Денис Игумнов

Старфол

Посвящается, светлой памяти Григория Федорченко, моего студенческого товарища и незабвенного верного друга.

ПРОЛОГ

2029 год. Идёт семнадцатый месяц Третьей Мировой войны. Объединенные в мощный таран войска западной коалиции, прорвав оборону на всех фронтах, вплотную подошли к Москве. Последний рубеж пролегает в 30 километрах от кольцевой автодороги. Москва практически окружена, надежды нет.

Глава 1

За три года до начала войны, была решена, как тогда казалось навсегда, проблема гарантированного ядерного уничтожения. Всеми членами ядерного клуба был подписан договор о полном ядерном разоружении и одновременном создании международных ядерных сил сдерживания. По этому договору предполагалось, при применении ядерного оружия любой страной в любых обстоятельствах, нанесение ответного общего ядерного удара по нарушителю. Такая мера являлась мощным сдерживающим фактором для любого потенциального агрессора.

У берегов Гренландии был выбран остров. На нём за два с половиной года построили подземную базу мировых ядерных сил. База была совершенно автономна, командование базой никому не подчинялось. Персонал и командование базы было многонациональным, и полностью менялось каждые 6 месяцев. Людей отбирали только из тех, кто прошёл многоуровневую систему контроля. Сортировали персонал базы с помощью различных тестов, интервью с использованием детектора лжи, гипноза и даже при обработке кандидата различными химическими веществами — аналогами сыворотки правды.

Такой способ подбора персонала базы гарантировал, что люди, которые на ней окажутся, будут искренне заинтересованы в сохранении мира на всей планете. Сбалансированный этнический состав предупреждал возрастание влияния какой-либо одной национальной группировки людей. Данные ожидания оправдались полностью. Функционирование станции в таком режиме продолжалось в течение 5 лет. В начале мая 2028 года на станции включили новейшую систему безопасности — «Купол р-1». Это система, последняя разработка гениального учёного доктора Вальтера, должна была создавать сильное силовое поле вокруг базы. Через три дня связь со станцией прервалась, а ещё через три дня началась третья мировая война. Войска западной коалиции совершили вторжение на территорию Восточного Торгового Союза.

Глава 2

Небо набухло багровым синяком над задымленными осколками небольшого подмосковного, разрушенного бомбёжкой и постоянными обстрелами городка. Моросил октябрьский бесконечный дождь. В развалинах двухэтажного здания, которое ещё летом было строительным магазином, пряталась группа военных.

— Сейчас мы в центре нейтральной полосы, по данным электронной разведки через семь минут здесь будет вражеский патруль в количестве двух шагающих танков. Стёпа, Володя и Нож перебираются на противоположную сторону улицы, на два дома вперёд. Мы остаёмся здесь. Как только первый танк поравняется с нами, начинаем атаку. Вопросы? Всё, вперёд.

Человек в мимикрирующем камуфляже поднимает руку и даёт короткую отмашку. Создается впечатление, что сама стена отрастила руку и махнула ей. Группа из трёх солдат бесшумно уходит в наступившую темноту. Сам человек остаётся сидеть на корточках в углу стены, с ним ещё два бойца. Ему около 40–45-и лет, небольшого роста, жилистый, со спокойными серыми глазами. В нём сразу чувствуется внутренняя сила и энергия, его тело как пружина готовая в любой момент распрямиться и ударить, хлестнуть. На шишковатом лице практически нет морщин, за исключением двух строгих складок кожи между бровей. Сразу видно: этот человек не привык улыбаться. Его зовут Алексей Строгов. Он полковник, фронтовой разведчик и хотя полковники обычно на задания сами не ходят, в нынешней ситуации он лично водит людей в бой. Его особая разведывательно-диверсионная группа номер 77 занимается уничтожением вражеских диверсантов, передовых групп и патрульной техники в нейтральной полосе ничейной земли, либо действует за линией фронта на вражеской территории. Изначально в группе входило сто пятьдесят человек, сейчас осталось всего сорок. Вот уже три недели они работают по шестнадцать часов в сутки, смены нет, и, скорее всего, уже не будет. В эту минуту с полковником остались два бойца. Первый — это Серёжа Звонарёв, совсем не типичный разведчик. Роста в нём под два метра, весит все сто тридцать килограммов, бицепс пятьдесят два сантиметра. Ему двадцать лет, у него крупная кость и красивое пропорционально сложенное тело, только подойдя к нему близко понимаешь, насколько он большой. Сам он типичный деревенский парень — светловолосый и спокойный. По характеру своему добрый и отзывчивый. Но свою доброту он оставляет в казарме, как только выходит на задание. Срабатывает переключатель, щелчок в голове и вот он уже идеальный солдат и защитник. Второй — Руслан Джаваев, обрусевший осетин. Крепкий, взрывной боец, умный. Горец, пытающийся время от времени шутить, что у него не получается, хотя ему кажется, что наоборот. Его стезя — это рукопашный бой, в котором загнутый крючком нос и горящие глаза Руслана делают его разительно похожим на хищную птицу.

На грудах битых кирпичей начинают плясать отблески света. Из-за поворота появляется первый шагающий танк. На своих мощных приземистых ногах он несёт яйцеобразную башню, состоящую из шестигранных сот. Вся её поверхность прикрыта круглыми нашлёпками тридцатисантиметрового диаметра. При подлёте к поверхности башни любого поражающего элемента, одна или насколько из таких нашлёпок выдвигаются на относительно тонкой телескопической ноге в сторону угрозы. Этот процесс похож на мгновенно вырастающую поганку, сходство усугубляется тем, что ровно посередине ноги такого гриба, под верхней шляпкой, находится вторая, такого же размера и напоминающая грибную плёнку, круглая пластина. Эта система обеспечивает высокую живучесть машины и защиту от любых тандемных кумулятивных боеприпасов, включая даже с частями, имитирующими ложные цели. Его вооружение состоит из двух независимых друг от друга пушек; двух пулеметов: одного встроенного в башню, другого вынесенного наверх башни; и ракетной установки. Танк имеет пепельно-чёрную окраску в цвет с окружающим его ландшафтом. Данный тип в обозначении коалиции носит название «Тиран А-15». Буква «А», в названии, обозначает что он автоматический, цифра порядковый номер модели. Внутри нет экипажа. Его операторы сидят за много километров отсюда. Кроме того, он может выполнять задания и в полностью автоматическом режиме.

Когда танк проходит дом, в котором укрылась первая группа, левее и сзади, на соседней улице, появляется второй танк. Здания разрушены на обеих улицах почти полностью, поэтому два танка имеют возможность визуально контролировать друг друга и скорее всего в небе, приданный этому патрулю в усиление, кружит аппарат прикрытия. Вот первый танк достиг дома, где затаилась первая группа, второй как раз подошёл к месту укрытия Строгова, Джаваева и Звонарёва.

Выстрелы раздались одновременно. Стреляли бойцы из реактивных гранатометов безоболочным боеприпасом, то есть, сгустком чистой энергии. В первый танк, огненный плевок попал точно под нижнюю часть купола, завалив его сразу назад. Второму танку выстрел пришёлся в сустав, соединяющий бедро и башню. Потеряв опору, он стал оседать и крениться влево. Повернув свой купол в сторону атаки и опустив пушки вниз, «Тиран» выдал целый поток визжащих выстрелов и тут же получил второй удар из гранатомета прямо в свою хищную карбоновую морду. Весь бой занял тридцать секунд. Два танка горели мёртвым зеленоватым пламенем практически без дыма и ещё какое-то время продолжали медленно перебирать конечностями, как редкие визгливые стоны выпуская из своего нутра беспорядочные одиночные выстрелы.

Надо было уходить: район столкновения уже точно был плотно накрыт средствами наблюдения противника. Алексей Строгов быстро увёл свою группу в заранее определённое место на краю посёлка. Засечь их перемещение у врага практически не оставалось шансов: их мимикрирующий камуфляж полностью сливался с местностью. Командир второй группы, капитан Ножкин, позывной — Нож, успел занять запасную позицию. Группы находились в двухстах метрах друг от друга, прячась в ложбинках под двумя мусорными холмами.

Мусора вокруг населённых пунктов по-прежнему хватало по той простой причине, что его некому было убирать: количество отходов на свалках не росло, но и не уменьшалось. Как только они залегли, место недавнего боя вспыхнуло как тополиный пух от зажигалки. Пятачок диаметром триста метров был полностью выжжен вместе с кабинами двух подбитых шагающих танков всего за пару секунд. Теперь группы снова двинулись в посёлок. Они продвигались, идя наискосок друг от друга. Обосновались в центре бывшего населённого пункта, в двух скелетах зданий, стоящих на главной площади. Они стали ждать. Ждать пришлось не долго. Воздух зашуршал и из тьмы, с выключенными огнями прямо на них стал выплывать воздушный аппарат поддержки танков — лёгкий штурмовик — «Лидер». Его вытянутое узкое тело было нацелено вперёд, по бокам две силовые установки медленно двигались в противоположных направлениях. Чувствовалось напряжение всего его металлического нутра и желание лёгкого убийства. В группе Ножа Степан и Володя взяли хищника на прицел, в группе Строгова то же самое сделали Джаваев и Сергей Звонарёв. «Лидер» проплыл над их головами, и только когда он показал бойцам хвост, ими были нажаты клавиши «пуск» на гранатомётах. Несмотря на малую дистанцию воздушный хищник среагировал моментально. Сделал резкий поворот на левый бок, одновременно выпустил несколько каких-то клубков, похожих на спутанную рыболовную сеть, в сторону атаки. Два ярких куска пламени пролетели мимо цели, третий запутался и погас в клубке сетки и только четвёртый попал в оду из силовых установок машины. «Лидер» на одном двигателе, крутанувшись, и летя уже боком, сумел развернуться и выпустить стаю неуправляемых ракет. Время для бойцов групп сжалось, растянулось и снова сжалось. Для простого человека всего лишь миг, а для них целая жизнь. Яркий свет, звук взрывов, раздирающий перепонки, теплый удар вонючего воздуха. Строгов выпрыгнул из-за укрытия и прервал радиомолчание.

— Огонь из всех стволов, не дайте ему установить равновесие.

Оставшиеся в живых бойцы чётко выполнили приказ. В открывшийся бок «Лидера» полетели еще два реактивных плевка, застрочил крупнокалиберный пулемёт.

Летуна ещё немного повело в сторону, а затем разорвало на три части взрывом изнутри. Всё, наступила пора подсчитывать потери.

Строгов добежал до группы Ножа. Два бойца были убиты. Для этого даже не надо было проверять у них пульс, куски тел солдат валялись вперемешку с горящим мусором. Ножа взрывом отбросило на десять метров. Он был без сознания и, слава богу, дышал. На его теле не командир не обнаружил видимых повреждений. Подбежали Руслан и Звонарёв.

— Серёжа, отдай пулемёт Руслану, бери Ножа на спину. — Лицо Строгова стало ещё более каменным. — Оставляем маяк для похоронной команды и быстро уходим.

— Что же мы здесь наших ребят бросим, на помойке этой? — говорит, сквозь зубы, Руслан.

— Никто никого не бросает. Мы их, как положено, похороним завтра. Иначе сегодня мы все четверо, все вместе, останемся здесь навсегда на этой, как ты говоришь, помойке. Отставить эмоции, нам жить надо, чтобы хорошо воевать и уничтожать врагов. Уходим к своим.

Руслан опустил голову, его губы превратились в узкий, белый от внутреннего напряжения, шрам. Несколько секунд он стоял над останками своих боевых товарищей, а затем он с видимым трудом развернулся и пошёл нагонять остальных разведчиков, к тому времени уже успевших скрыться за ближайшим бугром бытовых отходов.

Глава 3

Томилино: глубоко под землёй правительственный бункер. Длинное вытянутое помещение. Стены выкрашены в весёлый жёлтый цвет. За прямоугольным столом из коричневого дерева сидят четверо мужчин: два слева и два справа. Один из сидящих мужчин, Русов Глеб Викторович, председатель торгового союза, первый человек в стране. Он прекрасно понимает, что война, начатая не нами и неожиданно для нас, проиграна на всех фронтах. Дальний Восток оккупирован, Петербург пал, Крым потерян, а с ним и весь юг и Кавказ; большая часть европейской части страны захвачена или лежит в руинах. Потенциал промышленности упал в несколько раз, практически у нас больше её нет этой самой промышленности. Периодически на сознание председателя накатывают чёрные волны досады и раздражения, прежде всего на себя. Как ловко нас провели с этим ядерным разоружением. Мы хотели вечного мира, а по факту получили полное уничтожение государственности и этноса.

Вместе с тем борьба продолжается, капитуляция бессмысленна по определению: по планам врагам мы подлежим полному уничтожению как страна, как система, как народ. И то главное, что он вынес из своего детства и юности, из смутных девяностых годов двадцатого века, было тем, что надо всегда, в любых обстоятельствах, бороться до конца. И тогда судьба всегда даст тебе последний шанс. Как это было когда он один вынес на себе трёх своих переломанных товарищей альпинистов.

В студенческие годы Русов увлекался покорением горных вершин и всевозможными испытаниями себя на прочность. В тот памятный раз происходило стандартное восхождение на Эльбрус, ничто не предвещало беды и случилось так, что трое ребят провалились в трещину. Коварная щель сверху полностью заросла коркой снега, замаскировалась. Тяжести сразу троих она не выдержала и обвалилась. Глубина до дна достигала высоты четырёхэтажного дома. Русов тогда несколько задержался на последнем привале, хотелось побыть одному несколько минут, подумать, помедитировать в таком удивительно красивом месте, каким являлся склон покоряемой ими горы. Ну и когда он закончил медитацию и догнал своих товарищей, обнаружил, что они втроем лежат на дне расщелины. А тут еще и погода стала портиться. Будущий председатель ничуть не растерялся. Несмотря на начавшуюся пургу, он спускался за каждым вниз, поднимал его наверх, отдыхал и снова спускался. Рация оказалась разбита. Так что пришлось ребят тащить на себе. Понемногу перетаскивая их от одного места к другому. Шаг за шагом. При подъёме второго альпиниста из расщелины Русов повредил себе спину: боль была ноющая, не проходящая ни на секунду и от этого ещё более противная. За день он перетащил своих раненных товарищей на пятьсот метров вниз, разбил лагерь, а сам пошёл-пополз дальше вниз. Через сутки, в которые он не спал ни минуты, получив обморожение ног, с сорванной спиной, он дополз до другой группы альпинистов, только начавших свой поход к вершине.

Подобных случаев в его жизни было предостаточно. Он умел выручать людей из самых сложных ситуаций. Закаливая ежедневно свою волю до состояния легированной стали и чувствуя ответственность за каждого человека в стране, даже тогда, когда только начинал свой путь во власть, Русов и смог стать председателем. Быть честным с самим собой иногда значит больше, чем быть просто умным. Хотя он имел и красный диплом экономического факультета МГУ, и степень доктора экономических наук, прежде всего Русов умел в любой момент жизненных перипетий адекватно оценивать себя и создавшуюся ситуацию. Теперь положение было наихудшим из того, что можно было себе представить и что могло присниться и в самом кошмарном, пьяном сне. И всё равно выход должен был существовать. Вот для поиска этого выхода сейчас и собрались в этом бункере одни из самых влиятельных людей в стране. Их было, помимо него, ещё три человека. Боровских Степан Алексеевич, министр обороны, бывший командующий войсками ВДВ. Кураев Виктор Павлович, глава министерства безопасности. И нынешний командующий войсками ВДВ, генерал-майор Радов Владимир Евсеевич.

— Нашему врагу осталось сделать всего один маленький шаг, чтобы мы перестали существовать не только как государство, но и как народ. Сейчас мне предельно ясно, что остановить их может только массированный ядерный удар. На сегодня ни одна страна в мире не располагает достаточными запасами ядерных боезарядов и запасами оружейного плутония, — Русов на секунду смолк, наклонил голову и исподлобья посмотрел на картину, весящую на противоположной стене. На ней был изображён десантник в защитном экзоскелете, расстреливающий паука размером с лошадь. Он любил современных художников, которые по-новому смотрели на старые символы. И вот Георгий Победоносец превратился в десантника, а змей в паука. Сейчас эта картина была символом надежды, последней надежды, заключенной в полном и окончательном уничтожении мирового паука. И, как всегда, случалось в критические моменты истории родной страны, только простой солдат сможет достичь такой цели. — Единственный арсенал атомного оружия расположен на острове Бычья голова. Связь с ним потеряна. Теперь твоё слово Виктор Павлович.

— На связь остров не выходит. Автоматические системы острова работают, радары находятся в активном режиме поиска. Точной информации о происходящем там нет. Есть три версии произошедшего. Первая — при запуске новой системы силового поля произошла авария, каким-то образом полностью уничтожившая персонал станции. Что это могла быть за авария, никто из опрошенных нами учёных не может предположить. Также может быть совпадение включения установки «Купол-р» и неизвестного нам события, это вторая возможность. Третья версия — станцию захватил Альянс. Зная настроения в штабе командования альянсом, я считаю данную версию маловероятной. Так как они не преминули бы воспользоваться такой мощью, направив её против нас, хотя бы и используя её локально. Также возможен вариант, являющийся развитием второй версии, когда альянс намеренно, каким-то образом, уничтожил персонал станции, не посчитавшись с нахождением своих представителей на станции. На них это тоже похоже.

Так, теперь по данным нашей разведки: общее наступление Альянса по всем фронтам назначено на 5 ноября. Информация получена напрямую из их генерального штаба: у нас есть надёжный источник в их логове. Скрывать это сейчас от вас, — он наклонил голову в сторону военных, — в данных обстоятельствах не имеет никого смысла. Тем более, что только благодаря этому источнику мы выловили всех шпионов, как в министерстве обороны, так и в министерстве безопасности. И только благодаря получаемой от нашего агента своевременной информации мы так долго можем воевать и предупреждать действия противника, в разы превосходящего нас по силам. Информация о наступлении подтверждается и данными, полученными из армейской разведки, — министр обороны слегка кивнул головой.

Во время выступления Кураева только один генерал Радов не очень понимал, что здесь происходит. И зачем его сюда, на это совещание конца, пригласили. Ведь несмотря на то, что он боевой генерал, не раз отмеченный наградами и т. п., он не был членом правительства. Знал лично, ещё по академии, только министра обороны. Да и все сейчас поднятые вопросы были просто не в его компетенции. Настроение у него было паршивое ещё и потому, что ему впервые в жизни, сегодня ночью приснился до такой степени скверный сон. В этом сне он, ещё совсем молодой, шёл около высокой кирпичной стены ржавого цвета, отдалённо похожей на кремлёвскую. Вокруг него были расположены какие-то будки или скорее даже полубудки. У некоторых была закрыта только верхняя часть, как у старых таксофонов. И проходя мимо них, он с неприятным ощущением желудочного страха видел покойников. Они стояли во весь рост и своими мутными бельмами в упор пялились на него. Некоторые из них что-то смутно бормотали и стонали. Было ясно, что им очень одиноко и холодно. И им, вот действительно ужас то, очень хочется, чтобы он вошёл к ним в будку.

Серая безнадёжность раннего вечера окутывала всё вокруг. Так он и шёл мимо этих коробок-домов бывших людей, пока не подошёл к четырёхэтажному зданию, построенному из того же ржавого кирпича. Он зашел по ступеням и открыл тяжёлые деревянные двери коричнево-гнилого цвета, и оказался у ещё одних таких же дверей с грязными окнами. Открыл и их. За ними его ждал тёмный небольшой зал, затем коридор. По правой стороне коридора он видел белые двери: они все были закрыты. Он поднялся на второй этаж. Там двери были открыты и у некоторых из них тоже стояли покойники, но уже, почему-то, в больничных халатах. Они тянули к нему руки, призывно манили и приглашали зайти в гости. У одной из этих дверей он с удивлением обнаружил свою, умершую восемь лет назад, мать. Она его тоже заметила, и было видно, как она вся вытянулась и стала с непередаваемой тоской звать его по имени. Он подошёл к ней, она нежно взяла его за руку и провела в палату. В палате стояло шесть коек, на них на всех сидели мёртвые женщины. Мать усадила его на свою кровать, не выпуская его руку, и стала говорить о том, как она его ждала, при этом жалостливо спрашивала: почему он, всё-таки, так долго не приходил. И он почувствовал, как его затягивает что-то тягучее, беспросветное и ему уже никогда не выйти из этой палаты. И чем больше он там оставался, тем у него становилось меньше шансов выбраться. Радов стал бороться. Твёрдо, и вместе с тем нежно, сказал — «Мама, прости», — и тут же услышал голос, живой голос своей жены. Она стояла на пороге ещё более испуганная, чем он. Одновременно требовательным и дрожащим голосом говорила, что он должен немедленно выйти из палаты, а иначе будет поздно. Он стал медленно, через силу, вставать с кровати, как будто его удерживали невидимые цепи и тут…

Разбудил его ординарец — лейтенант Смирнов. На часах пять утра. Ему надо в семь быть в правительственном бункере по приглашению министра обороны.

И вот он сидит и с тоской слушает безопасника, пытаясь сосредоточиться и угадать, что от него потребуют. А потребовать должны, иначе ему здесь делать нечего.

— Итак, наступление начнется через восемь дней, — продолжил выступление Кураев, — единственный оставшийся выход — это захват международной базы ядерных сил, с последующим нанесением массированного ядерного удара по альянсу. Для этого предлагается создать штурмовую группу. Основой группы предлагается сделать бойцов ваших фронтовых подразделений Владимир Евсеевич. — «Ага, вот зачем меня пригласили — подумал Радов». — В данный момент вы командуете всеми десантными, диверсионными и специальными подразделениями, воюющими на фронте. Вам лучше всех известны бойцы, способные на захват такой крепости как станция международных ядерных сил. Специалистов по вопросам взлома информационных систем мы вам предоставим. Предадим в создаваемую группу и двух спецов по ведению боя в подземных сооружениях. Кстати, они и обучат ваших солдат подземному бою, конечно, насколько это вообще возможно в такие короткие сроки. Выдадим новое вооружение, обмундирование и т. д. Это будет армейская операция, командовать ей будете только вы. Потому что только у ваших людей есть такой огромный боевой опыт, который никакие университеты не заменят. Так что люди из МБ будут подчиняться тому командиру группы, которого вы выберете сами. Вопросы?

— Сколько у меня времени на подготовку операции? — спросил Радов.

— Через пять дней, штурмовая группа должна отправиться на Бычью Голову — ответил председатель совета Русов.

— И вот что, — встав, сказал министр обороны, — база подготовки уже ждёт твоих ребят. Она расположена в подземном бункере в Битцевском парке. Там раньше была лаборатория по созданию психотропного оружия и подземный полигон по его испытанию. Отсюда ты, Владимир Евсеич, отправишься прямо туда.

Русов встал, давая понять, что это такое короткое, наверное, самое короткое совещание в жизни Владимира Радова и, наверное, самое важное для него, а может и для всего мира, подошло к концу.

— У нас у всех осталось мало времени. Часы истории бегут всё быстрее. Теперь только от вас, от самопожертвования солдат и воли народа, таинства его древней крови, зависит жизнь наших детей, жён и матерей. Наша защита — это полное уничтожение альянса, его военной, политической, а затем и экономической мощи. При удачном стечении обстоятельств, как бы это страшно ни звучало, погибнут миллионы невинных людей, при нашем провале погибнет не только наш народ, уничтожено будет всё человечество. Ибо, пожрав всё вокруг, паук зла сожрёт и самого себя и детей своих. Мы сейчас не себя защищаем, а будущее всего нашего мира. Ну, с богом, я уверен в каждом русском солдате, в каждом русском сердце есть частичка света и добра, идущего от нашего бога. Уверен, мы одержим победу и уничтожим паука.

Глава 4

Радов ехал по направлению к Битцевскому парку на правительственном поезде по дублирующей ветке метро. Свой броневой автомобиль, — на половину танк, наполовину БТР, — пришлось оставить в Томилино. Он ехал и, под гудение длинных извилистых туннелей, думал. Его мозг, как шахматная машина, просчитывал возможные комбинации, последствия, угрозы. На внутреннем экране его памяти мелькали лица, цифры, характеристики. Каждую секунду тасуя и отбирая кандидатов на роль командира штурм-группы. Когда список из шести фамилий был готов, ему предстояло отключить мозг, и дальше выбирать, уже полностью полагаясь только на своё сердце.

Подобралось шесть кандидатов. Все шестеро были профессиональные военные, имели основательный боевой опыт, высшее образование, а подчас и не одно, награды. И всё-таки из всех фамилий только одна пульсировала в такт биения его сердцу. Когда поезд приехал на платформу закрытого бункера, решение было уже принято. Командиром штурм группы будет полковник Алексей Строгов.

На платформе Радова встречали офицеры охраны. Отдав друг другу честь, все вместе проследовали к железной двери и по лестнице, закрученной против часовой стрелки, поднялись на этаж выше. Здесь, около большого грузового лифта, стояло шестеро часовых с автоматами.

Вместе с офицерами Радов зашёл в лифт. Лифт был старый, ещё советского производства, двигался вниз медленно, но верно, как большой, травоядный, доисторический ящер. Опустились на глубину тридцати метров. Внизу Радова ждал длинный светлый коридор, по обе стороны которого шли полупрозрачные двери. Стекло на дверях имело приятный глазу солнечный оттенок. В конце коридора присутствовала арка, пройдя через которую, по широким ступеням вниз, посетители попадали в помещение общего пользования — большой зал размером полторы тысячи квадратов. Зал накрывал куполом потолок в десять метров вышиной. В конце зала можно было видеть строение с окном и дверью. Капитан охраны, подтянутый молодой человек, с уже седыми висками, спустившись по лестнице в зал, остановился и показал жестом на этот домик.

— В правом углу зала находится строение, предназначенное под ваш кабинет. Там есть всё необходимое для жизни, и имеется прямая связь с председателем союза, министром обороны, министерством безопасности. По сути, вы отсюда можете связаться с любым боевым подразделением в войсках и решать любые вопросы по снабжению и связи. Через тридцать минут сюда прибудет ваш ординарец. Комендант бункера, полковник Хлебный, сейчас получает оставшееся, необходимое для вашей группы, снаряжение. После Хлебный полностью посвятит вас в устройство и функции бункера. Сержант Муравьёв, — вперёд вышел и встал перед генералом мужчина с бесстрастным лицом маской, — наш компьютерщик, проводит вас до вашего кабинета и объяснит как чем пользоваться. Какие будут приказания?

— Товарищи офицеры, благодарю вас за сопровождение, все могу приступать к своим непосредственным обязанностям.

Группа офицеров, чётко отсалютовав, синхронно развернулась и направилась обратно по коридору к лифту. Оставшись вместе с сержантом, Радов медленно пошёл по залу, с любопытством осматриваясь вокруг. А здесь было на что посмотреть. На длинных хромированных столах лежали новейшие образцы оружия и боеприпасов. В ряд были положены всевозможные насадки непонятного назначения. На отдельном столе, закрытом прозрачной крышкой с треугольными гранями, лежали медицинские препараты в цветных упаковках, стояли пузырьки с сиреневой жидкостью, сверкали оранжевые ампулы. Дальше стояли боевые экзоскелеты, камуфляжное обмундирование. На некотором расстоянии от стен зала были развешены боксёрские груши, пневматические груши, канаты. В правом углу зала перед домиком расставили скамьи для жима с собранными штангами, гантели, гири, три силовые рамы, тяжелоатлетический помост. В левом углу зала, за борцовским ковром, в стене виднелась зелёная металлическая дверь. Как потом оказалось, она вела в тир, точнее в целый стрелковый комплекс. В конце зала тоже была дверь, но уже жёлтого цвета и с жирным красным крестом посередине.

— Что за этой дверью, сержант? — спросил Радов.

— Там медицинская лаборатория, — без всякого выражения ответил тот.

Они подошли к домику, открыли дверь и оказались в одном весьма обширном помещении. Из-за того, что домик, как гриб боровик, рос один в таком огромном зале, снаружи он смотрелся меньше, чем оказался внутри. Около противоположной стены был поставлен письменный стол. На нём стоял голографический монитор от компьютера с сенсорным управлением, встроенным в сам, блестевший полировкой, стол. Слева стояла кровать, тумбочка. Справа — двери, за которыми скрывались ванна и туалет. Вот и вся нехитрая обстановка комнаты.

— Ну что ж, приступим. Давай показывай, что здесь и как. И будь поживее, а то от тебя, как от морозилки, холодным унынием накрывает. Будь позитивнее, и жить сразу станет легче.

— Слушаюсь, быть позитивнее. Только я от природы такой. Привык с машинами общаться, с их холодной логикой. Да и обстановка не способствует, товарищ генерал.

— А ты в ухо дай этой обстановке. Чтобы стало по-другому, надо самому другим стать. Так что начинай, рассказывай. Времени у нас с тобой нету.

Бункер, врытый в землю на глубину пятидесяти метров, состоял из пяти уровней. Сейчас на двух самых верхних размещались помещения для технического персонала и охраны, а также администрация и комендант. Следующий уровень был тот, на котором они сейчас находились. Раньше на нём был полигон по испытанию психотропного оружия и экспериментальные лаборатории по изучению, один бог знает, чего. И, наконец, на последних двух уровнях были размещены технические помещения и склады.

Вскоре после того, как сержант объяснил принцип работы, дал пароли и настроил под генерала компьютер, прибыл адъютант генерала, а за ним явился и комендант. Комендант, выходце из войск РХБЗ, о чём красноречиво говорили его цветные нашивки, полковник Хлебный был небольшого роста с добродушным лицом, на его талии, ягодицах, спине болтались несколько десятков килограммов лишнего веса, что, впрочем, никак не сказывалось на его активности. Его энергичности мог позавидовать любой новоиспеченный лейтенант. Быстро переговорив с Радовым, он также скоро умчался принимать недавно пришедший груз.

Теперь он в первую очередь должен был связаться с Алексеем Строговым. Он сел в кресло перед включенным компьютером. Назвал вслух фамилию, имя, отчество, звание и участок фронта, на котором Строгов сейчас воюет, и тут же получил доступ к его досье и его индивидуальному коду. Досье ему просматривать было не зачем, его он и так знал наизусть. Алексей был в непосредственном подчинении генерала уже десять лет. Можно сказать по служебной лестнице они поднимались вместе. Участвовали в одних и тех же военных и специальных операциях. Оставался индивидуальный номер. Генерал произнёс его. Раздалось бульканье, и через секунду чистый, с некоторыми металлическими нотками, голос произнёс:

— Да.

— Алексей, здравствуй, говорит Радов. Насколько я знаю, ты сейчас со своими ребятами находишься на двухдневном отдыхе за третьей линией обороны в районе Красногорска, так?

— Так и есть, товарищ генерал. Уже завтра мы снова уходим на передовую.

