то войдёт? Надо очень хорошо её спрятать, очень хорошо… Чтобы она всегда была с ним.

Его озарило. Когда-то давно он сожрал мальчишку со способностью трансформации тела. Чендлер напрягся и активировал этот навык, просканировал своё тело с головы до пят. Что бы выбрать? В итоге остановился на глазнице — превратил её в крохотный пространственный карман и спрятал там медальон. Отлично. Карман исчезнет, только когда Чендлера убьют, а он умирать не собирался. Так что теперь никто и никогда не найдёт медальон.

Никто.

Никогда.

Глава 21

Несмотря на новую информацию, которую получил благодаря воспоминаниям Пожирателя и удаче Мерри, я решил не разворачиваться и не возвращаться в столицу. Дела на Изумрудном Озере необходимо закончить, а Жабу — во что бы то ни стало поймать. Карта, ведущая к Косе Смерти, сама себя не соберёт, а власть Артура надо мной в ближайшее время не окрепнет настолько, чтобы он меня без проблем нашёл. Так что я в безопасности и могу заняться насущными проблемами. А когда разберусь с Жабой, сразу же направлюсь в Грингфог и прикончу Генри Нурфолка.

Так что мы остались с караваном — помогли загрузить тела убитых на специальную повозку, которую отправили в столицу, родственникам погибших, и по мере своих сил навели порядок — Пожиратель устроил настоящий хаос. В Шкатулку Бесконечности я пока решил не входить, мало ли, вдруг Лорд Нурфолк отправит по мою душу другого наёмного убийцу. Судя по тем обрывкам прошлого Пожирателя, что у меня получилось считать, Генри Нурфолк точит на меня зуб. Может, потому что я утёр нос его безумной дочке? Взыграла родственная гордость, и он хочет отомстить за нанесённое оскорбление?

За такими размышлениями я даже не заметил, как мы прибыли в безымянную деревню на берегу Изумрудного Озера. Насколько я понял, это поселение считалось здесь наиболее популярным. Я обошёл всю округу, но только в этой деревне было такое большое количество торговых лавочек и различных развлечений для скучающих туристов. Ничего подозрительного, на первый взгляд, я не заметил, поэтому отправил Мерри и Дзена, так сказать, работать под прикрытием: велел притвориться туристами, развлекаться и невзначай расспрашивать всех встречных, не происходило ли ничего странного. Сам тоже последовал своему же совету: отдыхал, пытался разговорить местных и подслушивал чужие разговоры.

Наевшись сахарной ваты и выбив в тире три мишени из десяти, я потопал в сторону двух стражников, стоящих на посту. Неподалёку от них находился уличный общественный туалет, так что я мог спокойно погреть уши и не вызвать подозрений. Очередь была длинной, стражники болтали о всём на свете. Я узнал, что у одного недавно родила жена и постоянно пилит его из-за быта, а второй любит шляться по продажным дамам, а потом — лечиться от неприличных болезней. Когда уж я решил, что ничего полезного не узнаю, их беседа перешла в очень интересное русло.

— …сосед мой, Василь, помнишь такого? Дед косматый, у него ещё внучка живёт, девочка лет семи. Ну, этот, седой такой и здоровый, в прошлом году дочь его померла. Ну, вспомнил? — дождавшись кивка от стражника Номер Два, стражник Номер Один продолжил: — Странный он какой-то стал, словно подменили. Прям как этот, как его…

— Октав?

— Да не… Хотя и он тоже, но я про другого говорил. Этот, как его?.. Рамзи, чтоб его! Ну этот, белобрысый такой, всё пытается облапать каждую бабу, что мимо проходит. Ну, понял? — Номер Один пристукнул копьём по земле, замолк на секунду и хмыкнул неожиданно серьёзно: — Знаешь, если бы люди исчезали, было бы как-то… нормальнее, что ли?

Последнее предложение он произнёс вопросительным тоном, словно сомневался в своих словах и спрашивал чужого мнения. Номер Два криво улыбнулся и сжал рукоять меча до побелевших пальцев.

— У меня жена подозрительно себя ведёт, — признался вдруг он. — Вот я тебе рассказывал, как она меня пилит непрестанно, а сам думал: не-е-е-е-ет, как-то странно она меня пилит, необычно! Вот раньше как заведёт шарманку, что я за котом не убрал. Ссыт скотина везде! А потом такая — хоп! — перескочит уже на курей. Мол, не покормил. А потом и моргнуть не успею, как уже про огород орёт и грозит уехать к своей матери!

— И что? — с непониманием уставился на него Номер Один.

— Ну так это раньше было, а сейчас… — Номер Два замолчал, явно подбирая правильные слова. — А сейчас она без души ругается, как будто по привычке. Вот представь, что из тебя всё забрали, только память оставили. И ты помнишь, что раньше ругался. И помнишь даже, как ругался. И повторяешь всё, но пусто как-то, по памяти, а сам в этот момент ничего не чувствуешь. Болванка, пустышка, подделка…

Номер Один открыл рот, закрыл, снова открыл и осторожно предложил:

— Может, тебе к своей маме надо переехать? Да нет, чего-то машешь?! Я ж серьёзно. Забирай сына, собирай вещи и переезжай. Я бы тебе посоветовал переночевать в сторожке, чтобы не возвращаться домой и не оставаться наедине с… ней. Но я ж понимаю, у тебя сын, его не оставишь, — он нервно передёрнул плечами. — Нет, всё-таки если бы люди пропадали или, например, их бы убивали, всё было бы легче. Ну, искали бы похитителя или маньяка… А сейчас что?

— Ничего, — зло проворчал Номер Два и сплюнул. — Староста приказал не устраивать панику, корчит из себя заботливого дедушку. А знаешь, что я тебе скажу? Наплевать ему на всё и всех! Только о прибыли и беспокоится. Если кто-нибудь прознает, что у нас творится, не видать ему гостей как собственных ушей! Будем, как и в других деревнях, сельским хозяйством промышлять. Но это же не по-ихнему, не по-барински. Рожа зажравшаяся, привык жрать хорошо!

— Ему торгаши приплачивают за молчание, зуб даю, — пробормотал Номер Один. — Да с другой стороны… Я его даже немного понимаю. Не кривись! Самую малость понимаю, в остальном — осуждаю! Ерунда какая-то творится, но ничего ж не докажешь. Вот он и говорит, что мы сказки выдумываем. Может, самому кого-нибудь убить? — хрипло и невесело рассмеялся он. — А то такими темпами староста до следующего года протянет…

— Тьфу!

Больше топтаться поблизости я не мог — подошла моя очередь. Так что пришлось зайти в вонючий нужник, потоптаться там пару минут и свалить.

Собрались мы с командой вновь после обеда в самой большой деревенской таверне — я впервые видел, чтобы в небольшом поселении было целых пять питейно-едальных заведений. Устроились за дальним угловым столиком, заказали жаркого и чая, терпеливо дождались, когда официантки принесут еду и только тогда начали обсуждение.

— Ничего не узнал, — хмуро произнёс Дзен. Ему явно не хотелось признавать, что пять часов он потратил впустую и не принёс никакой пользы. Но прежде чем Мерри открыл рот и успел хоть что-то сказать, Дзен поспешно добавил: — Но все ходят дёрганные. Ну, кроме приезжих. Да и те как будто что-то подозревают, но сами этого не понимают. В общем, обстановка здесь… плохая.

Да, это я тоже заметил. Местные натужно улыбались гостям деревни, но как только те отворачивались, счастливые улыбки сползали с озабоченных лиц. И слишком уж часто жители этой деревни оглядывались и вздрагивали от любого шума, словно от громкого взрыва. Впечатление создавалось… неприятное. Пир во время чумы какой-то. И те несколько разговоров, которые мне удалось подслушать, совершенно мне не нравились. Я покачал головой и мысленно вздохнул. У меня было чёткое ощущение, что в безымянной деревни разворачивается трагедия, которую усугубляет обычная человеческая глупость.

— Точно! — воскликнул Мерри и тут же понизил голос, потому что на нас странно покосился тавернщик. Рыжик выдержал паузу, сделал глоток чая, и лишь потом продолжил страшным шёпотом: — Ещё бы обстановке не быть плохой. Вы разве не заметили, или только мне так везёт? Ах да, и правда… — он раздосадованно поморщился. — Люди здесь странные. Вы только не называйте меня чудиком, но люди здесь делятся на обычных и странных. И те, которые странные, они в сторонке держатся. Чаще всего работяги всякие — принеси, подай, иди к Пегасу, не мешай…

— Не хочется соглашаться с зазнайкой, но он прав, — протянул Дзен задумчиво и почесал затылок. — Я просто не мог понять, что меня смущает, но после его слов… Да, он, определённо, прав. Те, кого он называет странными, они как будто пугают обычных. А те, кого он называет обычными, вроде бы и боятся, а вроде бы и ничего не делают, словно не понимают, как поступить, да и в принципе сомневаются в собственной адекватности.

— Надо же, “адекватность”! Удивительно, какие ты слова знаешь! — съязвил Мерри и демонстративно отвернулся к чашке чая, напыжился, как воробушек на холоде, и сказал: — Но полено с мечом это верно подметил. Серьёзно, я уверен, что каждый в этой деревне, включая приезжих, знает, что творится Пегасья чушь! Но все, как распоследние болваны, делают вид, что всё хорошо и ничего не происходит! Зачем? Почему? Разве они не читали страшилки, в которых дураки всегда умирают первыми?!

— Ты в таком случае осторожно, — небрежно бросил Дзен и ухмыльнулся.

— Да я — воплощённая осторожность, — возмутился Мерри, а потом до него дошло и он раздражённо зафырчал, как разъярённый хомяк: — Ты меня сейчас дураком назвал, что ли?

Они устроили детскую перепалку, а я вдруг понял, что одна из официанток постоянно крутится поблизости и всё время старается пройти мимо по делу и без. Она, конечно, состроила озабоченное личико и вроде как всё старательно высматривала грязную посуду на столах, но нет-нет да и стреляла глазками в нашу сторону. Я послушал ещё немного ругань Дзена и Мерри и негромко, но чётко и ясно сказал — так, чтобы издалека не разобрать, но в шагах пяти точно услышать:

— Не поверите, что я узнал! — официантка на мгновение замерла и сделала к нам робкий шажочек, поставила поднос на соседний стол и принялась тереть жирное пятно. Она стояла всего в метре от меня, так что я слегка наклонился и без проблем схватил её за запястье, мягко потянул к нам, но не позволил вырваться, когда она дёрнулась. Я постарался как можно миролюбивее улыбнуться и прошептал: — Если тебе есть что рассказать, то приходи вечером на окраину деревни, где стоит кукольный театр.

Я отпустил её, и она моментально убежала на кухню.

— Так на чём я остановился? — невинно спросил я, сделав вид, что не замечаю вопросительных взглядов Мерри и Дзена. — Ах да, точно, — я кратко изложил беседу стражников и добавил: — Жители деревни жалуются на своих родственников, называют их чужаками и откровенно их боятся. Мерри, скажи-ка, существует ли магическая техника, с помощью которой можно присвоить чужую внешность? Какой-нибудь навык Созвездия?

— Нет, — Мерри покачал головой и добавил: — Разве что артефакт. В некоторых артефактах совмещают магию нескольких Созвездий, но в таком случае это очень дорогой артефакт. Да и как один человек подменит сразу десятерых людей?

— Верно, — я постучал пальцами по столу. — Но интуиция подсказывает, что мы на правильном пути. Нужно копать в эту сторону. За основую версию возьмём, что какой-то урод… Скорее всего, Жаба. Так вот, он каким-то образом подменяет людей. Или гипнотизирует? — откинувшись на спинку стула, я прикрыл глаза. — Нет, близко, но не то.

— Стражники говорили о памяти, — Дзен изогнул левую бровь и предположил: — А если людей не подменяют? Если их просто… убирают?

Мерри скривился, как будто сжевал целый лимон, и согласился:

— Я читал…

— Ещё бы ты не читал, — усмехнулся Дзен. — В твоей жизни бывают моменты, когда ты не читаешь?

— Прямо сейчас! — злобно рявкнул Мерри и пересел так, чтобы его не видеть. Обратился ко мне: — Созвёздная Коалиция знает множество случаев, когда людей убивали просто так. Ради удовольствия. И я не о войнах или военных походах, а о различных убийцах. Они не преследовали никаких целей. Им было наплевать, они удовлетворяли свои низменные потребности, своё желание уничтожать. Что если здесь то же самое? Вы рассказывали о Жабе, и у меня создалось впечатление, что… — Мерри запнулся.

— Что он — кусок завистливого дерьма? — подсказал я.

— Точно, — кивнул Мерри. — Мне кажется, ему не нужна причина, чтобы причинять вред другим людям.

— Обсудим всё ещё раз вечером, — подвёл я итоги нашего небольшого собрания. — Постучитесь ко мне, как только услышите, что я вернулся в номер. Не привлекайте внимания и до назначенного часа занимайтесь чем угодно, чем могут заниматься столичные гости. Прислушивайтесь, но ничего не вынюхивайте. Нельзя, чтобы Жаба догадался, что мы на него охотимся. Он где-то прячется и делает это весьма хорошо. Что-то я до сих пор не слышал о стрёмном мужике с бородавками и уродливым рылом.

— Знаете, господин, — задумчиво протянул Мерри, — а ведь это довод в копилку вашей версии. Ну, с артефактом. Жаба сделал что-то со своей внешностью. Замаскировал уродство. Если он сделал это с собою, то почему бы что-то похожее ему не провернуть и с остальными?

Мы перекинулись ещё парой слов и распрощались. Я расплатился и отправился гулять по окрестностям, любоваться природой. Даже искупался в Изумрудном Озере и смог наконец-то выбить в тире все десять мишеней из десяти. Правда, потратил там кучу монет, но зато создал себе образ типичного азартного и глуповатого туриста, который с готовностью сорит деньгами. В общем, до вечера я развлекался как мог, а когда потемнело и по небу рассыпались звёзды, пошёл к кукольному театру. Там было пустынно и безлюдно, и сперва я решил, что официантка испугалась и не явилась, но через пару секунд она выступила из тени деревьев.

— Что вы хотели? — требовательно спросила она.

— Нет, милая, что ты хотела? — я выделил слово “ты” и улыбнулся. — Я же видел, тебе не терпелось чем-то со мной поделиться.

— Я… я… — она подавилась и закашлялась. Вытерев выступившие на глаза слёзы, она твёрдо ответила: — Я буду всё отрицать. То есть… Нет, сейчас я вам всё расскажу, но потом… Потом — я ничего не знаю! Ни-че-го! Не осуждайте меня, просто староста Изумрудного Озера мне жизни не даст, если узнает, что я обвинила уважаемого человека!

— А ты хочешь обвинить уважаемого человека? Кого же?

