Керри Манискалко

Царство Страха

Kerry Maniscalco

Kingdom of the Feared

© 2022 by Kerri Maniscalco

© А. Федоров, перевод на русский язык, 2023

© Megan Cowell / Trevillion Images Cover copyright © 2022 by Hachette Book Group, Inc.

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Доверься своему сердцу, дорогой читатель; оно всегда приведет тебя куда нужно.

Здесь изнемог высокий духа взлет;

Но страсть и волю мне уже стремила,

Как если колесу дан ровный ход,

Любовь, что движет солнце и светила.

Данте Алигьери. «Рай»

Когда-то Пророчество Устрашающих считалось мифом, историей божественной мести, передающейся через века. Это служило предупреждением о хаосе и разрушениях, что могут принести высвобожденные Смерть и Ярость. Историей, которую два врага должны были вспомнить задолго до того, как они прокляли друг друга в приступе ярости. В ту роковую ночь две могущественные магии сошлись воедино, лишив каждую из сторон возможности произнести – а порой даже вспомнить – всю правду. Проклятия имели еще более серьезные последствия, которые никто не предвидел. Годами демоны и ведьмы напряженно ждали того дня, когда все, наконец, раскроется. Когда наступает этот полночный час, рекомендуется наполнить дом амброзией и нектаром и молиться Богине о пощаде.

Заметки из секретного гримуара ди Карло

Двадцать лет назад

Старейшины ковена редко соглашались в чем-либо, за исключением двух вопросов, которые считались их высшими законами: ни в коем случае не вызывать дьявола и ни при каких обстоятельствах нельзя использовать для гадания черные зеркала.

Как одна из лучших провидиц на острове, София Санторини считала, что некоторые правила следует нарушать, особенно когда последние видения продолжали нашептывать ей на ухо тревожные истории. Именно этот настойчивый ропот об опасном пророчестве, связанном с их проклятием, в конце концов убедил Софию украсть первую книгу заклинаний – единственный гримуар, в котором описывалось, как использовать темную магию. Судьба ковена вполне может зависеть от ее действий, несмотря на то, одобрены они или нет.

Хотя на последнем собрании слова совета не звучали столь уж мрачно. Да этого и не требовалось. София почувствовала изменение в магии, как птицы чувствуют смену времени года, прислушиваясь к врожденному требованию улететь, чтобы выжить. На горизонте собиралась сильная буря. У Софии не было крыльев, а даже если бы и были, она отказывалась бежать без своей семьи.

Нарушить два правила, дабы спасти десятки ведьм, казалось правильным. Любая информация, которую София сможет собрать о проклятии до того, как Проклятые или Устрашающие отомстят, пойдет ковену только на пользу. Наверняка старейшины поймут.

Расположив черное зеркало на полу в храме Смерти вместе с книгой заклинаний, украшенной тиснением, она подобрала юбки и опустилась на колени. Ее пронзила дрожь, не имеющая никакого отношения к холодному камню, что ощущался сквозь тонкие слои муслина. Она уставилась в запретное зеркало, и его чернильная поверхность напомнила ей о тихих водах озера, которое она когда-то посетила, чтобы собрать камни для своих заклинаний.

Вот только на этой поверхности не было успокаивающего лунного света, который сиял над головой, благословляя ее путь. Фактически казалось, что зеркало пожирает весь свет, осмелившийся коснуться его. Неизвестно, какой демон подстерегает в неведомых глубинах и ждет, чтобы нанести удар.

София выдохнула, изгоняя страх. Пришло время сделать то, за чем она пришла, а потом вернуться домой к семье. Вытащив тонкий кинжал из кармана юбки, она поднесла острие к кончику пальца и надавила, пока не выступила капля крови – красная, как глаза дьявола.

Поднявшись на ноги, София подошла к алтарю в центре комнаты. Нельзя творить магию в храме Богини, не заплатив предварительно дань.

По обе стороны от алтаря в чашах для подношений, которые она зажгла ранее, потрескивал огонь, струйки дыма вились в воздухе, словно маня ее шагнуть в подземный мир. Она могла поклясться, что чувствовала на себе взгляды, наблюдающие из тени, в ожидании увидеть, хватит ли ей смелости пересечь запретную границу. София обвела взглядом тихую комнату, остановившись на двух человеческих черепах, которые она украла из монастыря. Темные дни призывали к еще более темным делам. Теперь она не дрогнет.

Держа проколотый палец над первой из двух чаш для подношений, она наблюдала, как капли крови шипят, а затем испаряются, встречаясь с пламенем. София быстро перешла на другую сторону алтаря и повторила ритуал со второй чашей.

Удовлетворенная тем, что заплатила Богине за защиту, она повернулась и забрала черепа, не обращая внимания на кровавый отпечаток, оставленный на кости. Снова опустилась на колени, положив черепа на северную и южную стороны зеркала, открыла книгу и начала читать заклинание.

Несколько напряженных секунд зеркало оставалось неизменным. Затем на его поверхности начал клубиться дым. Сначала медленно, а потом набирая скорость, словно адские ветры, проносящиеся через круги демонов, сбивая с толку бедные души, которым не повезло оказаться там.

– Богиня, защити меня.

София наклонилась ближе к зеркалу, желая узнать об их враге как можно больше. Любая информация могла оказаться ценной, тем более что с каждым проходящим полнолунием все их воспоминания медленно поглощались проклятием. Пока она смотрела в зеркало, окно в подземный мир приоткрылось, и София впервые увидела царство демонов.

– Покажи мне, как разрушить наше проклятие.

Зеркало пульсировало, как будто магия признала ее просьбу и согласилась исполнить желание. Вместо дыма на затемненном стекле начали мелькать странные образы, и София быстро поняла, что ей показывают историю через серию неподвижных картинок. Она тихо вздохнула. Несмотря на запрещенную магию, эти видения не отличались от ее обычных видений.

Магия заставила образы покинуть зеркало и закружиться вокруг нее, словно она оказалась в самом центре событий. София увидела темный тронный зал и разъяренного демона.

Появились фрагменты чего-то знакомого, но магия, должно быть, не сработала. Некоторые изображения не соответствовали их истории или тому, что София знала о пророчестве. Она наблюдала, как ведьма, должно быть Первая Ведьма, прокляла демона. Ее месть и ненависть были настолько сильны, что София практически чувствовала их через иллюзию.

Затем она увидела странный колодец с кристаллами – тысячи камней памяти. Сцена снова резко изменилась, на этот раз показывая небольшой коттедж с видом на море. Молодая ведьма, которую она хорошо знала, держала камень памяти в одной руке и кинжал в другой. Первая Ведьма тоже была там, вручая ведьме камень, который заберет все, что та пожелает забыть. Изображения исчезли, нуждаясь в дополнительной подпитке магией.

– Подожди! – выкрикнула София.

В отчаянной попытке узнать больше она схватила череп, покоящийся на южной стороне, и прошептала заклинание. Череп раскололся, осколки кости разлетелись по темной поверхности – девушка надеялась, что зеркало использует их для подпитки. Так и вышло. Вот только снова они оказались не совсем такими, как она ожидала. София увидела свой остров, затем мелькнули другие незнакомые города и времена, проявляясь и занимая все пространство. Изображения наверняка неправильные. И все же… Если это не так, то все, что сказали им старейшины ковена, было ложью. В том числе откуда они взялись.

Какая глупость: это не может быть правдой. Решив разгадать тайну, она потянулась за последним черепом. У этого были рубины в глазах, дополнительный подарок для Богини, правившей мертвыми. София разбила череп и тут же перенеслась в другое время, где оказалась та самая молодая ведьма из прошлого… Грубая рука опустилась на плечо Софии, отряхнув ее от видения. С бешено колотящимся сердцем София моргала, пока не прояснился храм Смерти. Испугавшись чего-то – или кого-то – оторвавшего ее от видения, она выхватила кинжал и вскочила на ноги, сосредоточив свое внимание на помешавшем ей человеке. Фигура в мантии откинула капюшон плаща, открывая знакомое суровое лицо.

Плечи Софии поникли, когда она опустила лезвие. На мгновение она испугалась, что вызвала врага.

– Хвала Богине, это ты. Я узнала кое-что невероятное о нашем проклятии и нашем городе. Я знаю, кто такая дочь Первой Ведьмы, по крайней мере, кажется, что знаю. Ты ни за что не поверишь, кто это.

София была слишком полна темной магии, слишком потрясена правдой, которую узнала, чтобы заметить опасный блеск в глазах другой ведьмы.

– И ты тоже.

– Не понимаю…

Легкое движение запястья, резкое слово – ведьма произнесла заклинание, которое отбросило Софию назад. Она головой ударилась об алтарь, и перед глазами мелькнула яркая вспышка, на мгновение оглушившая ее. София так и не смогла собраться с мыслями и произнести собственное защитное заклинание: ее разум раскололся, как зеркало, на которое наступила другая ведьма, уничтожив правду, все еще играющую на его темной поверхности.

София открыла рот, чтобы закричать, но обнаружила, что не в силах сказать ничего внятного. Вскоре она могла видеть только странные образы, которые показывало ей зеркало.

София собиралась позвать на помощь, но не могла вспомнить почему. Она уставилась в пространство, не видя, как другая ведьма достала первую книгу заклинаний и медленно пошла по храму, ни разу не взглянув на свою подругу. Все это время София тихо повторяла одну фразу, заклинание, благословение, мольбу.

Или, возможно, это был ключ ко всему…

– Как наверху, так и внизу.

Один

Внезапно в спальне принца Гнева одновременно вспыхнули все свечи.

Несмотря на все попытки не усмехнуться, мои губы сами по себе предательски изогнулись вверх. Принц стоял на балконе, отслеживая происходящее внизу, а затем переместил внимание на мой рот, задержавшись там на долю секунды дольше, чем требовалось.

От его пылкого взгляда по моему телу разлилось другое тепло как раз в тот момент, когда в камине вспыхнуло пламя с золотыми наконечниками, бешено шипя и потрескивая.

Это было приятное чувство, особенно после холода, охватившего меня ранее и поселившегося в костях. Когда я увидела свою сестру в Тройном Лунном Зеркале, во мне надломилось что-то жизненно важное.

Кое-что, на чем я сейчас не хотела заострять внимание.

Сброшенная туника лежала у моих ног, и я остановилась у кровати Гнева. Я знала, что огонь в комнате пылал не из-за одноименного греха. Это было желание, которое он изо всех сил пытался контролировать; страсть, что я зажгла, когда выбрала его – точно зная, кто он такой, – и согласилась стать его проклятой королевой. Поскольку он уже украл мою душу, теперь я предлагала ему свое тело. Без игр и волшебных уз, связывающих нас. Не думая о Виттории и о том, как мое сердце сжималось каждый раз, стоило мне вспомнить об обмане сестры.

Глаза защипало от непролитых слез при одной только мысли о ней, и я отчаянно попыталась обуздать свои эмоции. Гнев почувствует мою боль, но я сейчас не хотела об этом говорить. Это горе подождет, пока завтра я не встречу свою близняшку на таинственных Изменчивых островах и не услышу, что она хочет сказать. До тех пор я не хотела тратить ни минуты на размышления о том, почему она инсценировала свою смерть. Или как она могла так долго причинять мне столь ужасную боль. Я уже потратила на Витторию месяцы своих слез и ярости, пока пыталась отомстить за нее.

Сегодня мне нужен был только Гнев. Самаэль. Король демонов. Самый опасный из семи бессмертных принцев Ада. Генерал войны и настоящий дьявол. Искушение и грех во плоти. Для кого-то кошмар, но для меня он в настоящее время выглядел как сон. И если проклятый демон сейчас не будет валяться со мной между простынями, я уже сама готова устроить настоящий ад.

– Так и собираетесь стоять там всю ночь, ваше величество? – Я изогнула бровь, но в ответ Гнев лишь слегка прищурил свои золотистые глаза. Упрямое, недоверчивое создание. Только он мог задаться вопросом, почему я нагая стою перед его кроватью, а не просто даю волю его низменным, плотским побуждениям, как я того желала. – Если тебе нужны дополнительные доказательства моего решения…

– Эмилия.

То, как он произнес только мое имя, заставило меня приготовиться к разочарованию. Его тон указывал на то, что нам нужно все обсудить, а в данный момент я не могла представить ничего хуже разговора. Разговор привел бы к слезам, и это заставило бы меня признать, насколько глубоко на меня повлияла встреча с Витторией. Я бы предпочла раствориться в притягательных поцелуях Гнева.

– Пожалуйста, не надо, – тихо сказала я. – Я в порядке. Правда.

Демон выглядел настороженным и неуверенным. Однажды он сказал мне, что я должна хотеть, но никогда не нуждаться, однако сегодня я испытывала и то и другое, и мне было все равно, ослабит ли это меня. Я молилась, чтобы он не отправил меня в мою спальню. Я не могла вынести одиночества. Мне нужен комфорт, связь, немного спокойствия, которое мог дать только он.

В этот момент прозрачные занавески, отделяющие его спальню от балкона, затрепетали на зимнем ветру, призывая его присоединиться к полуобнаженной королеве. Как будто само царство хотело, чтобы мы, наконец, объединились. С мягко мерцающими свечами и полуночными тканями спальня излучала тихую чувственность. Это была комната, созданная для всякого рода шепотов: когда слова произносятся нежно, благоговейно, губы в губы, а одежды с тихим шелестом медленно скользят по коже.

Все это я хотела испытать с принцем одновременно.

По его собственному признанию, Гнев предпочитал словам действие. И вспомнив об этом, я сделала свой ход. Он неподвижно стоял снаружи, наблюдая, как я наклоняюсь и сбрасываю сапоги. Что случилось? Он уловил мои эмоции по поводу Виттории и неправильно их истолковал, или же он все еще не верил, что я хочу сделать следующий шаг в принятии нашего брака. Секс был одним из двух последних действий, необходимых для того, чтобы мы стали мужем и женой. Конечно, мы могли бы заняться сексом и без свадьбы, но я хотела завершить нашу связь.

Учитывая, как мы впервые встретились – я вызвала его в Палермо, а затем случайно навсегда связала его со мной – и как мы оба поклялись ненавидеть друг друга и даже не целоваться, я понимала, почему он беспокоится.

Несколько месяцев назад я бы тоже назвала сегодняшний вечер маловероятным. Это было до того, как я поняла, что между нами есть нечто большее. Что я пылала к нему страстью столь же яростно, как огненные розово-золотые цветы, которые я могла по желанию вызвать из пальцев. Раньше я бы тоже сочла это невозможным, и это еще одна загадка, которую мне нужно разгадать вместе с правдой о том, кто я на самом деле. Но сейчас это не имело значения. Сейчас я хотела думать лишь о том, как завладеть моим королем демонов.

Снежинки начали падать вокруг него, слегка присыпая темные волосы и широкие плечи, но он как будто не замечал этого. Суровые стихии зимнего царства, казалось, никогда не беспокоили его, хотя, вероятно, исключительно потому, что он сам был силой природы, с которой всем приходилось считаться.

Я выдержала его пристальный взгляд, стягивая узкие бриджи с бедер и отбрасывая их в сторону туники. Дыхание Гнева почти остановилось, когда он заметил, что на мне нет нижнего белья. Кулаки сжались по бокам, костяшки пальцев побелели от напряжения. Не совсем та реакция, на которую я надеялась, обнажаясь.

Нахмурив брови, я молча проиграла в голове нашу беседу, тщательно вспоминая каждое слово. После того, как я обманом заключила с ним кровную сделку – чтобы ни один из его братьев не воспользовался мной, когда я впервые попала в подземный мир, – я спросила, считает ли он меня по-прежнему своей.

Он так и стоял неподвижно снаружи на снегу, не пытаясь последовать за мной в свою очень теплую и уютную спальню. Теперь я переживала, что неправильно его поняла. Он лишь сказал, что ему не нужно время на раздумья. Что технически не означало, что он считал меня своей.

– Передумал? – спросила я.

Гнев с отсутствующим выражением лица вгляделся в меня:

– Ты добровольно выбираешь меня. Зная, кто я. На что я способен.

Это не были вопросы, но я утвердительно кивнула:

– Да.

– И это решение никак не связано с твоей сестрой?

Он внимательно наблюдал за мной, и я знала, что он пытается уловить малейшее изменение моих эмоций. Гнев не повел бы меня к себе в постель, если бы считал, что я иду туда не только по собственному желанию. Впервые с тех пор, как мы встретились, я говорила ему одну только правду. Если у нас есть хоть какая-то надежда на будущее, то игры между нами должны закончиться.

– Я хотела тебя той ночью на вечеринке у Чревоугодия. А до этого… Помнишь, как ты волшебным образом снял с меня опьянение, пока мы тренировались противостоять его греху? Я и тогда хотела, чтобы ты взял меня. Оба раза были задолго до того, как я увидела Витторию. – Я заставила себя выдержать его взгляд, чтобы доказать серьезность своих намерений. – И сегодня вечером я поняла, что, несмотря ни на что, ты всегда был рядом со мной. Возможно, твои методы не всегда казались идеальными по меркам смертных, но ты всегда был готов помочь мне. Я хочу тебя, и никто другой здесь ни при чем.

После долгой паузы, заставившей меня напрячься в ожидании отказа, он, наконец, прокрался с балкона в свою спальню, медленно сокращая расстояние между нами. Его внимание блуждало между моими глазами и губами, прежде чем опуститься ниже, чтобы охватить тело.

В его взгляде появилась ярость, от которой сжались колени, пока он мысленно пожирал меня дюйм за дюймом, останавливаясь на пульсирующем месте между моими бедрами, которое внезапно возжелало его. В его груди раздалось низкое рычание, подтверждая, что он почувствовал мое желание.

Я искренне надеялась, что он позволит этому зверю сегодня вырваться на свободу. Я жаждала испытать все то страстное и безумное, что он только что придумал.

Гнев сверкнул ухмылкой, порожденной греховным обещанием, показывая, что он более чем готов осуществить задуманное.

Даже с холодом, цепляющимся к нему от бури, я чувствовала что угодно, но только не озноб, когда он приближался. Его обжигающий взгляд и то, как он молча очерчивал каждый из моих изгибов, словно замышляя, что он собирался сделать… Этого почти хватало, чтобы растопить меня прямо здесь и сейчас.

– Расскажи мне о всех своих темных желаниях, Эмилия, – он взял меня за подбородок, – о каждой своей фантазии. – Его пальцы слегка погладили пульсирующую точку на моем горле, а затем он приблизил свои губы к моим. Поцелуй был простым прикосновением губ, от которого у меня перехватило дыхание и появилось желание. Он отстранился и медленно провел руками по моей фигуре. – И я обещаю воплотить их все в жизнь.

Мое внимание было сосредоточено на красивом одеянии и твердом теле, скрытом под ним.

– Есть кое-какие мысли.

Новый взгляд, которым он меня наградил, подсказывал, что у него есть собственные интересные идеи.

В чем-то мы не сходились, но в этом мы были, к счастью, едины. Я притянула его для еще одного поцелуя в надежде сохранить этот момент навечно. Вскоре сладкий поцелуй превратился в жадный, и мы больше не довольствовались медленным или деликатным поведением. Мы стали существами, питаемыми яростью, страстью. И я хотела, чтобы наше первое воссоединение было таким же взрывным, как и мы сами.

Если Гнев хотел воплотить в жизнь все мои темные желания, я рассчитывала, что он не будет отставать. Я прикусила его нижнюю губу, и он, одобрительно зарычав, ответил тем же.

Гнев вступил в войну за мои уста и беспощадно сражался, как генерал. В этом поцелуе угадывалось собственничество, обладание. И я ответила тем же. Он был моим. Каждый дюйм его злой души, каждый гулкий удар его сердца принадлежали мне.

Его руки ласкали мое тело, и сладкий жар разливался по низу живота, распространяясь с каждым великолепным прикосновением его мозолистых пальцев. И почему именно сейчас он был полностью одет…

Я сорвала с него пиджак, затем потянула за край рубашки, прежде чем разорвать ее на части, жаждая увидеть его, почувствовать его, кожа к коже.

Он оборвал наш поцелуй и приподнял губы от удовольствия:

– Какими бы скучными обычно ни были добродетели, терпение может оказаться полезным прямо сейчас.

– Честно говоря, я надеялась, что ты лучше разбираешься в грехе. Насколько я помню, ты как-то спросил, не хочу ли я посмотреть, каким злым ты можешь быть. – Я пробежалась по нему взглядом, пряча улыбку, когда его глаза вспыхнули. – Это правда лучшее, на что ты способен?

– Бросаешь мне вызов?

Я подняла плечи, точно зная, что делаю, и наслаждаясь его реакцией. Учитывая выпуклость на брюках, он, похоже, тоже не возражал. Какой испорченный демон.

– А если и так, что будешь делать? – спросила я.

– Ложитесь на кровать, миледи.

Он говорил мягко, но в этом приказе не было ничего кроткого. Я смело шагнула назад, пока не дошла до кровати, и прислонилась к ней, погрузив пальцы в черное покрывало, со вкусом расположенное на краю. Однажды я представила, как мех будет ощущаться на моей голой коже.

Теперь мне предстояло это выяснить.

Гнев подбородком показал, что хочет, чтобы я лежала на кровати, а не просто прислонилась к ней. Сердце бешено колотилось в предвкушении, я приподнялась и скользнула по огромному матрасу, сдерживая стон, когда мягкий мех быстро сменился прохладными шелковыми простынями. Это было даже лучше, чем я себе представляла. Роскошь и декаданс, смешанные с чем-то диким и неукротимым.

Очень похоже на хозяина этого Дома Греха.

Гнев расстегнул брюки, его взгляд остановился на мне. Он хотел увидеть, действительно ли я готова к тому, что должно было произойти. Его штаны упали на землю, и его твердыня вырвалась на свободу, пугая и дразня, стремясь захватить меня.

Я прикусила нижнюю губу, желание почти захватило меня целиком, пока я упивалась им. Богиня на небесах, он восхитителен. Мой взгляд медленно перемещался от его гордого возбуждения к остальным частям тела. Более шести футов чистых мускулов с бронзовой кожей, которая, казалось, светилась жизненной силой, предстали передо мной во всем своем великолепии. Образец мужественности вкупе с грубой красотой.

Он шагнул вперед, и мое внимание переключилось с металлической змеи, нарисованной чернилами на его руке, на татуировку на левом бедре – обращенный вниз кинжал с выгравированными на клинке розами.

Я не могла разобрать геометрические узоры на рукоятке, и, когда Гнев взял себя в татуированную руку и медленно двинул кулаком, мой разум опустел. Демон одарил меня самодовольным взглядом, как будто точно знал, к чему приводит его соблазнительная насмешка. Прокляни его Богиня. Я хотела заменить его руку своей. Более того, я хотела использовать свой…

…Сильный треск расколол воздух, словно хлыст разгневанного бога, и спальня Гнева – вместе с демоном, которому она принадлежала, – исчезла, сменившись пустой, холодной, темной комнатой.

Это случилось столь неожиданно, что я не сразу осознала реальность происходящего. Я быстро моргнула, пытаясь приспособиться к внезапной темноте. Я чувствовала, как вокруг небольшого пространства двигались тени, практически корчась друг над другом в безумии.

Холод в воздухе стал жгучим, и по моим рукам побежали мурашки.

Должно быть, это была очередная странная иллюзия. Я с ними раньше сталкивалась, но ни одна не казалась настолько реальной. Раньше они появлялись каждый раз, когда мы с Гневом занимались романтическими делами, так что, вероятно, и сейчас причина крылась в этом. Я проклинала время этого нежелательного вторжения, ненавидя то, что чье-то прошлое увело меня от моего восхитительного настоящего.

Я попыталась потереть виски, но не смогла пошевелить руками. Я резко сосредоточилась, заметив кандалы, которые туго стягивали мои запястья. Я дернулась, но они были прикручены высоко к потолку. Цепи звенели при каждом движении, звук раздражал мои изнывающие нервы. Кровь и кости. Я посмотрела вниз. В этом видении я была обнажена, как и в реальности. Замечательно. Я оставила сон только для того, чтобы перенестись в обычный кошмар.

Я протяжно выдохнула, глядя на маленькие белые облачка дыхания, и напряглась. Как странно. В отличие от других иллюзий я, казалось, могла контролировать эту. Это было не то же самое, что погрузиться в воспоминания или увидеть прошлое с чьей-то точки зрения. Мои глаза сузились.

Что, если это не иллюзия и не воспоминание?..

– Ради всех семи кругов Ада, что происходит? – Безошибочный звук скрежета ботинка по камню заставил мой пульс учащенно биться, когда меня пронзил сильный укол страха. – Гнев?

До меня донесся запах серы, и где-то поблизости чиркнула спичка. Небольшое пламя вспыхнуло в дальнем конце комнаты, хотя тот, кто зажег свечу, волшебным образом исчез. Я снова потрясла цепями, дергаясь изо всех сил, но они не поддавались. Сбежать не получится, пока мой похититель не освободит меня. Если только не оторвать руки.

Чтобы предотвратить нарастающую панику, я прищурилась в полумраке, пытаясь найти ключ к разгадке своего местонахождения или своего похитителя. Помещение походило на камеру, а я была прикована цепью в своего рода нише.

В центре комнаты стоял алтарь, высеченный из бледного камня, такого же, как стены и пол. Земля была усеяна соломой и сушеными травами. Это напомнило монастырь на родине, где моя подруга Клаудия работала над мертвыми, но не совсем.

Мысли об этих комнатах вызывали у меня воспоминания о невидимых шпионах-наемниках, которые когда-то преследовали меня. Мне подумалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я столкнулась с демоном Умбры, и я поборола дрожь. Я была бы счастлива никогда больше не встретиться с одним из этих ужасных демонов.

– Кто бы ты ни был, покажись.

Я позвенела цепями и в ответ услышала лишь эхо металлического лязга, хотя могла поклясться, что уловила поблизости слабый звук чьего-то дыхания. Облачков от дыхания видно не было, но я понимала: это не означает, что я здесь одна. Гнев никогда бы со мной так не поступил, особенно учитывая, что мы собирались сделать. И значит, я не имела дело с какой-то извращенной, демонической версией предварительных ласк.

Я собрала показную храбрость:

– Ты боишься говорить со мной, даже когда я в цепях?

– Не боюсь, – произнес из темноты низкий голос с акцентом.

У меня перехватило дыхание. Я слышала этот голос раньше, но не могла вспомнить, где именно. Это был не Анир – человек, заместитель Гнева. И это не походило ни на одного из братьев принца демонов. Этот акцент был с моего острова в мире смертных. В этом я не сомневалась.

– В таком случае у тебя нет причин прятаться от меня.

– Я жду дальнейших распоряжений.

– От кого? – Между нами повисла неловкая тишина. Сложно притворяться властной, когда ты голая прикована цепями и разговариваешь с призрачным похитителем, но я все равно попыталась. – Кем бы ни был твой хозяин, он скоро будет здесь. В секретности нет нужды.

– Обо мне не беспокойтесь.

Фраза, которую каждый убийца и преступник говорит своим жертвам прямо перед тем, как перерезать им горло. Я тяжело сглотнула. Мне хотелось понять, кто он такой, но для этого он не должен молчать. И я знала, что раздражение заставляет людей реагировать, даже вопреки их желанию. Мы с Гневом применяли ту же тактику друг к другу в течение последних нескольких месяцев, и теперь я хотела расцеловать его за эти тренировки.

– Твой хозяин приказал тебе оставаться в тени?

– Нет.

– Хм. Понятно.

– Что?

– Ты просто извращенец, которому нравится наблюдать за своими жертвами, зная, что они не смогут увидеть тебя. Скажи, ты сейчас себя трогаешь? Представляешь, на что похожа моя кожа, когда я глажу твою? Может быть, ты подойдешь поближе? – И позволишь мне ударить коленом в твой пах, а затем в твои легкие. Мужчина вдруг появился передо мной с выражением чистого раздражения на лице. Определенно не демон, но это не утешало. Я резко вдохнула. – Доменико Нуччи.

На меня яростно смотрел молодой человек, который продавал аранчини со своей семьей в Палермо. Смертоносные когти вырвались из его пальцев, а затем втянулись, напомнив мне, что он не более человек, чем я. Я почти забыла, что мужчина, за которым тайно ухаживала моя близняшка, был перевертышем. А если точнее, оборотнем. В лучшем случае темпераментные существа, и, судя по тому, что мне говорил его отец, я только что спровоцировала недавно обращенного. Я понятия не имела, насколько хорошо он контролировал своего волка, но готова поспорить, что не особенно.

Глаза Доменико – обычно тепло-карие – засияли неземным бледно-фиолетовым светом, когда сузились, подтвердив мое подозрение. Он был близок к превращению.

Я затаила дыхание в ожидании, когда он нанесет смертельный удар. Казалось, он вот-вот приблизится, его челюсти сжались от сдерживания, он источал гнев, как разъяренное солнце. Волк несколько раз глубоко вдохнул, затем повел плечами, снимая нарастающее напряжение. По мановению его полукогтистой руки несколько теней перестали хаотично метаться и сформировались вокруг меня, создав своего рода халат.

– Где мы? – спросила я, не обращая внимания на странность одежды, когда она коснулась моей кожи. И тот факт, что оборотень создал ее с помощью магии, даже не произнеся заклинания шепотом.

– В Царстве Теней.

Я спокойно впитала эту информацию. В детстве бабушка Мария рассказывала нам об оборотнях и некоторых других волшебных существах. По ее рассказам, волки вели сверхъестественные войны с демонами в царстве духов, что, должно быть, он и имел в виду под Царством Теней.

Я всегда представляла царство духов с призраками, проходящими сквозь стены, жуткими и бесплотными, как в готических романах. Реальность сильно отличалась от моего воображения. Доменико был очень даже осязаем. И я определенно ощущала вес холодных наручников, когда они впивались мне в кожу. Я также почувствовала кое-что новое – легкое гудение магии в металле. Это были не обычные кандалы; на них наложили заклинание, чтобы держать мои собственные силы под замком.

Я легонько потянулась к своей магии и, как и ожидалось, наткнулась на барьер, который не позволял мне призвать огонь.

У меня было ужасное чувство, что я знаю, кто его хозяин, и не хотела бы встречаться с ним без своей магии. Я взглянула на своего похитителя. Никогда не слышала, чтобы волки переносили кого-либо с собой в царство духов. И до сегодняшнего дня ни за что бы не поверила, что они на такое способны, особенно недавно обращенные. Должно быть, Доменико невероятно силен. Будущий альфа.

– Мое физическое тело все еще в Семи Кругах?

Доменико пробежался по мне своим взглядом, частично утратившим блеск оборотня:

– Да.

Я не понимала, как это возможно, но взгляд оборотня указывал на то, что он не намерен дальше это обсуждать. Зная, насколько он будет опасен, если полностью превратится в волка, я оставила его в покое. В любом случае Доменико дал мне важную и необходимую информацию.

Мое тело все еще находилось в спальне Гнева, и теперь демон, несомненно, будет искать способ вернуть меня обратно. Если не получится сбежать самой, достаточно просто выждать время, пока он не придет за моей душой и не разберется со всеми силой. Любой, кто был достаточно глуп, чтобы напасть на будущую невесту Гнева в его королевском доме, заслуживал ощутить на себе одноименный грех. Я чуть не ухмыльнулась, представляя бойню, которую он устроит, когда будет вершить правосудие, но спохватилась.

– Здесь холодно.

– Мне не холодно.

Я хотела потереть руками плечи, чтобы вернуть тепло в свое «тело», но не могла из-за цепей. Доменико внимательно наблюдал за мной, и в его глазах появился угрожающий блеск. Одно неверное движение заставило бы его челюсти сомкнуться вокруг моего горла, несмотря на все приказы. Он вел себя гораздо более неуравновешенно, чем во время нашей первой встречи, хотя, вероятно, дело было в обращении. Я слышала, что молодым волкам иногда требуются годы, чтобы полностью созреть.

Не в силах терпеть его молчаливый взгляд, я откашлялась.

– Когда я видела тебя в монастыре после «убийства» Виттории, то подумала, что ты молишься за нее. Как оказалось, там ты впервые превратился. Ты и правда не подозревал, что ты на самом деле?

Мускул на его челюсти дернулся.

– А ты знаешь, что ты, Эмилия?

От меня не ускользнуло, что он сказал что, а не кто. У меня были подозрения, но не стоило раскрывать, какие именно.

– Я знаю, что я твоя пленница. И я знаю, что Гнев выследит тебя и разорвет на куски, если мне причинят какой-либо вред. – Я улыбнулась порочным, злобным изгибом губ. Волк, казалось, понял, что, даже если он сковал меня и связал мою магию, он не был единственным хищником в комнате. – И нет ни единого царства, в котором ты мог бы спрятаться, прежде чем он тебя найдет. Если, конечно, я не доберусь до тебя первой. Из нас двоих милосердный – он. Запомни.

– Ну что ты, сестра.

Даже при условии, что я ожидала увидеть ее здесь, голос моей близняшки заставил мое сердце болезненно сжаться. Я переключила внимание на другой конец камеры и сразу заметила Витторию.

Моя сестра скользила по маленькой комнате как призрак прошлого, одетая в длинное белое платье, которое развевалось за ней, словно пойманное призрачным ветерком. В ее присутствии было что-то сказочное, но она была такой же реальной, как я и Доменико. Я внимательно осмотрела ее в поисках ран, хотя знала, что именно она командует оборотнем, а не наоборот.

Слезы выступили у меня на глазах, когда я все осознала. Виттория действительно была здесь. Живая. Трудно было поверить, что прошел всего час или два с тех пор, как я узнала, что она на самом деле не умерла. Несмотря на ее предательство, мне хотелось заключить ее в объятия и никогда не отпускать. Это было благословленное Богиней чудо.

– Виттория.

Я прошептала ее имя, но при звуке моего голоса губы моей близняшки дернулись в знакомой ухмылке. Не будь я прикована, то рухнула бы на колени. Одно дело увидеть ее в Тройном Лунном Зеркале, и совсем другое – здесь, передо мной. Меня переполняли чувства. Я не могла выдавить и слова, когда сестра подошла ближе, с любопытством наблюдая за мной.

– Давай снимем с тебя цепи и посмотрим, каким трюкам ты научилась.

Ее лавандовые глаза блестели, напоминая мне, что она полностью изменилась. Она больше не была девочкой с карими глазами, как у меня. Не была девушкой, которая любила делать напитки и духи. Эта незнакомка была чем-то другим. От нее волоски на моих руках встали дыбом.

– Богиня свидетель, у меня самой есть чем поделиться. Оборотень?

Доменико двигался со сверхъестественной скоростью и схватил меня за волосы, заставив голову отклониться в сторону. Он приблизил нос к шее и глубоко вдохнул мой запах, вероятно, запоминая его, чтобы выследить, если я попытаюсь сбежать. Я содрогнулась от внезапной боли, но сумела сдержать крик.

Он зарычал, приблизив рот к моему уху. Звук был далек от человеческого.

– Только попробуй провернуть какую-нибудь глупость, и я вырву не только твое смертное сердце, Теневая ведьма.

Виктория цыкнула:

– Место, щенок. Не играй слишком грубо. Пока что.

Прежде чем я успела переварить боль от этого заявления или подумать, насколько все может быть хуже, не считая того, что я закована в цепи, Доменико оттолкнул меня, и после очередного ленивого взмаха руки замки на моих кандалах щелкнули. Оковы со стуком упали на землю, и звук был таким же зловещим, как лезвие палача, обрушившееся на шею приговоренного.

Как раз этого момента я и боялась, чувствуя себя совершенно неподготовленной.

С колотящимся сердцем я отвернулась от разъяренного оборотня и обратилась лицом к сестре-нежити, собираясь с духом, когда наши взгляды встретились.

На протяжении нескольких месяцев Виттория делала вид, что она мертва. Жестоко убита. Позволила мне обнаружить в могиле ее тело с вырванным сердцем, изломанное и окровавленное. Разорвав мой мир на части и уничтожив мою сущность. Обман Виттории был раной, которая никогда не заживет; он навсегда оставит эмоциональные шрамы в моей душе и в моем сердце.

Даже сейчас, когда она стояла передо мной, живая и здоровая, не было никакой надежды, что однажды все станет как прежде. Слишком многое произошло между нами, чтобы просто забыть и жить дальше, и это меня печалило больше всего. Как бы ни хотелось иначе, мы обе безвозвратно изменились. Я сомневалась, что наши новые жизни теперь подходят друг другу.

Чтобы справиться с нарастающей болью в груди, я подумала о своем женихе. О том, как сестра испортила мне эту ночь. Вместо грусти я сосредоточилась на ярости, гневе, который заставил меня пройти через мой личный ад. И все эмоции, кроме одной, исчезли.

Будь я способна чувствовать тревогу, а не чистый гнев, торжествующая улыбка моей сестры, возможно, обеспокоила бы меня. В нынешнем состоянии она вот-вот обнаружит, что не одна способна внушать страх. Пришло время Виттории испугаться меня.

Я погрузилась в свою магию, с облегчением почувствовав огромный источник силы, который потрескивал под моей кожей. Если сестра хочет посмотреть, на что я способна, я с удовольствием устрою целое представление.

– У тебя есть пять минут, чтобы объясниться.

Мой голос был холоднее воздуха вокруг, холоднее даже самого злого круга Ада. Я была готова поклясться, что тени остановились, прежде чем метнуться в никуда, прячась от расплаты, которую предчувствовали.

– А что потом? – спросила Виттория.

Моя улыбка расцвела обещанием тысячи кошмаров. Впервые Виттория нахмурила брови, как будто она только что поняла, что в ее плане был один роковой изъян. Монстров можно создать, но нельзя приручить.

– А потом, дорогая сестра, ты встретишь ведьму, которой заставила меня стать.

Два

– Прикуси язык, а не то я его вырву. – Доменико шагнул вперед, вытянув когти и тихо рыча из-за моей угрозы, но Виттория подняла руку, останавливая его. Я была слишком взбешена и не успела удивиться скорости, с которой он отступил от простого молчаливого приказа.

– Разве ты не стала сильнее? Не стала… смелее? – спросила Виттория, приподняв бровь. – Ты наконец выбралась из безопасной дыры, в которой пряталась, чтобы жить жизнью, достойной пера барда. Разве они поют баллады о скучных ведьмах, что тратят время впустую на жарких кухнях и тоскуют по таким же скучным святошам, как Антонио? Надеюсь, грандиозный роман с королем демонов – это что-то поинтереснее. Особенно в спальне. Ради всего Великого Божественного, Эмилия. Тебе стоит поблагодарить меня за смерть твоей старой жизни. Антонио, «Вино и море»… Нас с тобой всегда ждали великие дела.

– Скучных? – Гнев пронзил меня. – Я обожала свою жизнь и нашу кухню. Уж прости, если для тебя столь омерзительно то, что мне нравится, или те, кого я нахожу привлекательными. И с каких это пор ты ненавидишь «Вино и море»? Ты любила семью, любила готовить со всеми вместе. Или ты забыла о нас? В своих поисках… уж не знаю чего. Как ты могла так поступить с нами? Со мной?

Мой голос сорвался на последнем вопросе, и я снова сосредоточилась и с силой вцепилась в свою ярость. Виттория внимательно смотрела на меня.

– Я поступила, как того требовалось, ради нас. Может показаться, что это не так, но я клянусь, что все это было для нас с тобой. Проклятие…

Она хотела прикусить язык, прежде чем слова сорвались, но не смогла.

– Ах да, проклятие. – Я махнула рукой в воздухе, словно проклятие было надоедливой мухой. – Чертово проклятие, о котором нельзя говорить. Как же меня достала вся эта шаткая магия и все эти околдованные! Почему ты инсценировала свое убийство? Чем это помогло мне?

Она, казалось, тщательно подбирала следующие слова:

– Даже самое горючее топливо требует искры, чтобы вызвать пламя.

Как всегда загадочно, когда разговор заходит о проклятии.

– Зачем тебе столько огня?

Взгляд Виттории превратился в тяжелый сверкающий драгоценный камень, полный ненависти. На секунду в ее радужках вспыхнул не лавандовый, а глубокий рубиново-красный цвет.

– Чтобы увидеть, как горят наши враги. Чтобы вернуть то, что принадлежит нам по праву силы и рождения. И раз и навсегда разорвать последние цепи, связывающие нас.

– А наша семья? Они твои враги? Разве они заслужили того, чтобы хоронить тебя в том склепе? Верить, что ты гниешь вместе с нашими предками?

– Да. Хотя я очень сомневаюсь, что они в это верили. Я решила, что они просто скормили эту безобидную ложь своей любимице. Или, лучше сказать, той, кого они боялись сильнее. – Виттория настолько верила в сказанное, что ее признание упало между нами тяжелым камнем. – Бояться нас будут не только они. От нашей дорогой семейки мне достался один хороший совет. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Я посмотрела на незнакомку с лицом моей сестры. В этой Виттории была жесткость. Там, где однажды сиял свет, царила тьма. Моя сестра была игривой, дружелюбной. Она легко заводила друзей и могла танцевать часами напролет. Качества, которыми я всегда восхищалась и хотела обладать. Было трудно примириться с этой суровой версией сестры.

– А что, если я не хочу, чтобы меня боялись? – спросила я.

В улыбке Виттории сверкнули зубы, острые и угрожающие:

– Сестра моя, птица без крыльев остается птицей.

– Ты не общалась с принцем Зависти? – Я вздохнула. – Честное слово, он говорит точно так же, когда переберет вина из демонических ягод с заклинаниями правды.

– Зависть? – Ее взгляд затуманился при воспоминаниях. – Я оседлала его питомца-вампира, только чтобы посмотреть, как его зеленые глаза загорятся его любимым грехом, когда он застанет нас. Из вампиров получаются изысканные любовники – создания ночи и все такое. Они мастера смешивать удовольствие с болью. Как только закончишь играть со своим демоном, тебе стоит посетить двор вампиров и прокатиться на парочке-другой. Недавно я посетила их принца и ничуть не разочаровалась. Ты не представляешь, на что способны его клыки…

Доменико зарычал, и сестра бросила на него успокаивающий взгляд. Очевидно, он не знал, что его – кем он там считал мою сестру – забавлялась с отдельными представителями его заклятых врагов. Я не знала, что существует двор вампиров, но в данный момент это было не так важно. Если это вдруг не стало проблемой, сейчас это беспокоило меня меньше всего.

– Слушай… – мне хотелось выкинуть из головы мысль о том, что моя близняшка спит с этим конкретным вампиром, с которым мне однажды не повезло встретиться. Алексей меня пугал. И не в запретном стиле темных фантазий. Он выглядел так, будто готов вырвать сердце, чтобы выпить его до дна ради забавы. – Почему ты сейчас здесь? Разве мы не должны были встретиться завтра на Изменчивых островах?

Виттория повела плечом, внезапно пряча глаза.

– Хотела сама передать сообщение на случай, если ты не получишь череп.

Я ей не поверила, но и не стала указывать на очевидную ложь. У моей сестры обнаружился еще один секрет, и он, вероятно, имел какое-то отношение к Царству Теней, так как мы находились именно здесь. Возможно, это была проверка, сможет ли Доменико привести меня сюда без каких-либо проблем. Это означало, что наше время было ограничено, а я планировала получить ответы.

– Как ты подделала удаленное сердце?

– Я не подделала.

– Я видела кровь. Зияющую дыру в груди. Очевидно, это было какое-то волшебство или иллюзия, ведь тебе для жизни пока требуется сердце. Так что хватит уже мне врать. Мне этого хватило за последние несколько месяцев. Я имею право знать правду, Виттория.

Температура резко упала, кристаллы льда поползли быстро вверх по стенам, потрескивая, как застывшее пламя. Свеча замерцала на внезапном порыве ветра, а затем погасла, оставив нас в темноте. Тонкая струйка дыма вилась в воздухе, запах серы пронизывал холод; предзнаменование, посланное свирепым богом Ада. Которого я хорошо знала.

Доменико шагнул вперед, обхватив рукой плечо моей близняшки, и притянул ее к себе.

– Пора идти. Он прорвал теневые обереги.

Мое сердце забилось. Я точно знала, о ком он говорит. Гнев пришел за моей душой, прорвавшись через барьер духовного царства. Его одноименный грех был настолько силен, что даже земля здесь дрожала при его приближении. Я осязаемо чувствовала его ярость, и в этом мире она делала со мной что-то особенное. Внезапно я перестала думать о предательстве сестры или о том, что мне больно. Жар подкрался ко мне там, куда раньше вонзил свои зубы холод. Из-за греха Гнева я почувствовала себя живой. Заодно я отбросила скромность и стала стихийной силой, питаемой низменными инстинктами.

Губы Виттории приподнялись в полуухмылке.

– Помни, сестра. Сколь угодно наслаждайся колбасой, но не покупай свинью. Это единственное предупреждение, которое я могу предложить.

– И почему я должна тебя слушать?

– Я твоя родня.

Доменико практически протащил ее через зал, затем взмахнул рукой, пока перед ними не открылся сверкающий портал. Виттория замолчала, оглядываясь на меня.

– Некоторые узы невозможно разорвать, Эмилия. И порой выбор имеет последствия сродни смерти. Послушай ту, которая слишком хорошо знает, каково это.

От первой части ее предупреждения у меня по спине пробежали мурашки. Гнев сказал что-то подобное в ночь, когда я узнала, почему он на самом деле пометил меня.

Я не задумываясь коснулась почти невидимой буквы «S» на шее, магия вызвала легкое приятное покалывание, прошедшее по моему «телу».

– Что это значит? – спросила я. – Виттория, завязывай со своими играми.

– Выбери его и откажешься от части себя, – сказала она, предлагая ответ, который только породил еще больше вопросов. – Увидимся завтра. Не опаздывай.

– Хватит! Зачем нам встречаться на Изменчивых островах? – спросила я. – Почему бы не сказать прямо сейчас, чего ты хочешь?

– Подожди и сама увидишь. – Виттория послала мне воздушный поцелуй, а затем шагнула в портал, следуя за оборотнем. Очевидно, Доменико, будучи альфой, знал, что на его территорию пришла угроза посерьезнее. Отступление было разумным вариантом. Или, может быть, он наступил себе на горло, просто чтобы спасти моего близнеца. Я не понимала, что чувствовала после нашей встречи; слишком много эмоций боролись друг с другом, но я была рада, что у нее есть верный союзник. Он ей не помешает.

– Эмилия.

Через мгновение в комнату вошел Гнев, его тело гудело от угрозы надвигающейся битвы, которую он принес нашим врагам. Он посмотрел на закрывающийся портал, затем перевел на меня острый, как лезвие в его кулаке, взгляд. Любой, кто причинит мне боль, получит по заслугам. Я взглянула вниз и заметила, что теневая мантия тоже покинула свой пост с его приходом. Я снова стояла голая, но не запуганная.

– Они что-нибудь с тобой сделали? – Его голос звучал отрывисто, словно он придерживал всю энергию для боя. Может, Доменико и сбежал, но Гнев выследит его. Холодный, неумолимый взгляд на его лице не обещал ничего, кроме боли и мучений.

Мне не хотелось выдавать всю правду, и я покачала головой. Физически со мной ничего не сделали.

– Это была моя сестра. Она хотела убедиться, что я получила ее сообщение о завтрашнем дне. Где находятся Изменчивые острова?

– Недалеко от материка.

Демон методично осмотрел каждый дюйм комнаты, прежде чем остановиться на кандалах. В мгновение ока его клинок исчез, и он оказался передо мной, осторожно поднимая мои запястья, чтобы внимательно их осмотреть. Красные пятна, которые превратились в неприятные синяки, разжигали ярость Гнева до невозможности. Теперь его голос был пронизан смертоносным обещанием, а воздух стал таким холодным, что у меня застучали зубы.

– Если кто-нибудь снова закует тебя в цепи, я стану настоящим кошмаром, которым меня считают смертные.

Лед покрыл стены и потолок, а температура продолжала стремительно падать. Куски камня треснули и упали. Если он не обуздает свой гнев в ближайшее время, мы оба будем заключены во льду или погребены под камнями.

– А если я попрошу тебя связать меня?

Суровое выражение лица Гнева дрогнуло, когда он моргнул, глядя на меня. Этого он не ожидал. Хорошо. Возможно, мы выберемся из этого царства прежде, чем превратимся в ледяные скульптуры. Я высвободилась из его легкой хватки и обняла за талию, слушая, как его сердце забилось быстрее. Я сразу же начала согреваться.

– Можно было просто сказать: «Я люблю тебя. Рад, что с тобой все хорошо».

Повисла тишина, и я практически чувствовала, как Гнев пытается успокоиться. Только его железная воля могла сдержать огромную силу, стремящуюся вырваться и напасть. Я не представляла, какая Гневу требовалась выдержка, какой контроль над его одноименным грехом, чтобы, наконец, подчинить свою ярость. Воздух немного согрелся, хотя все еще было смертельно холодно.

Он прижал меня к себе, словно утешая себя тем, что я в безопасности.

– Пытать и выпотрошить твоих врагов было бы доказательством любви.

– Никто не сможет отрицать, что ты демон решительный. – Я фыркнула и отстранилась достаточно, чтобы увидеть в его глазах веселье вместо ледяной ярости, хотя в его выражении все еще оставалось что-то затравленное. – Пожалуйста, унеси меня домой. Это была долгая ночь. Мне требуется теплая ванна и целая бутылка вина из демонических ягод.

Независимо от случившегося и предупреждений, которые пыталась передать Виттория, я все еще хотела заявить права на своего короля во плоти. Это лучше всего успокоило бы меня, мои разум, тело и проклятую душу.

Гнев магией перебросил нас обратно в спальню, воссоединив наши души с физическими формами, и я моргнула, увидев комнату, заключенную во льду. Потолок, стены, камин – все, кроме кровати, – были заморожены, лед был таким толстым, что отдавал голубоватым оттенком. Я думала, что в Царстве Теней плохо, но это уже перебор. Я осторожно поднялась с того места, где только что лежала, и вопросительно приподняла бровь. Гнев провел рукой по волосам, и это действие привлекло мое внимание к порезам на костяшках его пальцев, которых я раньше не заметила.

– Тебе пришлось драться с волками? – спросила я, подзывая его подойти поближе. – Дай руку. Я посмотрю. – Он неохотно подчинился, протягивая мне свою раненую руку. – Почему они не проходят?

– Я пробивался через царства с кулаками.

Выражение его лица было хладнокровно-аристократичным, но я слишком хорошо успела узнать его, чтобы не упустить едва заметные признаки того, что его все еще переполняют эмоции. Его чувственный рот сжался в жесткую линию, точеная челюсть была напряжена. Во взгляде мелькало непоколебимое обещание совершить ужасные акты насилия и безжалостность, которая выдавала, как близок он был, чтобы разорвать царство на части. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и он вернулся из своего темного места.

– Все нормально, – сказал он. – Легко поправимо.

– Меня не волнует состояние комнаты. Что с тобой?

Принц демонов одарил меня натянутой улыбкой.

– Теперь все хорошо.

Я никогда не видела, чтобы он выходил из себя со столь грозной демонстрацией своей силы, и меня поразила суровость его реакции. О чем он, возможно, не сможет или не захочет мне сказать. Я почувствовала, что ему нужно время, разобраться во всем, и слегка улыбнулась в ответ.

– Ну, раз ты так уверен.

– Уверен. – Он волшебным образом привел комнату в порядок и едва приказал наполнить ванну, как в дверь постучали. Если бы в тот момент я могла проклясть кого-нибудь, так бы и поступила.

– Не открывай, – почти простонала я. – Умоляю.

Гнев засомневался, но внял моей просьбе. Наложив оберег, чтобы никто не мог войти в его личные покои, он взял меня на руки и отнес в ванную комнату, захлопнув за нами дверь.

Я еще не видела это помещение и оценила его элегантную красоту. Полы синевато-серого цвета, стены из черного мрамора с золотыми прожилками, свечи, с которых капает воск черного дерева, смесители и светильники из блестящего золота, а в центре комнаты массивная ванна на ножках, способная вместить несколько человек.

Завершала образ огромная люстра из черного хрусталя, низко висевшая над ванной. Темно, чувственно и совершенно спокойно. Как раз то что нужно после напряженного вечера.

Принц бережно погрузил меня в ванну, а затем вернулся с охлажденным бокалом демонического вина, серебряные семена которого сверкали, как миниатюрные звездочки в свете свечи. Впервые за несколько часов я выдохнула, чувствуя себя умиротворенно.

Гнев пододвинул табуретку к ванне и сел, наблюдая, как я потягиваю напиток и погружаюсь по плечи в идеально подогретую воду.

– Хочешь поговорить о сестре?

– Не особо. – Я вздохнула. – До сих пор не понимаю, почему она хочет встретиться на Изменчивых островах. Было бы намного проще просто поговорить здесь. Как думаешь, в чем причина?

Гнев ответил не сразу.

– Может быть, она хочет тебе что-то там показать?

– Возможно, ты прав. Но она также могла просто сказать мне. Не понимаю, к чему вся эта таинственность и театральщина. Хотя, наверное, это очень в духе Виттории. Возможно, кроме этого, ничего знакомого в ней больше не осталось. – Я сделала еще один глоток вина, наслаждаясь яркими ароматами, которые разлились по моему языку. – Как ты пробился в Царство Теней?

– Я король подземного мира. Царство духов входит в мои владения. И даже если бы это было не так, ты всерьез думаешь, что одинокий оборотень помешает мне добраться до тебя?

– Сомневаюсь, что тебя хоть что-то сможет остановить. Каково быть непобедимым? – поддразнила его я.

Гнев сменил выражение лица на задумчивое, взял льняное полотенце с подноса возле ванны и окунул в воду. Опрокинув на него стеклянную бутылку с мылом, он жестом велел мне повернуться.

– Подними волосы.

Я с радостью подчинилась его просьбе побаловать меня. Он накинул мне на плечи намыленное полотенце, нежно омыв мое тело, прежде чем окунуть его обратно в воду. Гнев, могучий демон войны, обмывал меня. И это казалось прямо-таки божественным.

Он только что заморозил в ярости всю свою спальню, но определенно умел быть теплым и добрым. По крайней мере, когда дело касалось меня. Я сомневалась, что демон показывал эту свою сторону кому-либо еще. Что заставило меня еще больше оценить его действия.

Мурашки побежали по аккуратным линиям, которые он провел от моей шеи, следуя по изгибу моего позвоночника вниз к заднице. Он осторожно поднимал одну руку за другой, уделяя особое внимание моим больным запястьям. В воздухе витала легкая прохлада, и я поняла, что он, должно быть, проявляет огромную сдержанность, дабы его гнев снова не пересилил температуру.

Тщательно пройдясь по моей спине и рукам, он медленно двинулся по бокам, скользя по нижней части моей груди. Мои соски затвердели, когда он приблизился к ним. Я не думала, что он намеренно пытался соблазнить меня, но это не мешало телу реагировать на его действия. Жар разлился между бедер, и мои мысли тут же переключились на то, куда он поведет полотенце в следующий раз. Если бы сегодня вечером мне наконец улыбнулась удача, возможно, он воспользовался бы пальцами вместо ткани. Я откинулась назад, предоставляя ему лучший доступ к этому конкретному месту…

– Есть заколдованный клинок, который может убить меня.

Опустился холодок, сразу стерев все приятные ощущения. Я села, повернувшись, вода выплеснулась на чистый пол от внезапного движения.

– Что?

– Ваша так называемая Первая Ведьма создала проклятые объекты. В наших записях указано три, но фактическое число так и не было подтверждено. Только один из них действительно опасен для принца Ада. Клинок Разрушения.

Как будто от этого стало лучше.

– Умоляю, скажи, что он у тебя.

Гнев удерживал мой взгляд, его сила и мощь должны были укрепить мои нервы. Эффект был обратный. Принц вздохнул.

– Мы не нашли ни один объект. Они исчезли вместе с ведьмой и ее шпионами.

– Тебя можно убить.

Он слегка наклонил голову в подтверждение. Мысль о том, что кто-то потушит его пламя, наполняла меня иррациональной паникой. Все эти месяцы мы спорили, боролись друг с другом и с нашим влечением. И оно могло исчезнуть. Какая-нибудь эгоистичная, ненавистная тварь могла забрать его у меня. Я думала, что он непобедим, и этот заколдованный клинок делал его, на мой вкус, слишком уязвимым. Все, кроме нашего времени вместе, сделалось незначительным. Кинжалами конкурирующего Дома демонов он мог быть ранен, но не убит.

Возможно, причина была в возрождении моей сестры или в том, что она была способна на все, включая инсценировку собственного убийства, но я окончательно расклеилась. А может быть, приведя меня в это царство, она что-то проверяла. Может быть, они хотели узнать, сколько времени потребуется Гневу, чтобы выследить меня. Я понятия не имела, можно ли ранить его в Царстве Теней, когда его душа отделена от тела. В одном я была уверена: сестре доверять нельзя.

Если Виттория заполучила этот клинок, она может напасть на Гнева. Она предупредила меня не завершать наши брачные узы, и я могла себе представить, что она постарается этому помешать. Я понятия не имела, кто ее враги, но знала, что она готова на все, чтобы их уничтожить. Если она решит, что брак с Гневом заставит меня отказаться от части себя, необходимой ей для ее планов, он определенно станет врагом в ее глазах.

С силой, которая, казалось, застала демона врасплох, я дернула Гнева вперед, стаскивая его с табурета в ванну вместе с одеждой и всем остальным. Мне нужно было почувствовать его. Живого, дышащего и твердого подо мной. Я села на него сверху и расстегнула его мокрую рубашку, пуговицы полетели по полу и отскочили в ванну. Когда я прижала руку к его сердцу, мое сердце быстро забилось.

Если бы кто-нибудь забрал его у меня… моя магия вырвалась наружу, готовая испепелить это царство и все остальные, которые только существовали. Та древняя, рокочущая сила, которую я когда-то уже ощущала, раскрыла глаза глубоко в моем центре. Чем бы ни был этот монстр, чем дольше он бодрствовал, тем более хищным он становился. Он хотел вырваться на свободу, опустошать и уничтожать. И я с трудом его сдерживала.

Бутоны розово-золотого пламени взмыли в воздух над нами, огненные цветы раскрылись вместе с горящими корнями и стеблями с шипами. Это был сад из тлеющих углей и пламени. Внезапно я не могла понять, открыты мои глаза или нет: все, что я видела, было окутано розово-золотой дымкой, когда моя ярость приняла магическую форму. Я судорожно вдохнула и выдохнула, почти уверенная, что изо рта вырвутся пламя и дым. Лианы с острыми огромными шипами обвивали ванну, ползли по стенам; еще мгновение, и они захватят нас…

Сильные, могучие руки скользнули вниз по моему телу, ощущение помогло мне, заземлило меня, и водоворот внутри немного успокоился. Я тяжело сглотнула, ощутив пересохшее горло, глубоко вздохнула и перевела внимание на демона. Гнев ошеломленно взглянул на меня, но не переставал слегка ласкать меня, как будто знал, что я все еще отчасти под чарами своей ярости. Я следила за осторожным путем, который проделывали его руки, дыхание выравнивалось с каждым длинным, медленным движением.