— Извини, тебе придется сегодня прервать отдых. Срочно, прямо сейчас, приезжай в штаб армии, там тебя будет ждать машина. Она тебя доставит куда следует.

— Что мне с собой нужно взять?

— Бери всё то, что ты обычно берёшь на задание. Отбой.

Владимир Радов прервал связь.

Алексей сидел на железной кровати в сумрачном помещении с шершавыми бетонными стенами. Проспал он почти восемнадцать часов, поэтому чувствовал себя неплохо. Он почти восстановился. Звонок по командной связи мгновенно выдернул его из блаженного состояния сна. Яркие картины сна за время разговора с генералом успели померкнуть и уже начали растворяться в кислоте реальности. Он понимал — случилось что-то срочное. И судя по всему, его вызывают не в штаб. А иначе, зачем бы его ждала машина: необычное дело.

Строгов стал собираться. Облился в ванной, с единственной голой лампочкой, тремя вёдрами холодной и, к сожалению, ржавой воды. Поел углеводно-белкового концентрата, запив водным раствором комплексных витаминов. Быстро оделся, натянул свой мимикрирующий камуфляж. Всё-таки хорошая это вещь такой камуфляж. Вот и сейчас только почувствовав тепло человеческого тела, он принял цвет окружающего со всех сторон серого бетона и в довесок умудрился передать его обдирающую рельефность. Работал он от теплового излучения, выделяемого хозяином камуфляжа. Ткань была лёгкая и прочная. В отличие от западных аналогов его не надо было каждые четыре-шесть часов подзаряжать, и не надо было бояться промочить. Забрав свой ранец с экзоскелетом и оружием, Алексей вышел в общий коридор подвального помещения бывшего торгового центра, от которого наверху остались лишь закопчённые гарью рёбра. Теперь в его подвале оборудовали казармы для офицеров штаба и для офицеров разведки, отдыхающих после заданий.

Поднявшись наверх, и открыв замаскированную дверь толщиной в метр, ему уже привычно ударил в лицо моросящий багровый сумрак. В конце лета западный альянс применил климатическое оружие и теперь над Москвой, её областью и некоторыми прилегающими к ним районами настала вечная дождливая ночь. До штаба было идти пять минут. Там его уже ждал бронетранспортёр с форсированным турбодвигателем и независимой подвеской на каждое колесо, как у продвинутых луноходов. В реальной жизни такие военные примочки означали, что он проползет где угодно, а по открытому пространству сможет развить скорость, почти как легковой автомобиль. Внешний вид машины тоже заслуживал отдельного внимания. Корпус представлял собой часть шара, поставленную на другую, на которую, в свою очередь, была поставлена своей круглой шапкой усечённая сфера обтекаемой башни. Место стыка башни и корпуса, по всему периметру, прикрывала сферическая накладка меньшего диаметра, чем у корпуса и большего, чем у башни. Поверхность башни и корпуса защищали толстые и острые шипы, служащие для уменьшения поражающего воздействия снарядов и ракет. К тому же он был обвешен динамической защитой и защищён тремя грибами — башенками активной защиты «Колизей 4». С такой защитой ему были не страшны и управляемые кумулятивные ракеты при их массированной атаке в течение десяти минут. А десять минут на поле боя это целая жизнь, за это время можно самому десять раз убить и воскреснуть. Сейчас таких машин у нас практически не осталось. Перед самой войной проект закрыли и на заводе, который их производил стали делать тяжёлые шагающие танки. А эти танки, мало того, что были неповоротливые, так ещё и потребляли чудовищное количество топлива. И их достаточно быстро уничтожали вражеские шагуны разных модификаций.

Алексей залез внутрь: БТР был рассчитан на восемь человек и, наверное, единственным его недостатком была теснота. Но сейчас он ехал один и чувствовал себя вполне комфортно. Ехать ему пришлось не долго, вскоре БТР остановился около входа в метро Планерная. Что для него было некоторым сюрпризом. Спустились с провожающим его от штаба капитаном связи в охраняемый солдатами переход. Остановились у толстой металлической двери атомной защиты: за ней должно было находиться убежище для населения на случай ядерного удара. Так и оказалось. За дверью полковника ждала лестница на три этажа вниз и само убежище, уже занятое каким-то пехотным подразделением. Пройдя убежище до конца, они оказались перед стеной с надписью — «Помни Курение в Убежище Строго Воспрещено!». Полковнику надпись показалась какой-то идиотской, не соответствующей действительности: сейчас в мире творились вещи пострашнее несанкционированного курения в закрытом помещении. Капитан подошёл вплотную к стене, проделал секундную манипуляцию рукой, и стена быстро отъехала в сторону. За стеной тоже стояли солдаты, а чуть дальше был виден кусок платформы и коричневый вагон поезда.

Глава 5

Строгов сидел в своей комнате, положив руки на алюминиевый стол, и рассматривал только что принесенные досье кандидатов в штурм группу. Вообще-то он мог всю необходимую информацию получить через компьютер. Просто информацию он воспринимал лучше, если получал её напечатанной на бумаге. Работа шла довольно быстро, своих людей он знал до печёнок и селезёнок. Более длительное время он уделил изучению досье по трём бойцам, направленным в группу Министерством Безопасности. Это были, первый — Ныркин Анатолий, капитан, боец секретного подразделения «Слон». Строгов и не слышал о таком подразделении. Видно кто-то шибко умный инициировал рождение очередного дрессированного зверя в глубинах огромной лаборатории, сейчас называющийся Министерством Безопасности. Судя по документам это подразделение специально создавалось для боевых действий под землёй, в системах канализации, тоннелях метрополитена. Действовать бойцам этого «Слона» предполагалось, как на своей территории, так и на территории противника. Их главной задачей было уничтожение живой силы противника. И что, пожалуй, самое главное — уничтожать эту самую силу, они обучались без перерыва. Это означало, что каждый боец мог действовать автономно на закрепленных за ним кусках территории, переходя из одного района в другой, досконально изученный им заранее. В этих районах загодя подготавливались тайники с оружием, медикаментами и едой.

Слонов учили убивать, выживать и снова убивать. Убивать каждый день, по нескольку раз в день. — «Это не Слоны, а какие-то кроты убийцы, нах! Так, что ещё? Эти кроты-слонята проходили психологическую подготовку при помощи глубокой гипнопедии с применением химических препаратов. Ага, просто замечательно, они ещё полностью уверены в своей правоте, и убедить в чём-то, что расходиться с их изначальными установками, можно только, если просверлить им череп лазерным сверлом. Будем надеяться, что критическое восприятие действительности им все-таки оставили, без него они не смогут действовать совместно с основной группой.

Вернёмся к самому Ныркину, что же он? Коэффициент интеллектуального развития, как у Менделеева. Три высших образования. Угу, что ещё. Великолепные аналитические способности, обаятельный как Штирлиц. Владение рукопашным боем, смертельно опасен в ближнем бою. Может без труда управляться с любыми системами связи. Просто человек из нашего беззаботного завтра. Пару тысяч таких бойцов и армия будет не удел. Второй Слонёнок — Воеводин Марк. Лейтенант. Здесь уже только два высших образования. И помимо всех вышеперечисленных прелестей подготовки в спецподразделении, ещё и институт молекулярной генетики. Зная наших чекистов, которые просто так ничего не делают, этот диверсант-генетик ко мне в команду отправлен не случайно. Ладно, вернёмся к нему позже.

И остаётся третий — Божков Василий. Лейтенант. Наше всё. Именно его мы должны доставить к мозгу ядерной станции. Он должен его, как я понимаю, взломать, перекодировать, и всех спасти. Как в доброй и одновременно кровавой русской сказке, какие мне перед сном читала мама. Почему доброй? Потому что добро всегда побеждало. А почему кровавой? Так это для меня до сих пор загадка, почему в детских сказках столько напичкано насилия, что порой они на фильмы ужасов становятся похожи. Наш Вася, наверное, вот герой именно такой сказки. Как он вскроет суперкомпьютер станции, ума не приложу. Двадцать одна степень защиты, миллионы комбинаций… А объяснение простое: он гений. Такой простой гений из страшно доброй сказки про чудище морское, иноземное. Ему двадцать два года и в своём, так скажем, довольно молодом возрасте он уже доктор физико-математических наук. Всегда приклонялся перед такими ребятами. Чем их больше на душу населения, тем насилия в обществе меньше. С чекистами временно всё, оставим в памяти генетика и пойдём дальше уже по своим родным армейцам».

Ванин Сергей, рядовой, двадцати трех лет. Сам из Питера. Воюет в моём подразделении около года, что в условиях активных боевых действий очень большой срок. До армии был музыкантом. Родители его записали в музыкальную школу. Должен был быть трубачом в оркестре. А он тайком в секцию бокса бегал. И не то, что ему заниматься музыкой не нравилось, просто чего-то всегда не хватало в его мироощущении. И когда он понял, чего ему не хватало, а это оказалось, всего лишь на всего, чувство более полной причастности к мужскому миру, он и в секцию бокса записался, а потом и в армии на сверхсрочной службе остался и в спец-войска пробился. Во как!

Салов Сергей, рядовой. Позывной, естественно, Сало. Двадцать два года. Москвич. Волевой парень, из не благополучной семьи. Сам себя сделал, не дал утонуть своему «я» в море окружающего его со всех сторон говна. Учился прилично, несмотря на каждодневные пьянки и скандалы дома. И хотя много времени проводил на улице, подонком не стал, а всё потому, что у парня были принципы. Одним словом — правильный воин. Армия ему стала домом. Уже служа в моём подразделении, подружился с Ваниным. Как я понимаю на фоне обоюдной любви к тяжёлой музыке. И уверен, что за своего единственного друга и боевого товарища Серёгу при необходимости отдаст жизнь. И не потому, что так надо, а потому что по-другому он не может.

Заикин Андрей, рядовой. Двадцать два года. Позывной — Седой. Он и в правду седой. Посидел раньше времени на своей опасной работе. Он сапёр, специалист по взрывным устройствам. Хорошо разбирается в современной электронике, в том числе и биологических компьютерах.

Грачёв Владислав, рядовой. Двадцать пять лет. Пулемётчик. Дисциплинированный, внутренне всегда собран. Видно, что идёт к какой-то, одной ему известной, цели. Чемпион Европы по дзюдо. До войны, не без успеха, выступал в смешанных единоборствах, одержал восемнадцать побед. Все схватки завершил досрочно. После начала войны сразу записался добровольцем в пехоту. В спецподразделение был отобран сравнительно не давно, пять месяцев назад, за храбрость и изобретательность, проявленную в боях. Влад был человеком, у которого в жизни всё получалось, и, как многим казалось, ему способствовала постоянная удача. Известно, везёт сильнейшим и тем, кто много работает над собой. Он был настоящим пахарем. И за что бы он ни брался, делал он это профессионально.

Грачёв Иван, рядовой. Младший брат Владислава. Гранатомётчик. Чемпион союза по пауэрлифтингу. Обладает чудовищной физической силой. Весь квадратный. В подразделение отобрался вместе с братом. Проявил себя как исключительно терпеливый боец.

Цветкова Екатерина, рядовая. Двадцать четыре года. Высшее радиотехническое образование. Красный диплом. Специалист по связи, раньше бы её назвали просто радистка, а теперь специалист. И это правильно. Она хорошо разбиралась во всех средствах связи, включая спутниковые, лазерные и телепортные. До войны занималась легкой атлетикой, прыжками в длину. Красивая, длинноногая, стройная, черноволосая (теперь коротко стриженая) красавица. Строгов не горел желанием брать женщину на такое опасное задание. Настоящая женщина — это, прежде всего, мать, а уж потом жена, работник или уж тем более воин. Но в данном случае надо было сделать исключение. У Кати при бомбёжке шесть месяцев назад убило мужа и трёхлетнего сына. После этого она записалась в армию, сдала все необходимые экзамены и лично убедила Алексея в её исключительной полезности для диверсионных групп особого назначения. Она могла координировать действия сразу нескольких групп. У неё всегда была связь. Она обладала невероятным чутьём на опасность. Как подозревал Алексей, на фоне непереносимого горя от потери самых близких людей, у неё открылся экстрасенсорный дар. Демонстрацией, которого, при разговоре с ним о её желании служить под его началом, она его и убедила. Она посоветовала перенести время одной спецоперации, о которой она и знать не могла, на час вперёд, чем спасла пару десятков жизней. Квадрат, в котором должна была высадиться та группа, в указанное ей время был накрыт системами залпового огня противника. А ещё, тогда, в тот первый их разговор, она предугадывала его вопросы и возражения и чётко на них отвечала. Дар свой она не афишировала и всё равно ребята десантники что-то такое чувствовали и относились к ней с особым почтением и братской любовью. Экстрасенс в такой операции очень нужен, поэтому он её и сейчас отобрал.

Туравской Михаил. Рядовой. Двадцать пять лет. Огнемётчик. Строгов отлично помнил, как за два года до начала войны было принято решение о воссоздании подразделений, оснащённых ранцевыми огнемётами, в связи с поступлением на вооружение перспективных образцов данных огнемётов, отвечающих всем требованиям современной армии. Дистанция боевого применения увеличилась в разы и новые горючие наносмеси повысили разрушительные качества ранцевого огнемёта, а также его экономичность, то есть количество эффективных выстрелов без перезарядки. Именно в такое подразделение и попал Михаил. В разведчики-десантники перевёлся он из гвардии. Его так ребята и называли: гвардеец. Человек без эмоций, герой союза. Восемнадцать ранений. В одиночку уничтожил два шагающих танка, один БТР, а заодно под чистую выжег подземный бункер с ротой солдат противника. У этого парня наблюдался высокий болевой порог: по своему опыту Алексей знал, что Туравской практически не чувствовал боли. Все его эмоции, страхи, сгорели ещё до того, как он надел на себя ранец огнемета. Что случилось в его прошлой жизни, никто точно не знал. Было известно только, что на гражданке он служил в полиции, в отделе по расследованию серийных убийств. Вся остальная информация была засекречена. И даже полковник не мог её получить.

И последнее досье было на Серёжу Звонарёва. На деревенского богатыря двадцати пяти лет от роду, с которым Строгов валил шагунов и сбивал «Лидера» на последнем задании. Вот и всё ударное ядро штурм-группы, одиннадцать бойцов, включая и полковника. Плюс группа поддержки, состоящая из двадцати лучших десантников подразделения чёрное крыло. Данное подразделение создали ещё в мутных девяностых годах прошлого века, специально для прикрытия штурмовых и разведывательных групп, прошло ни одну войну и доказало свою высокую боеспособность.

Этим же вечером, вся группа была доставлена в бункер. В большом зале. Был поставлен 3-Д экран, поставлены стулья, на которых и расположились десантники. Около экрана стоял генерал Радов, он был одет в полевую военную форму и министр безопасности Кураев.

Первым начал говорить, взяв голографическую указку в руки, Радов.

— Вы все знаете, для чего вас здесь собрали. Краткую информацию вы получили от полковника Строгова. Теперь я вместе с Виктором Павловичем расскажу о цели операции, плане её проведения и отвечу на все ваши вопросы, если таковые возникнут. Первое, это цель операции — прекращение войны на условиях сохранения нашей государственности и целостности этноса. Чтобы вы поняли всю серьёзность ситуации: сейчас речь идёт о нашем тотальном уничтожении. Геноциде. Мужчин убить, оставшихся в живых женщин отправить в публичные дома; сиротевших детей заставить забыть своих родителей и свой язык. Собравшиеся здесь в основном люди молодые, энергичные. — Генерал обвел зал взглядом. — Тем более у вас есть самое главное для такого задания — успешный боевой опыт и вера в своё будущее. Надежда только на вас. Ваши старшие товарищи практически все погибли за эти полтора года войны, — генерал склонил голову, как будто отдавал должное погибшим воинам и продолжил:

— План операции таков. Первое: вас доставляют на баллистическом самолете в район острова Бычья Голова, — Радов показал своей указкой остров на 3-Д экране, — где, как вам уже должно быть известно, находиться база международных ядерных сил ответного удара возмездия. Что на ней происходит неизвестно с начала войны. Второе: ваша задача захватить базу. Третье: перенаправить ракеты базы на скопления войск противника, его коммуникации и нанести по ним общий ядерный удар, который и должен закончить эту войну. — Картинка на экране переменилась. На нём появилась объёмное изображение базы в разрезе. — Вас высадят в двадцати километрах от базы в открытом океане. До базы вы будете добираться на лёгких подводных катерах, это нужно для того, чтобы вас не обнаружили её системы слежения. На радарах базы ваша группа будет выглядеть как стая дельфинов или китов.

Затем, — он показал указкой на широкое отверстие в основание строения базы на поверхности острова, — вы проникнете в базу через вот этот технический туннель. Фактически он является дополнительным вентиляционным каналом естественной тяги, а также, по проекту, должен служить эвакуационным путём для персонала верхних уровней станции, при возникновении чрезвычайных ситуаций. В момент потери связи со станцией её гарнизон состоял из пятисот пятидесяти одного человека. Как вы можете видеть, станция состоит из пяти подземных уровней и трёх надземных уровней меньшего размера. Уровни сообщаются между собой тремя грузовыми лифтами, два из которых довозят лишь до предпоследнего уровня. Дальше опускается только один. Также на базе между каждым уровнем, опять же исключая последний этаж, есть лестницы перехода, разнесённые по противоположным сторонам каждого уровня. Поэтому чтобы дойти от одного перехода до другого, нужно пройти весь уровень. Для чего нужно время и может таить в себе предполагаемые, но ещё не определённые нами угрозы. И хотя лестницы довольно широкие и удобные, — между каждым уровнем станции восемь лестничных пролётов и каждый переход закрывается тяжёлой бронированной дверью, — этими лестницами вы будете пользоваться только в крайнем случае. По плану, на нижний уровень вы попадаете на лифтах, что быстрее, но, возможно, тоже не безопасно. Верхние являются вспомогательными уровнями и нас не интересуют, поэтому попадая сразу на первый подземный уровень, вы прямиком двигаетесь к лифтам и начинаете спускаться.

Вся станция похожа на айсберг, всё основное скрыто от любопытных глаз на глубине. Вам надо проникнуть на последний подземный уровень, который является главным уровнем для нас и одновременно командным уровнем для всей этой конструкции, — генерал указкой обводит по периметру всё сооружение. — Именно там находиться мозг станции и панель управления им. Чтобы открыть доступ к этому мозгу нужен ключ, который при себе носит командующий станцией, на текущий период, офицер.

Вот здесь мы сталкиваемся с некоторой трудностью. По регламенту старший офицер должен находиться на нижнем уровне станции, но вполне может случиться, что в связи с происшествием или аварией, он может быть где угодно. Хочу заметить, что без этого ключа никак не обойтись: главный компьютер запрограммирован так, что без помощи ключа невозможно зайти в систему, а даже если бы это и удалось, компьютер сразу и навсегда блокируется и может подлежать только дальнейшему демонтажу. Этой роскоши, как вы сами понимаете, мы позволить себе не можем. Поэтому здесь и может наступить время, когда вам придется, если вы не обнаружите ключа на последнем уровне в дежурной комнате командующего, обыскать всю станцию этаж за этажом, включая первые три наземных. Итак, повторюсь: три первые являются вспомогательными и дублирующими некоторые функции подземных этажей, а также служат для наблюдения за прилегающей территорией. На первом подземном этаже расположены лаборатории для научных исследований и личные комнаты для отдыха персонала. Второй уровень несколько меньше первого, и на нём также есть лаборатории и комнаты для охранников станции. На третьем — подсобные помещения и общая столовая. Ну и про четвёртый вы уже знаете. — Радов повернулся к министру Кураеву и сказал: — Вам слово, Виктор Павлович.

Кураев подошёл к экрану и перед тем, как начать говорить, выдержал паузу. Он, как великолепный психолог, своим минутным молчанием концентрировал внимание людей к своим будущим словам. Было важно для успеха операции, чтобы все бойцы не просто восприняли его слова, а получили их как установку, как программу действий.

— Товарищи бойцы, что ждёт вас на станции, точно никто не знает. Она может быть уже захвачена силами альянса; может быть, гарнизон взбунтовался или погиб. Или вас может ждать что-то неизвестное и поэтому жуткое. В любом случае, войдя на станцию, у вас не будет пути назад. Десантные катера будут заправлены топливом ровно на сорок километров пути. До ближайшего континента около двух тысяч. Чтобы выжить вам придётся захватить базу, нанести удар и ждать эвакуационный корабль. Ожидание может растянуться на недели. Помощи вам ждать не приходиться и не потому, что ваше командование состоит из одних людоедов, а потому что её не откуда сейчас взять.

Вы последнее и единственное подразделение, что у нас осталось, способное совершить невозможное и спасти страну. Среди вас есть один важнейший для вашей миссии человек. Его надо защищать и ценой собственной жизни. Только он сможет перепрограммировать мозг станции на нанесении удара по новым целям. Без него вся операция превращается в пшик. Это человек, рядовой Василий Божков. Встань, Василий, пожалуйста, пускай все тебя хорошенько запомнят. — Во втором ряду, справа, встал невзрачный человек небольшого роста. Что его как-то выделяло из толпы, так это огромные, надутые синим цветом глаза. Было видно, что он смущен. По его лицу пошли красные пятна смущения. На него пристально смотрело сто внимательных глаз, его изучали. Он физически чувствовал давление, оказываемое вниманием бойцов. От этого Вася смущался ещё больше. — Садись. Так вот, чтобы вы выполнили задание, из тайников Родины достали последние разработки новейших образцов вооружений. Есть и такие, которые ещё только проходят испытания. После меня выступит специалист по перспективному вооружению, расскажет вам о них, и вы сможете сами их испытать и подобрать под себя. Затем для каждого из вас наши медики найдут препараты дополнительной фармакологической поддержки, которые увеличат ваши боевые качества в разы. Да, и ещё по поводу ключа: у нас есть предложения, где его искать, так что всё может быть и не так страшно. Теперь можете задавать ваши вопросы.

Наступила пауза. В середине зала поднялся Владислав Грачёв.

— Насколько я понял из предварительного инструктажа, база защищена силовым полем. Как же мы его пройдём?

— Хороший вопрос. Почти одновременно с включением силового поля и произошла потеря связи с базой. Идея создания силового поля принадлежит главному инженеру базы — доктору Вальтеру, он же и руководил монтажом оборудования. Никто в мире не смог повторить его успех и, по международному договору, ни одна страна не имела допуска к полной технической документации. А хранится эта документация, опять же, на острове.

Генератор силового поля «Купол р-1» создаёт поле на расстоянии один километр от берегов острова, и толщина его действия составляет пять метров. Оно не представляет собой сплошную железную стену, по своей консистенции это скорее очень плотный кисель. Поэтому ракеты, снаряды, бомбы, обладающие достаточно высокой скоростью, натыкаясь на него, просто взрываются. Под их действием поле сжимается и становится для них непробиваемым барьером. Энергетическое оружие также бесполезно: пучки энергии либо откланяются, либо рассеиваются, происходит это из-за того, что среда поля имеет свой коэффициент преломления и прозрачности. Летательные аппараты, попадая в вязкую среду поля, непреодолимую для их двигателей, терпят аварию. Военные корабли и подлодки из-за своей значительной массы тоже не могут преодолеть такой барьер. Остаются малые объекты, обладающие малой скоростью, такие как рыбы, дельфины и, что для нас наиболее важно, люди. Когда вы доберётесь до границы действия поля, вы будете вынуждены оставить подводные катера, и уже дальше добираться придётся вплавь.

С первого ряда поднялся сапёр Андрей Заикин.

— Товарищ генерал, на какой день назначена операция?

— День начала операции — следующая среда. Ещё вопросы? Нет? Тогда прошу вас, капитан, начинайте удивлять нас своими сверхсекретными образцами вооружений.

Вперед вышел начинающий лысеть человек с серым болезненным лицом в форме, туго перетянутой ремнями, отчего казалось, что он испытывает постоянное неудобство. Тон его первых слов разительно отличался от внешности. Голос играл приятным баритоном, чётким и громким.

— Капитан Находов, — представился он. — Всё, что я имею вам честь сегодня представить, является секретным и произведено всего в нескольких пилотных экземплярах. — Позади него солдаты из службы охраны уже убрали презентационный экран и стали подкатывать стальные столы, заваленные необычным вооружением. — Первое, что хочу вам представить, это армейский автомат нового принципа действия — Овод. Он имеет магазин на пятьсот выстрелов, а сама пуля весит в десять раз меньше, чем обычная калибра 5,45 х 39. — Находов взял в руки короткий автомат с толстым стволом и магазином, расположенным параллельно стволу. — Пуля разгоняется за счёт магнитного поля и обволакивается оболочкой из плазмы, получаемой из сгорающей полностью, специальной энергоёмкой гильзы. Поэтому, имея вес всего доли грамма, она несёт в себе в три-четыре раза более разрушительную силу, чем обычная пуля. Перед применением аккумулятор автомата надо зарядить. Заряда хватает на пятнадцати магазинов. Отдача у автомата практически отсутствует. Следующий образец — ранцевый огнемёт. Ну здесь, прежде всего, изменена горючая смесь. Температура горения составляет тысяча шестьсот градусов. Дальность поражения сто пятьдесят метров. Материал шланга и самого ранца — композитный наносплав. Горючая смесь и при поражении ранца не воспламеняется, а для её воспламенения при выстреле нужен катализатор, — он в наконечнике шланга, — или нагрев выше полторы тысячи градусов. Этим огнемётом можно при желании дыру в броне танка прожечь.

Капитан взял в руки шар чёрного цвета с рубиновой прямоугольной кнопкой, размером с апельсин:

— Это термическая граната, она начисто выжигает помещение со стандартную комнату в жилом доме, размером в сорок квадратов. — Он отложил гранату в сторону и со следующего стола взял большой пистолет с квадратным дулом. — Ионизационный пистолет. Все вы видели, как работают ионизационные пушки, какой разрушительный эффект они наносят, а это уменьшенная копия такой пушки. Рассчитан он на девять выстрелов. Немного. Но при прямом попадании ионизированного облака молекул, ничто живое выжить не в состоянии. Следующий образец — штурмовой нож, — нож имел странные ломаные очертания и отличался отсутствием гарды, — он имеет три степени поражения. Первая — традиционная, колюще — режущая. Вторая — электрический заряд, получаемый вашим противником при ударе, за счёт вмонтированного в нож электрошокера. Третья это термическая: в боевом режиме нож нагревается и наносит противнику ожоги второй и третей степени. За счёт того, что небольшой электрический заряд курсирует по лезвию постоянно, происходит его самозаточка.

Находов подошёл к следующему столу:

— Здесь вы видите облегчённый экзоскелет. Он легче обычного. Состоит из системы рычагов, может работать и без батарей, при этом теряя всего сорок пять процентов своей изначальной мощности. Данный образец увеличивает ваши физические параметры ровно вдвое, к нему прилагается защитный бронекостюм из переработанной смеси углеводного волокна и, аналогичной натуральной, нити паутины с добавлением зёрен прочных кристаллов. С ним себя можно уверенно чувствовать и идя в атаку на крупнокалиберный пулемёт. Обеспечивает защиту от боеприпасов диаметром до пятнадцати миллиметров, включая и пули с термоупроченным сердечником.

Винтовка Клык, стреляет пучками чистой энергии, может быть использована, как средство подавления атакующих групп противника. Работает, опять же, от аккумуляторов. Магазин рассчитан на семь выстрелов. Затем либо замена аккумуляторов, либо их подзарядка. Можете подойти и ознакомится с данными образцами и их модификациями. В процессе личного ознакомления, при необходимости, буду давать пояснения.

Бойцы стали подходить и с интересом рассматривать оружие. Стали брать образцы в руки. Сергей Ванин остановил своё внимание на дробовике. Дробовик стрелял патронами с белым фосфором, прожигая свою цель насквозь. К нему подошел огнеметчик, показал на его руку и сказал:

— Первый раз вижу у тебя эту татуировку, — между указательным и большим пальцем у Сергея была затёртая, маленькая тату с изображением трёх шестёрок, — ты что сатанист?

— Да ты что, Гвардеец, нет, конечно. Все дьяволопоклонники остались по другую сторону линии фронта. Мы с тобой редко сталкивались, поэтому ты наверно не слышал мою историю, да?

— Нет, не слышал. Но я очень любознательный. Будь хорошим мальчиком, расскажи дяде.

— Дядя, угу. Скорее на дедушку похож. Тебе ранец таскать не тяжело? — Ванин с хитрым прищуром посмотрел на Михаила, который мрачной скалой нависал над ним. И только в глазах светились искорки. Это значило, что товарищ огнемётчик прибывал в хорошем расположении духа. — Ну, ладно. Рассказываю эту историю уже десятый раз. Надоело. Тебе сделаю большое одолжение и поведаю о грехах молодости.

Рос я ребёнком тихим и мечтательным. За что не раз и не два получал в школе и на улице. Друзей у меня было, так скажем, мало, если честно всего один товарищ-то всего и был. Такой же как я мямля. Объединяла нас любовь к книгам, читать мы любили очень и, к тому же, в одну музыкальную школу ходили. Когда кроме чтения у тебя другой жизни и нет, а твои сверстники гуляют, влюбляются даже, курят за школой, хочешь не хочешь, найдёшь себе отдушину. А меня прямо выворачивал страх перед местными хулиганами. Хотелось как-то компенсировать. Тут книжку мне друг принёс почитать. Как сейчас помню, в сентябре это было, в шестой класс я пошёл… Нет, не книжку, а журнал он мне дал без обложки и сама повесть в нём тоже без титульной страницы с названием. Помню, картинка там была. На ней был нарисовано лицо красивого мальчика, наполовину спрятанное в тени, и падающий свет от луны окрашивал один его зрачок в жёлтый цвет. Там ещё был ворон и иглообразные кинжалы. Прочитал, а точнее проглотил, я её за один вечер. Рассказывалось там про сына дьявола, который в тринадцать лет открывает в себе силу и понимает, кто он такой и зачем он пришёл в этот мир. И настолько сын тьмы был живо описан; его боль, страдания, ужас и счастье открытия, что я находился под очень большим впечатлением, после прочтения этого произведения. До такого большим, что стал себя ассоциировать с ним. Не совсем всерьёз, но и не в шутку. Какие шутки, когда тебе самому тринадцать лет и тебя мучает недавно начавшееся половое созревание?

В этой книжке у сына дьявола было родимое пятно, скрытое на голове волосами, в виде трёх шестёрок. И у всех его инициированных слуг, на определённом этапе, точно такой знак проступал где-то на теле. И я решил сделать себе такое тату. Ведь, в отличие от него, само по себе оно у меня не появилось бы. Так как денег у меня не было, я почитал специальную литературу и как мог, криво и косо, как ты можешь сейчас видеть, сделал себе вот это. Тут-то и началось самое интересное. Большие пацаны в школе тату заметили довольно быстро — быстрее, чем моя мама. Стали издеваться, называть сатанинской какашкой и тому подобными обидными словами. Ну, ты понимаешь. Это был конец.