— Горна Краспонча, — выпалила она и испуганно закрыла рот ладошкой, затравленно оглянулась. Несколько секунд выждала, словно пытаясь убедиться, что никто, кроме меня, её не услышал, и продолжила: — Это самый главный торговец в Изумрудном Озере. Понимаете, купцы захватили всю власть, они не дают торговать обычным жителям, всё только через них. Скупают продукты подешёвке, а потом заламывают огромные цены… Но не в этом суть! Главное то, что с месяц назад с Горном что-то случилось. Раньше он был мерзким, но… Как бы сказать? Более человечным, что ли?

— Добрее?

— Нет, — девушка покачала головой. — Нормальнее. Он раньше своих слуг бил смертным боем, они вечно в синяках ходили. А месяц назад перестал. Но знаете… Мне кажется, не потому, что ему теперь не хочется. Он иногда так глянет, будто представляет, как из тебя печёнку достаёт и съедает ещё тёплой. Но слуг не бьёт теперь. Лучше бы, наверное, бил, — она вздохнула. — Первыми его слуги странными стали. Я с одной из них, с Марией, дружила, потому и заметила.

— Ну, он мог стать первой жертвой.

— Мог, — она вздохнула ещё тяжелее. — Но весь круговорот странностей потом завертелся вокруг него. Все, кто с ним пересекался, резко изменились. Правда, кроме столичных торговцев. Но они как будто чувствуют опасность, боятся с ним общаться. Три месяца назад только и болтали, что о богатых попойках у Горна, а сегодня… Ни слова! Хотя он их пытался устраивать, но после того раза никто к нему больше не приходил.

— После какого раза?

— Он пригласил к себе в дом цирк уродов, чтобы развлечь гостей. Но никто не оценил. Мне кажется, что как раз тогда он и напугал всех купцов. С ним сейчас особо никто не хочет иметь дел, но… приходится. Как-никак главный торговец Изумрудного Озера, многое завязано именно на нём.

Я задрал голову, любуясь звёздным небом и обдумывая услышанное. Официантка терпеливо молчала, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты можешь организовать мне с ним встречу? — уточнил я. — Под благовидным предлогом. Допустим, я столичный богач, который захотел… Не знаю! Да хотя бы клубники! Вот захотелось мне прям здесь и сейчас клубники, а её нет! И я заплатил тебе много денег, чтобы ты свела меня с кем-нибудь, кто достанет клубнику.

— Коньяк, — неловко поправила официантка и пояснила: — С алкоголем здесь беда, а клубнику — хоть пятой точкой жуй, в каждом огороде, — она подумала и согласилась: — Хорошо, я приведу вас к Горну. Могу даже сегодня, он важных гостей принимает до поздней ночи, не прогонит. Но помните, что я ничего вам не говорила!

— Молчок, — я сделал вид, что зашиваю рот. — Ну что же, по рукам. Пойдём, посмотрим на вашего нулевого пациента.

Глава 22

Мария — так звали официантку — проводила меня к дому Горна Краспонча и громко постучала в дверь. Стук пронёсся по всей улице, мне даже стало неловко — время всё-таки позднее, а в деревнях обычно рано ложатся спать, потому что утром нужно вставать с первыми лучами солнца. Но потом я пригляделся и понял, что от меня в первый момент скрыл ночной мрак — дома вокруг выглядели нежилыми. Жилище Горна находилось не на окраине, и поэтому это казалось особенно странным. За дверью послышались тихие шаги и что-то зашуршало. Я, воспользовавшись моментом, тихо спросил:

— Почему здесь никто не живёт?

Мария сделала страшные глаза, наклонилась ко мне и прямо на ухо, шёпотом, произнесла:

— Жили, да сплыли. Район раньше принадлежал торговцам, но как с Горном странное начало происходить, так все и разъехались. Сначала как бы по делам в столицу уезжали, но, когда возвращались, покупали себе новые дома. Некоторые купцы вообще чуть ли не в поле переехали, потому что свободных хат не было! — она покосилась на светящиеся окна и добавила: — Зря мы сюда пришли. Поговаривают, здесь привидения водятся. Мол, Горн давным-давно, уж месяца три как, в одиночестве остался. А слуги — все привидения, как один!

На этой оптимистичной ноте входная дверь распахнулась и к нам вышла сухонькая старушка — метра полтора в прыжке, с небольшим горбом и седым пучком на макушке. За её юбку цеплялась маленькими ручонками девочка лет пяти — голубые глазищи, золотые кудряшки, милое личико. Вылитый ангелочек. Они посмотрели на нас и синхронно подняли брови. Только вот у девочки это получилось умилительно, а у старушки — сурово.

— Я вам покупателя привела, — протараторила Мария и попятилась. — Он хотел коньяка купить. Срочно. Праздник, что ли, какой… Ой, да чего это я?! Он же вам сам всё и расскажет. А мне… Мне нужно бежать, мама просила коровник вычистить, а я чужими делами занимаюсь! — она подхватила длинную юбку и торопливо направилась вверх по улице.

Проводив её взглядом, я повернулся к старушке и улыбнулся:

— Ну, в общем и целом Мария права — я хочу купить алкоголь. Не обязательно коньяк. Главное — чтобы качественный и дорогой. Мы с учениками приехали на Изумрудное Озеро хорошо отдохнуть, но оказалось, что здесь есть… небольшие проблемки, — я развёл руками. — Мне посоветовали обратиться к господину Краспонча.

— У моего папы есть всё-всё на свете, — заверила девочка, встряхнула золотистыми локонами и потянула старушку за юбку. — Пойдёмте, бабуля покажет, где находится кабинет папы. Правда же, бабуля?

Старушка слегка заторможенно кивнула, на секунду замялась, посмотрев на девочку, словно размышляла — послушать ребёнка или нет. Но в конце концов она отступила в глубь тёмного коридора и поманила меня за собой. Девочка моментально отпустила старушку и вцепилась в мою штанину. Я даже немного растерялся — с одной стороны, эта девчонка вызывала иррациональное отторжение и хотелось её стряхнуть с себя, как вредную собачонку. Но с другой стороны, это было бы крайне невежливо. Да за такое отношение к своей дочери Горн меня выпрет и будет прав.

Так что я просто уточнил:

— А папа тебя не предупреждал, что с незнакомыми дядями нельзя разговаривать? Они могут оказаться злыми и опасными убийцами.

— Их проблемы, — пожала узкими плечиками девочка, и я не нашёлся, что ответить.

Оставшийся путь до кабинета Горна мы прошли в молчании. Старушка попросила подождать меня в коридоре, зашла внутрь, перекинулась парой слов со своим господином и вышла, жестом пригласила войти. Я шагнул вперёд, и старушка попыталась отцепить девчонку от моих штанов, но та держалась намертво, да ещё и зыркнула на неё так, что даже меня пробрало.

— Бабуля, рано-о-о-о-о спа-а-а-ать, — проныла девочка плаксивым голоском. Из голубых глаз полились слёзы, а под носом заблестело от соплей, которые она тут же вытерла рукавом платья. — Ну пожалуйста, можно я посижу у папы в кабинете? Пожа-а-а-а-алуйста-а-а!

Старушка потопталась, снова заглянула в кабинет, но в этот раз засунула туда только голову, в щель между дверью и дверным косяком. Изнутри раздалось басовитое мычание, и старушка вынырнула обратно, кивнула и разрешила:

— Можно.

В кабинете было светло и уютно. Совсем не походило на дом с привидениями: мебель из тёмного дерева, красивые гобелены, живые растения в горшках, на огромном столе беспорядочно раскиданы документы. Горн оказался очень высоким и тучным мужчиной. Ему было, наверное, не больше тридцати пяти лет, но впечатление он создавал глубокого старика: осунувшееся усталое лицо, оплывшее отёчное тело и безразличный мёртвый взгляд. На безумного маньяка не тянет. Скорее — на обычного, очень уставшего человека. Если честно, я засомневался в словах Марии. Возможно, местные сплетницы сделали из Горна зловещего злодея просто потому, что он был не особо хорошим человеком. Сделать они ему ничего не могли — только языком трепать и поклёп возводить.

— Папа, папа, этот дядя пришёл за огненной водой! — воскликнула девочка.

Горн как-то странно дёрнулся, услышав её голос. Его губы начали растягиваться в улыбку, в глазах засветилась радость, но тут же он покачал головой, словно стряхивая с себя хорошее настроение. Через секунду на меня вновь смотрел мрачный и невероятно утомившийся человек.

— Огненная вода? — протянул он, взял карандаш и постучал им по столу. — Завтра приедет новая поставка из столицы. Вас устроит? Или вам необходим алкоголь на сегодняшнее застолье?

— Потерпит, — я хмыкнул и с намёком ему подмигнул. — На хорошем отдыхе застолье каждый день, если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю, понимаю, — безразлично пробормотал Горн. — Тогда мы…

— Папа, папа! — перебила его девочка. — А можно я покажу дяде коллекцию своих игрушек? Ну пожа-а-а-алуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! У меня вчера как раз новая появилась, её ещё никто-никто не видел!

— Показывай, — равнодушно отмахнулся Горн и замолк, откинувшись на спинку кресла. Девочка, наконец, отпустила мои штаны, развернулась на пятках и выбежала в коридор. Очень скоро её шаги затихли. Горн слепо пялился на дверь и молчал. Я откашлялся, пытаясь привлечь его внимание, но он не отреагировал. Хотя… Собственно чего я ожидал? Из подслушанных разговоров можно было понять, что “странные” люди в определённом смысле теряли человечность. Их поведение переставало вписываться в рамки нормальности.

Девочка прибежала через пять минут, она тащила по земле большой картонный ящик. Я помог занести его в кабинет и едва подавил удивление, заглянув внутрь. Там лежал… мусор. Я вспомнил своё детство, когда мы с ребятами из палок делали ружья, а из затупленных ножей — сабли, но это… “Игрушки” девочки выглядели уродливо и отвратительно. Кажется, они должны были изображать каких-то животных или магических создание. Нет… Точно сказать было невозможно. Они просто должны были кого-то изображать. Изувеченные, искривлённые тельца, глазки-бусинки, скрюченные лапки… По коже мороз пробежал.

Я перевёл взгляд на девочку и поинтересовался:

— Это твои друзья?

— Нет, — рассмеялась она и захлопала в ладоши. — Это люди, которые были слишком красивыми! Вот мой папа — он некрасивый, поэтому и не стал игрушкой. Только посмотрите на него! Да его жирный живот скоро будет волочиться по полу! А пальцы-сардельки! А эта страшная рожа! Скажите, скажите, разве мой папа не похож на откормленного борова? Он такой жирный, он такой уродливый, он такой… такой… Такой мерзки!

Девочка засунула обе руки в коробку, схватила охапку игрушек и подкинула их к потолку:

— А эти люди были слишком красивыми! Нечестно, нечестно! — она распахнула рот и закричала, как избалованный ребёнок из какой-нибудь утрированной комедии, а потом принялась топтать игрушки и кружиться в подобии безумного танца. И вдруг резко остановилась и уставилась на меня, испепеляя ненавидящим взглядом: — Вы тоже слишком красивый. Почему вам досталась такая внешность? Почему некоторым достаётся всё, а некоторым — ничего?!

— Перестань, — неожиданно подал голос Горн и грузно поднялся из кресла, хлопнул ладонью по столу. — Ты сказала, что у тебя вчера появилась новая игрушка. Хватит! Такими темпами ты истребишь всю деревню!

— Какая разница? — расплылась в улыбке девочка. — Папочка, ты же заплатишь нужным людям денюшки? Красные монетки. Все любят красные монетки. И нужные люди снова закроют на всё глаза. А потом сами станут моими игрушками и никто-никто не будет больше угрожать нашему счастью. Папа, почему ты хмуришься? Не хмурься, папа, иначе, никогда не увидишь свою любимую доченьку!

— Ты врёшь! — взревел Горн, в три шага преодолел расстояние между собой и дочерью и схватил её за горло, вздёрнул над землёй, как марионетку. Девочка захрипела, посинела и попыталась выколоть ему глаза. — Почему ты не говоришь, где она? Сколько недель ты кормишь меня пустыми обещаниями? Сколько? И ты не выполнила ни одного! Лучшие наряды, лучшие украшения, да я даже выкупил на целую неделю этот проклятый цирк уродов! И где хоть что-то, что ты мне обещала? Где?!

— Папа, ты позоришь меня перед гостем, — сухо отчитала его девочка и переключилась на меня: — Вы мне немного нравитесь. Самую малость. Так что я дам вам выбор. Кем вы хотите быть? Гусеницей из лохмотьев или колючкой из проволоки? Ой, точно, у меня же все эскизы с собой, — она нагнулась над коробкой, покопалась в ней и вытащила с самого дна тоненькую стопку листов. Протянула мне и предложила: — Выбирайте.

— Мило, — я хмыкнул, забрал листы и откинул их к окну. — А ты меня удивил, Жаба. По закону жанра мразью должен был оказаться господин Краспонча, но ты умудрился спрятать свою мерзость за чужой отвратительной репутацией. Если бы не твоя жадность и зависть, ты бы заставил меня побегать, — я отступил, чтобы выдержать дистанцию и видеть каждое движение девочки. По её лицу пробежала рябь, появились складочки, нос почти упал на правую щёку, но тут же выпрямился и встал на место. Видимо, из-за эмоций Жаба утратил контроль.

— Я больше не попаду в Чёрный Исправительный Замок! — прошипел Жаба, и образ маленькой девочки деформировался ещё сильнее: пропорции тела изменились, кожа покрылась пузырями и бородавками, живот вспучился и продолжал стремительно надуваться. Горн жалобно застонал и попятился в дальний угол, закрыв лицо руками.

— Моя бедная девочка! — глухо зарыдал он и сполз по стене на пол.

Я понимал, почему Жаба выбрал Горна Краспонча: во-первых, купец был самым влиятельным человеком в Изумрудном Озере. Во-вторых, его было легко подмять под себя — даже любопытно, как он вообще выбился в уважаемые купцы, в торговле нужно иметь железные яйца и высокую стрессоустойчивость. А в-третьих, рычаг давления на Горна очень легко найти — его единственная и любимая дочь. А, нет, есть ещё и в-четвёртых — Жаба помешан на внешности, значит, он посчитал малышку достаточно красивой, чтобы забрать её личность.

— Освободи людей, и я отпущу тебя.

— А ты меня заставь, — расхохотался Жаба, превращаясь в бесформенное нечто, и проорал: — Чего валяетесь без дела?! В бой, Пегасьи дети, в бой!

Сначала я не сообразил, кому он приказывает, но в следующую секунду уродливые игрушки зашевелились и целеустремлённо поползли ко мне.

Глава 23

Со всех сторон посыпались страдальческие крики:

— Хватит! Не хочу!

— Прекрати командовать!

— Мразь!

— Пожалуйста, отпусти!

Уродливые игрушки умоляли Жабу о пощаде. В их глазках-бусинках горело неприятие, нежелание подчиняться Жабьему приказу, но их тела словно двигались против их воли — они наползали на меня, кололи ручками-проволоками и впивались в кожу острыми зубками. Их было много, но… Откровенно говоря, они не представляли для меня никакой опасности — уровня развития Скорпиона и Четырнадцатого Созвездия вполне бы хватило, чтобы размазать их тонким слоем по полу комнаты. Однако это были пленники, заложники. Я не мог их убить — а вдруг ещё остаётся шанс вернуть несчастных в собственные тела? Вдруг они ещё фактически живы?!