Моя ярость кипела, затем выплеснулась наружу, унося с собой силу магии. Горящие цветы медленно превратились в тлеющие угли, а затем сгорели, пепел развеялся волшебным ветром, который, должно быть, вызвал Гнев. Лозы также отступили туда, откуда я их вырвала. Я даже не знала, что могу это сделать, но Гнев не выглядел удивленным.

Я молча смотрела, как комната возвращается к нормальному состоянию, хотя внутри мои эмоции все еще бурлили, как море после особенно жестокого шторма. Ласки Гнева замедлились, затем прекратились, теперь его руки лежали на моей талии. Мы смотрели друг на друга, не обращая внимания на то, что я потеряла контроль.

– Не думал, что моя смерть до сих пор возбуждает тебя столь же сильно. – Его тон был легким и дразнящим, но я уловила скрытое напряжение. – Мне начинать беспокоиться?

А может, мне? Я глянула вниз, заметив, что каким-то образом оседлала его, а мои руки сжимают его наполовину сорванную одежду. Как будто я была на грани жестокости. Может, ему и стоит беспокоиться. Я едва могу сдерживать себя, когда захожу в это темное место, наполненное яростью. Я словно теряла все человеческое и становилась стихийной силой, предназначенной для разрушения.

Хотя при ближайшем рассмотрении твердая, как камень, выпуклость, прижавшаяся ко мне, показала, что Гневу нравится мое грубое обращение. Я ослабила мертвую хватку на его одежде.

– Я хочу найти этот клинок.

Улыбка, которая только что тронула уголки его губ, превратилась в злую ухмылку.

– Признаться, я не против поиграть с лезвием, но боюсь, что это запрещено. Можно поиграть с моим кинжалом. Магия, заключенная в нем, не причинит мне вреда.

– Вот только давай без шуток. Если Виттория первой получит этот заколдованный клинок…

– Ей придется встать в очень длинную очередь демонов, ищущих его. Шпионы Зависти, например, постоянно прислушиваются к любым разговорам по всему царству. Если клинок в Семи Кругах, он его найдет.

– Потому что из всех демонов только Зависти я бы доверила клинок, способный убить тебя.

Я молча сосчитала до десяти. Принцы очень быстро забывают, как режут и потрошат друг друга. Может пройти тысяча столетий, но я никогда не забуду, как кровь Гнева залила мои руки после того, как Зависть вонзил в него кинжал Дома.

– Мой брат способен на многое, но он не убийца.

Гнев заправил влажную прядь волос мне за ухо. Он говорил уверенно, однако я не разделяла его уверенности. Моя сестра уничтожила бы нашу семью, если бы это послужило ее конечной цели. Похоже, ее месть меня не касалась, а значит, я была ей нужна. По крайней мере, на данный момент.

– Когда лезвие близко, я чувствую его магический отпечаток. Я могу за себя постоять, миледи. Большинство дважды подумают, прежде чем нападать на меня.

Нападут, если будут уверены, что их оружие сможет его убить.

– Насколько близко должно быть лезвие? – Я уловила легкую дрожь, которую он не успел скрыть, и меня снова наполнил ужас. – Понятно. Значит, он должен быть очень близко, чтобы ты смог его почувствовать. Замечательно.

Вода струилась по моему телу ручейками, когда я встала и вышла из ванны. Идея расслабиться меня больше не привлекала. Я хотела разорвать это царство на части, дюйм за дюймом, и найти этот заколдованный клинок. Гнев изогнул бровь, но не сказал ни слова, когда я обошла полотенца и направилась к его спальне, оставляя капли воды на его безупречном кафеле.

Моя чистая одежда была в соседней комнате, и я не раздумывая открыла дверь в коридор, соединявший наши комнаты. С другой стороны стоял мужчина. Он собирался постучать, но не успел и опустил руку. Его смуглая кожа стала пунцовой.

– Кровь дьявола, Эм. – Анир поморщился. – Ты уж предупреждай, прежде чем маршировать, – он махнул рукой, – вот так.

Я поборола желание закатить глаза.

– Никогда не видел обнаженную женщину?

– Да видел, просто…

– А мужчин? Ты когда-нибудь видел, как мужчина купается или расхаживает без единого лоскутка одежды? Учитывая, где мы живем, я полагаю, это довольно привычное зрелище.

– Видел, только…

– Тогда будь добр, отойди в сторону и перестань краснеть, словно мальчонка в своей одежонке.

Заместитель Гнева взглянул на потолок, словно прося божественной помощи. Вновь опустив глаза, он уставился в точку за моим плечом. Покалывание указывало на то, что Гнев подошел ко мне сзади.

– Что-то не так? – спросил он, набрасывая халат мне на плечи.

– Да, ваше величество. – Анир перестал краснеть. – Дом Жадности немедленно запросил вашего присутствия.

Ужасное чувство пробежало по моей коже, как стая пауков, пока я запахивала халат вокруг талии.

– Что случилось?

– Прорыв в кругу Жадности. – Анир перевел взгляд с меня на демона за моей спиной с мрачным выражением лица. – Произошло убийство.

Три

Со стороны ничего гнусного с Домом Жадности не происходило.

Если, конечно, не считать гнусными посетителей игорного клуба, выстраивающихся в очередь, чтобы попасть в подпитываемое грехом логово беззакония.

Я стояла рядом с Гневом на первом этаже, в ожидании нашего сопровождения, смотрела на два этажа вниз в приемный зал, крепко сжимая руками в перчатках богато украшенные бронзовые перила.

Во время короткой поездки в экипаже через Черную реку в Дом Греха Гнев попросил меня молчать, пока мы не войдем в личные покои Жадности. Любопытные демоны будут пристально следить за соперничающим Домом и появлением короля. Гнев посчитал, пусть задаются вопросами. Жадность хотел, чтобы никто не знал об убийстве, которое в своем письме он назвал «чрезвычайно неудачным происшествием». Его подданные должны сосредоточиться исключительно на потворстве своей жадности, всегда заботясь о том, как бы увеличить свою силу.

Я воспользовалась тишиной, чтобы осмотреть Дом Жадности, мне было интересно, как грехи сформировали каждый двор демонов. Четыре величественные изогнутые лестницы сходились в центре комнаты, пропуская посетителей отовсюду, хотя круглый чертог внизу выглядел заурядным местом, где члены Дома ожидали гондол.

Вода цвета мерло змеилась в разные стороны, а знаки над каждым каналом указывали путь в игровые залы, которые посетители выбирали для развлечений. С нашей точки зрения вода в сочетании с лестницами напоминала бьющееся сердце и его полости. Я никогда не была в Венеции, но что-то в плоскодонных лодках и каналах напомнило мне об этом знаменитом городе.

За исключением того, что здесь все вмещал в себя огромный замок, до предела набитый богатством. Игорный дом, который я посещала в Палермо, не мог сравниться с великолепием этого Дома Греха. В мире смертных логово Жадности было секретным заведением, которое меняло место по прихоти, достойное того, чтобы его считали «адом». Там было легко представить, что невинные люди вроде отца Доменико окружены карточными акулами и полностью захвачены жадным влиянием демона.

Здесь все было совсем иначе. Блестящие светильники и элегантная мозаичная плитка тщательно подобраны, как и нейтральное выражение лиц посетителей. Все выглядело так, словно никому не грозит опасность расстаться с невинностью; это были разного рода хищники, следующие друг за другом, один опаснее другого. И женщины, и мужчины носили свои лучшие одежды; шелк, парча и вышивки говорили об их богатстве. И если их одежда не внушала жадности, то с этим справлялись сверкающие драгоценности. За половину украшений можно было выручить достаточно денег, чтобы прокормить деревню в течение года.

Меня удивило, что некоторые не просто носили драгоценные камни – они вставляли их себе в кожу. Бриллианты, жемчуг и всевозможные драгоценные камни блестели на губах, носах и бровях.

У некоторых женщин вместо перчаток на руках и предплечьях были со вкусом размещены драгоценные камни, в то время как демоницы посмелее предпочитали носить только длинные струящиеся юбки с разрезами, идущими высоко вверх по бедрам, а их обнаженные груди также сверкали драгоценностями.

Мужчины не отставали. Они спускались по лестнице к очередям игроков, ожидающих свои гондолы, полностью обнаженными, с драгоценностями на своих шикарных достоинствах и с ухмылкой на губах. Очевидно, между внушительной жадностью, похотью и завистью была тонкая грань, что, как я поняла, относилось к большинству кругов демонов. Грех и порок часто пересекались, хотя то, как они выражались в каждом круге, немного различалось.

Прежде чем я успела спросить Гнева об украшениях для тела, на балкон вошли два младших демона и пригласили нас следовать за ними. У одного была бледно-зеленая кожа и глаза рептилии, а другой был покрыт короткой шерстью и смотрел влажными оленьими глазами.

На голове второго ветвились большие рога, и я тяжело сглотнула, вспомнив, как впервые столкнулась с этими стражниками. Если не считать случайной встречи с Доменико Нуччи-старшим, я была одна в ту ночь, когда встретила Жадность в личном кабинете его странствующего игрового ада, а эти демоны стояли на страже.

Они стали моим первым знакомством с младшими демонами. Хотя после моей встречи с жаждущим ведьминской крови демоном Апером они были, безусловно, гораздо более вежливыми.

Гнев кивнул им, затем жестом пригласил меня пройти вперед. Мы спустились по секретной винтовой лестнице, которая привела нас в частный туннель, где у тихого причала ждала гондола. Факелы отбрасывали тени вдоль каменных стен, настолько темные, что в них мог скрываться шпион.

Демон-рептилия указал подбородком в сторону гондолы.

– Эта лодка зачарована, чтобы доставить вас прямо к его высочеству. Не пытайтесь выйти, пока она не остановится.

С этим предостережением стражники слегка склонили головы, а затем убежали обратно вверх по лестнице. Легкая морщинка образовалась между бровями Гнева, когда он увидел наш транспорт. Гондола выглядела совершенно обычной, разве что была чуть более позолоченной.

– Что такое? – спросила я, сосредоточившись на тревожных тенях, прежде чем вновь посмотреть на моего принца.

Гнев еще секунду смотрел на канал и лодку.

– Сила жадности движет лодки, а вода, подпитываемая демонами, усиливает – или, точнее, отражает – его грех. Это система, которая помогает ему расходовать как можно меньше энергии, при этом используя свою магию.

– Значит, это будет похоже на путешествие по Коридору Греха, но только с упором на жадность?

– Да. – Гнев выдержал мой взгляд. – Тебе придется запереть все свои эмоции. Я тебя этому научил, но из-за демонической воды тебе придется тяжело. Она почувствует твои скрытые желания и нацелится на них, как в Коридоре Греха.

Простенькая лодка и демонический водный путь цвета мерло внезапно показались зловещими.

– Жаль, я не знала о потенциальной проблеме заранее. Возможно, я приняла бы тоник.

– Не думал, что брат захочет встретиться в самом сердце своего клуба. У Жадности есть здание, которое он использует для встреч за пределами замка. – Он протянул руку, помогая мне залезть в гондолу, прежде чем последовать за мной. – Ты справишься, Эмилия. Ты достаточно сильна и много тренировалась. Обращай внимание на легкое прикосновение магии и сразу отрубай его.

Моя нога коснулась дна лодки в ту же секунду, как он сказал «прикосновение», момент, мягко говоря, не самый удачный. Желание провело когтями по моей коже, прежде чем я успела стряхнуть магию. Гнев не преувеличивал; демонический водный путь определенно усилил магию этого круга. Я жадно хотела прикосновения Гнева – жаждала его всю ночь, – и круг это знал.

Я быстро села на скамейку напротив Гнева и поправила одежду, просто чтобы чем-то занять руки. На мне было платье с розовыми тюлевыми юбками и черным бархатным лифом с маленькими золотыми и розовыми цветочками, пришитыми к бретелям и аккуратно размещенными вокруг выреза в форме сердца. Оно было скромным по меркам демонической моды, но нежным и красивым, и мне нравилось, как я себя чувствовала в нем. Возможно, даже слишком. Как и мой принц.

Внимание Гнева переместилось на корсет, когда лодка оттолкнулась от причала и начала скользить по спокойной воде. Может, дело было в магии царства, или в нашей помолвке, или в чрезмерной жадности, бьющей через одинокий канал, но эта легкая искра желания внезапно вспыхнула снова, пока принц восхищался мной. Я могла думать лишь о том, как сильно хочу оказаться в спальне Гнева.

Я стиснула колени и попыталась сосчитать волны, которые произвела наша гондола, но эффект получился ровно обратный. Мысли о плеске волн заставили меня подумать об искусном языке Гнева и о том, что он им вытворял со мной. Я зажмурилась, но это вызвало лишь воспоминания о Гневе между моих бедер, о короле, который предается королевскому пиршеству.

Кровь и кости. Мне нужно скинуть напряжение.

– Эмилия. – В голосе Гнева звучала предупредительная нотка, но он не успокаивал меня и не контролировал мое желание. Во всяком случае, это заставило меня желать его еще больше. – Дыши.

Я медленно выдохнула, размышляя о причине, по которой нас сюда пригласили. Убийство. Ради Богини! Уже одно упоминание об этом должно было погасить пламя страсти, но судя по напряженному лицу Гнева, он тоже боролся с ним. Прекрасно. Мой недостаток контроля передавался ему. Если он высвободится сейчас, у нас обоих возникнут проблемы.

Я сосредоточилась на воде, на волнистой поверхности мерло. Чем дальше в туннель, тем меньше было факелов, тьма тянулась дольше. Мне почти удалось обуздать свои эмоции, когда я увидела выпуклость на брюках демона. Этого хватило, чтобы подчиниться морю греха и моим собственным желаниям.

Не отводя от него взгляда, я сняла перчатки, потом встала, и опустилась перед ним на колени. Гондола слегка покачивалась от моих движений. Сила, мощнее любой магии, которую я вызывала раньше, наполнила меня, когда что-то темное и опасное сверкнуло в его глазах.

– Что ты делаешь?

Мои губы изогнулись в хитрой улыбке, когда я расстегнула его брюки.

– Завоевываю, ваше величество.

– Эмилия… – Прежде чем он смог напомнить мне, почему это плохая затея, словно я сама этого не понимала, я высвободила его твердыню и медленно лизнула ее от кончика до основания. – Кровь демона, – прорычал он, когда я сомкнула вокруг него рот и стала сосать немного сильнее. Его руки сжались в кулаки. – Ты меня уничтожишь.

Вспоминая, что я видела в Доме Чревоугодия во время Праздника Волка, я схватила его в руку и повторила движение с помощью рта и языка, двигаясь немного быстрее и сжимая его немного крепче с каждым толчком, восхищаясь хрипом его дыхания.

Гнев сидел неподвижно, позволяя мне задавать темп, но по тому, как напряглись его бедра, я поняла, что он сдерживался. И меня это совершенно не устраивало. Этот момент был предназначен для того, чтобы расслабиться. Я подняла глаза, молча приказывая ему поддаться темной страсти. Показать мне, насколько злым он может быть. Потому что я этого хотела. И он тоже.

Он не пошевелился, и я осмелела.

– Встаньте, ваше величество.

В его глазах вспыхнуло понимание. С внушительным проклятием он подчинился моему приказу, затем погрузил пальцы в мои волосы, направляя себя глубже. Лодку опасно качало, но плоское дно гарантировало, что мы не опрокинемся. Возможно, именно поэтому они использовались здесь. Я сомневалась, что мы были первыми путешественниками, которые поддались жадному желанию, пульсирующему в венах.

Я схватила Гнева за бедра, радуясь тому, что этот могучий демон наконец теряет контроль. Может, я и стою на коленях, но в этот момент я владела им. И он это хорошо понимал.

Он крепче схватил мои волосы, собственнической и почти болезненной хваткой, но мои колени при этом сжались вместе от удовольствия, неуклонно растущего во мне. Не имело значения, что мы были в конкурирующем Доме. Что в любой момент кто-то может увидеть нас в компрометирующем положении. Имело значение только удовольствие. И, может быть, меня подпитывала жадность, или я не возражала против мысли о том, что другие жадно наблюдают за нами из тени. На самом деле эта возмутительная мысль заставила медовый жар разлиться в моем животе, я осмелела еще больше, еще сильнее жаждала удовольствия. Я притянула его ближе, побуждая его войти глубже, чтобы не отказать мне в моем жадном желании попробовать его на вкус. Я хотела, чтобы он пометил меня всеми способами, так же, как я намеревалась пометить его.

– Проклятье. – Он не нуждался в дальнейшем стимулировании.

Гнев заполнил мой рот, словно уже стучался в заветную часть моего тела, требуя меня с тем же рвением, с которым я скоро завладею им. Эта самая часть пульсировала при мысли о том, что он сейчас здесь, доминирует, потому что я этого хотела, но только в этом единственном случае.

Его осознание моего растущего возбуждения, должно быть, в конце концов довело его до крайности. С последним толчком и стоном, который был скорее животным, чем человеческим, он рухнул. Он нежно погладил меня по волосам, массируя мою голову, как будто только что осознал, как крепко держал меня.

Я проглотила все, затем в последний раз медленно лизнула его, ухмыляясь, когда он дернулся от толчков удовольствия.

– Боги тебя побери, Эмилия.

– Это было… невероятно. – Я поднялась на ноги, чувствуя себя очень довольной. – Да и не знаю, кому было приятнее.

– Любопытно проверить эту теорию. – Он потянулся ко мне с греховным блеском в глазах, когда транс, в котором мы оба пребывали, внезапно прервало покашливание.

Я напряглась и застыла. Принц Похоти, скрестив руки на груди, прислонился к двери, ведущей в узкий коридор. Я не заметила ни коридора, ни принца. Не то чтобы я действительно стремилась их найти; Гнев приковал к себе все мое жадное внимание.

– Если вы закончили, – сказал Похоть, умудряясь казаться ужасно скучающим, несмотря на увиденное, – то есть маленькая проблемка, которой нужно заняться. – Даже полностью одетая, я все еще чувствовала жар румянца, целующего мои щеки, когда меня поймали. Похоть наблюдал за своим братом, слегка качая головой. – Убери свой член и следуй за мной. Позже у тебя будет достаточно времени, чтобы доставить удовольствие своей невесте. Жадность послал меня посмотреть, где ты застрял. Он теряет самообладание. Ты и сам знаешь, как бесит, когда кто-то из нас чувствует другой грех.

– Оставь нас. – Голос Гнева был ледяным, как и выражение его лица. – Мы скоро будем.

– Боюсь, никак не получится, – парировал Похоть. – Не хочется, чтобы ты снова отвлекся.

Жадное влияние ушло, но только не желание. Мне все еще хотелось проигнорировать Похоть и Жадность и закончить то, чем мы занимались с Гневом. Я хотела знать, что мой принц запланировал для меня.

– Ты…

– Видел ли я, как ты отсасываешь моему братцу, пока он не усомнится в своей вере в божественное? – Коварная улыбка изогнула уголки его губ. – Скажем так, я был впечатлен, Теневая ведьма. От владыки удовольствий такое нечасто услышишь.

– Я не это собиралась спросить. – Я бросила на него злобный взгляд, пока Гнев помогал мне выбраться из лодки. – Ты использовал свое влияние на нас?

– Это и не требовалось. Вы оба жадно вцепились в свои удовольствия и без моей помощи. Это маленькое представление – ваших рук дело. И нашего демонического хозяина. Если вам так угодно, то я несколько раз обращался к вам. Решил, раз тебе хочется внимания, вот и подкинул его. – Похоть вскинул голову. – Планируешь использовать злобный маленький ротик на мне, пока мой брат ублажает тебя сзади?

Мое тело покраснело.

– Ты мерзавец.

– Твой румянец говорит о другом, – сказал Похоть. – Если интересно, да, это будет вдвое лучше, чем ты себе представляешь. Хотя я подозреваю, что мой братец отрежет мне яйца за одну только попытку. Напомни мне позже отправить тебе подарок от Дома Похоти.

Принц наслаждений сунул руки в карманы и, развернувшись, пошел по коридору, словно вышел на вечернюю прогулку.

– Поторопись, – бросил он через плечо. – Некоторым из нас еще предстоит потворствовать своим низменным желаниям. Убийство, к сожалению, работает как афродизиак только для Дома Гнева. На самом деле ничего удивительного.

Четыре

Принц Жадности нахмурился из-за своего позолоченного стола.

– Ты опоздал.

Мы остановились прямо на пороге его личных покоев, осматривая обитателей. Жадность, Похоть и два демона-стражника. Гнев провел костяшками пальцев по тыльной стороне моей ладони, вошел в кабинет Жадности и, не проронив ни слова, занял одно из бархатных кресел с откидной спинкой. Выражение его лица не изменилось, но я почувствовала в нем ледяной оттенок. Теплого любовника сменила холодная, властная королевская особа.

Гнев выглядел как настоящий король, восседавший на своем троне. От него исходила сила, которая не была чисто магической по своей природе, – он излучал уверенность, понимание того, что ему подвластно любое пространство, в котором он находится, даже в чужом Доме. Внезапно мне вспомнились слова Гнева из карточной игры, в которую мы когда-то играли: «Я верю, что я могуч, поэтому я могуч».

В это поверили и другие. Жадность смотрел на него, сузив глаза, но не нападая.

Я пробралась в комнату, но осталась стоять поодаль, наблюдая за принцами и агрессией, которая по-прежнему исходила от них. Если уж и мериться достоинствами, то вот так: тонко и эффективно. Войди в помещение, веди себя так, будто оно принадлежит тебе, не преклоняй колени ни перед кем. Надо запомнить. Жадность едва сдерживал свой гнев, который только подпитывал грех Гнева, давая ему преимущество.

Повисла тишина, а чем дольше братья смотрели друг на друга, тем сильнее росло напряжение в комнате. Глаза Гнева блеснули, когда Жадность сжал свой бокал. Он выглядел, словно готов бросить стакан с выпивкой в Гнева, но, должно быть, передумал, когда заметил опасную ухмылку демона войны.

– Ты что-то сказал? – Гнев говорил спокойно, но в его небрежном наклоне вперед чувствовалась опасность, словно он хотел заставить своего брата думать, что собирается поделиться секретом. Насилие кипело прямо под поверхностью его элегантной оболочки – слишком первородное, чтобы так долго скрываться.

Жадность, должно быть, также почувствовал эту опасность. Он медленно вдохнул, затем выдохнул.

– Мне сообщили, что вы прибыли сюда сорок минут назад. Заставлять хозяина ждать грубо, особенно учитывая обстоятельства нашей встречи.

Похоть, прислонившийся к огромной каминной полке, зажатой между картинами от пола до потолка, издал низкий смешок, но не прокомментировал поведение братьев. Я поразилась, что он не назвал причину нашего опоздания.

После того, как Похоть забрал все мое счастье и удовольствие еще в Палермо во время костра, для меня он оставался наименее любимым из братьев Гнева. Он, казалось, не замечал, или не парился, что опустошать кого-то просто ради забавы – не лучший способ завоевать друзей. Если бы Гнев не спас меня из того ужасного положения, в котором я находилась, то я, вероятно, так и лежала бы, свернувшись калачиком в постели.

– Радуйся, что мы вообще пришли. – Гнев, наконец, откинулся на спинку кресла, не обращая внимания на последовавшее фырканье Похоти. Я тихонько вздохнула, не осознавая, что столько времени задерживала дыхание, и покачала головой. Какие подростки, чтоб их. – Ночное убийство в твоем окружении сложно назвать серьезной проблемой для Дома Гнева. Это могло подождать и до утра.

– Не соглашусь. – Жадность поставил свой стакан. – Тео? Принеси заклятый череп.

Из секретной панели, спрятанной в стене с книгами по бокам от стола, вышел синекожий демон с ярко-красными глазами и вампирскими клыками. В его руках был уже знакомый мне человеческий череп. В отличие от тех, что получала я, у этого были темные рубины в глазах, что делало его еще ужаснее.

Я тяжело сглотнула, заранее опасаясь, что сейчас произойдет. Как только череп поместили на край стола Жадности, он волшебным образом ожил, заговорив таким голосом, что волосы на теле встали дыбом. Только на этот раз череп говорил не голосом моей близняшки, а звучал как настоящий кошмар.

Миг, другой – песок златой

В часах бежит, струясь.

Пора спешить, коль хочешь жить.

Тебе – бежать, а мне – решать,

Кого теперь казнить,

Дражайший Алчный Князь.

Жадность снова сосредоточил свое внимание на Гневе.

– Должно быть, мразь узнала о нашем союзе. Она наверняка считает, что все это время я действовал от твоего имени, и поэтому хотела преподать мне урок за обман. Это, – он дернул подбородком в сторону второго демона с жабьей головой, который быстро шагнул вперед, подкатывая тележку, накрытую саваном, – это все, что осталось от моего дорогого командира.

Демон-жаба сорвал саван с тела, и зловоние накрыло меня одновременно с ужасным зрелищем. Я зажала рот рукой. От демона почти ничего не осталось. Куски окровавленного мяса, сухожилия, несколько костей. Кости, которые, казалось, были обглоданы огромными зазубренными зубами. Мой желудок сжался.

– Милостивая Богиня.

Внимание всех принцев переключилось на меня, но я не ответила ни на один из взглядов. Я отказывалась отводить глаза от тела. Мне предстояло стать королевой. И королева, особенно из Дома Гнева, не пугалась ужасных аспектов правления. Она их приветствовала.

– Как думаете, кто напал на… – Из того, что осталось, я не могла определить пол жертвы.

– Весту. – Жадность встал над останками, его голос был тихим. Впервые я увидела, как он ведет себя по-человечески. Мне всегда казалось, что из всех встреченных мной принцев он единственный, кто вполне довольствовался ролью принца Ада. – Командовала моей армией. Неповторимая. Желанная многими.

– Почему она была желанной? – спросила я.

Прежде чем ответить мне, Жадность жестом попросил убрать останки:

– Она обладала невероятными талантами в стратегии и в бою.

Я не произнесла этого вслух, но ее невероятный талант в бою не спас ее от печальной участи.

Когда останки увезли, в комнату проскользнул незнакомый демон. Он медленно снял окровавленную пару перчаток и бросил их в мусорное ведро. Его волосы отливали как серебром, так и золотом, как будто ему было лень возиться с выбором одного цвета. Я взглянула на проницательные, бледно-голубые, похожие на лед глаза, которые внимательно изучали меня. Он медленно обратил свое внимание на принцев.

– Как мы и подозревали, – произнес он тихим протяжным голосом. – Нападение оборотня.

– Уверен? – спросил Гнев, подходя ко мне.

– Другой вариант – адская гончая, – ответил голубоглазый демон. – Вы в последнее время своих не выпускали в чужих кругах? – В ответ Гнев лишь выразительно глянул на него. – Так я и думал. Мало найдется других существ, обладающих силой и мощью, чтобы оставить такие следы на костях. Учитывая, что мы знаем о нашей главной подозреваемой и с кем она себя связывает, такой вывод выглядит наиболее логичным. Особенно в сочетании с рубинами. Хотя нельзя исключить какого-либо другого зверя. Рваные раны определенно были сделаны когтями, а не лезвием.

– Придуши меня папаша, – простонал Похоть. – Почему ты всегда говоришь так, словно зачитываешь медицинский трактат?

Мой интерес переключился с моих собственных мыслей на демонов. Принцы редко разговаривали с другими демонами в такой уничижительной манере, и это означало, что голубоглазый был с ними в родстве. Был только один принц, с которым я официально не была знакома, хотя мне было любопытно после того, как я мельком увидела его в Доме Чревоугодия во время Праздника Волка.

Я снова посмотрела на голубоглазого демона.

– Вы – принц Лени, – сказала я. Он склонил голову, но на этом остановился. – Думала, вы будете…

– Ленивее?

– Ленивее? – подсказал Похоть. – Так и есть, поверь мне. Он только и делает, что бездельничает со своими книгами. Его Дом – сплошная гигантская беспорядочная библиотека. Во всем его окружении не найти ни оргии, ни греховной сцены. Не могу припомнить, когда он в последний раз занимался развратом. Бьюсь об заклад, он даже свой член не погладил за десять лет. Чертовски оскорбительно для всех демонов.

Лень одарил брата медленной улыбкой, которая была совсем не приятной.

– В моей коллекции множество текстов, описывающих авантюрные сексуальные позы. Возможно, я знаю больше способов заставить тело дрожать от удовольствия, нежели ты.

– Может, ты и знаешь, как это сделать, – сказал Похоть, – но заниматься этим на самом деле – совсем другое дело. Придется отложить книгу и немного постараться.

– Я могу читать, пока мне делают ми…

– Довольно. – Гнев прервал их как раз в тот момент, когда кинжал пролетел по воздуху и вонзился в плечо Похоти.

– Какого хрена, Жадность? – Похоть выдернул клинок, глядя на Жадность, и шагнул вперед, испуская волны агрессии. – Хочешь подраться, братец? – Он сбросил пиджак, грубо закатал рукава, а его глаза сверкнули. – Ну давай.

– Похоть, хватит. – Гнев встал перед братом, преграждая ему путь своим массивным телом. – Либо оставайся и помоги, либо вали со своей ерундой куда подальше.

– Жадность бросил в меня кинжал своего Дома; это не ерунда. Я здесь исключительно по его просьбе. Я мог бы предаваться разврату и пить вместо того, чтобы слушать проклятые черепа и не самые блестящие наблюдения Лени.

– Но ты же стоишь. Значит, Жадность не задел ничего жизненно важного. – Гнев повернулся к Жадности, не дав Похоти возможности ответить. – Где ты нашел тело Весты?

Прошло мгновение, прежде чем Жадность ответил:

– В ее купальне. Она закончила тренировку и убиралась перед нашей обеденной встречей. Когда она не пришла, я понял, что что-то не так. Веста никогда не опаздывала. – Он подошел к стакану, который оставил на столе, и залпом осушил его. Затем в мгновение ока швырнул стакан в стену, наблюдая, как стекло разбивается. – Веста была особенной. Таких, как она, больше не будет. Ты знаешь, кто ее убил. Она даже поместила рубины в глаза черепа, чтобы отправить сообщение. В честь моего Дома я требую кровавого возмездия. Если ты откажешь, то Дом Жадности объявит вас врагами.

Гнев медленно повернулся ко мне.

– Эмилия.

Его тихий тон, внезапная заинтересованность Похоти и Лени ворсинками на своих костюмах, жесткий взгляд Жадности. Убежденность, что это был оборотень. Они выкладывали доказательства против моей сестры.

Я не могла точно сказать, что повлечет за собой их кровавое возмездие, но я не могла позволить Виттории пострадать из-за них без дополнительных фактов. В то же время я понимала, что мы не могли допустить открытого конфликта с Жадностью.

Гнев взглянул на меня, и, прежде чем снова повернулся к своему брату, выражение его лица превратилось в холодную маску правящего принца Ада.

– Лень, какова вероятность того, что эти раны нанес другой зверь, а не оборотень?

– Мизерная. Точные проценты не назову, но маловероятно, что какое-то другое существо незамеченным прорвалось сквозь стены или обереги, окружающие замок. А вот у оборотня, который может волшебным образом пересекать миры, гораздо больше шансов попасть в эти стены.

– И Зависть сказал, что чудовище без проблем справилось с оберегами, – добавил Жадность. – Оно добралось до его личного крыла, где устроило настоящее представление, но Зависть подозревает, что столь публичное похищение Алексея – всего лишь отвлекающий маневр. Невозможно сказать, какую именно гадость она задумала. Он проверил, не украли ли что-нибудь, но не обнаружил пропажи.

– Сомневаюсь, будто Зависть признается, что у него что-то похитили, – заметил Лень.

Я покачала головой – достаточно ли этих доказательств для подтверждения виновности моей сестры? Я повернулась к Жадности.

– У Виттории был с тобой союз. Зачем ей нападать на твой Дом? Каковы были условия вашего соглашения?

Жадность, похоже, не собирался отвечать на мой вопрос, но Гнев бросил на него тяжелый взгляд, заставивший его переосмыслить игнорирование будущей королевы. Сейчас я не обращала внимания на подобные оскорбления, хотя не стала бы терпеть повторения столь неуважительного поведения.

– Твоя сестра искала союзника в Семи Кругах по причинам, которые я не буду раскрывать перед соперничающими дворами демонов. Часть условий включала клятву не причинять вред волкам. Тогда это казалось справедливым, поскольку она уже заключила с ними союз и требовала от них того же взамен. Меня заинтересовала идея приручения этих зверей. Хотел узнать, что они могут предложить. Обычно мы не в ладах, так что это была любопытная затея.

– Не похоже, чтобы у Виттории были причины конфликтовать с тобой. – Я осмотрела его. – Зачем ей нарушать свое слово? Ты все твердишь, какой особенной была Веста, но раз не рассказываешь, что делало ее особенной, помимо ее боевых талантов, возможно, это выяснила моя сестра?

– Я брезгаю вести себя так, будто понимаю, как работает извращенный разум Виттории. Твоя сестра, вероятно, узнала, что я был шпионом Гнева, и отомстила. Полагаю, все вот так просто.

Я взглянула на своего принца, не в силах скрыть удивления.

– Ты заставил его шпионить за моей сестрой?

– Я хотел знать о любой потенциальной угрозе для тебя. – Ни в голосе, ни в лице Гнева не было сожалений.

– Видишь? – сказал Жадность. – Даже твой жених понимает, что нужно внимательно следить за ней. Она мстительная, злобная негодяйка. – Жадность посмотрел на меня так, словно был готов отомстить прямо сейчас. – Она послала заколдованный череп в качестве насмешки. Она не только убила, она изуродовала моего командира до неузнаваемости. Твоя сестра должна ответить перед своим создателем за свои преступления. И если мой брат не одобрит ее смерть, то я приду за тобой и твоей семьей и не остановлюсь, пока последняя капля ее поганой крови не будет стерта с этого царства. Виттория забрала мое, и, чтобы поквитаться, я поступлю с ней так же!

Мое сердце замерло. Да, улики были изобличающими, но любой мог их подделать.

– Вы не можете… – Я отошла от принцев, мне требовалось мгновение на раздумья. – Череп не говорил как моя сестра.

– А откуда ты знаешь, как звучат ее заколдованные черепа? – поинтересовался Жадность. – Она посылала угрозы и Дому Гнева?

Я обернулась, и мои вены налились надеждой, когда я посмотрела на Гнева. Виттория призналась, что прислала мне как минимум один заколдованный череп. Я не знала, желает ли Гнев поделиться этим секретом Дома, но он не давал мне никаких указаний держать его при себе.

– Недавно я получала заколдованные черепа, но в них не было угрозы. И каждый череп всегда звучал в точности как она. Но не этот. Кроме того, она не присылала черепа с рубинами. – Я встретилась взглядом с Гневом. – Черепа ведь остались у нас, верно? Мы достанем и принесем сюда, и вы сами послушаете.

– Это ничего не доказывает, – возразил Жадность. – В данном случае она легко могла бы попросить кого-нибудь другого произнести стих. Может быть, она сделала так, чтобы посеять зерно сомнения. Кроме того, рубины – камень, которым она широко известна.

– Тем больше причин думать, что кто-то мог ее подставить.

– И кто же? – спросил Жадность.

– Кто мог желать смерти Весте? – ответила я. – Или кто мог желать тебе зла, напав на нее? И почему вы так уверены, что останки принадлежат именно ей? – спросила я Жадность, снова привлекая внимание каждого принца. – Опознать ее по тому, что осталось, практически невозможно. Ладно, останки нашли в ее комнате, но с чего вы взяли, что это Веста, а не ее помощник? Или откуда вы знаете, какого пола останки, если уж на то пошло?

– Я… – Жадность прохаживался вокруг своего стола. Он посмотрел на Лень. – Ты проверил кровь?

– Проверил, но было несколько разных образцов – демон и оборотень, – что затрудняло опознавание, хотя оборотень был самым сильным запахом. Неудивительно, учитывая, что содержание их крови обычно богаче, чем у любого другого существа. И леди Эмилия права. Я не мог определить пол.

– Это означает, что вы не можете знать наверняка, мертва ли Веста, похищена или ушла по собственной воле. – Я посмотрела прямо на Лень. – Верно?

Лень медленно выдохнул.

– Верно, хоть и маловероятно, как мне кажется.

– А как насчет крови оборотня? – спросила я Жадность. – С чего бы у демона, командующей твоей армией, проявилась другая кровь?

Жадность нахмурился.

– Возможно, это кровь нападавшего. Еще одно доказательство того, что оборотни действовали от имени твоей сестры.

– Нельзя знать наверняка, кто действовал по чьей указке. Это чистое предположение. Если ты собираешься осудить мою сестру, – я снова повернулась лицом к Гневу, обращаясь прямо к нему, – надеюсь, ты сделаешь это на основе фактов, а не просто из вероятности ее вины. Говорите, она широко известна использованием рубинов? Но тогда любой, кто знает об этом, может легко ее подставить. Включая Жадность.

– Перегибаешь палку, Теневая ведьма. – Голос Жадности был похож на низкое рычание.

– Если вам нечего скрывать, то это предположение не должно вас оскорблять, ваше высочество. В черепах, которые она мне недавно прислала, не было рубинов. Довольно странно, что ты получил именно такие. Будь я на твоем месте в поисках правды, я бы постаралась узнать о Весте и о том, чем она занималась перед смертью. Кто-нибудь слышал что-нибудь необычное или, может, видел что-нибудь странное около ее комнаты?

– Нет, – коротко бросил Жадность.

– У Весты были разногласия с кем-нибудь при дворе? – продолжала я.

Принц этого круга бросил на меня неприятный взгляд.

– Она командовала моей армией, была безмерно талантлива и предана своему долгу. Ее не интересовали дворовые интриги. От нее требовалось ужасать окружающих, а не вызывать обожание.

– При всем уважении, ваше высочество, кто-то пробил ее защиту и одолел ее. Если это было так просто сделать, то кто сказал, что то же самое не может случиться с тобой? – Я оглядела комнату, но никто, кроме Гнева, не посмотрел на меня в ответ.

– Мой брат уже определил, что наиболее вероятным существом, способным сломить наши обереги и войти в ее комнату незамеченным, является оборотень. – Жадность указал на Лень, который склонил голову. – Твоя мерзкая сестра взяла себе в любовники одно такое создание. Она явно хочет спровоцировать внутреннюю войну. Зачем еще ей утруждать себя созданием союза, который она не собиралась уважать? Стоит смириться с правдой и перестать обвинять невиновных. Веста мертва. Твоя сестра виновата. Вот и все. Твои смертные чувства явно мешают тебе увидеть очевидное.

Моя сестра натворила много ужасных вещей, но она оставалась моей родней. Я буду бороться за нее, пока не узнаю всей правды. Я готова сделать то же самое для любого обвиняемого в столь серьезном преступлении. Просто отвратительно, что Жадность фактически планировал начать настоящую охоту на ведьм без каких-либо реальных доказательств вины. Меня бесило, что его братья стояли здесь, развлекаясь. Я почувствовала на себе внимание суженого и повернулась к нему.

Проницательный и совершенно непроницаемый взгляд Гнева встретился с моим. Чем дольше он смотрел мне в глаза, тем сильнее у меня в животе зарождалось нечто, похожее на страх. Это не мой будущий муж смотрел мне прямо в глаза; это был демон, достаточно грозный, чтобы управлять ими всеми.

Жадность обошел свой стол, держа в руках кинжал, который только что достал после того, как метнул его в Похоть.

– Каково твое решение, брат? Ты объявляешь войну Дому Жадности или тому чудовищу, которого намереваешься назвать сестрой?

Проблеск чего-то холодного и расчетливого в выражении лица Гнева требовал от меня броситься на колени и молить о пощаде, но я заставила себя поддерживать с ним зрительный контакт, сдерживая собственные эмоции. Казалось, он был на грани принятия решения, поэтому я еще раз вступилась за свою близняшку.

– Генерал и король должны принимать трудные решения, даже если они непопулярны. Суждение, чтобы быть справедливым, должно быть основано на фактах. Не на эмоциях.

Мускул на челюсти Гнева сжался.

Не глядя на своих братьев, он сказал:

– Напав на члена Дома Жадности, причинив серьезные телесные повреждения и смерть, Виттория Николетта ди Карло открыто объявила войну Семи Кругам, и поэтому она теперь считается врагом царства. Если ее увидят где-нибудь в любом кругу, каждый принц Ада может действовать так, как считает нужным, чтобы обеспечить безопасность своего народа. Настоящим Дом Гнева принимает просьбу Дома Жадности о кровавом возмездии. Если будет обнаружено, что какой-либо официальный член семи Домов Греха укрывает осужденную, не уведомив меня о ее поимке, они также должны быть казнены.

Я уставилась на Гнева. Я понимала, что правильно его расслышала, но не могла в это поверить. Я едва могла думать из-за внезапного звона в ушах. Мой жених, демон, с которым я собиралась заключить вечный брак, только что приговорил мою сестру к смерти. Его братья пробормотали свое одобрение, и пока я смотрела на них, во мне разгоралась ярость. У них не было фактов. Никаких улик, никаких доказательств.

– Я составлю клятву крови. – Жадность кивнул на абсолютно безразличного мне демона. – Поскольку нам придется писать на языке, приемлемом для Домов Похоти, Лени, Жадности и Гнева, это займет некоторое время. Пока же я приглашаю вас в гостевой номер, чтобы отдохнуть или насладиться одним из наших многочисленных игровых залов.

Гнев кивнул и, наконец, повернулся ко мне. На его лице не было ни печали, ни прощения. Только долг и холодное правосудие. Казалось, он торжествует.

От ярости мои глаза покрыла красная пелена, я нырнула в Источник, и дюжина роз вспыхнула пламенем по всей комнате. Похоть и Лень попятились, и на их лицах промелькнула вспышка страха. От жара бушующего пламени у них на лбу выступил пот.

Впервые моя магия произвела огонь, способный нанести урон. И это было уместно, потому что я хотела посмотреть, как они горят. Огонь вспыхивал и трещал, требовал освободить его, жаждал уничтожения.

Я взглянула на картину, возле которой стоял Похоть, и моя магия тут же среагировала: каждый бутон розы врезался в холст, поджигая его.

Жадность выкрикнул команду, и демон шагнул вперед, схватив с буфета кувшин с водой. Зря беспокоился. Я молча приказала пламени отступить. Когда воздух пропитался ароматом обугленного холста, я посмотрела каждому из братьев в широко раскрытые глаза. Возможно, моя сестра была права. Может, для разнообразия демонам пора начинать бояться нас.

– Извините, сорвалась.

Я схватилась за юбки и развернулась на каблуках, следуя за дрожащей служанкой из комнаты. Ко мне только что вернулась сестра, и скорее в Аду рак на горе свистнет, чем я позволю ее тронуть. Какой бы лживой и коварной негодяйкой она ни была, она моя родственница, и я буду защищать ее до последней капли крови, заслуживает она моей верности или нет.

Пять

– Не отговариваю тебя от интриг, – сказал Гнев, когда мы укрылись в нашей комнате для гостей и он наложил оберег, чтобы сохранить наш разговор в тайне. – Просто действуй осторожно.

– Как ты мог… Что?

Я остановилась как вкопанная и обернулась, уставившись на него. Я с трудом могла поверить, что он советовал мне проигнорировать его королевский указ. Он пристально посмотрел на меня, и тогда я поняла: у него были свои планы. Я вспомнила аккуратную формулировку: если будет обнаружено, что какой-либо официальный член семи Домов Греха укрывает осужденную, не уведомив меня о ее поимке, они также должны быть казнены. Гнев прекрасно понимал, что, пока наш брак не завершен, я еще официально не являюсь членом какого-либо Дома Греха и его королевский указ вообще ко мне не относился.

Мои глаза горели от непролитых слез. Хорошо это или плохо, но он был моим партнером и защищал мои интересы. Вот только этот указ усложнял один момент: он сам не мог помогать мне в расследовании, иначе нарушил бы свою клятву. Мое раздражение испарилось.

– Братья потребуют твоей головы, если узнают о таком предательстве.

– Нам не впервой. – Его улыбка была хищной. – И это еще не раз повторится. Ты забываешь, что их гнев только усилит меня. Пусть развязывают войну, я буду только рад.

Я подошла и крепко обняла его. Его руки автоматически обвились вокруг меня, обхватив меня сзади, и я счастливо вздохнула:

– Какой же ты хитрый, великолепный демон. И я рада, что ты мой. Пусть даже только что хотела придушить тебя.

– Или сжечь меня? – Казалось, Гнев доволен, а не обеспокоен демонстрацией моей силы.

– Прости, если у тебя будут проблемы из-за того, что потеряла контроль.

– Не будут. А даже если и будут, мне нравится твой гнев.

Теперь, обуздав свою ярость, я сосредоточилась на том, что мы узнали об убийстве. Меня не устраивали отдельные моменты истории, но я не могла точно определить, почему именно.

– Ты что-нибудь знаешь о прошлом Весты?

– Только то, что Жадность специально искал ее несколько лет, прежде чем она присоединилась к его Дому. Мы нечасто делимся секретами о ближайших помощниках, так что больше я ничего не знаю.

– А что насчет Зависти?

Гнев медленно выдохнул, раздумывая.

– Возможно, он и знает, у него есть шпионы. Но у меня есть свои шпионы, которые так и не выяснили, почему Жадность поставил Весту командовать своей армией.

– Это ведь странно, да?

– Если она обладала какими-то скрытыми талантами или магией, вполне логично, что он так поступил. Его грех толкает желать все, что вызывает жадность, включая демонов.

Но ведь Лень упомянул, что там было несколько разных типов крови.

– А она была демоном?

– У меня нет оснований полагать иначе. – Гнев уперся подбородком в мою голову, прежде чем поцеловать меня в макушку. – Что думаешь?

– Что, возможно, она была кем-то другим, а не обычным демоном. Пусть Жадность расскажет, с чего это она такая особенная и почему ее нельзя никем заменить? И почему было так много крови оборотня?

– В столь ожесточенной драке кровь должна была остаться как от нападавшего, так и от жертвы.

– Это понятно. Но Весту разорвали в клочья. Даже если бы она сильно разодрала волка, она бы потеряла больше крови – крови демона…

– Верно подмечено. Но сила крови оборотня подавляет наши чувства. По запаху напоминает сильное вяжущее средство. Если ты почувствуешь запах аммиака, то потом будет невозможно уловить другие запахи, аммиак всегда будет доминировать.

– Кровь и кости. Чтобы избежать наказания за убийство, достаточно облить место происшествия кровью оборотня.

– Это одна из причин, по которой оборотни не хотят иметь ничего общего с демонами и вампирами. Именно поэтому раньше на них охотились.

Я скривила губу от отвращения. Неудивительно, что волки презирали вампиров и демонов.

Отложив эту ужасную часть истории в сторону, я подумала о других возможных вариантах:

– Если поговорим с семьей Весты, возможно, узнаем, кто желал ей зла. С кем она могла проводить время вдали от Жадности, когда не обучала его армию. Если мы узнаем, чем она занималась помимо своих обязанностей, у нас может появиться крепкая зацепка.

– Посмотрю, что удастся узнать, когда буду подписывать клятву. – Он провел рукой по моему позвоночнику медленным, любовным движением. – Кстати. Позже нам нужно будет найти предлог, чтобы ты пропустила клятву крови. Если ты подпишешь этот документ, даже мои интриги не помогут.

Я положила голову ему на грудь, размышляя.

– Ну, они точно знают, что я злилась на тебя, когда мы уходили. Что, если мы спустимся в один из игровых залов и я выпью слишком много вина? Не опьянею по-настоящему, а если и опьянею, ты можешь протрезвить меня магией, как сделал, когда проверял меня на обжорство. Я устрою ужасную сцену, и ты попросишь меня вернуться в номер и отоспаться. Главное, достаточно убедительно сыграть перед одним из твоих братьев, чтобы они могли за нас поручиться.

Гнев отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Если устроить сцену, она должна быть достаточно скандальной, чтобы ее заметили в игровом зале Дома Греха. Сделать такое здесь будет чрезвычайно трудно. Разве что получится разрушить часть замка или высвободить другой грех, но вряд ли. Как думаешь, справишься?

Он спрашивал меня, но у меня возникло ощущение, что задавался тем же вопросом о себе. Но, возможно, в этом вся суть. Я вспомнила приемный зал Жадности, пока мы ждали сопровождающих, и мне в голову пришла дурная идея. Я не сомневалась, что смогу хорошенько привлечь внимание. И легендарный нрав моего суженого мне в этом поможет.

Мне не требуется устраивать скандал. Достаточно лишь зажечь фитиль Гнева.

– Иди, найди Похоть или Лень в игровом зале и сообщи мне, где ты. Ты заложишь идею, что оставил меня одну, дабы я остыла, и я устрою свой грандиозный выход.

– Я не…

– Доверься мне, Самаэль. – Когда я прошептала его настоящее имя, он замер. Я доверяла ему, зная его правду. Пришло время ему вернуть должок. – Мое представление должно затронуть тебя не меньше, чем остальных. Если ты узнаешь мой план заранее, это не только испортит сюрприз, но и лишит тебя возможности хорошо притвориться. Теперь иди. – Я привстала на носочки и быстро поцеловала его, прежде чем подтолкнуть к двери. – И, пожалуйста, немедленно пригласи служанку.

Я вошла в затемненный игровой зал, покачивая бедрами чуть больше, чем нужно, попутно схватив стакан вина из демонических ягод с проплывавшего мимо подноса. Я сделала медленный глоток, соблазнительно изогнув накрашенные губы, и осмотрела комнату. Вдоль периметра стояли карточные столы, покрытые сукном, за столом – полно лордов и дам этого круга. Вся деревянная мебель была темной, с элегантной резьбой и достаточно мягкой, чтобы соблазнить игроков присесть и остаться. Алкоголь и еда также регулярно появлялись, гарантируя, что демонам не придется покидать свои места.

Ковер был богато украшен, если выделить время, чтобы полюбоваться им, но он сливался с темным, чарующим ощущением игрового зала. В каждом углу мягко мерцали факелы, создавая уютную атмосферу. Жадность явно хотел, чтобы посетители забыли о мире за пределами Дома Греха. Ближе к центру зала находилась сцена с несколькими демонами, которые медленно исполняли стриптиз. Перед сценой поставили несколько небольших столиков, за которыми посетители могли посидеть и понаблюдать за распутным шоу. Внутри было по большей части пусто, за исключением нескольких демонов, пьющих в одиночестве у подножия сцены. Если моя первая идея не сработает, сцена может послужить идеальным запасным вариантом.

Справа располагался длинный блестящий бар с колоннами бутылок из-под ликера и вин, готовых к употреблению. Как я и подозревала, я почувствовала, как сила Жадности подталкивает меня. Я желала внимания, и ко мне тянулись желающие услужить. Вместо того, чтобы оттолкнуть их магию, я приветствовала ее, использовала ее как топливо для моей секретной миссии.

Гнев уверенно вошел в кабинет Жадности, так что я приняла его поведение и вела себя так же, пусть мое сердце бешено колотилось.

Я заметила свою цель за важным на вид столом, где играли в кости, и остановилась, чтобы оглядеть сидящих, прежде чем они заметили меня. Демоны, собравшиеся вокруг стола, казались особенно утонченными, и, как я надеялась, принадлежали к высшей знати. Я не только хотела устроить скандал, но и найти кого-то, кто знал Весту. Недостаточно было исключить мою сестру из числа подозреваемых, я хотела знать правду. Жадность очень быстро вынес решение о Виттории, что мне показалось подозрительным, даже если другие принцы так не думают.

Я направилась к Похоти, наслаждаясь тем, как жемчужные кисточки постукивают по задней части моих бедер. Это сложно было назвать юбкой. Ткани не было, только сотни нитей жемчуга, которые едва доходили до середины бедра. Под ними у меня ничего не было, так что каждый шаг и резкое движение бедер гарантировали посетителям настоящее шоу. Топ был столь же смелым. Колье с нитками жемчуга, соединенными с ремешками и чашечками, на самом деле представляло собой не более чем половину корсета, полностью состоящего из драгоценных камней, которые почти ничего не оставляли воображению, когда я двигалась.

Нагота не считалась здесь скандальной, но реакция Гнева на то, что я запланировала, должна вызвать реакцию у местных демонов. Я почувствовала, как Гнев заметил меня в толпе игроков, его внимание было палящим, осязаемым. Я полностью проигнорировала его и подошла к Похоти. Температура вокруг нас понизилась на градус или два, но я все равно не удостоила своего суженого взглядом. Он должен был сыграть свою роль, а я свою. Жизнь моей сестры вполне может зависеть от того, смогу ли я избежать подписания клятвы крови и собрать информацию, чтобы снять с нее вину.

– Как успехи, ваше высочество? – Я склонилась над столиком рядом с Похотью, зная, что любой, кто стоит рядом, получит четкое представление о моей заднице и мельком увидит, как мои груди двигаются под жемчугами. Как и ожидалось, Похоть позволил своему вниманию задержаться везде, где не следовало.

Я почувствовала легкий укол его греха, хотя мне казалось, что он его сдерживает. Он действительно боялся своего брата. Наверное, кинжал Дома, приставленный к груди, произвел сильное впечатление. Проблема, которую придется преодолеть. Нам с Гневом нужен был грех Похоти, чтобы сцена сработала.

– Похоже, удача на моей стороне. – Он сверкнул улыбкой, затем снова посмотрел на стол. Рядом с ним демон мужского пола с невероятным количеством золота украдкой взглянул на меня. На его правой руке было что-то похожее на перстень с печаткой. Должно быть, он был высшим дворянином, что делало его идеальным для этой игры.

Я застенчиво улыбнулась ему, наклоняясь к Похоти:

– Кто твой приятель?

Похоть оторвался от своего броска и проследил за моим взглядом:

– Герцог Девонский. Один из лучших советников Жадности.

Моя улыбка стала шире.

– Приятно познакомиться, ваша светлость. Я…

– Здесь нет демона, кто бы не знал вас, леди Эмилия. – Девон ухмыльнулся. К сожалению, улыбка выглядела совершенно искренней. – Вы когда-нибудь играли в «Гордость мертвеца»?

Я посмотрела, как другой демон дунул на кости и бросил их на стол.

– Я не очень люблю азартные игры.

Его внимание скользнуло по моему топу, а взгляд указывал, что он может быть заинтересован и хочет узнать, предпочитаю ли я вместо этого другую игру.

– Может, не откажете мне?

Я лучше выколю себе глаза.

– Пока просто понаблюдаю. Возможно, если вы достаточно талантливы, ваша светлость сможет убедить меня в обратном.

Раздражение Гнева снова слегка охладило воздух.

Я втиснулась между Похотью и герцогом, намеренно задев бедром руку последнего. Я повернулась к Похоти и прошептала достаточно громко, чтобы Девон услышал:

– Ты что-то упоминал о подарке от Дома Похоти. – Я глотнула вина, затем взяла новый, полный бокал. Казалось, никто не заметил, что я не до конца закончила предыдущий. Я наклонилась ближе к Похоти и понизила голос: – Мне стало очень любопытно. Это как твой последний подарок или мне действительно понравится?

– О, он гораздо лучше. – Похоть полностью повернулся ко мне, забыв об игре, оценивая меня. Что бы он ни увидел в моем лице, должно быть, это было достаточно убедительно, чтобы он решил сыграть. – Я могу доставлять удовольствие, ничего не взяв взамен. Хочешь немного попробовать?

– Сейчас? – Я взглянула на герцога. Он делал вид, что не слушает, но когда наклонился вперед, ему явно очень хотелось услышать ответ.

Принц Похоти кивнул на сцену, где танцевали несколько раздетых демонов. Один мужчина, у которого на члене не было ничего, кроме драгоценных камней, медленно поглаживал себя, казалось, наслаждаясь жадными взглядами на него. Другой мужчина рядом с ним прошептал что-то ему на ухо, затем наклонился, чтобы взять его твердое возбуждение в рот, доставляя удовольствие другому демону на всеобщем обозрении.

Похоть внимательно наблюдал за мной.

– Можешь присоединиться к ним, ощутить силу двух грехов сразу. Их украшения усиливают каждое ощущение. Представь, как эти жемчужины будут ощущаться, когда они скользят по чувствительной плоти, поражая области удовольствия внутри, о которых ты даже не мечтала.

Я вновь повернулась к Похоти и перевела внимание на герцога Девонского.

– Вообще-то я предпочла бы остаться здесь. Дашь мне попробовать или это отвлечет от игры?

Мощный холод злости Гнева обрушился на меня как буря за секунду до того, как он оказался рядом, и, судя по тому, как несколько игроков за столом отшатнулись и бросили свою игру и монеты, я была не единственной, кто это почувствовал.

Теплые пальцы коснулись моего запястья.

– Эмилия.

– Нет. – Несмотря на то, что мое тело требовало этого, я отмахнулась от него. – Я в процессе приятного разговора с людьми, которые не осудили мою сестру. – Я обратила внимание на герцога и вежливо улыбнулась ему. – Принц Гнева, пожалуйста, знакомься, герцог Девонский.

Гнев сверкнул зубами.

– Свали, Девон.

– Полегче. – Похоть ухмыльнулся своему брату. – Продолжишь в том же духе, и леди Эмилия испытает сразу три греха.

– Не испытает, если я отрежу твою чертову голову и отдам ее своим собакам. – Гневу удалось отпугнуть еще одного игрока. К счастью, герцога это не остановило. Богиня, должно быть, наблюдала за мной, потому что любимой формой греха этого двора для Девона было внимание, а наше маленькое представление искусно кормило его форму жадности.

Наконец я встретилась с яростным взглядом Гнева. Богиня, он выглядел великолепно, когда выпускал свою магию из клетки. Он умело играл свою роль. Скоро он станет диким, и я не могла дождаться, когда эта чудовищная часть его наконец высвободится.

– Может, хватит? Я натерпелась достаточно грехов за один вечер. Пожалуйста, вернись к своему столику. – Я поймала себя на том, что не солгала, зная, что Похоть почувствует это так же легко, как и Гнев. Я повернулась к Похоти, но намеренно посмотрела на Девона, когда сказала: – Так ты дашь мне попробовать? Или мне придется ждать?

Похоть перевел свое внимание с того места, где позади меня все еще парил Гнев, и наклонился вперед.

– Похоже, если ты сейчас получишь свой подарок, – прошептал он мне на ухо, – то спровоцируешь бунт.