Через две недели после начала этого кошмара я понял, что терпеть больше не могу. Или меня на всю жизнь сделают чмырём убогим или я повешусь. И такая безнадёжность и злость меня обуяла, что даже страх пропал на время. В этот же день на большой перемене ко мне, как всегда, пристала группка из четырёх быков, во главе с главным хулиганом шестых классов второгодником Семёновым Вовой. При выходе из класса он мне отвесил смачный пендель. Дальше я помню плохо. На меня опустился розовый туман. Очнулся, когда меня оттащил от Вовы учитель географии. У меня было лицо разбито в вишнёвую кашу. А у Вовы его противная морда и вовсе была понадкушена, и надо понимать мной поднадкушена. И выглядел он, наверное, в первый раз в своей недолгой мальчишеской жизни, испуганным. Подробности последствий опускаю. Скажу только одно: после этого, тайно от Мамы, я записался в секцию бокса. В школе меня престали доставать, и я со временем приобрел некий авторитет. А книжка та была Омэн, точнее ее вторая часть, про юность Демьена.

— Да, повезло тебе. Пошел по дороге настоящих мужчин. А могло быть и по-другому. Дрожал бы сейчас где-то у батареи очкариком убогим.

Остальные бойцы тоже разбились на кучки по два-три человека и спокойно переговаривались. К Ванину и Гвардейцу подошёл второй Сергей, позывной Сало.

— Серёжа, о чём ты так нашему герою втирал так воодушевлённо. Наверное, о том, что мы с тобой вдвоём можем одни эту станцию захватить и без всяких там троглодитских огнемётов. Или любезно напомнил, что огнемётчиков в плен не берут?

— Он говорил, что есть только один достойный такого подвига герой. Ты, — обернувшись в его сторону, сказал Туравской. — И по секретному распоряжению самого председателя тебе одному и поручат выполнять это задание. Причём в виду твоей запредельной боеготовности пошлют тебя без оружия, и вплавь, прямо от стен Кремля. Старт сегодня в 00–00. Будь готов, воин. А теперь я вас оставлю. Вижу, мой новый огнемёт уже заправили, и мне его сегодня до отбоя надо ещё испытать. — Гвардеец развернулся и пошёл в сторону двух техников, несущих два огнемёта к дверям полигона.

— О чем, всё-таки, был разговор?

— Вы очень любопытны, Сергей. Наверно вам совсем наплевать на ваш сногсшибательный нос. — Сало скривился в кислой улыбке. — Шучу, брат. Про тату ему рассказывал, ты же знаешь, как это я обожаю. Кстати, думаю, нужно последовать его примеру и пойти испытать оружие.

— Хорошая мысля. Я присмотрел пару интересных штук. Забираем и бежим, пока очередь не образовалась.

И всё же первыми после Гвардейца к дверям полигона подошли два брата Грачёва.

Полигон не почтили своим присутствием только представители МБ. Видно для них данные образцы были не в новинку. Они сразу отправились по своим комнатам.

Полигон представлял собой прямоугольное помещение, вытянутое в сторону автоматических целей и разделённое на десять частей по числу одновременно ведущих стрельбу бойцов. Сами цели были сменными. Их можно было менять на цели, изготовленные из разных материалов и разных профилей. Цель могла быть как стационарной, так и двигаться по замысловатой траектории, резко меняя направление. Техники подготовили полигон к стрельбе, зарядили оружие выбранными бойцами боеприпасами и установили цели, какие кому по вкусу.

Началась стрельба. Шум, производимый оружием, был тише, чем это обычно бывает в тире. Первый начал стрельбу огнемётчик. Его цель была стальным квадратом десятимиллиметровой толщины, установленным на расстоянии сто пятидесяти метров. Квадрат двигался справа налево, и обратно, не приближаясь. Гвардеец чётко выпускал короткие, шипящие струи пламени в сторону цели. Пламя практически не рассеивалось и, попадая на сталь, прожигало в нём заметные воронкообразные борозды. Очень скоро весь квадрат полыхал синим пламенем. Он плавился, и после ещё нескольких попаданий в нём образовалась дыра размером с кулак. Рядом, за перегородкой, ввел стрельбу из автомата Овод боец подразделения перекрытия. Цели быстро выезжали из стены одна за другой и тут же разлетались в куски. Убойная сила у Овода оказалась страшная, куски мишеней летели в разные стороны и при этом горели. Дальше Иван Грачёв испытывал винтовку Клык. Мишенью служил резиновый манекен человека, облачённый в бронежилет. Первый же выстрел, со странным протяжным звуком «оууу», снес манекену праву руку с плечом и частью груди. Второй проделал почти ровную дыру в бронежилете, пробив заодно и манекен насквозь. От манекена остались ноги, половина живота и левая рука. Третий выстрел закончил муки манекена.

Побаловавшись своими игрушками, бойцы один за другим потянулись к выходу. Полигон опустел. Завтра ребят ждал новый трудный день.

Генералу ВДВ Радову снился сон. Второй сон за два для него это был рекорд. Ему снилось бесконечное, перепаханное поле, чернеющее под ночным небом, освещённое искусственным светом невидимых фонарей. На нём повсюду группы людей, по трое играли в странную игру. Предметом игры были большие колеса от деревенской телеги, которые делали в начале прошлого века. На минуту игра прерывалась, застывала. Люди и колеса замирали в разных положениях, в том числе и в воздухе. Только некоторые из них продолжали судорожно метаться между остальными. И он понял: если к исходу этой минуты временного паралича кому-то из них удастся закрепиться вне того места, где он должен был находиться на момент замирания, тогда он и в следующий раз окажется на свободе. Сделать это было для игроков невыносимо трудно. Момент и он сам оказался среди тысяч и тысяч игроков. И сразу вместе с первым ударом колеса, с первым его броском, пришла мысль о важности этой игры. Если ему удастся во время замирания всё время оставаться на свободе, то он дойдёт до конца игры и всё-всё, наконец, поймет. Это было такое смешанное ощущение счастья и безысходности, что от него заходилось сердце в галопе неровного пульса. Наяву такое не испытаешь.

Затем сон закрутило, заплясало, и его выломал в реальность сигнал подъёма. Сон ушёл туда, откуда и пришёл, его всосало из окружающего мутного мира подсознание. Генерал сел на своей постели со стойким ощущением потери. Сегодня ночью что-то ушло из его жизни навсегда. Как будто он проехал важный поворот, и развернуться он уже никогда не сможет. А может быть это просто, лет двадцать назад, закончилась его молодость? И он только сегодня ночью это осознал и принял. Только победы продляют молодость мужчин, заставляют их забыть о возрасте. Если бы он был всегда победителем на вечной войне, он и сам бы был вечным. С каждым поражением мы стареем, наше время уходит. Он знал, что до решающей битвы его жизни осталось меньше недели и что в ней он будет в большей степени сторонним наблюдателем, чем действующем героем. Но победа-то будет общей и вместе со всей страной, хотя бы на время, он сможет стать моложе. Штурмовая группа уж собрана, — спасибо Алексею за оперативность, — короткая подготовка и через четыре дня вылет. С каким бы удовольствием он бы сам возглавил группу, но время, чёртово время. Хотя для своих лет он был в очень хорошей форме, как и полагается боевому генералу ВДВ, для такой акции он не годился. Он был уверен, что Строгов сделает всё как надо. Лучшего полевого командира вряд ли найдешь и у нас, и с той стороны фронта. Остаётся только организовать несколько акций прикрытия, чтобы врагам, во время операции, было чем заниматься и что анализировать.

Глава 6

Утро. Второй день жизни в бункере начался. Всеобщая побудка в семь часов тридцать минут, общее построение. Полковник Строгов лично распределил по группам обучения людей и закрепил их за инструкторами. Начались занятия. Занятия проходили по кругу. Пока одна группа изучала новое вооружение, другая знакомилась с внутренним устройством станции на острове, потом они менялись. Около левой стены проходили занятия по рукопашному бою. Проводил их инструктор — полковник Касимов. Он всю жизнь занимался теорией и практикой прикладного рукопашного боя и, кроме этого, его ничто другое по-настоящему в жизни не волновало. У него не было свободного времени, всё его, без остатка, Касимов тратил на совершенствование своих методик рукопашных схваток. В основании большинства используемых им систем лежала глубокая психологическая подготовка. Сейчас перед ним стояла одновременно лёгкая и очень сложная задача. Легкая, потому что абсолютно все бойцы, которых следовало, так скажем, подтянуть, знали рукопашную схватку на отлично и, что ещё более упрощало дело, не по учебнику: за их плечами был реальный боевой опыт. А сложная, потому что времени было в обрез. И что он мог дать им за эти несколько жалких дней? Впрочем, на этот вопрос он себе уже ответил. Главное, что они прошли войну, и находились в том состоянии, когда любые новые знания впитываются мозгом быстро: иначе выжить на этой войне нельзя. Первая группа бойцов состояла из двух безопасников, гранатомётчика Ивана Грачёва и Звонарёва. Для понимания уровня данных бойцов следовало посмотреть их в деле.

— Разбились на пары и по моей команде начинаем учебную схватку. Первая пара — Звонарёв, Марк Воеводин, вторая — Анатолий Ныркин и Грачёв. — Разрешены все приемы, кроме калечащих. Начали!

Звонарёв пошёл в атаку. Передвигаясь с удивительной скоростью для такого крупного парня, он резко качнулся влево и нанёс правый боковой рукой. Марк как будто и не увидел удара, а только чуть сместился назад и в сторону приближающегося кулака. Рука Звонарёва словно бы прилипла к его блоку. Удар не дошел до цели, но был такой силы, что качнул противника. Промах его не смутил — атака продолжилась правым лоу-киком, затем ударом локтем. Лоу не успев разогнаться, встретил на своём пути выставленную ему на встречу ногу и завяз в ней как муха в меду. Локоть был переправлен легким движением руки Марка в сторону. Марк оказался в непосредственной близости от туловища Сергея, он немного подсел, обхватил его за талию и резко нажал на три точки в основании позвоночника. Звонарев отклячил свой таз назад и, резко повернувшись, отбросил Марка в сторону, выпрямился и вдогонку нанёс удар ногой в голову. На этот раз удар пришёлся в цель по касательной, заставив Марка сделать ещё один шаг назад. И тут Сергей почувствовал, что у него онемела вся нижняя левая сторона паха, ягодицы и ноги. Теперь быстро передвигаться ему стало невозможно. Марк обозначил двойку в голову, прошёл в ноги, затащил Звонарёва на себя в партер. Понимая, что контролировать более тяжёлого противника, даже раненного, оставаясь наверху, будет трудно, Марк скрестил ноги на его талии и, уворачиваясь от постоянных увесистых ударов, стал подтаскивать свою правую ногу ближе к голове Сергея. Звонарев, упираясь рукой в подбородок противника, стал наносить короткие удары локтем в лицо. Потом он почувствовал, как резко его руку подтянули, и замок ног закрылся на его шее. Его тело скрутили влево — он оказался лежащим на спине. На его горле сидел противник: Марк контролировал его руку, душил его своим весом и наносил удары. Звонарёв не собирался сдаваться, но тут прозвучала команда стоп и захват разжался.

Вторая схватка проходила рядом. Капитан Ныркин дрался с совершенно квадратным, состоящим из сплошных мышц Иваном Грачевым. Бой шёл на встречных курсах. Свою меньшую искушенность в технике Иван компенсировал чистой, сверкающей, как бриллиант на солнце, агрессией хищника. Анатолий старался не отставать, хорошо проваливая своего оппонента, втыкая жёсткие удары в открывающиеся дыры его обороны. Дождавшись очередного промаха, он провёл футбольный удар в пах и, когда руки Ивана стали опускаться в направлении очага пульсирующей боли, в прыжке добил его, коленом попав ему точно в челюсть. В последний момент, Грачев, всё-таки, попытался среагировать и выкинул вперёд левый прямой, который пришёлся в район глаза Ныркина, после чего благополучно отключился.

С помощью доктора бойцов быстро привели в порядок — замазали синяки, заклеили порезы. Грачёву сделали укол смеси активных коротких пептидов. Эта смесь привела его в норму, за пять минут сняв все негативные последствия нокаута, как будто и не было яростной схватки. Все бойцы опять стали, как только что испеченные пирожки, румяными и готовым к дальнейшим учебным схваткам.

Касимов увидел всё, что хотел. Уровень бойцов был высоким, подготовка всесторонней: особенно у бойцов из МБ. Что им не хватало, так это предчувствия действий противника в бою.

— Учить вас приёмам я не буду. К тому же это и бессмысленно. За такой короткий срок мало какой приём можно отработать до автоматизма. Да и большинство приемов вы знаете в совершенстве, — говорил Касимов тихо и в тоже время чётко. Фразы выходили рубленные, короткие и от того хорошо запоминались. — Научу же я вас внутренней концентрации. При овладении данной техникой вы сможете, быстро переходя в боевой режим, предугадывать действия своих противников. С нами со всеми говорит внутренний голос. Предостерегает, дает советы. Иногда мы его слышим, но чаще — нет. Для удобства назовем его — внутренний наставник. Сейчас мы перейдем в закрытое звуконепроницаемое помещение. Там мы с помощью некоторых психологических техник начнём менять наше сознание и выйдем на связь со своим подсознанием. Следуйте за мной.

Группа пришла в небольшую комнату с мягким освящением, выходящим как бы из самих стен. Пол комнаты был покрыт мягкими матами.

— Сейчас я каждому выдам специальные очки, — Касимов раздал четыре пары очков, формой напоминающих крупные солнцезащитные, только без душек. Когда их надевали, они полностью закрывали глазницы и полностью повторяли изгибы черепа хозяина. Очки подстраивались под анатомию головы хозяина. — Прошу всех лечь. Ноги слегка разведите в сторону, руки параллельно туловищу. Слушайте внимательно, что я буду говорить.

Все легли на пол. Касимов прошёл в угол комнаты, где сел в кожаное кресло. На ручке кресла он нажал несколько кнопок, откинулся назад и продолжил:

— Вы начинаете полностью расслабляться. Каждый мускул вашего тела расслабляется. Мысленно представляйте себе каждую мышцу своего организма, а рядом с ней шёлковый узел, который при слове «расслабление» распускается, и шелк начинает свободно колыхаться на лёгком ветру. Дыхание становиться свободным и лёгким: дышим животом. Сердце начинает биться медленнее, удары уверенные, глубокие. Вы успокаиваетесь. Мышцы шеи полностью расслабляются… Теперь переносим наше внимание на мышцы лица. Мышцы челюсти расслабляются, мышцы щёк расслабляются, мышцы нижней губы расслабляются, мышцы верхней губы расслабляются… Расслабляются мышцы носа. Совершенно расслабляются мышцы правой и левой скул. Верхние и нижние веки расслабляются… Брови и надбровные дуги расслабляются полностью. Мышцы головы расслабляются…

Все слова он произносил не спеша. Голос чистый, успокаивающий. После каждой фразы он делал паузу. В начале сеанса Касимов включил запись, которая автоматически подстраивалась под его слова. Встроенные в стену динамики транслировали запись неслышимую обычным, не вооружённым ухом. Слова этой синхронизированной записи вместе со словами Касимова действовали на глубинные слои подсознания и делали сеанс эффективнее в десятки раз.

— Теперь концентрируем своё внимание на правой руке. Пальцы руки полностью расслабляются. Расслабление переходит на ладонь и дальше на запястье. — И так были пройдены все мышцы организма. Затем сделали ещё один круг, чтобы расслабление было полным. — Организм полностью расслаблен. Чувствуем мы себя хорошо. Переходим к следующему этапу. В наши мышцы проникает приятная тяжесть и тепло. Мышцы шеи наливаются приятной тёплой тяжестью. — Таким же образом, как и при установке на расслабление, он прошёлся по всем мышцам организма, наполняя их тёплой тяжестью. — Наше тело полностью расслабленно. Наше внимание концентрируется на солнечном сцеплении. Мы чувствуем, как сильная волна красно-желтого тепла изнутри нашего тела заполняет солнечное сцепление. Район солнечного сцепления наполняется живым теплом. Нам хорошо… — Касимов делает десяти паузу. — Переносим наше внимание на лоб. Лоб становится прохладным. Лёгкий прохладный ветерок начинает обдувать его. Лоб охлаждается. Прохлада полностью заполнила лоб. Наше тело расслабленно, пульс спокойный, мы можем почувствовать и прочувствовать каждую клетку нашего организма, как она пульсирует и живёт.

Наше тело наполнено теплотой и стало приятно тяжёлым. В районе солнечного сцепления находиться центр тепла. Лоб прохладный, голова ясная, работает чётко, мысли проносятся быстро и точно. Следующий этап — это цвета. Начинаем перед внутренним взором видеть цвета. Первый цвет синий. Видим синий цвет. Он концентрируется из пятен. Пятна наливаться синевой, их становиться всё больше и больше, синий заполняет всё… Видим зелёный цвет. Он рождается из синего цвета, из его середины, расцветает пульсацией, его становится все больше и больше… — Так Касимов перебирает все главные семь цветов. Ему в этом помогают очки. Как только он начинает говорить о цветах, они начинают свою незаметную работу. Очки посылают сигналы в мозг, ускоренно его учат видеть цвета по желанию своего хозяина. — Мы увидели все главные цвета. Сейчас мы увидим их все вместе. Начинается танец цветов. Перед нашим взором расцветает салют цветов, цветные пятна закручиваются в спирали и лучами расходиться в разные стороны, проходя через веки. Мир стал цветным…

А сейчас хоровод цветов замедляется, цвета замирают. Начинаем теперь видеть только свой цвет. Сосредотачиваемся только на одном вашем цвете. Видим его. Он заполняет всё ваше внутреннее пространство. Из этого пространства начинает формироваться знакомая и комфортная вам обстановка. Вы начинаете слышать звуки. Сосредотачиваетесь на одном из этих звуков, потом на одном из вас окружающих предметов. Погружаетесь всё глубже и глубже в эту реальность. Начинаете ощущать её. Сосредотачиваетесь на одном самом главном для вас ощущении. Вы видите, как на вас спокойной походкой выходит знакомый вам человек. Он начинает говорить, — Касимов замолчал. Он обвел взглядом комнату. Четверо бойцов лежали без движения, их рты были приоткрыты. Они спокойны, дыхание их не заметно и со стороны может показаться, что они уже мертвы.

Касимов наблюдал и думал. Сейчас к каждому из них в гости к их сознанию пришло подсознание в образе, наиболее заслуживающим доверия. Этот образ внутреннего наставника обеспечит их уверенностью и даст правильное направление в жизни. Какое это откровение для них — впервые в жизни поговорить с самими собой начистоту, без уловок и лжи, без сомнений и неуверенности. Правда — хороший доктор, она освобождает человека от оков ежедневного лицемерия и страха.

Прошло пять минут. Для первого раза более чем достаточно. Бойцы начали проявлять внешние признаки жизни. Дыхание стало вздымать грудную клетку более заметно. Затем начали выгибаться, напрягаясь, спины. Солдаты стали садиться.

— Теперь, — сказал Касимов, — снимаем очки, встаём и делаем семь хлопков ладонями над собой. — Комната наполнилась резкими звуками бьющей друг по другу родственной плоти. — Каждое утро вы будете тренироваться. Будете задавать нужные вопросы своему наставнику и с помощью сеансов в этой комнате научитесь предвидеть намерения своих врагов в бою. Этот метод шире, чем простое применение его во время войны. Он может сослужить вам хорошую службу и в других жизненных обстоятельствах. Но это после, сейчас главное — это научиться предугадывать действия противника. На сегодня всё, жду вас завтра по расписанию.

Все бойцы имели несколько отсутствующий вид, они были под впечатлением от самих себя. Увидев воочию свои страхи и желания, они четко стали понимать свой путь в жизни. Прозрев, пока ещё только на один глаз, бойцы стали уже духовно сильнее. Все вместе неспеша вышли из комнаты, и пошли на очередной семинар. Войдя в зал, каждый заметил, что предметы обрели более чёткие и объёмные очертания: воспринимаемый ими мир изменился.

На другом конце зала группа в составе — Кати Цветковой, Андрея Заикина, Василия Божкова и Сергея Салова проходили физическую подготовку. Василий жал штангу весом восемьдесят килограммов. Получилось отжать восемь раз. При своём весе в семьдесят пять и, делая скидку ему как компьютерщику, это был прекрасный результат. Учитывая подготовку остальных ребят, это был уровень Цветковой, а она имела за плечами спортивную подготовку по лёгкой атлетике. Инструктор по ФИЗО, лейтенант Быстров, выглядел, как с картинки, накаченным высоким красавцем. Отличие его от большинства инструкторов из фитнесс-залов заключалось в мозгах: он был умным. И конечно готовил он бойцов, учитывая их сферу деятельности и индивидуальные способности. Для начала он определял их силовые возможности, выносливость, степень координации и другие. Перегружать бойцов тяжёлыми тренировками, без соответствующей фармацевтической поддержки, перед важным заданием было просто преступно. Они не смогли бы в полной мере восстановиться. Поэтому инструктор запланировал за короткий период подготовки две лёгких тренировки, направленные на увеличение силовой выносливости. Для этих целей, как нельзя лучше, подходила круговая тренировка. Бойцу по очереди надо было выполнить десять упражнений и сделать три круга. На каждое упражнение отводилось двадцать секунд, отдых между упражнениями — десять. Упражнения были такие: подтягивания, отжимания, прыжки на тумбу, жим гирь вверх, прыжки с грузом из положения седа вверх, хождение с гантелями с опусканием в положение ножницы, махи гирей перед собой, подъём штанги на грудь, становая тяга, быстрый бег на пятьдесят метров.

Веса в упражнениях Быстров установил относительно не большие. Главная цель заключалась в тренировке сердца. Лучше всех справилась Катя, её выносливость оказалась на уровне. Мужчины тоже ненамного отстали, и гений Божков выполнил все упражнения и дошёл до конца. Правда выложился Вася по полной, так что мир перед глазами плыл и качался. Прозвучал сигнал перемены занятия и сразу за ним другой более протяжный, извещающий о перерыве занятий на обед.

В столовой их встретило изобилие пищи. Давно уже солдаты не видели столько разной еды. Здесь была малосольная семга с янтарной слезой и ломти варёной осетрины с жёлтым жиром, омуль горячего копчения, икра красная и чёрная, свежие, налитые красным соком, мясистые помидоры, пупырчатые огурцы и сладкие болгарские перцы. Всевозможные салаты, заправленные постным ароматным маслом или жирной сметаной. Мясных закусок было с полсотни. И буженина с хреном, балык, пахучие колбасы, заливное из телячьих языков, домашний холодец с горчицей. На первое выбирали из семи супов, начиная от кислых наваристых щей и заканчивая острым харчо. Вторые блюда могли свести с ума и требовательного гурмана — стейки, запечённая грудинка, бефстроганов, пельмени из трёх видов мяса, огромные котлеты, цыплята табака, кролик в сметане и многое, вкусное другое. А хлеб? На любой вкус — свежий, только испеченный в местной пекарне. Все, исходя слюной, набирали себе горы еды на подносы. На разговоры не оставалось времени. Люди вознаграждали вынужденный пост своего желудка, ели от души с аппетитом, который, как им казалось, мучил самым сильным образом в их жизни. Каждому также, перед едой, полагался стакан красного сухого вина — вина, насыщенного тёмно-красного, почти черного цвета, щедро наполненного танинами.

После обеда настал час сна. Большинство с удовольствием воспользовалось этой возможностью. Только Строгов не спал. Находясь в своей комнате, он надел электронный шлем симулятор, подключился к программе, имитирующей внутреннее строение станции и уже в восьмой раз за последние сутки начал бродить по ее коридорам, тоннелям, вентиляционным каналам. Саму станцию построили не по стандартной схеме военного объекта, в ней были и резкие переходы, и плавные линии, неправильные углы, и залы в виде эллипсов.

Станция строилась с учетом того, что персонал будет долгое время находиться в закрытых помещениях. Поэтому внутренности станции должны были быть максимально приближены к причудливым изгибам природы. Тогда ограниченность пространства людьми будет переноситься легче: так, во всяком случае, считали архитекторы. И всё же, ходя по разным помещениям, у Строгова создавалось какое-то странное ощущение, что этот дом строился не для людей. Сейчас он пуст, но хозяева уже близко и скоро он заживёт своей неведомой людям жизнью. Конечно, скорее всего, это было всего лишь его внутреннее переосмысление той информации, полученной о станции, которая получалась таинственной и будоражащей воображение, одновременно. И всё же это было ещё не все: присутствовало здесь предчувствие, которое идеально материализовалось формами станции в чувства враждебной пустоты её помещений.

Прошёл час. Время дневного отдыха закончилось. Впереди группу ждало необычное. Всех собрали в главном зале. Вскоре из-за спин командиров появились два человека в белых халатах — мужчина и женщина. Это пришли доктор Жаров, врач генетик, специализация геронтология и эндокринология, и медсестра Таня Вишнёва. Жаров долгое время был врачом сборной по боксу (набирал экспериментальный материал для своей диссертации). Мужик умный и оборотистый и память имел феноменальную, с легкостью запоминал столбцы десятизначных цифр. В свои сорок семь лет Жаров выглядел не более чем на тридцать. Следил за собой, и, когда шёл через ряды солдат, создавалось такое впечатление, что он светится чистотой. На своём счету имел два брака и от двух жён имел восемь детей. Его сопровождала медсестра Таня. Мечта любого солдата. Её женские начала так и выпирали во все стороны. Сексуальные ноги с великолепными икрами переходили в крутые бёдра, затем шла узкая талия: создавалось впечатление, что её можно полностью обхватить одной ладонью, а её стоячая грудь четвертого размера воплощала в себе вожделение всего мужского рода. Лицо словно светилось изнутри: изумительная кожа, огромные глаза, маленький тонкий носик и прекрасные тяжёлые длинные волосы золотистого оттенка, собранные в толстую, длинную косу. Все эти особенности женской природы завораживающе действовали на бойцов. Все своё внимание они сосредоточили на медсестре, а про доктора-то и забыли. Но доктор быстро дал о себе знать. Как только они вдвоем подошли к столу, заставленному разными медикаментами, доктор произнёс:

— Друзья, меня зовут доктор Жаров, а это моя ассистентка Татьяна Вишнёва. Вместе с ней мы вам расскажем, что такого необыкновенного за последнее время придумала наша наука, чтобы человек сделал ещё один шаг на пути его превращения, не побоюсь этого слова, в бога. В данном случае речь идёт о боге войны, естественно. Татьяна включите, пожалуйста, запись, — Таня нажала на пульте пару кнопок, и прямо в воздухе появилось объёмное изображение химической формулы, а точнее группы формул. — Как мы можем видеть, — продолжил Жаров, — здесь изображены формулы различных веществ, которые благоприятно воздействуют на боевые качества человека. Они могут сделать его сильнее, быстрее, выносливее и даже умнее. — Здесь врач стал показывать на молекулы указкой: — Вот это молекула мужского полового гормона тестостерона, вот это гормон роста, это инсулин, это гонадотропин, адреналин, а здесь представлена группа дарбипоэтинов, повышающих кроветворение и выносливость организма. А здесь представлена группа новых усиленных ноотропов — мозговых стимуляторов и еще ряд вспомогательных, искусственных веществ энергетических стимуляторов.

Недостаток большинства представленных здесь веществ заключается в том, что они должны применяться курсом для достижения максимального эффекта, ну а про побочные эффекты я пока молчу. В результате долгих исследований нам удалось объединить большинство свойств, вышеперечисленных веществ, в одном. Мы создали комплексный препарат: в нём присутствуют все данные вещества в основном в эфирных формах, упакованных в такие молекулярные оболочки, которые обеспечивают поэтапное действие веществ, то есть одно за другим и в нужное для нас время. Плюс, добавлены вещества, отвечающие за полную блокировку главных побочных эффектов.

Все эти свойства упрощают применение нашего препарата, делают его эффективнее, но не решают главной задачи, а именно достижения максимального эффекта за максимально короткий срок. Это был самый сложный этап работы. Для этого мы, при помощи геномодифицированных бактерий и микроорганизмов, синтезировали вещество, названное нами «живицей» и обладающее некоторыми свойствами таких живых организмов, как вирусы. Это вещество служит инструментом настройки организма, оно делает его чрезвычайно восприимчивым к вышеперечисленным стимулирующим веществам. Живица увеличивает чувствительность необходимых рецепторов и выборочно работает мощнейшим катализатором анаболических процессов в организме. Делает она это посредством того, что наращивает в ядерных цепях ДНК клети те участки, которые отвечают за синтез белков этих рецепторов и, что более важно, живица несет в себе информацию о комплексе этих стимулирующих веществ, — он еще раз указал на начальную картинку с объемными изображениями молекул, — и также, встраивая нужные участки ДНК, отвечающие за ускоренное производство этих веществ в организме, в геном.

Таким образом, — на экране появился человек, которому делают инъекцию, — весь бульон из стимуляторов служит всего лишь затравкой для организма, расчищает дорогу для начала его внутреннего производства необходимых веществ. Бульон приучает организм, который в дальнейшем, без воздействий извне, уже сам начинает производить в нужное время и в нужном количестве необходимые ему стимулы. Конечно, для ускоренного производства нужны строительные материалы. В обычном состоянии человек получает их из еды. При предусмотренном в данном процессе метаболизме данный способ является явно недостаточным. Поэтому, одновременно с введением человеку этого вещества, которое мы назвали «силобол», ему ставиться капельница с концентратом строительных веществ, уже подготовленных для скорейшего усваивания организмом. Начинает действовать силобол через час, а через три дня организм начинает уже сам вырабатывать стимулы и через три же дня мы выходим на свой потенциальный максимум в начальном периоде. Потом рост показателей замедляется, и их накопление идет уже медленнее, имея прямую зависимость от тренировочного процесса. После того, как вы зададите свои вопросы, мы приступим к вашим инъекциям.

Первый задал вопрос огнеметчик Туравской:

— На сколько процентов увеличивается показатель силы и выносливости?

— Хороший, базовый вопрос, — сказал Жаров. — Это зависит от индивидуальных особенностей организма, но в любом случае увеличение происходит в разы. То же самое происходит и с вашими интеллектуальными способностями, например, ваша скорость запоминания и объем разово запоминаемой информации увеличивается в два-три раза.

— Это что же получается, — начал говорить Звонарёв, — вы в меня подсаживаете какой-то вирус, то есть, заражаете меня?