Поэтому я стряхивал крошечных монстров с себя, отпинывал, откидывал, выбрасывал в другую комнату — пытался расчистить дорогу до Жабы. Но игрушек было действительно много, я не мог и шага ступить без боязни раздавить кого-нибудь. Жаба же воспринял мою вынужденную аккуратность как слабость и вернул облик маленькой девочки, смотрел на нелепое сражение огромными наивными голубыми глазками и тихонько посмеивался. Вскоре он осмелел настолько, что начал швырять в меня подручными предметами — даже бросил настольную лампу. Горн Краспонч не вмешивался в развернувшуюся вакханалию — обессиленно повалился в кресло и наблюдал. Он создавал впечатление абсолютно сломленного человека — судя по всему, та эмоциональная вспышка забрала у него последние силы.

Но то, что я не считал уродливых монстриков серьёзными противниками, чуть не стало моей роковой ошибкой — не стоило забывать про Жабу, у него была спрятана пара козырей в рукаве. Когда я от него отвернулся, потеряв равновесие и пытаясь не наступить на деревянную, грубо выструганную гусеницу, под потолком вспыхнула ярко-красная сфера. Резко зафонило смесью различных магий — кажется, там были намешаны все Созвездия, и приятная магическая вибрация переросла в отвратительную какофонию. Игрушки испуганно отпрянули, попрятались в углах комнаты, в самых тенях, и я осознал, что они были всего лишь отвлекающим манёвром. Жаба с самого начала понимал, что значительно слабее меня, что ему не победить в лобовом столкновении. И сделал всё, чтобы я не заметил появление артефакта.

А когда заметил — было уже поздно. Решающую роль сыграла какая-то доля секунды. Вот артефакта ещё нет, а вот — он сверкает над головой, а я не могу двинуться. На меня словно обрушилась огромная тяжелейшая рыболовная сеть и окутала с головы до пят. В кожу врезались невидимые нити — ни единой вмятины, но я буквально чувствовал, как они погружаются глубже и глубже, прорезают мясо и впиваются в кости. И когда они оплели моё нутро, сжали в кровавую кашу внутренности, по моему телу пробежала волна магии, и я почувствовал, как оно начинает медленно изменяться. Сложно описать этот процесс, облечь его в слова — но благодаря освоенным способностям Скорпиона я мог отследить изменения.

— Мерзкая гадина, — прошипел я, сцепив зубы, чтобы не заорать от боли. Клетки моего организма трансформировались — уменьшались или растягивались, усыхали или раздувались от воды. Живые ткани превращались в металл, дерево и стекло. Я становился предметом, и с каждой секундой моя воля сдавалась под напором артефакта. Мне уже не хотелось жить, я видел в Жабе хозяина и бога.

— Не сопротивляйся, — ехидно пропел Жаба и расхохотался. Золотистые кудряшки задорно затряслись. — Бесполезно, бесполезно! От этого никому не удавалось спастись!

— Значит, буду первым, — выдохнул я и сосредоточился. Комната становилась больше и больше, хотя на самом деле уменьшался я. Ростом не больше полуметра, руки и ноги истончились, живот впал и остекленел. Очень скоро процесс будет невероятно тяжело повернуть назад. Возможно, без чужой помощи я не справлюсь, нужно поторопиться!

Я не знал Созвездия достаточно хорошо, чтобы грамотно им противостоять, но интуицию никто не отменял! Тем более фундамент Скорпиона — это преобразование человеческих тел. Так что я направил магию в каждую клетку своего организма и попытался запустить обратный процесс. С первого раза не удалось, со второго тоже — я продолжал превращаться в уродливую игрушку. Но очень скоро я нащупал рычаг противодействия и, фигурально выражаясь, навалился на него всем телом. Наверное, это можно сравнить с тем, если бы я решил победить фехтовальщика самосвалом, но главное — эффективность. А она была, о-го-го какой!

— Что?! Не может быть! — гневно проорал Жаба, и алая сфера под потолком вспыхнула с удвоенной силой, но бесполезно. Процесс мутации замедлился, а потом и вовсе остановился. Жаба ткнул в меня пальчиком и провизжал, приказывая игрушкам: — Ату его! Взять! Повалить! Немедленно!

Но те ужасно боялись красной сферы и даже не дёрнулись в мою сторону. Они всё громче и громче умоляли о пощаде и просили кого-то — то ли меня, то ли вселенную, то ли сверхъестественные силы — о спасении. Проволочная кукла случайно оступилась и упала прямо в пятно красного света, в тот же момент её охватила новая метаморфоза — проволочные конечности дико перекрутились, туловище скомкалось, голова исчезла. Несчастная мелюзга в ужасе загорланила, буквально бросаясь на стены и царапая их коготками:

— Выпустите!

— Спасите!

— За что мне это?!

— Гнедысь, Гнедысь, почему ты не ищешь меня?!

— Помогите!

Тем временем магия возвращала моему телу привычный вид. Преобразование туда и обратно прошло для меня незаметно. Никаких побочных эффектов. Идеально. Единственное — я почти не мог двигаться, пока, словно оборотень, перекидывался из чего-то несуразного и деревянно-стеклянного в обычного человека.

И Жаба воспользовался возможностью — почуяв запах жареного, он начал поспешное отступление. Бросился в коридор, но вдруг перекрученный оловянный солдатик рванул ему под ноги, и Жаба споткнулся, растянулся на пороге и впечатался головой о дверной косяк. Брызнула кровь. Наверное, будь Жаба в своём, взрослом, теле, сознание бы он не потерял, но вот маленькая девочка такого удара не выдержала и отключилась. В ту же секунду алая сфера вспыхнула последний раз и погасла, на пол, мне под ноги, упал хрустальный шарик.

Игрушки замерли, переглянулись и разом спросили:

— Он мёртв?

— Давайте проверим?

— Может, добить?

Однако они ничего не успели сделать, так как внезапно из пучины отчаяния вынырнул Горн. Он встрепенулся, уставился на девочку вытаращенными глазами и прогремел:

— Настенька?! — бросился к своей дочери, переваливаясь с бока на бок, как косолапый мишка, и рухнул перед ней на колени, глухо зарыдал: — Что он с тобой сделал?! Что он с тобой сделал?! Ты меня слышишь?! Настенька, очнись, это твой папа! Хоть одно словечко, цветик…

Мне стало его жаль, только вот игрушки разошлись во мнениях. Они говорили, перебивая друг друга. Кто-то злорадствовал, кто-то сочувствовал.

— Так ему и надо!

— Нравилось нами помыкать, жирная сука, ну вот и попробуй своего угощеньица!

— Бедный Горн…

— Да всю вашу семейку нужно сгноить, жаль, что эта тварь только грозилась!

С трудом в голове укладывалось, что всё это… нечто когда-то было людьми. Точнее, они и сейчас люди. Технически их тела живы и бродят где-то там, за стенами дома. А вот практически… Я оглядел этих странных созданий, отогнал самых зверски настроенных от бессознательной девчонки и поднял хрустальный шарик. Повертел в руках, изучил, но ничего особенного не обнаружил.

— Кто-нибудь видел, как он активировал артефакт? — уточнил я и, когда все отрицательно покачали головами, тяжко вздохнул. — Та-а-а-ак, а в девчонку он вселился или скопировал?

Кто-то с непониманием повторил:

— Скопировал?

Вперёд вышел шарик на толстых деревянных ножках и произнёс:

— Он её убил, а этому… — он кивнул на Горна. — Этому вешал лапшу на уши, что в любой момент может её воскресить. Мол, держит душу в специальном сосуде и её можно выпустить в подходящее тело.

— Ты врёшь! — заорал Горн и замахнулся кулаком, но я перехватил его руку. Он задёргался как припадочный и завыл, умываясь слезами и глотая сопли: — Моя кровиночка, моя Настенька! Ну пожалуйста, пожалуйста, хотя бы словечко, умоляю тебя…

Жаба вздрогнул, открыл детские наивные голубые глаза и, погладив купца по щеке, жалобно пробормотал:

— Ты же меня защитишь?

— Конечно, конечно, Настенька, — проблеял Горн и прижал её к груди, закрывая от меня и игрушек руками.

Ситуация была мерзкая. Каким бы человеком Горн ни был, он такого не заслуживает. Никто не заслуживает. Я дал ему несколько минут на скорбь, но вскоре стало понятно, что его разум не желает принимать действительность. Грёбаная эмпатия! Я понимал, что это нужно сделать, но пришлось буквально себя заставлять. Игнорируя вопли, рыдания и проклятия Горна, я заломил его правую руку за спину и вырвал Жабу в теле ребёнка — за шкирку, как щенка. Купец попытался его отобрать, но я без сомнений его вырубил. Жаба, видимо, считав мои эмоции, решил разыграть карту жалости.

— За что меня-то? Я ничего плохого не сделал? Все могут обижать слабого человека… Слабого, маленького, некрасивого! Все меня обижали! — он горько заплакал, растирая покрасневшие глаза. — Пощади! Я больше не смогу в Чёрном Замке! Не смогу! Разве там моё место?!

Я отвесил ему оплеуху и потребовал:

— Расскажи, как работает артефакт? Можно ли вернуть всех людей в их тела?

— Как же так… Вернуть? Но я же тогда тоже вернусь в то ужасное тело! — прохныкал Жаба.

— Или умрёшь, — я пожал плечами и безжалостно усмехнулся: — Выбирай.

— Неужели тебе меня нисколечко не жалко? — завёл по-новой шарманку он. — Я никогда и никому не делал плохого! Меня обижали с самого детства! Вы не представляете, как меня обижали!

Возможно, и нет. Но что я точно представлял так это то, что Жаба сел на своего любимого конька и может продолжать заунывное нытьё вечно. Это понимание наложилось на глухую ярость и отвращение. Я смотрел на Жабу и видел отвратительную склизкую кучу дерьма, несмотря на то, что он до сих пор оставался в облике девочки. В какое-то мгновение к горлу подкатил такой ком омерзения, что я не сдержался, выпустил цепи и хлестанул Жабу по плечу. Хрустнула кость, из страшной раны фонтаном полилась кровь.

— Последнее предупреждение, — спокойно сказал я и, активировав Четырнадцатое Созвездие, закрыл рану и восполнил ему кровь. Я же не хотел, чтобы он мгновенно умер. — Следующий удар отрубит тебе руку начисто.

— Я… я… Хорошо, — в итоге сдался Жаба и вытащил из кармана клочок бумажки. — Нужно зажать шарик в кулаке и произнести это заклинание три раза, постепенно вливая в хрусталь магию. Так ты его включишь. Сила зависит от твоего Созвездия.

— И что он делает? И как отменить его действие?

— Это просто коллекция, — небрежно ответил Жаба и покосился на рану у себя на плече. Его явно удивляло, что он ещё может разговаривать, а не валяется в отключке. — Я коллекционирую тела и потом могу их примерять, если захочу. Просто это тело… — он обвёл себя рукой. — …оно мне очень нравится. Я его берегу. А если я переселюсь в другое тело, то это очень быстро разложится.

— То есть ты убил ребёнка, потому что тебе понравилась его внешность?

— Не осуждай меня! — возмутился он. — Если бы тебя с самого детства травили…

— Не интересно, — отрезал я и поторопил: — Давай про отмену.

— Достаточно пожелать.

Игрушки слушали наш разговор, затаив дыхание. В комнате стояла гробовая тишина, когда я сжал хрустальный шарик в кулаке, напитал его магией и произнёс требуемое заклинание. Снова вспыхнула сфера под потолком — шарик в моей руке испарился. Я посмотрел на игрушки и от всего сердца пожелал, чтобы их сознания вернулись в их родные тела. Одно очень длинное мгновение ничего не происходило, а потом безобразные поделки начали падать одна за другой. Заорал Жаба и вдруг побежал к окну. Я сперва решил, что опять пытается сбежать, но нет — он сдёрнул штору и закутался в неё с головой.

— Моё прекрасное лицо! Оно разрывается прямо на мне! Я не хочу снова выглядеть, как… как… как… — он закашлялся и взвизгнул. — Что ты со мной сделал?! Разве я заслужил быть таким уродом? Почему мне недоступно то, что есть у всех?!

Как бы он ни заворачивался в ткань, всё равно было видно, как тело девочки растёт, распухает и превращается в толстую тушу, покрытую жабьей шкурой и бородавками. На его пальцах появились перепонки, голос стал каким-то неприятным и квакающим. Тело девочки слезало с него, как изорванный маскарадный костюм, по полу растекался огромная кровавая лужа, в которой плавали куски кожи.

— Где ты взял этот артефакт?

— Продал карту сокровищ.

— Предприниматель, — невесело хмыкнул я и велел: — Раздевайся и поворачивайся ко мне спиной.

На удивление Жаба не спорил и молча выполнил. Я поискал на столе Горна подходящий лист бумаги и перерисовал вытатуированный на спине Жабы фрагмент карты. Это заняло какое-то время. И как раз когда я закончил, за окном раздался шума. Выглянув на улицу, я увидел, как к дома Горна стекаются деревенские жители. Они несли вилы, косы, факелы. Натуральный охотники на ведьм. Жаба тоже выглянул в окно и, сразу сообразив, что происходит, залепетал:

— Не по закону! Разве же это по закону?! Ты обязан доставить меня в Чёрный Замок! Слышишь?

— Правда? Обязан? — я взял его за шиворот и потащил на улицу. Его появление деревенские встретили угрожающими криками. Никто ничего не говорил — это было грозное уханье и яростное завывание, словно дикое племя собиралось объявить кому-то войну. Я швырнул Жабу к ним, придав ему ускорение поджопником, и сказал: — Он в вашем распоряжении.

Все те, кто был пленником Жабы, гневно завопили и пошли на него, потрясая импровизированным оружием, а я отступил в темноту.

* * *

Столица Созвёздной Коалиции, Грингфог, особняк Рода Нурфолк, кабинет Лорда Генри

Генри Нурфолк сидел перед зеркалами. В последние дни на него навалилось много забот. Поведение Леонида ему совершенно не нравилось, так что он решил ускорить события. К тому же Чендлер умер — Генри создал между ними связь, которая передавала основные жизненные показатели. Что ж. Чендлер провалил задание, а чужестранец Энрэй оказался куда сильнее, чем они предполагали. Печально. За караваном уже наблюдают шпионы, которые доносят Генри каждый шаг иноземца.

Лорд Нурфол бросил мимолётный взгляд на прозрачный гроб. Бригитту скоро придётся выкидывать. В прямом смысле — она уже знатно так протухла. Но проблема заключалась в том, что Бригитта каждый раз, когда выходила на связь, требовала показать своё тело. Раньше она вела себя покладистее, но сейчас, видимо, заподозрила неладное. Плохо, очень плохо.

Он вздохнул и активировал одно из зеркал. Отражение почернело, и в глубине тёмного тумана появилось лицо Бригитты. Она недовольно поморщилась и осведомилась:

— Ну, скоро?