– Я готова рискнуть. – Я наткнулась на герцога и позволила ему поддержать меня одной рукой, слишком низко закинутой на спину. В тот момент, когда он коснулся меня, грех Похоти окутал меня. Однако я была готова к этому, поэтому притянула силу к себе, использовала ее как продолжение своих действий, вместо того чтобы позволить ему завладеть мной.

Герцог Девонский быстро опустил руку, но ощущение прикосновения не уменьшилось. Грех похоти ощущался так же, как и в первый раз, когда я испытала его: словно невидимые руки трогали меня, танцуя вдоль моего тела. Только на этот раз невидимые руки были смелее, вероятно, из-за того, что находились в Доме Греха Жадности и открыто желали внимания.

Музыка, которую я раньше не замечала, зазвучала громче, барабанный бой стал настойчивым и первобытным. Грубым. Пришло время привести мой план в действие. Я упала на колени Девона, заработав от него удивленное фырканье, хотя герцог был только рад, что я взгромоздилась, словно приз, который он выиграл просто так, но был не против похвастаться.

Его грудь коснулась моей спины, когда он наклонился ко мне:

– Ваш компаньон не убьет меня?

– Маловероятно, ваша светлость. Не сейчас, когда нас вызвали сюда для расследования убийства.

Волшебные руки, которыми одарил меня Похоть, не теряли времени на соблазнение. Они скользнули по передней части моего тела и двинулись вниз. С этим волшебным ощущением, охватившим меня, будет довольно трудно сконцентрироваться на сборе информации, но оно поможет при второй части моего плана.

Я прислонилась к герцогу, а эти злые невидимые руки продолжили свой медленный, дразнящий путь по полосе обнаженной кожи, которая простиралась от моей груди до пупка, а затем снова двинулись вверх. Магия была похожа на каплю жидкого тепла, которая катилась вверх и вниз по моей шее, между грудей, кружась вокруг их вершин, продолжая лениво гладить меня.

Я медленно скользнула вниз по бедру герцога, мое внимание было разделено между действием и реакцией, которую я чувствовала из другой точки комнаты.

– Жаль, что с ней так случилось, да? – спросила я.

– Вы про Весту? – дыхание Девона перехватило при следующем движении моего тела.

– Да, – прошептала я, затаив дыхание, все еще с закрытыми глазами. Богиня побери силу Похоти. Как же хорошо. – Вы ее знали?

Еще одно прикосновение тепла, не имевшее ничего общего с подпитываемым магией желанием Похоти, заставило меня приоткрыть глаза. Гнев занял место с противоположной стороны игорного стола, его жесткий, горящий взгляд был устремлен на меня и герцога, об колено которого я терлась.

Я тайно улыбнулась жениху. Присутствие Гнева, наблюдающего за мной, создавало ощущение, будто он был единственным в комнате. Его внимания я желала больше всего, его жадный голод я хотела разжечь. Его ярость. Я тосковала по нему так отчаянно, так глубоко, что мне было больно. Того, что мы разделили в гондоле, было недостаточно, и жадное желание, которое я испытывала к нему, вернулось обратно, опасно смешиваясь с подарком Похоти.

– Я немного знал Весту, – сказал Девон, отвечая на вопрос, о котором я почти забыла. Если хочу сохранить остатки рассудка, нужно прекратить смотреть на Гнева, пока меня мучил грех Похоти. – В последнее время она казалась рассеянной.

– В смысле?

Мягкий смешок Похоти раздался слева от меня, за ним последовала более сильная волна его магии. Ублюдок демон собирался прикончить меня с удовольствием или помочь спровоцировать бунт, от которого он меня предостерегал. Тихий, хриплый стон сорвался с моих губ. Богиня, как же хорошо. Жемчужины моей юбки попали в интересные места, когда я снова покрутила бедрами, ища продолжения этого великолепного чувства. Герцог резко выругался, когда заметил, что я делаю, но держал руки на карточном столе так, чтобы их видел Гнев.

Мое внимание снова сосредоточилось на принце демонов, когда меня охватила эйфория. Я хотела оказаться у него на коленях, кататься на нем, пока мы оба не насытимся. Гнев вцепился в подлокотники кресла, словно сдерживая себя. Я не понимала, гнев или желание привлекло его внимание к моему представлению. Мне было все равно. Наша игра стала еще интереснее.

– Ваша светлость? – успела я спросить между незаметными движениями. – Вы упомянули, что Веста выглядела рассеянной. Не припомните, как именно?

– Она… – Герцог поерзал на своем месте подо мной. – Она проиграла несколько игр. Это было достаточно необычно, чтобы во дворе заговорили. Веста никогда не теряла концентрации. Я даже слышал, что в последнее время она задавала странные вопросы о запахе крови и ее тонкостях.

– Я думала, все демоны могут узнавать информацию по крови.

– Именно это и привлекло внимание некоторых. Она назначала охрану для проверки любых споров по крови во время стычек. Странное количество крови оборотня постоянно загрязняло места действия.

Что, безусловно, привело бы в ярость любого оборотня, у которого была взята кровь, и, возможно, подтвердило бы подозрения Жадности в том, что они несут ответственность за нападение.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом Жадности?

– Его высочество наказывал всех, кто выставлял Весту в негативном свете. Все, что я слышал, было результатом придворных сплетен.

Я случайно поерзала на коленях герцога Девонского, пока он снова устраивался, сразу же почувствовав, что он скрывает. Свое возбуждение. Я быстро отодвинулась от него, но не раньше, чем через стол раздалось низкое рычание. Гнев был близок к тому, чтобы броситься на герцога, каждый мускул в его теле казался напряженным, и, похоже, его сдерживала лишь его непоколебимая воля. Богиня, он выглядел невероятно. Благодаря пьянящему сочетанию жадности и похоти, смешанных с греховным очарованием Гнева, я желала, чтобы он уложил меня на игровой стол, раздвинул ноги и завладел мной прямо здесь и сейчас.

Мой король тяжело сглотнул, его взгляд потемнел, и я поняла, что он почувствовал мое возбуждение. Поначалу я сомневалась, поймет ли он, кто меня возбудил, – это точно был не герцог. Я желала только своего любимого греха, но по количеству исходившего от него гнева я поняла, что он ошибся. Казалось, наше выступление было очень близко к тому, чтобы, наконец, превратиться в настоящий скандал. Пришло время собрать всю возможную информацию, пока Гнев не потерял контроль.

– Было ли еще что-нибудь необычное в Весте перед ее смертью? – спросила я. – Как поживают ее родные?

– Нет… нет родных. – Дыхание герцога Девонского стало прерывистым, когда мои руки скользнули по передней части топа. – Веста изначально не из этого круга. Принц Жадности держал это в секрете, который должны были знать только он и Веста, но слухами двор полнится. У всего есть цена. Согласно сплетням, Веста не ее настоящее имя.

Интересно.

– Не знаете, как ее звали?

– Нет. Она его никогда не раскрывала.

– И она была одна при дворе?

Герцог облизал губы.

– На протяжении лет у Весты было несколько близких отношений, но ничто не отвлекало ее от своих обязанностей. Некоторые считали, что Жадность хотел сделать ее своей супругой, но он всегда отрицал это, как и она.

– У них когда-нибудь, – я провела кончиками пальцев по внешней стороне бедер, – были отношения?

Руки Гнева напряглись. И внезапная мысль о том, что он ублажает себя, наблюдая, как я делаю то же самое, заставила меня забыть о нашем плане. Я желала лишь его. И жадность взяла верх. Герцог Девонский начал гладить мои руки, и я подумала, то ли Похоть прислал ему небольшое поощрение, то ли просто жадность побудила его принять участие в моем шоу.

– Веста обычно предпочитала компанию женщин. Хотя известно, что она иногда спала с мужчиной, если желала его.

– Больше ничего интересного не слышали?

– В данный момент я бы не хотел думать ни о чем другом, леди Эмилия. – Герцог перегнулся через мое плечо, его внимание было приковано к моим пальцам, пока они путешествовали под моей юбкой, и я…

Температура резко упала. Со сцены послышались испуганные крики. Я вовремя оглянулась и увидела, что произошло. Лед охватил сцену, кружащиеся пары поскользнулись, но не упали. Мы были очень близки к скандалу, но этого все еще было недостаточно, чтобы произвести впечатление здесь. Гневу нужно было потерять контроль. Проявить свою дьявольскую сущность.

Я привстала с коленей герцога и прислонилась к игровому столу спиной к Гневу, медленно перебросила одну ногу на другую, чопорно скрестив ноги и эффектно привлекая голодный взгляд Девона. Мой бокал зазвенел, а затем треснул, и вино пролилось на стол.

Герцог Девонский ничего не заметил. Его жадное внимание, наконец, было полностью захвачено. Он расстегнул брюки и высвободился, затем погладил себя по всей длине, а остальные игроки за нашим столом повернулись к нему, предаваясь его греху. Мое внимание по-прежнему было приковано к нему, хотя на самом деле я полностью сосредоточилась на огромной силе позади нас.

Низкий гул прокатился по игровому залу, не настолько сильный, чтобы остановить азартные игры или подпитываемые жадностью сцены, но его хватило, чтобы напитки пролились на карточные столы. Я послала безмолвную молитву Богине, надеясь, что Гнев скоро начнет действовать. Девон уже все рассказал. Герцог встал и погладил себя сильнее, застонав, словно приближался к освобождению. Лорды и дамы за нашим столом жадно наклонялись, подпитывая его желание быть замеченным.

– Леди Эмилия, – простонал Девон. – Прикоснитесь к своим…

– Довольно.

Голос Гнева был едва громче шепота, но волосы на моих руках встали дыбом. Энергия пульсировала в воздухе вокруг нас, как будто вот-вот разразится буря. Других предупреждений не будет. А потом началось: громоподобный треск разорвал воздух, заглушив барабанный бой. Герцог, стоящий передо мной, застыл, выражение замешательства быстро сменилось страхом, когда он уронил свой член, отпрыгнул назад, и перед ним рухнул кусок потолка, едва не задев его. Куски штукатурки посыпались дождем, падая вокруг меня, защищая от надвигающегося хаоса.

Я посмотрела вверх: линии паутиной ползли по потолку, трещины росли, пока он не рухнул. Раскололось дерево, загремели хрустальные люстры, сцена начала прогибаться, словно земля поглощала ее целиком. Демоны закричали и забыли о секс-шоу, бросившись в безопасное место. Я сидела в центре своего непроницаемого кольца, наблюдая, как игровые столы внезапно покрывались льдом, тяжелым и достаточно толстым, чтобы сломать и разбить богато украшенное дерево.

– Кровь и кости. – Наша затея сработала. Может быть, даже слишком хорошо.

Стол рядом рассыпался. За ним быстро последовал другой. Повсюду в игровом зале мебель взорвалась пылью или покрылась льдом, настолько тяжелым, что все, к чему он прикасался, разбивалось на куски. Мой стол остался невредимым, единственное пятнышко спокойствия в буре гнева.

Ярость Гнева постепенно разрушала всю комнату. Мое дыхание вырывалось белыми облаками, температура теперь была опасно ниже нуля. Мы как будто попали в мир, полностью состоящий из льда; мир жестокий, суровый и смертельный. Такой же, как выражение лица моего принца, когда он обратил свой гневный взгляд на герцога. Я вздрогнула. А Девон тут же обмочился.

Гнев оказался рядом, перекинул меня через плечо, словно варвар, и, прикрывая своей огромной рукой мой зад, вынес меня из разрушенного зала.

Он практически вибрировал от давления сдерживаемой силы. Я боялась представить, что еще он мог сделать, что еще он мог уничтожить, если это была лишь малая часть его силы.

Мое внимание остановилось на Похоти, который посмеивался посреди хаоса. Вспомнив о нашей игре, я начала колотить Гнева по спине.

– Отпусти меня!

Принц демонов не ответил, как и ожидалось. Гнев полностью сосредоточился на своем грехе и быстро вынес меня из игрового зала, где все еще раздавались крики и бушевала сильная, неестественная метель. Снежинки целовали мою голую кожу, такие холодные, что казались маленькими укусами. Гнев действительно был настоящей силой природы.

Он осторожно поставил меня на ноги и отошел, его ярость вырвалась наружу. Я спрятала ухмылку. Наш план прекрасно сработал. Грех Гнева разрушил одну из игровых комнат Жадности, и мы получили информацию о Весте. В целом, это был бешеный успех. Хотя бедный герцог с нами бы не согласился.

– Ну что? – спросила я. – Как думаешь, неплохо получилось?

Иначе быть не могло… От этого зависела жизнь Виттории.

Гнев медленно отвернулся от того места, где он заколдовал комнату, чтобы скрыть наши голоса, его внимание сосредоточилось на мне. Он и правда был похож на дикое животное, у которого только что оборвался поводок, и оно проверяло, что еще может его сдержать. Мое сердцебиение участилось, но не от страха. Я хотела спровоцировать его. И он определенно выглядел готовым действовать. Его возбуждение напряглось в брюках, и он смотрел на меня так, словно собирался часами выжимать удовольствие из моего тела. Я вновь возжелала его.

– Вам понравилось представление, ваше величество? – Удерживая его взгляд, я повернулась на месте, убедившись, что жемчужные кисточки заскользили по моей спине. – Хотя бы дал бедному герцогу договорить. Дворяне за столом наслаждались его выступлением.

– Эмилия. – Слова звучали не столько как предупреждение, сколько как просьба. Еще немного, и он не сможет себя сдерживать, как и я.

– Я была достаточно грешной, чтобы обмануть принца Ада? – Я провела руками по своему топу, позволив одной лямке упасть. – Даже лучше… Была ли я достаточно грешной, чтобы соблазнить дьявола?

Гнев проклял богов, о которых я никогда не слышала, когда я подошла ближе. Он выглядел так, словно готовился напасть. Я практически почувствовала, как между нами вспыхнуло напряжение, и наклонилась к нему.

Гнев шагнул ближе, его взгляд остановился на моем. Охотник вышел поиграть.

– Скажи, что хочешь этого.

Мой взгляд пробежал по нему, медленно и основательно. Я не забыла, что гнев действовал на него как афродизиак. Не забыла, как это заставляло меня чувствовать.

– Прямо сейчас я хочу демона, а не принца. Покажи мне, что в тебе такого грешного. – Я схватила его за рубашку и притянула к себе, мои губы нависли над его губами. – И не смей сдерживаться.

Шесть

Гнев прижал меня к стене прежде, чем я успела вдохнуть. Он перебирал жемчужины моего топа, его горячее дыхание касалось моей шеи сзади, когда он грубо прижимался ко мне бедрами.

– Если ты передумаешь…

Я развернулась и оборвала его яростным поцелуем.

– Еще раз остановишься хотя бы на секунду, и, обещаю, мы проверим, насколько ты любишь лезвия, демон.

Ответная улыбка Гнева обещала порок. Он нежно гладил мою грудь под жемчужным топом, пока она не стала тяжелой и не затребовала большего.

– Топ. – Его пальцы сплелись вокруг пряди, его теплая кожа почти коснулась моей. Впервые я так сильно возненавидела предмет одежды. – Сними его.

– Ты просто потрясающая. – Он наклонил голову, целуя мою шею, не останавливаясь, пока не обхватил одну из моих грудей и не всосал ее в рот, его зубы очень легко ее царапали. Я прислонилась к стене, мои руки скользнули вниз по его могучим рукам, удерживая его близко, пока он работал языком по чувствительной вершине.

– Гнев. – Я извивалась рядом с ним, не в силах выдержать медленное, искусное движение его языка. Мое тело промокло и было готово. – Я хочу тебя. Так сильно, что не могу даже думать.

Он целовал мою другую грудь с открытым ртом, тихо смеясь, когда я схватилась за его волосы.

– Когда я увидел тебя на коленях у этого идиота, промокшую насквозь и почти кончающую, мне захотелось трахнуть тебя прямо здесь. Перед всем проклятым двором.

Он рычал, низко и грубо, говорил слова, совсем не приличествующие принцу, – все это зажгло мою кровь. Я прижалась к нему, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его, когда поднялась на цыпочки и прошептала:

– Я бы тебе позволила.

Губы Гнева врезались в мои, поцелуй был не сладким или нежным. Он был животным и диким. Он захватывал, сражался за господство. Сегодня вечером мы завершим физическую часть наших брачных уз, и Гневу не нужна была покорная королева. Он жаждал равную себе. Как и я.

Я прервала наш поцелуй, затем лизнула его горло, порадовалась, когда он выругался и снова грубо прижался своими бедрами к моим, твердый как гранит. Он уткнулся лицом в мою шею, целуя и посасывая, пока из меня не вырвался вздох.

Он отстранился и убрал выбившуюся прядь волос с моего лица, словно проверяя, реально ли все происходящее.

– Я провел все это время, думая о том, что я хотел бы сделать. – Большая мозолистая рука скользнула вдоль моего левого бока, медленно двигаясь по моему бедру, вниз, пока не достигла задней части моего колена и не приподняла меня к себе. – Представлял, как ты себя чувствуешь. Какие звуки ты будешь издавать. Как я убью этого ублюдка, раздвину твои ноги и войду в тебя. Прямо там, на чертовом столе.

Его дразнящие слова, жар и желание в его глазах. Это уже перебор.

– Прошу. Войди в меня. Сейчас же. – Я разорвала ширинку на его брюках, просунула руку внутрь и начала играть.

– Эмилия.

Мое имя на его губах, благоговение в его тоне – это пробудило во мне настолько сильное чувство, что я могла выразить его только действием. Я вцепилась в его нижнюю губу, нежно прикусив, и погладила его быстрее. Его кожа была мягкой, как шелк, но его возбуждение было крепче стали.

Это великолепное смертоносное создание было моим. Я бы совершила безобразные, дикие поступки, если бы кто-то помешал мне заявить права на него прямо здесь и сейчас.

– Эмилия, кровь демона. – Он несколько раз двинулся в моей руке, прежде чем сорвать с себя штаны, а затем и рубашку. Гнев развернул меня, прижав руки к стене. – Не раздвигай ноги и наклонись вперед.

– Так точно, генерал. – Я сделала, как он приказал, мое тело было готово.

– Нахалка.

Я ухмыльнулась ему через плечо, когда он взял мой зад в охапку и игриво сжал его, заявляя о своем владении.

– Возможно, тебе следует наказать меня.

– Это просьба? – Его глаза вспыхнули желанием, когда я кивнула. – Скажите, миледи, когда с вас хватит.

Он раздвинул нити жемчуга и схватил меня за ягодицы, приподняв. Он прижался к моему входу, и мое тело стало горячим и напряженным от эротического ощущения. Он дразнил меня, скользя своей длиной вперед и назад. Я выгнулась к нему, молча умоляя. Он потерся об меня сильнее, прижался немного глубже, но только толкнул кончик внутрь. Я резко выругалась и попыталась прижаться к нему, но он отстранился, снова скользя по моему телу. И опять. И опять. Пока я практически не начала задыхаться и не поползла по стене от желания.

– Гнев. Прошу. Трахни меня.

– Как прикажет моя королева. – Одним яростным толчком демон полностью поселился внутри меня. Он дал мне время, чтобы привыкнуть к его ощущению, мое тело приятно потянулось. Он прижался ко мне всем своим весом, целуя меня в шею сзади, покусывая мочку уха, когда выскользнул наружу, затем внутрь, проникая глубже. И глубже. – Скажи мне.

– Что? – Мой задыхающийся, страстный голос звучал почти незнакомо.

Гнев повторил движение, но уже не для того, чтобы я приспособилась к его размерам, а для того, чтобы медленно истязать меня до смерти от удовольствия. Следующим восхитительно медленным толчком он задел комок нервов, вызвавший у меня стон. Он коснулся губами моего уха.

– Что я твой любимый грех.

Он притянул мою заднюю часть к себе, прижимая меня еще немного, находя идеальные углы, чтобы вызвать наибольший экстаз. Это было немного грубо, немного дико и очень первобытно. Я не могла представить себе более идеального соединения.

– Скажи, что принадлежишь мне. – Страсть Гнева горячее, чем его грех, и я горела с ним. Мое тело сжалось вокруг него, мое ядро пульсировало, и огонь обжег мои вены. Я принадлежала ему. Навсегда.

Так же, как он мне.

– Ты мое любимое все. – Я прислонилась к стене, прижимаясь к нему спиной, работая бедрами в такт его глубоким толчкам. Чтобы не оставаться в долгу. – Ты мой.

– Проклятье, Эмилия. – Гнев застонал, теперь одна рука схватила меня за бедро, чтобы притянуть к себе, в то время как другая рука нащупала переднюю часть моего тела, его пальцы умело играли на мне, как на инструменте. Это было даже слишком, и все же я никогда не хотела, чтобы это чувство прекратилось. – Ты божественна.

– Богиня, прокляни меня. Сильнее.

Гнев подчинился. Он высвободил всего себя, врезавшись в меня так сильно, что осветительные приборы начали трястись. Картина, которую я едва заметила, рухнула на пол.

А потом это случилось, прошлое врезалось в настоящее, и меня настигло видение.

В другом Доме Демонов Гнев прижал меня к стене в темном коридоре, выжимая удовольствие из моего тела, вонзаясь в меня. Мы полностью сорвали с меня одежду, но не сняли его брюки. И мысль о том, что он полуодетый, сводила меня с ума. Мое внимание было приковано к руке с татуировкой змеи, как она воздействовала на мое тело, приводя меня на грань катарсиса, а затем замедляясь, пока я не сошла с ума от желания. Ему нравилось дразнить, вытягивать из меня удовольствие, пока я не приму его.

Я слышала других прямо за пределами нашего секретного коридора. В любой момент нас могли застать. Нам не нужны были зрители, но, балансируя на лезвии этого ножа, легкий укус страха, который пришел с ним, внезапно усилил впечатление.

Подойдя ближе к краю, я заметила слабое свечение, исходящее от моей руки; на безымянном пальце левой руки начала появляться татуировка. Гнев снова нахлынул, глубже и быстрее, – мой разум и тело были на грани того, чтобы поддаться наслаждению, которого он требовал.

Он наклонил меня.

– Держи ноги вместе. Ближе.

Его команда и трения, вызванные новой позицией, заставили меня звать его по имени, несмотря на нашу потребность в тишине. Я выгнула спину, и демон ударил в точку глубоко внутри, отчего у меня посыпались искры из глаз. Я тяжело дышала, мое внимание было приковано к большой руке, которая держала мое бедро. Татуировка появилась и там, на том же безымянном пальце Гнева. Я улыбнулась, думая о словах, которые он сказал ранее. Вечный обет.

Я накрыла его руку своей, переплетая наши пальцы, когда он в последний раз соприкоснулся нашими телами, вздрагивая и ругаясь, когда мы оба кончили.

Видение внезапно исчезло, и я снова оказалась в настоящем. Должно быть, это продолжалось недолго, иначе мой принц заметил бы. Гнев вырвался наружу, а затем вошел, его прерывистое дыхание билось о мою шею. Мы были готовы, наша кожа была влажной и горячей. Я была близка к концу… но я все еще готова была поклясться, что чувствовала толчки от кульминации из видения, которые только усилили мои ощущения.

– Святая Богиня. Не останавливайся.

– Ни за что.

Его слова звучали как обещание, клятва. Гнев злодейски теребил мой клитор кругами, прямо там, где до сих пор входил в меня, и я бурно кончила. Мгновение спустя он присоединился ко мне с резким проклятием. Мои ноги дрожали, когда он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в шею.

Отдышавшись, я уставилась на татуировки, которые теперь появились на наших пальцах в настоящем, и, наконец, разобрала слова, когда свет исчез под кожей. Буквы были написаны розовым золотом вертикально, прямо под моим ногтем до того места, где мой палец соприкасался с рукой.

Слова были написаны по-римски. Потребовалось некоторое время, чтобы собрать воедино то, что было сказано на латыни. Навсегда твой.

Гнев потянулся и положил свою левую руку на мою, обнажая розово-золотые чернила, которые теперь также бежали по всей длине его безымянного пальца. SEMPER TVVS.

Прошлое и настоящее столкнулись, и на мгновение я не могла понять, что есть что.

– Эмилия. – Его голос звучал мягко, размеренно. Я не отрываясь смотрела на татуировку. Я осторожно выдернула свою руку из-под его и втянула воздух. Это не было иллюзией или воспоминанием; та же фраза действительно запечатлелась на моей коже здесь и сейчас.

Я подняла руку и покрутила ее в воздухе.

– Это из-за брачных уз?

Гнев оторвался от моего тела и повернул меня, пока мы не оказались с ним лицом к лицу.

– Да. И нет. Ты что-то вспомнила?

– Я… я не уверена. Я видела нас. В прошлом. Прямо сейчас. – Я подошла к кровати и села, мой взгляд остановился на чернилах. – Мы были в темном коридоре, занимались любовью. И появились эти самые слова.

– Больше ничего не помнишь? Что угодно?

– У меня сложилось впечатление, что ты произнес эти слова тогда, раньше. – Я потерла виски, внезапно мне стало дурно. – Святая Богиня. Это была я. Верно? Не Первая Ведьма. Не пропавшая жена Гордыни. Не какая-то реинкарнация. Я. Но… как?

Гнев присел передо мной, его руки мягко легли на мои колени. Его прикосновение должно было не просто успокоить и утешить, но и поддержать. Как будто он мог каким-то образом помочь разрушить хватку, которую держало на мне проклятие. Проклятье. Сердце колотилось, я зажмурила глаза. Проклятье…

Там было что-то еще, что-то мелькало на краю моей памяти. Нечетко и не в фокусе. Словно я пыталась открыть глаза под водой. Воспоминание стремилось на свободу, чтобы пробиться обратно ко мне. Я открыла глаза и сосредоточилась на новых чернилах на пальце.

– Они всегда были здесь? Скрытые чарами?

– У меня есть теория, но… – Голос Гнева затих, вероятно, виновато проклятие.

– Кто я такая? – спросила я. Комната кружилась. – Что я такое? Ты помнишь?

Гнев так долго не отвечал, что я чуть не подпрыгнула, когда он заговорил.

– Долгое время я не мог вспомнить. А если бы и получилось, память бы исказилась.

– А сейчас? – Мой голос звучал тихо, напряженно. – Ты помнишь, кто я?

Золотые глаза Гнева встретились с моими, когда он медленно кивнул. Все мое тело напряглось в ожидании.

– Ты та, кого она пыталась заставить меня навечно возненавидеть. Но она потерпела неудачу. – Его хватка стала крепче, но не болезненно, как будто он никогда не собирался меня бросать. Если только я не захочу уйти. – Вспомни.

Одно-единственное слово, произнесенное авторитетно и властно, продолжало повторяться и повторяться в моей голове, бешено вращаясь, как неконтролируемый волчок. В том, что он велел мне вспомнить, было что-то… волшебное. Он командовал мной с помощью магии.

Гнев подпитывал меня своей силой, вероятно, благодаря нашим брачным узам. Я почувствовала легкий след магии Гнева в воздухе, глубоко внутри меня, и ухватилась за него, желая – больше всего на свете – понять, как я могу быть одновременно врагом и любовницей. Как я могла забыть?

Мое сердце грохотало в груди, слишком сильно, слишком мощно. Что-то боролось и сражалось внутри меня, что-то рычащее и дикое, что-то хотело вырваться на свободу. Наша сила, казалось, слилась, сплелась воедино, создавая новую магию. Сильную магию. Источник силы, слишком большой, чтобы его можно было сдержать. Пламя и лед, полные ярости и страсти. Какое бы заклинание, проклятие или замок ни было у меня в голове, оно треснуло. Я закричала, когда магия затопила мой организм, освещая меня изнутри.

– Самаэль. – Я потянулась к Гневу, но он уже был рядом, поддерживая меня. Предлагая свою силу. Он, должно быть, почувствовал небольшую трещину в том, что сдерживало мои воспоминания, и ухватился за нее, превратив свою силу в копье и нацелив его в единственное отверстие.

– Скажи мне, кто ты. – Его голос был наполнен той же магической командой. – Вспомни.

Мне казалось, что я погрузилась в воду, я не могла дышать и думать, мне не хватало воздуха. Я задыхалась. На меня обрушилась паника, и я вдруг поняла, что нахожусь на грани смерти. В голове прозвенело предупреждение.

Смерть – не для меня. Еще рано.

Я закрыла глаза и прекратила борьбу, понимая, что мне нужно отпустить, отдаться силе, сотрясающей клетку. Как только я представила, что плыву, а не тону, безумное чувство утихло. Затонувшие воспоминания взлетели на поверхность, а затем вырвались на свободу.

Я открыла глаза, и Гнев резко вздохнул. Такая слабая реакция, что от другого ее можно было счесть несущественной, но я знала, что это начало конца. Истина, за поиски которой я так усердно боролась, больше не скрывалась за магией.

– Я помню. – Мой голос был хриплым, как будто я кричала несколько часов. Может и кричала. Время казалось странным. Мой принц выглядел усталым, но полным надежд. – Я знаю, кто я такая.

Гнев теперь держал кинжал в руке. Он встал и жестом попросил меня сделать то же самое. Мы подошли к зеркалу, висевшему возле ванной, и демон кивнул на зеркало.

– Расскажи мне, что ты видишь. Кого ты видишь.

Сверкающие розово-золотые радужки пристально уставились на меня. Знак моей истинной силы. Странно, но я совершенно не удивилась. Может быть, глубоко внутри, куда проклятие не могло вонзить свои когти, я всегда знала. Была причина, по которой я была лучше всего связана с моим грехом.

Слова Селестии вернулись ко мне из той ночи, когда я встретила ее в Кровавом лесу. Старуха сказала, что Гнев был моим зеркалом. Тогда я подозревала, но не могла примириться с правдой о том, как именно.

Теперь правда смотрела на меня в ожидании.

– Я вижу ярость.

– И?

Мой огонь. Мой гнев. Та древняя, ужасная сила, которой я едва коснулась. Все они принадлежали мне.

– Я вижу Богиню, которая правит им.

– Я вижу свою ровню. Мою королеву.

Гнев протянул мне свой клинок, его губы соблазнительно изогнулись. Он казался легче, не таким тяжелым, словно кошмар наконец-то закончился. Я сомневалась, но придержала язык. Я еще много чего не могла вспомнить, а это означало, что даже с частью силы Гнева внутри меня проклятие осталось.

Мои воспоминания только начинали выскальзывать из трещины, которую мы проделали, и у меня было ужасное подозрение, что многие другие тревожные истины ждут своего открытия.

Гнев притянул меня к себе, и, спрятавшись в безопасности его рук, я надеялась, что, возможно, он прав. Что даже если проклятие не было снято полностью, может быть, теперь все будет лучше. Он приблизился ко мне и прошептал:

– С возвращением, ваше величество.

Семь

– Я должен подписать клятву крови. – Гнев поцеловал меня в лоб и натянул брюки. Это выглядело обыденно, нормально после катастрофического открытия о том, кем я была на самом деле. После того, что мы только что сделали, не говоря уже о последствиях устроенной сцены и возможных последствиях разрушения Гневом части замка своего брата. И запугивания герцога. Святая Богиня. Герцог. Наверное, когда страх пройдет, ему будет стыдно за то, как он обделался перед другими представителями знати. Последние несколько часов были похожи на дикий, многолетний лихорадочный сон. – Можем обсудить все в деталях, как только вернемся домой. С тобой все будет в порядке?

Я продолжала смотреть на свое отражение в зеркале. Я не была ведьмой. Я была богиней Ярости. Если бы сама только что не увидела правду, ни за что бы не поверила. Мои радужки медленно вернулись к теплому коричневому цвету, к которому я так привыкла, еще одно напоминание о том, что я еще не полностью освободилась от проклятия.

– Да.

Гнев наблюдал за мной, отмечая момент, когда я посмотрела на кинжал. Это был не кинжал его Дома, как я считала. Вблизи он был немного меньше, чем тот. И легче.

У змеи не было бледно-лиловых глаз; драгоценные камни в этом кинжале были темно-розовыми. Лианы обвивались вокруг рукояти, изящно обвивая змею, очень похоже на те лозы, которые я ранее призвала в его ванне.

– Он твой, – сказал Гнев, отвечая на мой невысказанный вопрос, и пожал плечами в свежей новой рубашке. Я попыталась вспомнить кинжал, но совершенно его не узнавала. Гнев встал передо мной, взял меня за подбородок и приподнял его, чтобы я увидела его пристальный взгляд. – У меня никогда не было возможности отдать его тебе. Но он твой. Я сам его создал.

Мое внимание снова переключилось на кинжал. Мне понравилось ощущение от него. Его вес. Он идеально мне подходил. Точно так же, как одежда, которая ждала в шкафу, когда я впервые вошла в этот мир. Потому что Гнев знал меня. Богиня знала, сколько лет. Я не была восемнадцатилетней ведьмой; я была нестареющим существом. Не в силах полностью осознать, что это значит, я отбросила эти мысли, сосредоточившись на оружии в руке. У меня был собственный кинжал Дома.

Меня снедало беспокойство.

– Теперь, когда мы завершили физическую часть наших брачных уз, будет ли применяться ко мне решение, которое вы ранее издали относительно Виттории? – спросила я.

– Официально ты не член моего Дома, пока не принесешь клятву крови. – Он застегнул рубашку, казалось, тщательно подбирая следующие слова. – И указ дает каждому Дому право поступать так, как он считает нужным. Технически это позволяет мне сделать это, не нарушая клятвы. Мы найдем Витторию раньше, чем это сделают мои братья. Тебе не придется приносить клятву крови, если только ты этого не хочешь. На самом деле можно придумать, как принести клятву вместе.

Если бы я еще не знала, что люблю его, то после этого все сомнения бы растаяли. Я снова посмотрела на свой кинжал, в голове созрела новая мысль.

– Виттория – богиня Смерти, не так ли?

– Да.

Истерический смех подкатил к моему горлу, но я подавила его, отказываясь вместо этого плакать. Я молилась богине Смерти и Ярости бессчетное количество раз после «смерти» Виттории. Она была божеством, с которым я больше всего общалась, пока искала мести. Теперь я знала почему.

Вот только все оказалось намного сложнее, чем я могла себе представить. Вместо одного божества было две богини: Смерть и Ярость.

Даже сейчас, видя, как мои глаза меняют цвет из-за моей силы, было трудно это принять. Я выросла. У меня была смертная семья. Я прожила ничем не примечательную жизнь в Палермо до того, как моя сестра «умерла» и я случайно призвала короля Ада.

А может, и не случайно? Не похоже на совпадение, что Виттория оставила заклинание, необходимое для вызова Гнева, там, где я его нашла. Осталось понять почему.

Думала ли она, что он был ключом к освобождению остальных моих воспоминаний? А даже если так, то почему сейчас велела мне не выходить за него замуж? Неужели она решила, что для того, чтобы присоединиться к его Дому, мне придется отказаться от чего-то взамен? В этой истории явно было нечто большее, учитывая, что некоторые ее действия не совсем соответствовали ее словам.

На данный момент я не могла представить, как были скрыты наши божественные жизни. Вероятным ответом была магия, но я никогда не слышала о таком заклинании. Каждое воспоминание о нашей жизни казалось реальным. Если это были чары, то их наложил кто-то очень сильный. Кто-то вроде Ла Прима Стрега – Первой Ведьмы.

Я подумала о Нонне Марии, о секретах, которые она скрывала от нас. Истории, которые она сочиняла про злую Первую Ведьму и дьявольскую невесту. Бабушка сказала нам, что когда дело доходит до Проклятых, все всегда не так, как кажется. Но, возможно, истинный злодей все это время был гораздо ближе.

Даже мысль об этом заставила мой желудок сжаться. Предательство такого масштаба было непостижимым, хотя сейчас меня уже ничто не удивит. Люди, которых я безоговорочно любила, оказывались морально сомнительными, а существа, которых меня приучили ненавидеть, в конце концов оказались не такими уж ужасными. Мой мир рушился вокруг меня, с самого основания. Казалось, будто гигантская пропасть разверзлась и поглотила меня целиком.

Гнев погладил меня по руке.

– Я не могу… я больше ничего не помню. – Я снова взглянула на Гнева. – Верну ли я все свои воспоминания? Или прошлое навсегда останется туманным?

Вместо ответа Гнев вызвал из эфира одежду – бархатное платье, перчатки с пуговицами по бокам и дорожный плащ – и положил их на кровать. По краям были вышиты маленькие лозы и цветы. Розово-золотые и черные.

По-видимому, смесь его цветов и моих.

Вместо этого я заставила себя сосредоточиться на том, что привело нас сюда, и на новых последствиях неудачи.

– Герцог упомянул несколько интересных вещей о Весте. Ты что-нибудь из этого слышал?

– Большую часть, – признал Гнев. – Веста изначально не отсюда. Мой брат Жадность якобы хотел на ней жениться. И она была рассеянна в последнее время. Крови не чувствовала, но подробно расспрашивала о ней. Во всех стычках, которые она посещала, присутствовало любопытное количество крови оборотня. Все это, к сожалению, придворные сплетни без фактов. Хотя я особенно заинтригован кровью. Довольно необычно, что командующий армией не может отследить информацию, которую можно легко и эффективно почерпнуть из запаха места происшествия, но, вдобавок ко всему, частое появление волчьей крови вызывает недоумение.

– Если она была здесь несчастна, эти расспросы могли указывать на то, что она пыталась найти способ инсценировать собственное убийство. На ее месте, если бы я не могла получить ту же информацию, что и демон, я бы попыталась узнать как можно больше, чтобы создать правдоподобный обман. Возможно, те образцы крови оборотня, которые были раньше, были для практики. Может, она выясняла, сколько нужно крови, чтобы подавить чувства демона.

Моя сестра определенно доказала, что инсценировать убийство можно. Пока я не найду неопровержимых доказательств обратного, я буду подозревать, что Веста на самом деле жива. Мне пришла в голову новая мысль, но это была еще одна сложная загадка, и требовалось время, чтобы в ней разобраться.

– Что такое? – спросил Гнев.

– Местами все еще какая-то бессмыслица. Виттория решила заключить союз с Жадностью. Предполагалось, что он объединит свой двор и оборотней, но странно, что его командира «убили» при таких загадочных обстоятельствах. Особенно когда Виттория является экспертом в создании правдоподобной сцены смерти. Если Веста действительно так талантлива, как утверждал Жадность, мне трудно поверить, что ее легко победить. То, что никто из них не слышал о нападении, можно объяснить заклинанием, но – чисто теоретически, давай удалим из уравнения оборотней – у кого был доступ в ее личные апартаменты? Твой брат не упомянул, что за пределами ее комнаты были обнаружены какие-то следы. Ни царапин или взлома. А значит, она впустила кого-то знакомого. Он что-то недоговаривает. Расспросишь своего брата и послушаешь, что он скажет?

– Конечно. Но у нас может быть больше шансов узнать подробности от твоей сестры. Жадность вряд ли станет сотрудничать с конкурирующим Домом, даже если он обратится за нашей помощью. – Гнев натянул пару кожаных перчаток, скрывая наши новые брачные татуировки. – Когда оденешься, карета будет ждать снаружи. Встретимся там. Жена.

Несмотря на весь хаос и проблемы, мои губы тронула улыбка.

– Муж.

Это звучало правильно. Даже больше, чем правильно. Это было попадание не в бровь, а в глаз.

Принц демонов притянул меня к себе, целуя так яростно, что я растаяла в его объятиях, а затем ушел. Наша игра в обман еще не закончилась. Ему предстояло сыграть еще одну партию. Надеюсь, Жадность будет достаточно раздражен разрушением одного из своих игровых залов и не станет настаивать на моей подписи или появлении. Он хотел, чтобы я находилась как можно дальше от Гнева, чтобы снова не разозлить его брата и не разрушить остальную часть его замка. Вне сомнений, герцог уже успел ему все нашептать. Дворяне не любят, когда их выставляют идиотами.

Что заставило меня задуматься, может, это стало для кого-то мотивом убить Весту. На этом этапе я не исключала никакой возможности. Поведение Жадности было определенно более странным, чем обычно, и он продолжал сомневаться во мне.

Я взяла себя в руки, быстро оделась, вышла наружу, в мягко падающий снег, потянулась к дверце кареты, когда появился Гнев. Нечто столь большое, передвигающееся так бесшумно, вызывает страх, но мой муж был хищником, который только притворялся цивилизованным.

Гнев помог мне сесть в карету – черно-золотую красавицу без возницы, которую тащили четыре всадника апокалипсиса, любимые лошади-демоны Гнева, – и стукнул кулаком по крыше, сигнализируя красноглазым черным лошадям с металлическими зубами.

Он откинул бархатные занавески в сторону, глядя на проплывающий мимо пейзаж с хмурым видом. Слева от нас бурлила Черная река, волны с темными шапками кипели, как в котле.

Тревожное чувство пробежало по моему позвоночнику. Когда мы только прибыли, вода была намного спокойнее, и если бабушка Мария что-то и сообщила, так это искать признаки неприятностей.

Несомненно, назревали волнения.

Я подумала, не связано ли это с клятвой крови, которую только что подписали принцы. Возможно, Семь Кругов уже готовились к гибели моей сестры. И, несмотря на обещание Гнева, что мы найдем ее первыми, возможно, опасность уже стучалась к ней в дверь.

Гнев встретил мой пытливый взгляд и слегка покачал головой. Мы не уехали достаточно далеко от конкурирующего Дома, и Жадность, вероятно, разместил шпионов на краю безупречной заснеженной лужайки своего замка. Как и у любой магии, у заклинаний Гнева, которые он использовал, чтобы сохранить приватность наших комнат, были свои ограничения. Поскольку мы находились в движущейся карете, она, вероятно, была слишком сложной для магии. Я понимающе кивнула и обратила внимание на окно. Я отчаянно хотела спросить, получил ли он еще какую-нибудь информацию о Весте от Жадности, но мы скоро будем дома и сможем свободно обсудить все там. Моему жгучему любопытству придется подождать.

Мы сидели в напряженном молчании, пока карета катилась по длинной дороге, ведущей через небольшой приток. По моим ощущениям, прошел час, но, вероятно, только половина этого времени или даже меньше. В итоге мы, наконец, поднялись на крутой холм, который привел нас к мосту, соединяющему землю между Домом Гордыни и Домом Гнева.

На вершине холма Гнев насторожился. Я хотела знать, чувствует ли он Витторию или есть какие-то другие причины для беспокойства, но он бросил на меня еще один взгляд, указывающий на то, что говорить еще небезопасно. Я попыталась вспомнить, что еще может нам угрожать, но ничего не пришло в голову. Он снял перчатки и вынул кинжал Дома, вдавив его кончик в ладонь с такой силой, что с лезвия скатилась капля крови. Как металлические, так и украшенные драгоценными камнями глаза светились, словно довольные его подношением. Его порез зажил за считаные секунды. Прекрасная привилегия бессмертия. Я задавалась вопросом: раз я была богиней, как я могла быть смертной? Гнев, наконец, нарушил тишину.

– Если кто-нибудь приблизится к карете и по какой-то причине что-то пойдет не так, активируй свой плащ и беги к нашей крепости. Анир возьмет на себя командование армией, пока я буду их сдерживать.

– Активировать плащ? Он волшебный?

Он кивнул.

– Скорми ему немного своей силы, и он будет отражать мир вокруг тебя, по сути, сделает тебя невидимой. Он не замаскирует твой запах, но даст тебе время убежать.

– Думаешь, я тебя брошу, если на нас нападут?

– Да. Сейчас я генерал, а ты солдат. Ты будешь делать, как приказано.

– Серьезно? – Я приподняла брови. – Не припомню, чтобы давала присягу или приносила какую-то клятву.

Мой тон был взвешенным, но мой король не был дураком. Ответный взгляд Гнева, вероятно, заставил бы его демонических солдат бежать в уборную с полными штанами.

Я не была его солдатом. Я была его женой. И если этот высокомерный осел думал, что я оставлю его, какой бы враг там ни притаился, он жестоко ошибался.

Как было видно по моим подпитываемым силой розово-золотым радужкам и способности производить огонь, который теперь сжигал физические объекты, у меня была своя собственная пугающая магия. И я буду стоять рядом с ним, сражаясь до последнего вздоха, если до этого дойдет.

– Эмилия, я бессмертен.

– А я что? – Если я была богиней и в прошлом мы провели вместе годы, значит, было что-то еще, о чем он мне не говорил. Что-то, до чего я докопаюсь, как только мы вернемся домой.

Взгляд Гнева, полный золотого огня и ледяной ярости, сражался с моим. Это была стычка, в которой он не выиграет; мой разум был полностью готов. Никакие аргументы, которые он мог бы предложить, не отговорят меня остаться с ним. После очередного долгого мгновения он, наконец, сдался.

– Если что-то пойдет не так, я попытаюсь перенести нас на наши земли. Держись рядом и достань свой клинок. Бей первой и быстро. Если кто-нибудь осмелится напасть на нас во второй половине дня возле моего дома, они будут действовать без колебаний.

– Думаешь, это Ви…

Вой разорвал воздух, звук эхом прокатился по карете. Поднялся второй вой. За ними быстро последовали третий и четвертый. Вскоре воздух наполнился целым хором скорбных воплей, отскакивающих от далеких гор, отдающихся мягким эхо.

Волоски по всему телу встали дыбом.

Волки. Судя по звуку, это были большие потусторонние оборотни. Теперь стало понятно, кто нападал, но причина по-прежнему оставалась загадкой. Лошади ржали и рычали, и я никогда не слышала, чтобы смертная лошадь когда-либо издавала подобный звук.

На первый взгляд Гнев казался спокойным, сосредоточенным, пока я не увидела вспышку возбуждения в его глазах. Он создан для войны, для сражений. Там, где другие закрывались бы от страха, что-то встряхнуло его. Он одарил меня медленной, дерзкой улыбкой.

– Оборотни в ярости.

И эта благословенная эмоция подпитывала и без того невероятный запас магической силы демона. Я ответила на его улыбку, чувствуя, как меня пронзает облегчение. У нас все было хорошо. Гнев прикрыл занавески, скрывая нас от посторонних глаз. Судя по всему, его не особо волновала необходимость видеть врага.

Раздался еще один вой, на этот раз ближе, громче и наполненный командой альфа. Здесь был Доменико. Я не могла понять, как волки оказались в Семи Кругах, и после того, как Жадность настаивал на том, что они напали на его командира, меня грыз страх, несмотря на радость моего мужа. Учитывая, как Доменико вел себя с моей сестрой, как легко и быстро он выполнил ее приказ, я с трудом могла представить, чтобы он действовал против нее.

Гнев ударил по крыше кареты сжатым кулаком, напугав меня, и наша карета резко остановилась. Вот оно. Во мне бурлила нервная энергия.

Если оборотни и Доменико здесь, я молилась, чтобы моя сестра не отставала. Если да и если они не планировали нападение самостоятельно, то все, что нам нужно было сделать, это нейтрализовать оборотней, схватить Витторию и доставить ее в Дом Гнева. Ни один из других принцев даже не узнает, что мы нашли ее и спрятали.

Гнев указал подбородком в сторону двери, показывая, что собирается ее открыть. Я сжала рукоять кинжала, мои ладони были влажными, а сердце колотилось. Если я смогу найти свою сестру и поговорить с ней, возможно, мы вообще сможем избежать кровопролития. Наверняка, увидев меня, она отступит. Тогда мы могли бы обсудить Весту, и я так или иначе получила бы свой ответ о ее виновности.

– Помни, держись рядом. Бей быстро. – Принц остановился, держа руку на ручке, затем покачал головой. Он обнял меня за талию и поцеловал сильно и быстро. – Если ты умрешь, я выслежу тебя и притащу обратно.

– Звучит как угроза.

– Это обещание, миледи.

– Я тоже тебя люблю. – Я обхватила его лицо. – Если ты закончил, давай убьем парочку оборотней.

Его взгляд потемнел.

– Кровопролитие заводит меня почти так же сильно, как и твое маленькое выступление. Я собираюсь отвезти тебя в постель сразу после боя. – Гнев сверкнул разрушительной ухмылкой. – И мы не выйдем оттуда в течение долгого, долгого времени. Надеюсь, ты прихватила жемчужную юбку.

Любая нервозность или трепет, которые я чувствовала, испарились. Я подозревала, что речь Гнева должна была заставить меня задуматься о том, что произойдет после битвы, дать мне возможность сосредоточиться. Он был хорошим генералом. Я бы перегрызла тысячу волков, лишь бы вернуть его в постель.

Его улыбка была полна мужского высокомерия. Заслуженно, после наших потрясающих занятий любовью, так что я не могла винить его в этом. Почувствовав, что я готова, Гнев сжал кинжал и распахнул дверь. Он вырвался наружу во вспышке яростного движения. Я выскочила прямо за ним, мой клинок был наготове.

Восторг, который я только что испытала, исчез, когда я окинула взглядом открывшееся перед нами зрелище.

Почти сотня огромных и чудовищных волков стояла на мосту, преграждая нам путь к Дому Гнева. Но не это заставило мое сердце биться в груди. Это сделали десятки волков, которые плавали полукругом вокруг нас, их лапы были в десяти футах над землей. Они были духоходцами. И они ждали своего часа, чтобы наброситься, если кто-то из их собратьев погибнет.

Кровь и кости. Я почти не сомневалась, что Гнев в одиночку справится с большей их частью, но их было так много. Слишком много. Моя сестра собрала армию. Словно мои мысли призвали ее, Виттория появилась за шеренгой особо свирепых оборотней. Исчезла ее фирменная ухмылка, озорной огонек плясал в ее глазах. Существо, которое смотрело на нас, было холодным, лишенным человечности. Бессмертным. Она была той, кем была я на самом деле, и это леденило меня до глубины души.

– У нас была назначена встреча на сегодня, сестра. Мне надоело ждать, поэтому я привела нескольких друзей, чтобы они сопроводили тебя на Изменчивые острова. – Внимание Виттории переключилось на Гнева. – Предлагаю отпустить ее по-тихому.

Земля загрохотала, как будто ярость Гнева потрясла самое ядро царства.

– Сдавайся Дому Гнева добровольно и мирно, и я оставлю твоих щенков в живых.

– Как великодушно с твоей стороны. – Губы Виттории изогнулись в медленной злобной улыбке. – И глупо. Кажется, ты не в курсе, на что я способна. Позволь продемонстрировать.

– Виттория, – сказала я, пытаясь говорить спокойно. – Пойдем с нами.

– С чего бы?

– Потому что тебя подозревают в убийстве и за твою голову назначена награда.

– Да что ты?

– Да. – Я выдержала ее удивленный взгляд. – Мне кажется, в этой истории остались темные пятна. Прошу тебя. Сдайся и поговори со мной. Я хочу услышать твою версию событий. Позволь мне помочь очистить твое имя.

– Какое мне дело, если принц Ада думает, что я убийца? Ни одному из них нельзя доверять. Они обманывают, манипулируют и гордятся этим. И мне уже порядком надоело играть по их правилам.

Сестра подняла правую руку вверх и согнула локоть, словно держала мяч. Она была слишком далеко, чтобы я могла разобрать слова, которые она шептала, но я с растущим страхом наблюдала, как она тихо напевает. Сверкающий лавандовый свет кружился вокруг ее согнутого локтя, вокруг предплечья и запястья, прежде чем осесть на руке.

Гнев выругался и встал передо мной, прикрывая меня своим телом. Я выглянула из-за него и ужаснулась, когда пальцы сестры удлинились. Из слишком длинных пальцев появились когти, чернее ночи и острее кинжалов. Ее рука выглядела обугленной, как будто она воткнула ее в какой-то адский огонь и достала магию, которую лучше было не трогать. Темные вены ползли по ее локтю, казалось, смешиваясь с ее кровью. Вихрь лавандового света померк.

Она подняла свою когтистую руку, гордо демонстрируя демонический придаток. Я могла лишь смотреть, как она повернулась к оборотню.

– Доменико, любовь моя. Подойди.

Серовато-голубой волк справа от нее – размером с медведя, со светящимися бледно-фиолетовыми глазами – подошел к моей близняшке, тихо поскуливая, и склонился перед ней.

Без предупреждения магически измененная рука Виттории пронзила грудь волка, звук хруста костей и рвущихся мышц вызывал тошноту в жуткой тишине. Я не могла поверить своим глазам. Виттория отдернула руку, сжимая все еще бьющееся сердце, и повернулась, подняв его на всеобщее обозрение. Доменико рухнул неподвижной кучей окровавленного меха, мертвый.

– Что ты наделала? – прошептала я. Мой желудок сжался от жестокости. Крови. Я уже видела такие раны. У ведьм. Мы с Гневом не совсем понимали, что забрало их сердца. Он догадался, что это животное, но не смог идентифицировать демона. Я была уверена, что это принц Ада. Я медленно покачала головой, не в силах осознать, что моя близняшка способна на такой жестокий и безжалостный поступок. Она убила собственного любовника. Она убила ведьм на нашем острове. Почему – так и осталось загадкой, но теперь я знала, кто убийца. И мне стало противно. – Ты убила тех девушек.

Не Антонио и не ангел смерти. Моя сестра. Моя родня.

И в этот момент трудно было поверить, что Весту убила не она.

Виттория посмотрела на меня оценивающим взглядом.

– Убить может любой, дорогая сестра. Хочешь увидеть истинную причину, по которой они боятся меня? Почему они хотят видеть меня в клетке?

– Пожалуйста. – Мой голос звучал умоляюще, но мне было все равно. – Прошу тебя. Не надо. Просто пойдем с нами.

– Умолять – дело смертных.

Виттория пошевелилась, ее внимание переключилось на бездыханного волка у ее ног. Свободной рукой она согнула два пальца в движении «иди сюда», и безжизненное волчье тело Доменико поднялось в воздух. Она наклонила голову, глядя на сердце, которое все еще медленно билось в ее руке, а затем сунула его обратно ему в грудь. Когда она снова вырвала свою демоническую руку, рана тут же зажила.

Его спутанная шерсть исчезла, сменившись блестящей, не окровавленной волчьей шкурой. Все признаки смерти исчезли. Горящие глаза Доменико открылись, и он зарычал, скаля зубы.

Не на существо, которое его убило, а на нас. Я могла лишь смотреть, не в силах осознать, что моя сестра не только убила, но и воскресила.

– Мы боги Ада, Эмилия. Мы – Устрашающие. – Сестра снова посмотрела на меня. – Ни ведьмы, ни оборотни, ни даже принцы Ада не способны противостоять нам, когда мы едины. Твоя сила пробуждается. Пришло время вернуть то, что принадлежит нам. Пора возвращаться домой.

Моим домом был Дом Гнева. Я его сама выбрала. Что-то темное поднялось внутри меня, защитное.

– Поэтому ты предостерегла меня от Гнева? Потому что ты хочешь, чтобы я присоединилась к тебе?

– Разумеется. Тебе не место с демонами. Ты должна быть со своей родней.

– А если я откажусь пойти с тобой? – Я проверила свою хватку на кинжале. – Что тогда?

Моя сестра позволила себе несколько мгновений тишины, достаточных, чтобы все почувствовали дискомфорт.

– Мы найдем другой способ освободить твою силу из волшебной клетки. – Виттория пробежала глазами по Гневу, в ее глазах загорелось веселье, когда земля покатилась под ее ногами. – Ты керосин. Огнеопасный. Ядовитый. – Она вытащила кинжал из эфира. Его лезвие светилось странными магическими символами. Гнев неестественно замер. – А я – искра, которая тебя зажжет.

Мой муж не стал ждать, пока она нанесет удар.

В вихре движения и ярости он высвободил всю мощь своей силы.

И волки напали.

Восемь

Гнев сражался с жестокой грацией, двигаясь как живой, дышащий кошмар, прорезая кровавую полосу через наших врагов. Он убивал без пощады и без перерывов. Прыжок волка, моментальная смерть, переход к следующему, прежде чем первое тело коснулось земли.

Его тело было не просто создано для войны; оно было создано тяжелым трудом, было оружием, которое он отточил до совершенства именно для этой цели. Мгновение, которое длилось от одного удара сердца до другого, я могла лишь смотреть на воина.

Он наносил удар; волки падали и не вставали. Кровь разбрызгалась по заснеженной земле. В воздухе повис металлический привкус вместе с игривым запахом адреналина. За считаные секунды демон войны уничтожил дюжину оборотней. Еще дюжина замерзла, их тела внезапно застыли во льду посреди атаки.

Здесь в полной мере проявилась адская истина его силы.

Гнев послал импульс магии, который молнией пронесся по земле. Сигнал, без сомнения. Демонические лошади вырвались из своих экипажей и уздечек, бросившись сквозь волков, их металлические зубы скрежетали, с легкостью разрывая плоть и кости.

Я начала действовать, пробиваясь сквозь орду, которая пыталась сомкнуть ряды вокруг нас. Мышечная память руководила моими действиями, словно я всегда знала, как убивать с такой же холодной жестокостью. Я была уверена, что достаточно попрактиковалась в качестве богини Гнева, даже если не могла вспомнить.

Я вонзала рукоять кинжала в замороженных волков, не обращая внимания на куски тел и окровавленного мяса, раздробленные льдом. Мое тело пело от силы, ярости. Но был предел – это было похоже на стену, воздвигнутую, когда Зависть украл мою магию.

Проклятие все еще удерживало меня. Впервые мой гнев на то, что меня намеренно держали в неведении, пересилил мой страх узнать всю правду. Если мы выберемся из этой битвы, я молча поклялась, что сделаю все, что в моих силах, и вернусь к своему истинному «я».

Никогда больше не буду чувствовать себя беспомощной или загнанной в клетку.

Пошел сильный снег. И без того серое небо потемнело, стало еще более угрожающим. Если Гнев приказывает снегу и льду, то вполне логично, что подземный мир был замерзшей тундрой. Его силу невозможно было сдержать, а потому сама земля подчинилась его воле. Я надеялась, что это напугает наших врагов. Я хотела, чтобы само царство поглотило их целиком.

Гнев двинулся вперед, достигнув края моста как раз в тот момент, когда из Царства Теней появилось еще больше волков. Демон выпустил свои силы, заморозив все, что двигалось, кроме меня и лошадей-демонов. В хаосе битвы я искала свою близняшку.

Виттория исчезла, но я чувствовала ее присутствие. Она ждала. Что бы она ни планировала, добра от нее не жди. Я должна была добраться до нее, убедить остановиться или самостоятельно вывести ее из строя. Волк прыгнул, щелкнув челюстями, и замер, рухнув на землю в футе от меня. Кровь брызнула мне на лицо. Я не стала ее вытирать.