— Дело обстоит несколько иначе. Вы получаете дополнительные способности с помощью той полезной информации, которую несёт в себе живица. И с помощью, ещё раз подчеркиваю, полезной информации вы становитесь только здоровее и иммунитет свой повышаете от тех же самых вирусов, каких так боитесь. Вы дольше жить будете, говоря проще.

— Доктор, а какие есть побочки у вашего чудо-лекарства? — спросила Цветова.

— Побочек, как токовых, нет. Может болеть область инъекции. В первые часы после укола можете чувствовать беспокойство или у вас на один градус, подчёркиваю, не больше, поднимется температура. Все эти ощущения пройдут в течение суток. Ну что, друзья, если вопросов больше нет — приступим. Время дорого.

Таня уже подготовила безигольчатый инъектор. Его принцип действия основывался на введение лекарств в мышцы под давлением прямо сквозь кожу. Внешне он был похож на красильный пистолет пульверизатор. Только на месте баллончика с краской находился стеклянный цилиндр, заполненный тёмно-коричневой жидкостью. На втором этапе ребят ждала капельница. Ряды капельниц и походных кроватей выстроились у дальней стены зала. Таня делала инъекции в ягодичную мышцу, своей красивой рукой с длинными чувственными пальцами, быстро, даря свою лучезарную улыбку в качестве компенсации за боль мгновенного введения десяти миллилитров силобола. Весь процесс инъекцинации штурм-группы и подразделения перекрытия «черное крыло» занял не больше десяти минут. Затем всех уложили на кровати, и Таня поставила всем капельницы с синеватой жидкостью. Объём жидкости равнялся литру. На ближайшее два часа бойцы приняли вертикальное положение. День подготовки продолжался. После капельницы прерванные занятия пошли своим чередом. Время за учебой летело незаметно и второй день жизни в бункере подошел к концу. Объявили отбой.

Божкову не спалось. Болела после укола шишка на левой ягодице. Он ворочался, сон никак не хотел принимать его в свои мягкие объятия. Обычно он засыпал мгновенно: стоило закрыть глаза, как он проваливался в мельтешащие образы и затем, за десять минут до сигнала — «подъём», был уже на ногах бодр и в хорошем расположении духа. Сейчас, несмотря на всю усталость, накопившуюся от прошедшего трудного дня, Василий лежал на спине и чувствовал, как гудят его ноги и низ спины. Ощущение было такое, словно мышцы ног налились свинцовой водой, которая делала их не усталыми, как должна была бы, а наоборот распирала непонятной силой. Под кожей бегали маленькие жучки и постепенно нарастало желание что-то делать, двигаться.

Пролежал с час, не выдержал — Божкова подняло с кровати нестерпимое зудящее чувство действия. Василий зажёг ночник, быстро влез в комбинезон и вышел из комнаты. В общем зале горела только ночная подсветка, что придавало ему вид готический, таинственный. Да ещё справа, в конце помещения, слабо светились сквозь красные занавески окошки домика генерала Радова, отчего домик приобретал вид отрубленной головы вампира переростка. А бодрствующим мозгом этой головы сейчас стал генерал. Видно, ему тоже не спалось. О чём он сейчас думал? Что заставило его не спать в такое время? Для Василия это пока оставалось покрытой, стоявшей в зале, полутьмой. Оставшийся свет исходил из светильников, вмонтированных в пол, там, где стены с ним соединялись.

Казалось, что тени в углах скрывали движение потусторонних существ, а застывшие столы, тренажёры и другие предметы дневных тренировок, таили в себе угрозу затаившихся в них монстров. Божков направился в сторону силовых тренажеров. Точнее, его туда толкали собственные ноги. Остановился он у скамьи для жима лёжа. Шумно вдохнул полную грудь тяжёлого кондиционируемого воздуха и так замер на пять секунд. Несмотря на то, что его рабочим инструментом всегда был мозг, именно от его работы, особенно на полных оборотах, он получал наибольшее удовлетворение, Василию нравились физические упражнения. Он регулярно посещал тренажёрный зал и с удовольствием, два раза в неделю, изнурял своё тело. До фанатизма он не доходил, но умеренные тренировки служили ему своего рода клапаном сброса пара, избытка нервного напряжения, накопившегося за рабочую неделю. Сейчас постепенно, со свистящим звуком сквозь щель между зубов, выдохнув, он повесил на штангу привычные для него восемьдесят килограммов. Лёг на скамью, выгнул спину и взял гриф знакомым себе широким хватом. Как только он взял, а лучше сказать схватил гриф, он почувствовал, ещё ни разу не отжав штангу, что привычная тяжесть железа для него стала невесомой. И действительно, начав жать, штанга взлетала вверх, словно была сделана из пенопласта.

Закончив подход, в несколько ошарашенном состоянии, Василий стал прикидывать, сколько он может прибавить ещё. Решил довести вес штанги до ста килограммов. Став жать этот вес, он понял, что ничего кардинально в его ощущениях тяжести штанги не изменилось! Для него это было потрясение. Его рекорд составлял сотка на один раз и уже года два его результат как остановился в росте. Теперь же, сделав четыре повторения, он прервал подход для того, чтобы увеличить вес. Он прибавил с каждой стороны ещё по десять килограммов. Теперь жать стало тяжелее, но не так чтобы в глазах темнело, напряжение, так скажем, было стандартным. Сделав с этим весом восемь повторений, он решил набросить ещё десять кило. Итого: вес штанги составил сто тридцать, безумных для него, рекордных килограммов. Он лег на скамью, выгнул, как можно дальше, спину, завел глубже по направлению к голове ноги и сильно сжал гриф. Три раза глубоко вздохнул и, на задержке дыхания, начал выполнять классическое упражнение.

Снял штангу легко, как будто она была пёрышком, опустил медленно вниз и отжал первый раз. Тяжело не было, казалось, что этот вес жался даже увереннее чем сто двадцать. Затем был второй, третий и четвёртый раз. На пятом штанга в середине подъёма резко приобрела весомости и сразу почувствовалось всё напряжение мышц, начиная от ног и заканчивая шеей. Вытащив её наверх, Вася решился на шестое повторение. Немного отдохнув, держа штангу в верхнем положении, плавно опустил на грудь и рывком попытался вытолкнуть вверх. Почти получилось, штанга застряла на полпути. Он ещё больше напрягся и, вложил, все свои оставшиеся у него силы, в железный гриф штанги. Штанга замерла, не двигаясь вверх ни на один миллиметр. Василий почувствовал быстро нарастающую волну паники. Застрять в пустом зале под сто тридцатикилограммовой штангой, и скорее всего до утра, перспектива не из приятных. Семь часов пытки весом, который пытается раздавить твою грудную клетку, вряд ли сделают его сильнее. Не говоря об отношении к нему его товарищей после этого позорища. Все эти мысли промелькнули быстрее молнии в его голове.

Под воздействием страха Божков собрался, мобилизовал свою волю, отгородился от липких мыслишек о неудаче. И ещё больше выгнувшись спиной, затащил штангу на нижние держатели, расположенные на середине стоек. Василий лежал на спине, всё ещё держа ладони на стальном шероховатом грифе, и с облегчением выдохнул переработанный почти полностью в углекислый газ, нагретый его легкими, воздух. Это был самый необыкновенный его подход к штанге за все время занятий в зале. Успокоившись, он встал и понял, что увеличил свой рабочий вес в жиме лежа сразу на пятьдесят килограммов и, что поразительно, сделал он этот рывок за последние двенадцать часов. Именно столько прошло времени с его утренней тренировки. Силобол включился в работу и первым это понял он. Почувствовав фантастическое удовлетворение от только что поставленного рекорда, Божков ушёл в свою комнату. Теперь ему, уставшему, немного испуганному и довольному собой, был обеспечен крепкий сон на остаток этой удивительной ночи.

Глава 7

Наступило утро третьего дня, если так можно выразиться по отношению к жизни в замкнутом пространстве под землёй, где всё вокруг освещает лишь искусственный свет. Все лица бойцов выражали бодрость в совокупности с приятным удивлением. Ощущение у ребят было такое, что они будто родились заново, причем другими, более совершенными людьми. Прошли все их старые болячки, перестали ныть места давних ранений. И дышалось по-другому, легко, с удовольствием. Внутренний воздух базы вдруг стал приятно освежающим. Обострилось восприятие и впервые за долгие месяцы войны у них улучшилось настроение. Перед завтраком всех осмотрел врач, медсестра Таня взяла кровь на анализ. И вполне удовлетворённый Жаров ушёл вместе со своей помощницей в свою лабораторию на первом уровне базы.

Строгову вчера тоже сделали инъекцию силобола. Ночью он спал младенчески невинным сном и утром не помнил ни одного своего сна, слава богу. Сегодня он решил переговорить с Радовым. Полковника мучили предчувствия беды, которые особенно обострились после виртуальных прогулок по станции. Подойдя к домику генерала, он постучал в дверь костяшками пальцев. Дверь открыл адъютант, пропустил полковника внутрь.

— Доброе утро, Владимир Евсеевич, — смотря на сидящего за столом Радова, сказал полковник. — Сможете уделить мне пятнадцать минут вашего времени?

— Конечно. Алексей, ты же понимаешь, с тобой я готов общаться в любое время. Особенно здесь и сейчас. О чём ты хотел поговорить?

— Вы меня знаете, на чувствительную барышню я похож мало. Но своим ощущениям я привык доверять, тем более сколько раз они мне и моим бойцам жизнь спасали.

— Я знаю, с пустяками ты ко мне бы не пришёл. Продолжай.

— Проходя в симуляторе раз за разом коридоры станции, у меня внутри росло такое поганое чувство, что нас там ждёт не то, что мы себе представляем. Это очень похоже на знакомое мне ощущение засады, только сильнее. Да и присутствие здесь людей из МБ, наверное, не только их высоким профессионализмом объясняется. Владимир Евсеевич, или я в чём-то не прав?

— Прав, сам знаешь, что прав. Только у меня другой информации, кроме той которую всем озвучивали два дня назад, нет. Да и у чекистов ее, скорее всего, тоже нет. Да они что-то такое подозревают и у них, скорее всего, есть своя версия. Но это всего лишь версия. Ознакомление с ней может привести к неправильным реакциям с нашей стороны и провал всей операции, ведь доказательств у них нет и быть не может.

— Однако, нельзя это просто так оставлять. Потому что это тоже может привести к провалу.

Во время этих слов Строгова генерал стал слегка кивать, он соглашался с полковником, а согласившись, дал ему совет:

— У тебя в группе есть экстрасенс, Цветкова. Сейчас она, в связи с удалённостью станции, для этой цели бесполезна. Но вот когда до неё останется километра два, думаю, она сможет помочь нам в определении угроз, исходящих от станции и, что мне представляется, возможно, ещё более важным, в поиске ключа. Насколько я знаю, Цветкова владеет поиска вещей даже по фотографии. Вот, ты ей дай это фото, — Генерал открыл бордовую папку, лежащую на столе, достал оттуда маленькую фотографию и протянул её Строгову. — Пускай тренируется. На ней запечатлён настоящий ключ, который надо будет найти. Не знаю, поможет это ей или нет, но хуже точно не будет. Если не получится, будете действовать по плану. — Кураев сделал паузу, а затем продолжил: — На расстоянии в два километра, когда будет группой сделана остановка, дашь время Цветковой на ее ментальное сканирование и при необходимости внесёшь корректировки в план штурма. Это всё, что у нас с тобой есть. Поверь, от нас никто и ничего не скрывает. Ситуация сейчас другая, нет места для секретных игр спецслужб.

— Я очень на это надеюсь, товарищ генерал. И кроме того, я верю лично вам. Могу я сегодня проинструктировать Цветкову об её действиях около станции и внутри её?

— Да, если у тебя всё, Алексей, можешь идти.

Строгов вышел от генерала, так и не избавившись от тревожных предчувствий, впрочем, на облегчение он и не надеялся. Зато он успокоился в отношении мыслей о тайной игре чекистов, что при её наличии, конечно бы, затруднило выполнение задания. Немедля ни минуты, он пошёл к группе, в которой занималась Катя. Эта группа проходила отработку приёмов рукопашного боя. Подойдя к инструктору Касимову, он сказал:

— Инструктор, мне необходимо переговорить с рядовой Цветковой.

— Пожалуйста, товарищ полковник. Рядовой в вашем полном распоряжении, — лон слегка кивнул Кате, и та сразу двинулась в сторону Строгова.

— Екатерина, пройдём в мою комнату. Нам нужно с тобой спокойно пообщаться.

Добравшись до комнаты полковника, они присели на два стула, стоящие друг напротив друга и Строгов начал разговор:

— Катя, ты у нас в группе не только одна женщина, но и, что главнее, обладаешь неким уникальным даром, — говоря, Строгов смотрел Кате прямо в глаза. Лицо Кати выражало внимание и смущение одновременно. — Знаю, этот дар ты не афишируешь, но, так или иначе, о нём знают все, кто с тобою служит, а уж командный состав и наша безопасность и подавно. Попала ты в группу, в большей степени, благодаря твоему дару. И должна его будешь использовать осознанно уже очень скоро.

— Я это чувствовала, товарищ полковник, и я полностью готова для этого, — после этих слов Катя и сидя сумела вытянуться, приняв в таком положении стойку смирно.

— Катя, мы не знаем, что происходит на станции. Это тревожит, служит дополнительным фактором неопределённости нашего успеха. Твоя задача будет состоять в том, чтобы, при подходе на нужное расстояние, определить потенциальную угрозу и как можно точнее обрисовать её. Только так мы сможем обезопасить группу от непредвиденных потерь. Ну и ещё кое-что. Возьми, — полковник протянул ей фотографию, пять минут назад полученную у Генерала. — Это фотография настоящего ключа от главного компьютера. Сможешь, находясь около базы или на ней, определить, где он?

— Фотография? — она взяла её в руки и внимательно стала рассматривать. На ней был изображён прямоугольный плоский предмет размером с ладонь взрослого мужчины, с одной стороны, он имел утолщение в форме ручки, за которую его и держала чья-то мужская рука. На его синей поверхности серебром блестели головки контактов. — Не знаю, с фото людей у меня это получалось, с предметами не пробовала никогда.

— Нужно пробовать, тренируйся, настраивайся. У меня вся надежда на тебя. А если ты не укажешь, где он, как мы его найдём? Станция имеет площадь несколько тысяч квадратных метров. Для нас ты магнит в той копне сена, в которой иголку потеряли.

— Есть, я всё понимаю, у меня всё обязательно получиться. Всё остальное предельно просто, для меня это не в первый раз. Можете не беспокоиться.

— Ну, хорошо. Как у тебя дела, комфортно тебе здесь?

— Большинство ребят я знаю, работала с ними. Теперь они моя семья. Они заботятся обо мне, ведь я, как вы правильно сказали, единственная женщина в группе.

— В любом случае, если тебе что-либо понадобиться, обращайся. Я тоже исключением не стану, — полковник встал со стула, за ним поднялась и Екатерина. — Можешь возвращаться на занятия.

Тренировочный день был в разгаре. В разных концах зала активно шли занятия. Атмосфера была пропитана пульсирующей энергией действия. Люди, получив вчера свой допинг, сегодня творили чудеса. В силовых упражнениях все поголовно поставили свои личные рекорды. Особенно удивлял всех Иван Грачёв: в мирное время, занимаясь пауэрлифтингом, он хоть и был чемпионом, но сейчас в одночасье его рабочим весом стал его прошлый рекорд. Веса тягал он страшные, и при этом чувствовал, что у него ещё есть запас прочности. Почувствовав в себе такую силу, он решил остановиться на рабочих подходах и чересчур не выкладываться перед заданием. Присел четыреста килограммов на пять раз, хотя мог, наверное, и десять раз присесть, такие приятные ощущения мускульной мощи у него по телу теплом разливались. От груди на пять раз отжал двести восемьдесят и в становой тяге поднял на пять раз четыреста двадцать.

Остальные бойцы тоже от Ивана не отставали, показывали свою ловкость и выносливость. Владислав Грачёв сначала работал на сто килограммовой груше и бил так быстро, что ударов и видно-то почти не было и так сильно, что через пять минут порвал двойную кожаную оболочку груши. Затем, испортив этот не убиваемый в прошлом боксерский тренажёр, он вызвал сразу трёх спецназовцев из чёрного крыла на спарринг. В результате спарринг продлился всего лишь две с половиной минуты. Ребята просто не успевали за ним, и не смогли нанести ему ни одного удара. А он, перемещаясь как тень, двух послал в нокдаун, а третьему провёл удушающий приём сзади. Прекратил это избиение, младенцев в военной форме, Касимов, испугавшись, что несмотря на то, что Владислав явно придерживал свои удары, может это кончиться серьёзной травмой для кого-нибудь из спецназовцев. И такие явления волшебной силы и ловкости происходили весь день: каждый член группы предстал во всей своей красе. Кто-то пробежал сто метров, как участник чемпионата мира, кто-то на стрельбище выбил из ста мишеней все сто, а кто-то сумел задержать дыхание под водой на восемь с половиной минут. В конце этого, наполненного событиями дня, всем воинам группы Строгова было чем гордиться.

Глава 8

Настал последний день подготовки группы на базе, расположенной под Битцевским парком. Этот день полностью посвятили психологическому настраиванию бойцов. Никаких физических тренировок в этот день не предусматривалось. Мышцы должны были полностью восстановиться к началу операции: ещё выручало то, что при применении силобола этот процесс ускорялся в разы.

Дополнительно решили провести семинар по действиям в условиях подземных помещений станции. Ведущим семинара стал великолепный специалист в этом деле — капитан МБ, член штурмовой группы, Анатолий Ныркин. Пройдя утреннюю тренировку психологического настроя, группа вместе со спецназовцами собралась в основном зале. Вперед вышел Ныркин, встал за стол презентаций, настроил демонстратор и вывел на экран голографическое изображение подземных уровней станции.

— Всем бодрого утра и хорошего настроения. Без этого в нашей профессии не обойтись. Хочешь победить и выжить — будь весёлым и энергичным. Знаете, депрессия убивает плохими мыслями, — говоря, он широко улыбался: улыбка выходила приветливой и располагающей к общению. — Вижу, что все настроены по-боевому. Приступим. Здесь изображена станция, точнее её подземная часть, — он подошел ближе к голографии и протянул руку к экрану. — Через этот вентиляционный туннель, как вы уже знаете, нам предстоит проникнуть на станцию. Что нужно помнить, находясь в подземных помещениях, первое — движение это жизнь. Особенно это важно помнить при вероятном огневом столкновении с противником. Вы должны прекрасно знать строение станции, все её коридоры и её закоулки. И поэтому, постоянно передвигаясь, вы увеличиваете срок своей боевой жизни. Этот фактор является немаловажным для вас, ваших товарищей и для ваших родных и близких. Больше осознанного движения, меньше вероятности попадания в вас чего-нибудь горячего и враждебного вашему телу.

Второе — самый короткий путь к цели, как правило, не самый близкий. Объясняю эту для меня абсолютную и непогрешимую истину, которая для многих из вас, по меньшей мере, звучит нелепо. Противник, на своей подземной территории, знает очень хорошо расположение всех помещений, коридоров, площадок и лифтов. Наша задача лишить его этого, более чем ключевого преимущества. Сделать мы это с вами можем, передвигаясь не там, где они нас ждут. Значит, в первую очередь мы идём с вами через технические туннели, наверняка давно и горячо любимую всеми вами канализацию, вентиляционные шахты. И вообще, где это невозможно, мы будем идти по потолку и между стенами… лишь бы к своей сладкой цели чуточку приблизиться. Внимание, про стены и потолок я не шучу. У нас всех в боевом снаряжении, помимо всех прочих интересных и занимательных штук, есть набор «юного альпиниста», как я его называю. С обвязками, присосками, карабинами и другими чудесами скалолазания, которые мы, конечно, подбили под себя. Тренинг по его применению вчера и позавчера все проходили. Вот теперь, надеюсь, понятно стало всем, после моих разъяснений, зачем он был нужен. Вернёмся к правилам.

Третье — атака противника производиться из укрытия и из всех имеющихся у вас стволов. Пространства в подземелье мало, тесно там, поэтому рассеивание пуль и осколков, уменьшенное рикошетами, минимально, а ущерб врагу максимален. Здесь мы подходим к небольшой проблемке. Чтобы нанести этот самый максимальный ущерб, нужно как можно больше стволов на метр пространства. А это несёт в себе опасность, ответным и предупредительным огнём коварных врагов, быть уничтоженными. То есть, герои, потери растут в геометрической прогрессии и в зависимости от величины группы. Что делать? Ходить вместе нельзя — убьют, ходить в одиночку неэффективно и поэтому рано или поздно тоже убьют. Да, задачка, — Ныркин хитро прищурил глаза и обвел улыбающиеся лица бойцов весёлым взглядом. — Ладно, не буду вас зря интриговать, тем более что в ваших глазах я уже прочёл ответ. Ну конечно! Под землёй мы передвигаемся группами, но маленькими группами, по два, а лучше — три человека. С этим мы с вами разобрались.

Четвёртое правило — зачистка отвоёванных помещений производиться под ноль. Уровень опасности ноль. Пленных мы не берём, обшариваем все углы, ходы и шкафы, чтобы противник не смог послать нам в спину свой пламенный привет. И ещё: так как своих раненых мы вынуждены оставлять в очищенных от «басурман» помещениях, уровень опасности ноль обеспечит защиту и их драгоценных для нас жизней. Осталось правило номер пять. Слово, — здесь он показал рукой на высветившиеся оранжево-коричневое слово «отступление», — для нас не существует. Это сочетание букв инопланетное и враждебное, это смерть: только написано по-другому. Тактически мы можем оставить несколько заминированных помещений, чтобы затем сразу перейти в атаку. Для того чтобы выжить и победить, нам требуется всегда идти только вперёд, даже если мы идём в клыкастую пасть самому дьяволу.

Теперь переходим к самой операции. Распределение по тройкам и двойкам уже сделано, их номера вам известны. Каждый из вас за эти дни должен был привыкнуть к своим партнёрам, а некоторым и привыкать не надо было: ни раз вместе в крутые замесы попадали. Заходим здесь, дальше идём вниз. Действуем по обстановке, если угрозы нет, то двойка идёт за двойкой в шахматном порядке. Если обнаружена опасность, план таков — первые две двойки передвигаются по техническим туннелям, служащим для проводки кабелей, между левой и правой стенкой соответственно. — Изображение приблизилось и показались узкие щели, заполненные проводами и кабелями. — Места для манёвра маловато, зато не заметно и такие полости идут практически по всей базе. Третья и четвёртая группа идут по верху, по системам вентиляции. — Появилось изображение просторных туннелей, имеющих то квадратное, то круглое сечение. — Остальные идут вдоль стен на пять-десять метров позади первых четырёх групп, тем самым прикрывая их и при необходимости выходя на визуальный контакт с возможным противником. Отдельной группой двигается группа защищающая Божкова. Она идет последней, и в возможных боестолкновениях не участвует. Её задача во чтобы-то не стало доставить его невредимым на последний уровень к главному пульту. Это всё. Советую ещё раз перед сном изучить станцию и пути передвижения своей группы. У нас с вами до начала акции осталось семнадцать часов. Давайте используем их с пользой.

Ребята стали расходиться. Каждый пошёл заниматься своим делом. В бункере сгустилось чувство тревоги. В сердце и у героя перед значимым поступком, а тем более перед поступком, от которого зависит будущее многих миллионов людей и его собственная жизнь, поселяется неприятное волнение. Оно идёт из живота, охватывая скользким жгутом сердце и, наконец, вертится заевшей пластинкой со скребущими звуками стонов в голове. Наши герои прошли долгий боевой путь, умели контролировать себя и подавлять в себе страх, так что от него оставалось лишь лунное отражение в потёмках души. И всё же, чем ближе к акции, тем это ощущение, абсолютно у каждого бойца, вырастало и тревожило жалом непрекращающихся укусов область кишок.

Сейчас в свободное время отдыха бойцы искали себе занятия, чтобы отвлечься и снять лишнее напряжение. Кто-то читал, кто-то медитировал, несколько человек в лёгком темпе бегали на тренажёрах. Многие смотрели любимые фильмы или слушали музыку, как это делали рядовые Сало и Сергей Ванин (Труба). Уединившись в комнате Трубы, надев наушники, скрутив ручку звука до отказа, они слушали старые записи Айрон Мейден. Сегодня их мир заполнял грохот барабанов и визг электрических гитар. Они, как колдуны, отгоняли от себя призрак страха заклинаниями старых металлических песен. Катя Цветкова, наоборот, находила успокоение в молитве. А Строгов, сидя у себя в комнате и выключив свет, чувствовал, как в нём нарастает волна кровавой ярости. Контролируемое желание разрушения, освящённое и оправданное будущим миром, окончанием войны. Для того, чтобы услышать настоящую тишину, перед этим нужно выстрелить из самой большой пушки, и на время оглохнуть. Так и сейчас, чтобы твои дети могли жить, необходимо переплыть реку крови и самому остаться чистым. А совесть человека всегда чиста, когда он защищает свою семью, свой народ, свою землю. Полковник перевоплощался, становился другим, затачивался в зуб трепанационной пилы. Восприятие событий сужалось и становилось более острым и потрясающе чётким. Он весь становился подчиненным внутреннему приказу убивать, уничтожать, стирать с лица земли. И постепенно переставая быть простым смертным человеком, Алексей на полушариях своего мозга чертил зелёным огнём воли имя бога войны. Завтра всё решиться, завтра всё покажет, и завтрашний день будет как долгая, долгая жизнь.

Глава 9

Шесть часов утра. Всеобщий подъём. Построение в полной боевой выкладке в главном зале. Зал опять изменился: из него исчезли все тренажёры, столы и стулья. От этого он стал казаться более объёмным. Еще вчера всем бойцам штурм группы и группы прикрытия выдали новые наплечные нашивки с 3-D изображением змеи. Теперь все, надев форму и бронь, построились лицом к пристройке, из которой вышел генерал Радов. Одет он был в свой парадный мундир, на котором его крепкую грудь полностью покрывал ковер из орденов и медалей. Остановившись ровно по центру, весь вытянувшись, он произнес:

— Солдаты, наступил час откровения. Вы навсегда меняете свою жизнь и жизнь старого мира. Я верю, вы вернетесь с победой. И добудете её ради Человека, ради его мирной жизни. Родина благословляет вас. Весь наш народ отдает вам свою силу и любовь. Пускай моё сердце бьется в такт с вашими и остановиться, если остановятся ваши. Перед вами злая темнота, преодолев себя, её надо пройти, и тогда при свете утреннего солнца вы увидите цветущий сад нашего нового мира!

Вы все сегодня получили форму с новой нашивкой. Змея! Вера! Порядок! И Вам даётся этот символ мудрости и терпения, теперь вы едины, и кодовое название вашего отряда это — ночная змея. Змея пройдет там, где другие застрянут и испугаются, ведь она бесстрашна и поэтому сможет победить намного более крупного и физически сильного противника. — После этих слов генерал умолк на несколько секунд и после, более громко, заметно осипшим надсадным голосом продолжил. — Вынужденно оставаясь здесь, я живу только вами и уже жду вашего возвращения только живыми и только победителями. И я жалею только о том, что здесь нет моих детей, которые могли бы разделить с вами вашу доблесть… Ну, вот и наступило время. До скорого свидания, бойцы! Пора в путь.

Радов отошёл в сторону. Дальняя стена, расположенная напротив, полностью поднялась вверх, открыв тёмный уходящий в бесконечность туннель. Он скудно подсвечивался аварийным освещением. Группа воинов слажено двинулась по туннелю навстречу холодному, пахнущему торфяным дымом и горелой резиной воздуху. Туннель уходил всё дальше и дальше: впереди за аварийными огнями клубилась тьма, создавая впечатление постепенного проглатывания людей одного за другим чёрной пастью безликого демона. Шли молча. Каждого занимали свои мысли.

Михаила Туравского, позывной Гвардеец, почувствовав запах гари, накрыло покрывалом болезненных воспоминаний, перенесших его на десять лет назад, в тот последний мучительный год его службы в отделе по расследованию серийных преступлений. Именно такой запах источал и оставлял на месте своих преступлений маньяк убийца по кличке Сатана, которого иногда ещё называли Королём, но чаще на слуху было первое прозвище. На его счету значилось больше сотни загубленных душ. Вся эта история изначально отдавала душком потустороннего и демонического. До этого ни во что такое Михаил не верил. А здесь волей-неволей приходилось задумываться о мирах, лежащих за порогом нашего дома.

Дело было в том, что люди пропадали, причем пропадали и женщины, и дети, и взрослые мужчины, а трупов не находили. Улики ограничивались остатками разорванной одежды и следами обильно пролитой крови. Получили несколько свидетельств, указывающих не серийный характер преступлений. Один бомж и компания двенадцатилетних ребятишек в разных местах на пустыре, и в заброшенном ангаре, видели убийцу и сами убийства. Описывали маньяка примерно одинаково — двухметровый, ширококостный, плотный человек в кожаном плаще, в вязанном сером свитере с воротом под челюсть и кожаной чёрной кольчуге, надетой на свитер. На голове Сатана носил чёрную шляпу, руки всегда прятал в перчатки. Это то, как он был одет, а вот как он выглядел вблизи было намного интереснее. По описанию он имел лысую голову в форме перевёрнутой пистолетной пули, его рот мог раскрываться так широко, что казалось распахивается до самого затылка. Усажен рот был частым набором иглообразных зубов. Нос был плоским, оканчивающимся треугольным заострением, похожим на стрелу, иногда он и вовсе исчезал, оставляя от себя, на память, две темные щелеобразные ямки — ноздри. Глаза его походили на эллипсы — их чёрные зрачки разливались по всему белку, полностью его скрывали и отличались тусклым масленым блеском трупа недельной давности, впрочем, чаще глаза скрывались за стеклами пластмассовых, дешёвеньких солнцезащитных очков. Кожа на лице выглядела тёмной, угольно-чёрной и тоже казалась маслянистой и одновременно мутноватой. Что это — мастерский грим или маска? Никто из свидетелей сказать не мог. Но то, что маньяк не был негром, они подтверждали уверенно.