— Весьма, — кивнул Генри. — Мои люди доложили, что Энрэй и его команда закончили свои дела в Изумрудном Озере. Шумиха долетела даже до столицы. Геройская слава у этого Пегасья отродья растёт не по дням, а по часам.

— Мразь, — процедила Бригитта и сплюнула.

— Убьём двух зайцев одним выстрелом, — Лорд Нурфолк потянулся и налил в стакан виски, сделал глоток. — Он возвращается в столицу. Больше мы тянуть не можем. Тебе сообщат, когда ты должна будешь нанести удар. Помни о мести и не промахнись. Мне нужен мальчишка Дзен, чтобы добраться до Императора Леонида, и смерть Энрэя, чтобы он не путался под ногами. А дальше… — он с трудом удержался, чтобы не покоситься на гроб. — А дальше наступит черёд Богов.

Глава 24

Расправившись с Жабой, я поспешил обратно в столицу, очень уж мне не терпелось встретиться с Лордом Генри Нурфолком. Мало ли что этот могущественный аристократ решит ещё учудить? Например, послать очередного наёмного убийцу. К тому же я ни на секунду не забывал, что Генри Нурфолк — ужасный серийный маньяк, который одно время держал в страхе весь Грингфог, и сейчас, лишь благодаря взяткам и затаиванию, в столице не царит паника, а Мертвец спокойно ходит по улицам и выбирает себе жертв.

Время в дороге я потратил с пользой — снова активировал Шкатулку Бесконечности. В этот раз на крыльце особняка, между высоких колонн, меня встречал Барбул. Он сдержанно поклонился, испуганно сглотнул и пробормотал невнятные извинения.

— Что? — переспросил я из вредности, меня забавляло его смущение.

Барбул побледнел и отступил на шаг. Из-за его спины вышла Андреа и с достоинством произнесла:

— Ваш боевой наставник просит прощения за свою глупость, — она вздохнула и добавила: — А также интересуется, где ваш фамильяр. Барбул не желает более с ним пересекаться. Кажется, он считает его проклятым созданием. Там, откуда мы, такие верили, что такие существа приносят неудачу и смерть.

— Вам ли бояться смерти? — хмыкнул я.

— Ничто не вечно, — пожала плечами Андреа. — Однако некоторые начинают тосковать после ста лет в заточении, а другим и три тысячелетия не срок.

— Справедливо, — я повернулся к Барбулу и заверил его: — Бориса ты в скором времени не увидишь. А если вдруг когда-нибудь пересечётесь, то… Просто не наступай ему на хвост и не угрожай. Он, конечно, злопамятный, но мстить не будет. К тому же после той расчленёнки, — я показал на его прикрытые одеждой шрамы, — вы квиты.

— Спасибо! — выпалил Барбул и поспешил скрыться за дверью.

Я тоже направился внутрь, мимолётом поинтересовался у Андреа:

— Золотой Император ничего не передавал?

— Нет, — ответила она. — К сожалению, Шкатулка Бесконечности самых сильных магов высасывает быстрее, чем остальных. Ему приходится беречь силы, иначе он давно бы стал на уровень слуг — меня или Барбула.

— Занятно, — я отмахнулся, когда она попыталась зазвать меня в столовую и накормить, и взлетел по лестнице на третий этаж. Несколько раз позвал Золотого Императора, но тот не откликнулся. Видимо, действительно впал в спячку. Я обошёл тренировочный зал и задумчиво протянул: — Что же выбрать?

В итоге остановился на Кассиопее и Лире: первое Созвездие отвечало за огненную стихию, а второе — за ментальную защиту и атаки. Следующие четыре недели — в реальном мире чуть больше двух суток — я потратил на магическое развитие. Тренировки были в некотором смысле однообразные — конечно, прогресс увеличивался в разных навыках, но схема везде была одинаковая: сперва мне приходилось угадывать, что от меня хочет этаж во дворце Созвездия, а потом я долгие часы повторял одно и то же магическое действие.

Когда мы подъезжали к Грингфогу, я успел освоить тридцать семь способностей Кассиопеи — по ощущениям, оно было самым простым в освоении — и двадцать две способности Лиры. Покинув Шкатулку Бесконечности, я проанализировал ощущения — магия бурлила во всём мире, меня охватило невероятное чувство собственной мощи. Наконец! Я и раньше осознавал, что обладаю недюженной силой, но сейчас… Сейчас я поверил в это окончательно. Я поверил, что точно смогу победить и свихнувшегося Леонида, и бешеного Артура. Что уж говорить о Генри Нурфолке?

— Эй, Мерри! — позвал я, вылезая из повозки. Рыжий поспешно ко мне подбежал и выжидательно заглянул в глаза. Я его кратко проинструктировал: — Поезжайте с Дзеном в особняк Брана, отдохните, займитесь своими делами. Мне нужно отлучиться, но когда я вернусь, мы серьёзно поговорим и займёмся вашим развитием.

— Господин, моя мама прислала весточку через постовых, попросила заехать, — вмешался в нашу беседу Дзен, показывая на стражников у главных ворот. — Наверное, что-то важное. Я присоединюсь к вам чуть позже.

— До завтрашнего утра всё время твоё, — хмыкнул я.

Коротко с ними попрощавшись, я свернул в небольшую безлюдную улочку и позвал:

— Борис!

В этот же момент передо мной материализовалась недовольная кошачья морда, остальное тело пряталось в голубом портале.

— Чего тебе? — профырчал котяра и дёрнул усищами. — Между прочим, мы с Браном и его прекрасной Мариэль наслаждаемся оперой. Впрочем, тебе не понять. Кстати, ты вообще знаешь, что такое опера? По глазам вижу, что нет. Но ничего, я тебе сейчас расскажу, — он оглянулся в портал, во что-то всматриваясь. Из-за его спины и правда раздавалось протяжное пение. Боря прищурил глаза и пустился в объяснения: — Ну смотри, в общем, там сцена, а на этой сцене ходит дамочка и громко завывает…

— Я знаю, что такое опера, — перебил его я. — Ты мне лучше скажи, ты, пока меня не было, тренировался? С порталами.

— Тренировался, — раздражённо бросил Борис. — А ведь я — самый великий купец этой планеты! Только Брану об этом не говори, а то он обидится… Так вот, почему самый великий купец планеты должен работать? Почему ты меня заставляешь охотиться на мышей, если мне их приносят на тарелочке с голубой каёмочкой?!

— На каких мышей? — я даже на секунду растерялся, не понимая, о чём он толкует.

— Фигурально выражаясь, — фыркнул Борис. — Это метафора, литературный приём…

— Заткнись, пожалуйста, — вежливо попросил я и потёр виски. — И отвечай немедленно, можешь ли ты телепортировать меня в указанное место?

— А что мне за это будет?

— Я тебя не прибью прямо здесь и сейчас. Как тебе такая награда?

— Обезьяна лысая, — выругался Борис и спрыгнул на пыльную дорогу из портала. — Из-за тебя не узнаю, что за шуры-муры крутит голосистая дамочка с тем тощим хлыщом. И что она в нём нашла? — он уставился на меня, словно ожидая ответа о чужих любовных страданиях. Но поняв, что ничего не дождётся, выругался ещё громче и велел: — Адрес говори. Куда тебя телепортировать?

— Не знаю, — безмятежно улыбнулся я. — Но у тебя же есть и поисковые функции. Вот и найди мне особняк Рода Нурфолк.

— Хитрый красножопый павиан, — кошачий хвост задёргался из стороны в сторону, поднимая пыльную тучку. — Совсем ты своего фамильяра не бережёшь, вконец загоняешь…

Несмотря на ворчание, он прикрыл зелёные глазищи и сконцентрировался, а потом резко, без предупреждения, открыл неоново-голубой портал прямо у меня под ногами. Я взмахнул руками, инстинктивно пытаясь удержать равновесие, и полетел в бездну, чтобы через мгновение вынырнуть в тёмном коридоре. Дорогущие вазы, вышитые гобелены, позолоченные двери — всё кричало о том, что здесь живут богачи. Борис запрыгнул на ближайшие столик и, скинув вазу с цветами на пол, провозгласил:

— На месте! А теперь позвольте откланяться.

На звон разбитого хрусталя выбежал встревоженный слуга, и мне пришлось отвлечься на него, так что Борис хитростью и коварством в который раз спасся от карающего поджопника.

— Кто вы такой?! — воскликнул слуга.

— Никто, — я активировал Четырнадцатое Созвездие и усыпил его. Крепкий здоровый сон никогда не повредит. Спрятав вырубившегося мужчину в тёмной нише, я переключился на Скорпиона и сразу же учуял знакомые эманации — совсем рядом находился обладатель этого же Созвездия. И судя по исходящим от него волнам беспокойства, он почувствовал моё вторжение. Быстрым шагом я поспешил к нему и спустя минуту, не больше, ворвался в большой кабинет.

Здесь было очень темно — плотные шторы не пропускали дневной свет, а огонь в камине почти потух. В центре комнаты стояло кресло, перед которым полукругом располагались зеркала. А в правом углу блестел прозрачными стенками… гроб? Краем сознания я отметил, что там лежала Бригитта. Но была она уже не первой свежести. По коже распространились трупные пятна, лицо осунулось, живот, наоборот, вздулся, волосы клочьями осыпались на подушку, а сквозняк доносил от неё не очень приятный запах. Было очевидно, что умерла она не своей смертью — множество ран, глубоких и поверхностных, темнели по всему телу.

В противоположном углу застыл мужчина — Генри Нурфолк, я видел его в воспоминаниях Пожирателя. Его породистое лицо скривилось в гневной гримасе, но я видел, что в глубине его глаз горит страх.

— Здравствуйте, — я шутовски поклонился. — Не то чтобы я привык вламываться в чужие дома… Но сегодня у меня есть уважительная причина. Мне хотелось бы узнать, зачем вы подослали ко мне чокнутого убийцу?

— Ничтожество, как ты смеешь! — прошипел Лорд Нурфолк. — Знаешь, кто ты? Ты — веточка укропа, которая застряла между зубов во время обеда! Но достаточно взять зубочистку, чтобы вытащить её, прожевать и выплюнуть!

— Ух ты, — протянул я, искренне впечатлённый его мастерским сравнением. — В литературу не думали пойти? Ну, в промежутках между кровавыми преступлениями?

— Откуда ты?.. — задохнулся он и неожиданно ударил магической атакой. Я не узнал навык Созвездия, но без проблем от него уклонился, хоть аура смерти и мерзко пощекотала затылок. — Ты врываешься в мой дом, смеешь меня в чём-то обвинять и… — у него, видимо, закончились слова, и он снова атаковал.

Я не собирался с ним вести светские беседы или растягивать бой, так как пришёл сюда с единственной целью — прикончить ублюдка и узнать его планы. Поэтому без лишних сомнений активировал Пожирание и расщепил его, поглощая магическим ядром. В голову бурным потоком полились его воспоминания. Усилием воли я отсеял всё, что касалось убийств, — от их жестокости тошнота подкатывала к горлу — и сосредоточился на приказах, которые Генри Нурфолк отдавал в последние дни. По цепочке я перебирался на более поздние воспоминания, и картина постепенно становилась более ясной.

Лорд Нурфолк управлял огромной повстанческой организацией. Восстания как такового ещё не было, но оно планировалось, и очень скоро. Самое интересное, что главу — Генри Нурфолка — никто не знал в лицо, он сохранял полное инкогнито. Впрочем, своих подчинённых он между собой тоже не знакомил. Они всегда общались через зеркала. И вчера Генри велел готовиться к бунту. Все силы их революционной организации должны были завтра объединиться и напасть на императорский дворец. Императора Лорд Нурфолк планировал убить лично, прекрасно понимая, что остальным это точно не под силу.

Только вот он не знал, что Леонид — это пока единственное, что удерживает безумного Артура развязать новую кровавую войну Богов и людей. Точнее, одного Бога и всего человечества. Я разворошил все воспоминания, связанные с бунтом, и потянул за одно из них, в котором было упоминание Отщепенцев. Ай да Генри, ай да сукин сын! Лорд умудрился подгрести под себя даже их. Бывшие члены Ордена Чести подчинялись лично ему, думая, что ими управляет какой-то великий и почтенный воин. Та-а-а-ак, а вот здесь мелькнули имена Мерри и Дзена. Я потянулся к тем мыслеобразам и окаменел.

Холод пробежал по спине. Генри Нурфолк мёртв, но приказы он раздать успел. Мои ребята в опасности!

* * *

Грингфог, особняк Лораны, графини Виральской.

Дзен зашёл через ворота, поднялся по лестнице и переступил через порог дома. В главном холле царила разруха — казалось, всё осталось на своих местах после того злополучного бала. Дзен поморщился: совсем не похоже на маму. Она терпеть не могла беспорядок, а что уж говорить о престиже! Лорана обожала устраивать приёмы и балы, собирать у себя всю столичную аристократию, и разрушенный особняк этому никак не способствовал.

— Мама? — позвал он, заметив её на балкончике, у которого не осталось перил.

— Да, сынок? — ядовитым голосом протянула она и обернулась. На её лице было странное выражение, смесь злорадства, ликования и жестокости. — Как тебе путешествие?

— Ничего особенного, — пожал плечами Дзен, не желая вдаваться в подробности. — Зачем ты меня позвала?

— Я так истосковалась, — тяжко вздохнула Лорана. — Этот ужасный квартал вытягивает из меня все соки! Нельзя выйти в кабак и напиться в компании здоровых и горластых мужиков, которые борются за моё внимание. Посмотри на меня, — она обвела себя рукой с головы до пят. — Какое шикарное тело пропадает зря! А всё из-за глупой конспирации! Как же я задолбалась!

— О чём ты? — Дзен напрягся. Происходило нечто странное, но он пока не понимал, что именно.

— О женских глупостях, — хищно оскалилась Лорана, повернувшись на каблуках. Взметнулись полы прозрачного голубого платья, обнажая стройные ноги, и графиня демонстративно поправила лиф, приподнимая грудь. — Мне так скучно, сынок… Может, поможешь мамочке?

В несколько шагов она подлетела к нему, схватила за воротник и поцеловала — взасос, с языком. Дзен совершенно этого не ожидал, отчего в первые секунды вообще не двигался. И только когда Лорана вульгарно его облапала и потянулась к поясу штанов, Дзен отскочил и отвесил ей пощёчину.

— Что ты творишь?! — закричал он и выставил перед собой меч. Глубоко вдохнул, выдохнул и констатировал: — Ты не моя мама. Где она?

— Боюсь, ты никогда это не узнаешь, — безумно расхохоталась Лорана и с садистским удовольствием прошептала: — Но поверь мне, тебя это будет беспокоить в последнюю очередь, потому что я буду убивать тебя очень медленно и мучительно.

* * *

Грингфог, особняк Брана Балицу и его жены, бывшей герцогини Мариэль.