Едва заметное движение за спиной привлекло мое внимание. Я извернулась, сильно и быстро ударив волка, который бросился на спину Гнева. Он подобрался близко. Слишком близко. Моя ярость бурлила глубоко внутри, угрожая выплеснуться наружу. Я держалась близко к моему королю, моя ярость была боевым барабаном, который стучал в такт моему сердцу. Волки пытались ударить демона, но либо он их уничтожал, либо я. Его лошади рычали справа от меня, продираясь сквозь ряды волков, кусали и брыкались.

Снова и снова казалось, что мы сражались часами. Кровь залила землю, мой плащ впитал ее, как подношение. Я наслаждалась процессом, благодарила его. Мне хотелось больше.

Больше смерти. Больше ярости. Больше мести. Мой клинок светился розовым золотом под пятнами крови, выпивая подношения, которые я ему приносила. Мы почти достигли середины моста, когда я услышала звук более ужасающий, чем звуки оборотней и лошадей вместе взятых. Кто-то рычал и лаял, словно бешеная собака. Даже несколько собак.

Загремели шаги, сотрясая землю. На краю моста со стороны Дома Гнева остановились четыре могучих адских гончих. Я выругалась себе под нос. Гнев не шутил, когда назвал собаку, с которой я столкнулась в Коридоре Греха, щенком. Он был размером с пони. Эти трехглавые звери были размером со слона. Их льдисто-голубые глаза вспыхнули, и ближайшие к ним волки подняли свои гривы, их внимание теперь было разделено между Гневом и его собаками. Битва для волков и моей близняшки стала сложнее. Спасибо сильным мира сего.

Не теряя ни секунды, в бой вступили адские гончие цвета снега. Я наблюдала достаточно долго, чтобы увидеть, как их бледный мех окрасился в красный цвет от убийств, а затем возобновила собственную кровавую бойню. Я сосредоточилась на лезвии в руке, поворачиваясь и нанося удары, как будто это был какой-то хорошо поставленный танец. Битва была музыкой, а смерть моим искусным партнером. Все это время в моей душе бушевала месть.

Гнев сражался с тем же рвением, что и в начале, без капли усталости, чего нельзя было сказать о волках. Некоторые, спотыкаясь, отшатнулись, морды покрылись густой белой пеной, а грудь вздымалась от напряжения. Между адскими гончими, демоническими лошадьми и Гневом победа казалась близкой. Неизбежной. Я пригнулась, когда волк перепрыгнул через меня, затем перерезала ему горло. Он рухнул на землю, кровь брызнула мне на лицо и намочила мне волосы.

– ЭМИЛИЯ!

Я обернулась на душераздирающий крик моей сестры, не в силах остановить свой первый порыв найти ее и защитить. Это было ошибкой. Все пошло не так именно из-за семейной привязанности и человечности. Оборотень повалил меня на землю, его челюсти вцепились мне в горло. Когти рвали мой плащ, разрывая плоть на груди, и я закричала.

Затем волк испарился: его оторвали от меня и швырнули о мост с такой силой, что он сломал шею и спину, причем достаточно громко, чтобы хруст было слышно сквозь схватку адских лошадей и адских гончих. Волк сильно вздрогнул, а потом замер. Я выдохнула и подавила еще один визг. Рана на моей груди пульсировала с каждым ускоренным ударом сердца. Боль еще не наступила – без сомнения, из-за адреналина. Хотя голова у меня действительно странным образом кружилась.

Глаза Гнева сверкали золотым пламенем, когда он стоял надо мной, наблюдая за повреждениями, нанесенными моему телу. Температура упала до невозможности. Его гнев достиг своего предела.

Моей сестре и оборотням лучше отступить, пока он их не уничтожил. Он потянулся ко мне, затем опустился на колени. Кровь расцвела на его рубашке спереди. Он посмотрел вниз, нахмурив брови, как будто тоже не мог в это поверить. Из его груди торчал светящийся клинок.

– Гнев! – я вскочила, не обращая внимания на разрывающее ощущение, когда моя рана раскрылась, и я схватила его, защищая своим телом. – Все хорошо. – Моя рука затрепетала над его раной. – Я его вытащу. Ты исцелишься.

– Знаешь, – Виттория стояла позади Гнева, без сожаления выдергивая кинжал из его спины, – столько людей ищут Клинок Разрушения…

Я перевела взгляд с раны, которая все еще яростно кровоточила, на сестру. Гнев сказал, что заколдованный клинок может убить его, и моя сестра пронзила его сердце лезвием, которое явно нанесло урон. Обычно Гнев моментально исцелялся. Он сказал, что может чувствовать находящийся рядом клинок, но его отвлекли. Из-за меня.

Его бронзовая кожа быстро бледнела, но ярость была непревзойденной, когда он смотрел мне в глаза:

– Твой плащ.

Я взглянула на него, показывая, что кинжал явно задел его здравый смысл. Ни в одном из царств нет вероятности, что я брошу его в таком состоянии.

– Излечи его, – я взглянула на сестру. – Сейчас же излечи его!

Виттория, казалось, рассматривала мое требование. Она пожала плечами.

– Нет.

– Виттория. – Мое дыхание стало более быстрым, неритмичным. – Ты откажешь мне?

Она сделала знак волку, скорее всего Доменико, и он впился зубами мне в плечо, зацепив рану на груди, и дернул меня назад. Боль захлестнула мои чувства. Оборотни воспользовались этим, чтобы создать барьер между мной и мужем.

Я отрешилась от агонии и шагнула к рычащим волкам.

– Хватит. Виттория, прекрати. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Может быть, я хочу посмотреть, как он истекает кровью. Что ты чувствуешь, Эмилия? Безумие?

Виттория пнула Гнева в спину, прямо туда, куда ударило лезвие, и он закашлялся кровью.

– Гнев? – Она ударила его в висок рукоятью кинжала, достаточно сильно, чтобы убить смертного, если судить по громкому треску. Он вздрогнул, когда кровь залила его лицо, но не съежился. Что-то определенно было не так, иначе он бы сопротивлялся. – Или ярость?

– Прекрати! – закричала я.

– Что мне еще сделать, чтобы разбудить твою магию? – Виттория схватила его за волосы и отдернула голову назад, обнажая горло и прижимая к нему лезвие. – Вот это?

Чем бы ни был этот кинжал, он нанес Гневу огромный урон. Если она перережет ему горло, если я потеряю его… Я взорвусь. Эта древняя сила, этот дремлющий зверь – он пробудился от мести при виде крови Гнева. Я не стала сдерживать это. Не пыталась его контролировать.

Я его отпустила.

И ярость полностью захлестнула мои чувства. Я превратилась в столб пламени из розового золота. Воздух стал обжигающе горячим, хотя вокруг меня, Гнева, Виттории и Доменико вспыхнуло защитное кольцо. Все остальное, кроме гончих и лошадей Гнева… сгорело.

Волки завизжали, а те, что не успели сбежать, загорелись. Сквозь мой барьер доносился смрад горелого меха, за которым последовал тошнотворно-сладкий запах обугленной плоти. Виттория смотрела с большим интересом, но ничего не сказала, поскольку моя сила бушевала еще жарче.

Снег и лед превратились в лужи, речная вода закипела под нами, волки вдали исчезли, вернувшись в Царство Теней. Камни на мосту начали таять. Через несколько секунд мы упадем в дымящуюся воду, и наша плоть обварится на наших костях.

Мне было все равно. Я была готова забрать сестру с собой. Моя жажда мести была неутолимой и не могла ее утолить. Я заберу их всех, а затем…

Внезапно на меня обрушился мокрый снег, и ледяной укол сотен замерзших капель ненадолго вывел меня из транса. Пальцы Гнева сомкнулись на моих, сжали один раз, прежде чем его хватка ослабла. Я сбросила свою силу, затем упала на колени, прижимая его к себе.

– Конечно, Клинок Разрушения найти было невозможно, – закончила Виттория, отбрасывая лезвие в сторону. – Именно поэтому мне пришлось прибегнуть к яду. У богини Смерти есть свои преимущества. Потребовалось некоторое время, чтобы приготовить правильное зелье, но я сделала кое-что достаточно сильное, чтобы убить бессмертного.

Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать эмоции и собрать воедино то, что она говорила. Я перевела внимание на сестру.

– Ты не нашла Клинок Разрушения?

– Еще нет. – Виттория печально вздохнула. – Хотя ложь об этом сработала не хуже, учитывая все обстоятельства. – Вот почему Гнев его не почувствовал. Это всего лишь долбаный трюк.

Ярость снова охватила меня, но прежде чем я успела высвободиться, моя сестра подняла руку и сделала сжимающее движение ладонью.

– Спи.

Мое сердце замедлилось. Меня охватила паника, когда я поняла, что теперь ничем не могу помочь Гневу или себе. Моя голова с треском ударилась о землю. Я смотрела не мигая на своего мужа, который, казалось, ожил и выкрикивал мое имя.

Его лицо было последним, что я увидела, прежде чем мир погрузился во тьму.

Я проснулась от звука потрескивания огня, хотя воздух пронизывала прохладная сырость, а не тепло. Пахло вскопанной землей. Как могилами. К таким бабушка водила нас каждое полнолуние, чтобы мы могли собрать грязь, благословить наши амулеты и отогнать дьявола. Мой муж.

Я моргнула, увидев потолок, покрытый корнями, и резко села. Было темно, темно как под землей, и толстые корни, пересекающие потолок, указывали на то, что где бы я ни находилась, надо мной было гигантское дерево. Я оглядела пустую комнату… камеру. Прутья перекрывали всю стену, слишком близко друг к другу, чтобы протиснуться между ними, – другие стены были забиты грязью, а пол покрывал непробиваемый камень.

Линии болезненного огня бежали по моей груди и приносили лишь боль.

Битва. Гнев. Волки.

Нахлынули воспоминания. Несмотря на горящую рану, я отбросила соломенный матрац, на который меня положили, и схватилась за прутья в надежде, что удастся их выломать.

Острая боль пронзила мои руки, и я быстро отпустила прутья. Они были заколдованы. Надеюсь, это всего лишь осложнение, а не полноценная преграда. Я нырнула в источник и призвала огонь, целясь в металл; пылающие бутоны роз утонули, металл гневно запылал багрянцем, потом… ничего. Проклятые решетки поглотили магию.

Я попробовала еще раз, и всплеск силы отбросил меня назад.

Прекрасно. Моя магия питала заклинание; чем сильнее я пыталась вырваться на свободу, тем больше схлопывалась ловушка. Неприятный и эффективный приемчик. Прокляни ее Богиня.

– Виттория!

– Помнишь ту ночь, когда ты подслушала мой разговор о Семи Звездах, Теневая ведьма?

Я вздрогнула от звука другого голоса и сосредоточилась на, как мне казалось, темной тени в дальнем углу моей камеры.

– Зависть?

Принц этого греха наклонился вперед, ровно настолько, чтобы свет от одинокого факела в коридоре осветил его холодное красивое лицо.

– Не одна ты разочарована, детка. Я бы предпочел, чтобы мой брат тоже был здесь.

– А ты как здесь очутился?

Зависть бросил на меня раздраженный взгляд.

– Твоя сестра не смогла удержать при себе свою демоническую ручонку. – Он рассеянно потер грудь, как раз там, где должно было быть его сердце. Его рубашка была разорвана, словно Виттория действительно вырвала ему сердце. Он уловил выражение моего ужаса и одарил меня медленной лукавой улыбкой. – Не беспокойся. Уже отросло обратно. Сморщенное и столь же черное. Но на месте.

– И знать не хочу.

– Бессмертие. – Он пожал плечами. – Раны заживают, сердца регенерируются. Жизнь продолжается. И продолжается.

Он пробормотал эти слова вкрадчивым тоном, отчего они звучали ужасно.

– Если Виттория не хотела твоей смерти, зачем ей вырывать твое сердце и запирать тебя в камере?

– Если ты не заметила, твоя сестра одновременно садистка и психопатка. Хотя, судя по этой ужасной ране на твоей груди, для тебя это не новость. – Зависть поднялся на ноги и стряхнул пыль с брюк, затем хмуро посмотрел на свои грязные руки. – Она также одержима мной, хотя я не могу винить ее за это. Я невыносимо красив. Ее свели с ума мой отказ и нежелание сотрудничать.

– Возможно, ты просто невыносим, но насчет остального еще посмотрим. – Интересно, что моя сестра тоже искала Зависть, когда у нее был союз с Жадностью. Если только все не произошло наоборот. – Тебе первому предложили союз?

– Второму. Хотя уверен, она хотела бы сперва обратиться ко мне. Моя казна побогаче, чем у Жадности.

– Сомневаюсь, ваше высочество.

На этот раз он действительно ухмыльнулся мне, демонстрируя свои мальчишеские ямочки на щеках. Я видела их однажды и немного смягчилась к нему.

– Похоже, не только у твоей сестры есть острые когти. Веришь или нет, детка, но помни, я не умею лгать. – Он посмотрел на следы на моей груди. Могло показаться, что его брови нахмурились. – Тебе не стоит запускать рану. Кажется, она уже начала гноиться, и скоро вся камера гнилью провоняет.

– Приму к сведению. – Мои глаза сузились. – Почему ты продолжаешь называть меня Теневой ведьмой? – спросила я. Под рукой не было ни целителя, ни бинтов, и не было смысла зацикливаться на том, чем я не могла заняться. Если рана действительно загноится, то вонь будет последним пунктом в списке проблем. – Я знаю, что я такое. Кто я такая.

– Правда? – Казалось, он сильно сомневался в этом, снова усаживаясь на пол.

Я глубоко вздохнула, сосредоточившись на последнем образе Гнева, который подпитывал мой грех, чтобы позволить ему временно вырваться из клетки, а потом отпустила.

– Это ты мне скажи.

– Твои глаза… – Зависть поднял брови, казалось, он впечатлился. – Ты больше не смертная. Кажется, бессмертие одержало верх. Ничего удивительного. Хотя ты не исцеляешься, что довольно любопытно.

Я отпустила свою ярость и выдохнула. Зависть внимательно изучал мое лицо, но никак не прокомментировал, как я воображала, возвращение моих теплых коричневых радужек. Я подняла плечо, затем указала на свои глаза.

– Не совсем бессмертная.

– Возможно, твои силы еще не до конца вернулись, но в итоге смертность подчинится бессмертию. Одно точно сильнее другого. Капля бессмертия сильнее ведра смертности.

Звучало разумно. Почти. За исключением того факта, что Гнев упорно боролся, и не раз, чтобы я не «умерла». Скоро я докопаюсь до причин.

– Не уходи от темы. Я спросила о Теневых ведьмах. Скажи, что это на самом деле означает. Пожалуйста.

Зависть склонил голову набок, раздумывая.

– «Теневая», потому что ты обладаешь лишь тенью своей истинной силы. И потому что со столь разбавленной магией ты именно что «ведьма». А все ведьмы – потомки богинь.

– Почему ты раньше мне об этом не рассказал?

– Проклятие мне не позволяло. Похоже, меняется не только цвет твоих глаз.

Я подумала о магической связи с Гневом. Тот самой, которая позволила ему пронзить мой разум и взломать то, что сдерживало мои воспоминания.

– Думаешь, мой брак с Гневом как-то с этим связан?

Зависть смотрел на меня так, словно я вдруг стала очень интересной.

– Вы оба приняли связь?

– Это появилось на наших пальцах. – Я подняла руку, показывая новую татуировку. – После того как мы…

Улыбка мелькнула в уголках его губ.

– Вы завершили свой союз в Доме Жадности. Любопытно, что Гнев потерял контроль в соперничающем дворе. А ведь он поклялся никогда так больше не делать.

Я отвела взгляд, размышляя о событиях, которые привели к нашему импровизированному занятию любовью.

– Часть замка Жадности рухнула. Эмоции Гнева взяли над ним верх.

Громкий смех Зависти снова привлек мое внимание к нему.

– Полагаю, с этим как-то связаны мой дорогой брат и его характер. Это, безусловно, объяснило бы, почему он заявил о тебе прямо здесь и сейчас. Отлично сыграно, Теневая ведьмочка.

– Я не хотела, чтобы так вышло.

– Стоит что-то запустить в действие, и очень сложно контролировать результат, независимо от наших первоначальных намерений.

Зависть откинулся назад, упершись локтями в колени, небрежно сцепив руки перед собой. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая на удивление крепкие мускулы. За привычной ухмылкой и видом презрения, который он носил как доспехи, скрывался воин. Его темные волосы были взлохмачены, но от этого он казался еще более ленивым. Более царственным.

Он не в первый раз напомнил мне, кем был на самом деле: падшим ангелом. До этого я думала, что он похож на человека с разбитым нимбом, что вполне подходило, но теперь я поняла, что это разбитое сердце.

Его изумрудный взгляд метнулся к моему, глубоко внутри его глаз вспыхнуло предупреждение.

– Не путай скуку с дружбой или безвозмездной помощью.

– Я бы не назвала это ни тем, ни другим. – Я улыбнулась с легкой грустинкой. – Я бы упомянула доброту, но ты откусишь мне голову.

Он излучал раздражение.

– Я обладаю множеством качеств, но доброта в их перечень не входит. Эгоистичный? Определенно. Все, что я говорю, в конце концов идет на пользу моей истинной цели. Никогда об этом не забывай.

– Знаешь, – сказала Виттория, выходя в коридор за пределами нашего подземелья, – мне кажется, ты и правда в это веришь, что весьма плачевно.

Девять

Моя сестра стояла возле камеры и выглядела холодной и безжалостной в своем морозно-голубом платье. Ее человечность исчезла, но я с трудом могла поверить, что от нее ничего не осталось. Даже если она была похоронена глубоко-глубоко в ее жалкой бессмертной душе. Ее взгляд метнулся ко мне.

– От тебя пахнет надеждой. Сестра, тебе не идет.

– Где Гнев?

Она осмотрела меня с головы до ног, бегло глянув на рану, когда ее внимание остановилось на моем предплечье. На змее, полумесяце и цветах, которые теперь постоянно отмечали мою кожу ниже локтя. Та же самая татуировка была и у Гнева.

Ее губы скривились от отвращения.

– Тебе не кажется странным, что он может чувствовать твое местонахождение через эти отвратительные татуировки, а ты нет? – Она цокнула, когда я сжала губы, отказываясь отвечать. – Хотела бы я знать, почему магия действует только в одном направлении.

Я уже начала сомневаться, где правда, но я не торопилась раскрывать изменения, случившиеся после завершения физического аспекта нашей связи.

– Что ж, а я хотел бы знать, почему ты так зверски раздражаешь, но сегодня никто из нас не получит желаемого. – Зависть двигался сверхъестественно быстро и теперь стоял рядом со мной. Его рот скривился в жестокой ухмылке, когда Виттория зарычала на него, обнажив зубы. – Перейдем к сути твоего визита, чтобы мы могли спокойно продолжать планировать твою кончину.

– Моя сестра никогда не причинит мне вреда.

– Забавно. – Зависть запрокинул голову назад и рассмеялся. – Давай-ка еще раз посмотрим на факты: ты ранила ее возлюбленного, покалечила ее своими комнатными собачками-переростками, посадила в клетку и теперь уверена, что она не размышляет над тем, как добраться до него и уничтожить тебя, если ты встанешь у нее на пути?

– Она так не поступит. – Виттория ощетинилась. Хотя взгляд, который она бросила на меня, казался менее уверенным. – Мы родня.

– А он ее судьба. Так же как и она его. «Как наверху, так и внизу». Они – баланс. Свет и тьма. Одна упала сверху, а другой был создан в подземном мире внизу. – Зависть выпрямился, и все его веселье исчезло. Что-то внутри меня встало на место. Его слова казались правильными – как ключ, вставший в замок. – Ты вообще меня слушала, когда вторглась в мой Дом и трахнула моего адъютанта? Любовь не победить. Эта сила мощнее и страшнее, чем вся твоя магия, чем внушаемый тобой страх. Даже сейчас.

Я замерла. Его слова вызвали воспоминание, которое казалось важным. Бабушка говорила, что любовь – самая могущественная магия, что она всегда укажет мне верный путь. Я была уверена, что она имеет в виду любовь к семье, но теперь начала в этом сомневаться. Тем более что она сказала это сразу после того, как указала, что я была отмечена принцем Ада.

– Судьба – неверная сука. Как и любовь. – Виттория закипела. – Если приложить усилие, она передумает. Как и Гордыня.

– Уверена, что он передумал? – возразил Зависть. – Что-то я сомневаюсь.

– Я не позволю моей сестре быть связанной столь глупыми ограничениями, как судьба или любовь.

Зависть перевел взгляд на меня.

– Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься остановить ее.

Мне надоело, что обо мне говорят, будто меня здесь нет. Я обладала силой, даже если меня взяли против моей воли. И я использую эту встречу в свою пользу. Прежде чем моя сестра успела возразить, я тихо произнесла заклинание правды. Я все еще была ведьмой, но теперь моя магия была ближе к магии богини. Заклинание вырвалось и схватило мою близняшку, крепко сжимая ее. Когда я заговорила, мой голос пронизывало господство. С приливом силы мой голос звучал демонически, на зависть всем принцам Ада.

– Где Гнев?

Глаза Виттории чуть не вылезли из орбит, пока она пыталась сопротивляться магической команде. Я усилила заклинание, невозмутимо наблюдая, как кровь струится из ее носа, капая на красивое платье.

Она стиснула зубы; пот выступил на лбу. Я действовала быстро, была готова размозжить ей череп и сломить ее разум, чтобы добиться необходимого. Зависть усмехнулся рядом со мной, вероятно, почувствовав мою растущую жестокость. Ее внимание метнулось к нему, сверкая взглядом.

– Мой храм.

– ГДЕ?

Ноздри Виттории раздулись. Она была сильной, но меня подпитывала ярость.

– Изменчивые острова.

– Ты убила командира Жадности?

– Нет.

– Ты наняла кого-то убить ее?

Виттория снова оскалила зубы, но сумела сдержать ответ при себе.

Магия начала ослабевать, так что я сомневалась, солгала она об убийстве командира Жадности или нет, но у меня появилась надежда, что она непричастна.

– Спасибо, сестра. Было не слишком больно, да?

Она отшатнулась от решетки моей камеры с убийственным выражением лица, вытирая кровь из носа.

– Ты пожалеешь об этом.

Я постаралась повторить ее холодный взгляд, мой голос был полон злобы.

– А ты скоро пожалеешь, что заперла меня здесь, что удерживаешь от Гнева.

– А ведь я предупреждал. – Зависть практически подпрыгивал на пятках. – Ты зажгла спичку. Надеюсь, ты это имела в виду, когда говорила, что тебе нравится смотреть, как все горит.

Я проигнорировала их спор и уставилась на сестру.

– Ты отправила зачарованный череп Жадности?

– Любой с правильным заклинанием может зачаровать череп. Даже принц Ада.

Она не ответила, но это заставило меня снова задуматься: возможно, череп создал Жадность. До сих пор не было никаких улик, что он не отправлял его себе сам.

– Да, – протянул Зависть. – Даже самый обычный принц демонов способен на дешевые фокусы. Как и богиня.

– Кто-нибудь из твоих волков подвергался нападению демонов или пропадал без вести? – спросила я. – Помимо переворота, который ты только что провернула со мной и Гневом.

– Если демон причинит вред моему волку, этот демон прекратит дышать.

– Даже если этот демон был высокопоставленным членом двора, к которому ты присоединилась?

– В этом случае особенно. – Внимание Виттории переключилось на Зависть. – Если ты продолжишь ухмыляться надо мной, я вырву тебе сердце во второй раз, демон.

– Виттория, – строго сказала я. – Кто-то из твоих волков был убит или похищен за последнюю неделю или около того?

– А зачем тебе знать? – поинтересовалась она.

Я стиснула зубы. Это была знакомая тактика уклонения, которую Гнев использовал, когда не хотел отвечать на вопросы.

– Я выяснила, что кровь оборотня может подавить чувства демона. Ее было довольно много среди останков командира Жадности. Ты помнишь Весту, верно? Вы наверняка встречались, когда ты заключила союз с Домом Жадности.

– Я не присматривалась к лакеям Жадности.

– Кажется, ты обиделась, – заметил Зависть. – Она тоже отказала тебе в ухаживаниях?

Я хотела надавить, но моя сестра точно не стала бы говорить перед демоном.

– Почему я здесь, Виттория?

Она оторвала свое внимание от Зависти и осмотрела меня.

– Я хочу, чтобы ты приняла всю свою силу. Пришло время избавиться от своей смертности, наказать наших врагов и вернуть себе наш Дом.

– Как же я должна избавиться…

Я оборвала себя на полуслове. Воспоминание грохотало внутри, пытаясь выскользнуть на свободу.

Наш Дом… Я обратила внимание на Зависть, который, казалось, был очень заинтересован моей внутренней борьбой. В его Доме Греха я назвала семь Адов, а он подсказал восьмой. Я сосредоточилась на зачарованном вине и отпустила его, не желая упускать возможность собрать информацию, за которой я тогда охотилась. Я ненадолго закрыла глаза, позволив воспоминанию материализоваться.

– Дом Мести. – Я обратила внимание на своего близнеца, когда его имя всплыло в памяти. Восьмой дом. – Больше ничего не могу вспомнить об этом.

– Об этом в другой раз, – уклончиво сказала Виттория.

Зависть усмехнулся.

– Пожалуйста, не стесняйтесь делиться секретами вашего Дома. Меня они определенно интересуют. Как и моих братьев.

– Ты там бывал? – спросила я Зависть, нахмурив брови. – Или Гнев?

– Нет. И ни один из моих шпионов или каких-либо других шпионов принца Ада также не смог войти в этот круг.

– Разве он не здесь? – спросила я, снова глядя на сестру. Воспоминания о горах пронеслись в голове. Заснеженные и предательские. Изолированные. – Вот что ты имела в виду, когда говорила, что хочешь вернуть то, что принадлежит нам по праву рождения, – сказала я. Виттория кивнула, но не стала вдаваться в подробности. И на этом спасибо. Я не могла вспомнить ничего конкретного о нашем Доме, и между судьбоносными событиями требовался перерыв. Я также была уверена, что именно поэтому она была против моего присоединения к Дому Гнева. Она хотела, чтобы я правила нашим Домом Греха. И мне, вероятно, придется отказаться от этого ради нашего соперничающего двора. – Ты упомянула что-то об избавлении от моей смертности. Как мне это сделать?

– Тебе достаточно позволить мне удалить смертное сердце, которое тебе дали.

Время как будто резко остановилось.

– Что?

Виттория приблизилась к камере.

– Обещаю, я все сделаю быстро и почти безболезненно. – Она кивнула мне на грудь, на следы когтей, которые все еще горели. – Они заживут мгновенно. Никакой инфекции. Никаких шрамов.

Я прижала руку к груди, отступая назад. Она говорила серьезно. Моя сестра хотела забрать мое сердце.

– Я не… в смысле, кто-то дал мне смертное сердце?

– В смысле, что тебе перекрыли доступ к истине. Тебе дали что-то смертное в надежде, что человечность просочится в ткань твоей души. Они хотели тебя приручить. Как думаешь, кто мог такое сделать? – Виттория снова прислонилась к решетке, магия шипела на ее коже. Она будто не чувствовала боли. Или просто не обращала внимания. – Сама знаешь. Подозреваешь. И все же ты не хочешь принять, что они сделали с нами. Что она сделала. Они забрали нашу силу, потому что настолько боялись нас. Боялись возмездия, которое мы пожнем.

– Нет. – Я покачала головой, отрицание вызывало неудобство. Потому что знала: я обманываю себя. Я знала, что моя сестра говорит правду. И все же я не могла – не хотела – признаться в этом. Вслух или даже про себя. – Бабушка не стала бы. Она не могла так поступить. Зачем ей это?

– Это заклинание-замок. Чтобы связать. С помощью самой темной магии. Человеческой жертвы.

– Бабушка ненавидит темную магию. Почти так же сильно, как и Греховных. – Я взглянула на Зависть, который вел себя подозрительно тихо. Грусть. Вот что мелькнуло в его глазах, прежде чем он отвернулся. Он верил, что это правда. Желчь обожгла мне горло. Меня чуть не вырвало. – Она никогда бы не убила человека. Нам даже не разрешалось использовать кости или темные заклинания.

«Потому что мы, вероятно, узнали бы правду гораздо быстрее», – прошептал тихий голос где-то в глубине моего разума. Виттория не сказала больше ни слова, вместо этого дав мне возможность смириться с тем, сколько всего наша бабушка скрывала от нас.

Мое украденное смертное сердце разбилось. Зная, что его забрали у человека… Я со всей яростью возжелала, чтобы моя сестра немедленно вырвала его у меня.

– Нет, – Зависть внезапно оказался передо мной, качая головой. – Даже не думай. Ты не готова. Поверь.

– Почему?

Он выглядел так, будто не хотел отвечать, вероятно, потому, что не привык так свободно делиться информацией, но уступил.

– Есть небольшой шанс, что ты не переживешь трансформацию.

– Ты только что сказал, что бессмертие всегда побеждает.

– Я много чего говорю, что считаю правдой. Но это не делает ее таковой.

– И все же вот она я, – вмешалась Виттория, – полностью восстановившаяся.

– Ты правишь смертью, – рявкнул он. – Разумеется, ты выжила.

Я выдержала взгляд Зависти. Если бы кто-нибудь полгода назад сказал мне, что я поверю на слово принцу Ада, а не своей сестре, я бы сочла его психом. Я вспомнила, насколько Гнев был уверен, что его брат не был убийцей. Если мой муж доверял ему, то и я буду.

Кроме того, я сомневалась, в каком смысле я была «не готова», но я точно знала, что не готова принять такое решение. Заклинание или нет, но мне нравилось мое сердце там, где оно было.

– Если мое сердце – единственное, что стоит у тебя на пути, – спросила я Витторию, – почему бы просто не вырвать его?

– Она не может, – сказал Зависть. – Ты должна сама его отдать.

– Или что? – спросила я, вглядываясь в лицо сестры. – Каковы последствия?

Виттория выдохнула.

– Ты умрешь. Как они всегда и планировали. Мы не должны были помнить, кто мы такие. Помнишь ночь, когда мы сняли наши амулеты? Тогда наше проклятие треснуло. Вот почему она предостерегла нас никогда их не менять. Они не собирались предупреждать дьявола. Они собирались начать цепную реакцию, которая освободит нас, еще одно из их пророчеств. Никто не хочет освобождать богинь Мести, особенно когда они причинили им зло.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я.

– Книга заклинаний прошептала мне свои секреты. Вскоре после того, как я сняла свой амулет и отдала его тебе, проявилась моя скрытая способность, и со временем она становилась сильнее, шепот становился все громче и настойчивее, подталкивал меня к действию. Однажды шепот привел меня к первой книге заклинаний. Так я и узнала, как снять блокировку заклинаний.

Это было правдой. Я читала запись в ее дневнике, в которой упоминались шепот и желание Виттории понять его. Я отодвинулась от решетки камеры и рухнула на матрас, от которого взрывом взметнулись пылинки.

Все это время бабушка знала. Она не только знала, но сама приковала нас к нашим смертным формам. Зная, что в конце концов мы умрем – пойманные в ловушку как смертные, – если добровольно не решим разрушить заклинание-замок. Теперь понятно, почему мы не знали атакующих заклинаний. Все встало на свои места. И это было отвратительно. Я бы хотела сопротивляться, но это была правда.

– Но мы были детьми. Мы выросли. Как это возможно?

– Помнишь, как ты ездила в ту хижину в лесу? С подругой бабушки? – вдруг спросила Виттория. Я кивнула, мое беспокойство росло. – Как мы туда попали? Как добрались до дома? Почему было так холодно и все засыпало снегом? Очень напоминало это место, не так ли?

Я тоже недавно об этом подумала. Задавалась вопросом об истинной цели этого визита и о том, почему я не могу вспомнить подробности вроде путешествия туда и возвращения домой. Я помнила лишь кашемировые перчатки, кипящий котел…

Я почувствовала, как подступают первые слезы, и стиснула челюсти. Наши воспоминания, вся наша жизнь, это все было вымыслом. Магией, ложью и предательством. И все же они все еще казались реальными.

– А как же наши родители? – спросила я. – Они знали?

Что-то похожее на жалость появилось в глазах Виттории.

– Я вернусь позже, когда ты что-нибудь решишь. Не советую раздумывать слишком долго. Гнев не сможет вечно бороться с ядом. Он невероятно силен, но только не против магического яда, созданного Смертью. – Она снова посмотрела на мою рану. – И надо бы это подлечить, иначе выбор будет сделан за тебя.

– В смысле?

– Если ты умрешь естественной смертью, я просто верну тебя. Без твоего смертного сердца.

– Можешь просто принести мне бинты и припасы.

– Ты права. Могу. – Виттория подняла голову. – Но не принесу.

Я всего несколько минут лежала на матрасе, глядя в никуда и пытаясь обработать полученную информацию, когда надо мной навис Зависть. Взгляд его был впечатляющим. Немного надменным, немного раздраженным и до невозможности жестоким.

– Ты помнишь Звезды Семи? – спросил он.

– Ты меня уже спрашивал.

– А ты не соизволила ответить.

– Если ты вдруг не заметил, – сказала я язвительным тоном, – нас прервали.

– Так и собираешься лежать и дуться весь вечер? Или сосредоточишься на поставленной задаче? – Его голос был резким от раздражения. Как я смею немедленно не прислушаться к его королевским требованиям.

Помимо убийства (а я не была уверена, что это действительно убийство), за короткий промежуток времени мне пришлось столкнуться с кровавым возмездием против Виттории, отравлением Гнева и новой информацией о моей семье. Мой мир рушился быстрее, чем игровой зал Жадности, и Зависти следовало бы отползти обратно в свой угол и дать мне подумать несколько минут. Мне нужно было составить разумный список целей, и в данный момент я изо всех сил пыталась собрать разбегающиеся мысли.

– Позволь освежить тебе память, – сказал он. – Ты отправилась на поиски Семи Сестер. Ты нашла их и Тройное Лунное Зеркало, которое я искал. Не помнишь где?

– Почему… – Я села, поморщившись от вновь вспыхнувшей боли. Моя кожа начала гореть, словно меня настигла лихорадка. Я посмотрела на корни на потолке, соображая, к чему клонил Зависть. И мой желудок перевернулся. – В Коридоре Греха было дерево. Мне пришлось поить его кровью, чтобы открыть потайную дверь в стволе.

– Знаешь, почему я послал тебя за зеркалом? – настаивал Зависть, его тон становился настойчивым. Я покачала головой. – Потому что ключ, чтобы разблокировать магию на дереве, требует крови бога Ада. Кровь богини. Никто другой не может открыть эту дверь. Буквально никто, каким бы могущественным он ни был.

– Кровь и кости. – У меня болела голова. – Если Гневу каким-то образом удастся вырваться на свободу, он не сможет найти меня. Коридор Греха блокирует нашу связь. И даже если он найдет дерево, он не может получить к нему доступ.

– У дерева есть корни, но оно часто перемещается, что делает почти невозможным его отслеживание любым демоном. А это значит, что нам нужно разработать план побега. – Он с отвращением посмотрел на мою рану. – И нам нужно сделать это быстро, прежде чем ты окончательно станешь бесполезной.

– Твоя забота о моем благополучии поистине трогательна. – Я вздохнула, когда Зависть кивнул в знак согласия, явно упуская из виду сарказм. – Я не могу расплавить решетки. Сомневаюсь, что сумею прожечь нам выход. Если скажу своей сестре, что соглашусь отдать ей свое смертное сердце, то она доберется до него прежде, чем мы схватим ее. Думаю, моего согласия будет достаточно, чтобы она начала действовать. Что ты предлагаешь?

Зависть прохаживался по маленькой камере, поглаживая волосы. Он шевелил челюстью, как будто ему в голову пришла мысль, и он молча спорил сам с собой. Наконец он остановился и повернулся ко мне. Выражение его лица было холодным. В его глазах две ямы бездонной ненависти.

– Твоя сестра хочет меня.

Я моргнула, когда до меня дошел смысл его слов.

– На что ты намекаешь? Предложишь переспать с ней?

– Мы на грани войны, Эмилия. Я трахну ее до потери сознания, если придется. Я воспользуюсь своим грехом и сделаю так, чтобы она позавидовала всем любовницам, которых я возьму после нее. Это поможет выиграть время, чтобы выскользнуть из камеры.

– А как же ты? – спросила я, ненавидя даже мысль о том, чтобы согласиться с тем, что так явно подтолкнуло его к греху моего мужа. – Если я ускользну, ты все равно будешь в ловушке. С ней. Неизвестно, действительно ли она убила командира Жадности. И боюсь представить, что она сделает с тобой, если ты предашь ее.

– Твоя забота о моем благополучии поистине трогательна, – процитировал он меня в ответ, чем заслужил оскорбительный жест рукой. – Я встану рядом с дверью камеры. Затем толкну ее к матрацу, грубо, как ей нравится, и захлопну дверь, прежде чем она сообразит, что мы делаем. Если повезет, мое прикосновение к ней ограничится подталкиванием к кровати.

– Плохая идея. Там… – Низкий, хриплый кашель напугал нас обоих. Я бросила на принца обвиняющий взгляд, и он пожал плечами. – Почему ты не упомянул, что здесь еще кто-то есть?

– Регенерация сердца – непростая задача. Я проснулся незадолго до тебя. – Зависть подошел к решетке, вглядываясь в полумрак. – Кто здесь?

Кашель повторился. Звучало не очень хорошо.

– Привет? – спросила я, подойдя к Зависти. – Гнев?

– Эмилия?

Мое сердце болезненно сжалось. Это был не мой муж. Я не понимала, почувствовала ли я облегчение или только больше начала за него волноваться. Но тем не менее голос я узнала.

– Антонио? – Он снова закашлялся, звук стал ближе. Он словно был в камере рядом с нашей. – Тебя тоже поймали?

Его тихий смех перешел в мучительный кашель.

– Она пообещала, что я снова увижу свою маму. Если сделаю, что скажет. Она хотела, чтобы я взял на себя убийство тех девушек. Если я сыграю свою роль, она поклялась, что вернет мою мать. Так же, как она поступила с волком. Ангел Смерти. Я так и думал. Кто еще, кроме ангела, способен воскресить мертвых? Решил, может быть, она воскресит и ведьм. Я не знал… Я не знал, что она хотела отомстить их семьям.

Я закрыла глаза. Звучало разумно. Он сильно изменился после смерти матери. Резко влился в святое братство, отдалился. Горе было не просто тенью, которая преследовала людей; оно было худшим спутником. Горе могло заставить человека зачахнуть от печали и слез либо превратить его в монстра. Жаждать мести, как крови. Справедливости. Возмездия. Словно пролитая кровь вернет мертвого. Уж я-то знаю. Та же самая искра зажгла мой нынешний путь.

Со стороны Виттории было жестоко внушать ему такую несбыточную надежду. Бесчеловечно. Я надеялась, что в ней еще осталась какая-то благородная сторона. Что-то исправимое. Связь между нами, которую невозможно разорвать. Если нет, то, возможно, Жадность прав. Может, ее и не стоит спасать.

– Она всех нас обманула, Антонио. Даже меня.

Зависть сверкнул взглядом, мол, его никто не обманул, и я жестом попросила его держать свой беспокойный рот на замке. Он поднял руки, притворно сдаваясь, и вернулся таиться и замышлять в свой угол. Богиня, дай мне силы справиться с высокомерными и наглыми принцами демонов.

– Хочешь вернуться домой прямо сейчас? – спросила я, когда мой старый друг замолчал. – Еще не поздно, ты же знаешь.

– Дом. – Он повторил это слово, словно проверяя его и обнаружив, что вкус слишком горький. – Все это очередной обман, так ведь? – Прежде чем я успела придумать ответ, чтобы утешить его, он сказал: – Доменико всегда с ней. Даже когда она спускается сюда, он стоит и охраняет в конце коридора. И он не один. Трудно разобрать, но обычно там несколько других. Они привели новую. Она не подходит к камере, но я вижу, как она смотрит. Она кажется более дикой, чем другие. Как дикая собака, которая ненавидит клетки. Доменико явно не по себе, когда она рядом. Что в последнее время происходит каждый раз.

– Откуда ты знаешь, что она новенькая?

– Я слышал, как они шептались в ту ночь, когда она приехала. Дескать, она не может путешествовать между мирами. Доменико и другому волку пришлось ее вытащить.

Я взглянула на Зависть. Он выглядел напряженным. Даже если наш план запереть Витторию в камере сработает, нам придется бороться с волками. Что не так уж и страшно, если бы не моя гнойная травма и отсутствие оружия. Я также сомневалась в силах Зависти, но мне было интересно, не повлияло ли на его способности нахождение в месте, запертом магией богини. Судя по его мрачной реакции, ничего хорошего ждать не приходилось. И если есть новая волчица, которая заставит других нервничать из-за своей неспособности путешествовать в Царство Теней, я не хочу встречаться с ней лицом к лицу. Я снова постаралась разглядеть мир за решеткой.

– Как думаешь, новая волчица все еще здесь? – спросила я.

Ужасный звук – хруст костей, сопровождаемый хлюпаньем, – нарушил тишину. В поле зрения появилась Виттория, держа в руках вырванное сердце. Страх превратил мою кровь в лед.

Не могла же она…

– Вот. Теперь нам больше не нужно слушать его болтовню, он может снова повидаться с матушкой. Об этом он мечтал. – Я упала на колени, и меня вырвало. Моя сестра медленно присела, встретив мой взгляд, сердце Антонио все еще билось в ее руке. – Ты хотела сперва трахнуть его? Могу его вернуть. Я и забыла, что ты на него запала. Будет как новенький, если я не буду мешкать. Уверена, это не повлияет на его способности, хотя он и смертен, так что, скорее всего, даже в лучшем состоянии он не так уж и впечатляет. Хотя, учитывая, как сильно он любил поболтать, возможно, его рот мог принести достаточно удовольствия.

– Да что с тобой такое? – закричала я.

– Я делаю именно то, для чего была создана, Эмилия. Когда ты сделаешь то же самое?

Сражаясь с волками, я дала себе клятву сделать все возможное, чтобы раскрыть всю свою силу, но должен быть какой-то другой способ добиться этого. Вернусь в Дом Гнева и буду искать решение во всех проклятых гримуарах.

Виттория цокнула на меня, встала, вызвала из эфира стеклянную банку, запихнула внутрь сердце и закрутила крышку. Банка исчезла в струйке дыма. Вместе с остальной частью ее мрачной коллекции. Это заставило меня вспомнить сон, который я когда-то видела – в ночь, когда я переохладилась и Гнев вылечил меня. Я видела изображения сердец в банках.

Теперь понятно, откуда они взялись. Воспоминания о другом времени и месте. Возможно, ее храм, или где там она хранила свою коллекцию. Возможно, в нашем Доме Греха была ужасная комната с ее трофеями.

– Я властвую над смертью, – продолжала она. – А вот ты, Ярость, не понимаешь, кто такая и в чем твоя цель. Ты думала, что Дом Мести весь из себя добрый?

– Ты сказала ему, что вернешь его мать.

– Наш дружок неверно понял, – сказала Виттория. – Я пообещала ему, что он снова увидит свою мать. Потом мы с Доменико показали ему мой маленький фокус с сердцем. Антонио сам все додумал. Я же не виновата, что он не уточнил. Я сдержала обещание. Так и представляю, как сейчас его душа воссоединяется с матерью. Если ты не хочешь его трахнуть, то что не так? Он был всего лишь смертным инструментом. Когда ему было нужно, он с легкостью забывал о тебе. Ты знаешь, как легко было заставить его согласиться с моим планом? Даже зная, что в процессе он причинит тебе боль?

Я уставилась на свою близняшку, на незнакомку, которой она стала. Она выглядела такой холодной и бесстрастной, способной так легко убить, – может быть, она действительно убила Весту. Я могла представить, как эта версия моей сестры стоит сложа руки, пока ее волки разрывают демона на части, оставляя повсюду запах своей крови. Возможно, это дело лап той новой волчицы, о которой упоминал Антонио. Антонио… Меня снова вырвало, я не могла смотреть на его кровь, покрывающую руку моей сестры.

– Верни его, – умоляла я, стирая остатки неприятной слизи с губ и поднимаясь. – Клянусь своей кровью, если ты этого не сделаешь, я никогда не помогу тебе восстановить наш Дом.

В глазах Виттории сверкнуло что-то похожее на победу.

– Его сердце в обмен на твое?

Я замолчала. Я не хотела отказываться от своего смертного сердца, но я не могла позволить своему старому другу умереть. Виттория загнала меня в угол, и она это понимала. Я глубоко вдохнула.

– Я…

Зависть, который до сих пор молчал, заговорил:

– Знаешь, мне любопытно. Каково это, знать, что твоя мать любит Эмилию? У меня нет матери, но мне кажется, это неприятное чувство. То самое, которое вдохновляет мой одноименный грех.

Я почувствовала легкую пульсацию греха Зависти, настолько тонкую, что моя сестра могла и не заметить, что он вообще использовал магию. Ее глаза сузились.

– Чтобы это оказалось правдой, наша мать должна проявить интерес к нашему существованию. Она создала нас, а затем перешла к следующей мимолетной фантазии. Ты видишь ее здесь? – Виттория даже не удосужилась сделать вид, что огляделась. Хотя слово «создала» заставило меня съежиться. Видимо, мы не родились. Это была еще одна странность, к которой мне пришлось привыкнуть, хотя моя сестра совсем не выглядела обеспокоенной. – Старухи здесь нет, потому что у нее есть дела поважнее, надо души помучить и все такое.

Улыбка Зависти была кошачьей – большая хищная кошка, которая вот-вот набросится.

– Мои шпионы шептали интересные истории. Те, которые Эмилия может подтвердить.

Еще одно мягкое мерцание его греха. Я стояла неподвижно, не желая разрушать чары. Хотя внутренне я кричала, чтобы он поторопился. Нужно было вернуть Антонио его сердце.

– Хочешь знать, где была твоя мать в последние годы, – продолжил Зависть язвительным тоном, – Чем она занималась?

И тут я заметила. Легкое движение тени на стене. Кто-то стоял вне поля зрения. Я напряглась в надежде, что Зависть почувствовал то, чего не заметили мои притупленные смертные чувства, и именно поэтому он начал отвлекать мою близняшку. Виттория смотрела на принца, что заставило меня задуматься, знает ли она о приближающейся фигуре или ей просто все равно. Или же они наложили чары, спрятавшись от нее. Я молилась, чтобы последнее было правдой.

– Мне все равно, – наконец сказала Виттория. – Она не пыталась взломать наши заклинания. Не удосужилась помочь нам. Она создала нас, чтобы наблюдать за подземным миром, а потом ушла. Она прекрасно умеет исчезать, путешествуя в любое царство или вселенную, которая придется ей по вкусу. Может пройти тысяча лет, прежде чем мы снова увидим ее.

– Дом Гнева – своеобразный выбор места проживания для той, кто не интересуется своими дочерьми. Ну, – поправился Зависть, – по крайней мере, одной из них. – Затем он посмотрел на меня. – Полагаю, ее титул был «Покровительница проклятий и ядов».

– Селестия. – Мой голос прозвучал потрясенным шепотом. Я не отвечала Зависти. Я разговаривала с женщиной с серебристо-лиловыми волосами, подошедшей к сестре сзади.

Ее темные глаза встретились с моими, а затем опустились на следы когтей на моей груди. Что-то вроде гнева вспыхнуло в ее древнем взгляде, что-то знакомое мне.

В мгновение ока она призвала корни над нами, вырвала их из потолка и обвила ими Витторию, сковав ее руки, ноги и тело. Моя сестра, застигнутая врасплох, дернулась, а затем замерла, когда Старуха встала перед ней.

Улыбка Селестии пугала монстров. Здесь стояла не просто богиня подземного мира, а его создательница.

– Привет, дочка.

Десять

– Мама. – Шок Виттории почти сразу же рассеялся. Она боролась со связывающими ее корнями, выкрикивая проклятия и заклинания. Селестия равнодушно смотрела. Моя сестра была могущественной богиней, но Селестия была Старухой. Титаном. Похоже, осознав это, Виттория, тяжело дыша, замерла, ее взгляд стал еще жестче. – Ты лишь подтвердила мои слова. Отпусти меня.

Прутья моей камеры вспыхнули лавандовым сиянием, а затем провалились под землю. Я осторожно перешагнула барьер и почувствовала облегчение, когда вышла из камеры без боли и трудностей.

Я бросилась к соседней камере, крепко схватившись за прутья. Изломанное тело Антонио валялось на полу, лужа рубиново-красной крови отражалась в свете факела. Перед мысленным взором промелькнула моя близняшка на алтаре, в такой же луже крови. В отличие от моей сестры Антонио не был бессмертным. Он больше не встанет. Он сгниет, и его кости в конце концов превратятся в пыль. Он перестанет существовать. Неважно, что он сделал со мной, он не заслужил этого.

– Помоги ему, – я повернулась к Старухе, – пожалуйста. Верни ему его сердце.

Внимание Селестии переключилось на тело. В выражении ее лица не было ничего, что указывало бы на ее мысли. Она оглянулась на меня.

– Его больше нет, дитя. Вернуть его сейчас… неестественно. Он не оживет.

Я в отчаянии перевела взгляд со Старухи на сестру.

– Виттория вернула оборотня. И Антонио не умер естественной смертью. Должен быть какой-то способ исправить это.

Селестия вытащила банку с его сердцем из эфира и показала мне. Меня едва не вырвало, но я заставила свой взгляд не дрогнуть. Селестия постучала по стеклу.

– Больше не бьется. Ничего не поделаешь. Теперь он вне нашей досягаемости. Ты должна отпустить его, Дочь Луны.

– Не могу.

Слезы, которые я сдерживала, вырвались на свободу и потекли по щекам. Все это было слишком. Гнев отравлен и пропал без вести; ему сейчас, скорее всего, тяжело, а я не могу ему помочь. Мое детское увлечение жестоко убили, прежде чем мы смогли забыть прошлое и найти прощение. И моя близняшка, ради которой я буквально отправилась в Ад, чтобы отомстить, потому что я так сильно любила ее и отчаянно пыталась спасти, была источником всех душевных страданий.

Меня пронзили рыдания. Чем больше я пыталась их сдержать, тем сильнее плакала. Дело было не только в бессмысленной смерти Антонио. Накатило все сразу. Весь мой мир рушился. Моя семья. Моя жизнь. Все оказалось неправильным. Даже понимание собственной жизни, того, кем я была как личность, как богиня. Все это сокрушило меня.

Я опустилась на колени и подчинилась волнам горя, тянущим меня под воду. Я не знала, как быть дальше. Как подняться. Даже не знала, хочу ли я этого. Я устала от постоянных битв, как эмоционально, так и физически. Может быть, мир будет лучше без богинь с их жестокой, нечеловеческой силой и злыми играми.

Все, кого я любила, все, кто имел несчастье встретиться со мной, страдали.

В поле зрения появились блестящие сапоги Зависти. Я почти ожидала, что он сделает колкое замечание, чтобы спровоцировать меня на что-либо, кроме сокрушительного горя, которое тяготило меня. Или, возможно, чтобы назвать меня жалким существом, кем я и являлась.

Вместо этого он протянул руку. Слезы текли по моему лицу, когда я посмотрела на него, мои рыдания почти душили меня.

– Вставай, – сказал он мягко. – Сделай то, чего они так боялись.

Его слова, те самые, что он сказал мне несколько недель назад, когда я посещала его Дом Греха, привлекли мое внимание к его лицу. Он не смотрел на меня как на жалкое существо. Он выглядел как человек, глубоко понимающий, каково это – потерять все. Вынужденно встать, когда хочешь упасть. Выпрямиться и бросить вызов судьбе, которая принесла столько боли, раз за разом бросая вас на землю. Выбрать жить и процветать, несмотря на все плохое. И самое главное, осмелиться мечтать о лучших днях, пока твой нынешний мир был сущим кошмаром.

– Вставай, Эмилия, – повторил он, держа руку как спасательный круг. – Напомни им.

Слезы замедлились, когда я сжала его пальцы. Он мягко, но твердо помог мне встать на ноги. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и крепче сжала губы, последние слезы высохли.

– Спасибо.

Он сжал мою руку еще раз, прежде чем отпустить.

– Разумеется, мне это выгодно. Так что не слишком сильно благодари. Ты все еще не очень мне нравишься.

Я знала, что это не вся правда, но не задавалась вопросом, как ему удалось частично солгать. Вместо этого я посмотрела на Селестию и Витторию. Моя семья по крови. Сестра все еще боролась со своими волшебными цепями из корней, а выражение лица матери было невозможно прочесть. Будет время поговорить, посмотреть, что можно сделать с моей смертностью и воспоминаниями, но прямо сейчас нужно было добраться до Гнева.

Я обратилась к матери.

– Волки?

– Они заперты в Царстве Теней на час, – сказала она. – Иди. И не забудь, ты должна мне мою книгу заклинаний. Я скоро приду за ней. Достань ее.

– Хорошо. – Я выдержала взгляд Старухи и кивнула. Думаю, она была переменчива, как и любой другой бог. Ее настроение менялось с каждой новой прихотью. Мне не нужен был еще один враг за спиной, и я была благодарна, что не забыла положить ее книгу в сумку в ту ночь, когда обнаружила, что Виттория жива.

Зависть двинулся по земляному коридору, не удосужившись посмотреть, пошла ли я следом. Как и было обещано, когда мы появились в комнате, где я впервые нашла Тройное Зеркало Луны, никаких оборотней не было.

Зависть оглядел пространство, осматривая все так, словно мысленно откладывал информацию для последующего использования.

– Не очень в стиле богини, но я полагаю, в этом есть определенное деревенское очарование. Если не обращать внимания на камень и грязь.

Улыбнувшись его словам, я покачала головой и направилась к пьедесталу в центре комнаты. Во время моего прошлого визита там находилось Тройное Зеркало Луны. Теперь там сверкал мой кинжал, висел в центре, острием вниз. Я обхватила его пальцами, чувствуя, как меня наполняет волна решимости. И, возможно, надежды. Я найду своего короля, а потом найду способ сломать заклинание-замок. Каким-то образом за это время я также выясню правду об убийстве или исчезновении Весты и очищу имя своей сестры. Или посмотрю, как она расплачивается за свои преступления.

Я выдохнула. Это будет нелегко, но я найду способ все это сделать. Для начала нужно было найти своего партнера. Моего мужа.

Столкнувшись с Завистью, я вспомнила, что моя сестра сказала о местонахождении Гнева. Если ей можно было верить. Я вновь не была полностью богиней, поэтому сомневалась, но до сих пор у меня не было проблем с ложью. В отличие от принцев демонов.

– Ты знаешь, где находится храм Виттории? – спросила я. Зависть кивнул, сосредоточив внимание на кинжале. – Тогда вперед.

Мы стояли у врат Ада, у входа в Коридор Греха, глядя на яростную магию, которая потрескивала на костях. Гнев наложил заклинание, чтобы запереть врата, когда мы впервые прибыли в Семь Кругов, и магия обвилась вокруг него, как демонические лозы.

У магии был немного странный цвет, и она непривычно ощущалась, но я не могла полностью довериться своим воспоминаниям. Проклятие по-прежнему действовало, хотя теперь, когда я позволила немного магии Гнева проникнуть в мою душу, оно уже не было таким мощным.

Зимняя буря, которая, казалось, всегда присутствовала в той или иной степени, разыгралась в полную силу. Где бы он ни находился, мой муж был в ярости. Однако его ярость и то, как он повлиял на мир, вселили в меня надежду. Гнев должен быть невредим, чтобы вызвать столь бурную погоду.

Я сморгнула снежинки с ресниц и вздрогнула, когда Зависть приложил руку к воротам, как это делал Гнев. Он говорил на незнакомом языке, и магия зеленого цвета осветила его руку и погрузилась в ворота. Он не убирал руку, ожидая, когда раздастся щелчок.

И ничего не произошло.

Зависть резко выругался и попробовал еще раз. С тем же результатом. Он отвернулся от ворот, провел руками по волосам и пробормотал что-то себе под нос. Выдернув кинжал Дома из-под своего охотничьего зеленого пиджака, он уколол палец. Как и у Гнева, его рана мгновенно зажила, но ему удалось размазать кровь по воротам. Они не открылись.

Всякая надежда, которую я чувствовала, медленно уступала место страху и неуверенности. Хотя я была почти уверена, что с ним все в порядке, мне нужно было добраться до Гнева.

– Может, моя кровь их откроет?

Зависть перестал наматывать круги и прищурился.

– Можешь попробовать, но я подозреваю, что магия, связывающая врата, наложена, чтобы предотвратить возвращение как вашего вида, так и моего.

В словах «ваш вид» не было и капли яда, и все же меня передернуло. Для кого-то за пределами этого царства я была сродни демону. Потребуется время, чтобы к этому привыкнуть. Я подошла ближе к рогам лося, которые служили ручками.

– Гнев запер их. С чего ему запрещать вход мне или другому принцу?

– Магия не демоническая. – Зависть вздохнул, его дыхание повисло перед ним туманом. – Звездные ведьмы опять взялись за старое.

Звездные ведьмы, как бабушка. Она сказала мне, что они были стражами между мирами. Они были надзирателями в тюрьме проклятия. Я предположила, что так они называли Семь Кругов. Она также утверждала, что я была одним из стражей, но теперь я поняла, что это ложь.

Мысль о том, что моя бабушка заперла меня здесь, стала очередным ударом кинжала по сердцу. Она обещала найти меня после того, как велела мне бежать и прятаться от принцев Ада; она поклялась, что мы воссоединимся. Я не сказала ей, что решила отправиться в Семь Кругов, и отчасти надеялась, что она не хотела запирать здесь меня.

– Все равно попробую, – сказала я с надеждой, хотя и сомневалась.

Я прижала лезвие к кончику пальца, поморщившись, когда выступила капля крови, и размазала ее по рогу, как это сделал Зависть. Я представила, как ворота со скрипом открываются. Или даже взрываются. Я надеялась, что если достаточно сильно верить, то желаемый результат проявится. Ничего не произошло.

Я изучала магию, а потому в голову пришла тревожная мысль. Гнев оказался в ловушке за пределами этого царства. Это означало, что либо моя сестра перенесла его на Изменчивые острова до того, как Звездные ведьмы наложили свое проклятие, либо они каким-то образом работали вместе.

В таком случае бабушка должна знать, что я здесь.

В воздухе вокруг нас вспыхнул огонь, лианы поползли вверх по воротам, сокрушая, обжигая и дергая, словно я могла испепелить любой барьер, который они пытались воздвигнуть между мной и мужем. Взрыв за взрывом обрушивался на ворота, моя ярость росла с каждой неудачной попыткой.

– Бабушка не может быть злодейкой.