Говорил Сатана, не разжимая губ. Голос имел булькающий с металлическим оттенком. Возможно, тоже техническая примочка? Таких вопросов накопилось множество, а ответов на них не находилось. Первое свидетельство получили от бомжа, который спал в заброшенном, полуразрушенном ангаре на окраине города. Ему никто не поверил, настолько бредово звучал его рассказ. От полностью опустившегося бездомного человека и не такого можно наслушаться. Но информацию к размышлению и кой-какие улики благодаря бомжу заполучить следствию всё же удалось. А если зайти еще на полгода вперёд и присовокупить к рассказу бомжа показания самого маньяка, то получалось следующее:

Молодая женщина шла через осенний ночной парк домой. Около полуночи, в парке ни души, страшно и одиноко. И тут из соседней аллеи вышел огромный чёрный человек и стал женщину догонять. Она попыталась увеличить скорость, но от страха она вся схватилась судорогой, словно попала в кошмарный сон, где бежишь со всех ног, а в итоге остаешься на одном месте. Тогда она стала кричать. Маньяк её быстро нагнал, схватил сзади в охапку и бросил её о землю с такой силой, что у неё перехватило дыхание, она перестала кричать и потеряла сознание. Дальше он перенёс жертву в тот самый ангар, где бомж ночевал. Привязал её конечности к четырём колышкам, воткнутым глубоко в землю, сорвал с неё одежду, присел на корточки спиной к ней и стал копаться в каком-то свертке.

Вскоре жертва очнулась, но кроме звуков похожих на «ааа ааа» ничего от ужаса издавать уже больше не могла. Убийца встал во весь свой гигантский рост и повернулся к ней лицом. Он был без очков, в правой руке держал полуметровый причудливо изогнутый нож, а в левой — что-то похожее на посох, на одном конце которого торчали вилы с четырьмя стальным, заточенными до блеска, зубами. На верхнем конце посоха Сатана прикрутил какие-то кожаные, вперемешку с разноцветной тканью, ленты. Он встал между разведённых ног женщины. Не разжимая своих тонких губ, маньяк стал громко и отрывисто говорить булькающим голосом слова на непонятном языке. После трёх произнесённых им фраз он переступил через ногу женщины, подошел к её голове и вонзил посох зубьями в раскиданные по земле волосы. Сделал он это так, что задел и кожу на голове жертвы, тем самым обездвижив её в одном нужном ему беспомощном положении. Вернувшись на прежнее место, он присел, сжал кожу внизу живота женщины и неспеша сделал поперечный разрез этой кожи. Затем от края этого разреза он нанёс ещё два продольных разреза по бокам её туловища, окончив их у её подрагивающих ключиц. Засунув свои толстые пальцы в грязных перчатках под кожу, он содрал её несколькими прерывистыми движениями своих рук, дёргая от низа живота через грудь и почти до подбородка.

Во время пытки женщина не кричала, а лишь издавала стоны и звуки похожие на «ууэаа ахруэааа». Тело её трясло и, несмотря на октябрьские ночные заморозки, оно быстро покрылось липким потом. Содрав кусок кожи практически до шеи, Сатана одной рукой смял его концы и натянул, а второй рукой, в которой держал нож, отрезал и затем отбросил кровавую тряпку кожи в сторону.

Встав во весь рост, маньяк произнёс ещё одну фразу, и, ещё не закончив её произносить, нанёс два надреза крест-накрест по кровавым мышцам женского живота. Живот раскрылся, как чудовищный цветок, вывалив наружу синеватые кишки и подрагивающие внутренние органы. Убийца встал так, что носки его военных сапог оказались подмышками у умирающей. Он наклонился, воткнул свой нож в основание шеи жертвы справа и поступательным движением перерезал сначала ей горло, а затем отрезал и саму голову. Голову Сатана приставил обратно к обрубку шеи. Отошёл в сторону и с нажимом, ставя ударение на последних слогах, прокричал последнее заклинание. На некоторое время всё стихло. Пахнуло ледяной вонью дерьма, разложения, тухлой рыбы и болотного газа. Раздался протяжный скрип и визг. Около трупа заметались кромешно чёрные тени. Голову убитой женщины приподняло с пола, закрутило в мрак и вместе с одной из теней она пропала. Затем, также был поднят и пропал кусок ампутированной, ещё теплой от крови, кожи. Тени закружились над останками, бывшими совсем недавно молодой и красивой женщиной. Из потрескавшегося пола вылезли щупальца-руки теней и утащили труп в глубину тёмного земляного омута, на мгновение ставшего жидким. Через секунду земля снова стала твёрдой, на месте тела остался кровавый отпечаток, полностью повторяющий его очертания. Тогда, когда убийца встал в ногах этого отпечатка, из мест соответствующих голове, солнечному сплетению и сердцу, прямо из земли вышли синие лучи и вошли Сатане в живот. Не выдержав удар этих лучей, он завалился на ягодицы и потом на бок. Полежав в позе эмбриона с минуту, маньяк встал и, шатаясь, ушёл из ангара в направлении ночного города.

Это самое первое и подробное описание, которое с некоторыми вышеизложенными оговорками, которое получило следствие. Потом было ещё два, чрезвычайно похожих на первое, за исключением того, что дали эти описания дети. Первое, из этих двух, исходило от двух мальчишек. Они играли в войну на замороженной стройке и видели убийство студентки, спрятавшись в рубероидных листах, наваленных под железной трубой. Описывали они маньяка и его ритуал очень похоже на описание бомжа. Отличие было в нюансах, в способе умерщвления жертвы: тени выходили из бетонных столбов, а не из тёмных углов и туда же и скрывались, унося с собой куски истерзанной плоти. Убийца щеголял весь ритуал в очках, несмотря на то что солнце к тому времени уже давно закатилось за горизонт.

Было и последнее свидетельство, тоже двенадцатилетних ребят, после которого у следственной группы, у которой и так волосы стояли дыбом, пропал и сон, и аппетит. Два свидетельства нормальных ребят, совпадающих во многих мелочах — это уже не просто бред бездомного сумасшедшего. Не могло так много быть совпадений у разных свидетелей, никак не связанных между собой, к тому же наблюдавших убийства в разных частях города. И на розыгрыш не похоже: слишком бы нелепым и жестоким он был. Поэтому поиск стали проводить исходя из полученных примет. Полицейские, наконец, поняли, что имеют дело непросто с маньяком. Это был настоящий Сатана. С наступлением сумерек, под покрывалом темноты он выходил из своего логова и бродил по окраинам большого города, выискивая свои одинокие жертвы. Сатана выглядел настолько необычно и примечательно, что казалось можно легко его обнаружить и поймать. Не тут-то было. Для обывателей он оставался невидимкой: передвигался он либо пешком, либо на общественном транспорте, но только тогда, когда поток спешащих домой людей уже сходил на убыль. И только изредка он пользовался частными извозчиками, как известно, обычно плохо говорящими по-русски. Вот как раз на одной такой поездке, из одного конца города в другой, он оставил улики посущественней, чем просто пятна крови и рваные кофточки.

В конце декабря, около десяти часов вечера, Сатана остановил машину и попросил довести его до соседнего района. В машине, помимо водителя кавказца, сидел ещё один пассажир на заднем сидении. Маньяк-убийца сел на переднее пассажирское сиденье: видно он очень спешил и на второго пассажира не обратил никого внимания. Да и в машине было темно и, соответственно, это тоже, в свою очередь, помешало и водителю рассмотреть хорошенько самого убийцу. А как оказалось зря. Уже подъезжая к месту своего назначения, машина резко свернула в тесный переулок и прижалась правым боком к стене дома, так чтобы блокировать пассажирскую дверь. Тут же второй пассажир попытался накинуть удавку, сделанную из рыболовной лески большого диаметра, на концах которой приделал по деревянному колышку, на шею монстру. Водитель хотел заблокировать его руки, чтобы не дёргался. Ребята были бывалые, опытные грабители и не брезговали убийством, действуя от настроения. А настроение у рецидивистов-наркоманов в тот вечер ломка надула соответствующее. На их беду, в этот раз преступное действо пошло не по их сценарию. Монстр успел подставить правое предплечье в кожаном рукаве на пути удавки к его горлу. У него слетела шляпа и водила кавказец от вида рожи Сатаны несколько опешил, за что и получил резкий короткий удар левой рукой в челюсть. Этот удар его моментально вырубил. Для него чужой кулак промелькнул ударом молнии по глазам и потом забытьё, из которого ему же было бы лучше не возвращаться.

После того, как маньяк послал в нокаут водителя, Сатана, продолжая сдерживать удавку, несмотря на свой рост, стал подтягивать свои колени к подбородку, упираясь ступенями сначала в торпеду, а затем и в лобовое стекло, а после в крышу автомобиля, тем самым он перекувырнулся и оказался на заднем сидении рядом со вторым обалдевшим от таких акробатических номеров грабителем. Резко дёрнув головой, Сатана максимально широко раскрыл свою пасть и с наслаждением запустил все свои шестьдесят четыре зуба грабителю прямо в его перекошенное страхом лицо. Основательно его обглодав, маньяк схватил его горло своими толстыми ладонями в перчатках: ткань на кончиках перчаток не выдержала и порвалась, выпуская наружу десять острых, крепких когтей, какие и прикончили безрассудно напавшего на него бандита.

Настала очередь водителя. Сатана его выволок из салона авто, пощечинами привёл в чувство, и, когда до водилы дошла вся безнадёжность положения, забил его голыми руками насмерть. Судебные медики насчитали более пятнадцати переломов костей, включая лицевые кости и кости основания черепа: парень превратился в желе.

Случайно узнав от коллег о странном убийстве двух ранее судимых грабителей и о необычности нанесённых им повреждений, следаки группы Михаила Туравского взяли дело себе, а эксперты провели анализ и сделали вывод о причастности к этому преступлению маньяка Сатаны. Далее, рассуждая и найдя свидетелей того, как к убитым садился необычный пассажир, пришли к тому, что маньяк живёт в районе посадки его в эту машину.

Для поимки Сатаны привлекли трёх экстрасенсов. Для них работа над этим делом кончилась плохо. Один впал в кому, двое других потом имели серьёзные проблемы со здоровьем. Но только с помощью них удалось Сатану выследить и группе наблюдения довести до самого подъезда, предположительно, его дома. Двое экстрасенсов пошли по этажам, чтобы найти по своим ощущениям его квартиру, логово. Им почти сразу стало плохо, их буквально разламывало на куски и чем ближе они подбирались к маньяку, тем чувствовали себя всё хуже и хуже. Около нужной двери они, будто бы задохнувшись, потеряли сознание. Экстрасенсов пришлось немедленно отвезти в больницу.

Вызвали группу захвата, туда же примчался и будущий гвардеец Туравской. Там он и все, кто находился рядом с ним, в очередной раз почувствовали этот сверлящий носоглотку запах дыма горелого торфа. В квартире вонь стала почти что нестерпимой и густой словно переваренный суп. Группа захвата выбила дверь и застала маньяка в своей комнате абсолютно голым и за пришиванием разноцветных пуговиц на свою мошонку. Сатана оказал свирепое сопротивление, и на то чтобы надеть на него наручники и связать ноги у пяти здоровенных спецназовцев ушло целых пять минут. Все это время изверг кусался, царапался, лягался и бил головой. Ребята так осерчали, что после того, как его, наконец, обездвижили, в качестве бонуса самим себе, ещё в течение следующих пяти минут все дружно пинали ногами. В результате тело серийного убийцы превратилось в сплошной фиолетовый синяк, а голова в кровавую рваную рану. И всё равно задержанный и отдалённо не стал похож на того маньяка, которого описывали свидетели и вела служба наружного наблюдения. Начать с того, что он оказался среднего роста, никаких игольчатых зубов и когтей у него, конечно, не обнаружили; форма головы обычная гидроцефальная, как у половины народонаселения страны; глаза линялого голубого цвета. Никаких приспособлений для нанесения грима так и не нашли. Работал он администратором в сетевом магазине. Жил с мамой. Возраст — сорок лет. Но это был, несомненно, тот самый маньяк — Сатана: у него в доме нашли одежду, — плащ, свитер, сапоги, кольчугу, — размерами, соответствующую человеку двухметрового роста. Нашли и оружие, и некоторые вещи жертв. Несомненно, преступник обладал паранормальными способностями, гипнозом; был необычно селён и хитёр. В его квартире нашли множество книг по чёрной магии и некромантии. После захвата его так отделали, что должны были бы отвести в больницу, но Туравской настоял на водворении Сатаны в тюремной камере и только тогда туда пригласили доктора.

Довольно скоро маньяк стал давать признательные показания. Фиксировали эти показания только в присутствии нескольких сотрудников отдела серийных преступлений. С преступника наручники не снимали. По поводу своих метаморфоз в двухметрового гиганта он сказал, что изготавливал мистический напиток под названием — сома преображения, который, якобы, позволял меняться его телу, возвышаться его духу. И вообще, он никого не убивал, а приносил их в жертву для получения жизненной силы и абсолютной власти над своим телом и душами других людей. Сатана оказался конченым психом, мерзким типом, поддонком и извращенцем. И всё же, что-то здесь было не так, одним гипнозом его перевоплощения и появления этих людоедских теней не объяснишь, а тем более укусы зубов на трупах. После каждого допроса и его признаний у Михаила болело все внутри, душа ныла и дёргала, как воспалённый зуб. К концу расследования он понял, что это его последнее дело. Он уволился и записался по контракту на службу в армию.

Пока Туравской плавал по своим воспоминаниям, группа «Ночная Змея» подошла к концу туннеля. Автоматические ворота туннеля открылись, и отряд вышла во влажный, подсвеченный прожекторами и вспышками на горизонте, осенний мир. Они оказались на железнодорожной станции. На ней совсем недавно устроили стартовую площадку для баллистического бомбардировщика. Он недвижимой громадой, под наклоном в сорок пять градусов, возвышался в холодном воздухе, подсвеченный красными габаритными огоньками. На его мокром от мелких капель воды, словно живом боку, выделялась жёлтая надпись «Старфол».

Загрузившись внутрь бомбардировщика, группа оказалась в его просторном чреве, освобождённом от лишнего оборудования и самих бомб. Видно было, что, итак, не маленькое пространство внутри искусственно расширили и после загрузки всего оборудования, включая подводные катера, ещё оставалось довольно много места. Все заняли свои места, разместившись в креслах — компенсаторах перегрузок. Погрузочные люки закрылись, зажглись внутренние огни на взлёт. Бомбардировщик «Старфол» вздрогнул, синим огнём мигнули два его сопла, и он начал движение по направляющим рельсам вверх, в темно-серое, клубящееся угрозой, предрассветное небо. Сначала, как бы с неохотой, а затем все более ускоряя свой бег, он прыжком сорвался со стартовой площадки. Резко набирая высоту, всё больше и больше увеличивая угол наклона к горизонту, пока через какие-то семь-восемь секунд не скрылся из виду в низких набухших тревогой, словно грудь не сдоенным вовремя молоком, облаках, оставляя брошенной в одиночестве земле лишь затихающий стартовый вой свирепого первобытного хищника.

Людей внутри самолёта вдавило в их индивидуальные кресла с силой, в семь раз превышающей привычную им на земле. Действие этой силы продолжалось с минуту, не более. Потом самолёт выпрямился, крен пропал. Это означало выход бомбардировщика на околоземную орбиту. Шум двигателей и сильная вибрация прекратились, и создалось впечатление молчаливого покоя и отсутствия всякого движения вперёд, которое поддерживалось ещё и задраенными наглухо немногочисленными иллюминаторами.

Люди погрузились в собственные переживания, как в ванну, наполненную горячей водой, и стали сосредоточены и одухотворены как святые. Многие прикрыли глаза. Алексей Строгов чувствовал приближение цели всей своей жизни. Именно для этой яркой вспышки на вершине своего существования он готовился, изводя на износ своё тело запредельными нагрузками, десятки лет. Именно для этого ключевого момента он терпел боль, голод, задыхался в пустынях, замерзал в зимней тайге, захлебывался собственной кровью в диких джунглях Индокитая. Он ни о чём не жалел, его прошлое хотя и было далеко до идеального, но полковник оставался благодарен за каждый прожитый час своей жизни и заимей возможность что-либо изменить, не стал бы этого делать. У каждого человека есть его звёздный час, шанс. Многие проходят мимо и не замечают его. Воспользоваться своим единственным шансом надо тоже уметь. Строгов это знал и сейчас видел этот шанс впереди, он воплотился в остров в форме бычьей головы. И когда голова змеи войдёт в дом быка, тогда его долгий путь, который, казалось, ведёт в никуда, подойдёт к логическому завершению. Что будет потом, Строгова не волновало.

Глава 10

Проведя за такими размышлениями тридцать минут времени полёта, он ощутил, что вибрация самолёта стала возвращаться и брать власть над мускулами тела. Это, и ещё некоторый наклон вниз носа воздушного корабля, означало, что они уже близко от цели. Вскоре предчувствие завершения перелёта подтвердилось и зажегшейся надписью на табло — «десантирование». Самолёт вновь выпрямился и заметно замедлился. Штурмовая группа «Змея» выстроилась в колонну по двое перед, пока ещё закрытым, десантным люком в левом боку тела Старфола. И вот люк отъехал вперёд и в сторону, обнажив перед собой обдувающую ветром темноту.

Первые два десантника смело шагнули в эту ревущую неизвестность, за ними ещё два и так далее, последним прыгнул Строгов. После десантирования людей, прошедшего менее чем за тридцать секунд, люк закрылся и тут же открылся новый в хвосте. Этот люк был намного больше и походил на огромную голодную пасть, отличие которой от настоящей состояло в том, что вместо того, чтобы заглатывать не жуя, эта пасть, наоборот, стала выталкивать из себя большие продолговатые предметы, похожие на веретёна. Это были подводные катера, которые десантировались без экипажа в автоматическом режиме. Прошло несколько минут, и вот уже вся группа плескалась в воде. Чуть поодаль десантировались в океан катера: они раскачивались на лёгких волнах, отстрелив, уже ненужные им, парашюты. Спецназовцы, дождавшись команды, прозвучавшей в их шлемах твердым голосом полковника Строгова, поплыли к катерам. Оказалось, не так легко плыть и при таком малом волнении моря. На них было надето порядка сорока дополнительных килограммов веса, учитывая оружие, боеприпасы, броню (облегчённую обладающую нулевой плавучестью, но все-таки броню). Экзоскелет, обеспечивающий дополнительную силу и скорость передвижения на земле, в воде сковывал движения несмотря на то, что считался новейшей разработкой и изготавливался из толстых пластичных лент, накладывающихся на само тело, плюс аккумулятор: все вместе весило семь кило, плюс камуфляжная одежда с обувью. И всё равно бойцы чувствовали себя великолепно, их самих поражала та физическая форма, в которой они находились. Действие силобола именно сейчас вывело на пик активности их мышцы, эмоции, мысли. Поэтому они хоть и не быстро, но уверенно достигли своих двухместных катеров.

Подплыв к ним, десантники открыли дверцы, забрались внутрь, сразу же завели водометные моторы и, выстроившись клином за головным катером полковника, стали двигаться по направлению к острову. Катера спустились под воду на глубину три метра и, со скоростью пятнадцать километров в час, через сорок минут достигли силового барьера, окружающего станцию. Тогда катера постепенно сбросили скорость до нуля и остановились за несколько метров до кромки силового поля. В это время Катя Цветкова, находясь в одном катере с командиром, сосредоточенно пыталась проникнуть сквозь завесу, скрывающую от ее внутреннего взора остров. Несмотря на все свои старания, на экране своего мозга она видела непрекращающийся дождь, состоящий из серебряных лезвий. Он заглушал все остальные сигналы с базы.

— Я ничего не чувствую, товарищ полковник. Меня туда не пускают, все силы вытягивают, как кишки на колючую проволоку наматывают. Голова раскалывается, боюсь, если буду продолжать, до острова я уже без помощи не доплыву.

— Прекращай. — Алексей отчетливо видел, как привлекательный свежий цвет лица молодой женщины, превращается в сизо-зелёный цвет утопленника. Ему никак не хотелось терять единственную женщину группы, да не просто женщины, а его, и всего отряда, любимицу. — Я помогу тебе добраться, соберись с силами, Катюша… Всем бойцам выбраться наружу и начать движение к берегу, — проговорил он в микрофон. После того, как Катя прекратила ментальные попытки проникнуть на станцию, её состояние сразу стало улучшаться, и она уже сама смогла покинуть катер. И в дальнейшем помощь полковника ей уже не понадобилась. Она быстро пришла в себя, учитывая то, что она была единственная, кто не принимал силобол. Употреблять она его не могла из-за своего дара: препарат оказывал настолько мощное воздействие на организм, что способности к внутреннему виденью событий могли пропасть.

После команды бойцы покинули катера, как и предусматривалось планом, навсегда. И вновь вплавь со всей своей боевой нагрузкой добираться до уже вырисовывающегося, в светлеющей предрассветной темноте, берега. Сделав несколько взмахов руками, люди стали попадать в область действия силы, которая делала их, и без того немалый, вес просто неподъёмным для простого, пусть даже и очень хорошо подготовленного, солдата. Для них это было как попасть в липучее желе: бойцы чувствовали себя наподобие пойманных в паутину мух. Резкая смена плотности окружающего мира быстро придавила их и потянула ко дну. Только делая по-настоящему сверхусилия, и отчётливо помня необходимость движения, они, погрузившись под воду, ещё и контролировали внутренний расход кислорода, чувствуя, как с каждым метром его концентрация в крови уменьшается.

При других обстоятельствах такое расстояние, на протяжении толщины которого действовало силовое поле, им не составляло труда проплыть под водой. Здесь же они преодолевали его целую минуту и всю эту удушливую, невыносимую минуту они двигались не только вперёд, но и, придавленные рукой искусственной силы, вниз в непроглядный холод чужого океана. И вот так же резко, как на них навалилась эта тяжесть, она их и отпустила, наверное, горько сожалея о потере своих, ставших такими привычными, жертв. Всплывая, бойцы с облегчением выдыхали воздух, за время нахождения под водой, ставший на добрую половину углекислым газом, из своих измученных сжатием и кислородным голоданием легких. И быстро выдохнув, они набирали полную грудь такого долгожданного, по-морскому свежего и желанного, как им казалось, чистого кислорода. Время бойцы не теряли и, вдохнув два-три раза, продолжали двигаться вперёд. Скоро земля приблизилась настолько, что стало можно опираться ногами о дно и дальше продолжать идти пешком. Берег острова Бычья Голова встречал их молчанием и темнотой. Хотя он был бы должен, по крайней мере, быть освещён не только огнями маяка, но и сигнальными огнями самой станции.

Когда вся группа собралась на берегу, Строгов провёл перекличку. По скалистому берегу, наполненному осколками скал, они стали двигаться вверх к решетке, ведущей в главный вентиляционный канал. Подойдя к ней, Андрей Заикин, позывной Седой, пристроил несколько термозарядов на прутья решетки. При этом Седой сказал:

— Отходить далеко не надо, заряды локального прожигающего действия. — В подтверждение его слов, заряды по комариному запищали и красиво заискрились всеми цветами радуги. Прутья под ними засветились красным, стали плавиться, стекая каплями, такой с виду неподатливой стали, вниз. Несколько прутьев из решётки выпали и упали на камни. Образовался проход, в который могли в ряд пройти два человека. — Ну, вот и всё, можем идти дальше, — сказал Седой.

Проникнув в туннель, группа наткнулась на покорёженные рельсы, проложенные по его бетонному полу. Да и весь туннель прибывал не в лучшем состоянии: такое ощущение, что здесь шёл многочасовой бой с применением крупнокалиберных пулемётов, гранат и огнемётов. Целые куски бетона выкорчевали из стен. И потолок и пол носили многочисленные следы попадания пуль и осколков. Сам туннель был сильно закопчён и пропитан запахом химической гари. Двигаясь вдоль изуродованных стен туннеля в течение пяти минут, группа достигла массивной железной двери с кодовым замком. Вперёд вышел Божков. Осмотрев дверь, он сказал:

— Если дверь не заперта изнутри, я её быстро открою, если заперта, придется взрывать. — Он подошёл к панели для набора кода, снял верхнюю крышку и присоединил к внутренним клеммам небольшую коробочку. Двумя пальцами стал производить, в ускоренном темпе, некие манипуляции на этом портативном дешифровальном устройстве.

И вот дверь, шикнув своим гидравлическим устройством, приоткрылась. На группу дыхнуло затхлым воздухом, пропитанным запахом перегоревшего машинного масла. Запах станции показался им настолько сильным, что перебил неприятный аромат туннеля. Строгов подошёл к Кате:

— Попробуй ещё раз, может быть, сейчас выйдет. Если почувствуешь опять боль, не геройствуй, сразу прекращай проникновение.

— Я попробую. — Бойцы почтительно посторонились. Катя закрыла глаза и вытянула руку по направлению к двери. Прошла минута. — Я ничего не чувствую, даже боли. Там ничего нет, пустота. Я как будто заглянула в чёрную дыру. Если бы не мои глаза, я бы подумала, что за дверью сплошной тысячелетний камень и лёд.

— Теперь вперёд. А ты, Катя, если всё-таки что-то, хотя бы мышь, почувствуешь, сразу доложи.

— Есть.

Поднявшись по ступеням, группа вступила во внутренний коридор станции. Выстроившись боевым порядком в форме галочки, правая сторона которой длиннее, бойцы парами стали двигаться вглубь станции по коридору, освещённому только тусклыми аварийными огнями, напоминающими созревшие, и пролупившиеся сквозь грубую бетонную кожу, гнойники. Двигающиеся первыми братья Грачёвы увидели около правой стены сидящего человека с наклонённой к ногам головой.

— Наблюдаем объект в камуфляжной форме западного образца. Объект неподвижен.

— Обследовать и определить возможную угрозу, — раздался в наушниках у впередиидущих голос полковника.

Первым к мертвецу подошёл Владислав. Дополнительно осветил его фонарём. Это был солдат вражеского спецподразделения, скорее всего из моряков, так как на его нашивке красовался чёрный дельфин. Солдат этот лежал здесь видно давно — заметно по явным следам разложения, перешедшего к стадии мумифицирования. Кожа лица коричневая, исколотая мелкими чёрными язвами, из которых, как было видно по подсохшим следам на щеках, стекала вязкая, похожая на смолу жидкость.

Владислав, потыкал в труп стволом пулемета, проверил на высохшей шее пульс. На ощупь кожа казалась сухой и шершавой. Не найдя признаков жизни, он обыскал его. Во внутреннем кармане куртки нашёл флэшку, используемую для записи событий на промышленных и военных объектах. Вытаскивая её из кармана, Влад зацепился ею за ткань: он потянул чуть сильнее и труп свалился на бок. Наконец оцепив её от куртки, он разогнулся. Сделав три шага назад спиной и направив пулемет вперёд, передал её солдату следующий за ними двойки, тот передал дальше, и так далее пока она не дошла до Божкова. У полковника флэшка, до поры до времени, скрылась в одном из многочисленных карманов куртки. Всё это время второй брат контролировал коридор и полуоткрытую дверь, ведущую в главные помещения станции. Группа продолжила движение.

Последней шла тройка, состоявшая из Божкова и двух бойцов прикрытия. Они шли последними, как только они поравнялись с трупом, сейчас лежавшим в позе эмбриона, тот резко выпрямился, оттолкнулся пятками от стены и как пружина распрямился. При этом его кожа на ногах и запястьях порвалась, стали видны высохшие мясо и сухожилья. Все также лежа на боку, он вцепился одной рукой в брючину бойца, подтянулся к его икре и впился в неё зубами, издав характерный щелкающий звук сходящихся челюстей. Всё произошло в секунду. Пока члены двух ближайших к событию двоек поворачивались на непривычно громкие, в этой густой тишине, звуки шума, другой боец закрыл собой Божкова, поднял автомат и стал короткими очередями пилить ожившего покойника. Пули попадали по ногам, в пах, но большая их часть прошила живот. Обстрелу подвергались все доступные бойцу части тела. Остальное туловище напавшего зомби ему перекрывал силуэт товарища. В разные стороны полетели куски плоти и осколки костей, но труп не отставал, продолжая терзать пойманную ногу желтыми зубами. Он на одних руках пытался подтянуться по телу дальше вверх, туда к половым органам, животу и наконец, горлу солдата. Атакованный боец не дал ему такой возможности. Приставив к его тёмному лбу ствол, он выстрелил и успокоил теперь уже навсегда разбушевавшееся тело врага в прошлом, и монстра в настоящем.

Оставив впереди прикрытие из пяти человек, вся остальная группа подошла к месту происшествия. Никто раньше ничего подобного, естественно, не видел. Мёртвые на войне остаются мёртвыми. Только в рассказанных на ночь в пионерских лагерях историях они могут ходить, преследовать, есть тебя. Вопросов к Грачёву ни у кого не возникло, все ясно видели, что этот солдат казался мёртвым, ну то есть не казался, а и был.

Воины находились в некотором ступоре, из которого всех вывели приглушённые стоны раненного, пытающегося освободиться от останков головы, челюсть которой до сих пор сильно сжимала ему ногу. Впечатление такое, что мёртвые челюсти свело судорогой, как это иногда бывает у бойцовых псов. При помощи четырёх рук и десантного ножа, включённого в режим нагрева, не без труда, удалось освободить ногу и отбросить в сторону изрядно повреждённое полутуловище. Бойца перевязали, на укус наложили кусок искусственной кожи и вкололи комплексный антибиотик.

Глава 11

Группа входила в основные помещения базы. Проникнув за очередные двери, группа оказалась на уровне с многочисленными коридорами и помещениями. Все эти помещения опоясывал коридор в форме левостороннего полумесяца. Необходимый им грузовой лифт, могущий их доставить на последний уровень станции, ждал пассажиров на противоположном конце этого уровня. Наученные опытом внезапного и необъяснимого, обычной логикой, нападения непонятно чего, они осторожно двинулись по серпу коридора вперёд.

Ребята из МБ — Воеводин и Ныркин первые сняли стенные панели, облицовывавшие стены коридора и попытались двигаться межу ними. В нишах тянулись кабели, провода, трубы. Пространство выглядело до неприличия узким, но ребятам было явно не привыкать. Передвигались они вперёд быстро, но не долго. Буквально через несколько метров дорогу им перекрыла, заполнявшая нишу от пола до потолка, серая субстанция. Как им вначале показалось — пена. Осветив её и подобравшись к ней на расстояние вытянутой руки, они её стали внимательно осматривать. Вещество слегка колыхалось, и иногда по нему пробегала мелкая, неприятная, болезненная дрожь. Марк протянул руку и дотронулся до пены пальцем в защитной перчатке. Эта серая дрянь тут же прилипла к пальцу и, как ему показалось, попыталась проползти дальше. Он резко отдернул руку, оставив на себе лишь небольшой кусочек этой липкой дряни. Кусочек быстро порозовел, стал стеклянным и отпал, оставив след в виде слегка оплавленной, до внутренней прошивки армированным волокном, кожи пальца перчатки. Проведя разведку, парни вскоре вернулись к поджидающей и занявшей круговую оборону группе. Подойдя к полковнику, Марк доложил:

— Командир, между стенами идти нет никакой возможности. Все полости заполнены серой липкой массой, реагирующей на наше присутствие.

В это время Ныркин успел проверить и потолочный воздуховод. Лишь сняв вентиляционную решетку, он натолкнулся точно на такую же массу. Не теряя времени, сразу поспешил к разговаривающему с Воеводиным командиру.