Мерри с наслаждением искупался и рухнул в мягкую уютную кровать. Всё-таки любые поездки его сильно выматывали. Он бы предпочёл оставаться в столице, бегать по библиотекам и собирать информацию. К тому же в дороге у него не всегда находилось время, чтобы развивать Феникса — Мерри решил схитрить и направить способности одного своего Созвездия на другое. Господин говорил, что Феникс позволяет постичь суть явления или предмета. Что ж, Мерри активно постигал суть Гидры. Созвездие удачи до сих пор очень плохо слушалось, но… подвижки были. Иногда получалось направить удачу в нужное русло.

В особняке царила тишина — слуги сказали, что Бран вместе с женой и Борисом отправился в оперу. Слава всем Созвездиям. После женитьбы купец стал слишком уж шумным и беспокойным, словно пытался поделиться с окружающими кусочком своего счастья. Временами это сильно раздражало, а Мерри сейчас хотел отдохнуть.

Перед тем как заснуть, он напоследок потянулся к своему магическому ядру и активировал Гидру. По привычке настороженно прислушался — от этого Созвездия он ожидал любой подлянки. Но ничего не произошло. Замечательно. Он поднял взгляд — на потолке, у окна, отваливалась каменная отделка. Точнее, пока там была небольшая трещина, но она грозила вот-вот перерасти в широкий провал. Ну, во всяком случае Мерри так думал — с его удачей тут полдома отвалится! Он сконцентрировался и представил, что, если ему сильно-сильно не повезёт, это произойдёт прямо сейчас, когда он находится в спальне.

С потолка посыпалась пыль, трещина удлинилась и поползла к стенам. Мерри привычно переключил мысли на везение, и всё прекратилось. Отлично! Внутри разлилось тепло. Наконец-то он не бесполезен! Очень скоро он полностью освоит это проклятое Созвездие и навестит родителей — вот они удивятся! И отец будет им гордиться, а все одноклассники, все, кто над ним смеялся…

Его мысли прервал шум в саду. Да чтоб его Пегас отымел! Мерри вскочил, хлопнув себя по лбу. Он вспомнил, что забыл на скамейке медицинский набор — склянки, скальпель, баночки с травами. Мерри купил его у караванщиков, руководствуясь мыслью, что в опасных путешествиях целительские навыки совсем не помешают. Из-за его рассеянности какой-то стражник случайно разбил весь набор. Спустил все монеты в унитаз! Да что же за невезение!

Выругавшись, Мерри выглянул в окно и застыл: в ярком дневном свете, не прячась, по саду шли пятеро мужчин в чёрных одеяних. Их лица были скрыты масками, на поясах висели катаны. Когда к ним навстречу выбежала охранники Брана, они даже не пошевелились — перед каждым из них материализовался огромный тигр-Спутник. Мерри вцепился пальцами в подоконник. Отщепенцы!

Глава 25

Я вызвал Бориса и, пока он привычно бурчал на моё “самодурство и отсутствие чувства времени”, приказал ему телепортироваться в особняк Брана и забрать Мерри, а после — перенести Дзена подальше от его мамаши. Котяра замёл хвостом из стороны в сторону, но, оценив взволнованное выражение моего лица, замолчал и пререкаться не стал — открыл ярко-голубой портал и исчез.

Я же повернулся к зеркалам и активировал Скорпиона. Моё отражение сразу же помутнело, его накрыли клубы чёрного тумана. Из воспоминаний Нурфолка я знал, как он связывался с Отщепенцами и своей группой недореволюционеров, и сейчас мне нужно было передать им простой приказ — чужестранец Энрэй на их стороне; он и его команда неприкосновенны. Дело в том, что Лорд Генри акцентировал внимание подчинённых на необходимости убрать меня любой ценой. Если первая группа Отщепенцев потерпит неудачу, за ней пошлют вторую. И третью, и четвёртую. Если Дзену удастся прикончить Бригитту, на её место встанут революционеры.

В глубине зеркал появились размытые очертания людей. Они коротко поклонились и поинтересовались почти в унисон:

— Что господин желает?

— Сообщить приятные новости, — произнёс я. — Отзовите своих воинов, если успеете. Я договорился с господином Энрэем, он перешёл на нашу сторону. И когда наступит назначенный час, он выступит вместе с нами против Леонида и Богов.

— Прошу прощения, господин, но правильно ли я понимаю, что… — один из размытых силуэтов тяжело сглотнул. — Что нападение на Императорский дворец временно откладывается?

— Совершенно точно, — я кивнул. — В свете новых обстоятельств я пересмотрел наш план. Вы в курсе, что у меня есть связи в аристократическом столичном обществе. Первоначально я хотел задействовать в… различных планах. Но сейчас понял, что это была бы огромная ошибка. Огромная. И срок для подготовки был слишком мал.

— А я говорил… — едва слышно пробормотало крайнее справа отражение, но, когда я повернулся к нему и строго на него уставился, стушевался и, заикаясь, сказал: — Я ни капли не сомневался, но э-э-э-э-… просто э-э-э-э… мне казалось, что э-э-э-э-э… так будет эффективнее…

— Тогда это было необоснованным затягиванием развязки, но в свете новых обстоятельств у нас появился отличный шанс мобилизовать силы. Если кто-то недоволен моим решением, то зарубите себе на носу — Леонида и последнего Бога необходимо уничтожить в один день. Потому что смерть Императора развяжет руки Бога, и наша планета потонет в крови, — я постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Примерный срок — одиннадцать месяцев. В конце года мы объединим силы и нанесём тройной удар. А до этого момента не высовывайтесь, тренируйтесь и развивайтесь.

— Мы и так тренируемся каждый день, — обиженно протянуло женское отражение.

— Так тренируйтесь усерднее! — рявкнул я. Лорд Нурфолк всегда был строг со своими подчинёнными, и я теперь понимал почему. Стоило сбавить тон с сурового и угрожающего на деловой и спокойный, как они попытались выбить поблажки и начали жаловаться. — Если вы не оправдаете моё доверие, вы сами знаете, что произойдёт, — добавил я многозначительно и хлопнул. — Не разочаровывайте меня. Я думал, что вы ушли из Ордена Чести, потому что там ограничивали ваши способности. А потому, что вы… бесталанные куски дерьма. Ясно?!

Они выпалили одновременно:

— Так точно.

— Понятно.

— Конечно.

Я выдержал театральную паузу и небрежно махнул рукой:

— Проваливайте.

Поразмыслив немного, я связался и с аристократами-революционерами, раздал им похожие указания, предупредил об опасности и запретил трогать мою команду. Аристократы были ретивее, но не от наглости, а скорее от нетерпения — им очень хотелось прикончить Леонида. И если некоторые желали этого из благородных побуждений, потому что считали Императора свихнувшимся негодяем, то вот большая часть явно просто-напросто желала захватить власть и устроить войну за трон. С их имперскими замашками я пока не стал разбираться — они ещё не стали проблемой.

Так, а теперь можно приступить к поиску Глаза Василиска…

Не успел я додумать мысль, как Бригитта в гробу проснулась и попыталась сесть. Её лоб с глухим звуком впечатался в стекло, она яростно и невнятно закричала и разбила крышку кулаком. Глубокий порез рассёк её руку от запястья до локтя. Резкая вонь разложения наполнила весь кабинет. Бригитта с непониманием уставилась на труп своего отца, а потом перевела взгляд на меня. Краем сознания я порадовался, что Дзен точно в безопасности — Бригитта очнулась бы только при единственном условии: если бы её вышвырнули из тела Лораны.

— Ты! — проорала она и вылезла из гроба. Открыла рот, чтобы произнести гневную речь, но вдруг застыла и посмотрела на свои руки. Её лицо застыло. Гнев сменился растерянностью, а следом — отчаянием. Её руки затряслись, с губ сорвался скорбный вопль. Кажется, папаша ей не рассказывал, что она давным-давно умерла. Бригитта обвела кабинет рассеянным взглядом, остановила его на мне и сказала: — Спасибо, что убил его.

А в следующее мгновение она схватила с пола большой осколок стекла и бросилась на меня в слепой и безнадёжной атаке, единственной целью которой было — умереть в битве, как воин. Я отступил ил легко отшвырнул её в стену. Бригитта была своенравной, местами до глупости порывистой, иногда напоминала бунтующего подростка, однако… Также она была сильным лидером — я видел это в воспоминания Генри. Только мозги бы ей вправить, чтобы не потакала своим комплексам — из-за них она совершала неоправданные ошибки, которых можно было бы легко избежать.

— Хочу предложить тебе сделку, — протянул я, перехватив её запястья и прижав к стене. Едва сдержался, чтобы не поморщиться от смрада. — Ты так растеряна, напугана, разбита… Даже не знаю, что ударило по тебе больше — предательство отца или собственная смерть?

— Ублюдок! Пегасий выродок! — прошипела Бригитта. — Ты надо мной издеваться удумал?! Я тебе глотку перегрызу, дерьмо Гидры!

— Конечно, конечно, — улыбнулся я. — А теперь послушай внимательно. Ты всё потеряла. Жизнь, наследство, отца. И ты хочешь умереть, потому что не видишь смысла жить. Но что если я тебе его дам? И даже потребую за это немного. Всего лишь преданность. Слышала о способности Лиры Преданность? С её помощью мы заключим контракт.

— И что? — Бригитта презрительно усмехнулась и потрясла рукой перед моим лицом. — Ты считаешь, что я буду счастлива жить таким монстром? Тогда ты очень, очень тупой…

— А ещё у меня есть несколько других способностей Скорпиона…

— Невозможно! — перебила она меня.

— Полный Стазис и Источник, — продолжил я, не обращая внимания на её слова. Я умолчал о Четырнадцатом Созвездии, которое тоже планировал использовать. Оно не сможет её оживить, но вполне восстановит внутренние органы и важные жидкости организма. Возможно, у меня получится сделать не зомби, а… подобие вампира. — Я восстановлю твоё тело до момента твоей смерти и буду поддерживать его в таком состоянии. Ты сможешь наслаждаться полноценной жизнью.

— Я… — растерялась Бригитта, а потом требовательно произнесла: — Докажи! Ты в любой момент можешь откатить всё назад. Но сейчас просто докажи мне! Если это правда, то я соглашусь на Преданность и буду служить тебе верой и правдой. Весь Род Нурфолк будет верен тебе до конца своих дней!

— Хорошо, — я пожал плечами и активировал способности Скорпиона. Мне понадобилось пять минут, чтобы полностью ликвидировать разложение. И вот — Бригитта уже выглядит так, как я её запомнил в Чёрном Исправительном Замке, разве что слегка бледная. — Довольна?

— Довольна, — хрипло прошептала Бригитта и преклонила передо мной колени. — Я согласна.

Мы быстро провели ритуал, и я отправил её налаживать дела Рода Нурфолк. В конце концов-то он теперь фактически перешёл под моё управление и нужен мне был в целости, сохранности и на пике расцвета. Также Бригитта должна была собрать на родовые деньги боевую команду и в течение года вымуштровать до идеальной боевой единицы. За ней, конечно, придётся следить, чтобы не ударилась во все тяжкие, но… Слишком уж большое потрясение она пережила, как раз после таких люди и меняются в лучшую сторону. А если нет — то устранить её не составит проблемы.

Я нахмурился. Вообще-то Борис должен был бы уже перенести Мерри в безопасное место и доложить мне об этом, но до сих пор…

ХЛОП!

Распахнулся голубой портал, и на пол плюхнулся Мерри. Кувыркнулся, потряс рыжими волосами и ошарашенно огляделся. Борис выпрыгнул следом, встал ему на грудь и навис над веснушчатым лицом.

— Мелкий гадёныш! — прошипел котяра и с размаху заехал лапой по носу Мерри. — Я тебе что сказал?! Что?! Ты меня вообще слушал?!

— Я просто хотел проверить… — робко пробормотал Мерри, но тут же напыжился, задрал подбородок и важно сказал: — Я проводил важное исследование, которое, вероятно, перевернёт взгляд на саму суть Созвездия Гидры!

— Из-за тебя нас штормило по порталам десять минут! — взревел Борис, распушился и, оглянувшись на меня, процедил: — Разбирайся с этим идиотом сам! Если я ещё раз его увижу вблизи своих порталов, то на одного недоумка у тебя в команде станет меньше!

С этими словами он исчез в портале. Я поднял вопросительно брови и посмотрел на Мерри.

— Я просто тренировал Гидру, — начал оправдываться он. — У меня даже получалось. А потом появились Отщепенцы! Хорошо, что дома никого не было! Ну, они ворвались в мою спальню, и в этот момент появился Борис, а я врубил Гидру на полную, и трещина разрослась по всему особняку, и особняк рухнул! Вот.

— Ты убил всех Отщепенцев?

— Ага! — Мерри поднялся и гордо выпрямился. — Там просто завертелось, я самую малость увлёкся… Когда Борис забрал меня в портал, чтобы нас не погребло под завалами, я снова активировал Созвездие, но случайно включилось невезение, а не удача. И я потом не мог это остановить, нас долго кидало, ваш кот, господин, впал в ярость. Слышали бы вы, что он кричал!

— Прекрасно представляю, — хмыкнул я. — Раз уж ты здесь, то помоги найти чёрную жемчужину. Неприметную, потёртую, всю в трещинах. Она скорее похожа на гальку, чем на драгоценность.

Так выглядел Глаз Василиска — Генри Нурфолк его замаскировал, чтобы никто и никогда не догадался о ценности этого невероятного артефакта. К сожалению, в его воспоминаниях я не смог отыскать события последних дней, потому и не знал, куда он переложил Глаз. В итоге мы с Мерри потратили два часа на поиски. Артефакт лежал в самом неожиданном месте — на раковине в ванной, рядом с куском мыла. Я сжал жемчужину в кулаке и с ликованием улыбнулся. Наконец-то! Теперь я смогу спокойно передвигаться по Коалиции, и никакой ублюдок с комплексом бога не сможет меня отследить. Меня и моих подчинённых.

Но насладиться моментом своего триумфа мне не позволили — раздался очередной хлопок, и передо мной распахнулся голубой портал. Оттуда высунулась крайне недовольная морда Бориса, и он сообщил:

— К тебе гости.

И в кабинет вывалилась окровавленная и помятая панда.

* * *

Джунгли другого континента, три тысячи километров от Созвёздной Коалиции.

Артур нащупал ниточку, по которой можно было обнаружить подданных своего родного брата, великого Золотого Императора. Он с презрением ухмыльнулся. Они вселились в тела животных, прятались от него долгие тысячелетия, но постепенно сила братца сходила на нет. Артуру удалось его прикончить ещё тогда, и он думал, что одержал сокрушительную победу, но… ошибался. Критично ошибался.

Во-первых, братец, этот хитрый ублюдок, каким-то образом взял с их планеты Шкатулку Бесконечности. Или не взял, а создал? Артур был не уверен. В любом случае в момент своей смерти братец заключил свою душу в Шкатулке, но его мощь была настолько велика, что первые десятилетия он спокойно появлялся в реальности и использовал магию. Немыслимо. Он не позволил Артуру собраться с силами и повторно ударить по армии Леонида. Однако к настоящему времени брат сильно ослаб.