– Ну, перспектива очень любопытная шутка, – сказал Зависть. – В ее версии этой истории зло – это ты. Тьма из пророчества, от которого она должна защитить мир смертных.

– Но я бы никогда не сделала никому ничего плохого. Независимо от пророчества.

Я прекрасно понимала, что это ложь. Если кто-то тронет Гнева или кого-то еще из моих любимых, я без колебаний нанесу ответный удар жестоко и злобно.

Зависть сжал губы. Вероятно, догадавшись о моих мыслях, он оставил свой комментарий при себе.

Оставалось еще столько проблем. Проклятие. Пророчество. Я почти о нем забыла, хотя подробности всегда были туманными. Отчасти, как мне сказали, это результат проклятия, которое искажало каждый пересказ истории.

Моя подруга Клаудия сказала мне, что смутные воспоминания были результатом проклятия, которое мешало нам вспомнить. До этого я даже не знала о проклятии или пророчестве, только о кровном долге перед дьяволом. По крайней мере, так утверждала бабушка. Моя бабушка наконец рассказала мне о пророчестве в ту ночь, когда мы попрощались. Она не сообщила много подробностей, только намекнула, что мы с Витторией каким-то образом означали окончание дьявольского проклятия.

– Как ты сказал в ту ночь, когда мы познакомились, – сказала я, грустно улыбаясь Зависти. – Это запутанная паутина.

– А мы только начали обрезать нити.

Мы оба помолчали.

– Если бы ты хотел убить кого-то здесь и желал скрыть следы преступления, ты бы использовал кровь оборотня?

Если Зависть и удивился смене темы, он этого не выдал.

– Если бы я хотел спровоцировать войну, возможно. У волков превосходный нюх. В конце концов они выследят правду и ударят сильно и быстро. Это одна из причин, по которой демоны перестали похищать волков много лет назад. Использование волчьей крови не стоит той цены, которую они в конечном итоге заплатили.

– Думаешь, Виттория убила командира Жадности?

– Думаю, что на самом деле это не имеет значения, будь то она, ведьмы или оборотни. Была ли Веста похищена или ее смерть инсценирована, – сказал Зависть. – Виттория – катализатор. Она могла бы извиниться, сказать правду. Объявить перемирие, что угодно. Вместо этого она собрала армию волков. Она пыталась заманить Жадность в союз, чтобы использовать его для своих игр, зная, что это настроит его против нас. Она играла со мной, вломилась в мой дом, переспала с моим адъютантом. Она пошла ко двору вампиров и посеяла там раздор. Она издевалась над Гордыней.

– Правда?

– Виттория явно любит хаос. – Зависть в последний раз оглядел ворота. – Есть один секретный портал, к которому у ведьм нет доступа и который приведет нас на Изменчивые острова. – Он взглянул на мой кинжал. – Держи это наготове. Думаю, он нам понадобится.

Прежде чем я успела спросить, где это или зачем мне оружие, он схватил меня за руку, и мы переместились к секретному порталу. Когда дым от нашего демонического путешествия рассеялся, я поняла, зачем мне нужен кинжал. Несколько демонов Умбра стояли плечом к плечу, не совсем невидимые, поскольку преградили нам путь. Позади них был массивный жемчужно-золотой замок. Чрезмерно украшенный, и все же это не Дом Греха Жадности или Чревоугодия. Здесь жил Гордыня.

Я бросила на Зависть недоверчивый взгляд.

– Дай угадаю, у тебя нет приглашения.

Гнев рассказывал, что появление принца в другом кругу демонов без приглашения считалось актом агрессии. Зависть невозмутимо приподнял плечо.

– У меня не оказалось при себе пера и чернильницы, когда твоя сестра устроила мне засаду. Гордыня все поймет. Туннель доступа к порталу находится на восточной окраине его круга, прямо перед началом Пылающих Гробниц. Сомневаюсь, что из-за этого будут проблемы.

Я искоса посмотрела на бестелесных демонов. Они выглядели не особо дружелюбно. Демоны Умбра растянули свои полусгнившие губы, их острые зубы и темные десны мелькнули, словно они уже представляли, как смачивают свои языки нашей кровью.

– Принц Гордыни не примет вас, – прошипел ближайший к нам демон. – Уходите. Спрячься в своем замке, пока твой принц не спасет тебя, принцессочка.

Было что-то особенно нервирующее в том, как насмешливый, жалкий, корыстный шпион выплевывает слово «принцессочка», от которого у меня закипела кровь.

Низкий смешок Зависти привлек их внимание.

– Похоже, шпионы моего брата расслабились. Зря ты бросила эту спичку. – Он взглянул на меня, кивая. Пришло время дать волю моей кипящей ярости. – Теперь ты почувствуешь, как она горит.

Демоны атаковали быстро, но моя магия была быстрее. Пылающие розы и цветы взорвались между нами, приземлившись на обычно невидимых демонов. Прежде чем они успели стать бестелесными, мои покрытые шипами лозы вырвались из земли.

По мановению мысли лианы поползли вверх по их ногам, привязав их к земле, и я засунула лианы им в глотки, не давая никому произнести заклинание или позвать на помощь. Огромные шипы вонзились им в горло, они захлебывались собственной кровью.

Я высвободила свою огненную магию и позволила лозам заняться тяжелой работой по увечьям и убийствам. Раньше мне нравилось носить цветы в волосах, а теперь мне нравилось смотреть, как они превращаются в красивое оружие и уничтожают моих врагов.

Один демон подкрался ко мне сзади, но Зависть предупредительно крикнул. Я повернулась как раз в тот момент, когда его лезвие по дуге опустилось вниз, разрезав мое и без того изодранное платье. Я отпрыгнула назад, отделавшись небольшой царапиной. Затем я набросилась на демона, приставив кинжал к его горлу. Он плюнул мне в лицо и рассмеялся.

– Твой принц, должно быть, не научил тебя драться. – Он провел своим маслянистым взглядом по моему телу. – Полагаю, у него есть другие планы на твой счет. Жаль, что его скоро заменят. Однако тебя это никогда не смущало, да?

Я подняла демона на ноги, слегка встряхнув его силой, о которой я даже не подозревала.

– Что ты знаешь о Гневе?

– Только то, что твой возлюбленный скоро умрет. И ты останешься всего лишь божественной шлюхой. Как по мне, это тебе по заслугам.

Не успела я даже подумать, как лезвие моего кинжала прошлось от уха до уха по его горлу. Достаточно глубоко, чтобы оторвать голову от тела. Я хладнокровно посмотрела на мертвого демона, не обращая внимания на труд своих рук. Меня поразило, во что я медленно превращалась. Чем сильнее слабело проклятие, тем больше я вспоминала, что значит быть богиней. Как не чувствовать угрызений совести. Подпитываться жаждой мести и открыто приветствовать пороки моего Дома.

Я наклонилась и подняла голову демона.

Зависть присвистнул и засунул руки в карманы, покачиваясь на каблуках.

– Напомни мне не обзывать тебя неприятными именами. По крайней мере, сперва не надев доспехи и не наложив защитное заклинание или десяток заклинаний.

– Дело не в его словах. – На моем лице появилась улыбка, но с оттенком печали, а не счастья или гордости за содеянное. Увидев вопросительный взгляд принца, я добавила: – Зря он сказал, что Гнев умрет. Мир без него… Я такое не вынесу.

Зависть внимательно изучал меня с непроницаемым выражением лица.

– Если Гнев никогда не сможет вернуть тебе твое сердце, будешь ли ты сражаться за него?

Я осмотрела тела вокруг нас. Некоторые еще дергались там, где их придавили лианы. Если бы я смогла сделать так во время битвы с оборотнями, возможно, моего мужа вообще не зарезали бы и не отравили.

– Остается лишь надеяться, что однажды тебе не придется задавать мне такой вопрос, – сказала я. – И что мои действия громче моих слов.

Я подумала о Гневе и его последнем утверждении, точно понимая, почему он предпочитал действия словам. От них было больше толку. Больше смысла, чем в словах, которые могут быть лишь красивой ложью.

С головой в руке я повернулась лицом к замку и направилась к дверям. Пришло время нанести визит принцу этого круга. Так или иначе, Гордыня пропустит мену к порталу, чтобы я могла добраться до своего мужа.

Зависть шагал рядом со мной, поглядывая на меня, пока я делала вид, что не замечаю. Если он собирался спросить, почему я взяла на память сувенир о нашей кровавой битве, то отказался от этой затеи.

И это заставило смертную часть меня задуматься, действительно ли я напугала принца Ада.

Одиннадцать

После долгих споров – в основном из-за моей не слишком достойной дворцовой одежды – и частично благодаря небольшой демонстрации моей огненной магии мы были представлены ко двору Гордыни. Тронный зал был свидетельством его греха. В первый раз, когда меня задержали в его доме после блужданий по полям дремоты, я увидела только одну комнату. Она была богато украшена позолотой, в стиле «короля-солнца». Возможно, Людовик XIV вдохновлялся этим принцем.

Пол из белого мрамора с тонкими золотыми прожилками. Высокие потолки с красочными фресками были позолочены в местах примыкания к стене. Огромные хрустальные люстры висели через равные промежутки по всей длине комнаты, излучая теплое солнечное сияние.

Декоративная лепнина использовалась в качестве отделки по всей стене. Слева и справа вдоль стен висели арочные зеркала, создавая зеркальный путь к принцу. Конечно, такому гордому человеку, как он, потребуется как можно больше возможностей взглянуть на свое великолепное «я».

В конце очень длинного зеркального зала на троне восседал Гордыня в темно-синем с золотом парчовом жилете, узких угольно-черных брюках и блестящих темно-коричневых сапогах. Он выглядел как принц, с головы до ног одетый по самой высокой моде. Я понимала, что в своей поношенной одежде с пятнами крови (и после невозможности посетить купальни) выгляжу дико неуместно, но мне было все равно. В данный момент я думала лишь об одном: о портале.

Мы с Завистью прошли сквозь расступившуюся толпу ухмыляющихся придворных, одетых безукоризненно, как и в каждом демоническом дворе, где я бывала. У каждого из демонов были почти идеальные черты лица, что заставило меня задаться вопросом, что их жуткое совершенство было результатом магических улучшений, а не дарованным природой. Я также подумала о шраме на губах их принца; как он, вероятно, мог скрыть его, но предпочел этого не делать. Что заставило меня вновь задаться вопросом, как именно он его заработал.

– Некоторые из нас гордятся своей внешностью, – сказал принц, почти отвечая моим мыслям. Я превратила свое лицо в непроницаемую маску. Гордыня посмотрел на меня свысока, его губы скривились либо от вида крови, либо, что более вероятно, из-за моего рваного платья. – Но, как очевидно, далеко не все. Хотя я полагаю, как неофициальный член двора Гнева ты не в счет.

– Я тоже рада снова тебя видеть. Спасибо за теплый прием. – Я бросила отрубленную голову на пол, наслаждаясь неодобрительным шипением придворных, когда она покатилась к основанию трона и с грохотом остановилась. – А некоторые из нас тратят свое время не только на то, чтобы сидеть в причудливых креслах, притворяясь пьяными и красивыми.

– Я не просто красивый. Я великолепный, – высокомерно сказал он. Я боролась с желанием закатить глаза от его тщеславия. – Чем обязан этому необъявленному визиту?

– Мне нужен доступ к порталу на окраине твоих земель.

– И зачем же?

– Чтобы вернуть моего мужа в Дом его Греха.

Гордыня взглянул на мою руку; если он и заметил татуировку SEMPER TVVS на моем пальце или понял, что она значит, то не подал виду.

– Возможно, ему лучше оставаться на месте.

Моя ярость начала расти, стирая все другие эмоции вроде дипломатии и вежливости. Зависть откашлялся, но я не вняла его предупреждению. Я устала, рана от когтя ужасно горела, и я находилась на грани того, чтобы заплакать, закричать, или, что более вероятно, выполнить какое-то безумное сочетание того и другого.

– Если ты не позволишь мне пройти, я вернусь. И когда я вернусь, со мной будет мощь армии Дома Гнева. Никто не удержит меня от него. Ни ты. Ни моя сестра. Ни какое-либо другое проклятое существо в этом мире или любом другом. Если я вернусь, я высвобожу свою силу. Я сожгу все, что тебе дорого. И обещаю, это не угроза. – Я провела лезвием по ладони, позволив крови закапать его прекрасные полы. Он смотрел, слегка приподняв брови. – Это клятва.

– Давать кровную клятву в этом мире – дело серьезное.

– Я в курсе.

– Сомневаюсь…

Голова Гордыни метнулась к двери тронного зала, и секунду спустя я услышала это. Звук надвигающейся бури. Шаги эхом отдавались, словно гром. Температура резко упала. Туфли на каблуках стучали по мраморному полу, когда несколько придворных поспешили к выходу, их шаги отдавались эхом под звуки мокрого снега, внезапно ударившего в окна.

Я взглянула на арочное окно позади Гордыни, отметив, что небо стало чернильно-черным. Ветер завывал так угрожающе, что ни одному оборотню и не снилось. Сами стены содрогнулись от очередного порыва ветра снаружи. Зеркало треснуло от внезапного обледенения.

Мое сердцебиение участилось, надежда зажглась глубоко внутри, и я медленно повернулась. В отличие от остальной части этого двора в моей груди колотился отнюдь не страх. К возвышению подбежал придворный с золотой короной на смятой бархатной подушке. Он надел ее на Гордыню, затем попятился, чуть не споткнувшись о собственные ноги, когда двери с грохотом распахнулись, разбившись о стену.

Дым и снег ворвались в комнату. А потом появился Гнев. Вошел в комнату с убийственным выражением на красивом лице. Его внимание метнулось ко мне, на мгновение смягчившись, прежде чем он заметил следы когтей на моей груди, выглядевшие так же плохо, если не хуже, как и в последний раз, когда он их видел. Он снова перевел свой холодный взгляд на своих братьев, и еще один ледяной порыв пронесся по комнате. Мне хотелось броситься к нему, притянуть к себе и бесцельно целовать. Однако я решила сдержаться. Хотя внутри я боролась с желанием убедиться, что он так же невредим, как кажется.

– Объяснись. – В голосе Гнева слышалась жестокость. – Сейчас же.

Я хотела объяснений, как именно мой принц оказался здесь, но этот разговор можно отложить до тех пор, пока мы не окажемся наедине. Остатки двора Гордыни сбежали из зала, не удосужившись остаться и стать свидетелями того, что обещало стать настоящим зрелищем. Принц этого круга смотрел, как последний его подданный помчался прочь, оставив меня и трех принцев демонов для наших личных разборок. Гордыня бросил на брата надменный взгляд.

– Ты же не думал, что я просто поприветствую королеву, не проверив ее верность, да? – сказал Гордыня, не обращая внимания на волну гнева. – Когда дело касалось ее, твоя способность рассуждать обычно давала сбой. На этот раз мы все имеем право знать ее истинные мотивы.

На этот раз? Проверить мою верность? Я все еще не знала, что произошло до заклинания, но чем больше узнавала, тем больше понимала, что в прошлом мы с Витторией строили планы против Гордыни и Гнева.

– Это была проверка? – спросила я, переводя взгляд с Гордыни на Зависть. – С самого начала?

– Не совсем. Я же тебе говорил, что в первую очередь забочусь о себе. И это пошло мне на пользу. – Зависть пожал плечами. – Это была его идея. Только вот все немного пошло не по плану. Тем не менее проверка была необходима, учитывая то, что произошло… раньше.

– Спасибо, успокоил. – Я сжала губы, разъяренная тем, что проклятие не позволяет узнать подробности и что мои воспоминания все еще скрыты. – Какой была первоначальная «проверка»? И Виттория к этому причастна? Она тебя вообще похищала или это тоже выдумка?

Зависть не стал смотреть на Гордыню или Гнева, а вместо этого встретил мой обиженный взгляд.

– Как только ваша карета покинула Жадность, мы снова собирались послать демонов Умбра за Гневом. Наш план состоял в том, чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь ради его спасения. Сейчас ты утверждаешь, что любишь его, но исторически твои мотивы не были столь… благородными. В прошлый раз демоны Умбры сработали неплохо. Я собирал силы, когда появилась твоя сестра и вырвала мне сердце. Я оказался в клетке, и вот мы здесь. Воссоединились.

Я взглянула на Гордыню.

– И ты не удосужился ему помочь?

– Меня вполне устраивало, когда Зависть удалили из моего круга. К тому же все произошло так быстро. Она схватила его и тут же приказала волку забрать его в Царство Теней.

– Он мог пострадать.

Взгляд Гордыни потемнел.

– У твоей сестры впечатляющий список пострадавших.

Гнев медленно поднялся по ступеням, ведущим к позолоченному трону своего брата. Раньше я не замечала, но он был сделан в виде льва. Ноги и когти огромного зверя были подлокотниками кресла, а голова и грива – спинкой. Пасть льва была открыта, словно он рычал.

Мой принц возвышался над Гордыней, который все еще умудрялся лениво восседать.

– Мне плевать на вашу проверку. Виттория привела на нашу землю волков; ты должен был ее остановить.

– Я тут вообще ни при чем, и в конечном итоге это удовлетворило мои потребности. – Голос Гордыни стал жестким. – Точно так же, как Зависть знал, что она отправилась ко двору вампиров на юге, делала черт знает что, и никому не удосужился рассказать об этом, кроме Жадности. Ты же знаешь, какими раздражительными стали вампиры. Ходят слухи, будто они что-то планируют. И наш дорогой брат этим ни разу не поделился, верно? – бросил он Зависти. – Так почему же меня вызывают на лобное место за то, что я позаботился о своих насущных интересах?

Зависть улыбнулся.

– Ты ревнуешь, что Виттория пошла к принцу-вампиру вместо того, чтобы увидеться с тобой?

– Довольно, – сказал Гнев. – Наши земли разорили волки. Виттория мутит раздор с вампирами, который никому из нас не нужен. Она вырвала сердце Зависти, убила командира Жадности или помогла ей сбежать, отравила меня и похитила мою жену. Вам показалось, что сейчас самое время для проверок? Когда мы пытаемся раскрыть убийство, чтобы избежать внутренней войны? – Гнев выглядел так, словно готов сбросить своего брата с трона. Я удивилась, когда он этого не сделал. – Ты поставил на кон не только безопасность моей жены, но и мир на нашей земле.

– И я бы сделал это снова. Теперь мы точно знаем, что Эмилия ничего не замышляет против нас. Или тебя. Цель оправдывает средства, нравится тебе это или нет. Скажи мне, – продолжал Гордыня, вставая на ноги, – неужели у тебя ни разу не закрадывались сомнения? Ни разу? – Челюсти Гнева сжались, но он не стал отрицать обвинение. – Теперь ты уверен.

Муж взглянул на меня, и я выпрямилась. Я сомневалась в нем. Месяцами. И поэтому не имела права винить за ответные сомнения. Сейчас имело значение лишь наше новое будущее. Совместное будущее. Фундамент на месте, и если немного поработать, то у нас все получится. Чем дольше Гнев удерживал мой взгляд, тем больше закрадывалась неуверенность. Все будет в порядке, не так ли? Конечно, это было временное препятствие, которое мы преодолели. Иначе и быть не могло. Неприступное выражение лица моего мужа смягчилось. Но голос Гордыни нарушил момент.

– Кроме того, я отказываюсь верить, что мы позволим одной жалкой богине посеять среди нас раздор. Пусть занимается этим с волками и вампирами. Если моя проверка случайно отвлекла вас на одну ночь от скучного расследования Жадности, задев его чувства, то ему придется смириться с этим. Всем известно, что Веста была там несчастна. Он просто злится, что потерял что-то ценное. Ты же знаешь, как он бесится, когда у него что-то идет не так.

Несмотря на мой гнев из-за обмана, устроенного принцами Ада, я увидела в этом возможность получить ценную информацию.

– Откуда ты знаешь, что Веста была несчастна? – спросила я. – У тебя есть шпионы при других дворах?

Выражение лица Гордыни стало таким же злым, как и блеск в его глазах.

– Интимные разговоры, дорогая. Люди рассказывают мне всякие интересные вещи после того, как я украшаю их простыни.

– Кто тебе о ней рассказал? – продолжала я.

– Она сама, естественно.

Я замолчала. Это был довольно неожиданный ответ. Принцы не умели лгать, а значит, он говорил правду.

– Когда?

Гордыня пожал плечами.

– Может, неделю назад? Не помню точно.

Зависть сжал переносицу.

– Ты трахнул командира Жадности. Ты настолько туп?

– К вашему сведению, она сама ко мне пришла, – отрезал Гордыня. – Она не могла оторвать от меня глаз, и я отплатил ей тем же, чтобы не повредить ее эго.

– А потом ее убили, – сказала я жестким тоном. – Как думаешь, Жадность причинил бы ей вред, если бы поверил, что она дала тебе секретную информацию о его Доме?

– Разумеется, нет. – Голос Гордыни звучал неуверенно.

Гнев внимательно изучал своего брата.

– Как вы оказались все в одном месте?

– Она пришла сюда. На одно из моих собраний. – Гордыня посмотрел на нас. – Что? Я получил официальный запрос от Дома Жадности на ее присутствие. Он не рассказал?

Мы с Гневом переглянулись. Жадность вообще ничего не упомянул об отправке своего командира к конкурирующему двору демонов.

– Ты сказал, что она сама нашла тебя, – начала я, голова кружилась. – О чем она хотела поговорить?

Гордыня пожал плечами.

– Обычная светская беседа. Бал. Вино. Портал. Моя спальня.

– Почему она интересовалась порталом? – спросила я, чувствуя, что мы близки к разгадке.

– По той же причине, что и все, – отрезал Гордыня. – Она хотела знать, хорошо ли он защищен и ведет ли только к Изменчивым островам. Словно я оставлю что-то подобное без присмотра.

– И больше она ничего не говорила? Ничего такого, что могло бы показаться странным или неуместным?

– После этого мы мало разговаривали. – Гордыня сурово посмотрел на меня. – Если вы закончили меня допрашивать, я бы хотел выпить вина. Сегодняшний вечер оказался довольно мрачным.

Моя грудь внезапно снова заболела, напоминая о травме. Я хотела еще допросить идиота-принца, но мне требовалось лечение. А Гордыне, похоже, требовалась передышка: его гнев рос, а подталкивать принца к другому греху – уже плохая идея.

Гнев спустился ко мне по ступенькам, ничего не упустив.

– Пойдемте домой, миледи.

Не глядя на Зависть или Гордыню, я приняла руку Гнева и держала ее, пока его магия уносила нас. С этой новой информацией мне все труднее удавалось убедить себя, что Веста действительно мертва. Неужели она предала Жадность и связалась с моей сестрой и волками?

Я не знала, но я собиралась все выяснить. Если задать достаточно вопросов, я в конце концов получу все необходимые ответы. И если наживу при этом несколько врагов, то отделаюсь малой кровью.

Двенадцать

Гнев не привел нас ни в свою спальню, ни в мою. Он даже не повел нас в купальню, чтобы смыть грязь и кровь. Когда мы вышли из дыма его демонической магии, то стояли на сверкающем берегу Отмели Полумесяца.

От льдисто-голубой поверхности поднимался пар, приглашая нас окунуться в его обманчиво мирные воды, которые уничтожали все «созданное». Множество костей, торчащих из мелководья, словно остовы разбитых кораблей, доказывают, что смерть – это не бабушкины сказки. Подземная лагуна обладала чудовищным аппетитом, но было в ней что-то безмятежное.

Принц развернул меня, пока я не оказалась перед ним, затем осторожно потянулся к передней части моего платья, откинув его назад, чтобы получше рассмотреть мою рану.

Я зашипела сквозь зубы, когда ткань, присохшая к порезу, уступила мягкому напору Гнева, захватив с собой часть кожи и заставив рану снова открыться. Она сочилась и кровоточила.

Гнев вздрогнул, словно моя боль была его собственной.

– Есть заражение.

– Где ты был? – спросила я, мне не терпелось узнать. Я погладила его, с облегчением обнаружив, что он цел и здоров. На нем не осталось и следа от полученных ран, и все благодаря способности быстро исцеляться. – Как ты сбежал? А как же яд?

Гнев выглядел так, словно отравление и поножовщина, через которые он только что прошел, были наименьшим из наших беспокойств в данный момент, только вот для меня это было очень важно.

Он вздохнул и достал из кармана маленький пузырек. Жидкость мерцала, как кристально чистой синевы утреннее небо на моем острове.

– Селестия очень талантлива в создании тоников и настоек. – Он спрятал крошечный пузырек в карман. – Я всегда ношу что-нибудь в качестве меры предосторожности. Я взял его, как только смог, а затем покинул храм твоей сестры, когда волки снова приняли человеческий облик. Ворота были заперты, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы добраться до портала, ведущего к кругу Гордыни.

– И ты не мог просто телепортироваться?

Гнев покачал головой.

– Туда невозможно попасть с помощью магии, поэтому пришлось добираться пешком.

Я подумала об испытании Зависти и Гордыни, о предсмертных словах демона Умбры. Я действительно нажила себе врагов.

– Что я с тобой сделала… в прошлом?

– Ничего такого. – Лицо Гнева стало совершенно пустым. – Забудь о выходке Зависти или Гордыни. Не стоило им проверять тебя или твою верность.

– Если я предала тебя, то это важно.

В попытке избежать этой темы он уставился на следы когтей, как будто они оскорбляли его лично. Это навело меня на мысль, что, возможно, у его братьев действительно были причины проверить меня.

– Стоило вырвать этому волку позвоночник и засунуть ему в глотку. Заставить его страдать за всю боль, что он тебе причинил.

Проблем с воображением у него точно не было. Чтобы смягчить гнев, который пробуждался в нем, я кивнула в сторону сверкающей воды.

– Думала, это место для меня под запретом, учитывая, что произошло в прошлый раз.

В прошлый раз мне казалось, что мое сердце вот-вот остановится; боль была такой острой, такой ужасной, что он отвел меня прямо к Покровительнице проклятий и ядов, моей матери, о которой я тогда не знала. Она приготовила для меня тоник, и все было хорошо. Насколько мне было известно, она все еще держала Витторию под землей до поры до времени, и меня не прельщала схожая реакция в ее отсутствие.

Гнев привлек меня ближе, чтобы снова осмотреть мою рану, его взгляд был ледяным и жестким.

– Ты не виновата; все дело в моих крыльях. Магия, связывающая их, противостояла блокирующему заклинанию, которое скрывает твои воспоминания. В совокупности было слишком много магии, и воды среагировали словно на угрозу. – Он заметил неуверенность на моем лице. – Я попросил Селестию побольше разузнать об этом. Она думает, что ты сможешь без проблем зайти в воду. Лечебные свойства должны теперь сработать, как и было задумано. В противном случае я бы не рисковал.

Я вспомнила историю, которую Селестия упомянула той ночью. О воде, которая принадлежит богиням и пытается вернуть то, что принадлежит им. Гнев назвал это сказкой и велел ей прекратить распространять ложь. Я перевела взгляд с воды на него в поисках ответов. Что-то все еще вызывало вопросы… Что-то…

– Раздевайся. – Гнев отступил назад и кивнул на мое одеяние. Он стянул с себя рубашку и расстегнул пуговицу на брюках. Его коварные губы скривились в уголках, словно он точно знал, куда направились мысли после одного-единственного слова. – Давай искупаемся и залечим эту рану, пока не стало хуже.

– Я ведь бессмертна, да?

– Не совсем. По крайней мере, пока. – Он протянул руку, призывая меня войти в воду, которая, насколько я помню, была теплой, как в ванне. – Присоединяйтесь ко мне, миледи. Прошу вас.

Я вспомнила, как он однажды сказал, что воды отмели могут выведать истину. Прямо сейчас я хотела от него правды так же сильно, как и исцеления. Я шагнула к краю сверкающего темного песка и позволила льдисто-голубой воде плескаться о пальцы моих ног. Лагуна была волшебной, очаровательной. Она звала меня.

Гнев отступил назад, освобождая мне место. Я последовала за ним и взяла его за руку, наслаждаясь крошечными пузырьками, которые приятно шипели на моей коже.

Мы шли вброд, пока моя грудь полностью не погрузилась в воду и ее магия не начала лечить мои раны. Это было невероятно. И немного странно, что магия очистила мои порезы, а затем склеила кожу. Даже рана, которую я нанесла себе, когда давала обет крови в тронном зале Гордыни, зажила. Любой мгновенный дискомфорт исчез почти так же быстро, как и появился.

Гнев наблюдал за действием волшебной воды, и на его обычно стоическом лице витало беспокойство. Он выглядел так, словно был готов прыгнуть и атаковать при первых признаках неприятностей.

– Лучше?

Я посмотрела вниз, радуясь, что рана зажила. Остались слабые серебристые линии, но шрам меня не беспокоил. Уж точно меньше тайны, которую, как я боялась, скрывал Гнев.

– Гораздо.

Мой муж осторожно протянул руку и провел пальцем по моей плоти, проверяя, хорошо ли она зажила. Пока он продолжал свой тщательный осмотр, я через его плечо любовалась фазами луны, нарисованными на стенах пещеры. Раньше я задавалась вопросом, был ли он создателем этой небесной сцены, но я не могла представить, как он проводит часы с кистью или ведром краски. Хотя он меня часто удивлял. Возможно, так оно и было.

– Есть ли причина, по которой ты продолжаешь спасать мою жизнь, когда она не совсем в опасности? – Я снова выжидающе посмотрела на него. – Я полагаю, что-то тебя беспокоит.

Гнев обошел вокруг меня, волны от его движений мягко разбивались о берег. Я не понимала, то ли проклятие мешало ему говорить, то ли он намеренно выбирал, чем поделиться со мной.

– Насколько мне известно, если твое сердце сейчас остановится, то ты умрешь, несмотря на почти бессмертие. Я отказываюсь рисковать, пока не узнаю наверняка.

– Зависть говорил, что капля бессмертия каждый раз побеждает смертность. – Хотя я опустила ту часть, где Зависть сомневался в своих словах.

– Ты настолько готова отдать свое сердце, чтобы узнать? – спросил он.

Мне нужен был физический контакт, и я обхватила руками его шею. Его руки автоматически обвились вокруг моей талии, прижимая меня к себе, твердо и успокаивающе. Мы пережили ад, и мне хотелось напоминания о том, что мы здесь, вместе. В безопасности. Он опустил лицо и захватил мой рот своим, поцелуй был жадным и наполненным чистыми, сильными эмоциями.

Когда он, наконец, оторвался от меня, тяжело дыша, наши губы приятно распухли, я усмехнулась.

– Ради тебя? Я бы отдала свое сердце.

Он посмотрел на меня, но выражение его лица было трудно понять. И я задавалась вопросом, может быть, он не совсем готов отдать мне свое сердце взамен, что, хотя мы теперь фактически женаты, еще не все демоны из нашего прошлого изгнаны. Возможно, поэтому он ничего не упомянул о том, что мы завершаем церемонию, которая скрепит наш брак навсегда.

Конечно, у нас не было времени, чтобы обсудить этот вопрос, прежде чем на нас напали волки и разлучили, но все же. Прежде чем я успела об этом побеспокоиться, рот Гнева снова коснулся моего, словно сама его жизнь зависела от связи.

Его язык требовал входа, и я приоткрыла для него губы, приветствуя его вкус. Поцелуи Гнева определенно опьяняли. Каждое искусное движение, каждый толчок его языка против моего заставляли мое тело жаждать других невыразимых вещей, которые он мог сделать этим нечестивым ртом.

Жар медленно разлился по низу моего живота, пробуждая желания. Вскоре я могла думать лишь о его руках, которые лениво двигались от моей талии к ребрам, его большие пальцы касались нижней части моей груди. Он сжал одну ладонь, переместив свой рот к моему горлу, от этого ощущения маленький бугорок затвердел, когда меня пронзила дрожь удовольствия.

Огрубевшие руки скользнули вверх и вниз по моему позвоночнику, его ласки были легкими, нежными и сводили с ума. Он прикасался ко мне, как будто я была драгоценностью, словно каждое объятие было моментом, которым нужно дорожить, наслаждаться и ценить. Так и было. Он помнил ощущение, когда это закончилось, когда меня отобрали у него. К счастью, я этого не помнила.

Я коснулась его в ответ так же лениво, исследуя каждый дюйм тела воина, словно это была неизведанная территория, принадлежащая только мне. Я никогда не позволю снова разлучить нас. И изо всех сил буду помнить его и нашу совместную жизнь.

Гнев оторвался от поцелуя, его взгляд потемнел, когда он перевел его с моих глаз вниз, наблюдая, как я касаюсь его боков и мощной спины, мои любознательные руки ищут способ вызвать в нем экстаз. Они снова нырнули под воду, скользя по его члену, чтобы поиграть с подтянутыми мышцами его бедер, прежде чем я обхватила его рукой и начала движение. Дыхание Гнева стало резким, когда я погладила его, рот раскрылся в стоне.

Я усилила хватку, чувствуя, с каким энтузиазмом он реагирует, дергаясь под моей ладонью. Когда я медленно провела руками обратно к его груди, он притянул меня к себе и начал целовать и кусать мою шею с ненасытным голодом.

– Я хочу быть внутри тебя. – Его руки скользнули вниз, обхватывая выпуклость моего зада и сжимая. Я растворилась в ощущении шипящей воды и его обжигающих прикосновений. Его член, твердый как камень, вжался между нами, заставляя мою собственную плоть пульсировать от желания. – Как же я соскучился по тебе.

– А я по тебе. – Я погрузила пальцы в его волосы, когда Гнев приблизился ртом к моей груди, облизывая и посасывая кончики в ритме, который заставлял меня выгибаться к нему, пытаясь ощутить его между моих бедер. – Я собиралась уничтожить царство, чтобы найти тебя, – призналась я. Гнев внезапно нырнул под воду, затем обнял меня за талию и встал со мной на плечах. – Самаэль!

От резкого движения я схватила его за голову, заслужив глубокий смешок от принца. Закрепив меня своей крепкой хваткой, он подошел к стене пещеры, рядом с которой висела группа сталактитов. Я уперлась спиной в гладкую каменную стену, все еще держась за него.

– Держись за них. – Его голос звучал хрипло, низко. Желание прокатилось по мне.

Когда мои бедра обвились вокруг его плеч, а его рот дразняще приблизился к моей вершине, я сделала, как он приказал. Я только схватилась за сталактиты и закрепилась, когда он обхватил меня руками и пошире раздвинул мои ноги. У меня перехватило дыхание от демонстрации силы, и вспышка затянувшейся смертной скромности заставила мои ноги непроизвольно сомкнуться.

Гнев лукаво ухмыльнулся, а затем лизнул меня длинными мягкими движениями. Это было так нежно, так интимно, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать, пока он поклонялся мне. Я забыла о каком-либо смущении; Гнев заставил меня чувствовать себя совершенно комфортно.

Наше последнее соединение было взрывным; в первый раз, когда он попробовал меня на вкус, его подпитывала необузданная страсть. Это… это было настоящее религиозное переживание.

Гнев посвятил себя моему удовольствию, а я полностью отдалась ему. Я запрокинула голову назад, тяжело дыша, пока он продолжал свою медленную, мучительную дегустацию. Он не торопился, грубо не сосал и не дразнил. Он занимался со мной любовью своим теплым, влажным языком, позволяя ему говорить все, что он не мог или не хотел сказать, погружаясь в меня.

Я была уже почти за гранью наслаждения, когда он осыпал меня поцелуями по внутренней стороне бедер, и это было лучшей пыткой, пока я ждала, когда он вернется к этому ноющему месту, к распухшему сгустку нервов, который вскоре заставит меня кричать его настоящее имя.

– Прикоснитесь к себе, миледи. – Его голос был эротическим мурлыканьем, а его просьба…

Не отводя глаз, я провела одной рукой по своему телу, дразня его, прежде чем просунуть внутрь палец. Рот Гнева снова оказался на мне в одно мгновение, облизывая меня и мои пальцы, в то время как я продолжала ласкать себя, и через несколько секунд я снова выкрикивала его имя.

Я повторила его шепотом, как молитву, а он продолжал свое верное поклонение до тех пор, пока последняя часть моей кульминации не прокатилась по мне, заставив мои ноги трястись, а грудь вздыматься.

И жаждать большего. Богиня, прокляни меня. Я не могла им насытиться. Гнев поцеловал мое тело, медленно спуская меня обратно вниз. Мы соприкасались, и наша гладкая кожа скользила в собственной эйфории. Гнев провел пальцем по губам, затем поднял мою руку, как будто собирался поцеловать ее в джентльменском поцелуе. Его взгляд стал расплавленным, когда он поднес мой палец ко рту и начал сосать. Я выругалась, и он сверкнул ухмылкой, полной мужского самодовольства. Могучий охотник только что покорил свою добычу, а я даже не сопротивлялась.

– Вы сейчас начнете шептать грязные проклятия, миледи. – Он двигался, пока не зажал мое тело между собой и гладким камнем за моей спиной. Невероятно, но я еще больше желала демона. – На этот раз, Эмилия, я буду медленнее.

Гнев легонько поцеловал меня, а затем в нежной ласке провел губами по моей челюсти. Он прижал конец своего возбуждения к моему набухшему входу и двигал им туда-сюда, пока я не заскулила от удовольствия.

– О святая Богиня.

Мой соблазнительный принц провел мозолистой рукой по моему боку, медленно поднимая мою ногу. Другой рукой он продолжал свою восхитительную пытку, сводя нас обоих с ума. То, что начиналось как способ приблизить меня к этому славному краю, теперь, казалось, возымело такой же эффект и на него. Гнев вошел в меня одним великолепным выпадом. Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, когда вышел, затем скользнул внутрь. Каждое движение и соединение наших тел были медленными, томными.

Проклятый демон был прав. Я начала ругаться, пошлые словечки побуждали его продолжать. Его рука обхватила мою челюсть, когда он накрыл мой рот своим и глубоко поцеловал меня. Я обвилась вокруг него и впилась в его плечи пальцами.

Гнев приблизил свои порочные губы к моему уху.

– Ты близко?

– Да.

– Наконец-то.

Его рука скользнула между нашими телами, и он прижал большой палец к клитору, увеличивая время своих толчков, усиливая давление на то место, от которого по мне прошла горячая рябь.

Я снова кончила, его настоящее имя слетело с моего языка. Он отстранился и вошел глубже, на этот раз немного быстрее, мое собственное имя сорвалось с его губ. Прежде чем я успела спуститься с парящих высот моего последнего оргазма, Гнев заставил меня снова взобраться на ту же вершину удовольствия. Вскоре мы оба задыхались, наши губы и дыхание смешались.

– Ты моя. – Его голос звучал грубо, глубоко.

– Так же, как ты мой. Навсегда. – Гнев приподнял мою ногу немного выше, я схватила его за плечи, и у меня вырвался стон. Моя реакция заставила его работать еще усерднее. Он толкался снова и снова, удовольствие неуклонно нарастало, пока я не подумала, что сгораю. Мое тело пульсировало, и я больше не могла сдерживаться от нахлынувшей волны удовольствия. – Самаэль!

Он подтолкнул меня к оргазму, затем присоединился ко мне, выкрикнув мое имя, которое отскакивало от стен пещеры. У нас перехватило дыхание, сердца колотились, когда он нежно поцеловал меня и опустил ногу. Ее немного пощипывало; я была так поглощена наслаждением, что не заметила, как нога онемела.

Муж потер мою ноющую икру, глядя мне в глаза.

– Ты все еще здесь, со мной?

Тепло воды, ощущение Гнева на мне, убаюкивающего меня. Я ни разу не переносилась в другое время или место.

– Да.

В глазах демона вспыхнуло облегчение, и мне стало интересно, всегда ли он был таким напряженным, пока мы целовались или занимались физическими упражнениями.

– Пойдемте спать, миледи.

Вместо того чтобы плыть к берегу, Гнев подхватил меня на руки, игриво шлепнув в процессе. Было так приятно просто смеяться, хоть раз не чувствовать тяжести мира. Здесь, внизу, с моим принцем, мне не нужно было думать ни о предательстве, ни об убийстве. О страхе и темноте. Здесь, внизу, в волшебной лагуне Дома Гнева, существовала только любовь.

Я вырвалась из его рук и нырнула под воду, вынырнув рядом с ним и заработав удивленный смешок, когда мне удалось открыть ответный удар.

После этого мы упали на сверкающий темный песок, и я набросилась на своего мужа, который, казалось, ничуть не возражал, когда я направила его член в себя. Как только мы устали от смеха и занятий любовью на берегу, Гнев перенес нас обратно в свою спальню. На подушке была свернута красивая бледно-лиловая накидка, и когда я натянула ее через голову и провела по телу, я заметила крошечные золотые звездочки. Она была мягкой и женственной и привела меня в восторг.

Гнев одарил меня оценивающим взглядом. Взгляд достиг середины бедра, обнажая мою бронзовую кожу. Если бы я не была так измучена нашими испытаниями, у меня возникло бы искушение взять его еще раз. Он похлопал по кровати, в глазах его блеснул развратный огонек.

– Прибереги силы до утра. Они тебе обязательно понадобятся.

С обещанием дикого, неукротимого секса после пробуждения я забралась на массивную кровать. Гнев прижал меня к себе, и через мгновение его дыхание стало глубоким и ровным. Я расслабилась в его объятиях и закрыла глаза. Покой. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько спокойно внутри. В мире еще хватало хаоса, но здесь и сейчас, в этой опочивальне, я знала истинное значение этого слова. Возможно, именно это чувство безопасности и погубило меня. На мгновение я забыла, что значит быть проклятой.

Через секунду меня волшебным образом выдернуло из спальни Гнева. И начался очередной кошмар.

Тринадцать

– С возвращением, принцесса. – Оскал Доменико никак нельзя было принять за улыбку. Беглый осмотр окружения подтвердил мои опасения. Я снова оказалась в Царстве Теней, и опять в цепях. То же крохотное каменное помещение с нишей для пленника.

На этот раз, по крайней мере, я была в одежде, и теневая мантия мне не понадобилась. Хоть в чем-то повезло. Они напали, пока Гнев спал, и, вероятно, пройдет несколько часов, прежде чем он проснется и обнаружит, что моя душа исчезла. Учитывая его прежнюю резкую реакцию, им лучше надеяться, что он поспит подольше. Я не стала проверять цепи. Я уже почувствовала знакомое прикосновение магии, блокирующей мои силы. Я с ненавистью взглянула в самодовольное лицо моего похитителя.

– Полагаю, это означает, что моя сестра хочет поговорить.

– Может быть, я просто хотел посмотреть, сохранилась ли на тебе моя метка. – Оборотень обвел меня взглядом, задержавшись на моей груди. В этом не было ничего сексуального, как и приятного. – Ты знала, что рана от альфы иногда может вызывать чувство, похожее на то, что испытывают животные, когда у них начинается течка? Особенно если этот альфа добавил в укус немного магии.

– Ты меня не укусил, а поцарапал.

– А кто вонзил зубы в эту рану? Не твой демон, – сказал он насмешливым тоном. – В последнее время животные инстинкты не пробуждались? Возможно, желание встать на четвереньки?

– Нет. А ты отвратителен.

Он рассмеялся, и волоски у меня на руках встали дыбом.

– Не волнуйся. На самом деле на тебе нет альфа-метки. А у меня нет желания прикасаться ко всему, что испохабил демонский член.

Я решила не напоминать ему, что моя близняшка тоже спала с демонами. И с вампирами. И с кем угодно из местных обитателей, что здесь было совершенно нормально.

– Где Виттория?

– Занимается гостем. Могла бы узнать пораньше, пока нас не прервала твоя мамаша. – Он небрежно прислонился к стене в нише чересчур близко ко мне. – Вечер обещает быть интересным. Если будешь вести себя хорошо, я, может, сниму кандалы.

– Как Виттория сбежала от нашей матери?

Доменико снова оскалился.

– Ты же не думала, что Старуха будет вечно ее удерживать? У нее были другие дела, и как только вы благополучно удалились, она ушла.

От дальнейшего разговора меня отвлек звук приближающихся шагов. Две пары. Одна мерная, неторопливая; другую как будто тащили. По спине пробежали мурашки. Кто бы это ни был, его ведут сюда насильно.

Виттория вошла в комнату и толкнула своего «гостя» вперед.

Пожилая женщина влетела в свет свечи, и страх превратился в стрелу, которая угодила мне прямо в сердце.

– Нонна! – Я дернулась, но цепи держали крепко. Моя бабушка, которая на самом деле не приходилась мне бабушкой, была покрыта синяками и сильно избита. Ее нижняя губа распухла, как будто ее ударили кулаком или твердым предметом. Засохшая кровь запеклась на виске. Какими бы ни были ее прошлые проступки, ее боль пробудила во мне нечто жестокое. – Отпусти ее, Виттория.

Сестра швырнула ее на пол, затем взглянула на меня.

– Вот. Отпустила. Довольна?

Я переключила все свое внимание на бабушку, и она, наконец, посмотрела на меня в ответ. Печаль и… тревога исказили ее черты. Она увидела мой ночной наряд, татуировку SEMPER TVVS на пальце, другую татуировку на предплечье, цепи, и поморщилась.

Словно это я была монстром, а не моя сестра, которая избила ее и притащила в Царство Теней.

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

– Бабушка. Все нормально. Это я.

Виттория отстраненно наблюдала за моей реакцией. Затем она пнула пленницу в бок, заставив ее свернуться калачиком, задыхаясь. Я кричала о пощаде, но, казалось, никто этого не замечал. Бабушкины губы зашевелились, и я поняла, что она не шепчет заклинание, а молится. Ее слова захлестнули меня; она молила Богиню о защите. От нас. Внутри меня что-то перекрутилось, болезненно и неприятно.

– Ты мне не поверила, – Виттория вытянула руку, словно обвиняя меня, – так что вот тебе доказательство. Она не спешит к тебе на помощь. И она не молится за тебя, хоть ты и в цепях. Заботится только о себе. Против природы не попрешь, и она совсем не такая миленькая, какой прикидывается. Ты в последнее время не пыталась покинуть это царство? Может, с какими-то трудностями столкнулась, дорогая сестра? Думаю, да, ведь она заколдовала ворота.

Я судорожно выдохнула. Бабушка перестала молиться и снова встретилась со мной взглядом. На этот раз искра осветила ее темные глаза. Вызов. Виттория была права. Моя бабушка ни о чем не сожалела и не собиралась извиняться перед врагом. И именно так она думала о нас. Обо мне.

То, что осталось от моего украденного сердца, разбилось.

– Почему? – спросила я тихим хриплым голосом. – В нашем детстве было хоть что-то настоящее?

На мгновение выражение лица Нонны смягчилось. Появилась бабушка, которую я знала, добрая, но суровая. Заботящаяся и любящая. Женщина, которая утешила меня, когда моя сестра «умерла». Она была моей опорой, поддерживающей меня во время самого страшного шторма в моей жизни. Или так мне казалось. Она была одной из тех, кто предал меня. И все же я не могла заставить себя ненавидеть ее. Даже сейчас. Это означало, что их блокирующее заклинание сработало. Возможно, под проклятием я была богиней, но чувствовала себя смертной.

– Прости, малышка. – Голос Нонны дрожал. – Мы сделали то, что было нужно.

Слезы, которые мне удавалось сдерживать, хлынули потоком. Они текли по моему лицу, соль покрывала губы. Все это было правдой. Каждое противное, злое заявление Виттории.

Я судорожно вздохнула, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Я не могла понять, как женщина, которая любила меня как внучку, могла предать меня. Мне нужно было услышать, как она признается, что убивала других ради их сердец. Святая Богиня.

Это было выше моего понимания.

– Ты использовала самую темную магию, чтобы связать нас. Почему ты решилась на человеческие жертвоприношения?

Моя бабушка, которая теперь казалась безжалостным чужаком, на мгновение задумалась.

– На войне всегда есть жертвы. Люди понимают это так же, как ведьмы. – Бабушка сказала это без эмоций, словно перечисляла ингредиенты для заклинания или рецепта. – Две жизни за весь ковен… так решили старейшины.

Мой желудок скрутило узлом. Я не знала, что чувствовать. Не было ни угрызений совести, ни печали, только холодное оправдание зла.

– Кого ковен убил ради их сердец?

Виттория шагнула вперед, ее лиловые глаза сияли мрачным ликованием.

– Так хочется узнать развязку истории, но тебе стоит послушать весь рассказ. – Она посмотрела на Нонну. – Создай должную атмосферу. Иначе от тебя точно никакого толка. Расскажи ей о Софии. Своей подруге.

– София Санторини? – спросила я, опасаясь, что мне предстоит узнать. – Что ты с ней сделала?

Бабушка заставила себя сесть, дыхание давалось ей с трудом. Интересно, Виттория ушибла или сломала одно из ребер? Моя сестра дернула ее вверх и толкнула на стул, который материализовался из воздуха. За считаные секунды Виттория приковала ее.

Несмотря на все, что сделала бабушка, я попыталась вырваться, чтобы помочь ей, но от собственных пут было не избавиться.

– Давай, скажи ей, – потребовала Виттория, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. – Или я заставлю тебя.

– Я поймала ее на гадании в храме Смерти. И позаботилась, чтобы информация, которую она узнала, никогда не покинула его пределов. Были определенные… истины, которые доверили только мне и еще одному члену совета. Нам приказали хранить тайну любой ценой.

– И ты заперла ее разум почти на два десятилетия? – спросила я с явным недоверием в голосе.

– Она подверглась такому наказанию лишь потому, что решила пойти против воли совета и раскрыть наши тайны.

Она говорила так, словно это оправдывало ее действия и действия совета. Я испытывала бурю эмоций, и ужас был лишь ее частью.

Бабушка выпрямилась, упрямо вздернув подбородок, и выдержала мой взгляд. Всем своим видом она показала, что рассказывает исключительно по собственной воле, а не по принуждению сестры. Трудно было представить слезы на глазах Нонны в ту ночь, когда я обнаружила тело Виттории. Там, где когда-то была любовь, теперь между ними пылала ненависть, яркая и всепоглощающая. Я не могла поверить, что она прокляла свою подругу, а затем всю нашу жизнь использовала ее как поучительную историю.

– А теперь расскажи о ее принце, – сказала Виттория. – Во всех подробностях.

– В начале принц Гнева был проклят забвением всего, кроме своей ненависти, – сказала бабушка отрывистым голосом. Не от злости, а от боли. Ее дыхание сбивалось с каждым вдохом и выдохом. – Первая Ведьма сказала ему, что он лишится всего, что любит. В то время его волновали лишь его крылья. Это было до того, как он встретил тебя. – Бабушка снова прерывисто вздохнула. – Он проклял ее в ответ, пообещав взять взамен то, что любит она, если она не вернет ему крылья. Вот так она заключила сделку с дьяволом. Точных сроков никто не знает. Она наложила заклинание, используя свою кровь, принесла жертву Богине и была слишком уверена в своих силах. Она забыла, с кем имела дело.

Нонна подождала, пока я осознаю сказанное. Это была запутанная паутина со множеством нитей, связанных и переплетающихся настолько, что превратились в клубок, который невозможно распутать. Два проклятия сошлись, и наши жизни оказались между ними.

– Наше проклятие… частично из-за Первой Ведьмы? – спросила я.

Бабушка кивнула.

– Ты знаешь первую часть истории – у Гордыни когда-то была жена, дочь Первой Ведьмы. Она хотела вернуть свою дочь, освободить от принца демонов, поэтому она придумала план, чтобы стравить Гнева и Гордыню. Она заключила сделку с Домом Мести.

– Разумеется, за определенную цену, – добавила Виттория холодным тоном.

Воспоминание поднималось на поверхность. Я все еще не могла вспомнить, кто такая Первая Ведьма, но у меня было четкое представление о том, чего она хотела.

– Мы притворялись одним человеком. – Виттория кивнула, подталкивая меня дальше. Подталкивая вернуть воспоминания, которые принадлежали мне. Магия, связывающая меня, сопротивлялась. Я нащупала нить силы, которая принадлежала Гневу, и с силой потянула ее, заставив проклятие еще немного ослабнуть. Оно упрямилось, сопротивлялось, но не могло устоять перед силой моего мужа. Еще одна трещина открылась, освобождая память. – Меня отправили к Гневу. Я должна была соблазнить его.

Что-то вроде облегчения отразилось на лице сестры.

– А меня отправили с той же миссией к Гордыне, – подтвердила Виттория. – На Празднике Волка Гнев должен был застать меня с Гордыней, спутав с тобой. Первая Ведьма хотела, чтобы разразилась война. Ее дочь должна была увидеть, что Гордыня к ней равнодушен, раз на людях дрался со своим братом из-за другой.

– Она хотела разбить сердце дочери. – Меня подташнивало. Это была жестокая игра. План, который уничтожил так много жизней. Все потому, что Первая Ведьма не хотела отдавать свою дочь демону. И я сыграла в этом представлении свою роль. Как же я себя ненавидела в этот момент. – А Гнев? Что случилось?

– Он отдал тебе свое сердце. Он разгадал план, и ему было все равно. В ночь, когда ты должна была уйти, чтобы я закончила нашу миссию на Празднике, мои шпионы узнали, что ты прокралась обратно к нему. Отвела его в сторону на вечеринке, утащила на свидание. Когда я пыталась соблазнить Гордыню, ты была с его братом в саду, где он признался в любви.

Гнев… Святая Богиня. Все тело объял озноб. Гнев, грозный военачальник, сделал себя уязвимым. Наверное, впервые за свое долгое существование. И тогда все черти с цепи сорвались. Я судорожно выдохнула. Все эти годы он был проклят, чтобы ненавидеть меня. И все же он боролся с этим. Пытался зацепиться за хорошее. Неудивительно, что он не решался отдать мне свое сердце. Стоило ему единственный раз отдаться полностью, как его наказали.

– Прежде чем он сказал, что любит меня, я во всем призналась ему, – сказала я, вдруг вспомнив полуночный сад. Ночные цветы, полумесяц. Вспомнила, как подумала тогда, что он улыбается нам сверху. Теперь же это было больше похоже на насмешку. – Каким-то образом во время нашей игры мои чувства изменились. Я не могла следовать плану. Я любила его. Так что я утащила его, прежде чем он увидел тебя и Гордыню.

– Не знаю, что тогда произошло между вами двумя, – продолжила Виттория. – Мои шпионы были слишком далеко. Я лишь знаю, что через мгновение или два ты исчезла. Была кровь. Какие-то вырванные волосы. Но больше ничего. Гнев пришел в ярость. Он ворвался в замок и чуть не уничтожил своих братьев, будучи уверен, что за нападением стоит один из них. В то время никто не знал, что с тобой произошло. Винили нанятых кем-то демонов Умбры. Главным подозреваемым считался Зависть, хотя я точно знаю, что он покинул вечеринку задолго до того, как началась резня. Затем Гнев сосредоточился на Жадности и, наконец, на Гордыне.

Виттория закрыла глаза, словно вновь переживая воспоминания о той ночи. Меня там не было, но представить себе ярость Гнева было легко. Хаос, страх. Грубую, неконтролируемую силу его греха, стремящуюся к уничтожению, пока он безуспешно искал меня.

Сестра посмотрела на меня. Возможно, дело было в воспоминании о той ночи, или какая-то смертная часть ее, наконец, вырвалась наружу, но она подала знак Доменико, о котором я совсем забыла. Он так и стоял, прислонившись к стене. Волшебным образом он снял мои кандалы. Они упали на пол грудой металла. Лишь силой воли мне удалось не упасть вслед за ними.

– Пока бушевала резня между принцами, я отправилась на твои поиски. Гнев рассказал всем, что мы близнецы, так что наш план не сработал, но даже в противном случае я бы не бросила тебя, – сказала Виттория, ее голос смягчился. – Я быстро нашла тебя, но все равно опоздала. Как только ведьмы заполучили тебя, они действовали моментально. Ведьмы-близнецы? Их тут же принесли в жертву. Заставляли их сердца биться с помощью магии.

– Что? – По спине пробежали мурашки, когда меня озарило очередное осознание. Я взглянула на Нонну, на лице которой наконец отразилось сожаление. – Пророчество о ведьмах-близнецах было не о нас.

Виттория покачала головой.

– Все верно. В пророчестве о ведьмах-близнецах лишь говорится, что они будут принесены в жертву – не мы те ведьмы. Да, ведьмы-близнецы – младенцы – родились в ту ночь, и Звездные ведьмы принесли их в жертву и забрали их сердца. Они вложили эти сердца внутрь нас и создали наши заклинания. Мы пропитались их смертностью.

– Бабушка вырастила их, вырастила нас, – сказала я, все еще в ужасе, и испуганно посмотрела на бабушку. – Ты была в наших самых ранних воспоминаниях. Ты научила нас благословлять амулеты. Научила нас готовить. – Я потерла руки. Холод пробирал до костей. Наша бабушка жестоко убила двух невинных ведьм. Ведьм, которых сама воспитывала. Это было непостижимо. Глядя на нее сейчас, я не могла справиться с бурлящей во мне смесью эмоций. Я всегда считала ее воплощением добра. Она ненавидела все связанное с темными искусствами. И все это время она была самим злом. – Как ты могла? Как ты могла так поступить с этими девушками?

Кулаки Нонны сжались.

– Долг. Мы все знали, что придет день, когда мы будем вынуждены пожертвовать собой. Они отдали свои жизни, и мы в тот день отдали свои сердца. Наша судьба – присматривать за тюрьмой проклятия. Чтобы Злые и Устрашающие не выбрались наружу. Как только проклятие вступило в силу, вы стали великой угрозой для нашего мира. Ты богиня Мести. Узнай ты, что ведьма лишила тебя чего-то столь ценного, ты бы впала в ярость, и мы не могли так рисковать. Первая Ведьма не хотела – и не могла – снять свое проклятие, и мы действовали соответственно.

– Все, чтобы связать нас? Из-за ненависти и страха? – В глазах Нонны я видела не только правду, но и кое-что другое. Что-то более сложное. Как будто бабушка начала сомневаться в своем долге. Возможно, она полюбила нас, своих врагов. И, может быть, поэтому она заполнила наши головы ложью о Греховных. Указала, кого нам бояться. Я сразу вспомнила одно из ее предупреждений.

Что бы ни случилось, никогда не разговаривайте с Греховными. Если увидите их, спрячьтесь. Если вы привлекли внимание принца демонов, он не остановится ни перед чем, чтобы завладеть вами. Это полночные существа, рожденные тьмой и лунным светом. И они стремятся только уничтожить…

С новыми знаниями я поняла истинную суть предупреждения. Они прятали меня от Гнева. Они знали, что он не остановится ни перед чем, чтобы завладеть мной, чтобы уничтожить то, что сделали ведьмы. Он выжидал, он искал. И даже несмотря на свою ненависть, никогда не позволял огню любви угаснуть.