— В вентиляции то же самое. Серая живая пакость.

Выслушав обоих, полковник сказал:

— Если нет возможности идти, как положено по плану, идём обычным боевым порядком по изогнутому коридору, в обход. Начинаем движение. Но прежде, позовите Божкова, судя по мёртвому диверсанту в коридоре, мы не первый военный отряд, который зашёл на станцию.

Подошёл Божков. Он имел задумчивый вид человека, отрешённого от всего происходящего. Спокойным, даже флегматичным тоном, он произнёс:

— Товарищ полковник вызывали?

— Та кассета, которую нашли на теле этого…. — Алексей на минуту замешкался, подбирая название явлению для него настолько чуждому, как было бы не близко рабочему металлисту творчество группы «Голубые гитары», — ну, вообще, надо её попытаться посмотреть; сейчас самое время, дальше уже будет некогда. Почему-то мне так кажется.

— Да, кассета в порядке. — Василий быстро достал планки для голографического планшета, затем соединил его с флэшкой. — Готово.

Между планок появилось объёмное изображение зала, по периметру которого были установлены пульты управления и экраны, за которыми сидели люди в темно-синей форме персонала базы. Скорее всего, это был командный пункт управления станцией, расположенный на самом последнем уровне. В зал вошёл человек среднего роста, с крупным каплевидным черепом, с выделяющимся вперёд волевым подбородком солдата или бандита и большими глубоко утопленными под надбровные дуги глазами непонятного цвета, меняющегося в зависимости от освещения. Отдав какие-то распоряжения нескольким сидящим в креслах людям, он приблизился к прозрачной полусфере, стоящей посередине зала. В полусфере открылся проём в форме двери. Зайдя в него, он дождался, когда прямо из пола выдвинулся грибовидный пульт на длинной ножке и застыл на уровне его живота. На противоположной от него изогнутой стенке загорелось окно операционного экрана. Пальцы человека запорхали над пультом, на экране загорелось слово «старт», а под ним замигали цифры обратного отсчёта 10 9 8 7 6 5 4 3 2 1… Ещё через несколько секунд появилась надпись на английском языке — «ЗАПУСК СИСТЕМЫ ЗАВЕРШЁН». На этом моменте запись зарябила. Возникло ощущение объемной картинки, бьющейся в нервном припадке. Затем настало быстрое просветление. Василий, Алексей и остальные увидели беспорядочно бегущих людей, в слепой панике сталкивающихся друг с другом. Они кричали и визжали. Некоторые были вооружены и палили в стены, потолок, а иногда и друг в друга. Между ними проносились какие-то силуэты и люди, на которых они наталкивались, скрывались вместе с ними в открытых дверях помещений станции.

Свет погас, раздался громкий звук похожий на бурление в кишках больного дизентерией. Он перекрыл все остальные звуки, включая и всё более редкие, удаляющиеся выстрелы. Зажглось аварийное освещение, озарившее неровным светом пустые коридоры. Следующая картинка вновь возвращала зрителей в зал управления. Теперь весь объём экрана занимало изображение головастого человека, спрятавшегося под защиту полусферы пульта управления. Кожа его лица имела синеватый оттенок размороженного баклажана. Его огромные глаза ещё более запали внутрь и обвились тёмными полосами воспаленной плоти. Он по-английски стал говорить, смотря прямо в камеру:

— Я доктор технических наук Вальтер обращаюсь к тем, кто придёт сюда. Делая эту запись, я выбрал немногое из того, что успела запечатлеть система слежения до своего полного отключения. Прошло пять часов после запуска системы моего изобретения. Я записал только те события, которые могли бы вам показать всю возможную опасность нахождения здесь людей. Я знал, что мне никто не разрешит и тем более не даст денег на такие эксперименты. Поэтому, работая над проблемами волновых колебаний материи, соприкасающимися с пограничными с задачами по созданию силовых полей над заданными объектами, я схватился за предложение по созданию первого в мире защитного поля.

Для меня финансирование проекта всем мировым сообществом ядерных держав означало безграничность используемых ресурсов, привлекаемых для решения поставленных моим разумом задач. Приехав сюда, я уже знал, что мой аппарат будет двойного назначения, набрав необходимую мощность воздействия, путём подключения к ядерному реактору базы, можно будет рассчитывать на обратный эффект резонанса. Идея заключалась в том, что, создавая определённые колебания, — помимо своего прямого назначения, — волны от аппарата будут входить в резонанс с окружающей материей. Эпицентр этого воздействия ляжет в направлении противоположном восходящему вектору силового поля. И если сила поля будет окружать станцию сверху, то волны от резонанса максимум своего воздействия достигнут на глубине двадцати-тридцати метров, считая от последнего уровня станции, на котором и построят основной аппарат по производству волновых сил резонанса…

Да, какие будут результаты этого воздействия, я только мог предполагать. По моей теории должны были открыться провалы в другие измерения, имеющие разные по отношению к нашему миру колебания материи. Синхронизация их колебаний и приводила к слиянию пространств этих миров. И это произошло! — Во взгляде сверкнула звездой гордость, чтобы тут же потонуть во тьме ужаса, обуявшего безумного доктора, затрясшего его дрожью чумного больного. — Я не мог, поверьте, предположить, какие существа вываляться из этих дыр и, что они будут так ужасны и враждебны. Я наверно остался последний из живых здесь. Сейчас вся эта мерзость бушует за дверью. Метровая толщина стальной двери им не помеха, жить мне осталось не более нескольких минут… — доктор попустил голову на грудь, потом вскинул её и посмотрев прямо в глазок камеры, продолжил: — И всё-таки я горд своем открытием, оказавшимся настолько опасным, что оно убьёт своего создателя. Дитя пожирает своего отца. Символично. — «Он конченный псих» — подумал Строгов. — Все свои выкладки, расчёты, чертежи я загрузил прицепом к этой записи и вы, смотрящие её, сами решите, куда их передать. Хотя я и нахожусь на самом последнем подземном уровне, загнан в угол, как крыса, своим собственным созданием, данная запись производится на носитель, подключённый к дублирующей системе безопасности. Флешка работает на компьютере слежения, на первом этаже. Я это сделал для того, чтобы эта запись стала доступна. На нижних этажах засилье этих чудовищ и навряд ли кому-то удастся добраться сюда. Ну вот и всё, вы сами слышите этот скрежет, вот-вот и дверь падёт…

Говоривший доктор отвернулся от камеры. Послышался всё нарастающий стальной визг и, наконец, грохот падающей многотонной двери. Свет померк, раздались мерзкие хлюпающие звуки, и тень от чего-то невообразимо большого упала на хрупкую сферу, укрывавшую последнего человечка станции от этой безжалостной силы. Стало видно, как о защитную прозрачную оболочку хлопнули жирные тяжёлые щупальца. Ещё секунду полусфера держала давление, а затем она треснула и открыла скукожившееся тело, закрывшегося руками, беззащитного доктора Вальтера голодным ртам — присоскам щупалец. Изображение завертелось в хаосе картин и погасло, звук исчез. Тьма.

— Теперь стало более-менее понятно, с чем мы здесь имеем дело, — сказал Строгов. — Мы не первая штурмгруппа в этом подземелье. Наверное, они пошли другим путём и двинулись сначала на верхний уровень, и заполучив флешку попытались уйти. Последнего члена их группы мы видели в туннеле. Теперь наш путь лежит только вниз. Нам необходимо пройти на последний уровень. В конце его мы найдём грузовой лифт, которым и воспользуемся. Божков, информацию на кассете продублируй и оставь при входе на базу, на случай если кто-то придёт сюда после нас.

Пока Божков, в сопровождении свиты охраны, ходил, чтобы оставить флэшку, Екатерина всё это время продолжала стоять чуть поодаль от основной группы. Она прислонилась к стене и пыталась синхронизировать свои чувства с призраком души станции. Ещё в коридоре, где так внезапно ожил дохлый солдат, она почувствовала слабый укол подсознания, который показывал путь её дару. Теперь, посмотрев последние минуты жизни доктора Вальтера, ей открылся внутренний туннель, по которому двигалась её тонкое энергетическое тело навстречу крикам боли и голодному рёву убийства. Она ощутила, как плёнка, скрывающая от неё неведомые ужасы станции, сползает со скользкого ночного кошмара и, с приходом мышечной дрожжи, к ней возвращается дар видеть будущие угрозы. Сначала медленный и ленивый ручеёк отдельных картин, превращается в шумный поток непрекращающихся образов. Она пыталась его контролировать и в некоторой степени ей это удавалось: боль, посетившая её на подступах к острову, больше не возвращалась. Ей пришлось приглушить яркость приходящей информации, иначе бы её порвало изнутри, сделать её фоновым сопровождением своих мыслей.

Катя отошла от стены, прошла между бойцами и обратилась к Строгову:

— Я снова могу чувствовать. Будущие нестабильно, спрогнозировать его на основании тех многочисленных видений, которые ко мне приходят, практически невозможно. Да и если бы я смогла, думаю, прогноз был бы малоутешительным. Кругом нас затаилась угроза, эта станция живёт своей чудовищной жизнью. Я ощущаю, что необходимый нам ключ мы можем обнаружить либо на втором, либо на третьем уровне станции. Если считать первым тот на котором мы сейчас находимся. Могу только согласиться с доктором: действительно, чем мы глубже будем спускаться, тем меньше шансов у нас остаться в живых.

— У нас есть только один выход — идти дальше, — у Строгова стали наливаться кровью глаза, оставаясь внешне спокойным, в нём с новой силой забушевал пожар ярости, начавший его подъедать еще в родном бункере за несколько часов до операции. Его состояние выдавали только краснеющие белки глаз, — и мне всё равно что нас там ждёт и насколько оно враждебно всему живому. Все меня услышали, срать я хотел на все эти ожившие сказки! Екатерина, сканируй каждый уголок станции, старайся предупреждать нас об угрозах. И на этом ставим жирную точку. Начинаем войну! Божков вернулся? Поехали!

Группа в боевом порядке шла по серпообразному коридору, проходя мимо многочисленных ответвлений вглубь уровня, и, продвигалась дальше, оставляла справа от себя столь же многочисленные закрытые двери лабораторий. Так группа добралась до грузовых лифтов: пассажирские лифты на станции отсутствовали. Солдаты рассредоточились по периметру площадки размером сто квадратов, на которую выходили ещё несколько меньших по размеру коридоров, перед тремя лифтами. Первая двойка, — Труба и Сало, — зашли в среднюю кабину лифта. Понажимали там разные кнопки, зашли в следующий лифт, а затем и в последний. В наушниках шлема полковника прозвучал голос Трубы:

— Все лифты обесточены, аварийная система энергопитания отключена. Лифты питались от собственных генераторов, но, судя по всему, с ними тоже произошла смертельная неприятность. Мы открыли нижний люк в шахту правого лифта: шахта полностью забита обломками и покорёженным оборудованием. Кто-то очень не хотел, чтобы мы могли спуститься этим путём. Да, командир, Сало только что доложил, что и все остальные, то бишь две оставшиеся шахты, также завалены.

— Ясно. Всем внимание. Из-за невозможности спуска на нижние уровни здесь, мы будем вынуждены идти по лестнице, проходя полностью уровень за уровнем. Напоминаю, что лестницы переходов на каждом уровне разнесены в противоположные стороны. Поэтому придется, повторяю, проходить их полностью. Ближайшая лестница, на нашу удачу, здесь же. Дверь на неё все видят? Вон она, жёлтого цвета, — Строгов показал на дверь.

Не успел Строгов произнести последних слов, как стали открываться двери помещений и из всех коридоров, выходящих на лифтовую площадку, полезли твари когда-то бывшие персоналом станции — они все носили комбинезоны станции с соответствующими нашивками и шевронами. Уроды были явно не в духе: со всех сторон раздавались их болезненные стоны и захлебывающиеся завывания. Они ползли по полу, стенам, потолку и все они были окончательно мёртвыми. Полуразложившееся плоть где-то уже начала отходить от костей, обнажая склизкие зеленоватого цвета кости. У многих глаза уже вытекли гнилостными соплями на вспухшие могильным соком щёки. У остальных глаза имели мутный оттенок покорёженного в аварии, забрызганного чёрной кровью, стекла.

Бойцы без команды открыли огонь. Попасть в мертвых оказалось на удивление сложно: вопреки своему внежизненному статусу, передвигались они быстро и ловко. Командир дал команду группе отходить к двери на другой уровень. Держа оборону и разрывая на мокрые куски ожившие трупы, создав из шквала огня непроходимую стену для зомби, отряд стал двигаться к двери. На переднем краю оказался Гвардеец, поливая особо активных тварей из своего огнемёта, он буквально превращал в прах то, что уже давно должно было и так принадлежать земле. При попадании в труп очереди из автомата Овод, мертвяк разлетался в куски, которые, даже отделенные от головы, продолжали жить своею мерзкой жизнью — руки продолжали сжиматься, ноги сгибаться, а челюсти кусать. Группа отходила назад: прозвучало несколько протяжных выстрелов из винтовки Клык; пару тварей перестали существовать, их подергивающиеся останки прилипли к оплывающей огненной массой перегородке.

Один боец из тройки, прикрывающей Божкова, чуть замешкался перезаряжая автомат и, отделяя его от уходящей группы, между ним и остальными вклинились порядка десяти живых мертвых. Поняв, что ему не прорваться, боец кинулся в ближайший узкий проход. Помня расположение всех ходов на этом уровне, он ринулся в обход по запутанным коридорам, лишь бы успеть к своим. Бежал он так, как не бегал никогда в жизни. Круто поворачивая на поворотах, он почти не снижал скорости. Сейчас он бы мог выиграть чемпионат мира по бегу с препятствиями. Подстегивал его шум разбивающихся стёкол и разлетающихся в щепки дверей лабораторий. За ним по пятам катился ком из оживших гнилых тел. Заворачивая за каждый угол поворота, он успевал кинуть назад термическую гранату и тем самым останавливал этот поток, делая его горящим и на время слепым. Путь себе он расчищал, паля во все стороны по дверям и окнам из автомата. К несчастью, дверей было много и ему в аду бега, и в отсветах бушующего пламени казалось, что их не просто много, а что их количество приближалось к бесконечности. За каждым поворотом их становилось всё больше, будто они размножались почкованием. А из следующим дверей уже лезут всё новые и новые твари.

Его боевые товарищи видели, как он побежал в сторону бокового прохода. Они держали с ним связь. Прижавшись всей группой к бронированной двери жёлтого цвета, ведущей на другой уровень, превратившись в огненного ежа, они сдерживают натиск и ждали его прихода. Наши своих в бою не бросают.

— Держись парень, беги, не останавливаясь, мы ждём тебя, — раздаются разные голоса боевых товарищей в динамике его шлемофона. Это придаёт ему сил, он бежит быстрее, сбрасывает с себя ранец и уже сам кричит в микрофон:

— Я близко! Я с вами!

Боец задыхается от спёртого воздуха станции, превращённого его бегом в вихрь, обжигающей его лёгкие. Он чувствует вкус крови во рту, и вот он последний, долгожданный поворот, до него остаётся каких-то тридцать метров. Сил почти нет, боец слышит грохот стрельбы: его ещё ждут. Перед самым углом поворота открывается последняя для него дверь, и перед ним, под его ноги выскакивает свора приземистых монстров ростом с собаку. Они без шерсти, мускулистые, пасть в форме окружности, зубы в пасти как циркулярная пила передвигаются по её краю. Не ожидая атаки снизу, боец натыкается на собак, спотыкается и падает на пол. На него набрасываются все сразу, патроны кончились, все остальные боеприпасы остались в брошенном ранце, защищаться он не может. Фонтаны крови бьют по стенам. Боли нет, его сознание гаснет. Разлохмаченные останки бойца утаскивают в тёмный провал двери.

Потеряв связь с погибшим бойцом, оставшаяся группа просачивается за бронированную дверь, напоследок накормив мерзких тварей несколькими термическими гранатами. Захлопывая тяжёлую дверь, последнее, что видят бойцы на этом уровне, это очищающее пламя, пожирающее тела беснующихся мертвецов. Захлопнув дверь, её быстро блокируют, стреляя из ионизирующих пистолетов по контуру дверной коробки. Так плавится специальная сталь бронированной двери и дверь превращается в сплошной монолитный кусок металла, пройти который оставшимся снаружи зомби не суждено никогда.

Лестница, ведущая вниз, широкая как скоростная трасса, на ней с лёгкостью помещается весь отряд. Один боец с болезненным стоном сползает по стене. Это тот самый, которого укусил дохляк ещё при входе на станцию. К нему подходит Марк Воеводин:

— Что случилось, Егор, тебя ранило?

— Нога, больше не могу идти. Мне кажется, что мою ногу отгрызли.

— Ну-ка, давай посмотрим.

Марк садиться перед ним на корточки, отворачивает брючину. Всем собравшимся вокруг бойцам предстаёт отталкивающая картина скоротечного разложения. Нога сделалась фиолетово-чёрного цвета. От раны кругами поползло багровое заражение, вздувая ткани ноги, а из следа укуса обильно засочился кровавый гной.

— Командир, он не сможет дальше идти, у него гангрена началась, здесь мы ему ничем помочь не сможем.

— Что предлагаешь? — наклоняясь ближе, и отчётливо чувствуя тошнотворно-сладкий запах разложения, спрашивает полковник.

— Можно сделать новокаиновую блокаду гангрены, чтобы воспаление притормозило свой бег, выпустить гной и снова сделать укол комплексных антибиотиков, — за Марка ответил его старший товарищ — Ныркин. — Бойца придётся оставить около этой двери.

— Ну что, Егор, ты остаешься. Прикрывай группу от удара сзади. Дверь запаяна накрепко, но здесь всё может случиться. Мы обязательно за тобой вернёмся.

Лицо бойца не выражало страха, оно носило отпечаток страдания, обильно окропленного потом и подогретого высокой температурой. Дыхание ему давалось с трудом, глаза оставались полузакрытыми. Он попросил:

— Оставьте обезболивающего, свой комплект я уже вколол. Мочи терпеть нет.

Марк и Анатолий быстро провели все необходимые манипуляции, в конце вколов, по просьбе бойца, ещё одну ампулу обезболивающего. Ему стало несколько лучше, он успокоился, взял в руки автомат и направил его на дверь. Попрощавшись, группа стала спускаться дальше. Лишь замыкающие отряд бойцы видели полный безысходной тоски взгляд, которым провожал своих товарищей боец группы прикрытия Егор. Больше он никого из них не увидит.

Всё это время, пока оказывали помощь раненому, Гвардеец стоял в стороне и как будто контролировал темный проём лестницы, защищая группу от внезапного нападения. На самом деле он пытался заглушить голоса в своей голове. Они появлялись и раньше: началось всё ещё во время его тяжёлой службы в отделе серийных преступлений, усилилось, когда ловили маньяка Сатану. Это стало одной из причин, почему он ушёл из полиции. Поступив в армию и интуитивно выбрав для себя оружие — незаменимый и такой разрушительный огнемёт, он, каждый раз направляя его на цель, пытался выжечь в себе эти проклятые голоса. Он хотел заставить их навсегда умолкнуть, но получалось их заглушить лишь до уровня тихого шепота и то не всегда.

Как только он ступил на территорию этой долбаной станции, голоса зазвучали в его голове с новой ужасающей силой, разламывая его череп на неровные осколки тёмного зеркала, каждый из которых хотел жить собственной жизнью. И самое страшное было то, что сейчас голоса изменились, получили в своём мерзком и в то же время таком завораживающем звучании новый оттенок. Оттенок чужого разума. И вот и сейчас они уговаривали его, грозили, звали и завывали. Смысл их наставлений оставался всегда один и заключался в том, что он один призван изменить судьбу мира, что он рождён от бога и что он сам и есть бог; и ему никто не нужен, и он должен сначала наказать, а потом всех заставить верить в себя. Его миссия — это быть властелином всего мира. И вот теперь для него, наконец, подвернулся шанс. — «Убей!» — громыхало железной пустотой в его голове. — «Убей своих спутников! Убей их всех! Один выполни задание и получи достойную тебя награду. Это будет первым твоим шагом к абсолютной власти».

Гвардеец понимал и тогда, когда это началось, и сейчас, что он болен: его профессия — это вечная кровь, садизм и извращения. Беспрестанное насилие как-то негативно повлияли на его, от рождения, чувствительную душу. Туравской заразился тьмой, с которой так долго боролся. Став душевно больным, и осознав эту, до простого, страшную истину, он не стал обращаться к врачам, а пытался лечить себя сам. Признавшись в своей болезни доктору, он автоматически завершил бы свою карьеру: сумасшедшие ни в полиции, ни в армии не нужны. А он чувствовал, что без своего дела, находясь на стационарном излечении, он уже точно окончательно спятит. И если врачам удастся превратить его в тихого идиота, то о любимом, и таком нужном его стране и людям деле можно будет забыть навсегда. Гвардеец же хотел быть нужным, востребованным и делать, каждым днём своей жизни, мир чуточку чище. И вот теперь Гвардеец ощутил беспомощное сожаление о том, что так и не решился рассказать о своей проблеме. Находясь здесь под землей и осознавая нарастающий страх перед грядущей победой голосов над своим хорошим «я», понимая всю безвыходность, и представляя ходячую опасность, как для своих товарищей, так и для будущего, по крайней мере, своей страны, он всё равно не мог сказать никому правды. Теперь уже не потому, что не хотел, а потому что чья-то воля извне удерживала его от этого шага. И, конечно же, ещё надежда и в этот раз справиться с проблемой самому. А, может, это тоже было навязанная ему, кем-то чужим, мысль?

Глава 12

Группа спустилась по лестнице на следующий уровень, преодолев порядка восьми пролётов, спокойно без каких-либо эксцессов. Впереди всех, в гордом одиночестве, заняв самолично это место, шёл огнемётчик — Гвардеец. Никто, включая Строгова, не возражал против такой, достойной похвалы, отваги. Если бы кто-то из них знал, что двигало им на самом деле!

Преодолели последний пролет, впереди замаячила очередная бронированная дверь, ведущая на следующий уровень, выкрашенная в знакомый бойцам ярко-жёлтый цвет полуденного солнца. Петли двери были хорошо смазаны, и она легко открылась. Перед группой предстал очередной этаж станции, он казался меньше, чем предыдущий и состоял из одного центрального, довольно широкого, коридора, по бокам которого торчали прямоугольники дверей в лаборатории. В центре этажа отряд обнаружил круглое помещение, опять же, с пятнами дверей по своему периметру. Люди, поделившись на две цепочки, которые в свою очередь растеклись по стенам, соблюдая тревожную осторожность, продвигались вперёд. На несколько метров обогнав всех, впереди, по-прежнему, вышагивал Гвардеец.

В воздухе витал настойчивый запах свежей древесной стружки. Также на себя обращают внимание бойцов странные бородавочные наросты бордового цвета, растущие прямо на пластиковых плинтусах. Первый их замечает Сало: дотронувшись кончиком своего армейского ботинка, он чувствует твердую, словно окаменевшую поверхность болячки. Видимой угрозы они, как будто, не представляют.

Группа двигается дальше. Навстречу ей, из круглого помещения, из темноты начинают слышаться хлюпающие звуки, напоминающие тяжёлые шаги. Вырисовывается силуэт, который первым замечает Гвардеец и реакция его мгновенна: он начинает жечь короткими острыми струями приближающееся к ним существо. Несмотря на то, что протуберанцы огня выпущены с точным расчетом, они не достигают цели. В последний момент создание ада начинает вращаться, прыгает в сторону, карабкается на стену, с нее на потолок и опять спрыгивает на пол, но уже за спиной Гвардейца, представая теперь во всей своей красе и давая себя подробно рассмотреть. На короткое время стрелять не может ни Гвардеец, боясь задеть остальных бойцов, ни остальная группа, боясь задеть огнемётчика. Эти несколько секунд растягиваются в сознании людей как липкая конфета тянучка в руках маленького ребёнка. Монстр выглядит ужасной пародией на человека — ростом более двух метров, горбатый, с огромными выпученными водянистыми глазами на изуродованной шишковатыми роговыми выростами голове, с сильными длинными руками, абсолютно голый, весь в слизи и с огромным лошадиным членом, болтающимся между ног.

— Гвардеец, на пол, — уверенно командует спокойным голосом полковник.

Туравской вмиг оказывается в положении лёжа. Тут же всё вокруг заполняется звуками выстрелов, разрывов и рикошетов.

Монстр приседает, отталкивается ногами, и в мощном прыжке врезается в правые передние ряды бойцов. Заключив одного солдата в свои клещеобразные объятья, он, оставляя за собой брызги слизи, прыгает прямо в противоположную стену, проламывает её и оказывается в химической лаборатории. В след ему, в его горбатую широкую спину летят десятки разрывных пуль. Пули не причиняют ему видимого вреда, они проваливаются к нему внутрь тела. Разбрасывая вокруг себя столы, колбы, банки с реагентами, он затаскивает свою жертву в угол. Встав там, монстр открывает свою слюнявую пасть, приближает голову бойца к себе и начинает сквозь его губы просовывать свой длинный чудовищно опухший язык ему в рот. Человек, задыхаясь, пытается отбиваться и, успев вытащить свой нож, он наносит беспорядочные удары в область шеи и лица монстра, но не может причинить ему и малейшего вреда. Все происходит молниеносно. В положении этого адского поцелуя их застают ворвавшиеся в лабораторию спецназовцы. У их товарища из повреждённого горла, глубоко засунутым языком, начинает идти кровь, тело его обвисает, и он становится похожим на бескостную куклу, угодившую в лапы уродливого Карабаса-Барабаса.

Бойцы продолжают стрелять по монстру: теперь пули рвут и тело их уже мёртвого товарища. Кто-то выстрелил из подствольного гранатомёта, но граната, как и пули, словно вязнет в покровах кожи ублюдка, а затем, как и пули, проваливается внутрь. Монстр отбрасывает труп и мешающий ему стол в сторону, поворачивая голову с открытой пастью в их направление. Строгов выходит вперёд, вскидывая руку с ионизационным энергетическим пистолетом. Из его квадратного дула выплёскивается три вспышки ярко-голубого света. Первая разносит чудовищу голову, вторая отрывает руку, а третья вскрывает ему грудь, осыпаясь дождём мелких осколков костей и мяса. Монстр продолжает стоять на ногах, в его открывшемся нутре, между легкими, в паутине, святящийся багровым цветом, состоящей из кровеносных сосудов, как паук сидит чёрная гадость, в форме напоминающей головастика. Крупные глазницы головастика заполнены чем-то белым и постоянно копошащимся. Гадость двигается, пытаясь избавиться от вросших в неё сосудов. Четвёртый выстрел завершает потуги мерзкого паразита. Головастик разлетается чёрной слизью по останкам окружающей его плоти. После последнего выстрела член чудовища встаёт и начинает брызгать в разные стороны вязкой желтоватой субстанцией. Одна из струй попадает рядовому Сало прямо в лицо, затекая в ноздри, глаза и ушные раковины, она ведёт се6я как живая, самостоятельно прокладывая путь в его организм. Задыхаясь, Сало вываливается обратно в коридор.

Возвращаясь к на время оставленному в одиночестве Гвардейцу, можно видеть, как он сначала откатывается в сторону, а затем встаёт после того, как монстр проламывает стену. Огнемётчик бежит со всей возможной скоростью туда, где продолжается бой, расталкивая встречных бойцов. Он как раз поспевает к заключительному ионному выстрелу, произведённому полковником. Ещё немного покачавшись, разорванное туловище монстра падает. Гвардеец подходит ближе, делает струю пламени шире и накрывает сплошным огненным занавесом склизкие остатки частей тела чудовища, а заодно и труп одного из бойцов группы. Они занимаются коптящим костром, выделяя вонючий запах тухлой тины.

Сало лежит на полу коридора без движения, всё лицо заляпано желтоватой, уже загустевшей жидкостью. Марк, добровольно приняв на себя функции врача, проверяет пульс. Качает головой и говорит:

— И здесь всё кончено. Смерть вступила в свои права. Ещё один отмучился от жизни на земле и, надеюсь, будет успокоен небом.

Направив взгляд на тело своего друга, видя и не видя его, застывшего в нелепой позе последней агонии боя за жизнь, смотрит в пустоту рядовой Труба. Для него постепенно, прорываясь через его неверие и неприятие произошедшего, открывается, неизведанный им, непознанный его душой, океан боли от потери друга. Он и не понимал, насколько сроднился с другом. Сейчас к Трубе приходит осознание чувства смерти великой части себя. К нему подходит подрывник Седой, мягко берёт его за руку, и ничего не говоря, осторожно подталкивает его вперёд за уходящей группой.

Бойцы собираются на площадке перед очередной бронированной дверью. Дверь закрыли и заблокировали, запаивать её не имело смысла так как кошмарный монстр оказался единственным обитателем этого уровня. Группа тщательно проверила все оставшиеся помещения, благо их было не много, искали ключ. Искали на всякий случай, ибо Катя сказала, что он их ждёт на третьем уровне.

Отряд обнаружил, что дальше, внизу на лестнице не работает и аварийное освящение. Строгов послал на разведку двух братьев Грачёвых. Напряжённо тянуться минуты, все ждут их возвращения. И вот слышно их быстрые шаги: разведчики возвращаются. Их бледные лица приведеньями появляются из тьмы. Докладывает полковнику Владислав:

— На четвёртом пролете начинается завал. Состоит из ломаной мебели, кусков бетона, разных железок. Пройти можно, но на разбор потребуется часа два, а то и меньше, если он до другого уровня недостаёт.

Строгов на минуту задумался, потом обвёл всех глазами и сказал:

— Так, смотря на вас бойцы, я вижу, что нам нужен небольшой отдых, прежде всего психологический. Отдохнём здесь и с новыми силами пойдём вперёд. Слушайте приказ. Выставляем посты около завала и около двери, отдыхаем два часа, устраиваемся на втором лестничном пролете. Первый пост беру на себя. На второй назначаю рядового Сергея Ванина, ему сейчас всё равно не уснуть. Я прав Сергей?

— Так точно. Я потерял друга, и он передо мной сейчас как живой стоит — какой тут уж сон, — флегматично, и опустив глаза в пол, промолвил он.

— Товарищ полковник мне тоже не уснуть. Разрешите с вами быть на посту. А то как же вы один, — произнесла Цветкова.

— Разрешаю, давай, двоим спокойнее, — с улыбкой ответил Алексей. Все остальные молчали, они знали — их командир выструган из железа и отдых ему не будет нужен ещё очень и очень долго.