Что ж… А вот и во-вторых — проклятый Леонид стал одержим местью. Его невозможно было перетянуть на свою сторону. Он постоянно говорил о своём брате и грозился убить Артура. Так что последнему пришлось затаиться на очень долгий срок. И он его ожидание было вознаграждено — Леонид постепенно терял связь с человечеством. Он перешёл на божественный уровень и теперь смотрел на людей с пренебрежением.

Так что сейчас — идеальный момент, чтобы начать атаку и наконец-то поработить человечество. Связь между Артуром и Древним стремительно крепла, скоро её уже ничто не сможет разорвать, и вот тогда…

— Господин, — окликнула его Миа и показала на густые заросли лиан. — Там.

Артур нетерпеливо ударил магией, разрубая деревья и лианы. Ему открылся тёмный проход в пещеру. Без раздумий он накрыл пространство в радиусе пары километров специальным антимагическим куполом и нырнул внутрь. Спустя пару минут ходьбы он оказался в небольшой пещере, в центре которой горел костерок. В дальнем углу сгрудились три панды, из-за их спин выглядывали два детёныша.

— Мерзкие животные, — прорычал Артур и направил на них столб пламени. Он любил огонь. Тот приносил самые мучительные и запоминающиеся смерти. С наслаждением он стоял и слушал вопли боли, впитывал в себя запахи паленой шерсти и мяса. Когда панды умерли, Артур развернулся и направился к выходу. Миа покорно следовала за ним. Таким образом они посетили ещё три пещеры, и Артур прикончил ещё восемь панд.

Он ликовал, но его радость внезапно омрачилась тем, что его связь с Древним внезапно оборвалась. Он попытался её восстановить, но тщетно. В ярости Артур закричал и сжёг дотла обгоревшие трупы.

Глава 26

Я стоял перед Дворцом Четырнадцатого Созвездия. Последнего, если не считать Гидру — оказалось, что оно в некотором роде уникально. Его невозможно освоить без природного таланта, которого у меня не было. В голове ни единой мысли — я просто не мог решиться сделать шаг, войти внутрь и подняться на последний этаж, чтобы освоить финальную способность. Потому что моё обучение в Шкатулке Бесконечности закончилось бы.

С убийства Генри Нурфолка прошло одиннадцать месяцев. В тот день, после того как я нашёл Глаз Василиска, в кабинете Лорда появилась панда — та самая, из разноцветного магазинчика, которая похитила Бориса. Но теперь она пришла к моему пушистому котяре с просьбой — умоляла о встрече со мной. Оказалось, что Артур действительно нашёл способ, как находить подданных Золотого Императора, замаскировавшихся под панд. Те не знали, что я ищу Глаз Василиска, но предполагали, что с мощью Древнего смогу хоть как-то их обезопасить. Что ж, в частности они ошибались, но в общем и целом были правы. Я их защитил.

Я понимал, что через год состоится финальное решающее сражение — с Леонидом и Артуром. Одновременно или по очерёдности — неважно. Я не верил ни тому, ни другому и не надеялся на честную битву. Я отталкивался от того, что они оба попытаются призвать своих соратников, если начнут проигрывать. Поэтому был обязан создать собственную армию. Я согласился спрятать панд, но при одном условии — они полностью переходят под моё подчинении. Им не было куда деваться, поэтому панды согласились.

И вот, каждый день из этих одиннадцати месяцев мы тренировались. Сперва по раздельности, но очень скоро я осознал, что эффективность таких тренировок низка. Долго сомневался, взвешивал все за и против, но в итоге решил объединить три силы — Отщепенцев, аристократию и панд. Спасибо Генри Нурфолку — он создал себе такую репутацию беспощадного теневого лидера, что никто из его бывших подчинённых не посмел мне возразить. Я знал, что многие были недовольны — особенно аристократы, которым приходилось тренироваться с пандами — это же монстры! почему мы должны?! Но мне было достаточно пару раз рявкнуть, чтобы все замолчали и смирились с новой реальностью.

На деньги от строительной артели были организованы три тренировочных полигона. Провернуть подобное без Глаза Василиска было бы невозможно, однако этот артефакт развязал мне руки. Так что сейчас я руководил небольшой, но очень мощной армией — секреты многих Созвездий я почерпнул из Шкатулки и передавал самым перспективным воинам. Это оказало чудесное воздействие на боевой дух — теперь и аристократы, и панды, и Отщепенцы служили мне не только в надежде свергнуть Леонида и Богов, но искренне пытались завоевать моё доверие, чтобы получить доступ к великому таинству развития.

В целом я был доволен. Особое внимание я уделял Мерри и Дзену. С последним у нас прошёл откровенный разговор. Я усмехнулся, вспоминая нашу болтовню по душам. Каждому военачальнику нужны преданные генералы, и я планировал назначить на эти должности своих ребят, но камнем преткновения оставалась клятва Дзена, сказанная им в запальчивости — он обещал убить меня, когда сравняется со мной в силах.

В тот день произошло столкновение между пандами и Отщепенцами, и необходимость в генералах, которые бы стали моими правыми руками, стала очевидной. Я только-только объединил три разрозненные группировки, и стычки ещё случались постоянно.

Я дождался, когда Дзен закончит тренировку и привычно закроется в своей комнате, и постучался к нему.

— Можно?

— Заходите, — Дзен пропустил меня внутрь и отошёл к окну, с выжиданием на меня посмотрел.

— Нам нужно кое-что прояснить.

— Да, — согласился он и опустил голову. — Я… Я был не прав. Когда мы встретились, я не видел полной картины.

— Да неужели? — я приподнял брови в удивлении. Не ожидал, что всё пройдёт так легко. Но Дзен, видимо, воспринял выражение моего лица по-своему и окончательно стушевался.

— Простите, вы… вы достойный человек. Что бы о вас ни говорили, но я… я… я убедился в обратном, — он тяжело вздохнул. — Вы, наверное, мне не поверите, но я, правда, хочу отказаться от своей клятвы. Если вы…

— Убью твоего отца?

— Да, — кивнул Дзен. — В ином случае я просто пойду по другому пути, и наши дороги разойдутся. От той клятвы я не собираюсь отказываться. К тому же мама… — он поморщился. — Не верю, что он ничего не знал. Или хотя бы не подозревал. А если нет… То, знаете, это ещё хуже. Ему было настолько наплевать, что он не заметил, как мою маму убили и подменили! Она никогда не была хорошей мамой, но она… Она была моей мамой!

К сожалению, Лорд Нурфолк прикончил Леди Лорану, графиню Виральскую. Спасти её было невозможно. Безусловно, я поступил довольно опрометчиво, потому что не отдал Бригитту на расправу Дзену, но, с другой стороны… Она не убивала его маму, это сделал Генри. А дети не ответственны за грехи родителей. К тому же и Дзену, и Бригитте я чётко и ясно обозначил ситуацию, и они согласились не трогать друг друга. Что будет дальше — большой вопрос. Но пока они заключили временное перемирие.

— У нас одна цель, — сказал я. — Леонид стал опасен. Он с лёгкостью может погубить всю Коалицию, и его это даже не побеспокоит.

— Тогда договорились, — Дзен протянул руку, и я пожал его ладонь.

Целых одиннадцать месяцев! Я снова подумал о том, сколько прошло времени, и покачал головой. Пролетели как один миг. В заботах, делах, тренировках… Битва с Леонидом была назначена через неделю. Конечно же, он об этом не знал. Я не собирался давать ему ни одного шанса, чтобы подготовиться.

— Чего застыл? — раздражённо спросил Золотой Император, появившись у меня за плечом. Он хмурился и сердито поджимал губы. Его тело было прозрачным и дрожало, словно по нему проходили помехи. Он стремительно слабел. — Собери яйца в кулак и заканчивай с этим.

— Легко сказать, — я невесело улыбнулся. В Шкатулке Бесконечности я провёл долгие годы. Время здесь шло намного медленнее, чем в реальности, поэтому в ней я фактически прожил вторую жизнь. И успел сродниться с людьми, которые мне помогали. Даже с Барбулом. В конце концов тот простил Бориса и перестал трястись каждый раз при виде меня. Мы почти подружились. Но больше всего я не желал расставаться с Андреа. После той прекрасной ночи я больше не позволял себе слабости, мы ни разу не делили постель, но тем не менее она постоянно была рядом и поддерживала меня. Я надеялся, что найду способ, как её отсюда вызволить, когда закончу обучение, но…

Вот он я — стою перед Дворцом Четырнадцатого, чтобы освоить последнюю способность, и понимаю, что вариантов нет. Как только я получу финальный навык, Шкатулка Бесконечности развеется по ветру, а запертые в ней люди окончательно и бесповоротно умрут.

— Всё хорошо, — Андреа материализовалась передо мной и положила ладони мне на плечи. — Я рада, что именно ты стал хозяином Шкатулки. Ты сделал мою жизнь здесь сносной.

— Только сносной?

— Не переоценивай себя, — съязвила она и грустно усмехнулась. — Ладно, не только сносной. Но мы оба понимаем, что вечно это продолжаться не может. Да и каким бы ты замечательным ни был… Это всё равно остаётся имитацией жизни, а не настоящей жизнью. Так что просто сделай это. Освободи нас.

Я притянул её к себе и крепко обнял.

— Спасибо, — прошептала она. — И да, собери уже яйца в кулак.

Рассмеявшись, я вытер слёзы с её щёк, нежно поцеловал и шагнул ко Дворцу Четырнадцатого, поднялся на последний этаж. Сперва я решил, что ошибся и перепутал его с Дворцом Кассиопеи — помещение горело. А потом пламя перекинулось на меня и я уже не мог ни о чём думать. Я сгорал дотла, оживал и снова сгорал. Так продолжалось очень долго, но в конце концов я смог прочувствовать каждую… пепелинку? песчинку? Каждую частичку пепла, в который превращался. И как только я это прочувствовал — понял, что могу собрать себя заново. Как феникс. Возрождение, вот как называлась эта способность.

Я позволил себе ещё немного потянуть время и всё-таки вышел из Дворца. И как только я это сделал, Шкатулка Бесконечности содрогнулась. Меня выкинуло из особняка — в парк, на полянку в кругу деревьев. Я вскочил и бросился обратно, но невидимая сила вновь отшвырнула меня и придавила сверху неподъёмным грузом. На крыльцо вышла Андреа, Барбул и уже едва видимый Золотой Император. Мы смотрели друг на друга, а между нами трескалась земля, разрушались колонны и, кажется, трещало само пространство. Андреа улыбнулась и помахала мне на прощание, а в следующее мгновение я очутился у себя в спальне — вспотевший и тяжело дышащий.

— Чёрт возьми, — я вытер лицо ладонью, не в силах поверить, что это действительно всё. Шкатулки больше нет. Как и… Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, повторил: — Чёрт возьми.

Оставшаяся до часа икс неделя пролетела незаметно. В назначенный час моя армия оцепила Дворец Императора и нейтрализовала всю стражу. Идея была простой — очистить проход к Леониду, чтобы никто не помешал нашей битве. Если не справлюсь я, то моё место займут Дзен и Мерри, которых поддержит моя остальная армия.

Забавно, что до сих пор никто не знал моего имени и не видел моего лица, — я подразумеваю из Отщепенцев и аристократов. Встречаясь с ними, я всегда надевал маску и назывался Древним. Ещё забавнее — никто не поверил, что я действительно Древний. Несколько раз я слышал предположения, что такой псевдоним выбрал для банального устрашения. Парочка осмелевших Отщепенцев даже предупредила меня, что это опасный поступок — ведь настоящий Древний может разозлиться и отомстить.

Я встряхнулся и отогнал посторонние мысли. Необходимо сосредоточиться на деле. Леонид уже почувствовал неладное, но ничего не предпринимал. Он просто вышел на столичную площадь перед своим дворцом и спокойно оглядывался, изучая пустынные улицы — мои люди также эвакуировали беззащитных гражданских, чтобы никто случайно не пострадал. Меня он не видел, просто не мог видеть — я использовал способность Невидимость, — однако точно посмотрел в мою сторону. Посмотрел и спросил:

— И долго ты будешь молчать?

— Ты прав, с этим пора заканчивать, — я вышел к нему и развёл руками. — Так долго готовился к этому моменту, что даже не знаю, с чего бы начать.

Вместо ответа Леонид ударил Большой Медведицей, способностью Весенний Рост — из-под земли вырвались тысячи молодых и тонких ростков, которые моментально опутали меня с головы до пят. Они попытались пробить мою кожу и прорасти внутрь тела, но я активировал Рыбу, навык Железная Кожа, а сразу следом — Огненный Залп Кассиопеи. Ни Леонид, ни я даже не двинулись с места. Битва проходила на ментальном уровне. Мы атаковали Созвездиями, не произнося ни слова и не шевелясь.

Вот Леонид пытается прорваться в мои мысли и наносит ментальный удар, чтобы оглушить и выиграть пару секунд, достаточную чтобы превратить мою кровь в воду Волосами Вероники, навыком Преобразование Жидкости. Я моментально считываю способности, которые он применяет, и использую их контрпики. Проблема заключается в том, что Леонид — тоже. С каждым ударом, с каждой атакой я убеждаюсь, что он, как и я, полностью освоил все Созвездия. Ещё одна Шкатулка Бесконечности?.. Времени на размышления нет, я сконцентрирован на битве. Гремит гром, сверкают молнии, земля под ногами раскалена.

— Тебе и правда плевать на человечество? — выплёвываю я, с трудом отбив атаку Крысиной Ордой Волопаса. На мне ни царапины, но и до Леонида я не смог добраться. Это противостояние обещает быть вечным. — Ты сражался за него. Победил Богов. И что сейчас? Просто позволишь Артуру уничтожить планету?

— Почему бы и нет? — пожимает плечами Леонид. — Хоть какое-то разнообразие.

Мы снова схлёстываемся в бою, и вдруг я чувствую что-то странное. Невозможно! От Леонида исходит аура Созвездия Гидры, оно мне плохо знакомо, но не узнать его трудно. Я обрушиваю на Леонида несколько способностей разом: Омертвение, Водное дыхание, Ярость мух, Мутация — но всё бестолку. Он парирует эти навыки всего лишь одним — связанным с удачей. Мои удары просто пролетают мимо и врезаются в стоящие рядом дома. По моей спине бежит холодок — это я не предусмотрел, почему-то уверенный, что Леонид тоже не освоил Гидру. И кажется, сейчас я умру из-за своей глупости.

Удача Леонида срабатывает так, что Разложение рикошетит и возвращается ко мне — словно в замедленной съёмке, я наблюдаю, как оно приближается, но не могу сдвинуться с места, сильная судорога сводит ноги. Я пытаюсь упасть, но и это мне не удаётся.

— Нет! — раздаётся яростный крик, и наперерез отражённому Разложению бросается Дзен. Способность врезается в его грудь и моментально охватывает всё его тело. Кожа сереет, покрывается язвами, сочащимися гноем. Отваливаются ногти и волосы, вытекают глаза. Дзен хрипит и беззвучно открывает рот. По иссохшим губам я едва могу прочитать: — Убей его.