История и предупреждение были правдой. Просто не моей правдой. Эти предупреждения принадлежали только ведьмам. Они сделали все, что было в их силах, чтобы разлучить нас. Чтобы разорвать нашу связь. И они потерпели неудачу. Я не могла больше смотреть в умоляющие глаза бабушки и перевела взгляд на сестру. Возможно, она и монстр, но, по крайней мере, не прикидывалась другой.

– Я до сих пор не понимаю одного… Каким образом планировалось обмануть Гнева и Гордыню? Да, Зависть говорил, что ни один шпион не проник в наш круг. Но разве демоны не знали о нас, даже если никогда не были в нашем Доме?

Виттория произнесла заклинание, затем начертила карту в пространстве между нами. Она светилась нежно-лавандовым светом, паря передо мной. Сестра указала на почти знакомый континент.

– Подземный мир во многом похож на землю смертных в Италии. Верхняя область, соответствующая Пьемонту, – это место, где водятся меньшие демоны и ледяные драконы. – Она шевельнула рукой, и другая область, примерно на месте Тосканы, засветилась. – В этом регионе живут принцы Ада. – Она провела магией вдоль южной границы, примерно в том же месте, что и регион Кампания. – А вот здесь находится Дом Мести. Здесь есть опасная горная цепь, которая служит почти непроходимой преградой для наших владений – даже для бессмертных. В горах есть своего рода завеса, которая стирает воспоминания. За исключением нас, нашей матери и всех, кого мы решим одарить истинным зрением. – Она указала на другое место. – Двор вампиров находится у самой оконечности, где у людей Калабрия. А остров Сицилия почти идентичен местонахождению Изменчивых островов.

Карта растворилась в тени. По крайней мере, теперь я поняла, почему принцы, которые, казалось, знали обо всем на свете, оставались в неведении относительно нас.

– Я не понимаю, почему мы скрывались. На протяжении веков? Есть ли причина, по которой мы не контактировали с принцами?

Выражение лица Виттории изменилось. Это была не совсем ненависть, но холодность в ее чертах проявлялась каждый раз, когда я упоминала о принцах Ада.

– Демонам – особенно принцам Ада – нельзя доверять. Это ниже нашего достоинства. У нас и без них хватало забот в южном регионе и не было причин ввязываться в их дрязги.

– Мы были здесь вскоре после того, как был создан подземный мир, – внезапно вспомнила я.

– А принцы пришли столетия спустя, изгнанные из своего царства.

Я чувствовала, что в этой конкретной части нашей истории есть нечто большее, но пока оставила это в покое. Прежде всего мне нужно было понять наше нынешнее затруднительное положение – проклятие и то, как оно возникло, – если я надеялась разрушить его.

Моя близняшка была настроена щедро, свободно выдавая информацию без каких-либо магических ограничений. Возможно, мне не представится иного шанса узнать ответы на мои вопросы, поэтому я воспользовалась им.

– Если меня украли у Гнева, как ты была проклята?

– Как и говорила, я пришла за тобой. – Взгляд сестры стал мрачнее теней, пробравшихся в комнату. Она бросила проклятие в нашу бабушку, и та потеряла сознание. – Я выследила тебя, но Звездные ведьмы были готовы. Они устроили ловушку. Ты лежала на алтаре, из твоей груди текла кровь.

Я почувствовала этот удар всем телом. Точно так же я нашла ее тело в монастыре на Сицилии. Теперь я понимала, что она специально выбрала такую позу. Это было не сообщение для меня, а предупреждение Нонне и ведьмам.

Богиня Смерти вспомнила.

– Я бросилась к тебе, не заметив круга соли и трав, – продолжала она. – Забыв о свечах для заклинаний или тайных символах, светящихся на всех стенах. Как только я пересекла круг, их магия заперла меня. Взяла верх над моей силой, фактически сделав меня на короткое время смертной. Но этого было достаточно для завершения ритуала. Они сковали меня цепью и дали мне мое собственное заколдованное сердце.

Несколько напряженных секунд мы смотрели друг на друга. Несмотря на ее предательство, несмотря на месяцы гнева и мучений, которые я испытывала, мне нужна была сестра. Прямо сейчас. Мне нужна была наша связь. Но Виттория не являлась смертной. Она не обнимала меня. Не было ни слов утешения, ни общих слез. В ее глазах светилось только одно обещание. Месть. Клятва исправить ужасную несправедливость.

– Именно тогда они заставили нас носить Рог Аида, еще больше блокируя наши воспоминания, – предположила я. – А также скрывали нас от любых отслеживающих заклинаний нашей матери.

– Именно так. Блокировка заклинаний и амулеты не позволили Старухе найти нас. Ведьмы этого боялись.

Вот почему они приложили дополнительные усилия, чтобы спрятать нас. Наличие Старухи, одной из трех первоначальных богинь, в качестве врага представляло бы еще большую угрозу для их мира. Я выдохнула. Мы с Гневом сомневались, правда ли это насчет амулетов, но обсуждали эту теорию. Мы носили эти амулеты не для того, чтобы спрятаться от дьявола, а чтобы спрятаться от самих себя.

– И когда мы сняли их той ночью… наша магия изо всех сил пыталась вырваться.

– Вот видишь. – Виттория подошла к бессознательному телу нашей бабушки на стуле. – Эти ведьмы не заслуживают твоего сочувствия. Только смерти. Вот почему я начала забирать их дочерей. Пусть они почувствуют, каково это – потерять все. – Виттория развернулась на каблуках и встретилась со мной взглядом. – Никто не может поймать Смерть или Ярость и выжить. Они хотели избежать войны? Ну, именно ее они и получат. Я не остановлюсь, пока каждая семья, ответственная за случившееся, не заплатит. Принцы Ада ничем не лучше и давно должны были бы заплатить за свои грехи. Ты должна отомстить им вместе со мной. Это единственный способ возродить Дом Мести.

– Собираешься начать войну между сверхъестественными силами?

– Начать? – спросила Виттория, оглядываясь по сторонам. – Война уже идет. С того момента, когда они прокляли нас и держали в заточении почти двадцать лет в этом царстве. С того момента, когда та ведьма прокляла демона, которого ты теперь называешь мужем, и втянула нас в их проблемы. Все они забыли, кто мы такие. На что мы способны. Не все сражения ведутся с оружием на поле боя, сестра. Порой гораздо эффективнее продолжительные, незаметные действия. В конечном счете меня не волнует, сражаются ли другие сверхъестественные силы; меня волнует только месть. – Она посмотрела на женщину, которая была нашей бабушкой, выражение ее лица стало невероятно холодным. – Гнев никогда не отдаст тебе свое сердце. Он не может. Проклятие все еще на нем. Он всегда будет держать часть себя надежно запертой. Как только ты это поймешь, возвращайся ко мне. У нас с тобой еще много дел. Как всегда.

– Только сперва ответь мне на один вопрос. Ты убила командира Жадности или помогла ей сбежать? Гордыня сказал, она спрашивала о его портале.

– Гордыня доказал, что по-прежнему заботится только о себе. Как всегда. И ты еще многого не понимаешь и не поймешь, пока не будет снято заклинание-замок. – Виттория проигнорировала мои вопросы и кивнула Доменико. Оборотень шагнул вперед и открыл сверкающий портал. Было ясно, что моя сестра не собиралась говорить о волшебных черепах, потенциальном убийстве или побеге демона. И мне нужно было вернуться к Гневу, прежде чем он сделает что-нибудь безрассудное. Я посмотрела на Нонну, и в меня закралась толика беспокойства.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Отправлю ее обратно в ковен с посланием. – Я сомневалась, что ее синяки имели отношение к сообщению. С одной стороны, мне хотелось попросить оставить ее в живых. Чтобы проявить милосердие. И доказать всем, что я не монстр, которого они боялись. Но с другой, может быть, все совсем наоборот. Прежде чем выйти в портал, моя сестра сказала: – Если я снова найду тебя, ты пожалеешь об этом. Жду, что в ближайшее время ты начнешь мне помогать.

Я остановилась на магическом пороге и холодно посмотрела на сестру.

– Не угрожай мне. И больше никогда не приводи меня сюда против моей воли. Если захочу, я тебя найду. Я терпела это, только чтобы получить информацию. У тебя здесь хватает врагов; тебе не нужен еще один.

Четырнадцать

В глазах Гнева вспыхнула стальная, убийственная ярость, когда моя душа вернулась обратно в тело и мое тело вздрогнуло. Выражение его лица обещало бесконечную боль и мучения.

Виттории и Доменико явно не стоило переносить меня в Царство Теней во второй раз. И теперь демон войны, казалось, был готов действовать. Как и двор вампиров на юге, Гнев жаждал крови. Богиня, оборотень, демон, казалось, не имело значения, кто принял на себя основную тяжесть его греха, главное, чтобы досталось и врагам.

– Я невредима, – сказала я, поворачиваясь на бок лицом к нему. – Только устала.

Гнев натянул на меня одеяла, затем обнял за талию тяжелой рукой. Его молчание заполнило комнату громче и напряженнее, чем любые слова. С моими новыми знаниями о том, как его разлучили со мной, разлучили нас, когда мы действительно влюбились друг в друга, я не могла даже представить, насколько отвратительные чувства переполняли его. Виттория разрывала раны прошлого, и Гнев, казалось, был готов нанести удар, чтобы в ответ причинить боль.

– Я здесь. – Я обвила его руку, мягко сжимая твердые мышцы. Они были так напряжены, что готовы были лопнуть. Я погладила татуировку золотой змеи, надеясь успокоить его. Быстрый осмотр спальни показал, что он не замораживал ее. Хороший знак. – Я в порядке. Правда. Я также предупредила свою сестру, чтобы больше меня не забирала, а не то будут последствия.

Долгое время он лежал молча, сделав несколько размеренных вдохов. В комнате немного похолодало, прежде чем он заставил себя собраться. Он нежно провел ладонью по моей руке, слегка согревая меня, одновременно убеждаясь, что я действительно невредима.

– Твоя кожа посинела, Эмилия. Если бы ты не разбудила меня, показывая признаки возвращения, я бы пришел за тобой и уничтожил всех в том царстве. Я бы забрал тебя оттуда, а потом стер все царство с лица земли.

– А. – Я вытащила руку из-под одеяла и поморщилась, осматривая свою кожу.

Неудивительно, что он был так зол. Я выглядела полумертвой. Я бы тоже пришла в ужас, если бы проснулась и увидела, что он похож на труп. Учитывая обстоятельства, его реакция была довольно мягкой. Я бы сперва напала, а потом задавала вопросы, если бы кто-то причинил ему вред.

– Твоя сестра ведет очень опасную игру. – Голос Гнева был полон злобы.

– Знаю. – Я обвела маленькие круги на его плече. – Она явно запуталась. Месть и возмездие – ее боги, и она регулярно чтит их.

– Чем таким важным она хотела с тобой поделиться, что не могло подождать, пока ты найдешь ее?

– Думаю, она чувствует, что мое проклятие отчасти рушится и появляются трещины там, где возвращаются воспоминания. Она пытается помочь мне вспомнить, поэтому я…

Гнев обратил все свое внимание на меня.

– Ты что?

– Виттория желает восстановить Дом Мести. Говорит, что хочет начать войну между ведьмами, демонами и другими сверхъестественными существами, но звучит сомнительно. Она, конечно, ненавидит ведьм и питает сильную неприязнь к демонам, но ее основное внимание, похоже, сосредоточено на восстановлении нашего Дома.

Между нами повисла тишина.

– И ты этого хочешь? – спросил Гнев, его голос прозвучал нарочито спокойно. – Восстановить свой Дом?

– Решу, только когда выясню все подробности и восстановлю свои воспоминания. – Я прикусила нижнюю губу. – У нас из-за этого могут быть сложности? Кажется, моя сестра так думает.

– Нет. Я бы никогда не стал тебе запрещать делать все, что ты хочешь. И покуда Виттория не указывает тебе и уважает твои желания, мне плевать, что она делает, кому молится или с кем начинает войну. За ее голову уже назначена цена. Жадность хочет ее смерти. Так же как Зависть и Гордыня. Похоть и Чревоугодие можно легко сманить на нашу сторону, если дело дойдет до войны. А Лень не пойдет против большинства. Только я стою на пути ее полного уничтожения. И если она снова заберет тебя против твоей воли, я выслежу ее. И уничтожу. Медленно. И болезненно. Ее смерть будет такой жестокой, такой мерзкой, что послужит предостережением всякому, кто осмелится прикоснуться к моей жене. Когда я закончу, моим собакам ничего не останется.

По телу пробежала дрожь. Я ошиблась. Реакция Гнева вовсе не была легкой. Он отчаянно пытался держать себя под контролем ради меня. Я подумала о том, что узнала сегодня, о том, как Гнев отреагировал, когда началось проклятие. Как он чуть не убил своих братьев в безумных поисках меня. Все, что он нашел, это немного крови и вырванные волосы. И, разумеется, решил, что в деле замешаны его братья. О проклятии он даже не подумал.

Я невольно задумалась, жили ли когда-то принцы в мире. Как бы они сейчас ни ссорились и ни пытались перехитрить друг друга, между ними все еще чувствовалась какая-то семейная привязанность. Какая-то верность. Возможно, когда-нибудь и эти раны заживут.

Я прижалась к своему принцу, положив голову ему на грудь. Его сердце билось, как боевой барабан. Мое сердце следовало в том же пугающем ритме.

Если Гнев решит, что моя сестра представляет для меня реальную угрозу, он не колеблясь избавится от нее. Я почти не сомневалась, что, даже имея дело с бессмертной богиней, он добьется успеха.

Какой бы ужасной ни выглядела ситуация с Витторией, я все еще цеплялась за надежду, что сестру можно спасти и каким-то способом вернуть то тепло и добро, которые скрывались в ней, когда мы были смертными. Хотелось верить, что Виттория пытается снять с меня заклинание и наделить силой исключительно из благих намерений, но я переживала, что это скорее связано с ее текущим планом.

Если ей нужен был могущественный союзник, а с принцами демонов ничего не вышло, возможно, она хотела разблокировать мою силу для собственной выгоды. И если Гнев был прав – если был шанс, что я не переживу удаление сердца, – я поняла, почему настойчивость Виттории сделала ее угрозой в его глазах. Меня уже забирали у него против моей воли.

Я все еще пыталась вернуться к своему истинному «я». На его месте я бы уничтожила любого, кто угрожал нашему счастью. Убила без сожаления и раскаяния. Точно так же, как поступила с тем демоном Умбры. Но это моя сестра, и ситуация не была столь же простой или черно-белой.

– Я чувствую твои эмоции, – тихо сказал Гнев, – но не могу читать твои мысли.

– Думаю о сестре. Виттория… – Я вздохнула и взглянула на него. – Она больше не человек. Хочется верить, что я сохраню свою человечность, но сомневаюсь, что это возможно. Особенно сейчас. Наш Дом – Дом Мести. Кажется, она подпитывает нас обеих. Еще до того, как я узнала, кто мы такие, моя первоначальная реакция на «смерть» Виттории была простой: месть. В глубине души я знаю, что моя сестра обижена и не может иначе выразить свои чувства.

Гнев внимательно посмотрел на меня, и его лоб прорезала глубокая складка.

– Каждый сам несет ответственность за свои действия. Твоя сестра использует свое бессмертие как предлог для непростительных поступков. Она могла легко изменить свой путь, создать новый. Она не хочет. И в этом заключается проблема. Она сама решила стать чудовищем. – Он оскалил зубы в улыбке, обещавшей неукротимую жестокость. – Как и все мы. Но она не единственная может отказаться от морального кодекса, чтобы выполнить задачу.

Я несколько секунд не отводила взгляд. В его глазах не отражалось ничего, кроме чистой решимости и холодного обещания. Если он что-то вздумает, то перевернет весь подземный мир для достижения своих целей. Виттория была очень близка к тому, чтобы стать его целью номер один. И ничто никак не могло его разубедить. Я прекрасно это понимала, потому что сама так поступила. И никто бы меня не остановил. Мы действительно были идеальным союзом.

– Независимо от методов, которые использовались для этого, я многое узнала сегодня. – Я перекатилась на спину и уставилась в потолок. – Не думаю, что Веста мертва. Это единственный вопрос, на который моя сестра отказывается отвечать, – на самом деле она изо всех сил старается его избегать. Будь она виновна, то запросто ткнула бы этим фактом Жадности в лицо. Она ненавидит демонов, особенно принцев Ада. Если она действительно хочет начать войну, почему не признать победу, убив такого важного человека, как один из их командиров? Особенно если Веста была столь же необыкновенной, как утверждал Жадность. Виттория с удовольствием хвастается своими свершениями. Зачем хранить молчание сейчас?

Гнев выдохнул.

– Я также задавался вопросом, почему Веста связалась с Гордыней. Он что-то скрывает, но я не думаю, что это как-то связано с ее возможным исчезновением.

– И что ты тогда думаешь? – Я снова перевернулась на бок, лицом к нему.

– Думаю, он пытался добыть информацию и решил, что использует Весту. – Его губы почти приподнялись в улыбке. – Как только понял, что его перехитрили, думаю, его гордость вновь пострадала. Вот почему он выглядел удивленным и раздраженным. Он думал, что был охотником, а обнаружил, что угодил в другую ловушку. Он в этом плане стал довольно чувствителен после того, как твоя сестра растоптала его тщательно созданный образ.

– Она ему нравилась?

– Твоя сестра? – Внимание Гнева скользнуло по мне, когда я кивнула. – Не знаю. Но он, безусловно, прикладывает огромные усилия, чтобы уничтожить ее. Хотя, может быть, он просто ненавидит себя за то, что позволил своей гордости помешать сказать жене правду.

– Какую именно?

– Насколько мне известно, у Гордыни и Виттории дела не заходили дальше поцелуев. У него была репутация развратного принца, и поэтому он позволял всем думать, что спит с ней.

– Ты уверен, что он никогда не спал с Витторией?

Гнев тщательно обдумал мой вопрос.

– Сомневаюсь, что кто-либо, кроме Гордыни и Виттории, знает всю правду. Он точно не поделился подробностями той ночи.

А если у Виттории появились чувства к нему и они были безответными, это, безусловно, подлило масла в огонь ее нынешней миссии «уничтожить демонов и ведьм». Я обдумала другую теорию.

– Думаешь, Жадность сам прислал себе череп?

– Я бы не исключал такой возможности. Если он убежден, что твоя сестра виновата, это дает ему явный мотив попытаться создать доказательства, подтверждающие его теорию.

Я подумала о том же.

– Без полного доступа к землям Жадности у нас нет никакой возможности доказать, откуда взялся череп, верно? – Мой принц покачал головой. Я еще немного подумала. – Герцог Девонский упомянул, что семья Весты не отсюда…

– Ты о крови, оставшейся на месте происшествия?

Я кивнула.

– Очевидно, мы не знаем, что привело Весту сюда, но мы знаем, что она интересовалась порталом Гордыни и запахом крови. Если ее семья живет за пределами владений Жадности, даже за пределами Семи Кругов, она могла воспользоваться порталом, чтобы вернуться домой. Со смесью крови, которую мы нашли, возможно, она даже протащила сюда какого-то другого демона себе в помощь.

И если это правда, то она была вовсе не жертвой, а настоящей убийцей. Если она была так несчастна при дворе Жадности, как утверждал герцог, возможно, она убила того, кто стоял у нее на пути, оставив изуродованное тело, прежде чем сбежать?

– Этот вопрос, безусловно, стоит изучить и либо исключить, либо доказать. – Гнев поцеловал меня в лоб, затем встал с кровати и натянул отутюженные брюки. Что-то снаружи привлекло его внимание, и он тихо выругался, выходя на балкон.

Всю мою усталость как рукой сняло. Я откинула одеяло и схватила халат, прежде чем присоединиться к нему, остановившись как вкопанная. По небу были разбросаны сверкающие звезды, красные, словно залитое кровью предзнаменование. Пока мы стояли и молча наблюдали за ними, они медленно начали превращаться в…

Анатомическое сердце, пронзенное по центру кинжалом с черепом на конце рукояти. Кровь капала с кончика лезвия, или, по крайней мере, так казалось, когда малиновые звезды мигали и стекали по пульсирующему символу. Тук-тук. Тук-тук. Оно билось, и от его пульса волоски на моих руках медленно поднялись.

Небесное сердце. И явно не естественное созвездие.

– Что это? – спросила я охрипшим голосом.

– Бессмертное сердце. – Выражение лица Гнева стало мрачным. Звезды продолжали пульсировать в небе, а красный цвет казался прорехой во Вселенной. Мое собственное сердце ускорилось. – Это символ двора вампиров.

Гнев перевел взгляд на внутренний двор внизу, изучая залитую лунным светом территорию. Я проследила за его глазами в поисках любых признаков движения. Двор накрыл свежий снежный покров, малиновые звезды отражались от него, как капли крови на земле. Красные брызги создавали впечатление, что битва уже бушевала и солдаты пали.

Я потерла руки. Ночь была тихой, но при этом совершенно не казалась мирной. Тени словно наблюдали, выжидали. Приближалась беда.

– Скоро прибудет эмиссар.

Судя по тону голоса Гнева и тому, как он продолжал осматривать территорию замка, это будет нежеланный визит.

За те недели, что провела в Доме Гнева, я посетила много впечатляющих помещений – библиотеки, гостевые апартаменты, тренировочный зал, сад, Отмели Полумесяца, столовую, круглую башню, где Селестия варила зелья и тоники, мою спальню и спальню Гнева, среди многих других формальных и неформальных комнат, террас и балконов, – но я никогда не входила в тронный зал Гнева. Это было творение свирепой готической элегантности.

Мне тут же захотелось упасть на колени, покаяться в своих грехах, как святоша, или, еще лучше, заявить о своем любимом грехе перед судом. Хотя со зрителями придется подождать: в помещении, похожем на собор со сводчатыми потолками, находились только мы с Гневом.

– Потрясающе, – сказала я с легким эхом. Мы стояли у резных двойных дверей, глядя на зал, откуда дьявол правил своим царством. Вполне в стиле Гнева. Место утонченное, но с оттенком злобы. Я ждала, когда вспомню что-нибудь, но ничего не произошло.

Полы из черного мрамора с бледно-золотыми прожилками, высокие сводчатые потолки с такими же колоннами из темно-серого камня и массивные люстры с черными как смоль драгоценными камнями, сверкающими в свете свечей. Приглушенные тона в цветочных узорах были представлены в витражах, которые располагались по крайней мере в двадцати футах от земли по обеим сторонам комнаты, позволяя свету просачиваться внутрь и разгонять тьму. Факелы, вставленные в подсвечники в виде змей, были равномерно расставлены по нижним стенам, огонь потрескивал, словно напоминая вошедшим сюда, что они в преисподней.

Как бы кощунственно это ни звучало, но зал напомнил мне церковь. За исключением того, здесь молились исключительно демону войны.

Сверкающее золотое оружие украшало стены, как в тренировочной комнате Гнева. Щиты, доспехи, мечи и кинжалы. Луки, стрелы и изогнутые клинки, которые заставляли меня дрожать от скрытой злобы. В самом конце комнаты широкое арочное окно гордо возвышалось над троном. Занимающий почти всю стену витраж с безошибочно узнаваемой парой распростертых черных крыльев. Я тяжело сглотнула от осознания, что они должны символизировать крылья, украденные у Гнева. Должно быть, это мучительно, когда их увековечивают в таком виде.

Я снова переключила внимание на первый уровень. Прямо под огромным окном с черными створками гудел камин. В жизни не видела такого большого – как и окно, он занимал почти всю стену. Во всю комнату тянулась темно-бордовая дорожка, заканчивавшаяся у основания помоста из черного дерева. Помост выглядел как застывший дым, неприступный, но красивый. Он был похож на камень, который я видела, когда мы впервые вошли в это царство. Возможно, это он и был.

На помосте стояли два одинаковых трона. Думала, у короля подземного мира трон будет побольше. Змеи цвета шампанского из бронзы обвивали черную кожу, очень напоминая татуировку, которую Гнев набил на правой руке. Мое сердце екнуло, когда я увидела лозы с шипами, изящно обвивающие тела змей.

Гнев скосил взгляд в мою сторону, его губы изогнулись в намеке на улыбку, несмотря на обстоятельства, которые привели нас в этот зал так поздно ночью.

– Ты удивлена.

– Ты действительно хочешь, чтобы я стала королевой. Не только твоей женой.

Он полностью повернулся ко мне, и меня поразила мощь его присутствия. Великолепие его магии и царственное поведение. С рубиновой короной, сверкающими золотыми глазами и в черном костюме, искусно подобранном по фигуре, он был темным королем многих грез и фантазий. Моих включительно. Дьявол усмехнулся, словно прекрасно это знал.

– Ты моя пара во всех отношениях. Все, что мое, принадлежит тебе. Никогда не забывай.

То, как искренне он это произнес, как потянулся к моим рукам и сжал их в своих, казалось, что он сообщал гораздо больше. Я наклонилась к нему.

– Я…

Двустворчатые двери позади нас распахнулись. В комнату ворвались несколько горничных-демонов, держа в руках гигантские урны с черными каллами и темно-бордовыми лютиками. Он любил мягкие, похожие на шифон лепестки. Служанки бросились к возвышению и искусно расставили урны, позволив трубчатым цветам калл и бордовым лютикам каскадом спуститься по ступеням. Принесли еще несколько растений, правда, я не сразу узнала маленькие красные ягоды одного из них.

– Олеандр – интересный выбор, особенно если хочешь что-то сообщить, – сказала я, затем кивнула на растение, которое еще не определила. – Но что это такое? Надо понимать, они так же ядовиты или каким-то образом смертельны.

– Абрус прекаторий, – в голосе Гнева звучало веселье. – Четочник молитвенный. Вампиры его ненавидят. Не только за благочестивое имя, но и за то, что он действительно может их убить. Некоторые смертные догадались об этом, поэтому его часто вплетают в четки. Хотя ювелир должен быть крайне осторожен – один укол ягоды может привести к смерти.

– Я думала, вампиров можно убить только колом.

– Кол в сердце смертелен для большинства существ, за исключением нынешней компании. – Гнев бросил на меня саркастический взгляд, прекрасно понимая, что я знаю: удар клинком в грудь не убьет его. – Чеснок раздражает, святая вода бесполезна, насколько мне известно, а эти ягоды? – Он сорвал одну у проходившего мимо слуги и зажал между большим и указательным пальцами. – Один из самых тщательно охраняемых вампирских секретов.

– Ваше величество!

Я обернулась на знакомый голос и с удовольствием увидела, как моя подруга Фауна спешит в тронный зал. Она выглядела великолепно в платье темно-медного цвета с драгоценными камнями, расшитыми по корсажу. Мне показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я видела ее в последний раз, хотя прошло всего пара дней.

Фауна была моей первой подругой при дворе Гнева, и хотя другие, казалось, довольствовались сплетнями, она сделала все возможное, чтобы я чувствовала себя желанным гостем. Не знаю, как бы я пережила первые несколько недель без нее.

– Леди Эмилия. – Она сделала мне вежливый реверанс и низко поклонилась Гневу. – Я достала ожерелья.

Она подмигнула мне, протягивая Гневу довольно большую шкатулку с драгоценностями. Он поднял крышку, заглянул внутрь и закрыл ее.

– Взяла себе?

– Да, ваше величество. – Фауна откинула в сторону свои кудрявые угольно-черные волосы, демонстрируя колье с маленькими красными ягодами. Цвет прекрасно смотрелся на фоне ее теплой коричневой кожи. – Предложила Аниру, но он отказался. – Ее глаза цвета сепии замерцали. – Но он принял расшитый ими галстук. Он сейчас одевается и скоро прибудет.

Гнев одобрительно мотнул головой.

– Проследи, чтоб он был похож на придворного.

– Конечно. – Фауна снова сделала реверанс и выбежала из комнаты, ее медные юбки зашуршали по мрамору, словно шепчущие волны на берегу.

Я кивнула на коробку.

– Можно посмотреть?

Гнев открыл крышку и поднял ожерелье.

– Ага. – У меня перехватило дыхание от красоты. И истинного предназначения. Это было не просто украшение. Это было оружие. Ветки ягод четочника чередовались с рубинами. Драгоценные камни темно-красного цвета крови. Их цель – заманить. Привлечь внимание. А потом предупредить. Эмиссар вампиров мог смотреть, но не касаться. Если только не хотел умереть. – Ты не очень силен в скрытности.

– Скрытность – для трусов, миледи.

Гнев жестом приказал мне повернуться и быстро застегнул ожерелье на моей шее. Я развернулась к нему, пробежав руками по изящному украшению. Принц демонов проследил взглядом путь, по которому прошли мои руки, затем опустился ниже, словно увидел меня впервые и упивался зрелищем. Плотское желание отразилось на его лице. Столь первобытное и напряженное, что у меня возникло искушение узнать, чем мы можем заняться на троне.

– Нравится? – спросила я, зная, что он просто в восторге. Он снова посмотрел на меня, и было почти заметно, как он подсчитывает, есть ли у нас время, чтобы воплотить мою новую фантазию в жизнь.

Платье из розового золота облегало мои изгибы, цвет был таким бледным и мягким, что случайный наблюдатель мог забыть об ужасной магии, шипящей под моей кожей, и соблазниться бледно-розовыми обугленными розами, покрывающими верхнюю часть моего слишком глубокого корсажа, принять за красивые украшения бледные лозы с шипами, которые подчеркивали мои бедра, прежде чем исчезнуть в более пышных юбках из тюля, и не увидеть в них предупреждения. Это была моя магия в форме платья. Я пребывала в восторге.

Гнев выглядел так, будто хотел уничтожить платье и выразить свою признательность чисто животным способом. Мысли о том, как он задирает мои юбки, чтобы зарыться глубоко внутрь, заставили мои щеки покраснеть. Не от стыда, но от желания. Мне нужен веер. Или ледяная ванна.

– Возможно, это платье зачаровано. – Уголки его губ приподнялись. – Меня оно точно очаровало. Хотя думаю, все дело в вас, миледи.

Я взглянула на свое платье, сдерживая ухмылку. Я обожала, когда Гнев флиртовал со мной. Приятный способ отвлечься, немного света, чтобы сбалансировать тьму.

Наше внимание привлек резкий стук. Любой намек на чувственность или беззаботность исчез с лица Гнева. Их место заняла жесткая, неумолимая маска сильнейшего принца Ада. Это был демон, чья сила была настолько подавляющей, что изменила все царство.

– Войдите.

Вошел пожилой демон и уважительно низко поклонился. На нем был костюм, который напомнил мне дворецких из моих любимых любовных романов.

– Группа эмиссара только что покинула конюшню, ваше величество.

– Предупреди Анира и остальных. Они должны быть здесь. – Гнев протянул мне руку, весь из себя церемонный и воспитанный. – Пройдемте, госпожа. Давайте подготовимся к приему наших гостей.

– Какими бы нежелательными они ни были.

– Именно. – Ухмылка Гнева выглядела волчьей.

Я оперлась на сгиб его руки, и мы направились к тронам. Даже чувствуя себя в безопасности в нашем собственном Доме Греха, мое сердце все еще бешено колотилось. Весьма неудачно, учитывая, кого мы готовились принять.

Гнев помог мне подняться по лестнице, затем поднес губы к моему уху. Его теплое дыхание вызвало восхитительную дрожь, пробежавшую по спине.

– Дыши. Или эмиссар застанет меня в попытках заставить твое сердце биться чаще по более приятным причинам.

Чтобы подкрепить свое соблазнительное заявление действием, он поцеловал пульсирующую точку у моего горла, а его язык слегка провел по ней, пока зубы царапали кожу. Его руки… эти проклятые, невероятные приборы скользнули по выпуклости моей груди, вниз по моему силуэту, пока он игриво не сжал мой зад, обещая выполнить сказанное.

Я резко села на свой трон, вызвав у Гнева глубокий смешок. Я отчаянно боролась с искушением заставить его преклонить колени передо мной, увидев его голову между моих бедер, и как только вампир войдет в наши владения, язык демона войдет в меня.

Глаза Гнева вспыхнули – он почувствовал мое возбуждение и, вероятно, почувствовал эмоции, с которыми я боролась. Прокляни его Богиня, ему невозможно сопротивляться; сейчас не время думать о любви. Или поддаваться желанию.

Я слегка покачала головой.

– Веди себя прилично. Скоро придет эмиссар.

– Понятия не имею, что вы имеете в виду, миледи. – Взгляд, который он бросил на меня, был смесью чисто мужского самодовольства и притворной невинности. – Я просто восхищаюсь своей великолепной женой.

Он сел на свой трон и снова принял холодную манеру поведения. Я бы не хотела, чтобы так смотрели на меня. Его взгляд обещал бесконечную жестокость. В комнату вошли Анир и Фауна, а за ними несколько незнакомых мне демонов в пышных убранствах.

Большинство демонов – как мужчин, так и женщин – держались уверенно, но что-то в манере передвижения этих придворных навело меня на мысль, что они не просто лорды и дамы Дома Гнева. Готова поспорить на что угодно, что это были солдаты.

Я бросила на мужа косой взгляд. Он был готов к бою. Я не понимала, было ли это обычной предосторожностью или нападением. У нас было мало времени на подготовку, и он вышел из спальни, чтобы встретиться с Аниром и его лучшими солдатами, прежде, чем я закончила одеваться. Я не знала, что они задумали, но не сомневалась в наличии плана.

Гнев поймал мой взгляд и сверкнул быстрой коварной ухмылкой.

– Всегда держи стрелу готовой к выстрелу, если приглашаешь врага.

– Возможно, я могу с этим помочь. – Я призвала горящие цветы и позволила им зависнуть над возвышением. Жар от огня быстро превратился в изнуряющий.

Несколько солдат напряглись, но устояли. Я невольно вспомнила, что сказала Фауна, когда мы впервые познакомились, – о том, как некоторые солдаты смеялись, когда один высокопоставленный офицер хотел вырвать мое бьющееся сердце и скормить им. Моя ярость медленно сжигала другие эмоции, когда я обратила внимание на демонов в комнате. Я не сознательно поддалась своему гневу, но и не сразу начала ему сопротивляться. Присутствовал ли здесь кто-нибудь из тех демонов, которые хотели причинить мне вред?

Я могла уничтожить их всех усилием воли. Заставить их кричать, пока их плоть отделяется от костей. Я могла бы отомстить им всем…

Мягкий женский смех разрушил чары. Я отпустила свою магию и моргнула, глядя на наших гостей. Я не слышала, как их объявили, и изо всех сил пыталась незаметно отдышаться.

– Блэйд. – Гнев, казалось, выглядел скучающим, когда обратился к эмиссару, выиграв мне драгоценные секунды, чтобы прийти в себя. Мне хотелось наклониться и поцеловать его, но я сосредоточила свое внимание на двух приближающихся к нам фигурах, приняв выражение холодной скуки, которое подсмотрела у Зависти.

Блэйд, поразительный вампир с точеными чертами лица и взлохмаченными каштановыми волосами, быстро окинул меня взглядом, задержавшись на ожерелье со смертельными ягодами, прежде чем переключить внимание на Гнева. Выражение его лица было невозможно расшифровать. Его глаза были темно-малинового цвета, граничащего с черным, в обрамлении густой бахромы ресниц. От такого жди неприятностей. Но скорее в дерзком бунтарском стиле, а не в скрытой опасности, которой обладал Гнев, когда он решал стать чьей-то проблемой.

Я едва взглянула на Блэйда второй раз, когда увидела его спутницу, женщину, которая смеялась. Она походила на королеву воинов, хотя я не видела, чтобы при ней было какое-либо оружие. Это означало, что она являлась оружием более смертоносным, чем любой стальной клинок.

Темные волосы ниспадали ей на спину, черное платье больше напоминало кожаные доспехи, чем одеяния высокой моды, популярные при дворах демонов. Однако именно ее глаза заставили мою кожу покрыться мурашками. Я видела их раньше. В кошмаре. Они были усыпаны звездами и бездонны. Древние и наполненные ненавистью. И они были направлены на меня, когда она приблизилась к возвышению с вампиром.

Гнев наклонился вперед, и его голос понизился до рычания:

– Серси.

Женщина еще не отвела от меня взгляд, ее рот дернулся в мрачном увеселении. Я поймала себя на том, что хочу душить ее, пока это выражение не исчезнет.

– Надо же, как любопытно. – Ее тон указывал на то, что она имела в виду что угодно, только не любопытство. Она сделала еще один шаг к нам, ее взгляд сузился. – Ты знаешь, кто я?

Она не была вампиром. И не была демоном. В ней также не было ничего смертного, и все же я не считала ее богиней. У меня имелись ужасные подозрения, а Гнев напряженно сидел, как будто собирался спрыгнуть со своего трона и задушить ее, что подтвердило мои опасения.

– Ты Первая Ведьма, – сказала я. – Ла Прима Стрега.

Пятнадцать

Первая Ведьма, Серси, смотрела на меня как хищник на потенциальную угрозу или добычу.

Инстинкт взял верх, и я оскалилась. Злобная улыбка указывала, что я точно не была добычей, даже если еще полностью не восстановила свои силы. Я смотрела на ведьму сверху вниз, моя ярость росла, чем дольше я удерживала ее ненавистный взгляд. Она забрала у меня Гнева. Она использовала меня и Витторию в своей извращенной игре. И я заставлю ее заплатить кровью и слезами за свои грехи. Однажды мое лицо будет сниться ей в кошмарах.

Ее внимание переключилось на Гнева, выражение ее лица стало насмешливым.

– Шесть лет и шесть месяцев пролетели незаметно, не правда ли, ваше величество? Время здесь может идти по-другому, но оно все равно движется. А сколько именно дней прошло? Что-то я запамятовала.

Взгляд Гнева на короткое мгновение метнулся ко мне, прежде чем снова вернуться к нашему врагу, но этого было достаточно, чтобы еще больше позабавить ведьму. Ее смех снова наполнил тихое помещение. Только на этот раз он звучал так, словно они с моим мужем знали какой-то секрет.

Я взорвалась.

– Поклонись королю. – Мой голос звучал холодно. Властно. Я почувствовала, как внимание Гнева переместилось на меня, почувствовала, как весь зал посмотрел в мою сторону, но не оторвала взгляда от ведьмы. Должно быть, она поняла, как в моей душе горит огонь. Серси изогнула бровь, но медленно опустилась на колени, кожа ее платья заскрипела в тишине.

Я сосредоточила свое внимание на вампире, который почти незаметно отпрянул. Я почти не сомневалась, что мои глаза теперь стали розово-золотыми и горели от едва сдерживаемой силы. Раньше ему было все равно, кем или чем я была, но только не сейчас.

– Не заставляй меня повторяться. Поклонись, или сгоришь. – Я призвала огненную розу и послала ее парить над Блэйдом.

Он стиснул зубы, но опустился на колени, склонив голову в сторону Гнева.

– Ваше величество.

Я смотрела на их распростертые тела, не выпуская их из позиции вынужденной покорности. Гнев не произнес ни слова, почувствовав мои эмоции и дав мне возможность взять себя в руки. А может быть, он просто был доволен и хотел посмотреть, что я буду делать дальше, как еще наши грехи соединились в нечестивом браке. Он сказал, что ему нужна равная. Гнев повелевал льдом, но я полностью состояла из огня. И Первой Ведьме точно не стоит разжигать мою ярость. Если бы от имени вампиров говорил только Блэйд, сомневаюсь, что я отреагировала бы так же.

Именно присутствие Серси, ее непристойное поведение, намек, что она делит секрет с моим мужем, наряду с ее насмешкой над Гневом сводили меня с ума от ярости. За боль, которую она ему причинила, я хотела ответить ей в десятикратном размере. Это было иррационально. Безапелляционно. Всепоглощающая потребность в чистой мести. Неожиданно я слишком хорошо поняла свою сестру. Я хотела, чтобы наши враги страдали. За каждый год, каждый месяц, день, час и секунду боли, которую они причиняли моим близким, я хотела отплатить тем же, пока они не будут молить о пощаде или смерти. И тогда я откажу им и в этом.

Пусть и извращенная, но это была сила любви. Она могла принести тепло и свет, а могла превратить огонек в бушующий ад, уничтожающий врагов. Эти две стороны делали любовь одним из самых опасных грехов.

Или, возможно, просто таков путь Дома Мести.

Факелы вокруг зала загорелись ярче, пламя бешено мерцало на призрачном ветру. Я окинула взглядом почти пустой двор, солдат в нарядах, среди которых были Анир и Фауна. В глазах каждого вспыхнуло уважение, а не страх. Возможно, сперва я немного напугала их, но они ожидали, что принцесса Дома Гнева будет внушать страх, как и их принц. И теперь я использовала эту силу против наших врагов… Я склонила голову в сторону подданных в благодарном жесте. После мое внимание вернулось к незваным гостям, все еще пресмыкающимся у наших ног.

Древняя ужасная сила в моем сердце зашевелилась. Первая Ведьма напряглась. Ее проклятие заперло ее, но удерживающая магия слабела. Рано или поздно заклинание-замок сломается. И тогда монстр вырвется на свободу. Серси это почувствовала. Наверняка.

Именно эта мысль, обещание однажды выпустить моего зверя на волю, успокоила меня. Тем не менее мне потребовался весь запас силы воли, чтобы не высвободить магию здесь и сейчас, не сжечь врагов у меня на глазах.

В воздухе вились струйки дыма, и до нас доносился едкий запах горящей кожи. Первая Ведьма вздрогнула, но не двинулась с места, чтобы потушить тлеющую юбку. Гнев провел пальцем по моей ладони, его ласка стала прохладным бальзамом для моей ярости. Я выдохнула медленно, тихо. И вернула свою магию к ее источнику. Я подождала мгновение, хотела удостовериться, что успокоилась. Одно неверное движение, и я превращусь в монстра, которым так боялась стать.

– Поднимитесь. – Теперь я тщательно контролировала выражение лица, как и свои чувства.

Гнев откинулся на троне, жестоко изогнув губы. Вот сидит довольный дьявол, наслаждающийся своей столь же злой королевой. Он холодно смотрел на вампира, не обращая внимания на ведьму, словно ее здесь и не было:

– Зачем пришли?

– Чтобы обсудить потенциальный союз между нами.

– Ваш принц выбрал странное время для этого. Он веками не обращал внимания на северные регионы.

– Ничего странного. Недавний визит богини Смерти и ее уникального компаньона демона-оборотня заставил моего принца задуматься о возможности иметь таких же необычных союзников. – К его чести, Блэйд выдержал пристальный взгляд моего мужа.

Я прищурилась. Помимо заявлений о желании сеять раздор и потенциально начать войну между сверхъестественными существами, Виттория что-то замышляла. Возможно, компаньон, о котором упоминал Блэйд, был просто Доменико, каким-то образом скрывший свою сущность, но в моей голове возникла другая версия, и я решила рискнуть.

– Демона-оборотня звали Веста?

– Нет. Марселла. – Отвечая, Блэйд не отводил глаз от Гнева. – Она родом с Изменчивых островов.

– Уверены, что она не отсюда? – уточнила я.

– Она больше ничего не говорила. И больше всего нас интересовала богиня.

Меня охватило подозрение, но у Блэйда явно не было другой информации о спутнице моей сестры. По крайней мере, он не собирался ей делиться, если мы откажемся от союза.

Учитывая кровь, оставшуюся на месте убийства, звучало логично, Веста была уникальной по происхождению. Возможно, именно поэтому Жадность возжелал ее. Я сразу об этом задумалась, когда была найдена кровь демона и оборотня. Новая информация заставила меня задаться вопросом, был ли интерес Весты к порталу на земле Гордыни как-то связан с потенциальной невозможностью для нее отправиться в Царство Теней. Если моя теория верна и Веста уникальна по происхождению, может, она не способна вернуться из-за своей демонической стороны. Очень похоже на новую волчицу, о которой упоминал Антонио.

Пока Блэйд и Гнев молча сражались, я более внимательно изучала вампира.

Сильные брови обрамляли его пронзительные малиновые глаза, ресницы были достаточно густыми, чтобы вызвать зависть у любого. Его волосы были слишком длинными, чтобы их можно было полностью приручить, и выглядели так, будто он небрежно расчесал их перед прибытием сюда. Полные губы изогнулись в полуухмылке, словно он только что вспомнил особенно забавную шутку, которой не удосужился поделиться.

Возможно, веселье было связано с хитрым блеском в его глазах, который намекал, что множество жертв попались на это хулиганское обаяние.

Его черный пиджак идеально облегал стройную фигуру, а вот белая льняная рубашка и такой же галстук выглядели неожиданно. Учитывая его аппетит к крови, стоило предположить, что он будет носить все черное. Темные брюки обтягивали мускулистые ноги и были модно заправлены в начищенные сапоги для верховой езды. Всем своим видом он словно говорил, что по собственной прихоти может стать либо вашим самым верным защитником, либо злейшим врагом.

Даже стоя выпрямившись под тяжестью пристального взгляда Гнева, он производил впечатление, что его пиджак вот-вот будет сброшен. Воротник и галстук, казалось, раздражали его, но не из-за того, что были неудобными или некрасивыми, а потому что вампир, похоже, не хотел притворяться. Он словно был готов отбросить все любезности и принять жестокость, скрытую под утонченностью. Или, может быть, его просто мучила жажда после поездки. Если это эмиссар, мне стало интересно, на что похожи менее дипломатичные вампиры.

Гнев не двигался, позволяя молчанию неловко растягиваться. Всем своим видом он представлял угрозу. В отличие от Блэйда мой муж не действовал по прихоти. Он отличался холодным расчетом и жестокой сноровкой. Стоило ему начать действовать, другие могли либо отступить, либо умереть. Если они разозлятся в процессе, тем лучше. Их эмоции питали его грех.

Мой принц, наконец, позволил своему вниманию ненадолго переместиться на ведьму, прежде чем он ответил на предыдущее заявление вампира.

– Ты решил, что привезти ее – лучший путь к миру?

– Я…

Демон-принц поднял руку. Судя по тому, как Блэйд оборвал свой ответ, можно было подумать, что Гнев поднял кинжал.

– Или просто рассчитывал таким образом отвлечь внимание?

Блэйд колебался меньше секунды, но этого было достаточно, чтобы заметить: Гнев застал его врасплох.

– Мы решили…

– Решил, что можешь прийти сюда, в мой Дом, под ложным предлогом мира, чтобы заполучить желаемое? – Гнев поднял голову. – Ты правда настолько неосмотрителен? Или в отчаянии? Ты знаешь, кто я. На что я способен. Так что, возможно, это высокомерие и глупость. – Мой муж встал, от его недовольства замерз воздух. Лед покрыл лестницу. – Посмел стоять здесь, лгать мне в лицо и поверил, что тебе это сойдет с рук.

Серси шагнула вперед, потянувшись за чем-то, что она спрятала в рукаве. Несомненно, оружие. Она зашипела, выдергивая лезвие.

– Ваша жена…

Гнев коротко глянул в ее сторону и резко заморозил ведьму, как сделал с напавшими на нас оборотнями.

Одно дело видеть замерзшего волка, и совсем другое – смотреть на человека, заключенного в толстую глыбу льда. Она застыла посреди крика, выражение лица искажено болью или яростью. К сожалению, она была жива – если верить рассказам Нонны, она была бессмертной, – но, по крайней мере, заморозив, ее на какое-то время укротили.

Я ничуть не жалела Серси. Ей не следовало угрожать мне. Особенно после того, как она прокляла Гнева и украла нас друг у друга.

Гнев словно думал о том же, вспоминая ту ночь, когда меня унесло проклятием. Температура снова резко упала, зал приобрел голубой оттенок, как будто сами стены промерзли до костей. В факелах и огромных каминах теперь был смысл: воздух стал таким холодным, таким жестоким, что смерть пряталась, как собака, почуявшая объедки возле мясной лавки. Огонь позволял выжить в этой суровой атмосфере.

Гнев явно преступил все границы своего греха.

И вампир понял это. Он поднял руки вверх, сдаваясь:

– Я не хочу войны.

– Я так не думаю, при условии, что мои элитные силы только что уничтожили нескольких вампиров, разбивших лагерь на окраинах моего круга, и нескольких на территории замка.

Я сохраняла нейтральное выражение лица, не желая выдавать удивление. Логически я понимала, что Гнев просто не успел поделиться этой информацией, но мне все равно хотелось, чтобы он упомянул об этом до их прибытия.

Не сдерживаемый льдом, который теперь покрывал пол, Гнев медленно спустился по ступеням. Настоящий хищник на охоте.

– Больше ни в чем не хочешь признаться? Сейчас самое время.

В бесстрастных глазах Блэйда мелькнул расчет.

– Я привел защиту. Все знают, что путешествовать по королевству опасно. Младшие демоны, заблудшие души.

Принц Гнева теперь стоял на расстоянии вытянутой руки от вампира. Напряжение наполнило тронный зал, и я боролась с желанием встать рядом с мужем. Это была его битва, его ход.

Демоны-солдаты, казалось, чувствовали то же самое – возможно, дело было в грехе, с которым они все были связаны. Они хотели дать волю своему гневу и забить любого наглеца, решившего солгать их королю. Учитывая то, как Гнев наклонил голову, я предположила, что именно это и сделал Блэйд.

Глупо. Он, несомненно, скоро пожалеет о своем поступке. Но я не собиралась его жалеть.

– Тебя сопровождало одно из самых злобных существ на земле. Сколько вампиров тебе действительно нужно для защиты? – Взгляд Гнева метнулся к застывшей ведьме. – Анир?

В ответ на призыв короля по лицу заместителя Гнева расплылась медленная, противная улыбка. Демон кивнул, указывая, что пришло время раскрыть карты. Как бывший боец, Анир, вероятно, ждал этого момента, надеясь, что так оно и будет. Человек поклонился и вышел из комнаты, шлепая подошвами своих прекрасных ботинок по мрамору. Мой муж снова обратил внимание на вампира.

– Последний шанс, Блэйд. Раскрой истинную цель своего визита и уйдешь невредимым. Соврешь – и поплатишься за это.

Неповиновение окутало вампира, как королевская мантия.

– Я же сказал. Я пришел, чтобы заключить с вами союз ради моего принца. В отличие от богини Смерти мы не хотим разрушать это царство.

– Ну хорошо.

Тон Гнева был обманчиво спокойным и четким. С тем же успехом можно было назвать угрозой несколько снежинок, лениво падающих с неба в безоблачный день. Я поняла, что это значит, и содрогнулась. Это не было умиротворяющее спокойствие, указывающее на безмятежность; это было заряженное спокойствие, от которого волосы на руках вставали дыбом. Хладнокровие Гнева должно было вызвать у его противника ложное чувство безопасности по мере приближения истинной угрозы.

Мы оказались в эпицентре бури, балансируя на краю чего-то ужасающего. И вампир понятия не имел, что он вызвал лавину, которая вскоре похоронит его.

Через несколько мгновений двойные двери распахнулись и вошел Анир, ведя за собой молодую блондинку в цепях. Стражники с мечами на изготовку окружили ее.

Мое лицо оставалось бесстрастным, пока они приближались к возвышению, но краем глаза я наблюдала за Блэйдом. Он вздрогнул, как только увидел девушку. Гнев тоже это заметил; он позволил едва заметной улыбке скривить губы.

– Узница, ваше величество. – Анир отошел в сторону и позволил прикованной женщине приблизиться. Прежде чем она улыбнулась достаточно широко, чтобы показать клыки, ее красные глаза выдали в ней вампира. Несмотря на грубое тканое платье, которое она носила, надменный наклон ее подбородка указывал на высокопоставленного члена их двора. Она проигнорировала Блэйда и перевела свой прищуренный взгляд на меня. Что-то похожее на тревогу отразилось на ее лице, прежде чем оно снова приняло знакомое ленивое выражение.

Гнев не стал утруждать себя представлениями или любезностями.

– Мои силы нашли на территории Дома Гнева несколько вампиров, и это одна из них. Уверен, что ничего не хочешь мне рассказать, Блэйд? – Вампир стиснул зубы, медленно качая головой. Гнев посмотрел на пленницу со смертоносным огнем в глазах. – Наденьте амулет.

Анир поднял странное ожерелье. Каплевидный рубин размером с яйцо малиновки свисал с золотой цепочки, которая, казалось, была соткана из какого-то органического материала. Неприятное чувство заставило меня откинуться на спинку кресла. Я не желала приближаться к магии, испускаемой амулетом.

– Нет. – Женщина была либо бесстрашна, либо глупа. Или, возможно, она знала, что дома ее ждет участь похуже, если она предаст своего принца.

Блэйд не дрогнул, когда стражники схватили ее, заставив встать на колени. Анир накинул ожерелье ей на голову и быстро отступил. Появилась мерцающая, почти прозрачная пелена, окутывающая все ее тело. Она растаяла на ее коже, и я с ужасом наблюдала, как ее волосы из золотисто-пшеничных стали темно-каштановыми. Ее бледная кожа стала бронзовой, а черты лица медленно приобрели знакомую сердцевидную форму. Я стояла, качая головой.

– Как это возможно?

Вампирша посмотрела на меня, ее глаза вспыхнули от тепло-карих до розово-золотых. Лицо, смотревшее на меня, было моим собственным. Идеальная копия.

По моему телу побежали мурашки. Я словно смотрелась в зеркало. Смотреть на близнеца обычно знакомо и спокойно, но здесь чувствовалось нечто чужеродное, из-за чего я ощущала себя уязвимой. Каждая деталь, от моей новейшей брачной татуировки SEMPER TVVS, которой поделился Гнев, до нашей татуировки связи, также появились на вампире.

Я прижала руку к груди, и она повторила движение. Очень жутко, когда кто-то так быстро имитирует твои действия. Мой взгляд остановился на амулете, и я внезапно поняла, что это за органический материал: мои волосы.

Каким-то образом она получила прядь и применила темную магию. Бабушка Мария всегда предупреждала нас и настаивала, чтобы мы не забывали сжигать наши ногти и обрезки волос. Я думала, что она слишком осторожна и суеверна. Но она была права. Враг использовал их против меня. Если бабушка нас боялась, то зачем нас защищать?

Некогда копаться в теориях. Гнев взглянул на меня с непроницаемым выражением лица.

– Спроси, в чем заключалась ее миссия.

Я поняла, что он имеет в виду, и склонила голову. Я прошептала на латыни, чтобы выбить из нее правду. Она едва успела бросить на Блэйда взволнованный взгляд – на ней все еще было мое лицо, – прежде чем заклинание хлестнуло и схватило ее.

– Зачем тебя сюда послали?

В отличие от моей сестры ее воля была не такой сильной; она легко сломалась.

– Чтобы соблазнить короля.

Ярость подпитывала мою магию, и я вонзила копье в ее разум, требуя продолжения.

– Для чего?

Слеза скатилась по ее щеке. По моей щеке.

– Чтобы отвлечь его.

– От чего? – Из-за силы мой голос звучал низко, кошмарно. – Расскажи все подробности своей миссии.

Она тяжело сглотнула, слова горели в ее горле, чтобы освободиться.

– Чтобы отвлечь его, пока Серси нейтрализует тебя и доставит во двор вампиров.

– ЗАЧЕМ? – Меня трясло от ярости. Они осмелились прийти сюда, чтобы снова разлучить нас.

– Я не знаю! Мне сказали только развлекать короля, пока тебя не схватят.

Движением настолько быстрым, что ни один смертный не мог и надеяться достичь, Гнев внезапно оказался позади вампирши с моим лицом. Я никогда не видела на его лице столь холодного выражения.

Вот она, справедливость в чистом виде. Лицо Гнева не было мягким или милосердным. Добрым или злым. Оно просто было жестокое, как природа. Гнев схватил ее за голову и изогнул шею. Тошнотворный треск означал, что ей не представится шанс снова создать свои иллюзии. Гнев еще не закончил. Вместо того чтобы позволить ее телу упасть на пол, он продолжил гнуть, голыми руками оторвав ее голову от плеч.

Я тяжело сглотнула, когда мое лицо медленно растворилось в ее собственном. Крови не было, учитывая, что она уже была мертва. Ничего лишнего. Но внезапный конец… Окончательность ее настоящей смерти… заставили меня содрогнуться. Блэйд бесстрастно наблюдал за происходящим, хотя я заметила, что он согнул одну руку.

Гнев предупредил, что у него имеется возможность покинуть этот круг невредимым. И хотя вампир будет освобожден, он определенно не уйдет без потерь. Просто он не ожидал, что все обернется так. Глупец, раз пытался обмануть дьявола.

Мой муж передал оторванную голову Блэйду.

– Отнеси своему принцу. Если он снова попытается украсть мою жену, используя дешевые уловки или любые другие средства, моя королева и я устраним всех вампиров до последнего.

Блэйд взял голову, его челюсти крепко сжались.

– Это была его невеста.

– Тогда ему следовало позаботиться о том, чтобы защитить ее от своих врагов. – Гнев перешагнул через тело, приблизившись к эмиссару вампиров. Это был незаметный маневр, который также блокировал меня от любых попыток возмездия. – Вместо этого он послал ее сюда, чтобы трахнуть меня, пока ты с помощью ведьмы надеялся похитить мою жену. Вы правда думали, что эта иллюзия сработает? Что мной так легко манипулировать некачественной магией? Что я хоть на секунду приму ее за свою жену? – Демон наклонился. – Ты ощутил, на что способна моя королева. Если я не убью тебя первым, это сделает она. А теперь убирайся из моего круга. И не возвращайся, если только не собираешься начать войну.

Шестнадцать

– Не хочется думать, что у Виттории были серьезные намерения насчет вампиров, – сказала я, когда Гнев бесшумно вошел на кухню. Рассвет быстро приближался, но я не могла заснуть. – Или что они воспользуются ее информацией и самостоятельно придумают новую проблему.

Я продолжила резать травы, а он направился к холодильнику. Запах петрушки и укропа наполнял воздух, аромат был свежим и желанным после последних нескольких ужасных часов.

Моя сестра и бабушка Мария в Царстве Теней. Вампиры.

Это была очередная эмоционально тяжелая ночь, но, несмотря на полное истощение, сон казался невыполнимой задачей. Слишком много мыслей и забот крутилось в моей голове. Как только я понимала, как распутать эту путаницу, в клубке появлялась новая нить. Предстояло еще разобраться в смерти или сфабрикованном убийстве Весты, окончательно рассеять мое проклятие и завершить церемонию бракосочетания, чтобы скрепить наши клятвы.

Церемония, о которой Гнев не упоминал и на которой не настаивал, даже после того, как вампиры попытались разлучить нас. Если мы закрепим нашу связь, любые будущие попытки похищения прекратятся. Гнев, несомненно, размышлял об этом, но никаких приготовлений не предпринимал. Хотелось верить, что это было сделано для того, чтобы я могла продолжить расследование убийства Весты, не становясь официально членом Дома Гнева, однако сомнение закрадывалось само собой.