Ребята быстро расположились бок о бок, и вскоре сказалось внутреннее напряжение последних восьми часов: они дружно заснули. Звонарёв тоже не стал исключением: плавно опустился в омут образов и упоительных голосов. Он вернулся на тренировочную базу и заново переживал те сладкие мгновения той последней ночи. Ему повезло. Своё вполне понятное волнение перед операцией Звонарёв растворил в удовлетворении желаний молодого тела. В эту ночь к нему пришла медсестра Таня. Она ему сразу понравилась, и он не терял времени даром. Хотя до Казановы ему было далеко, он умел привлекать женщин своей уверенной непосредственностью и добротой. Случайно увидев её в первый день, он сразу попытался с нею познакомиться. Серёжа ей тоже понравился: их внутренние ритмы совпали. Во время войны люди сближаются быстро, надо успевать любить, жить. Каждого из них завтра может ждать смерть. Поэтому, после дня утомительных занятий, они встречались и подолгу общались.

Нанося ущерб своему сну, Сергей надеялся на свой молодой организм и не зря. За те четыре-пять часов он успевал полностью восстановиться и в тренировках ни от кого не отставал. Молодость прощала ему промахи в отдыхе. Да, они влюбились друг в друга, и в ту последнюю ночь она стала его. Теперь находясь далеко, забывшись быстрым сном, он снова переживал все приятные моменты той ночи. Он снова чувствовал её молодое крепкое тело под своими руками. Видел её большие, упругие груди, наслаждался ароматом мёда её, спадавших волнами, волос, гладил её длинные, красивые ноги, и любил её снова и снова.

Разбудил Сергея толчок в плечо, он поднял голову и огляделся. Что-то случилось….

Глава 13

Стоя на посту, Труба не спал, не дремал и ничуточки не расслабился. Он все время думал о своём единственном, теперь уже мёртвом друге. Простояв и продумав так около тридцати минут, ему в сгустившейся тишине послышались тихие звуки. Они не несли в себе никакой угрозы: просто лёгкие поглаживания железа. Но он не мог определить, откуда они доносятся. Повертев головой в разных направлениях, Труба пришел к выводу, что звуки, всё-таки, идут из-за двери. Он уже хотел идти разбудить кого-нибудь, чтобы тот доложил полковнику, но тут раздался такой знакомый, приглушённый толщиной стали, голос:

— Серёжа, открой. Это я, Сало. Мне плохо, все меня бросили, а я просто потерял сознание. Открой, ну пожалуйста.

У Ванина волосы на голове зашевелились. Голос принадлежал его другу — «Значит он жив, он не умер. Что же, что же делать? А как он узнал, что именно я стою на часах?» — И тут же в его голове опять прозвучал знакомый голос:

— Да догадался я, Серёж. Кого же ещё на часы поставят, если у него друг погиб. Открой, а?

— Мне нужно доложить командиру, я быстро.

— Не надо. Зачем людей будить? Они так все устали, — голос звучал успокаивающе, мягко, убедительно. — Всполошишь их всех зря. А так они только порадуются, что живой я. И выспаться успеют.

— И правда, что это я. — Глаза Трубы, заволокло туманной плёнкой, голова стала пустой и лёгкой, он подошёл к запорному механизму в виде колеса. — Я сейчас, сейчас уже открываю. — Он судорожно стал крутить колесо, дверь подалась и стала открываться.

Не успела дверь до конца открыться, как в ещё узкую, образовавшуюся щель, прямо на Трубу вывалилось бесформенное опухшее тело, бывшее еще час назад его любимым другом Сергеем, позывной — Сало.

В это время, через четыре лестничных пролёта от происходящего, на втором посту, Екатерина и Строгов сидели на холодных ступенях, молча вглядываясь в темноту. Неожиданно Катя почувствовала опасность, не проходящее зудящее чувство тревоги, прыжком, переросло в звук воющей сирены. Она поднялась и скороговоркой прошептала:

— Командир, наверху происходит что-то плохое, я чувствую страх и отчаянье. На первом посту ЧП.

Одним ловким движение полковник встал, развернулся и бросился, перепрыгивая по четыре ступени, наверх. Катя, пытаясь не отставать, побежала за ним.

По пути они короткими тычками рук и ног будили бойцов и, не дожидаясь их ответной реакции, мчались дальше. Добравшись на место, перед ними предстала следующая картина — на площадке боролись Труба и медузообразное подобие человека. Борьба проходила молча. Раздутые руки этой слизистой кучи, намертво вцепились в горло бойца, перекрывая ему не только доступ кислорода, но и не давая возможности для предупреждающего крика. Без промедления полковник поднял автомат и крикнул:

— Оторви его от себя! Приподними!

Второй раз просить не пришлось. Труба согнул ноги в коленях, упёрся существу в район живота, и выкинул ноги вперёд. Сделал он это с такой силой, что задняя часть человека-медузы подлетела вверх на целый метр. При этом ему ещё удалось выпрямить в локтях руки и отжать от себя плечи и голову с искажёнными, но всё ещё такими знакомыми, чертами лица друга, превратившегося в насмешку над самим собой. Но оторвать руки от своего горла Трубе так и не удалось.

Прозвучали звуки бухающих коротких очередей, летящих сразу из двух стволов. Медузообразное тело ударами пуль отбросило в сторону, наконец его руки сорвало с горла, что дало Трубе возможность перекатиться в противоположную сторону. Полковник и Цветкова продолжали стрелять, не давая цели подняться, вопреки всем активным попыткам слизняку это сделать. Вскоре к двум, извергающим кинжальный огонь, автоматам присоединились ещё с десяток — это подоспели проснувшиеся бойцы. Совместными усилиями они превратили медузу в мокрое место, оставив от неё на стене и полу влажное болотце, издалека напоминающее пятно слизи. Труба стоял в углу и дрожал, его лицо и одежда были густо замараны тягучим прозрачным веществом, похожим на зелёные сопли. К нему подошли товарищи. Всех интересовал один вопрос: как так получилось, что он открыл дверь? Труба поднял голову и, указывая на пятно, сказал:

— Это Сало, он пришёл и попросил открыть дверь. Я сам не знаю, зачем открыл. Он мой друг, и услышав его голос, я ни о чём другом и думать не мог, — оправдываясь, он имел виноватый и растерянный вид побитой собаки.

— Гипноз, — уверенно сказала Катя. — Я ясно ощутила. Мысленные волны были настолько сильными, что докатывались и до моего сознания. Ты ни в чём не виноват, они были так сильны, никто бы из нас не устоял, — обратилась Катя к Трубе.

Вперёд выступил капитан Ныркин.

— Ему необходимо очиститься, умыться антисептиком и сделать укол поли-антибиотиков. Теперь уже имея некоторый опыт общения со станцией, мы можем предположить — существует большая вероятность заражения.

— Приведите бойца в порядок, к останкам мутанта и к его выделениям не прикасаться. Марк, после того как его почистят, и переоденут, сделай ему укол. — Марк кивнул головой и достал аптечку.

Труба быстро разделся, его облили сначала антисептиком, затем водой, затем опять антисептиком. После, он, при помощи бинтов и ваты, стёр с себя остатки слизи. Все эти обтирки сожгли огнемётом вместе с останками мутанта. Марк в обнажённое плечо сделал пострадавшему укол. Это не заняло много времени, уже через десять минут группа готова следовать дальше.

Бойцы отряда спустились на четвёртый пролёт и начали разбирать завал. Работали люди дружно, поэтому уже через тридцать минут завал разобрали. Во время работы Ныркин пристально наблюдал за Трубой. Тому явно было нехорошо и с каждой минутой становилось хуже. Уже разобрав завал, и проходя пятый лестничный пролет, Труба остановился и проговорил:

— Худо мне, весь горю, мышцы не слушаются, вот и в глазах темнеет. — Пожаловавшись, он потерял равновесие и упал на ягодицы.

С губ Трубы сорвались нечленораздельные звуки вперемешку с хлопьями вонючей пены. Прямо на глазах у группы он начал покрываться тёмными пятнами, превращающимися в волдыри, как от ожогов, только более тёмного цвета. Его тело откинулось назад и начало биться в конвульсиях. Все глаза направлены на умирающего товарища, но никто не смел подойти ближе. Только Капитан МБ Ныркин быстро выдвинулся вперёд всех, вскинул к плечу автомат и выстрелил мученику в лоб. Обернулся и твёрдым голосом произнёс:

— Его было не спасти, он заражён, я прав полковник? — словно оправдываясь проговорил он.

— Ты избавил его от страданий, он мог стать для нас угрозой. Гвардеец, кремируй его, да успокоится его душа на небе, а тело на земле.

— Аминь, командир, — сказал подходящий гвардеец.

Когда всё было кончено, у каждого бойца в душе остался неприятный осадок, похожий на последнюю осеннюю грязь, ещё не успевшую застыть под воздействием холода наступающей зимы, смерти. Настроение у всех подавленное, безысходная серая тоска. Никто не любит терять своих товарищей, особенно когда их приходиться добивать. С таким хреновым настроем продолжая путь в темноте, освещая его своими фонарями, они чуть было не оставляют у себя за спиной очередную опасность.

Уже подходя к двери на третий уровень, только благодаря случаю, чей-то луч фонаря натыкается на парящие под потолком три чёрных шара. Когда на них падает свет, их начинает крутить и распирать. И вот они лопаются, как перезревшие пьяные вишни, выпуская наружу рой насекомых, жужжащих как стоматологические сверла. Их трудно рассмотреть: единственное, что отчетливо видно, это их заострённые тонкие жала, торчащие впереди скруглённой головы. Стрелять по ним не эффективно, они слишком малы и юрки для точного попадания пули. Поэтому вся группа начинает быстро отходить по направлению к двери на следующий уровень. Прикрывает их отход Гвардеец, поливая тучи этих адских комаров, широким веером синеватого пламени. Попадая в него, комары с громким звуком взрываются, разбрызгивая вокруг свои жёлтые внутренности. Но даже огонь их не может остановить, их слишком много для одного огнемёта. Поэтому вся группа бегом устремляется за бронированную дверь, последним отходит Гвардеец, не забывая, в стремительно уменьшающуюся щель закрываемой двери, кинуть термическую гранату. Со стуком запорных стержней, входящих в стальную коробку двери, раздаётся приглушённой толщиной брони взрыв.

Уже отгородившись сталью от летающих жал, парни замечают, что одной твари удалось проскользнуть за ними. Она впивается огнемётчику, протыкая насквозь защитную ткань, в правое бедро ноги. Его тут же хватают сильные руки товарищей и накладывают жгут ниже укуса, тем самым создавая напор крови, замедляющий дальнейшее её проникновение в тело. Тварь крутиться, и вертится, штопором буравя бедро. Иван Грачёв достаёт нож, разрезает кожу на ноге и остриём поддевает из кровоточащей мышцы насекомое, тут же зажимает её брюшко в своих сильных пальцах, вытягивая ее наружу. Вытащив, он бросает её на пол и со всего размаха наступает на неё каблуком. Она сплющивается, как резиновая, но остается живая и пытается взлететь. Освободившийся от опеки, Гвардеец приканчивает её короткой струёй огня.

Когда Гвардеец перевязан, дверь надёжно блокирована, они осознают, что оказались на ещё одном уровне станции. На нём, слава богу, относительно светло, лампы горят, хотя и в аварийном режиме. Этот уровень занят хозяйственными помещениями. Больше половины этого уровня занимает столовая. Прямо по курсу их ждёт двухстворчатая дверь, вход в столовую. Именно где-то здесь, как говорит Катя, спрятан ключ от главного компьютера. Группа подходит к двери. Осторожно проникает за неё и оказывается в просторном зале столовой.

В центре потолка весит, наверное, теперь уже навсегда погасшая люстра, размерами напоминающая театральную. Их глазам предстаёт следующая картина — плохо освещенное, с наполовину разбитыми аварийными лампами, помещение, заваленное сломанной мебелью, приправленное обглоданными скелетированными трупами персонала станции. Как видно, здесь случилась страшная бойня и добрая половина всех людей на станции погибла именно здесь. Все стены, пол и потолок изрешечены выстрелами, видны следы пожара. У левой стены, где видимо раньше была зона раздачи пищи, лежит сплошное нагромождение исковерканных обломков неизвестно чего. Перед входом Строгов подзывает к себе Екатерину, берёт её за руку, и говорит:

— Твой выход, Катя. Ищи ключ.

— Да, он где-то здесь, — задумчиво говорит она. Катя вытягивает руки вперёд, поворачивая ладони вертикально, начинает их медленно водить вокруг словно сканируя пространство. — Но мы здесь не одни.

Отряд выстраивается кругом, окружая со всех сторон единственную женщину отряда. Божкова по-прежнему защищают отдельно три бойца, его ведут в самом конце группы. Сверху это построение напоминает увеличительную лупу на рукоятке. Сходство дополняется тем, что в центре этой живой лупы, как в фокусе, двигается экстрасенс, как бы концентрирующей в себе энергию окружающих её воинов. Передвижение всего этого оборонительного порядка сопровождается отчётливым хрустом осколков стеклянной и керамической посуды, щедро устилающей пол столовой.

Когда они достигают середины, во всех тёмных углах обширного помещения начинается агрессивное копошение. Навстречу бойцам со всех сторон лезут ожившие кошмары сбежавшего из сумасшедшего дома безумца. Пауки с головой крокодила первыми достигают границы строя бойцов. Ещё раньше начинает грохотать пальба: бойцы стреляют из всех имеющихся у них стволов. Пауки подскакивают от попавших в них пуль, брыкаются навзничь, теряют свои мохнатые лапы, разевают свои зубастые пасти и умирают, так и не вкусив плоти своих потенциальных жертв.

Ничего не слыша за шумом боя, и сконцентрировавшись на стремлении идти только вперёд, бойцы престают внимательно отслеживать то, что происходит у них в тылу. Этим пользуется один из крокодилопауков: незаметно подобравшись сзади вплотную к бойцам, охраняющим Божкова, он рывком врезается в них и разбрасывает по сторонам. Его цель — программист. Паук хватает зубами сразу за две ноги Божкова. Тот только успевает охнуть и летит лицом прямо на стеклянные осколки. Острая боль вспыхивает в мозгу. Сквозь глухой звук удара об пол, эхом наступающей паники, расцветает цветок фонового шума, предвестника близкого конца. Боль нарастает, подстегиваемая расширяющимися порезами, зубы глубоко впиваются в плоть, Васю мотает по полу как дохлую мышь. Его лицо, будто обрабатывают наждачной бумагой крупного зерна. Кровь заливает глаза, он перестаёт видеть.

Наконец, охрана компьютерщика осознаёт смертельную опасность. Иван Грачёв кидается на паука, падает на его головогрудь, пытаясь своим весом придавить его и одновременно разжать, с помощью ножа включенного в режим нагрева, челюсти, крепко удерживающие Васю. У паука остаётся свободным только морщинистое брюшко, которое продолжает елозить из стороны в сторону, пытаясь освободиться от неожиданного груза. Второй Грачёв — Иван, с ещё одним бойцом, найдя необходимый ракурс, всаживают одиночные выстрелы в это пульсирующие, полное яда, подобие жирного пуза. Божкова удается отбить.

Огневой бой продолжается, в некоторые моменты переходя в свирепую рукопашную схватку с крокодилопауками. Катя, стоя в центре круга, обводит ладонями зал и все ещё никак не может точно вычислить место нахождения, такого нужного им сейчас, ключа. В это время с мёртвой люстры падает комок щупалец размером с холодильник, он летит прямиком на Катю. Комок осьминога замечает подрывник Седой, он с такой силой толкает Катю, что она падает. Этот грубый толчок спасает её от объятий спрута. Сам подрывник не успевает отскочить. Седой смело встречает переплетение многочисленных змеевидных конечностей, успевая посылать в центр этого клубка одну единственную разящую очередь. Спрут, оплетает его со всех сторон, сдавливает грудь, ломает руки и ноги и, отталкиваясь пружинистым телом от пола, подтягиваясь на цепляющихся за рожки люстры щупальцах, пытается затащить себя наверх вместе со своей добычей.

Часть бойцов направляет оружие на висящие конечности спрута и, точно ведя огонь, отстреливает щупальца одно за другим до тех пор, пока обрубок адского осьминога, кровоточащий фиолетовыми чернилами, не падает назад вместе с потерявшим сознание Седым. Оказывать помощь некогда, его только освобождают из цепких объятий чудища и добивают извивающуюся в агонии тварь парой точных выстрелов.

Из дальнего, прячущегося за кучей обломков пункта раздачи пищи, поднимая облако бетонной пыли, на кожистых коричневых крыльях вылетает совершенно нагая грудастая девка. Её лицо полностью скрыто мокрыми, спутанными волосами, её живот горизонтально распорот и напоминает похотливую улыбку прожженной шлюхи. В несколько сильных взмахов она, ловко уворачиваясь от автоматных очередей и струй огнемёта, подлетает к солдату прикрытия и заключает его в свои ледяные объятия. Сразу же девка отскакивает назад и таким же причудливым манером улетает, и летит теперь она задом наперёд, унося отбивающегося бойца в свой угол. При этом шлюха пытается засунуть отчаянно сопротивляющегося парня в свой освежёванный живот. Парню конец, это ясно, и вслед ему летят несколько гранат из подствольных гранатомётов. В углу что-то рушится, и туча пыли саваном закрывает от бойцов смерть их товарища и последней его злобной любовницы.

Катерина пронзительно кричит и вытягивает указующий палец в направлении одного из скоплений кучи костей.

— Там! Там Ключ! Принесете его! — наконец-то она находит ключ, а значит, скоро наступит конец окружающему отряд кошмару.

Вся группа движется в указанном Катей направлении. Марк и Анатолий Ныркин дружно растаскивают обгрызенные скелеты в стороны. В самом низу, под грудой переломанных костей, они, наконец, находят скелет без малейших следов плоти на нём. Он одет в дырявый комбинезон. Перекинутая через шею цепочка удерживает ключ на обнажившихся костях грудины. Ныркин, немного поколебавшись, протягивает к нему руку. И как только он срывает с цепочки ключ, в разные стороны из-под комбинезона расползаются пиявки величиной с мясные сардельки. Получив ключ, командир даёт приказ на отход. Отстреливаясь, и унося с собой раненого Седого, и поддерживая под руки хромающего Божкова, группа быстро выходит из столовой. Минирует выход из неё и, с позволяющей в данных обстоятельствах скоростью, идёт-бежит по коридору к последнему лифту.

Прямо перед ними, буквально из ниоткуда, появляется чёрный человек, похожий на объёмный скользящий вдоль стен силуэт. Он поворачивает в их сторону голову, его глаза вспыхивают красными углями в окружающей полутьме. Постояв мгновение, он пересекает коридор и входит прямо в стену. Открывшие по нему огонь бойцы попадают только по стенным панелям, выбивая из них фонтанчики облицовочной крошки. Удивляться некогда, надо помочь своим раненным товарищам. Вынужденно прекратив движение, перевязывают Божкова.

Осмотревшись по сторонам, бойцы продолжают идти. Позади них слышны разрывы сработавших минных ловушек. Слышен приближающийся звук, завывающий погони. Последние пятьдесят метров до лифта, отряд идёт по полу, состоящему из железных, мелкоячеистых решёток. Одному солдату чудиться движение за решеткой. Он отстаёт ото всех на несколько шагов и, как заколдованный, наклоняется в попытке рассмотреть, что там мельтешит. Ему навстречу, разрывая железные сочленения, вылетает клыкастая голова, обтянутая блестящей кожей, и хватает его за бок. Он дергается, в отчаянии пытается за что-нибудь зацепиться, но его безжалостно затаскивает сквозь, не по размерам маленькую для его тела, дыру. Солдата тащат во влажный, гнетущей гниющей теплотой мрак. Его пах натыкается на острые, рваные края дыры и со звуком рвущегося целлофана торс начинает протискиваться всё дальше в дыру. Море крови, парень быстро теряет сознание. Боец, попавший в эти тески, колышется, как простыня в воде и рывками уходит в подпол, напоследок заливая близлежащих к нему людей волной тёмной, венозной крови.

В промежутки между прутьями решетки стреляют бойцы. Они видят, как нечто большое, в мутной глубине грязной воды, всё более ускоряясь, передвигается с их мёртвым товарищем в зубах, в направлении бокового ответвления. Подтверждением их точных попаданий служит глухой рёв, сверлящий им слух своей яростью и неудовлетворённостью лёгкой победой.

Бойцы ставят дополнительные растяжки поперёк коридора и заворачивают за последний угол. Там их ждёт единственный и последний лифт, идущий на искомый ими подземный уровень. Больше никаких лестниц. Это единственный путь вниз.

Один из бойцов подошёл к дверям лифта с намереньем их открыть. Тут же окраска дверей изменилась, в глазах бойцов створки двери стали расплываться: что-то большое, и напоминающее кусок прозрачного желе, перевернулось и на подошедшего бойца с дверей лифта спрыгнул насекомообразный урод. Он со скоростью спиц, в крутящемся велосипедном колесе, менял окраску и отлично маскировался под любой окружающей его ландшафт. Одним движением своих мощных зубов, похожих на бритвы, распоров горло солдату, отбросив его в сторону, попёр дальше, быстро переставляя свои многосуставные лапки. Строгов и Ныркин, встав плечо к плечу, достали свои ионизационные пистолеты и присоединили их разрушительное действие к клокочущему пламени автоматов остальных бойцов. Монстра удалось остановить, его оплывающие, под воздействием ионного излучения, внутренности дымящей кучей шмякнулись на решётку.

Внутренности ещё не успели проскользнуть сквозь отверстия решётки, как из стены снова появился чёрный человек, о котором в пылу схватки все успели забыть, и бесшумно, словно паря в воздухе на невидимых крыльях, двинулся на лейтенанта Марка Воеводина. Подобравшись к нему вплотную, он, как могло показаться со стороны, неожиданно поцеловал его в висок. Марк попытался отклониться и это ему, в какой-то степени, удалось, его голова качнулась в сторону, а вот кожа натянулась собранным пучком в губах чёрного человека. Монстр, держа Марка на вытянутых руках, отрывал его от пола, и стал, также бесшумно паря, уходить в сторону стены. Он засасывал лицо лейтенанта и его голову в себя. Ребята стрелять не могли: их выстрелы задели бы Марка. Поэтому исход вышел предсказуемо летальным. От головы Марка ничего не осталось, лишь обсосок шеи в форме перевёрнутого кулька. Сделав своё дело, чёрный человек, на прощанье, полыхнув огнём своих глаз, исчез в стене. Тело Марка, лишившись опоры, сползло на решётки пола.

Теперь, не видя больше значимых угроз рядом и перед лифтом, двери, ведущие в его шахту, удалось отжать. Сначала они поддавались с трудом, но затем, преодолев невидимый барьер, плавно разъехались в стороны. После их открытия обнаружили причину заминки: ей оказался обрубок тела солдата без конечностей и головы. Теперь он висел на широкой полоске кожи спины, зажатой между механизмом раздвижения дверей. Гнетущее чувство безысходности существования усилилось. Вот он, этот кусок, был когда-то человеком со своими мечтами и обидами, а теперь никто не узнает кто он, и похоронен он по-человечески никогда не будет.

На всех бойцов отряда «Ночная Змея» дохнуло холодом открытой, зовущей всех их, могилы и впервые с начала похода в сердца закрались сомнения в успехе и окончательной победе. Лоскут кожи пришлось перерезать, и обрубок полетел в тёмную глубину шахты. Звук его падения стал поминальным стуком по нему и его коллегам, заблудившимся во мраке чужого им мира постоянного голода и боли.

И так плохо освещавший коридор аварийный свет потух. Люди погрузились в плотную, жадную до их жизней темноту. Закидав ближайшее пространство коридора и шахту лифта горящими флэш-веерами, они приготовились к спуску. Сделав крепления и опустив в шахту синтетические верёвки. Оставалось каждому бойцу присоединить свой спусковой механизм и можно нырять туда, где, как сейчас стало всем казаться, их ждёт давнишняя знакомая, костлявая старуха с косой. Но прежде надо было обезопасить свой тыл и принять решение по поводу раненого. Всё это время Седого тащил на себе самый сильный человек отряда — Иван Грачёв, при этом он умудрялся активно вести бой. Поэтому на он, к моменту начала спуска на нижний уровень, заметно вымотался, хотя сил у него ещё оставалось предостаточно. Дальше тащить с собой раненого, который так и не пришёл в себя, в шахту лифта, было неправильно. Да и за отсветами горящих факелов, из тьмы уже слышались отнюдь ни жизни утверждающие звуки. Наступила пора уносить отсюда ноги и как можно быстрее и ловчее. Поэтому, прекращая дёргать дальше тигра за усы, Строгов сказал:

— Кому-то приодеться остаться здесь, прикрывать нас и защищать раненного бойца. Приказывать вам я сейчас просто не имею права и не хочу. Жду добровольцев.

Сразу несколько человек подняли руки вверх. Среди них оказались и братья Грачёвы. В этот момент раздались взрывы последнего минного заграждения, выставленного отрядом. Все невольно напряглись. Строгов посмотрел в направлении хлопающих железом барабанов взрывов и торопливо произнёс:

— Ты, Иван, останешься. Заряды для твоего гранатомета у тебя, как я вижу, ещё есть. Владислав, одолжи брату свой пулемёт, уверен, он тебе его вернёт. — Брат с готовностью передал пулемёт и отстегнул дополнительные обоймы к нему. — Так, и возьми мою винтовку Клык, в ней ещё пять выстрелов осталось. Коридор здесь узкий, и ты сможешь их легко ещё часа полтора сдерживать. За это время мы успеем вернуться за вами.

В дальнем конце коридора стало заметно движение колыхающихся теней, быстро приближающихся к границе мигающего освещения. Бойцы начали спускаться в колодец лифта по одному, с интервалом не более трёх секунд. Как только последний боец зацепился за канат, а этим бойцом стал Алексей Строгов, он разблокировал двери лифта, и они сомкнулись, оставляя Ивана один на один с набегающей волной ужаса. В стремительно сужающееся пространство между створками дверей Строгов успел сказать:

— До скорого свидания, Ваня. Береги себя.

Иван ничего не ответил, а лишь отдал полковнику честь. И уже на полпути ко дну шахты Строгов услышал, как скороговоркой застрекотал пулемёт.

Глава 14

Опустившись, на последний уровень, оставшиеся члены группы оказались в круглом предбаннике, из которого вглубь уровня вёл единственный узкий коридор с низким потолком. В самом предбаннике царила полутьма, немного разгоняемая личными фонарями бойцов. Дальше, откуда-то из отдалённых недр станции, вспыхивало неровное плохое освещение. Свет бился в нервной истерике об узкие стены в конце коридора. Его неровный пульс нельзя было объяснить просто аварийным включением сигнализации или повреждением главного энергетического кабеля. Чем ближе люди подбирались к эпицентру аварии, тем само восприятие, в их головах, света менялось. От уровня к уровню свет становился более тяжёлым, давящим на глаза, сам цвет света густел и обволакивал те предметы, до которых ему удавалось дотянуть свои извивающиеся конечности. Вибрации генератора как-то влияли на всю окружающую его материю, включая и свет, делая его почти живым.

Пройдя по коридору двести метров, бойцы подошли к развилке. От этого места шли два ответвления. Первое вело в машинный зал, второе же должно было привести к центру управления станцией и баллистическими ракетами — спящему мозгу машины возмездия. Здесь их ждала цель операции, её начало и конец. Отряд остановился. Строгов сказал:

— Наша группа должна разделиться. Первая часть пойдёт вместе с Божковым к главному компьютеру, вторая, во главе со мной, двинется в машинный зал. — Полковник обратился к Божкову: — Вася, ты войдёшь с помощью ключа в систему, найдёшь в ней программу управления ракетами, и, как только мы отключим генератор силового поля, ты совершишь запуск. Повторяю это я в большей степени для себя и ребят, ты и без меня всё отлично знаешь. Теперь всё зависит от тебя Василий. — На лице Божкова висели крупные капли пота: укол обезболивающего помогал плохо — Васю мучила боль в изжёванной ноге. Он как-то тихо улыбнулся и кивнул головой. — С тобой пойдёт капитан Ныркин и ещё пять бойцов. Остальные идут со мной.

Группа разделилась и разошлась по рукавам коридоров на встречу своей скрытой, в кривом тумане времени, судьбе. До центра управления идти было значительно ближе. В слепом аппендиксе конца коридора бойцы наткнулись на бронированную дверь, ведущую к искомым пультам. Дверь оказалась сорвана с трёх из четырёх петель и искорёжена. Её верх скрутили и изжевали, из её тела выдрали-выели целые пласты стали. Перед главным помещением зала шли ещё несколько комнат — отдыха, дежурного коменданта и другие. Двери в эти комнаты тоже разнесла в клочья какая-то неведомая, враждебная сила. Трупов они не обнаружили нигде.

Два бойца, во главе с Ныркиным, первые переступили порог главного зала управления. В командном пункте почти не осталось целых обзорных экранов и пульты управления: мигали лампы, искрили порванные провода. Потолок зала, напоминающей своей формой внутреннюю часть яйца, пестрел шрамами трещин. Стоящая в центре полусфера щерилась осколками разбитого защитного прозрачного кожуха. Хромающего Божкова, защищая со всех сторон, как икону во время чумы, проводили к главному пульту. Расчистили прикладами ему путь через осколки, и подсадили в кабину разрушенной полусферы. Никакого кресла внутри неё не имелось. Заниматься стоя взломом системы безопасности компьютера управления станцией Божкову было трудно, поэтому бойцы, порыскав по углам, разыскали подходящее кресло, которое к тому же оказалось и анатомическим. Впервые за многие часы нахождения на станции этот удобный аксессуар повседневной работы позволил Божкову хотя бы чуть-чуть расслабить своё измученное и не привыкшее к таким чрезмерным нагрузкам тело. Приятно откинувшись вглубь уютно принявших его спину объятий кресла, он закрыл глаза, расслабил все свои мышцы, сухожилия и стал концентрировать внимание на выполнении своей миссии…

В это самое время, когда Божков готовился стать одним целым с электронным мозгом станции, вторая половина группы подошла к входу в машинное отделение. Из него слышалось ворчливое гудение, пахло озоном и сильно разогретым железом. Запахи, оседая на рецепторах носоглотки и языка, заставляли задуматься над странной схожестью этого запаха с запахом бурлящей крови. Они с опаской зашли в его распахнутые ворота, из которых шёл, здесь уже не мигающий, а словно тысячелетие назад умерший и уже успевший окаменеть, свет. Машинное отделение шло длинным прямоугольным помещением, похожим на распиленную вертикально пополам бочку, в котором слева и справа глухо гудели-зудели-скрипели-покрякивали родинки различных генераторов, компрессоров, баков испарителей и в конце торчал чёрный шишкой вмонтированный в пол, и частично в стену ядерный реактор со смотровым окном, какие бывают в старых печах крематория, обеспечивающий всё станцию энергией.