— Ты не умрёшь! — рычу я и падаю перед ним на колени, врубаю Четырнадцатое Созвездие на полную мощь, но оно абсолютно беспомощно. Всё ещё побеждает жутчайшее невезение, и Разложение без проблем побеждает все навыки Четырнадцатого. Исцеление не срабатывает. Я оборачиваюсь и зову: — Мерри, призови удачу немедленно!

Краем глаза замечаю, что Леонид продолжает атаковать, но моя армия его сдерживает. Ещё одной ошибкой было предполагать, что она сможет его победить. Нет. С Леонидом по силе сравниться могу лишь я. Остальные для него — досадная преграда, ерунда, пыль. Они просто выигрывают время, чтобы я попытался спасти Дзена. Мерри слушается приказа и активирует Гидру, но не может перебить Леонида — Дзен всё так же разлагается, просто чуть медленнее. Это мучительная смерть. Дзен настойчиво шепчет:

— Убей его.

Я судорожно вздыхаю и закрываю его глаза ладонью. Включаю способность Умиротворение Четырнадцатого Созвездия — оно словно специально создано, чтобы даровать спокойную, без страданий, смерть. Сердце Дзена стучит ещё несколько раз и навсегда останавливается. Где-то рядом орёт Мерри, называет его трусом и велит немедленно вернуться, но Дзен уже мёртв. Я смотрю на его сползающее ошмётками лицо и не верю, что это и правда произошло. Меня заполняет ярость, я ору:

— Мерри, врубай невезение на полную!

И бью Леонида Пленением — навыком Волопаса, позволяющим порабощать чужое сознание. Однако связка этих двух Созвездий срабатывает непредсказуемо, к этому примешивается сопротивление Леонида, и… Внезапно мир темнеет. Кажется, я теряю сознание, однако чувствую, как с груди срывается медальон, в котором спрятан Глаз Василиска. Нет! Если я потеряю с ним прямой контакт, его действие прервётся и тогда Артур…

Совсем рядом раздаётся истерический смех, и Леонид говорит:

— История любит повторяться.

* * *

Когда-то очень давно.

Эта история начинается с рождения двойнят-мальчиков — Леонида и Августа. Они появляются в семье гончара и поварихи. Их жизнь ничем непримечательна, они растут обычными детьми, играют в казаков-разбойников, дерутся, воруют яблоки в чужих садах. Леонид мечтает стать целителем, Август же грезит военной карьерой. Год проходит за годом, незаметно для самих себя мальчики подбираются к рубежу восемнадцати лет. И в день их рождения происходит то, что потом назовут Затмением — солнце внезапно потухло, небосвод почернел, и его расчертила ярко-алая полоса. Земля вздрогнула от взрыва.

Император собрал экспедицию к тому месту, где приземлилось… нечто. Но она не вернулась. Вместо неё пришли Боги. Они выглядели как обычные люди, но обладали невероятными способностями. Ни одно оружие мира не могло их остановить. Их возглавлял человек с ящеричными руками. Ни Леонид, ни Август не собирались сдаваться и сидеть сложа руки. Они присоединились к тайному ополчению, которое сопротивлялось иноземным захватчикам. И это противостояние растянулось на долгие годы. Пока однажды…

Однажды появились другие иноземцы, они боялись заявить о себе и прятались в телах панд. Их возглавлял человек — единственный, кто мог перевоплощаться из животного облика в людской и обратно, — и этот человек называл себя Золотым Императором. Он принёс людям великий дар — магию, и они назвали это Созвездиями. Магические способности просыпались случайным образом, но их можно было развить и значительно углубить. Леонид и Август этим активно занимались, они с головой погрузились в обучение и смогли освоить все Созвездия, тогда как другие люди едва ли могли освоить пять или шесть.

Главный Бог — тот самый, с ящеричными лапами — почуял дурное и усилил напор на человечество в десятки раз. Сражения вспыхивали одно за другим, гибли тысячи людей… Огромные жертвы. И с каждой увиденной смертью Леонид ожесточался и клялся сам себе, что очень скоро уничтожит всех ублюдков-Богов, а последнего, главного, будет убивать очень и очень долго, чтобы он прочувствовал агонию всего человечества.

Постепенно, с развитием Созвездий, Боги начали проигрывать. Панды уже не боялись влезать в битвы, люди уже не трепетали перед божественным могуществом. Леонида и Августа обучал лично Золотой Император. В тот день они собрались в главном штабе и обсуждали сражение, которому суждено было стать последним — они сделали всё для этого, активизировали все боевые ресурсы. Золотой Император склонился над столом, на котором была раскрыта карта, и водил пальцем по линиям, показывающим ловушки и скрытые батальоны.

— Отдайте мне главного Бога, — попросил Леонид.

— Всё-то тебе отдай. Обойдёшься, нам тоже хочется повеселиться, — рассмеялся Август, но в его глазах блеснуло раздражение. За три прошедших месяца он здорово изменился, и Леонид уже не мог понять брата. — Почему ты его так ненавидишь?

— А ты нет?! — воскликнул Леонид. — Он пришёл на нашу планету с одной целью — поработить всех людей! Он разрушал города, безжалостно убивал, а ты… Неужели ты хочешь его оправдать, а не прикончить?

— Я не судья, — передёрнул плечами Август.

— Опасные рассуждения, — проронил Золотой Император и, когда Леонид с ликованием улыбнулся, добавил в его сторону: — Твои тоже.

— Почему? — в один голос спросили братья.

— Твои, — Император кивнул на Августа, — потому что, не сопротивляясь злу, ты его поощряешь. Отказываясь судить преступника, ты, по сути, выпускаешь его на свободу. А твои, — теперь кивок в сторону Леонида, — могут привести к ожесточению. Когда жажда мести охватит твой разум, ты забудешь, за что сражался, а твои ориентиры собьются.

— Как всегда мудр, — склонил голову Август, но в его голосе Леонид услышал издёвку.

— Если бы, — тяжело вздохнул Золотой Император. — Если бы я был мудр, то не оказался бы здесь.

Он ещё раз проговаривает план битвы, акцентируя внимание на самых важных моментах, и прощается.

— Мне нужно навестить подданных. Проверить защиту, под которой находятся женщины и дети, — объясняет он и выходит за дверь.

— Ты уверен? — вдруг спрашивает Август и торопливо добавляет: — Как ты понял, что выбрал правильный путь?

— Правильный путь — тот, по которому мы идём рука об руку, — улыбается Леонид, пытаясь подбодрить брата. Тот, видимо, переволновался перед решающим боем, и его голову заполонили беспокойные мысли. — Я всегда слушал сердце. Всегда. И оно никогда меня не подводило, распознавало добро и зло. И вот что я тебе скажу: Боги — это зло. Если бы не Император, если бы не магия, которую он нам подарил… Я боюсь думать, что произошло бы.

— А если не рука об руку?

— Что?

Август вдруг кривится и кричит:

— А если мы будем идти не рука об руку?! Это будет неправильный путь?! То есть, по-твоему, добро — это вечно следовать за тобой, как щенок на привязи?!

— Что ты говоришь? — хмурится Леонид и пытается подойти.

— Говорю, что хочу быть свободным. И сильным, — отвечает брат. — И мне подсказали один способ.

— Кто? — спрашивает Леонид, его сердце сжимается от страха. Он хочет отмотать время назад, чтобы этого разговора не было. Притвориться, что не понимает намёков брата, снова окунуться в планирование битвы. Его потряхивает, когда Август активирует все Созвездия разом и создаёт своего магического двойника. Тяжёлая магия, страшная. Жестокая. Леонид пятится. Он не хочет сражаться с братом, оттягивает этот момент до последнего, умоляет: — Одумайся!

— Нет, — скалится Август. — Бог с ящеричными руками всё мне рассказал. Этого не было бы, если бы Золотой Император не пошёл против судьбы! Если бы не был тупым эгоистом! Но теперь я знаю правду и вижу, что наши истории похожи. Посмотри на нас! Мы — это они. Забавно, правда?

Леонид побледнел.

— Мы — не они, — возразил он. — Император рассказывал…

— Ах, то есть тебе он всё рассказал?!

— Он поделился по секрету, я не мог предать его доверие!

— А на брата тебе, значит, наплевать?! — шипит Август и натравливает на Леонида своего двойника. — Ты никогда обо мне не думал. Только и делал, что помыкал, командовал и шпынял, если я, по-твоему, ошибался. Для нас двоих в этом мире нет места. Когда Бог рассказал свою историю, я сразу же понял, что это о нас! Что нам тоже необходимо слиться. Необходимо, чтобы остался только один!

— Зачем? — беспомощно шепчет Леонид, отбиваясь от двойника брата. Драться с воплощением магии очень сложно, и он, очевидно, проигрывает. Чтобы появился шанс выжить, Леонид тоже должен превратить своё магическое ядро в человека, но… Тогда это будет битва не на жизнь, а на смерть. Тогда действительно останется только один. — Я не хочу тебя убивать… Август, одумайся! Просто одумайся!

— Не называй меня так! Теперь я — Древний! — Август безумно расхохотался, и его двойник ударил в десять раз сильнее. — Я стану правой рукой самого Бога, и мы будем править всей планетой! Вечно! Я сожру твою магию и перейду на новый уровень развития, и никто никогда не сможет мне больше приказывать!

Смерть дышала в лицо Леониду, и он стремительно сдавал позиции, но не мог драться в полную силу. Даже когда магический двойник брата врезал ему под дых, впечатал в стену и сжал его шею стальными пальцами, Леонид не освободил своё магическое ядро. Он медленно задыхался, переставая чувствовать конечности, мир потускнел. В глазах Августа горел триумф и эйфория, он внимательно смотрел на Леонида, наслаждаясь каждой секундой его агонии.

Вспышка!

В золотом сиянии в кабинет телепортировался Золотой Император и атаковал двойника Августа. С трудом, но он смог оттеснить его от Леонида и прострелить насквозь энергетическими стрелами. Август закричал от боли, его двойник потускнел и начал вливаться в его тело голубоватой, переливающейся струёй.

— Хватит! — прогремел Император. — У тебя ещё есть шанс отступить.

— Нет, — Август не переставал смеяться, как сумасшедший. — Я не пойду на попятную. Встретимся на поле боя.

С этими словами он раскрыл портал и исчез.

Леонид почернел лицом. Он тяжело дышал и пялился в пол. Ощущения были такие, словно весь его мир рухнул в один момент. Он перевёл взгляд на свои дрожащие руки и внезапно осознал — у него больше нет брата, потому что тот предал его, Леонида, предал всё человечество, но эта мысль была настолько жестокой, настолько болезненной, что он задвинул её на край сознания и произнёс:

— Древний убил моего брата.

* * *

Я прихожу в себя на главной площади Грингфога — точнее, на том, что от неё осталось. Магический взрыв сравнял с землёй близлежащие здания, а площадь превратил в огромный котлован. Леонид лежит напротив меня и криво усмехается. Его тело дрожит и раздваивается, я словно вижу двух абсолютно разных Леонидов — один ненавидит меня от всего сердца, а другой — растерян и смотрит с призрачной благодарностью. Так выглядит магическое раздвоение души?

Леонид поднимается и наставляет на меня открытые ладони, активирует Созвездие… какое-то. Его магия барахлит, одна способность перебивает другую, и по итогу у него ничего не получается. Он раздражённо рычит и раздваивается ещё сильнее. Ко мне шагают два Леонида, которые борются между собой за управление телом и магией.

— Я прикончу тебя! — рявкает один из них. — Вот это будет славная битва! Никакой скуки!

— Мы убьём Бога вместе, — хрипит второй. — Это станет моим искуплением.

Я призываю цепи, но не понимаю, как ударить “злого” Леонида, чтобы не навредить “доброму”. И пока я раздумываю, над головой проносится сильный порыв ветра и, словно с облаков, к нам спускаются две фигуры — Артур и Миа.

— Кажется, я вовремя, — тонко усмехается Артур.

Глава 27

— Кажется, я вовремя, — тонко усмехается Артур, и очертания Леонида начинают дрожать в десятки раз сильнее. Он смотрит на того, кто называет себя Богом, замахивается, но в следующую секунду разворачивается и шагает ко мне.

— Древний убил моего брата, — хрипит Леонид.

Миа стоит чуть в стороне и с лёгким беспокойством наблюдает за происходящим. Фиолетовые волосы и платье развеваются на слабом ветру. Почему-то её взгляд постоянно останавливается на мне, я читаю в её глазах желание приблизиться и… Додумать не успеваю, потому что Артур зловеще хохочет, и когти на его ящеричных лапах удлиняются. Моё плечо обжигает болью, и я с ужасом вижу, как по коже расползается чёрный узор. Глаз Василиска! Я совсем забыл, что перед погружением в разум Леонида с меня слетел медальон с артефактом! Но его нет поблизости. Отнесло чёрт знает куда магическим взрывом?

— Не сопротивляйся, раб, — протянул Артур и по-звериному ощерился. Он явно не видит во мне достойного противника, но вот так просто сдаваться я не намерен. Однако прежде чем мы успевает сойтись с ним в схватке, на меня нападает Леонид.

Теперь его магия абсолютно непредсказуема. Я чувствую, что он пытается активировать одни способности, но включаются совершенно другие. Его атака беспорядочна, сплошной хаос, но в то же время невероятно мощна и разрушительна. Сперва Артур, очевидно, не понимает, почему Леонид выступает на его стороне, но очень быстро сопоставляет факты и с ликованием улыбается. Он видит безумие Леонида, понимает, что оно направлено на меня, и… ничего не предпринимает. Артур ждёт, когда Император Созвёздной Коалиции сделает всё за него.

— Мерри! — реву я, и наконец из-за обломков зданий появляется моя потрёпанная армия во главе с рыжиком и Борисом. Судя по всему, они только-только очухались от взрыва, но всё равно бросаются мне на помощь и оттягивают внимание Леонида на себя. Борис создаёт ярко-голубую стену, которая цилиндром смыкается вокруг меня, Артура и Миа. Где-то совсем рядом разъярённо рычит Леонид, но не может пробиться к нам, а через секунду его атакует сразу сотня человек — Отщепенцы, аристократы, панды. Все сплотились в едином порыве.

— Ты всего лишь оттягиваешь неизбежное, — хмыкает Артур и тычет в меня когтистым пальцем. — Клеймо скоро возьмёт своё за всё то время, что оно не работало. Ты не сможешь мне сопротивляться. Так что просто смирись, что ты — мой раб. Навсегда.

— Но ведь сейчас ещё нет? — я равнодушно пожал плечами. — Ничего страшного. Я просто потороплюсь. Когда клеймо превратится в магические кандалы, ты уже будешь мёртв. А служить мертвецу невозможно.

— Наглец! — прорычал Артур и швырнул в меня столб огня. Мне пришлось задействовать все Созвездия, чтобы спастись от страшных ожогов. Каменная стена, Холод, Восполнение крови — я включал способности одну за другой и, если какая-то не помогала, была бесполезной, то сразу же её заменял. Огромная умственная работа, по моему лицу ручьём стекал пот. Со стороны же это выглядело как мгновенный обмен магическими ударами, для меня же это время растянулось на несколько часов.