Я вспомнила о словах сестры, что Гнев не может отдать мне свое сердце. Если он был проклят потерять все, что любил, а я все еще была здесь…

Я тяжело сглотнула и еще сильнее принялась нарезать травы. Надо правильно расставить приоритеты, и точно не стоит сейчас расстраиваться из-за Гнева. В первую очередь мне нужно было сосредоточиться на поиске доказательств того, что Веста жива. Тогда, может, появится способ спасти Витторию от кровавого возмездия, а затем снять заклинание-замок.

– Как ты? – спросил демон, изогнув бровь и наблюдая, как мой нож вонзается в разделочную доску. – Это из-за Первой Ведьмы?

Я неопределенно повела плечом. После того как Блэйда вывели из замка, Гнев отвел Серси в подземную камеру, где ей предстояло находиться в замороженном состоянии, а я ускользнула на кухню. Мне требовалось творить. Сделать что-то знакомое и успокаивающее, что напомнит мне: я не только заколдованная богиня, чья близняшка убивает членов соперничающих дворов демонов или освобождает их, чья семья может оказаться настоящими злодеями из очень запутанной, кошмарной сказки, чей муж, возможно, никогда по-настоящему не любил меня по собственной воле и чей список врагов и проблем, казалось, рос с каждым днем.

Я не хотела и думать, что ситуация может ухудшиться.

– Как считаешь, что их принц хотел от меня?

– Выпить?

Я резко повернулась к нему. Сперва я решила, что он имеет в виду вампира, который хотел меня выпить. Гнев, улыбаясь, поднял бутылку игристого вина из демонических ягод. Я кивнула, и он налил мне стакан, после чего схватил бутылку своего любимого бледно-фиолетового ликера и щедро налил себе.

Он сделал глоток, затем прислонился к столику, с тихим восхищением наблюдая, как я ополаскиваю бобы каннеллини. Он зачарованно смотрел, как я растираю их в миске, пока они не превратились в достаточно мягкую пасту. Я сама не до конца понимала, что именно готовлю, но у меня было представление о том, какой вкус я хочу получить. Надеюсь, будет вкусно.

– Отвечая на твой вопрос, – сказал он, – я подозреваю, что ты нужна ему из-за своей силы, учитывая неспокойное состояние его двора. Королевские вампиры могут поработить кого угодно. Принцу достаточно дать тебе немного своей крови, и ты, по сути, будешь готова на все, чтобы доставить ему удовольствие, надеясь получить еще.

Я измельчила два больших зубчика чеснока, затем сняла цедру с лимона, прежде чем разрезать его на четвертинки, чтобы выдавить сок на пюре из бобов.

– Они могли вступить в союз с Витторией. Твой брат упомянул, что она сама пыталась с ними связаться. И она полностью восстановила свои силы. Я же всего лишь Теневая ведьма. Они знали, что это разозлит тебя, так что это был довольно большой, отчаянный риск. Не понимаю, чего они добивались, раз у них уже есть потенциальный союзник, готовый встать на их сторону.

– Твоя сестра повелевает смертью. Они нежить. Если она спонтанно решит, что не хочет больше с ними играть, они прекратят существование. Украсть тебя – лучший вариант. Несмотря на риск, в случае успеха это решило бы большинство проблем. Вдобавок ты полностью не владеешь своей силой, из-за чего их принцу было бы легче манипулировать тобой. План был достаточно приличный. Только они кое о чем забыли.

– О чем же?

– Тебя невозможно повторить.

Я бросила на него язвительный взгляд.

– У меня есть близнец.

– Неважно. – Гнев пожал плечами. – Я всегда знал тебя. И всегда буду знать. Твоя душа зовет мою. Это ощущение спокойствия. Умиротворения. Никакая магия не способна повторить это. – На мгновение у меня перехватило дыхание. Мы смотрели друг другу в глаза, и через мгновение губы Гнева изогнулись в вызывающей беспокойство ухмылке. – Кроме того, никто не смотрит на меня с такой же яростью и желанием, как ты.

– М-м-м. – Я улыбнулась и слегка покачала головой. – Тайное всегда становится явным, ясно.

Когда Гнев так говорил, трудно было поверить, что он меня не любит.

– Почему я еще здесь? – спросила я, опуская нож. – Твое проклятие…

Он сделал еще один глоток, затем обнял меня, притягивая к себе.

– Если не возражаешь, я бы предпочел не говорить об этом сегодня. – Принц прижался губами к моему виску в целомудренном поцелуе. – Я обещаю, что мы это обсудим. Скоро. Только не сейчас.

Я изучала его лицо. Напряженные челюсти, ярость в глазах. Демон выглядел так, словно ему нужна была передышка после всех пережитых кошмаров, так что наш разговор мог подождать.

– Ладно. – Я натянуто улыбнулась ему и снова сосредоточилась на еде. Он переместился на другую сторону столика, предоставив мне достаточно места для работы. – Что думаешь о словах Блэйда по поводу необычной спутницы Виттории?

– Марселлы?

– Ага. – Я зачерпнула лимонную цедру и посыпала ею фасоль, быстро добавив травы. Сбрызнула оливковым маслом, полила двумя столовыми ложками теплой воды, затем добавила соль и свежемолотый перец. У поваров Гнева в кладовке были хлопья красного перца, так что я добавила щедрую щепотку. Тщательно все перемешала, затем добавила оставшиеся свежие травы, хлопья перца и немного оливкового масла. – Я вот все думаю, может, Веста взяла себе новую личность или вернула свое настоящее имя? Если она тот демон-оборотень, о котором он говорил.

– Это объяснит кровь.

– Это также может объяснить, почему Веста просто не сбежала в Царство Теней. Если она и демон, и оборотень, она, вероятно, не сможет отправиться туда одна, как другие волки. Верно?

– Думаю, что так и есть. Я могу путешествовать туда, потому что король. Однако младшие демоны не способны на такое. Если Веста наполовину демон, думаю, это определенно помешает ей путешествовать туда самостоятельно, – сказал Гнев. – Кто был с твоей сестрой, когда ты вошла в Царство Теней?

– Только Доменико.

– Альфа. – Гнев вынул из духовки тосты и положил их на подготовленное блюдо. Не нуждаясь в инструкциях, он намазал соус из белой фасоли с травами на кусок тоста и передал его мне, прежде чем сделать себе такой же. Он откусил и ненадолго закрыл глаза. – Очень вкусно.

Я попробовала свой тост и счастливо вздохнула. Это был эксперимент, и все получилось именно так, как я и надеялась. Паста была сливочной, ароматной и ощущалась питательной после адского вечера. Мне нравилось, насколько все было просто в приготовлении, как ингредиенты дополняли друг друга.

Я откусила еще кусочек, позволив мыслям исследовать разные возможности.

– Он хорош в качестве соуса, но я хотела бы попробовать это с жареным цыпленком, салатной зеленью и, возможно, с жареным красным перцем. Или, может быть, с пимиенто. Сделать полноценное блюдо.

– Угу.

Гнев сделал глоток, затем прикончил свой тост, прежде чем приготовить еще один. Между нами установилась приятная тишина. С каждым укусом он, казалось, все больше расслаблялся, спадало напряжение, которое преследовало его после того, как я очнулась, выбравшись из Царства Теней, и прибыли вампиры.

– Думаю, ты права и Веста на самом деле не умерла, – сказал он. – Только я до сих пор не понял, знает ли это Жадность. Я склоняюсь к тому, что он попался на уловку и именно поэтому прислал себе череп. Или, что более вероятно, попросил одного из ближайших стражников предоставить улику, чтобы обвинить твою сестру. Таким образом, ему не пришлось бы лгать о черепе.

– Значит, нам нужно найти Весту или заставить мою сестру признаться в том, какую роль она сыграла в побеге Весты.

– Если твоя сестра действительно помогла ей сбежать, она должна сказать мне прямо. Я почувствую, если она лжет, и передам доказательство Жадности.

Что затем снимет необходимость в кровном возмездии и спасет мою близняшку от других принцев. Будет нелегко заставить сестру говорить, но стоит попытаться.

Наевшись досыта, мы молча стояли с напитками. Гнев покрутил свой, глядя в стакан, словно погруженный в мысли.

– Приготовление пищи – это что-то новенькое.

Его признание застало меня врасплох. Я чуть не поперхнулась следующим глотком вина.

– Что?

– До заклинания ты этим не интересовалась, – сказал он, поднимая на меня глаза. – Ты выглядишь такой расслабленной, когда творишь, умиротворенной. Твоя смертная семья много чего натворила, но мне уже не так сильно хочется их убить, когда я вижу, как ты смотришь на жареный чеснок, словно это самая удивительная вещь во вселенной.

– Разумеется, за исключением тебя.

– Само собой. – Каким-то образом Гневу удалось медленно приблизиться ко мне. Мое сердце колотилось с каждым размеренным шагом, его внимание с неконтролируемым желанием опустилось на мои губы. – Как я смотрю на вас, миледи?

Голод, грубый и неукротимый, отразился на его лице. Не было никаких сомнений, что я собираюсь стать основным блюдом. Я отставила свой бокал в сторону. Мое дыхание участилось в предвкушении, когда он подошел ближе; его хитрые глаза, не упустившие мою реакцию на его приближение, мерцали.

– Ты определенно не выглядишь так, будто ненавидишь меня, демон.

– Ненависть – это последнее, что я чувствую, когда смотрю на тебя.

Я хотела, чтобы он признался в любви. Он словно сам хотел это сделать. Я почти не сомневалась, что он был готов сказать эти самые драгоценные слова, когда принц вместо этого толкнул меня к столешнице, а его губы впились в мои.

Одна рука, запрокинув мне голову, запуталась в моих распущенных волосах. Он провел языком по складкам моих губ, и мой рот инстинктивно приоткрылся, давая ему возможность вкусить, подразнить. Другая его рука обвила мою талию, прижимая меня к своему твердому телу. Каждое движение его языка посылало волну ощущений, заставляя меня выгибаться, ища его сильнее.

Гнев владел моим ртом с уверенностью партнера, который точно знал, как правильно и основательно соблазнять. Как целоваться с такой страстью, с такой силой, чтобы захватить дыхание. Я была готова поклясться, что он точно знал, как сильно стучало мое сердце и подгибались колени, что я всеми силами жаждала продолжения, потому что он целовал меня все крепче, требуя, чтобы мое тело уступило наслаждению, которое он предлагал, отдалось целиком и полностью, пока он доставлял мне райское наслаждение.

– Я намерен вкусить вас прямо здесь, на стойке, миледи.

Гнев оставлял поцелуи вдоль выреза моего корсажа, медленно стягивая ткань вниз, обнажая верхнюю часть моей груди. Его теплый язык высунулся наружу, дразня мою ноющую плоть, а другая рука скользнула вверх и обхватила мою вторую грудь. Он посасывал и сжимал ее, каждое прикосновение его рта заставляло жар в моем животе опускаться ниже.

Я притянула его рот обратно к своим губам, желая поглотить его. Он прижался ко мне бедрами, а затем коварный принц проглотил мой стон, засунув свой шелковистый язык обратно в мой рот. Одна рука легла на подол моей юбки, его пальцы сжали ткань, когда он медленно потянул подол вверх.

– Ты невероятно прекрасна, Эмилия.

Гнев отстранился, позволив нашим губам соприкоснуться друг с другом, наше дыхание слилось в едва заметном поцелуе, прежде чем он снова сомкнул свои губы на моих. Этот поцелуй исследовал, поглощал. Я возжелала его еще сильнее. Его пальцы, наконец, нашли пульсирующую область между моими ногами, но как только он собирался положить конец моим мучениям, в дверь постучали. Гнев убрал свою руку и прижался своим лбом к моему, выругавшись.

– Я собираюсь убить и покалечить весь свой двор. Весь этот чертов мир, если кто-то снова нас прервет. Надеюсь, ты не будешь возражать против того, чтобы править пустым королевством.

– Может быть, они уйдут, – предложила я, взглянув на брюки Гнева. Святая Богиня, я желала, чтобы это сейчас было во мне.

Он ухмыльнулся и приподнял мой подбородок, проводя большим пальцем по моей нижней губе, пока она не приоткрылась.

– Может быть. – Он снова поцеловал меня, долго и неотрывно. Раздался еще один резкий стук, разлучивший нас. Гнев отступил назад, посмотрел в потолок, и я подумала, что он не особо шутил насчет убийства всего своего двора. – Я от них избавлюсь.

Через мгновение демон оказался на другой стороне кухни и распахнул дверь. Ворвался Похоть и ухмыльнулся, когда увидел мой помятый наряд и внушительную выпуклость Гнева.

– Серьезно? На кухне? – Он хлопнул брата по спине. – Ты еще можешь оказаться в Доме моего греха, похотливый ты хулиган.

Гнев издал глубокий, рокочущий звук раздражения, который показался мне невероятно милым.

– Почему ты явился без приглашения? И почему я не должен тебя заколоть на месте? – прорычал он.

– У тебя вся кровь в член ушла. – Похоть нашел грушу в большой сервировочной чаше и подбросил ее в воздух, прежде чем потереть о лацкан. Он осмотрел натертый фрукт. – Ты пригласил нас в Яму на рассвете. Все в сборе и готовы начать первый бой. Они ждут тебя.

– В Яму? – спросила я, глядя на них. – Это боксерский ринг?

– Легендарный и эксклюзивный. Это лучший бойцовский ринг в Семи Кругах. Этот ублюдок редко приглашает нас даже посмотреть. – Похоть откусил грушу, и его угольно-черные глаза блеснули при моем пытливом взгляде. – Твой муж предоставляет своему двору способ высвободить свой грех по собственному выбору, в то же время давая смертным душам шанс на искупление. Хотя эта часть довольно скучна.

– А скоро бой?

Похоть кивнул.

– От рассвета до заката.

Мысль о том, чтобы пойти куда-нибудь после такой длинной ночи, заставила мои колени подкоситься. Гнев это заметил. Через мгновение он снова оказался рядом со мной, коснувшись своими губами моих.

– Вернусь, как только смогу. Отдохни.

Похоть фыркнул и доел свою грушу.

– Судя по твоему виду, тебе это не помешает.

Мне не удалось уснуть после ухода Гнева и Похоти, поэтому я решила провести небольшое исследование. Об исчезновении Весты ничего не получится узнать до новой встречи с сестрой, поэтому я занялась следующим самым важным пунктом в моем списке дел. Разрушить заклинание-замок.

Благодаря язвительному замечанию Доменико о том, что у моей матери есть дела поважнее, я знала, что ее там не будет, но все равно пошла в башню Селестии. Если у кого-то и были тексты или заметки о заклинаниях, так это у Покровительницы проклятий и ядов.

Должен быть способ снять заклятие, не жертвуя своим сердцем. Я отказывалась верить, что Виттория, вырывающая мне сердце, единственный вариант. Если получится разрушить чары самостоятельно, одной проблемой станет меньше. Меньше людей будет пытаться разлучить нас с Гневом.

– Ты здесь? Селестия? – Я легонько постучала костяшками пальцев по деревянной двери и подождала пару секунд, прежде чем взяться за ручку. Она легко повернулась, дверь распахнулась, и передо мной открылась пустая темная комната. Тусклый свет, приглушенный пасмурным небом и последней зимней бурей, просачивался из окон, расположенных высоко в башне.

Я вошла и взяла несколько свечей и фонарей. Поставила их на стол, заваленный связками трав и корзинами с сушеными растениями, затем оглядела круглое помещение.

Оно выглядело в точности как и в прошлый раз. На каминной полке стоял череп с выгравированными тайными символами, кругом были различные стеклянные сосуды, наполненные предметами, которые постукивали о стенки, статуэтки, травы, специи, сушеные лепестки, жидкости самых разных цветов, котлы и дымящиеся пузырьки неизвестного происхождения. Но я принялась собирать гримуары и книги. Как только у меня набралась приличная стопка, я вытащила одну из деревянных табуреток и села.

У моей матери (очень странно было думать о Селестии таким образом) были подробные заметки о различных средствах. Я пролистала один гримуар, в котором были наброски растений и количество, необходимое для приготовления идеального тоника. Яды и снадобья для любви, от сердечной боли, от расстройства желудка и боли в голове, для проклятия врага бородавками, оспой или плотоядной сыпью.

Я притормозила, чтобы прочитать один рецепт – заклинание забвения.

Святая Богиня. На мгновение я испугалась, что бабушка наложила на нас это заклинание, но мы собирали могильную землю только для того, чтобы благословить наши амулеты. Мы никогда не чистили камень и не спали с ним под подушками. Хотя я помню, как дразнила по этому поводу свою подругу Клаудию: она призналась, что делала что-то подобное, когда ее отверг любимый человек.

Это было одно из самых простых заклинаний. Я листала заметки, в которых постепенно использовалась более сильная магия. У Селестии было лекарство от любой болезни или порчи.

Поистине поразительно, сколько всего она создала. Я неожиданно поняла, что когда мы с Витторией стали «смертными», то унаследовали частички Селестии: как и она, сестра любила возиться с духами и коктейлями, а я обожала готовить на кухне. Отбросив это тревожное осознание в сторону, я вытащила еще один дневник и пролистала похожие записи.

Не было никаких заметок о блокирующих заклинаниях. Никаких волшебных эликсиров, чтобы разобраться с моей проблемой. Я надеялась найти ответы, хотя и понимала, что их здесь нет.

Если бы заклинание-замок можно было так просто снять, оно бы не было особо эффективным. Кроме того, Гнев знал о заклинании и, вероятно, заставил бы Селестию создать средство против него, если она сама не пыталась его сделать. Виттория говорила, что наша мать склонна отвлекаться, но я сомневаюсь, что она будет сидеть сложа руки, позволит ведьмам убить ее дочерей и не попытается нас спасти. В очередном гримуаре я наткнулась на любопытную настойку с ужасным названием «Кровоточащее сердце».

Я провела пальцем по изображению флакона с бледно-лиловой жидкостью, которую покровительница нарисовала на полях, и пульс участился при виде знакомой настойки. У Гнева был целый графин, наполненный похожей жидкостью. Я даже попробовала ее, когда в первый раз проникла в его личную библиотеку.

Не может быть, что это тот же самый напиток, но все же я затаила дыхание. Казалось, я читаю секрет, который он, конечно же, хотел бы сохранить в тайне, но я должна была знать, пил ли он это и почему. Мое внимание привлекло описание – в отличие от заклинания памяти здесь был просто список ингредиентов вместе с их применением. Я прочитала вслух:

Я перечитала написанную от руки записку, ясно изображающую ее единственную цель. Я наверняка ошиблась.

Кровоточащие растения были ядовиты для смертных, но Гнев таковым не был. Я прочитала список ингредиентов, и мой желудок скрутило в узел. Лепестки кровоточащего сердца. Ванильный боб. Капля лавандового масла. Бренди. Апельсиновые корки, высушенные фиолетовым пламенем дракона и выставленные очищаться при полной луне. Почти все вкусы, которые я идентифицировала в этом лавандовом ликере. Тот самый напиток, который Гнев налил себе сегодня вечером. В ночь, наполненную сильными эмоциями.

– Святая Богиня.

Вот почему проклятие не тронуло его снов. Гнев волшебным образом притуплял свои эмоции, не желая опять влюбляться и разрушать наши отношения. Меня охватила странная смесь понимания и ужаса. Я вспомнила ту ночь, когда впервые увидела, как он пил его, – мы только что вернулись от Покровительницы после купания в Отмелях Полумесяца.

Он нервничал и проявлял слишком много эмоций. Я сказала ему об этом, попросила присесть и перестать нервировать меня. Затем он выпил рюмку и предложил мне немного, но я отказалась. И вскоре после этого он снова обрел свою холодную собранность.

Сегодня вечером он был сильно взвинчен, разъярен и, вероятно, находился на грани, когда я выяснила правду о миссии вампиров. И он расслабился вскоре после того, как выпил. Я решила, что его успокоила питательная еда, но теперь я понимала, что дело было не в алкоголе или закуске, а в тонике. По крайней мере, частично.

– Что ты наделал? – прошептала я в пустоту комнаты.

Мои плечи осунулись, пока я пялилась на ингредиенты. Гнев нашел способ крепко запереть свои чувства, чтобы мы оставались вместе. Я знала, что, по логике вещей, он сделал это для нас, и все же мое сердце сжалось от осознания того, что мой муж не может позволить себе любить меня. И для этого он даже сдерживает себя магией.

– Леди Эмилия? – Ворвалась Фауна, ее алая ночная рубашка напомнила мне вырванное сердце, но остановилась, увидев выражение моего лица. – Что такое?

Я еще раз взглянула на заклинание, позволив своей ярости сменить печаль. Я не расстроилась из-за Гнева. Я была в ярости из-за обстоятельств. Злилась на людей, которые так погрязли в ненависти, что гасили огонь нашей любви. Я посмотрела на Фауну, сжав руки в кулаки.

– Хочу покончить с этим проклятием раз и навсегда. Хочу разрушить заклинание-замок. И желаю полностью завладеть своим королем.

Лицо моей подруги расплылось в милой, свирепой ухмылке.

– Тогда за работу.

Семнадцать

– Будем работать над каждым проклятием по отдельности. – Я пододвинула несколько книг с записями ближе к Фауне. Я быстро объяснила ей, что обнаружила, и мрачная решимость отразилась на ее лице. – Технически заклинание-замок не является проклятием, но я бы поискала информацию и об этом тоже. Варианты, как его разрушить. Если это вообще возможно без удаления сердца. И любых возможных последствий.

– Понятно, – сказала Фауна, просматривая увесистый гримуар. – А как насчет проклятия его величества?

– Приоритет. Что мы о нем знаем?

– Серси наложила его после того, как принесла кровавую жертву Богине.

Это привлекло мое внимание.

– Ты знаешь, какой богине?

Моя подруга покачала головой.

– Его величество пытался выяснить, но помнит лишь, как она наложила заклинание с пролитой кровью.

Темная магия требовала жертв. Крови. Костей. От чего бабушка Мария требовала держаться подальше. И все же один вопрос не давал мне покоя…

– Зачем богине кровавое подношение?

Фауна моргнула, словно ошеломленная.

– Потому что ведьмы всегда так делают.

И к этому моменту я уже уяснила, что ведьмам доверять нельзя.

– Ты не против проверить теорию? – спросила я, формируя план.

В ее глазах мелькнуло возбуждение.

– Кровь потребуется? – Я кивнула, и ее улыбка стала шире, когда она достала тонкий кинжал, спрятанный под юбкой. Порой я забывала, что ее грех связан с гневом и она только радовалась кровопролитию. – Кому я делаю подношение?

– Богине Ярости.

Всегда готовая помочь, Фауна без колебаний уколола палец и выдавила несколько капель крови на свечу. Подношение дымилось в мерцающем пламени.

– Я приказываю богине Ярости явиться.

Мы сидели молча, в напряжении. Я ждала, смогу ли я почувствовать хоть какой-нибудь признак магии. Магическое притяжение, требующее отозваться на призыв. Брови Фауны нахмурились, когда она посмотрела на меня.

– Ну как?

Я на секунду закрыла глаза и попыталась что-то материализовать.

– Ничего.

Она добавила еще одну каплю крови и повторила свою молитву. Я закрыла глаза, вновь сосредоточившись на минуту. На две. Я все еще не чувствовала внутреннего побуждения идти к ней, выполнять ее приказы. Я чувствовала себя как обычно. Как и подозревала. Я подумала о моей матери, о Старухе, которую кто-то призвал с помощью крови, приказал служить. Смехотворно. Кровью вызывали демона, но только в сочетании с несколькими другими предметами. Большинство из них были специфичны для каждого принца демонов вместе с конкретным заклинанием.

– Может быть, это потому, что ты не полностью восстановилась? – Голос Фауны звучал неуверенно. – Или, может, подношение недостаточно велико?

Я покачала головой.

– Прежде чем ты найдешь жертву покрупнее, стоит проверить это на моей сестре. Она полностью восстановилась и должна прислушаться к зову, если магия кровавого подношения действительно работает на богиню.

Брови Фауны поднялись почти до линии волос.

– Если его величество узнает…

– Я возьму на себя полную ответственность. Прошу тебя, – добавила я, пока она сомневалась, – попробуй.

– Надеюсь, мы обе выживем, чтобы пожалеть об этом. – Она глубоко вдохнула и вонзила лезвие в кончик другого пальца. – Молю богиню Смерти, явись.

Напряжение закралось в комнату, отчего воздух внезапно стал холоднее. Тени, отбрасываемые свечами и фонарями, словно стали более грозными. Возможно, в них скрывалась смерть, но, скорее всего, дело было в моем воображении. Мы ждали, затаив дыхание. Прошла полная напряжения секунда, за ней другая. Виттории не было. К счастью, Гнев тоже не появился, чтобы прервать наши опыты по призыву.

Я выдохнула.

– Попробуем с моей кровью.

Собственным кинжалом я уколола свой палец. Вместо того чтобы позволить капле упасть в пламя, я встала и провела рукой по черепу.

– Повелеваю богине Смерти явиться.

Почему-то я была уверена, что снаружи порывы ветра усилились, что стихии каким-то монументальным образом отреагировали на магическую просьбу, но в глубине души я понимала, что ничего не изменилось. Даже моей крови полубогини было недостаточно, чтобы призвать полноценное божество. Это означало, что ведьмы либо знали об этом и намеренно вводили в заблуждение своих врагов, либо сами были введены в заблуждение.

– Мне нужно попасть в Царство Теней. – Я повернулась к Фауне, которая все еще сидела на краю табурета. – Надо узнать у сестры, что она знает о заклинаниях, накладываемых с кровью.

А потом я найду способ наложить на нее еще одно заклинание правды и посмотреть, какие еще секреты она хранит. В первую очередь знает ли она, куда делась некий командир.

На поиски нужного гримуара у меня ушло больше времени, чем хотелось бы, – Фауне даже удалось уговорить меня сделать перерыв, чтобы посетить Яму и посмотреть один из боев, – но в конце концов мы наткнулись на заклинание, призывающее оборотня. Мы собрали все ингредиенты, и Фауна спокойно наблюдала, как я все подготовила и начала призыв.

Внутри соляного круга я посыпала волчьим аконитом северную, южную, восточную и западную точки, прежде чем прошептать заклинание. В отличие от того случая, когда я призвала Гнева, этот круг сработал практически мгновенно.

Доменико появился в рычащем потоке магии, который чуть не отбросил меня назад. Он развернулся, его глаза сверкали, когда он осмотрел зал башни. Соляной круг. Моя подруга-демон дразняще помахала ему пальцами. А потом он повернулся ко мне. И выпустил когти.

– Ты об этом пожалеешь, Теневая ведьма.

– Если бы мне платили монету каждый раз, когда я это слышу, у Жадности появился бы повод для беспокойства.

– У него и так достаточно причин бояться меня.

Мой бесстрастный взгляд блуждал по оборотню, точно так же, как он смотрел на меня прошлой ночью. Я с трудом представляла, что с нашей последней встречи прошло всего несколько часов. Он был без рубашки, брюки наполовину развязаны. Тонкие волоски росли в сторону штанов между скульптурными мышцами живота. Несколько шрамов, похожих на следы когтей, портили безупречную оливковую кожу. Его темные волосы были взлохмачены то ли из-за сна, то ли из-за каких-то других занятий, которыми он занимался перед сном. Мысль, что я могла испортить его свидание, доставляла мне слишком много мелочного удовольствия.

– Я хочу поговорить с Витторией.

Доменико открыл рот – вероятно, собираясь возразить, – но тут же захлопнул его. Он не хотел говорить «да», но не мог отказаться. Виттория ясно дала понять: она желает видеть меня в гостях.

– Ладно. – Его внимание переключилось на Фауну. – Только без нее.

Меня это вполне устраивало. Мы с Фауной уже решили, что она будет охранять мое тело, пока мой дух отправится в Царство Теней. Я пожала плечами, словно обдумывая его просьбу.

– Хорошо. Готов?

– А что мне еще остается? – рявкнул он, а затем жестом пригласил меня подойти поближе. Я неуверенно шагнула вперед, затем остановилась, снова рассматривая его. Доменико бросил на меня злобный взгляд. – Нужно соединить наши тела.

Увидев выражение ужаса на моем лице, он прорычал:

– Моих когтей будет достаточно. Встань передо мной.

Вопреки инстинкту самосохранения, который требовал не подпускать к телу орудия смерти оборотня, я сделала, как он сказал. Доменико повернул меня, пока моя спина не оказалась прижата к его груди. Он сцепил свои руки под моими, вонзив когти в каждое плечо. Я стиснула зубы от боли, но не позволила оборотню почувствовать, как вздрогнула.

– Миледи. Минутку. – Фауна сделала шаг к нам, и на ее лице отразилось беспокойство, когда когти оборотня вонзились еще глубже. Раньше меня только призывали в Царство Теней, я никогда сама туда не отправлялась, поэтому не знала, чего ожидать в плане магической платы.

Только вот я кое-что не понимала.

Я стиснула зубы, когда его когти удлинились, почти вонзаясь в кость.

– Почему наши тела должны быть связаны, чтобы войти в царство духов?

Доменико приблизил рот к моему уху:

– А кто-то сказал о Царстве Теней?

В сверкающем вихре силы появился портал. Прежде чем я успела повернуться к Фауне, Доменико поднял меня и прыгнул. Магия притягивала меня – казалось, мы попали в самое сердце урагана, и лишь когти оборотня сдерживали меня в моем теле. Без лишних промедлений мы вышли из портала и вошли в хорошо знакомую мне комнату. Всякая дезориентация, которую я почувствовала во время перехода, почти мгновенно испарилась.

Доменико отпустил меня и отошел, наблюдая, как мой взгляд мечется по комнате. Стены и пол из известняка. В маленьком шкафчике, стоявшем в углу, находились кухонные принадлежности, две разделочные доски, ножи, миски. Я была в монастыре. В той самой комнате, где мы с Антонио в последний раз готовили брускетту. Прямо перед тем, как мой мир перевернулся. Волна печали накрыла меня, когда я подумала о своем старом друге и о том, как жестоко он был убит.

– Кровь и кости. – Я прижала руку к плечу и резко взглянула на оборотня. – Почему мы здесь?

– Ты хотела поговорить со своей сестрой. Она здесь.

– Почти все правители Ада ищут ее, а она явилась в самое очевидное место.

– Во-первых, в данный момент демоны не могут покинуть Семь Кругов. Во-вторых, ваш смертный дом, вероятно, последнее место, где они ожидали бы найти ее, учитывая твою реакцию.

Мое сердце билось слишком быстро. Виттория вернулась домой. В мир смертных. Я намеревалась протиснуться мимо оборотня и рвануть к двери. Но вместо этого замерла на месте.

Хотелось поспешить к себе домой, чтобы бабушка приготовила подслащенную рикотту и пригладила мои волосы назад, одновременно приговаривая, что все будет хорошо. Что последние несколько месяцев были лишь кошмаром, странным лихорадочным сном, навеянным ее суеверными рассказами. И, может быть, излишком вина. Или же просто иллюзия. Может быть, я все еще находилась в нашей траттории, и предупреждения Нонны о том, что море взбудоражено дьяволом, были правдой. Может быть, все это было выдумкой, результатом воображения, хорошо развитого чтением книг. Может быть, мы с Клаудией напились до одури и придумали эту невероятную историю о проклятии дьявола.

Нервный смех подкатил к горлу. Как ни странно, версия с историей звучала вполне логично. Особенно при столкновении со своей нынешней реальностью.

Я могла отравиться домой прямо сейчас. В глубине души я знала, что бабушка наложит на меня заклятье, если я попрошу. Я вообразила, что она будет слишком охотно подыгрывать моей фантазии – снова заставить меня ненавидеть и бояться семерых принцев Ада. Она украдет мои воспоминания, и я буду жить нормальной смертной жизнью, пока не умру в почтенном возрасте в окружении внуков и морщинистого мужа.

Возможно, время от времени мне будет сниться красивый дьявол с манящими золотыми глазами, но подумаю, что он всего лишь персонаж любовного романа, который я когда-то читала. Возможность забыть о своей душевной боли и предательстве звучала заманчиво, но я не была готова ради этого снова потерять Гнева.

– Как тебе удалось привести нас сюда? Мы не пользовались вратами. – Я встретила жесткий взгляд Доменико, пытаясь сама во всем разобраться. И вдруг все поняла. – Магия ведьм не давала проникнуть только тем, кто снаружи, она не мешала вам вывести кого-то другим способом.

И Зависть не мог перенести нас в это царство, пока мы не отправились в Дом Гордыни, потому что, насколько я понимала, это можно было сделать только в дни до и после полнолуния.

– Оборотни не сотрудничают с ведьмами, – сказал Доменико. – Они едва ли лучше демонов. И нам не требуется проходить через врата, чтобы получить доступ к другим мирам, как это делают другие.

Однако богиня, даже адская, явно была невосприимчива к этой враждебности. Я вспомнила, как волки поклонялись высшим силам, возможно, они уважали силу магии. А может, волк по-своему заботился о моей сестре, хотя эти чувства, похоже, были безответными. Моя близняшка довольно равнодушна к своему последнему любовнику, что заставило меня задуматься, возможно, ее интересует кто-то другой – если она вообще способна на такое чувство – и она попросту использовала волка.

– Порталы работают для принцев? – спросила я.

– Нет. Моя… Один волк позаботился о том, чтобы ни один демон не мог воспользоваться порталом.

Я изучала его. Доменико явно собирался сказать что-то помимо «волка». Это навело меня на мысль о загадочной Марселле, о которой упоминал Блэйд.

– Недавно до меня дошел слух от вампира. – Фраза, которую мое смертное «я» никогда бы не подумало произнести. – Он упомянул о встрече с полудемоном-полуоборотнем, который сопровождал Витторию.

Доменико фыркнул.

– Вампиры – лжецы. Нельзя доверять ни одному слову из их клыкастых ртов. Ни один оборотень никогда не опустится так низко, чтобы переспать с демоном. По крайней мере, если он хочет сохранить хоть сколько-нибудь уважаемое положение в стае.

– Притворись, будто это возможно. Сможет ли оборотень с демонической кровью отправиться в Царство Теней?

– Я же сказал, – сквозь стиснутые зубы процедил Доменико, – вампиры лгут.

Гнев ничего не говорил о лжи Блэйда. И он, разумеется, упомянул об этом, поскольку это доказывало верность нашей теории о том, что Веста жива. Доменико что-то скрывает, однако он не заговорит, даже если его донимать без конца. От моего внимания также не ускользнуло, что Доменико сказал «он», рассуждая о виновном в связи с демоном. Можно было применить заклинание правды, но я не хотела портить с ним отношения, чтобы он смог отвести меня домой.

– Где Виттория?

Доменико направился к двери.

– Я тебя к ней провожу.

Мы не разговаривали, пока шли по тихому монастырю. Мумии выстроились по обе стороны от нас, их безмолвные безжизненные глаза были обращены в нашу сторону, наблюдая, но не видя наше шествие. Над нами на стропилах хлопала крыльями птица – это настолько напоминало мой последний визит сюда, что пришлось подавить нарастающий внутри дискомфорт. Я пыталась понять, где святое братство. Может, они затаились в засаде? И они были не единственными врагами, о которых нужно было беспокоиться.

Я все еще ощущала то же потустороннее присутствие, словно в тенях скрывались демоны Умбры, наблюдая за каждым моим движением, готовые передать информацию одному из принцев Ада. Только на этот раз мне хотелось, чтобы они позвали сюда своего хозяина.

Если призрачные демоны действительно скрывались в тени, возможно, Зависть знает, где я, и оставил битвы в Яме, чтобы появиться здесь, как он часто делал до этого. На этот раз его вмешательство не будет нежелательным, а станет знаком, что в моем мире все окончательно изменилось. Хотя это не имело значения, так как все порталы и врата были заперты и принцы не могли уйти, даже если бы попытались.

– Ты…

– Тихо. Нам не нужно вмешательство Братства. – Доменико толкнул заднюю дверь, ее петли громко заскрипели, после чего высунул в проход голову и прислушался. Когда мы покинули Семь Кругов, было далеко за полдень, а здесь уже был вечер.

Мы шагнули в благоухающую ночь, и я вдохнула знакомый воздух с запахом цветов апельсина и плюмерии. Звезды мерцали над головой, как будто они знали секрет и им не терпелось его рассказать. Вместо ощущения возвращения домой тепло теперь казалось почти неестественным, удушающим и угнетающим. Это заставило меня жаждать снега, льда и демона, который ими командовал.

Когда мы пересекли тихий двор, я посмотрела на улицу, ведущую к «Вино и море». Было темно, но вокруг бродили люди. Наша траттория все еще была открыта, принимая последних вечерних гостей. Бабушка и мама на кухне, напевая, готовят еду. Дядя Нино и мой отец сидят в столовой, болтают с гостями, наливают лимончелло и смеются. Я могла бы пойти туда прямо сейчас. Присоединиться к ним.

Несмотря на множество вскрывшихся ужасных недостатков, это была хорошая жизнь. Что бы ни говорила Виттория, я знала, что она тоже была счастлива. Нас окружали любовь и свет, о нас заботилась семья, было сообщество. Наконец, мы были друг у друга.

Среди всех проклятий наше не было самым гнусным. В отличие от Гнева, у которого вырвали сердце, после чего он чувствовал ненависть вместо любви, мы забыли о своем прошлом. О старых планах. О нашей жажде мести. Нам дали новый набор воспоминаний, которые были наполнены страхом перед дьяволом и его злыми братьями, но все не так плохо.

Доменико бросил взгляд в мою сторону.

– Можешь больше не молчать. Мы достаточно далеко.

– Все так запуталось.

Впервые с нашей встречи в Царстве Теней оборотень, казалось, понял меня и посочувствовал. Думаю, он и правда понимал. Его мир не так давно изменился так же безвозвратно. Он приспособился, хотя, кажется, все еще не принял новый порядок. Возможно, дело было в магии альфы, которая будет ломать его тело, пока он не повзрослеет. Или, может быть, ему не нравилось быть оборотнем.

– В конце концов ты поймешь, как сосредоточиться на настоящем и отпустить прошлое. – Он повел нас по хорошо знакомому переулку. – Бессмысленно переживать о том, что могло быть, но никогда не будет. Это только мешает тебе. Самое сложное в жизни – это пытаться жить здесь и сейчас. Не беспокоиться о будущем, не перемалывать прошлое. Живи сегодняшним днем, в этом секрет другого будущего. Истинного счастья.

Я обдумала его слова.

– Ты счастлив?

– Иногда. – Доменико пожал плечами. – Лучше, чем когда я впервые узнал… обо всем.

– Как твой отец? Он выглядел обеспокоенным, но гордым, когда я в последний раз говорила с ним.

Оборотень на мгновение напрягся, а затем продолжил путь, его широкие шаги поглощали мощеную дорожку. Словно он хотел убежать от вопроса.

– Он мертв.

Я слегка запнулась. Я не хотела давить на явно свежую рану, но мне нужно было знать.

– Это моя сестра…

– Разумеется, нет. – Доменико развернулся на каблуках, его глаза вспыхнули бледно-фиолетовым. Он тут же огляделся, убедившись, что его никто не видел, и продолжил, с трудом сдерживая свои чувства. – Твоя сестра не имеет к этому никакого отношения.

– А как насчет демонов?

– А что демоны? – спросил Доменико.

– Это как-то связано с Жадностью?

При упоминании имени Жадности волк выпустил когти.

– Это были дела стаи. И все.

Я подняла руки в мирном жесте, и оборотень продолжил свой путь вперед через район, граничащий с нашим. Невольно Доменико дал мне ответы на два мучивших меня вопроса. Если Виттория действительно одержима идеей конфликта между волками и демонами, убийство члена стаи – отличная для этого возможность. И имя Жадности вызвало у альфы острую реакцию.

Мое внимание переключилось с вопросов о моей сестре и волке на дорогу, на которую мы только что свернули. Я остановилась, не в силах двигаться дальше. В конце улицы стоял дом нашей семьи.

Лозы вились вокруг шпалеры, бледный камень блестел в лунном свете. Дом выглядел красиво. Нетронутым. Он продолжил существовать, словно ничего не изменилось. Во рту у меня внезапно пересохло. Из всех мест, куда могла пойти Виттория, это задело особенно сильно.

– Моя сестра в нашем доме.

Доменико покачал головой.

– Присмотрись.

– Я не… – Угол нашего дома замерцал, слегка приподнявшись по краям. Словно всю конструкцию накрывала невидимая страница, которая теперь трепетала от легкого ветерка. Мой пульс участился, и я отступила назад, качая головой. – Нет. Нет, нет. Только не это. Пожалуйста.

Виттория внезапно оказалась передо мной, ее волосы развевались от того самого волшебного ветра, который теперь разносил куски нашего дома.

– Потребуй показать тебе правду, Эмилия.

– Я не могу…

– Можешь. Потребуй, – сказала Виттория. – Посмотри на правду.

Мои глаза горели, когда из-под век покатились слезы. Это был последний удар, но я не позволила пролиться ни одной слезинке. Довольно. Что-то внутри меня оборвалось. Я устала от печали и опустошения. Я преодолела всю эту бесконечную ложь и манипуляции, дни и ночи, проведенные в слезах. Моя сестра была права. Я заслуживала знать правду, увидеть ее раз и навсегда.

Моя спина выпрямилась, когда я снова обратила внимание на наш непритязательный дом. Я призвала источник своей магии и направила его прямо на мерцающую часть.

– Покажи мне правду.

Мой голос звучал так же мощно, как когда я произносила заклинание правды. Магия вырвалась наружу и вонзилась в стены, словно когти, разрывая иллюзию на куски. Я бесстрастно наблюдала, как исчезает фасад, обнажая каменный храм.

Наш дом был иллюзией. И я никогда этого не знала, не чувствовала использованную здесь магию. Потому что бабушка держала нас в неведении. На этот раз истина не разбила мне сердце; она привела меня в ярость. Этот обман уже не исправить. Была проведена линия раздела – Эмилия до того, как весь ее мир разрушился, и богиня Ярости после того, как все было раскрыто.

– Что еще? – спросила я, не отрывая взгляда от нашего так называемого дома. – Что еще было тщательно продуманной иллюзией? Чертовой ложью.

– Не буду вам мешать. – Доменико тихо вошел в храм, не удостоив ни одну из нас взглядом.

Я приготовилась столкнуться с очередным предательством. Я чувствовала, что его не избежать.

– Это не настоящая Сицилия, – выдохнула Виктория. Я, наконец, оторвала взгляд от дома, который не был нашим домом, и посмотрела на свою сестру. В кои-то веки она выглядела огорченной. – Добро пожаловать на Изменчивые острова.

Восемнадцать

Я вздрогнула, словно от удара.

Мне казалось, что я уже испытала сильнейший укол предательства, когда узнала, что моя бабушка использовала темную магию для убийства невинных ведьм, чтобы связать нас. Это же была агония. Безжалостная, мучительная, эмоциональная агония. Виттория молчала, и первоначальный шок постепенно начал проходить.

Изменчивые острова. Вот почему она сказала мне встретиться с ней здесь в ту ночь в царстве духов. Я посмотрела на улицу, и у меня скрутило желудок. Все это было ложью. От начала и до конца. Вплоть до того самого мира, который, как мне казалось, был мне знаком. Неудивительно, что Гнев промолчал, когда я спросила об островах. Я сама должна была все узнать. И хорошо, что теперь сюда не могут попасть принцы. Мне нужно было время и свобода от демонов, чтобы примириться с тем, сколько всего от меня скрывали.

Однажды я спросила Гнева, куда отправляются смертные души, и он туманно упомянул об острове возле западного берега Семи Кругов. Если вспомнить урок картографии, который моя сестра преподала мне во время нашей последней встречи, это место определенно подходит под такое описание.

– Сюда отправляются смертные души. – Я не спрашивала, но Виттория кивнула. – Тюрьма для проклятых.

– Да. – Голос сестры был тихим, мягким. Как будто она почувствовала, что моя сила ищет, в кого вцепиться. Покарать. А может быть, в ней все-таки осталась какая-то человечность. Часть, которая понимала, насколько глубока эта конкретная рана. – Некоторые считают это место худшим из кругов. Остров меняет время и место. Превращается в выбранную тобой реальность. Или в реальность, которую выбирает кто-то другой. На время.

– А здешние смертные знают? Что это…

– Нет, – тихо сказала Виттория. – Большинство смертных совершенно не подозревают, где на самом деле находятся. Лишь избранные сверхъестественные существа знают правду. И некоторые души, сбежавшие в царство демонов и сражающиеся за возможность вернуться сюда.

– Понятно. – Ад. Вот что напоминало это место. Не те Семь Кругов, где правили демоны. Не элегантный замок дьявола. Или любой из Домов Греха, где превыше всего царили порок и разврат. Здесь. В месте, которое я когда-то называла домом. На этом острове существовал настоящий Ад. – Мы никогда не были частью мира смертных.

– Нет. – Взгляд сестры опустился на землю, словно она не могла смотреть на меня. – Звездные ведьмы никогда бы не стали так рисковать. Нас послали сюда, в это время и место, где ведьмы должны были скрываться. Если хочешь, можем прямо сейчас переместиться в другую реальность. Это помогает. Узнаешь всю правду.

– Нет. – Мой голос прозвучал жестче, чем мне хотелось. – Я не могу… Я просто… не готова.

Если я сейчас увижу другую реальность, другое время или измерение, то последняя нить, поддерживающая мою психику, оборвется. Виттория слегка улыбнулась.

– Ладно.

– Ведьмы каким-то образом узнали о нашем присутствии здесь? – спросила я. Моя сестра покачала головой. Хоть что-то хорошее. – Они могут призвать нас через кровавую жертву?

– Мы не похожи на демонов или других сверхъестественных существ. Никто не может призывать богов.

В моей голове закрутился следующий вопрос:

– Как часто меняются острова?

– Насколько мне известно, это несколько измерений подземного мира, наложенных друг на друга. Сложно объяснить, но одновременно происходит бесконечное количество реальностей. Хотя это не всегда идеальная система. Иногда бывают небольшие несоответствия, заметные только уроженцам того времени или места, которое является текущей реальностью. Многие просто не обратят внимания на странности; им гораздо труднее переварить правду, и поэтому они ее избегают. Магия и наука усердно работают, гарантируя, что временные линии никогда полностью не объединятся.

Вот почему Гневу потребовалось так много времени, чтобы найти нас. Ему пришлось искать место, которое могло находиться где угодно и когда угодно. Невероятное достижение, что он вообще смог нас найти…

– Ты. – Мой взгляд остановился на моей близняшке. – Ты вызвала демона, который сообщил Гневу о нашем местонахождении. – Я вспомнила записку, которую нашла на столе Гнева. – Жадность. Ты призвала Жадность под предлогом заключения союза. И на всякий случай оставила мне те заклинания призыва. – Надежда расцвела в моей груди. Возможно, моя сестра не так уж и плоха. – Почему?

Виттория схватила мою руку и нежно сжала ее, прежде чем отпустить.

– Потому что одна из нас заслуживает сказочную концовку.

Я обхватила свою близняшку и крепко обняла ее.

– Как-то это не в духе Дома Мести.

Виттория обняла меня в ответ и внезапно рассмеялась, в голосе слышался оттенок грусти.

– Если кому-нибудь расскажешь, я убью твоего первенца. Кроме того, союз с Домом Жадности ради моих целей вряд ли можно назвать таким уж бескорыстным.

Мои губы изогнулись вверх. Я прекрасно понимала, что богиня Смерти никогда не убьет моего первенца. Я хотела остановить время, просто побыть в этом мгновении с моей сестрой. Но в этом месте не существовало желаний, только боль и горе. Я прижала Витторию сильнее, затем, наконец, отпустила. На мгновение ее глаза снова стали привычного тепло-карего цвета.

– Ты на самом деле не убивала командира Жадности, да?

Она вздохнула.

– Нет, хотя с удовольствием бы это сделала. Не потому, что она мне не нравится, а просто для того, чтобы поглубже вонзить кинжал в спину Жадности.

– Возможно, тебе следует держать это мнение при себе, когда в следующий раз встретишься с Жадностью или другими принцами. – Я выдохнула. Я узнала, что само основание моего мира было ложью, но, несмотря на это, тяжелый груз упал с моих плеч. В глубине души я знала, что моя сестра не похожа на безжалостную королеву, которой прикидывалась. Она была слишком теплой, слишком полной жизни, чтобы потерять все это, снова став бессмертной. – Весту не зарезали. Ее… съели.

Брови Виттории поднялись, она выглядела наполовину впечатленной, наполовину ошеломленной.

– Ужасная смерть.

– У меня есть основания полагать, что она жива. И, думаю, ты прекрасно это понимаешь. Я также считаю, что ты знаешь, кто умер в той комнате. – Я наблюдала за сестрой, выражение лица которой стало непроницаемым. – Расскажи мне все как есть. Почему Веста хотела уйти? Кто занял ее место? Где она сейчас? Жадность требует кровавого возмездия. И Гнев согласился. Если ты в ближайшее время не признаешься в своей невиновности перед Гневом и не представишь ему доказательства, другие принцы в конце концов выследят тебя.

– Жизнь довольно скучна, если никто не угрожает уничтожить соперничающий Дом. – Сестра усмехнулась, уклоняясь от дальнейших ответов об исчезновении Весты и найденном теле. Она поделилась кое-какой информацией, и пока этого должно быть достаточно. – Превосходно, что я смогла так сильно задеть чувства Жадности. Он, должно быть, искренне расстроен тем, что я так поступила после заключения союза. – Она игриво толкнула меня в бок. Мы обе знали, что она ненавидит этого принца по причинам, которыми она до сих пор не поделилась. – Возможно, это настоящая любовь.

– А как же Гордыня? Для тебя это по-прежнему всего лишь игра или ты действительно почувствовала привязанность?

Виттория выпрямилась, и на ее черты легла тьма.

– Этому демону грех жаловаться, ведь я его еще не навестила.

Краем глаза я изучала свою сестру. Когда-то я столь же сильно желала зарезать Гнева, а теперь не могла удержаться от мыслей о его непокорных губах и разных безобразно-восхитительных вещах, которые он мог ими проделать. Виттория искоса посмотрела в мою сторону.

– Не начинай. Я вижу, о чем ты думаешь. Клянусь, замедлю тебе сердце, пока ты не потеряешь сознание.

– Знаешь, – я взяла Витторию под руку и пошла по мощеной иллюзорной дороге, – кто-то однажды сказал мне, что страсть скрывается в ненависти. Возможно, тебе стоит зайти к Гордыне и во всем разобраться.

– Лучше искупаться в свином дерьме.

– Ну да. Кстати о свиньях: если ты желаешь для меня сказочной концовки, почему велишь мне держаться подальше от Гнева?

Виттория уставилась куда-то вдаль, хотя у меня сложилось впечатление, что на самом деле она смотрела внутрь себя.

– Если ты станешь частью его Дома, то не сможешь управлять нашим. Столько всего изменилось, и все привычное – на вес золота. Но все равно я хотела, чтобы ты узнала всю правду, прежде чем полностью свяжешь свою жизнь с ним. Чтобы ты могла сделать правильный выбор между любовью и своим Домом, имея все факты на руках.

Моя сестра со смертной душой.

– Перемены ужасны, но мы – Устрашающие. Как ты постоянно твердишь.

Виттория фыркнула.

– Хочешь сказать, я недостойно себя веду?

– Заметь, не я это сказала, дорогая сестра. – Я улыбнулась, когда она закатила глаза. – Знаешь, Гнев сказал, что если я захочу, то могу без лишних сложностей восстановить наш Дом.

Голова Виттории повернулась в мою сторону.

– Да ты что?

Я кивнула.

– Если прекратишь свою кампанию по разжиганию раздора и созданию внутреннего конфликта, то, возможно, я готова этим заняться. Но я не буду тебе помогать, если ты продолжишь стравливать всех друг с другом. Меня больше не интересует такая жизнь.

Мы дошли до конца нашей улицы; тишина была приятной, но мои мысли снова переключились на более насущные дела. Те, с которыми нужно было разобраться, прежде чем мы оставим эту фантазию и вернемся в Семь Кругов. Мою сестру разыскивали, и нам нужно было обеспечить ее безопасность. Мы остановились на следующей улице, и я подняла лицо к небу. Воздух был благоухающим, соленый морской бриз приятен. И все же мурашки пробежали по моему телу.

Я отпустила руку Виттории и повернулась к ней лицом.

– Если ты укрываешь Весту, или Марселлу, или как там она себя называет, то расскажи Гневу. Он почувствует правду, и с тебя снимут любую вину. Пожалуйста. Я не могу потерять и тебя тоже. Только не после всего этого. – Я указала на мир вокруг нас. – Прошу тебя, Виттория. Скажи мне, что она жива и здорова и у тебя есть чертовски веская причина для того, чтобы нажить столь могущественного врага.

Виттория сжала губы и отвела взгляд. Если я права и Веста жива – в чем я ни капли не сомневалась, – моя сестра не собиралась мне ни в чем признаваться. Мне оставалось лишь положиться на то, что у нее есть для этого веская причина, что-то поважнее жажды мести.

– Кто на самом деле злодей в этой мерзкой истории? – вместо этого спросила я. – Мы? Демоны? Ведьмы?

Виттория тщательно задумалась.

– В зависимости от того, на чьей ты стороне, я полагаю, что в какой-то степени все мы. Хотя, как по мне, больше всего виноваты ведьмы и демоны. Их неприязнь друг к другу длится веками, и им не следовало втягивать нас в свои дела.

Я глубоко вздохнула.

– Неудивительно, что эту тайну было непросто разгадать. Мы с тобой строили планы против Гордыни и Гнева. Гордыня небрежно обошелся с сердцем своей супруги, что разозлило Первую Ведьму. Серси прокляла Гнева, когда он отказался забрать ее дочь у Гордыни, Гнев ответил тем же, а Звездные ведьмы выполнили свой долг: держать под замком Устрашающих и Злых, даже если это означало пожертвовать своими силами.

– И так далее и тому подобное, – закончила Виттория. – Мне кажется, не имеет значения, кто все это начал, – мы все совершали ужасные поступки.

– Но кто-то помог Весте сбежать от Жадности. И кто-то действительно умер.

Виттория еще мгновение смотрела вдаль.

– Мне сообщили, что тебя пытались похитить вампиры. Возможно, появилась новая угроза, которая пользуется всем этим хаосом, чтобы оставаться незамеченной.

– Этот конкретный пожар разожгла ты.

– Не думала, что они придут за тобой. Решила, они возьмутся за Дом Жадности.

– Почему? Что такого в Жадности заставляет тебя творить такие ужасы?

– Да ничего ужасного я не творила, – возразила она. – Я поступила с ним так, как он поступал с другими. Может, вампиры преследуют свои цели в этой войне, а я случайно дала им надежду на победу.

Разочарование разрасталось в моей груди. Скажи моя сестра правду, все можно было бы исправить.

– Хотя я не сомневаюсь, что вампиры не против начать внутреннюю войну, чтобы отвлечь внимание от своих собственных планов, не думаю, что ответственность лежит на них.

– М-м-м. – Взгляд Виттории снова стал таким же далеким. – Тогда, возможно, это дело рук ведьм. Вероятно, они услышали о моем союзе с Жадностью и нацелились на его Дом, чтобы посеять раздор. Уверена, они надеются, что демоны уберут нас с игрового поля раз и навсегда.

– Виттория, – предупредила я. – Хватит. Я знаю, что ведьмы, демоны или волки не виноваты. Просто скажи правду. Зачем хранить столько секретов?

– Возможно, тебе просто придется довериться мне.

– После всего, что ты натворила? После лжи, полуправды и игр?

Гнев отразился на лице моей близняшки.

– Насколько могла, я пыталась обойти проклятие, высвободить твою магию, восстановить связь с этим миром. Мне искренне жаль, Эмилия, если это выглядело как ложь и манипуляция. Но у меня есть на то свои причины. Ты можешь либо поверить мне, либо продолжишь попытки остановить меня. Все это случилось исключительно из-за того, что ведьмы сделали с нами. И ты спятила, если думаешь, что они будут сидеть сложа руки и позволят нам полностью восстановить нашу силу, не пытаясь снова связать ее. – Виттория повернулась ко мне. Она что-то задумала. – У нас есть лишь одна возможность им помешать.

Я прижала руку к груди, мое сердце колотилось тем быстрее, чем дольше моя сестра удерживала мой взгляд.

– А нет другого способа разрушить заклинание-замок?

– Я такого не обнаружила. Поверь, я искала, прежде чем мне вырвали сердце.

– И кто его вырвал? – спросила я. – Доменико?

– Многие существа в подземном мире с радостью ухватились за возможность выполнить эту задачу. Ограничимся этим. – Взгляд Виттории охладел, прежде чем снова смягчиться. – Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. Я буду с тобой.

Я отошла, а моя сестра молча наблюдала, как я расхаживала взад-вперед. Мой разум и сердце бешено разогнались. Ведьмы сковали нас. И все же я не могла перестать думать о реакции Зависти, когда Виттория впервые захотела снять с меня блокирующее заклинание. Его это очень сильно не устраивало.

А Гнев вообще почти об этом не говорил. Он сомневался, однако моя сестра все же выжила. Она вновь стала полноценной богиней. Что заставило меня еще раз задуматься, была ли другая причина, по которой Гнев больше ничего не сказал. Я вспомнила о нападении Гадюк – как после укуса змееподобного демона Гнев с помощью магии перенес яд из моего тела в свое.

Я также вспомнила что-то приторно-сладкое, что он заставил меня выпить…

– Святая Богиня. Он дал мне нектар.

Амброзия. Пища богов.

Я остановилась на месте и уставилась в пространство. Он также давал мне сладкий напиток, когда у меня случился легкий приступ гипотермии. Опять нектар. Больше топлива для исцеления богини. Гнев не переживал за мою жизнь. Так что же еще могло побудить его проявлять такую осторожность? Я снова зашагала, позволяя своему разуму перебирать разные теории и сценарии, пока один не отделился от остальных.

В тот день в нашей камере Зависть боялся. Как и Похоть, и Лень, и даже Жадность, когда я вышла из себя и подожгла картину. А Гнев… Может быть, он и не боялся меня, но все принцы Ада называли нас Устрашающими. Мой муж не боялся за мою жизнь, он боялся за свое царство. Он боялся освободить меня полностью. Гнев явно не останавливал меня, но и активно не помогал. Этот выбор был моим и только моим.

Я развернулась и встретилась с терпеливым взглядом сестры.

– Я готова, – сказала я совершенно серьезно.