В самой же середине зала, присев на чугунную ноздрястую станину, распирая пространство лапами креплений, удерживаемый болтами и гайками величиной с голову младенца, рос опутанный лианами силовых кабелей сам нынешний царь и повелитель станции — генератор резонансных полей. Он состоял из нескольких массивных цилиндров, сужавшихся к верху и как бы нырявших в железобетонный арочный потолок зала. На последних цилиндрах, уходящих в потолок, трескуче плясали розовые электрические разряды. Вся правая сторона пространства зала за генератором окуталась, растекшейся по стенам и потолку, тьмой с вкраплениями перемещающихся по ней желтых огоньков. Оттуда исходил механический сиплый вой и, сквозь звук работающих механизмов, доносились далёкий утробный смех и крики, полные боли. Здесь и открылся тот портал, сквозь который выперло на божий свет всю ту нечисть, населившую, в считанные часы, собой станцию. Он продолжал действовать и в любую минуту из его мрака могло выплыть наружу очередное богомерзкое чудо.

Всех охватило тяжёлое ожидание чего-то окончательного и, в то же время, совершенно нового для них. Шедшую с правого края Екатерину, ещё только приблизившуюся к оставшейся далеко позади развилке, оглушило нечеловеческим потоком ярости и злобы. Неизвестные силы, пытающиеся завладеть её разумом и душой, вынудили её отключить свою экстрасенсорную половину, иначе она просто бы сошла с ума от всех этих волей и безумных просьб-приказов, ринувшихся ей в мозг физически ощутимыми кипящими струями чужеродных мыслей и подлых чувств. Теперь она, покачивалась словно пьяная, по-собачьи усталая, упираясь мыслями в стену блокады между своим сознанием и этим ужасом, удерживала из последних её от падения.

Группа успела ещё немного продвинуться вперёд и тут из-за генератора, хватаясь за его бока, показались многосуставные длинные ноги, которые оканчивались раздвоенными культяпками, увенчанными острыми когтями. Шибко перебирая ими, из-за резонатора быстро показался и их уродливый хозяин. Его тело дрожало телом огромного жирного червяка опарыша, которое, его выступающие с боков тонкие ноги, возносили на трёхметровую высоту. Из спины личинки, как из созревших прыщей, торчало множество изгибающихся змеиных, покрытых редким, черным, вставшим дыбом волосом, шей. На концах этих шей, раскачиваясь, словно головки сгнивших цветов на осеннем ветру, росли человеческие головы. Они все имели одно лицо, зализанные назад волосы и выпученные в злобной натуге, налитые кровью глаза. На одной голове на носу всё ещё висели большие очки в роговой оправе. Строгов сразу признал эти одинаковые лица: они принадлежали архитектору этого генератора кошмаров — Вальтеру. Заслоняя собой свой аппарат, доктор шагнул на своих, похожих на бамбуковые стволы, лапках навстречу группе. Раздался голос, точнее несколько голосов, говоривших по очереди с разной интонацией и глубиной.

— Вы меня не ждали? А я вас — да! Ха Ха Ха Ха! — глухим басом проговорила одна из голов. Вот он-оно, доктор-демон, стал-стало на несколько шагов ближе к группе и уже другая голова продолжила говорить истерическим, с заметной издёвкой, тоном: — Я беременная сука, один во многих лицах, я рожу сам себя. Хе Хе Хе Хе!

Группа взяла на прицел изгаляющегося мутанта и через секунду бы началась прицельная стрельба по нему, но тут, повернувшись на своей тонкой шее, голова в роговых очках раздулась и, обведя всех выпученными глазами, наклонилась в направлении Гвардейца и стальным голосом произнесла:

— В каждом есть уголок для доктора Вальтера!

Гвардеец дёрнулся и обмяк, ствол огнемёта опустился вниз. Катя, наблюдая за ним со стороны, увидела, как изменился цвет его ауры и чёрными жгутами обвило голову героя огнемётчика.

По всему пространству машинного отделения громыхал голос:

— Гвардеец! — И уже чуть тише. — Михаил, ты же хочешь стать богом!? Ты хочешь стать мной, — слова мутанта Вальтера отдавались эхом в мозгу Гвардейца, залезали к нему в голову, протискивались, толкались и сталкивали его в бездну безумия, на краю которой он так долго держался. Внезапно для Михаила Туравского всё стало на свои места. Мир изменился и стал ясным и простым как дверная ручка. Он осознал себя. Лицо Гвардейца стало пустым и безмятежным. Крепче сжав литой наконечник шланга огнемета, поднял его и стал поворачиваться к своим товарищам. В этот момент закричала Катя:

— Стреляйте в него, это больше не Гвардеец! — И тут же, как будто в ответ ей, в наушниках у всех бойцов прозвучали уверенные спокойные слова:

— Открыть огонь по доктору и Гвардейцу.

Приказ немного запоздал. Гвардеец уже успел повернуться и с первыми выстрелами, направленными в него, нажал на клавишу выпуска пламени. Двое ближайших к нему бойцов огненный палец пробил насквозь, превращая их тела в горящие, орущие от боли, чёрные контуры людей. Затем, уходя от пуль, Гвардеец сделал два кувырка, создал огненную завесу между собой и бойцами и скрылся в воротах зала.

Остальные бойцы, во главе со Строговым, стреляли по бешено скачущей из стороны в сторону многоножке. Головы на туловище опарыша щерились в злобных ухмылках. Главная, та, что щеголяла в очках, обратила свой взор на Цветкову. И пока тело червя выводило замысловатые пируэты, уходя от пуль и гранат, эта очкастая башка доктора опарыша оставалась на месте, шевеля сизыми губами и пуская чёрные слюни. Как только неподвижный взор доктора поймал в свой прицел глаза Катерины, та дёрнулась, как от удара, позвоночник выгнулся, и её голова ударила по своим же лопаткам. Катя отлетела, как резиновая игрушка, и ударилась об железный бак испарителя. Из-под закрывшихся век по щекам потекли ручейки крови. Строгов и семь солдат заняли позиции между колпаками ёмкостей и продолжали вести стрельбу. Поняв замысел мутанта, Строгов в микрофон сказал:

— Этот хер защищает генератор, всем перевести стрельбу на него. Бойцу с Клыком вести огонь по доктору, не подпуская его близко.

Огонь перенаправили на цилиндры резонатора. Отчетливо заухал Клык. Вальтер, почувствовав своим звериным нутром неладное, тоже поменял тактику. Высоко подскочив к потолку, перевернувшись в воздухе и оттолкнувшись лапами, он в растопырку опустился у правой стены на два компрессора и сверкающей хромом шар кондиционера. Выковыряв из-под него двух бойцов, он раздавил их лица своими ножками-лапами и скачком кузнечика перелетел к левой стене, где за кабиной трансформатора прятался сам Строгов. Из-под трубопровода выбрался солдат и, стреляя на ходу из винтовки Клык по туловищу личинки, побежал, сокращая дистанцию выстрела. Строгов отбивался от шарящих членистых ног за трансформатором прикладом автомата и ножом, включённым в режим электрошокера. Наконец, последним выстрелом солдат попал в извивающийся конец жирного тела личинки. Проделав дыру в Вальтере размером с тыкву переростка, он заставил мутанта присесть на задние ноги. Из раны стали выплескиваться тягучие ленты вещества, похожего на мёд. Брыкнув ногой назад, Вальтер попал по всё ещё подбегающему к нему, по инерции, солдату. Удар сломал бойца и отбросил к основанию генератора.

В это же время, когда доктор занимался Строговым, шесть других десантников продолжали стрелять по активно заискрившему генератору. В него попало несколько подствольных гранат и ионных зарядов. Существенного вреда все эти попадания на работу генератора не оказывали. Становилось понятно, что так просто вывести его из строя не удастся…

На другом конце этого же этажа станции полным ходом шла подготовительная работа по завершению миссии отряда Строгова. Василий Божков достал из своего ранца золотой провод со штекером и прозрачным кончиком, сотканным из псевдоживой ткани. Вставив ключ в приёмник в виде половой щели, похабно красневшей на пульте, Вася оживил экран супермашины. Она открыла свой глаз объёмным, загоревшимся синим, монитором. На нём замигало требование ввода многозначного кода для входа в систему. Тогда Божков снял пультовую панель, нашел нужный контакт и зацепил его крокодильчиком золотого шнура. Другой его конец со штекером он поднёс к своему затылку. Раздвинув пальцами свои волосы, он обнажил отверстие, края которого окружал, выступающим на два миллиметра в высоту над кожей, ребристый ободок с клапаном. Проколов мембрану клапана, он вставил штекер в отверстие.

Окружающая реальность отступила, он перестал быть просто Божковым, он стал властелином цифр виртуального пространства. Весь свой ум, всю воля Божков направил только на одно, на то, чтобы найти необходимые комбинации закодированных знаков. Мелькали тучи светящегося газа, лились потоки нулей и единиц, проносились созвездия кодов и геометрических фигур. Всё это необозримое разнообразие скручивалось в спирали и срасталось с его сознанием. И среди всего этого бесконечного потока, ему требовалось найти ту единственную искомую комбинацию, которая позволила бы войти в систему. Для достижения цели соития с искусственным интеллектом Вася стал частью системы, одним из членов её уравнения.

На экране компьютера окошки кодовых знаков стали заполняться крестами, что означало начало набора нужной комбинации. Через равные промежутки времени все кресты встали на свои места. Картинка на мониторе изменилась, открылись электронные врата, пропустив через себя сознание Божкова внутрь электронной машины. Проверяя многочисленные файлы, Вася решал две задачи. Первая, это найти командный файл запуска ракет и вторая — попытаться найти программу, отвечающую за отключение генератора силового поля. Вторая задача оказалась невыполнимой, так как после своего запуска генератор получил полную рабочую автономию и фактически управлял сам собой. О чём в принципе и раньше было известно, но, безусловно, стоило это проверить. Первая задача, конечно, оказалась сложной, но вполне выполнимой, особенно для гениальных мозгов Божкова. При санкционированном запуске дежурный комендант станции должен был вставить ключ и только в этом случае становилось возможно увидеть и найти файл управления ракетами. Вася это сделал. Затем комендант входил в систему совместно с тремя другими ответственными дежурными, чтобы ввести координаты целей и нажать на пуск. Просто? Нет, совсем не просто.

После того, как Божков взломал систему, отыскать командный файл запуска ракет для него оставалось делом техники. Найдя файл, он ввёл координаты целей. Направив мегатонный меч смерти в нужном направлении, он мог одним усилием своей воли стереть полмира, уничтожить врага, а заодно, к сожалению, покалечить и значительную часть его родной страны. Через десять минут всё будет кончено.

Вася откинулся на спинку кресла, вынул из своей головы шнур соединения и посмотрел на объемное изображение на экране. На нём, поверх командного интерфейса с виртуальной кнопкой запуска, мигала надпись — «СИЛОВОЕ ПОЛЕ НЕ ОТКЛЮЧЕНО, ЗАПУСК РАКЕТ НЕВОЗМОЖЕН».

По коридору, ведущему в центр управления, раздались отдающие эхом приближающиеся шаги спешащего человека. Бойцы напряглись и заняли позиции для отражения возможной атаки. Божков не сдвинулся с места и на миллиметр, он продолжал сидеть и ждать. В дверном проёме, перепрыгивая через покореженный остов двери, возник человек. Все расслабились и опустили оружие, направленное в сторону двери. Перед ними спокойно стоял Гвардеец…

Строгов отбежал от трансформатора и зашёл на Вальтера с фланга. Видя бесполезность стрельбы по генератору, он ещё раз переменил свой приказ, дав новое целеуказание:

— Всем перенести огонь на чёртову многоножку. — Ещё ни разу в своей военной карьере, полковник так часто не менял своего мнения. От этого он ещё больше разозлился, что придало контролируемой им ярости новый импульс. И уже стреляя, он прокричал в микрофон. — Цельтесь по его ногам! Валите эту мразь!

Шквал огня ударил по Вальтеру. Он стал метаться по залу, всё сокрушая на своём пути, пытаясь достать каждого оставшегося в строю солдата. Его встречали термическими гранатами и били в упор. Как только он подбирался на расстояние броска к какому-либо бойцу, все остальные выскакивали из своих укрытий и палили ему в спину. Машинный зал в мгновение превратился в бушующий ад огня и расплавленного металла. Взорвались несколько ёмкостей. И со стороны дыры в чужую реальность, начало чёрным пузырём вспучиваться пространство. И оттуда же стал доноситься всё усиливающийся звук криков и многоголосого рычания.

Вальтер вёл свою игру, наверное, он ждал именно этого — прихода оттуда, из тёмного мира, чего-то ещё более страшного и зловредного. Поворачиваясь для отражения атаки, мутанту приходилось заново отыскивать места, откуда вёлся огонь, так как бойцы уже успевали сменить позиции. Доктор был ранен, его опарышное брюхо изрешетили многочисленными попаданиями, и оно источало литры жёлтой, пахнущей дерьмом слизи. Три из шести ног мутанта перебили: две задние с правой стороны и одна средняя с левой. И всё равно демон лез вперёд, гонимый злобой и жаждой убийства. Ему удалось расправиться ещё с тремя солдатами. Затем он, видно, решил одним ударом морально подавить сопротивление и оставить поле боя за собой. Расправившись с очередным человеком, доктор всё свое внимание, все свои семь пар вспученных кровью глаз переключил только на полковника.

Делая зигзагообразные манёвры, Вальтер бодро побежал на него: чего никто не ожидал от такой в крайней степени простреленной туши с перебитыми ногами. Алексей особо не прятался, а стоя у открытых ворот, координировал действия и сам временами вёл весьма успешную стрельбу. Очумев от боли, на него нёсся мутировавший доктор, волоча за собой остатки перебитой ноги: остальные две ему успели отстрелить под корень. Это зрелище заставило бы вздрогнуть ни одного опытного вояку, но только не Строгова. В голове, несмотря на поток адреналина и разжигаемого им гнева, царил полный порядок, полковник ясно себе представлял, что он будет делать в следующие мгновения.

Строгов подпустил Вальтера поближе, чтобы не промахнуться. Когда до Вальтера оставалось всего метров пять, он послал длинную очередь в единственную оставшуюся ногу с правой стороны и, не дожидаясь, когда, туловище опарыша начнёт заваливаться в сторону перебитой ноги, сначала присел, а затем, мощно спружинив, прыгнул вперёд и вверх. На лету он отбросил автомат, вытащил свой десантный нож и, приземлившись на мягкую, колышущуюся спину червя, прямо в середину леса из качающихся шей, стал рубить головы доктора, поворачиваясь то направо, то налево, по кругу и опять налево. Широкое лезвие ножа с легкостью разрубало черепа голов, отрубала их с вибрирующих шей, нанося серьёзные увечья и своим случайным касанием. Шеи пытались бить в ответ, как змеи накручивались на руки и ноги, старались вырывать нож. Своими редкими чёрными толстыми ворсинками шеи обжигали кожу полковника и через защитный комбинезон. Соприкосновение волосков и кожи вызывало ожоги, оставляемые на ней, как после встречи с ядовитой медузой. Только ощущения жжения били по нервам гораздо сильнее, поражённые места опухали и невыносимо зудели.

Уцелевшие ноги демонического опарыша толкали туловище, пытаясь перевернуть его и придавить своим весом Алексея. Обильно поливая всё вокруг липким соком, словно стебли цветов под ураганным ветром, шеи, под напором разящих ударов, медленно опускались вниз. В конце концов остались без голов все шеи, кроме одной. Последняя, та самая, которая красовалась в очках, проявляя чудеса изворотливости, до сего времени ловко уходила от свистящей около её носа стали. Теперь оставшись одна, последняя голова доктора Вальтера поняла всю неизбежность своего конца. Так и не дождавшись подмоги, голова Вальтера подняла своё искажённое злобой лицо и заревела, перекрывая все остальные звуки машинного зала. В этом крике демон сконцентрировал вся муку, всю жажду жизни, крови и злость, наполнявшую этот, по-прежнему больной гениальностью, мозг.

Строгов сделал два шага, схватил доктора за горло, уже не обращая внимания на ожоги от впивающихся сквозь одежду жалящих паучьих ворсинок. Крик тут же перешёл в громкий, натужный хрип. Голова, как бы ни обращая внимания на самого Строгова, пыталась выкрутиться из его руки, используя свою сучью кровь, как смазку. На её беду, кровь была больше липкой, чем скользкой и всё же ей почти удалось освободиться. Так неистово пылало в изменённом разуме доктора это бессмысленное и одновременно сильное желание прожить еще несколько лишних секунд, что он боролся и на краю пропасти, надеясь на победу. Прекращая эту возню, рубящий нож под углом вошёл в шею сначала с одной, а потом и с другой стороны. Получился иксообразный заруб, линии которого пересеклись, и голова отскочила на своё же туловище. Оттолкнувшись от него, она прыгнула на пол, покатилась, собирая на себя всякий мелкий мусор и коричневую пыль.

Строгов соскочил с уже начавшего покрываться бурыми пятнами ускоренного гниения тела червя и посмотрел на голову Вальтера. Та по-прежнему, но уже без звука, продолжала разевать рот в немом крике, отчего стала похожа на глубоководную рыбу, выброшенную штормом на сушу. Строгов почувствовал усталость и апатию. Эти чувства, вместе, на одно мгновение придавили его стопудовым катком безразличия. С ног до головы он был выпачкан отвратительно воняющей густеющей на воздухе слизью, соком этой разумной многоножки и покрыт, набухшими чесоткой, ожогами. От ножа в его руке несло ещё более нестерпимым канализационным смрадом. Включённый на режим нагрева, нож не только резал, но ещё и жёг: от этого вонь, идущая от него, становилась просто невыносимой. Алексей отбросил свой нож в сторону и подобрал автомат.

Но к голове Вальтера первым подошёл не Строгов, а единственный выживший в мясорубке боя с доктором солдат, он направил на неё дуло автомата и выстрелил. Звук выстрела привёл Строгова в чувство; с нарастающей радостью опознав в повернувшемся к нему солдате Звонарёва, он подошёл к нему поближе и сказал:

— Пора с этим кончать. Серёжа, давай разнесём это чудо техники на детали. — полковник кивнул в сторону зловеще гудевшего генератора. За ним, расплёскиваясь чернилами тьмы, мерцала рваная дыра в нашем пространстве. Подсвеченная изнутри себя грозовыми вспышками, дыра медленно росла. Её края почти достигли самого генератора. Такое положение вещей очень не понравилось полковнику. Он с непримиримой уверенностью осознал — когда это произойдёт, когда тьма прикоснётся к генератору, для них всё будет кончено.

— Как скажете, товарищ полковник. Мне эта набухшая навозом туча тоже не нравится. Как бы из неё ни пролился вонючий дождик. Чувствую, тогда мало никому не покажется.

Строгов обвёл взглядом зал. В живых остались только он и Сергей. Вокруг в нелепых позах лежали трупы их товарищей. Его взор наткнулся, как на палец на иголку, на Катю. Сердце полоснула щемящая боль. Гибель молодой, красивой женщины, пускай и временно одетой в военную форму, это всегда ни одно и то же, что смерть мужчин, воинов от рождения. Посмотрев ещё не много на Катю, полковник отдал честь ей и всем своим погибшим бойцам.

Времени оставалось в обрез, может его уже не осталось и вовсе: приходилось спешить. Минуты судорогой свели тела выживших мужчин, время превратилось в ощутимую субстанцию страха. Их движения приобрели небывалую быстроту, мир вокруг завертелся в убыстренной съёмке оператора немого кино. Бойцы сняли свои ранцы и достали из них две магнитные мины. Мины формой и размером походили на суповые тарелки. Прикрепили мины на нижнем цилиндре: первую, и на основании третьего цилиндра, и на высоте трех метров — вторую. Во время установки мин они ощущали своими барабанными перепонками всё усиливающиеся давление нарастающих звуков надвигающейся катастрофы со стороны потустороннего провала. Парой эти звуки походили на треск разрываемой ткани. Пространство вокруг шипело. Извне в него, через силу, впихивалось, как пенис в девственную вагину, что-то более горячее, активное и чуждое миру людей.

Установили время взрыва на десять минут. После того, как работа была окончена, Строгов произнёс:

— Побыстрее убираемся отсюда. Этот зал станет для наших товарищей не худшей братской могилой на свете. А наш путь, надеюсь не последний, лежит в центр управления. Гвардеец, скорее всего, именно туда так скоропостижно умчался.

Оставив позади разгромленное машинное отделение, они побежали. Их и без того не медленный бег подгоняло знание того, что безумный огнемётчик наверняка уже добрался до центральной аппаратной. Что он мог там натворить за эти минуты, одному богу было известно…

Гвардеец лёгким движением вскинул трубу огнемёта и в упор выпустил из неё веером огненную руку, которая сначала схватила капитана Ныркина, а затем жадно сжала и всех остальных. Кто-то успел выстрелить и попасть. На Гвардейца ранения его тела не оказали совершенно никакого видимого впечатления. Вскоре все бойцы превратились в коптящие дымом чёрные головешки. Переступив через лежащий перед ним труп капитана, Гвардеец подошёл к продолжавшему сидеть перед экраном Божкову. Он обошёл мешавшую ему поломанную защитную сферу, запрыгнул на приступок и сверху заглянул туда, в скорлупу, где ждал смерти Божков. Василий прибывал в состоянии шока, из которого стал с трудом выходить, когда увидел, какой пустотой светились глаза, приближающегося к нему человека.

Нащупав нож, Вася так и не смог подняться, ноги перестали его слушаться. Наверное, здесь сказывалось и нервное перенапряжение его мозга при работе с системой компьютера станции. Подойдя к нему, Гвардеец схватил его правой рукой за грудки и без видимого усилия поднял с кресла. Развернулся всем своим телом с этим грузом, полностью вытащив Васю из разбитой кабины. Враждебное действие оборотня заставило проснуться мозг Божкова, желание жить восторжествовало.

Окончательно придя в себя, Божков одним размашистым круговым движением вонзил нож в основание шеи оборотня. Нож погрузился в мясо по рукоятку. Гвардейца удар опять не впечатлил. Он согнул руку в локте, а затем, резко распрямив, забросил Божкова через весь зал к противоположной стене. Вася полетел, ломая мебель, и врезался всем телом в железную тумбу вспомогательного пульта, сильно при этом ударившись головой. Гвардеец, взялся за рукоятку торчащего из шеи ножа и плавно потянул. Крови не пролилось ни одной капли, лишь мельком обнажилась, вытягиваемая следом за лезвием, розовая мякоть мяса, прилипшая к стали. Плотнее ухватив за рукоятку нож, Гвардеец, не спеша спустился с приступка кабины, и, как бы даже нехотя, стал подходить.

Божков ушёл в нокдаун, но упорно старался, вслепую, встать на ноги, а какая-то невидимая сила, налипшая на извилины его мозгов, постоянно заваливала его обратно. Враг, неотвратимо увеличиваясь в размерах, подходил всё ближе и ближе. Подойдя к Васе, он коротким ударом придавил его грудь коленом и стал тягучими движениями, с хлёстким потягом, кромсать Васю ножом, поворачивая лезвие под разными углами. Порезы выходили глубокими, но каждый в отдельности не был смертельным. Лезвие вонзалось в руки, ноги, лицо. Вот оно перерезало сухожилия под коленом, распороло грудные мышцы, остриём проткнуло бицепс, вернулось к животу, оттуда, перескочив на лицо, разрезало до кости нос и губы и опять продолжило свой замысловатый рисунок по телу. Божков подвывал от боли, всем сердцем хотел вырываться, но все его попытки разбивались, как о скалу, об недвижимый монолит убийцы. Резня продолжалась около трёх минут. К исходу последней минуты Василий умер. Может быть, от потери крови, а может быть и от болевого шока.

С последней его судорогой в дверях появился Строгов со Звонарёвым. Гвардеец, вставая, повернулся и подсекающим кистевым движением, в продолжение поворота тела, бросил в полковника нож. Алексей успел броситься вниз, перекатиться и в ответ выстрелить короткой очередью из автомата. Нож, пролетев над ним, всё-таки найдя свою цель, с глухим стуком вбился в середину лба Серёжи Звонарёва. Он опустился на колени и упал лицом в пол, глубже загоняя себе в мозг его безжалостную сталь. Очередь Строгова тоже нашла свою мишень: одна пуля из трёх попала в колено убийце. Тот уже успел схватить трубу своего огнемёта и полыхнуть в сторону полковника: в последний момент его нога, получившая пулю, подогнулась, и струя огня ушла в потолок.

Строгов из положения лёжа сделал бросок навстречу огнемётчику. На месте, где он только что лежал, полыхал огонь. Это был второй выстрел огнемёта. На третий, Строгов не дал оборотню времени. Бросившись Гвардейцу в ноги, он его сшиб и начал наносить удары. Видя, что враг хочет воспользоваться огнемётом, Алексей вцепился двумя руками в шланг и вырвал его с корнем из ранца. Из образовавшейся дыры стала толчками, под давлением, вытекать горючая смесь, с ног до головы заливающая их обоих. Строгов поднялся: схватив за ремень и ворот Гвардейца, поднял его над головой и с размаху плюхнул оземь. Гвардеец быстро перевернулся и успел вскочить с пола до того, как на него обрушился бы полковник. Начался боксёрский поединок. Полковник бил точно, короткими комбинациями по этажам, переводя удары с головы на туловище и наоборот. Противник не защищался, открыто подставляясь под все удары. Сам наносил одиночные, но обладающие невероятной силой удары. Они заставляли Строгова отскакивать в сторону и, попадая в блок, потрясали его до сотрясения внутренностей и гудения костей черепа. Строгов видел, как он сломал противнику два раза нос, повернув его сначала в одну, потом в другую сторону; он услышал, как что-то треснуло у того в челюсти, выкинув наружу несколько зубов; наконец, полковник рассёк ударом локтя ему бровь, но крови, как, впрочем, и синяков, так на лице Гвардейца и не проступило.

Видя, что ударами Гвардейца ему не завалить, Алексей провёл проход в ноги, скрутился вокруг их, зайдя противнику за спину, и бросил его через себя на бетонный пол, впечатав его голову в бетон. Противник не выключился, а перекатился на живот. Полковник, то же не прекращая движения, забрал у него спину, обвился ногами вокруг талии и стал проводить удушающий приём. Ноль внимания и результатов.

Находясь в удушающем захвате, Гвардеец продолжал, как в ни в чём ни бывало, биться. Своими крепкими пальцами он пытался найти глаза Алексея и выдавить их. Удержать оборотня Строгов не мог: каждая мышца Гвардейца жила своей собственной жизнью, была натянутым тугим канатом, в любой момент готовым убивать и калечить. Понимая, что дальше, без существенных травм для себя, удерживать Гвардейца невозможно, он, со всей возможной силой, оттолкнул эту взбесившуюся гору мышц в сторону и одним кувырком подобрался к ранее замеченному им валявшемуся в стороне шлангу от огнемёта. Схватив шланг правой рукой и сжав левой отверстие снизу, чтобы не вытекли остатки горючей смеси, он направил его конец в грудь приближающегося Гвардейца. Прозвучал щелчок клавиши курка, в раструбе пробежала искра и тоненькой горящей струйкой выплеснулся несчастный остаток в полстакана горючей смеси, угодивший наступающему противнику в район солнечного сплетения. Помедлив с секунду, одежда гвардейца вспыхнула весёлым синим пламенем. Форма, пропитанная пролитой в самом начале схватки горючей жидкостью, нагревшись до нужной температуры этим жалким плевком разжигающего пламени, быстро заключила врага в огненный кокон.

Одновременно с хлопком вспышки прозвучал звук отдалённого взрыва, значит, мины сработали вовремя. Алексей уловил это краем своего сознания и подумал — «Смогли ли они разрушить генератор?» — Тем временем, на удивление, живучий противник не снизил своей скорости движения, а всё также равномерно и неотвратимо газовал вперёд, на Строгова.

Совершая передвижения во время боя, Алексей оказался недалеко от трупа Звонарёва, рядом с которым лежал автомат. Сделав шаг назад, он опустился на одно колено, нащупал его, приложил к плечу и стал вести огонь. Он решил повторить успешный манёвр, принесший удачу в прошлый раз. На все свои действия, включая выстрел из шланга и кончая выстрелами из автомата, полковник затратил не более восьми секунд. Первая очередь оторвала нижнюю часть, ещё в начале боя, раненой ноги оборотня, вторая разнесла в клочья другую ногу. Грохнувшись об пол обожженный и объятый пламенем нелюдь продолжал, цепляясь ногтями за неровности бетонного покрытия, ползти вперёд. Распрямившись, полковник решил закончить четвертование и отстрелил сначала правую, а затем левую руку. Видя, что и на своих культях обгорелый обрубок двигается вперёд, он послал длинную очередь ему в голову, взорвав её, как гнилую картошку и дальше провёл режущую тело линию пуль вдоль позвоночника, тем самым развалив его на две симметричные половины.

Отправив Гвардейца в горящее вечностью забвение, теперь уже на совсем, он повернулся к Сергею. Бережно перевернул его на спину, тихонько раскачав, вынул из его лба десантный нож… лёгким движением своих пальцев закрыл ему глаза, поднялся и пошёл за пульт управления. Там он расположился в кресле, посмотрел на монитор. На нём мигали две надписи — «РАКЕТЫ ГОТОВЫ К СТАРТУ» и ниже — «ПУСК». Значит, генератор взорвался, силовое поле исчезло и можно отправлять ракеты в их недолгий карающий путь.

За своей спиной, где-то вдалеке, полковник Строгов услышал шум приближающегося чего-то пыхтящего и огромного. В последний миг перед взрывом из межпространственного разлома, всё-таки, вырвались наружу неведомые никому на земле силы тотального разрушения. Сейчас Алексея не волновала идущая к нему, идущая за ним биологическая опасность. Его жизненный путь подошёл к концу. Он почти завершил миссию отряда. Оставалась самая малость. Полковник протянул руку к монитору и нажал кнопку «ПУСК». Строгов оставался спокоен, он повернулся к входу в зал управления и стал ждать.

Весь остров Бычья Голова сотрясся в одном мощном толчке: это синхронно включились двигатели множества ракет. Продолжая сотрясать остров, межконтинентальные ракеты начали вылупляться из своих подземных шахт, разбросанных по всему острову. Затряслась и сама, навсегда отравленная чужой реальностью, обречённая на вечные страдания станция. А, тем временем, сотни столбов дыма уткнулись в низкие, налитые тёмной влагой облака над островом. Через двадцать минут люди, живущие в разных концах мира, которые сделали себе труд поднять головы в небо, увидели, как начинается такой редкий в это время года и от этого такой ужасающе прекрасный ночной звездопад.

Content

Денис Игумнов
Старфол

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14