Миа не вмешивалась, но, когда языка пламени лизнули моё лицо, она дёрнулась ко мне, словно хотела помочь. Почему она мне помогала? И поможет ли сегодня? Без разницы. Я должен рассчитывать только на себя. Сцепив зубы, я полностью разбудил своё магическое ядро и включил одновременно четыре способности: Мираж, Клонирование, Омертвение, Железные Шипы. Первая скрыла меня от Артура, сейчас он видел лишь разноцветные пятна. Вторая размножила меня на сотню копий, которые обрушились на него, нанося безжалостные удары цепями. Третья проникла под кожу Артура и начала превращать его в мумию. Четвёртая же взращивала в его сердце железные шипы, которые должны были разорвать внутренние органы на ошмётки.

Артур пошатнулся, но в следующее мгновение моё плечо и всю правую руку словно ошпарило маслом. Я заорал от боли и против своей воли выключил все способности. Мозг съёжился, глаза полезли из орбит, настолько силён был ментальный удар. Непреодолимая сила толкнула меня вперёд, вынуждая преклонить колени. Я создал из магии нож и вонзил его себе в бедро, с краю, чтобы не задеть артерию. Новая боль отвлекла от старой и вернула ясность разума.

— Зачем тебе эта планета? — поинтересовался я, стараясь отвлечь Артура и выиграть немного времени на размышление. — Ты просто её уничтожишь? Как и свой родной мир? Ты только разрушаешь. Лучше бы тебя поглотил твой брат, Золотой Император.

— Мы с ним две стороны одной медали, — усмехнулся он. — Просто я самую малость темнее. А люди… Вы такие странные. Думаете, что вселенная заметит исчезновение одной жалкой планетки? Нет, не заметит. А мне это доставит удовольствие — видеть, как вы передо мной пресмыкаетесь, как признаёте, что вы — жалкие существа. Низшая ступень развития.

— Зато ты у нас обладаешь высшей степенью высокомерия…

Меня перебивает грохот и крики. За ярко-голубой стеной развернулась кровавая бойня. Окровавленные трупы лежат на склоне котлована, пустые глаза мертвецов уставились в небо. Мерри спасается удачей — от него исходит мощная энергия Гидры, — а Борис прыгает из портала в портал, чудом избегая смертельных ударов. А вот остальным везёт меньше — ряды моей армии стремительно редеют, Леонид убивает моих солдат с нескрываемым наслаждением. Мы проигрываем…

Подавив ментальное воздействие, я снова активирую несколько способностей, но в этот раз даже не успеваю их использовать. В голове звучит злорадный голос Артура: “Отменяй немедленно” — и я послушно вырубаю все Созвездия, оставаясь беспомощным и открытым. Татуировка захватывает каждый участочек моей кожи, с головы до пят. Тонкими ожоговыми полосами она расчерчивает моё лицо. Мы встречаемся взглядами с Артуром, и я не могу пошевелиться — со злостью наблюдаю, как он ко мне приближается, отводит руку назад и… вонзает когти мне в грудь, пробивает её насквозь.

Лицо Миа искажается в мученической гримасе, но она ничего не делает. А вот Леонид в бешенстве кричит:

— Он мой! — и пробивает стену, выстроенную Борисом, прорывается к нам. Одной рукой он впивается в плечо Артура, пытается его оттолкнуть, а другой — царапает мне лицо и выдавливает глаза. Я вспоминаю об одной способности — крайнем средстве. Прочитал о ней в Шкатулке Бесконечности. Этот навык можно сравнить с системой самоуничтожения Хищника. Губы расползаются в улыбке: в детстве я очень любил фильмы со Шварценеггером. Мне нужно сосредоточиться, потянуться к магическому ядру, напитать его энергией и… просто подорвать.

Я умру. Скорее всего, умрут все жители Грингфога, которые не эвакуировались. Но… Я закрываю глаза и тяжело сглатываю. Благодаря этой жертве умрут и Леонид с Артуром. Планета будет спасена — смерть десяти тысяч ради жизни миллионов. Секунда, вторая, третья… По моим щекам бежит кровь из растерзанных глаз, словно кровавые слёзы. Леонид и Артур борются за право прикончить меня и поэтому до последнего не понимают, что происходит, а когда до них доходит…

— Нет! — женский крик заглушает стоны раненых и шум битвы. Я уже ничего не вижу, но чувствую, как ко мне мчится Миа. Долго же ты думала, но уже поздно. Магия начинает выплёскиваться из моего тела, когда девичьи руки накидывают мне на шею знакомую цепочку с медальоном. Глаз Василиска! В ту же секунду власть Артура надо мной испаряется, и я включаю на полную мощность Четырнадцатое и Кассиопею — огонь отталкивает Леонида и Артура, а серебряное сияние стремительно исцеляет все раны.

— Предательница, — шипит Артур, и на коже Миа выступают узоры татуировки, которые мгновенно превращаются в борозды и наливаются жаром. Она падает на землю и кричит, корчится в судорогах. В нос бьёт вонь жареного мяса. Цепями я бью Леонида по плечам и отрубаю ему обе руки, он отходит с моего пути, в ужасе пялится на кровоточащие обрубки, а я бегу к Миа. И не понимаю — почему. Да, она мне помогала, а сейчас и вовсе спасла, но ведь эта девчонка преследовала свои цели, верно? Так почему я так о ней беспокоюсь? Почему не нападаю на Артура, а падаю перед ней на колени и беру на руки, умоляя не умирать?

— Андрей, — шепчет Миа и поднимает на меня взгляд фиалковых глаз. И в этот момент я всё понимаю. Столько месяцев я мечтал только об одном: выбраться из этого мира, вернуться на Землю и спасти её, вывести из комы и вылечить, подарить нормальную жизнь, а она… Она всё время была здесь.

— Мама, — мои руки жжёт огонь, вырывающийся из её татуировки, но я этого не замечаю. Нет, нет, нет, этого не может быть! Это неправда! Четырнадцатое бесполезно, и в последней, отчаянной попытке спасти маму я срываю с себя Глаз Василиска и надеваю ей на шею. Если выбирать, кому жить, то мой ответ очевиден — ей. Я наклоняюсь к её уху и быстро-быстро говорю: — Мама, вели Борису открыть портал и убегай. Убегайте все, кто сможет. Я взорву себя, убью Леонида и Артура. А если нет… У вас будет время собраться с силами и дать им новый бой.

— Я не уйду, — возражает Миа… то есть мама. Она строго смотрит на меня и поджимает губы, словно вот-вот начнёт меня отчитывать. Но времени препираться нет. Пока мы спорим, Артур снова возвращает власть надо мной. Поэтому я поднимаю маму и толкаю к Борису. В зелёных глазищах котяры светится узнавание и неверие.

— Бегите! — ору я.

Леонид уже буквально бьётся в припадке — его злой двойник каждую секунду перетекает в доброго, и наоборот. Из-за дикой ряби невозможно рассмотреть черты его лица, но, без сомнения, он неотрывно пялится на меня и маму. Из человека он постепенно перекидывается в туман, чёрные клубы смешиваются с белыми, и в итоге получается какая-то грязь.

— Древний убил моего брата, — проговорил Леонид, а потом спросил: — Но были ли мы настоящими братьями?

Он шагнул ко мне и спросил:

— Настоящая связь не ограничивается родственной кровью?

Он дотронулся до левой стороны моей груди и спросил:

— У моего брата никогда не было сердца?

— Не знаю, — честно ответил я.

— А я теперь знаю, — признался Леонид. — А ещё я так устал… Пожалуйста, сделай так, чтобы меня не запомнили злодеем.

Я растерянно кивнул, и Леонид неожиданно вжал свои полупрозрачные, идущие рябью ладони в мой живот и без проблем погрузил их внутрь, куда-то под рёбра. В солнечном сплетении неприятно потянуло, и в следующее мгновение узор татуировки начал соскальзывать с моей кожи на его. Артур не успел среагировать, как я был полностью свободен от его клейма. Леонид же с грустной улыбкой осмотрел себя, повторил:

— Я так устал, — и активировал способность Скорпиона, Аннигиляцию. Мощный боевой навык, которые расщеплял врагов на атомы, но Леонид направил его на себя и разлетелся серебряной пылью. Больше у Артура не было власти ни надо мной, ни над мамой. Мы были полностью свободны и могли сражаться с ним в полную силу.

— Гиббон красножопый, — проурчал Борис и выпрыгнул перед мамой, распушив хвост.

— Пегасье отродье, — с нами поравнялся Мерри, по-боевому выставив перед собой руки.

Чуть справа рассредоточились остатки моей армии — Отщепенцы, аристократы и панды с нетерпением ждали приказа.

— В бой! — крикнул я и атаковал первым, на пределе сил. Я решил бить наверняка, поэтому активировал все Созвездия и направил их магию в цепи. Я старался одновременно и не зацикливаться на определённых способностях Созвездий, и думать разом о всех. Мне удалось нащупать баланс и фактически получилось сделать так, чтобы все навыки всех Созвездий были сконцентрированы в цепях.

Борис открыл портал прямо под Артуром, и тому пришлось отскочить, а потом — снова и снова. Он, будто пляшущая марионетка, спасался от порталов Бориса, а Мерри старательно швырял в него невезением. Остальные воины били способностями Созвездий, и это стало отличным отвлекающим маневром. Артур просто-напросто не заметил, как в него выстрелили цепи. Шварх! Ни один человек, даже тот, кого в этом мире называли Богом, не смог бы отбить сразу несколько тысяч способностей. Одна цепь пробила голову Артура, а другая — его сердце, и он рассыпался миллионом световых песчинок.

Воцарилась тишина. Все замерли, словно неспособные поверить, что страшный Бог, которого боялись три тысячелетия подряд, погиб.

— Так тебе и надо, лысая обезьяна, — процедил Борис и пошевелил усами.

Мама вздрогнула и с лёгким неверием повернулась к нему, позвала по имени:

— Боречка…

Мне показалось, что в зелёных глазищах блеснули слёзы, но котяра отвернулся, быстро подбежал к маме и запрыгнул к ней на руки. Я подошёл к ним и крепко их обнял, несмотря на возмущённые вопли Бориса. На спину, как макака, — да чёрт, кажется, я перенял от Бориса обезьяньи ругательства — на меня напрыгнул Мерри и весело проорал:

— Мы победили!

— Да, — вздохнул я с облегчением. — Мы победили.

* * *

Два месяца спустя. Столица Созвёздной Коалиции, Грингфог. Особняк Брана.

— Купи уже свой дом, — проворчал Балицу и снова закопался в бумаги. — Моя прекрасная жена ждёт ребёнка, Далджа требует постоянного внимания, так мало мне этого! Ещё и кот с этим… этим… этим рыжим постоянно путаются под ногами! Они вдвоём чуть не сожгли амбар с зерном! Экспериментировали, экспериментаторы Пегасьи!

— Обязательно, когда приеду, — я примирительно поднял руки. — А сейчас, ты же сам знаешь, что я забираю их с собой. Ближайшие месяцы они тебя не побеспокоят.

— Да-да, как забыть, великое путешествие за Косой Смерти, — он покачал головой. — И чего тебе дома не сидится? Нашёл бы жену, нарожали бы детей, жили бы мирно и счастливо… Да и за мамой твоей — глаз да глаз! За ней вся столица бегает, скоро под забором лагерь разобьют! А моя любимая жена нервничает, всё думает, что я её разлюблю, когда рядом со мной ходит такая красавица! Ты же сам понимаешь — беременность, настроение меняется каждую секунду!

— А, я тебе не сказал? Мама тоже едет со мной.

— Слава Созвездиям, — выдохнул Бран. — Надеюсь, не увижу вашу компанию пару лет. Та-а-а-ак, но перед тем как ты уедешь, посмотри вот эти документы. Да, и ещё надо определиться, куда переводить тебе прибыль, чтобы вы по стране с голой жопой не шатались.

Мы уладили деловые вопросы за полчаса, и я вышел во двор, где уже стояли запряжённые лошади. Мерри и Борис сидели в теньке и что-то обсуждали — они подружились благодаря общему интересу к магии. Исследовали Созвездия, даже пытались создать новые способности, что нередко приводило к плачевным результатами, как, например, тот же почти сгоревший амбар.

Мама стояла у входа в сад, рядом с розовым кустом. Фиолетовые волосы, фиалковые глаза, незнакомое миловидное лицо — я до сих пор до конца не привык к её новой внешности, и иногда мне казалось, что всё это мне снится.

— Готов? — спросила она, улыбнувшись.

— Готов, — я не сдержался и обнял её. — Это точно по-настоящему? Мы в другом мире, победили чёртового бога и свихнувшегося императора? Ты не лежишь в коме, а я не валяюсь на стоянке, подорванный на гранате?

Мама нежно взъерошила мне волосы.

— Мне тоже долго не верилось, — призналась она. — Просто представь, однажды я просыпаюсь не в больнице, после операции, а рядом со страшным стариканом, который называет меня то ли дочкой, то ли внучкой и командует, а за неподчинение — наказывает. Несколько недель я думала, что вижу предсмертные галлюцинации, и лишь потом начала осваивать магию. И тогда… — она прерывисто вздохнула. — Тогда я смогла заглянуть в наш мир, на Землю. Я выжила здесь только благодаря тому, что наблюдала за тобой.

— Ох, мама! — я крепче сжал её в объятиях, словно пытаясь защитить от всего мира.

— Всё хорошо, — она погладила меня по спине. — Всё сложилось наилучшим образом. Если бы я не попала в этот мир, то не смогла бы уберечь тебя от смерти. Я видела, что задумал твой конкурент, и судорожно искала варианты. И в конце концов предложила Артуру использовать Древнего, оживить его с чужой душой и поработить. Это была единственная возможность, и я надеялась, что потом, когда ты уже будешь в безопасности, мы со всем разберёмся.

— Разобрались, — рассмеялся я и украдкой вытер повлажневшие глаза. — Ну что, в путь?

— Да, мы и так задержались, ты обещал прийти с первыми лучами солнца, никакой пунктуальности, — цокнула языком мама и крикнула Борису и Мерри: — Ребята, собираемся!

Я обвёл их взглядом и посмотрел за ворота. Нас ждал долгий и увлекательный путь. Как бы ни было хорошо в Созвёздной Коалиции, но мы с мамой скучали по родной Земле. Да и кто откажется от обладания могущественным артефактом, который позволяет путешествовать по параллельным вселенным?

Вскочив на лошадь, я провозгласил:

— Выдвигаемся!

P.S.

Дорогие читатели, вот и закончилась эта история. Да, она получилась небольшой, зато, как мы надеемся, интересной и запоминающейся. Тем, кто был с нами до конца — огромное спасибо. Но… мы вообще-то с вами не прощаемся. Очень скоро выйдет новая серия, будет новая история, новые приключения. Мы будем работать над ней тем же составом. Поэтому не забудьте подписаться на авторов, чтобы точно ничего не пропустить. Всем спасибо, всем удачи, и до скорых новых встреч!

Content

Наследие Древнего. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27