Последние несколько недель Гнев учил меня управлять своими эмоциями, чтобы ярость не ослепляла меня. Он преподал мне этот урок в ту ночь, когда заставил меня заколоть его, когда учил меня чувствовать другие грехи и бороться с ними. Да, было важно научиться защищать себя от гордыни, жадности и похоти. Но все это время Гнев знал, каким Домом Греха правлю я, знал, насколько сильной может быть моя жажда мести.

Но события той ночи помогли мне сойти с кровавой дорожки. Гнев был прав – тогда я не хотела этого признавать, но мне было противно причинять ему боль. Противно потерять контроль, это всепоглощающее чувство, что я ведома лишь своей яростью. Я управляла этой эмоцией и не позволю ей управлять мной.

В тронном зале с эмиссаром вампиров и Серси моя ярость едва не взяла верх. Но я справилась. Нельзя ждать, что Гнев или кто другой снова вытащит меня на свет. Я сама должна это сделать. Если я и дальше не буду высвобождать всю свою силу, это гарантирует лишь одно: отсутствие практики приведет меня к краху.

Страх удерживал меня. Но вера в себя освободит меня.

– Ты сможешь… если я… – Я глубоко вздохнула. – Я не хочу терять контроль.

– Понятно. – Виттория кивнула. – Я буду рядом. Не бойся превращения. Поначалу дезориентирует, но похоже на глубокий вдох свежего воздуха после погружения в море.

Я вздохнула и кивнула.

– Ладно. Я готова разрушить заклинание-замок.

Виттория повела нас обратно к дому нашего детства. Накидка иллюзии снова была на месте, и здание выглядело так же, как и всю мою жизнь. Мы поднялись по лестнице и вошли через парадную дверь, и то, что когда-то было небольшим жилым помещением, теперь имело соборные потолки и декадентскую мебель. Пахло медом и полевыми цветами.

У дальней стены в первой комнате стояли полки с книгами; в другом уголке – стена банок с сердцами. Я отвела взгляд и двинулась к алтарю сбоку. По обеим сторонам от него потрескивали гигантские огненные чаши, пламя было красивого, сверкающего черного цвета.

Виттория щелкнула пальцами, и внезапно появилась оборотень в одеянии лавандового цвета. На вид девушке было около двадцати пяти, и улавливалось что-то знакомое в оттенке ее глаз и форме лица. Она быстро отвела взгляд и отошла. Моя сестра жестом пригласила меня подняться на помост.

– Надень. Затем ложись на алтарь, расслабь руки по бокам и вытяни ноги.

Я сомневалась, что у меня получится расслабиться, но осторожно взяла наряд, который оказался развевающимся платьем, быстро разделась и надела его.

У платья было две большие ленты, которые завязывались через каждое плечо и продолжались спереди. Серебряная веревка связывала его на талии, а два разреза доходили до середины бедра. Глубокий вырез спереди открывал доступ к моему заколдованному сердцу и заставил мое смертное бешено колотиться. Я отказывалась думать о том, как скоро оно вообще перестанет биться. Меня окутала вспышка спокойствия, словно подгоняемая волшебным ветром. Все будет хорошо. Я взглянула на оборотня, принесшую одежду, и подумала, может, она каким-то образом изменила мое настроение. Это была редкая и желанная магия. Принцы Ада могли влиять на грехи, но влиять на радость – совсем другое дело.

Забыв об этой странности, я расправила плечи, забралась на алтарь и улеглась, как велела сестра. Виттория встала надо мной, а затем осмотрела комнату, где, как я поняла, на страже ждал одинокий оборотень.

– Проследи, чтобы нас не потревожили. – Моя сестра взглянула на меня, ее лавандовые глаза сияли, когда она призвала свою силу. – Будет быстро.

Прежде чем я успела поддаться нарастающей панике, пальцы Виттории удлинились, и ее когти вонзились мне в грудь. На мгновение я не могла поверить, что она это сделала.

Я открыла рот, чтобы закричать, но ничего не вышло. Моя грудь горела. Жестко. Мне казалось, что полдюжины ножей раскалили, а затем воткнули в мое тело. Боль была столь острой, столь невыносимой, что я больше ничего не чувствовала. Оковы моего разума, мои воспоминания, заклинание-замок – все треснуло, как яйцо, и хлынуло наружу.

Моя жизнь.

Мой Дом.

Моя сила. Мысленным взором я увидела себя и Гнева, как мы занимаемся любовью и тренируемся, как спорим и ругаемся. Еще одно воспоминание: мы с моей близняшкой строим планы в нашем тронном зале. Я видела, как Серси пришла к нам со своей задумкой, ее жажда мести подпитывала мой грех. Затем я оказалась в саду и увидела выражение лица Гнева прямо перед тем, как все разрушилось.

Крик, который я не смогла выдавить из себя раньше, вырвался из меня, эхом отдаваясь в храме. Это было воплощение ярости и мучений. Я слышала, как разбежались оборотни. А я кричала, пока воспоминания не замедлились.

Тьма накрыла меня так же быстро, как и боль, после чего я вообще ничего не чувствовала и не думала.

Как только боль отступила и тьма рассеялась, я замерла как статуя и прислушалась. Через несколько комнат послышалось шуршание юбки, мягкая поступь тапочек. Приглушенные голоса. Ближе раздался резкий вдох, как будто кто-то внезапно проснулся.

Я не открывала глаза, привыкая к своему новому слуху. К обостренным чувствам. Кое-что было заметно сразу. У меня больше не было пульса. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Как оказалось, отсутствие сердцебиения вовсе не вызвало дезориентации. Хотя, возможно, причина скрывалась в том, что я больше не чувствовала страха, как прежде. Я приоткрыла глаз, с удивлением увидев полоски красного и золотого, просачивающиеся сквозь окна и под дверь. Наступил рассвет. Должно быть, я была в отключке дольше, чем думала.

Я села и чуть не запустила себя через комнату, мое полностью бессмертное тело наполнилось невероятной силой. Я уже знала, что со мной в комнате никого нет, но огляделась новыми глазами. Виттория была права: как будто раньше я находилась под водой, а сейчас, наконец, вынырнула на поверхность. Цвета стали ярче, насыщеннее. Я видела отдельные нити на своем платье. Пылинки блестели в полоске солнечного света на противоположном конце храма.

Я чувствовала себя бодрой, полной сил. Легким движением я запрыгнула на алтарь, затем взлетела в воздух и изящно приземлилась на другой стороне зала. В центре у меня возникло странное, знакомое чувство. Вместо сердца ровно гудела моя сила. Это было похоже на возвращение домой после долгого отсутствия.

– Да будет свет.

Розы и полевые цветы вспыхнули пламенем по всему залу. Огонь взревел, разжигая мою собственную ярость и воспламеняя ее. Эта сила, вот что сделало меня одной из Устрашающих. Этому не было конца, только мое желание сдерживало ее. Я подумала о Нонне Марии. Вспомнила ее ложь. Боль. И цветы загорелись ярче. Я склонила голову набок, когда мое внимание привлек знакомый звук.

Я узнала шаги сестры, прежде чем повернулась к ней.

– Хочешь немного отомстить, прежде чем я уйду?

Ее губы медленно потянулись вверх.

– С возвращением, Ярость.

Девятнадцать

По возвращении в Дом Гнева меня захлестнули новые ощущения. Я почувствовала, как слуги снуют по нижним уровням, как демоны-солдаты тренируются в каком-то комплексе, который мне еще предстоит посетить. Несколько разгневанных представителей знати спорили – их гнев вспыхивал на периферии, как маленькие угольки.

Но мой муж почти полностью захватил мое внимание. Его энергия была похожа на бушующий ад, окруженный ледяными башнями. Невероятно. Подобно его сиянию, магия Гнева была всех тонов черного с золотыми крапинками. Блестящей и опасной. Как и он сам.

Гнев все еще был в Яме – я чувствовала пульсацию его свирепой силы на расстоянии и узнала бы ее где угодно. Меня слегка тянуло к нему, но с нашим воссоединением придется подождать. Хотя, если я чувствовала его магию, я почти не сомневалась, что он чувствовал мою. Скоро он придет за своей недавно восстановившейся королевой.

Я переключила свое внимание на башню Старухи, где, как я знала, все еще работала Фауна, и я сразу же направилась туда. Время в адских измерениях текло иначе, поэтому я не знала, как долго отсутствовала, но явно не очень долго, иначе Гнев отправился бы меня искать. Стараясь не вспугнуть подругу, я осторожно постучала – по крайней мере, я так думала, – и дверь с грохотом распахнулась.

– Фауна?

Моя подруга вздрогнула от грохота и повернулась лицом к двери.

– Эмилия! Слава дьяволу, ты пришла, я нашла… – Фауна вскочила так резко, что ее стул опрокинулся. Она вгляделась в мое лицо – по-видимому, в поисках знакомого утешения, – и слова застряли у нее в горле. – Твои глаза…

– Знаю. – Они больше не были тепло-коричневыми, но светились розовым золотом моей магии.

Ее взгляд упал на мою грудь. Она выглядела как прежде. Ни шрама, ни следов того, что удалила моя сестра. Никаких доказательств того, что заклинания-замка больше нет. Хотя, учитывая демоническое чутье Фауны, она, вероятно, больше не слышала биения моего смертного сердца.

Что-то похожее на печаль отразилось в ее чертах, хотя я могла поклясться, что она почувствовала ужас. Вместе с ним было какое-то отвлекающее покалывание. Если Гнев чувствовал эмоции именно так, это было неудобно, и мне еще предстояло привыкнуть. Я забыла, каково это. Мне нужно будет переучить себя сосредотачиваться на восприятии чувств только тогда, когда мне это удобно, иначе я сойду с ума.

– Тебя заставили? – тихо спросила она.

Моя бровь изогнулась. Возвращение моей истинной формы вряд ли походило на проклятие. И все же голос моей подруги звучал так, словно она разговаривала с мертвецом. Я попыталась улыбнуться, отчего она сглотнула сильнее. Я вздохнула.

– Нет. Никто меня ни к чему не принуждал. За исключением, может быть, ведьм, когда они заставляли меня участвовать в своих играх.

Я бесшумно вошла в комнату, и ощущение, исходившее от Фауны, обострилось. Страх. Вот что моя подруга чувствовала сейчас в моем присутствии.

Мои пальцы скользили по раскрытым гримуарам. Бумага стала грубее, запах чернил сильнее.

– Ты знала, что они заперли меня в настоящем аду? На Изменчивых островах. Подходящее название для волшебного места, которое может перемещаться во времени и в пространстве. И очень подходящее место, чтобы вернуться к своему истинному «я».

Несколько секунд мы стояли в тишине. Потом еще немного. Фауна снова принялась рассматривать меня, тщательно изучая. Я почувствовала нотки дыма на моей одежде, в волосах. Как и она. В ее голосе прозвучало подозрение.

– Ты на них напала?

Мои губы искривились.

– Возможно, я нанесла им визит.

– Его величество будет…

– Шаг против моих предателей был оправдан. Что ты узнала?

– Я… – Фауна проследила за моим взглядом до гримуара, который она читала. Часть ее прежнего возбуждения медленно возвращалась, когда она указала на страницу. – Думаю, я нашла способ снять проклятие.

– С Гнева?

– Да, но это еще не все. – Ее улыбка не совсем достигла ее глаз, но страх понемногу утихал, хотя беспокойство все еще сохранялось. – Клинок Разрушения – это не просто заколдованный предмет, он может каким-то образом уничтожать проклятия и заклинания. Не совсем понимаю, как это работает, но, кажется, нашла возможность узнать больше.

Она схватила другую книгу и сунула мне. На развороте была изображена сложная карта Дома Гнева с туннелями, храмами и пещерами, спрятанными внизу, словно подземные города и поселки.

– Здесь есть место под названием Колодец Памяти, – продолжала Фауна. – Думаю, это ключ к информации о Клинке Разрушения. – Она указала на участок карты с надписью «сады». – Чтобы войти в Колодец, нужно заплатить Богине десятину. Это неприятно – колодец должен счесть тебя достойной, а воспоминания, которые он показывает, часто являются чужими кошмарами. Или тем, о чем они хотели забыть.

– Что-то еще?

– Все не так просто. – Фауна закусила губу. – Колодец может заставить думать, что ты действительно находишься в воспоминаниях, которые он тебе показывает. Говорят, что некоторые застревают там на вечность, вновь переживая худшие моменты воспоминаний, которые им даже не принадлежат.

Меня, в отличие от заколдованной Эмилии, это не волновало. Фауна прекрасно справлялась со своим страхом, скрывая его внешне, но я все еще чувствовала, как он кипит внутри нее. Мое бесстрашие не испугало ее, но вызывало дискомфорт. Но ставки слишком высоки и нет времен на мелочи – нужно успокоить ее, чтобы она могла сосредоточиться.

– Как этого избежать? – спросила я.

Фауна сощурилась, но, должно быть, решила не уточнять, действительно ли я беспокоюсь или успокаиваю ее. Она взглянула на лежащую перед ней книгу.

– Согласно этому тексту, если сосредоточиться на своем вопросе и не упускать его из виду, то можно просеивать воспоминания, пока не найдется ответ. Воспоминания в основном заключены в прозрачном кварце, гематите, аметисте или лазурите. Надо взять каждый кристалл по отдельности, думая о своем вопросе; это должно привлечь к вам правильное воспоминание или наоборот.

Я кивнула, думая о вопросе, ответ на который мне требовался больше всего.

– Уверена, что колодец покажет местонахождение Клинка Разрушения, если я спрошу?

– Теоретически должен. Кто-то знает, где он находится, или, по крайней мере, знает кого-то, кто вступал с ним в контакт. Даже если о нем не упоминается прямо, он может появиться в очищенных воспоминаниях. Это не приведет к нему напрямую, но даст нам отправную точку. – Фауна выдохнула. – Но я лично не знаю, чтобы кому-либо удалось успешно использовать колодец.

Это привлекло мое внимание.

– Даже принцы Ада?

– Они не могут. Никто не знает почему. Его величество определенно пытался, когда проклятие вступило в силу. Он даже позволил Зависти попробовать его использовать. Обе попытки провалились. Они не могли получить доступ ни к каким воспоминаниям. Ни от смертных, ни от демонов, ни от каких-либо сверхъестественных сил.

Как любопытно.

– Колодец был здесь до того, как началось правление принцев, верно?

– Да. – Фауна кивнула. – Статуя богини новая, но записи указывают на то, что сам колодец появился намного раньше, чем были созданы Дома Греха. Но…

– Не до прежней меня.

– Да, леди Эмилия. За исключением Старухи и семерых сестер, есть не так много созданий, которые существовали здесь до тебя и твоей близняшки.

Мысль о моем продолжительном существовании выбила бы меня из колеи, если бы мое заклинание все еще действовало. Вместо этого я погрузилась в свою свежеосвобожденную память, прошла в огромную пещеру, которая, казалось, простиралась на целую вечность. Воспоминания о времени до появления принцев Ада вызвали ощущение скуки. Распущенности. Еще до того, как дьявол занял свой трон, мы с Витторией приветствовали души.

И их это не радовало.

Мы были безжалостными, злыми созданиями. И упивались этим.

Теперь я ясно понимала, почему мать решила изменить наши воспоминания, почему она создала завесу между горами, отделяющую Дом Мести от остальных Семи Кругов. Селестия не хотела, чтобы кто-нибудь вспоминал время до того, как правили демоны. Когда правили худшие существа.

Сила Гнева внезапно изменилась, выдергивая меня в настоящее; она исчезла и снова появилась ближе. Еще сильнее. Она обжигала, как жар солнца. Он был зол. Он был в ярости.

Великие божества, его гнев заставил мою ярость петь боевой гимн. Он обратил свое внимание на меня, и я знала, что он чувствует мою силу и следует за ней до ее источника. Снаружи башни по коридору прогрохотали шаги. Фауна быстро попрощалась и выскочила за дверь. Ее эмоции зашкаливали. Наш король был в ужасно скверном настроении.

И я прекрасно понимала почему.

Я прислонилась к столу в ожидании неслабого выброса эмоций. Его прибытие не разочаровало. Гнев сорвал дверь с петель и отшвырнул ее, как будто она ничего не весила. Золотые глаза вспыхнули его грехом, когда остановились на моих. Промелькнула быстрая вспышка облегчения, но ее тут же сменила твердость гнева.

– Дверь этого не заслуживала, – сказала я.

– Ты могла умереть.

Я сделала вид, что внимательно осматриваю себя.

– Зависть был прав. Бессмертие одержало верх.

– Ты рисковала.

– Осознанно. – Я улыбнулась. На этот раз это не вызвало страха. Гнев не сводил пристальный взгляд с моего лица, его грех все еще ярко пылал между нами. – Я знаю, почему ты не хотел разрушать заклинание-замок. – Он скрестил руки на груди и изогнул бровь. Манящий, высокомерный демон. – Я контролирую свою ярость. Твоим подданным ничего не угрожает.

– Правда? – Гнев покачал головой. – Запах дыма на твоей одежде никак не связан с местью? Почему-то я с трудом представляю, как вы с сестрой сидите у костра и, как две цивилизованные богини, обсуждаете события прошлого.

– Ты сам знаешь, небольшой акт мести был вполне заслужен. – Я бросила на него жесткий взгляд, моя сила устремилась к нему, прежде чем я крепко сжала ее. – Ведьмы пусть лучше радуются. Я забрала только их ресторан, а не их жизни. Здание можно восстановить. И они дважды подумают, прежде чем снова перейти мне дорогу.

– Ты права. – Гнев вздохнул. – Они не будут больше напрямую нападать на тебя. Но это не помешает им ответить. – Он выдержал мой взгляд, его глаза были такими же ледяными, как и его тон. – Жадность вызвали из Ямы в его Дом. Его шпионы заметили ведьм, собирающихся в горах позади его круга. Они собираются атаковать. А потом обвинят тебя.

И в этом была причина гнева моего мужа.

Жадность потребует от меня возмездия, а Виттория и мой принц будут вынуждены сделать выбор, который закончится кровопролитием. Не было возможности этого избежать; Жадность все больше и больше превращался в проблему. Я не сомневалась: он придумал тему с заколдованным черепом, чтобы подозрение пало на мою сестру. Казалось, не имело значения, знает ли он или подозревает, что Веста жива. Он жаждал мести. И нападение послужит для него прекрасным поводом.

Мои руки сжались в кулаки.

– Немедленно отправь письмо в Дом Жадности с просьбой о посещении. Мы нападем на ведьм до того, как они нанесут удар. И на этот раз я не буду милосердна. Пусть ведьмы и твой брат увидят, на что я способна.

Я развернулась на каблуках и направилась в свою комнату, бледно-лиловое платье развевалось вокруг меня, как грозовая туча. Пора переодеться для войны.

Двадцать

Мокрый снег барабанил ледяными когтями по каменному парапету Дома Жадности. Мы молча стояли на узкой дорожке, не сводя глаз с линии деревьев вдалеке, не обращая внимания на холодную воду, заливающую наши боевые кожаные одежды. Стражник заметил мерцание света на северо-западе. Неизвестно, было ли это случайностью или попыткой отвлечь внимание. Сомнительно, что ведьмы могли поступить столь беспечно, учитывая, насколько они расчетливы, но случались и более странные вещи, особенно когда бушуют страсти. Что заставило меня задуматься…

Держа магию наготове, я оглядела тихую местность. Несмотря на сильный мокрый снег, ни птицы, ни звери в лесу не шевелились. Казалось, весь круг затаил дыхание в ожидании. Я пока не чувствовала никакого страха. Лужайка Жадности тянулась на сотни метров во всех направлениях – отличный способ убрать любое укрытие для недружелюбных или нежелательных посетителей. Например, ведьм.

Моя рука напряглась. Вспоминая о ведьмах, невозможно было не задуматься о Нонне. Будь она сейчас здесь с ведьмами, я бы не колеблясь встала на защиту демонов. Даже если это означало, что мне придется сражаться с ней. Я надеялась, что до этого не дойдет, но кто знает, на что способна моя «бабушка».

Гнев коснулся моей руки, его тепло контрастировало с зимней бурей. Ветер дул вдоль стены замка, низко рыча. Темные тучи сгустились над Домом Гнева вскоре после того, как наш план был составлен. Нынешняя погода, без сомнения, была результатом напряженного настроения моего мужа. Его первая просьба о приеме нас в этом круге не была встречена должным образом. После инцидента с игровым залом принц Жадности не горел желанием снова видеть меня в своей резиденции. Герцог Девонский тоже вел кампанию против меня, советуя своему принцу больше не пускать мстительную ведьму в свой Дом Греха. Ему не сообщили, что эта мстительная ведьма на самом деле была богиней подземного мира и ему стоит следить за своими словами.

После второго, более строгого сообщения, Жадность неохотно позволил мне войти в его королевский Дом, особенно после обещания помощи и угрозы от только что возвращенной жены Гнева.

Волоски на затылке вдруг встали по стойке «смирно», но не из-за ледяного ветра. Демоны, вооруженные луками, взялись за стрелы, их страх покалывал мою кожу, как иглы. Гнев не двигался, но я ощутила, как его внимание переключилось на лужайку под нами. Он почувствовал мои действия.

Жадность подал сигнал стражнику, который выглянул из-за края уступа. Я шагнула вперед, покалывание становилось все сильнее. И поняла, что чувствовала не страх стражников. Это был страх наших врагов. Ведьмы были близко. Я сощурилась, когда увидела, казалось бы, пустую лужайку, а затем заметила следы на покрытой льдом траве. Сломанные травинки были растоптаны.

– Нет! – закричала я.

Стражник не внял моему предупреждению. Он перегнулся через парапет, слишком поздно заметив, что происходит. Никто даже не успел среагировать, когда кровь хлынула из его глаз и он повалился на землю, врезавшись в снег. По всей линии раздались крики, стражники стреляли в невидимого врага, а следовательно, не могли в него попасть. Если они продолжат в том же духе, ведьмы добьются успеха.

И я не могла этого допустить.

– Пусть отойдут, – крикнула я Жадности. – У ведьм магия.

– Они всего лишь жалкие смертные. А у нас оружие. – Жадность подал сигнал следующей линии стражников.

Дремучий придурок. Он поведет их на смерть.

Несмотря на мерзкую зимнюю бурю, моя магия осветила небо, падая на землю словно бушующие, мстительные звезды. Огненные шары из розового золота летели с такой скоростью, что оставляли воронки на лужайке. Крики разрывали тишину звуком, будто животных ведут на бойню.

Я призвала больше магии, больше огня, бесстрастно наблюдая, как изливается моя ярость.

Какое бы заклинание невидимости ни наложили ведьмы, оно разрушилось. Как я и предполагала. С магией можно бороться только с помощью магии, и их магия была всего лишь разбавленной версией моей. Пришло время напомнить им об этом.

– Да будет свет.

Ведьмы в капюшонах загорелись, их плоть сгорела и отвалилась от костей – тошнотворно-сладкий запах поднимался высоко. Но они не собирались сдаваться. Они посылали в воздух волшебные стрелы, насмерть поражая демонов. Я могла закончить все прямо сейчас, покончить с ними, но заставила себя сражаться честно. Я хотела, чтобы Гнев точно знал: мне можно доверять, даже когда эмоции зашкаливали.

Волшебная стрела пронзила мою руку, привлекая мое внимание к ведьме, которая ее выпустила. Бабушка откинула капюшон, выражение ее лица было жестким. Ее взгляд четко давал понять: я стала врагом, как только сняла заклинание-замок.

Какое-то время я смотрела на нее, позволяя себе полностью переварить тот факт, что она в меня выстрелила. Я могла бы убить ее прямо сейчас. Свершить правосудие, отомстить за то, что она сделала со мной и моей сестрой. И все же…

– Беги, – произнесла я губами.

Другого предупреждения она не получит. Она заслуживала и того меньше.

Я больше не смотрела в ее сторону, сомневалась, прислушается ли она. В конце концов, она сделала свой выбор так же, как я сделала свой.

Демоны слева и справа упали, и я не знала, мертвы они или тяжело ранены. Я продолжала стрелять своей магией по передовой, делая все возможное, чтобы оттеснить ведьм обратно в лес, отпугнуть их от Дома Жадности. Вскоре они сдались; у их магии был предел. Достаточно не дать им нанести серьезного ущерба, пока они истощали свои источники. Не самая сложная задача.

Я почувствовала ледяную магию Гнева, а затем услышала шипение боли. Я перевела взгляд на него и увидела волшебную стрелу, точно поразившую его плечо.

– Как ты? – крикнула я сквозь внезапный рев мокрого снега и ветра.

Он стиснул зубы и выдернул стрелу.

– Они покрыли их проклятием дракона.

Очередная стрела пролетела по воздуху, целясь прямо ему в горло, но я схватила ее в воздухе и сломала в кулаке. Еще две стрелы с горящим веществом устремились в сторону Гнева.

Должно быть, бабушка велела ведьмам целиться в него. Хотела либо отвлечь, либо наказать меня за то, что я выбрала его. Ярость, раскаленная добела и всепоглощающая, рикошетом пронзила меня. Мой муж стал мишенью, и на этом всякая видимость цивилизованности покинула меня. К черту наш план.

– Довольно.

Мой голос был едва громче шепота, но все стражники и ведьмы услышали меня. Это было похоже на порывистый ветер урагана, и ведьмы, должно быть, почувствовали надвигающуюся опасность. Они перестали стрелять магическими стрелами, схватили друг друга за руки и начали петь. Как будто их магия могла когда-нибудь превзойти мою, особенно сейчас, когда я серьезно рассердилась. Я вдохнула и втянула энергию, пульсирующую в моем центре, полностью подключившись к Источнику.

Этот колодец был бездонным. Бесконечным. С блокирующим заклинанием я лишь черпала с его поверхности. Но гнев ведьм, их ярость из-за возрождения Дома Мести, нападения на «Вино и море», исходящий от них волнами страх подпитывали меня. Я стала той самой страшной сказкой, которую они рассказали. Приняла свое истинное «я». Стала Яростью во плоти, и они никогда не забудут, что значит напасть на богиню.

В их ковене будут рассказывать истории об этой битве. Они будут передавать предупреждения шепотом, в поисках предзнаменований посматривая одним глазом за небом. За то, что они разожгли мой грех, просто осмелившись заговорить об этом дне. Гнев будет жить, но все они умрут.

Я призвала больше силы, больше огня, больше ярости, обращая свою магию на ведьм. Их было два десятка. Кроме бабушки, я никого сразу не узнала, хотя особо и не присматривалась. Неважно, знала я их лично или нет. Они пришли воевать, убивать, и я отвечала тем же. На этот раз я никому не позволю встать между мной и Гневом.

Они ранили его, и, хотя он исцелится, с меня хватит.

Я призвала каждую каплю ярости, которой обладала, всю злость за поток лжи, манипуляций и предательства. Годы сдерживаемой магии вырвались на свободу адским пламенем, которое полностью подчинялось мне. Одно за другим тела падали, порывистый ветер развеивал обугленный пепел. Я обрушивала огненный дождь, как мстительный бог, довольствуясь зрелищем горящего круга, даже когда пала последняя ведьма.

Теплые пальцы сомкнулись вокруг моих, вытянув меня обратно к реальности.

Сперва я почувствовала жуткую тишину. Огонь больше не потрескивал. Зимняя буря также утихла. Я едва слышала дыхание демонов рядом со мной.

Я посмотрела на Гнева, он выглядел напряженным, но гордым.

– Они мертвы, миледи. Все мертвы.

По моему телу снова пробежали мурашки. Я оторвала взгляд от мужа и огляделась. Все стражники смотрели на меня с явно выраженным страхом на лицах.

Ну, почти все. Множество демонов полностью опустили взгляд, вообще отказываясь смотреть мне в глаза. Я посмотрела на ряды стражников и солдат, пока мое внимание не остановилось на их принце. Жадность не боялся, но я почувствовала легкий трепет, когда он склонил голову. Его рука все еще лежала на рукояти меча.

– Дом Жадности благодарит Дом Гнева за помощь.

Помощь. Я закончила битву прежде, чем могла начаться настоящая война. Я посмотрела на невредимых стражников – кроме первого охранника, выглянувшего из-за уступа, никто не погиб. Моя ярость недостаточно утихла, и между колющими иглами страха и раздражением мужского высокомерия я решила еще немного разжечь пламя.

– Почему на Дом Жадности постоянно нападают? Мне кажется странным, что и ведьмы, и оборотни решили напасть на ваш круг. Какие бы союзы ни заводила моя сестра, они приходят к тебе. Не в Дом Гнева, Зависти или Гордыни. К тебе. Как тебе удалось нажить столько врагов?

Жадность пожал плечами.

– Возможно, они хотят заполучить мои богатства. Монеты из одного лишь игрового зала могут помочь финансировать войну. – Он мягко улыбнулся. – Пожалуйста, пройдите в гостевые апартаменты. С моей стороны будет упущением, если я не устрою праздничный бал в честь вас обоих.

С этими словами Жадность со стражей вернулся в замок. Я думала бросить им вслед несколько огненных бутонов, – мысль о том, как они прыгают в замок, казалась забавной, – но воздержалась. Гнев все еще наблюдал за мной, словно я была готова потерять контроль и сжечь царство дотла.

– Я же говорила, – сказала я тихо, – можешь меня не бояться.

– Знаю. – Взгляд Гнева переместился на землю. – А ты знаешь?

Я взглянула через парапет на дымящуюся лужайку. Тела наших врагов теперь были всего лишь пятнами пепла.

Мне бы стоило беспокоиться, что я обладаю силой, способной стереть с лица земли две дюжины ведьм, даже не вспотев. Там, среди мертвых, может быть бабушка. И все же я ничего не чувствовала. За исключением, пожалуй, удовлетворения от того, что защитила любимого. Это заставило меня понять, почему мой муж не торопился освобождать богиню Мести.

Я снова перевела взгляд на Гнева.

– Хочу смыть с себя запах дыма, а потом переодеться к балу.

Бальный зал Жадности был бронзовым декадансом, что совершенно неудивительно. Как и в его игровых залах, все выглядело богатым, роскошным, ничего лучше не купишь. Насыщенные цвета, обилие благородных металлов, шелка и бархата и огромное количество произведений искусства, представленных в великолепных рамах. Это было помещение, призванное показать жадность принца до материальных богатств.

Мы с Гневом небрежно прогуливались по просторному залу. Он почти ничего не говорил, когда мы искупались, а затем переоделись в торжественные одеяния; его настроение было почти невозможно прочесть.

Но я не дура. Я понимала, что, увидев меня во всей красе и бесчинствующую от ярости, он встревожился. Но он знал нашу стратегию; он помог придумать ее до того, как мы покинули Дом Гнева. В отличие от брата и его армии события вечера не застали Гнева врасплох. Он знал, что если я почувствую угрозу, то беспощадно обрушу свою силу. Я поклялась, что никто и никогда больше не разлучит нас.

И я свои обещания выполняю.

Тем не менее я пыталась понять, сожалел ли он о нашем подходе. Если полководец предпочитал сражаться более буквально, в рукопашной, моя готовность отбросить эту цивилизованность и уничтожить врагов издалека могла его обеспокоить.

Гнев использовал свою магию как дополнительное оружие, когда мы сражались с волками, но в равной степени он использовал и свой кинжал. Меня пронзила дрожь беспокойства. Было невозможно понять, пробуждалась ли моя смертная совесть или это всплески страха от окружающих лордов и дам.

– Леди Эмилия.

Подошел лакей с бокалами игристых вин бледно-золотых, розовых и сливовых на выбор. В каждом стакане кружились золотые хлопья – еще одна форма жадности. Я выбрала бледно-розовое вино и осторожно отхлебнула из бокала. Гнев выбрал вино сливового цвета, и мы продолжили неторопливую прогулку по бальному залу.

С каждой группой лордов и дам, мимо которых мы проходили, мои руки покалывало все сильнее. Более смелые демоны склонили головы, вежливо бормоча: «Принц Гнева. Леди Эмилия», прежде чем быстро найти другое место. Что-то неприятное вклинилось мне под ребра.

Я не ожидала их благодарности, но отведенные взгляды и всплески страха были нежеланной неожиданностью. Как понять, на что направлен их страх? Только на меня или на Гнева тоже? В прошлый раз он разрушил игровой зал своей легендарной злостью. Возможно, мы оба были объектами страха.

Мой муж всегда умел привлечь на свою сторону других демонов. Несколько лордов вежливо болтали о битве, которой не было, и потягивали напитки. Едва Гнев напомнил им, как моя огненная магия спасла их, они придумали повод поспешить прочь.

Гнев нежно сжал мою руку.

– Не желаете потанцевать, миледи?

– Желаю.

Мой муж повел нас по залу; блестящая бронза искажала наши образы в отражении. Это соответствовало моим внутренним чувствам, искаженным и нечетким. Я не привыкла смешивать свои смертные эмоции со своими бессмертными чувствами. Мне казалось, что две половинки меня пытаются соединиться, но одна половина была маслом, а другая водой. Как бы я ни старалась смешать их, они вновь отделялись, словно воюя друг с другом.

Гнев держал меня неприлично близко, когда музыканты заиграли вальс, его рука скользнула по моей спине достаточно низко, чтобы медовое тепло разлилось по моим венам. Если он пытался отвлечь меня от покалывающего беспокойства, то это почти сработало.

Но затем я обратила свое внимание на герцога Девонского и почувствовала жар его гнева. Он быстро повернулся к мужчине, с которым танцевал, и демон усмехнулся в ответ на его слова. Скорее всего, шутка обо мне. Но меня этим не задеть. Я бы тоже расстроилась, если бы попала в бурю Гнева с высунутым членом и в конце концов обмочилась.

Пары, которые, казалось, видели лишь друг друга, напрягались, когда мы проходили мимо. На этот раз я услышала шепот. Они говорили о восстании Устрашающих. Как богиню Смерти разыскивали за убийство и как Ярость пришла расплатиться с долгами сестры. Они боялись не моего гневного мужа, а меня.

Я положила голову на плечо Гнева и проигнорировала шепот. Пусть сколь угодно обсуждают и сплетничают: никто из них не знал ни меня, ни что я чувствовала. Как я хотела помочь им, разыскав Клинок Разрушения и разрушив проклятие. Все равно найдутся те, кого мои действия не устроят. Они всегда придумают причину ненавидеть или бояться меня, если таков их выбор. Шепот стал резче, жестче.

Я высоко держала голову, пока мы продолжали танцевать. Вскоре центр зала почти опустел, а покалывание, указывающее на страх, превратилось в удары ножом. Я стиснула зубы и сохранила нейтральное выражение лица. Возможно, дело было в том, что я почти двадцать лет была смертной и жила как человек, но я больше не хотела внушать такой страх.

Сила – это одно, и я не собираюсь извиняться за способность защищать себя и тех, кого люблю. Но это? Этого я совсем не хотела. Нахлынула память о прошлой жизни. Несмотря на огненную магию, которую я призвала, внутри мне было холодно и одиноко. Лишь моя сестра составляла мне компанию.

Я и забыла о чувстве изоляции, когда тебя боятся. Ничего другого я не знала, мне не с чем было сравнивать. Теперь я познала тепло дружбы. Радость смеха и утешение… в принятии.

Гнева за его силу уважали, а не наказывали. Демоны и даже его братья дважды подумают, прежде чем перейти ему дорогу, и тем не менее все смотрели на меня так, будто я палач, готовый испепелить их за любое мельчайшее неуважение. Было несправедливо, что меня наказывают за то же самое, за что почитали моего мужа. Хотя, возможно, с их точки зрения, я внушала настоящий страх. Дом Мести не просто управлялся одним грехом, как другие Дома. Он мог прийти за каждым, и этого боялись демоны.

– …она обманом заставила его жениться.

Пара бросила на меня злобный взгляд, и я напряглась. Все было совсем не так.

– Не обращай внимания. – Голос Гнева звучал у меня в ушах гладко, как шелк. – Ты меня ни в чем не обманывала. И сегодня ты была великолепна. Остановила битву, прежде чем она переросла в войну. Твоя магия принесла мир. Это был необходимый и стратегический шаг. Никогда не сомневайся в этом.

– Похоже, этот двор не разделяет такое мнение, – тихо сказала я. – Думала, ты тоже сомневаешься в нашей тактике.

– Я доверяю вам, миледи. И сегодня я доверял твоему решению. – Он пронес нас по залу, его прикосновение успокоило меня. – Ведьмы не вели бы честную битву. Они бы применили больше магии и хитрости. В данном случае я поддерживаю наш выбор сражаться так, как мы сражались. Сегодня ты использовала свою магию как оружие. Не она использовала тебя, Эмилия. Это настоящая победа, и я горжусь тем, чего ты добилась. Ни один из этих придворных не вышел сражаться за свой двор.

– Я действовала в основном ради собственной выгоды, – призналась я. – Не хотелось, чтобы Жадность опять потребовал еще кровавого возмездия. И когда они нацелились на тебя, мне хотелось убить их всех.

Гнев поднес свои губы к моему уху, и я почувствовала, как он улыбается.

– Что еще привлекательнее, миледи.

– Лжец.

В благодарность я сжала его руку в своей, когда мы шли по бальному залу. Я знала, он сказал правду, но здесь, среди напуганных демонов, я чувствовала себя иначе.

Уничтожить врага, сжечь его дотла, казалось не героизмом, а скорее жестокостью. Или я бы почувствовала нечто подобное до снятия заклинания-замка. Теперь все было запутанно, неправильно. Я была богиней, которая не должна была так глубоко чувствовать, которая должна была действовать без суждений, но точно я знала: моя сила еще не означала, что я должна так поступать.

Какой прецедент это был бы для подданных королевства? Мы увязли в бесконечном цикле дурных поступков. Серси использует нас. Мы с Витторией обманываем Гнев и Гордыню. Ведьмы связывают нас. Мы с Витторией наносим им ответный удар. Они атакуют Дом Жадности. Смута между нами могла бы продолжаться вечность, если бы мы не положили ей конец. Кто-то должен был положить этому конец. Не всегда тот прав, кто силен. В противном случае может появиться другое сильное существо и сделать все, что сочтет нужным, с более слабым.

– Если поцелую, расскажешь, что у тебя на уме? – спросил Гнев. Улыбнувшись неожиданной просьбе, я подняла лицо, позволив нашим губам коснуться друг друга. – Теперь рассказывай.

– Я чувствую себя иначе. – Мое признание прозвучало шепотом, так что меня мог услышать только принц демонов. – Я рада, что вернула себе всю свою силу, воспоминания. Но… внушать такой страх я не хочу. Не желаю, чтобы при моем появлении все замолкали. Чтобы осторожничали. Не желаю чувствовать столько страха. Я забыла, как одинока я была до встречи с тобой. Насколько я была холодна, принося с собой страх и хаос вместо тепла и любви.

Гнев на мгновение замолчал.

– Чего ты хочешь?

Я думала о пророчестве, и хотя оно могло быть не только о нас, я остро почувствовала один его аспект. Как наверху, так и внизу. Баланс. Теперь, когда я практически не сомневалась, что Веста жива и прячется по собственной воле, у меня появилась новая цель, на которой нужно полностью сосредоточиться.

– Я хочу исправить эту ошибку. Не просто снять проклятие, но дать всем нам реальный шанс мирно сосуществовать.

– Мир может быть недостижим.

– Понимаю. Но я хочу хоть что-то сделать правильно. Слишком много гнева и обиды. Я хочу проснуться и не беспокоиться о том, кто может напасть сегодня. Из зависти, гнева или жадности… я хочу сосредоточиться на хорошем. Я хочу окружить себя любовью. А этого никогда не случится, если мы все будем прокляты. – Я глубоко вдохнула и выдохнула. – Я хочу пойти к Колодцу Памяти. И сегодня же разорвать этот бесконечный цикл.

Гнев наклонился вперед и целомудренно поцеловал меня в губы.

– Держитесь крепче, миледи.

Не попрощавшись ни со своим братом, ни с кем-либо из придворных Жадности, Гнев унес меня из зала, заработав несколько проклятий, которые мы оба проигнорировали.

Двадцать один

«Чтобы войти в Колодец, нужно заплатить Богине десятину», – процитировала я наставление Фауны, изучая статую Богини и змеи в садах Гнева.

Черты на ее лице отсутствовали, но в волосы были вплетены цветы, очень похоже на то, как носила их я. Ее изогнутые лезвия выглядели достаточно острыми, чтобы пустить кровь, так что я подошла к краю пруда и надавила на одно из них кончиком пальца. Одинокая капля крови успела вытечь, прежде чем рана зажила, не оставив никаких признаков пореза. Так странно думать, что способности мгновенно исцеляться не было всего два дня назад. Блокирующее заклинание действительно изменило меня. Но сейчас не время раздумывать об этом.

Я осмотрела статую в поисках намека на изменение от подношения крови. Ничего не произошло. Было бы слишком удобно, если бы статуя волшебным образом ожила и показала, что изогнутый кинжал в ее кулаке был пропавшим Клинком Разрушения. Хотя я не против. Гнев предупредил меня перед отъездом, что, насколько ему известно, статуя не скрывает легендарный клинок. Отчасти я верила, что моя кровь богини разблокирует какое-то заклинание на статуе, о котором не знали даже демоны. Увы, это было не так.

Я держала руку над неподвижной водой зеркального пруда, наблюдая, как одинокая капля крови упала в него. Теоретически капля крови должна была рассеяться, как только соединится с остальной водой, но здесь действовала магия. Капля крови расширялась и росла. Она крутилась в воде, скручиваясь все плотнее по спирали, двигаясь к центру.

Внутри спирали образовалась лестница рубинового цвета, исчезая в зияющей тьме ниже уровня земли. Как и говорил Гнев. Он не мог пойти со мной – я должна разобраться с этим сама, – но это не помешало ему раскрыть все, что он знал, как генерал, готовящий солдата к битве.

Одной рукой я подобрала юбки и ступила на багровую лестницу. Без капли страха я прошествовала по ступеням под землю. Вода из пруда не коснулась меня; она расступалась с каждым шагом, пока я спускалась под землю. Я полностью погрузилась под воду, оставив зимнюю ночь позади, и с каждым шагом вниз воздух становился все прохладнее. Температура меня не беспокоила, как прежде. Ее сложно было назвать комфортной, но зубы не стучали, мурашки не бегали по коже.

Никакого света, только бесконечная тьма, которая, казалось, становилась все более густой и всепроникающей с каждым пройденным метром. Но с моим бессмертным телом и ощущениями я видела все, словно в солнечный полдень у берега. Я быстро спускалась несколько минут, и лестница резко оборвалась. Я стояла на каменистой почве и осматривала маленькую пещеру.

Столб неестественного голубоватого света озарил колодец из розового кварца, расположенный чуть в стороне от основания лестницы. Колодец Памяти. Я подошла ближе, заметив загадочные символы и латынь, вырезанную на драгоценных камнях по краю. Я провела пальцем по углублениям, чувствуя, как сила в колодце гудит на моей коже.

Я заглянула в волшебный колодец; вода была кристально чистой, и на дне виднелись тысячи кристаллов. Каждый драгоценный камень представлял воспоминание или кошмар. Что-то достаточно ужасное, с чем можно было легко расстаться.

Интересно, Гнев приходил сюда, чтобы найти воспоминание или потерять его? Неважно. Сейчас главное – как можно больше узнать о клинке, который, согласно исследованиям Фауны, мог положить конец проклятию моего мужа. Надо помнить об этом, иначе можно забыть о надежде на успех.

Я перелезла через небольшую стену и погрузилась в воду, не обращая внимания на легкий холодок, проникший в мою одежду.

– Где Клинок Разрушения?

Я закрыла глаза и прислонилась головой к стенке колодца, позволив разуму сосредоточиться исключительно на ответе, который я искала. Мои пальцы пробежались по нескольким кристаллам, прежде чем остановились на одном, который показался мне чуть теплее. Фауна о таком не упоминала, но, возможно, это был положительный признак того, что я привлекла правильное воспоминание. Был лишь один способ узнать. Мои пальцы сомкнулись вокруг кристалла, и я втянула в себя воспоминание, приняв его, как если бы оно было моим.

Страх сковал молодую волчицу, вырывая крики из больной глотки. Она была еще щенком, но почувствовала темную магию человека. Демона. Его жестокий рот сжался в тонкую линию, когда он снова посмотрел на нее глазами цвета монеты. Она услышала, как он вошел в их дом, услышала приглушенные слова, которые он сказал ее отцу, и сразу же обернулась. Ее папа говорил, что такое возможно. И это стало ошибкой, о которой она тут же пожалела, как только демон схватил ее за шею и поднял.

– Это твой первенец? Гибридный воин?

В его тоне слышалось недоверие. Волчица зарычала, обнажая свои маленькие клыки.

Папины глаза расширились.

– Да, ваше высочество. Само ее имя означает «посвященная Марсу», богу войны, как вы…

– Мне нет дела до смертных богов. Ей дадут настоящее демоническое имя, как только мы вернемся в мой двор.

Волчица в панике извивалась в объятиях незнакомца. Она не знала, что такое двор, и не хотела знать. У папы пересохло в горле; волчонок безмолвно умоляла его забрать ее, вырвать из хватки этого незнакомца. Ее мать, женщина, которая почему-то никогда ее не любила, уже легла спать. Папа единственный, кто может ее спасти.

– Ваше высочество, – папа расправил плечи, и в юном щенке вспыхнула надежда, – может быть, есть другой способ оплатить мой долг. Она всего лишь щенок. Скромный и ничем не примечательный. Позвольте мне вместо этого собрать достаточно монет. Или, возможно… возможно, мне удастся найти Клинок Разрушения.

– Ты до сих пор не нашел лезвие и, скорее всего, никогда не найдешь. – Незнакомец снова поднес щенка к лицу, внимательно изучая ее. – Согласно вашей собственной истории, она обернулась примерно на двадцать лет раньше срока. Мне это кажется весьма примечательным. А что насчет ее демонических способностей? Какой магией она обладает в этом плане?

– Я… я не уверен, ваше высочество.

Глаза демона сузились.

– Соврешь еще раз, и я вырву твой надоедливый язык.

– Прошу вас. – Голос папы звучал едва слышно, сломленная мольба сломленного человека. Ей говорили так не делать, но, несмотря на это, волчонок использовала немного своей магии, чтобы успокоить его. – Пожалуйста, ваше высочество. Просите чего угодно. Прошу, не забирайте мою дочь.

– Как твоя жена? Нравится ей воспитывать побочный продукт твоей связи с демоном?

– Она научится любить ребенка. Моя дочь не должна расплачиваться за мои грехи. Умоляю. Прошу вас, заключите другую сделку.

Рот демона сжался в недовольную линию, когда ее младший братик вскрикнул из своей кроватки.

– Твой сын тоже рано обернулся?

Папа взглянул на колыбель, тяжело сглотнув.

– Нет, ваше высочество. Он не проявляет никаких признаков раннего превращения.

– Тогда на этом наши дела закончены. Отдай свою дочь и отступи.

Незнакомец дернул подбородком, и из тени вышел человек с оленьей шерстью и влажными карими глазами. Волчонок заскулила, когда чудовище – демон – протянуло руку и схватило ее. Ее хныканье превратилось в визг, когда он засунул ее в мешок и затянул веревку. Сквозь оглушительный вой она услышала, как незнакомец сказал:

– Ты был достаточно глуп, чтобы торговаться с Домом Жадности. Предлагаю в следующий раз подумать о последствиях, когда решишь рискнуть чем-то столь ценным.

Слезы текли по моему лицу, и я стиснула зубы, чтобы заглушить скорбный вой волчицы, которую забрали из ее семьи. Я чувствовала горе, отчаяние, ужас, которые она испытала, но я ничем не могла помочь щенку. Я отчаянно искала в памяти подсказку, которая приведет меня к ней, чтобы разыскать ее, как только выполню свою задачу здесь.

Отец казался почти знакомым, но его черты были скрыты темнотой комнаты и слезами волчонка. Я почти не сомневалась, что его акцент был из моей версии Изменчивых островов, но невозможно было понять, как давно избавились от этого воспоминания. Могли пройти месяцы или десятилетия. Возможно, даже столетия. Тем не менее я чувствовала себя беспомощной. И чуть сильнее возненавидела Жадность.

Как он мог забрать чьего-то ребенка, что бы они ни поставили…

– Ребенок-гибрид.

Результат спаривания волка с демоном. Веста, как я и подозревала. Если она все еще жива – а я полагала, что она жива, – то это воспоминание доказывает, что придворные слухи, которыми делился герцог, были верны – Веста там несчастна.

Если она помнит, как жила со своей настоящей семьей, как ее забрали… Жить со своим похитителем – настоящий ад. Да еще и служить его командиром. Я надеялась, что она сбежала от него, что моя сестра как-то помогла ей.

Я хотела вырваться из колодца и навестить Дом Жадности, чтобы отомстить за волчонка, но мне пришлось сосредоточиться исключительно на своем вопросе. Что оказалось не так-то просто, учитывая ярость, обжигающую мои вены.

– Где Клинок Разрушения?

Я отбросила камень памяти волчонка в сторону и обхватила пальцами другой, тут же погрузившись в новое воспоминание…

Серси услышала, как король приближается к своему тронному залу, его шаги грохотали, словно гром. Он был в скверном настроении и с каждым шагом становился все мрачнее. Хорошо. Пора бы ему обратить внимание на ее просьбу, отнестись к ней серьезно. Он должен был просто потребовать от Гордыни вернуть ее дочь, запретить им жениться. Он наверняка обладал достаточной властью, чтобы остановить столь нечестивый союз.

Если он хочет, чтобы Серси навсегда убралась из этого царства, то эта сделка устроит их обоих. Главное, хорошенько разжечь его ненависть, пока она не сравняется с ее собственной. Она подумывала принести свой пресловутый проклятый клинок, если он откажется, но он был нужен ей живым. До поры до времени.

Дьявол распахнул двойные двери, и Серси ощутила жар его славных крыльев во всей красе. Она не подняла взгляда, отказываясь доставить ему удовольствие, глазея на его крылья, как многие другие. Она видела их раньше, когда он изгнал вампиров в южный двор, минуя горы, принадлежавшие богиням, словно они были прокляты. Его крылья были покрыты белым пламенем с серебряными кончиками, смертоносными и красивыми. И являлись его самым ценным оружием, по словам ее шпионов. Ничто другое не волновало его больше крыльев.

Военный генерал, несомненно, сделал бы многое, чтобы сохранить такой приз.

Отказываясь смотреть в его сторону, она поглаживала обнаженную кожу на внешней стороне бедер. Она знала, что он не возбудится; она пыталась не столько соблазнить его, сколько разозлить.

– Убирайся. – Голос резкий, жестокий. Это ее сильно раздражало, хотя она этого и хотела.

Внимание Серси переключилось на него.

– Разговор с тобой ни к чему не привел. Так же как логика и рассуждения. Теперь у меня есть для тебя довольно заманчивое новое предложение. – Через тонкий материал своего платья она медленно скользила по вершинам своей груди. Демон даже не взглянул вниз, но его одноименный грех серьезно охладил комнату. – Снимай штаны.

Он скрестил руки на груди, выражение его лица было неприступным. В его золотых глазах вспыхнула ярость.

– Убирайся, – повторил он. – Уходи, пока я тебя не заставил.

– А ты попробуй. – Одним нечеловечески грациозным движением она встала, и ее длинное серебряное платье просияло, словно меч, пронзающий небеса. Пришло время начать настоящую битву. Он был приятно разгневан, и одно она знала точно: вспыльчивость может взять верх над кем угодно, включая демона, повелевающего гневом. – Прикоснись ко мне, и я уничтожу все, что тебе дорого, ваше величество.

Тон Серси стал насмешливым, чтобы поддеть его еще сильнее.

Затем он рассмеялся, звук был таким же угрожающим, как кинжал, прижатый к ее горлу.

– Ты, кажется, заблуждаешься, – чуть ли не прорычал он, – нет ничего, что было бы мне дорого. Я хочу, чтобы ты покинула это царство до наступления темноты. Если ты не уйдешь к этому времени, я выпущу своих адских гончих. Когда они закончат, твои останки бросят в Огненное озеро.

Она достаточно много времени провела среди принцев и знала: он ждал, когда почует ее страх. Если он ничего не чувствует, у него могут возникнуть подозрения, а ей нужно было сохранить превосходство. Она рванулась вперед и одним резким движением перерезала себе горло лезвием. Кровь пролилась на ее блестящее платье, забрызгала гладкий мраморный пол, испачкала его манжеты. Она знала, что это станет последней каплей.

Не обращая внимания на свое новое жестокое ожерелье, она отошла от него, и ее улыбка была более злобной, чем у худшего из братьев дьявола. Она в этом разбиралась. За исключением Гордыни, она безуспешно пыталась соблазнить их всех. Для группы коварных, эгоистичных демонов они, безусловно, защищали друг друга, когда доходило до сердечных дел. Рана затянулась под его холодным бдительным взглядом.

– Уверен? Ты ничего не желаешь? – Когда он не ответил, ее раздражение вспыхнуло. Она устала, что ей отказывают в столь простой просьбе. Они доверяли ведьмам не больше, чем ведьмы доверяли демонам. Изгнание ее дочери пойдет на пользу всем. Невозможно было представить, чтобы они захотели увидеть, как ведьма управляет одним из их драгоценных Домов. – Возможно, слухи, в конце концов, верны. В твоей застывшей груди нет сердца. – Она кружила вокруг него, юбки оставляли кровавый след на некогда чистом полу. – Может быть, нам стоит тебя вскрыть и посмотреть.

Она позволила своему вниманию остановиться на необычных серебристо-белых огненных крыльях за его спиной, и ее ухмылка стала дикой. Она подождала достаточно долго, и он нахмурил бровь. Затем нанесла удар. Быстрый щелчок ее пальцев, и его могучее оружие приобрело цвет пепла, а затем исчезло.

Серси с удовлетворением наблюдала, как его охватила паника. Редкое проявление эмоций от демона, известного своим хладнокровием. Он неоднократно пытался – и безуспешно – вызвать крылья.

– Вот уловка, опасная, как сам дьявол. – Ее голос звучал одновременно молодым и старым, когда она произносила свое заклинание. Он внушительно выругался. – С этого дня проклятие пронесется по этой земле. Ты забудешь обо всем, кроме своей ненависти. Любовь, доброта, все хорошее в твоем мире исчезнет. Однажды это изменится. Когда ты познаешь истинное счастье, я клянусь также забрать то, что ты любишь.

Серси наблюдала, как он безуспешно пытался призвать свои крылья, надеясь, что он достаточно сильно желает их вернуть и выполнит ее просьбу, особенно сейчас, когда на нем лежит проклятие. Она лишь хотела освободить свою дочь от развратного пьяницы. Чтобы обеспечить ее истинное счастье. И уберечь ее от этого жалкого царства. Серси слишком долго молча наблюдала, как меркнет свет ее дочери. Гордыня заботился только о себе, был неспособен посвятить себя одному партнеру. И это было бы нормально, имей ее дочь схожий характер.

Серси цокнула языком, разочарованная, что король не выпустил своего внутреннего монстра, не дал отпор, и двинулась прочь. Он не последовал за ней и вместо этого заговорил голосом убийцы, который готов перерезать кому-нибудь горло.

– Ты ошибаешься.

Серси остановилась, бросив взгляд через плечо. Мало кто осмелится сказать ей, что она ошиблась. Особенно после отказа в просьбе. Она была могущественным союзником и еще более опасным врагом.

– Да?

– Дьявол может быть опасным, но он не занимается уловками. – Он улыбнулся медленно, насмешливо. – Он торгуется. – Серси внимательно наблюдала за ним, чувствуя, как ее магия пробуждается от его тихой угрозы. Воздух между ними был заряжен ненавистью. Он убил бы ее без раздумий, если бы она не обладала чем-то, чего он отчаянно хотел. – Хочешь заключить сделку?

Изначально она хотела. Однако его вид без крыльев наполнил ее мрачным чувством ликования. Она ненавидела Гордыню. Ненавидела принцев Ада. И небольшая месть принесла больше удовлетворения, чем она себе представляла. И все же было бы упущением с ее стороны не выслушать его. Самым главным для нее было счастье дочери. Она оглядела его.

– Допустим, я рассматриваю вариант сделки. Такой маленькой возможности для тебя снять проклятие и вернуть свои крылья. Каковы условия? – спросила Серси.

– Шесть лет, шесть месяцев и шесть дней. – Голос короля демонов был низким, опасным. Он не колебался со своим ответом, а значит, хорошенько обдумал свое предложение. Именно этого она и ожидала от боевого стратега. Прежде чем она смогла согласиться или задать вопрос, он добавил: – Время будет измеряться в Семи Кругах. Ни в каком другом адском измерении. В течение этого периода ты не сможешь без приглашения войти в мой Дом или в любой из Домов Греха моих братьев. В противном случае ты рискуешь навлечь на себя проклятие. Суть которого я не раскрою, пока не станет слишком поздно.

Серси задумчиво посмотрела на дьявола. Сделка была относительно простой, но она узнала темный блеск в его глазах. Узнала обман, на который он намекал. Гнев не был дураком. Как и она. Сделка была сопряжена с крупным риском, но возможность получить еще более крупную награду была слишком заманчивой, чтобы отказаться.

– Я хочу гарантии, что никто, связанный с тобой или твоими братьями, не попытается совершить покушение на мою жизнь или каким-либо образом причинить мне вред. И если ты не сможешь разрушить проклятие в течение этого времени, оно никогда не будет снято. Не поможет никакая магия, никакой обман, никакая сделка. На всю вечность у тебя никогда не будет того, что ты любишь больше всего.

– Когда я разрушу его и решу, что больше не хочу видеть тебя в этом царстве, ты будешь изгнана из Семи Кругов. И ты должна стереть воспоминание об этом разговоре.

Серси рассмотрела все варианты. Не так важно, выиграет ли он, главное, что она получит то, к чему все это время стремилась. Шесть лет, шесть месяцев и шесть дней должны дать ей достаточно времени, чтобы осуществить свой план. Хотя в других царствах это может быть ближе к двадцати годам. Сколько бы времени ни потребовалось, если ей больше никогда не придется иметь дело с принцами Ада, это малая цена за вечность.

Не было нужды помнить этот разговор целиком, главное, не забыть о цели – защитить дочь. Зашевелилась идея. До нее доходили слухи, что Старуха использовала магию, чтобы формировать воспоминания любого, кто пытался пересечь определенный горный хребет на юге. Но ее вмешательство было направлено только против одного конкретного, загадочного Дома Греха, стоявшего в стороне от всех остальных. Им правили не демоны, а нечто похуже. И это было единственное условие, которое король демонов забыл включить в свою сделку.

Возможно, пришло время нанести визит Дому Мести.

– А как же Изменчивые острова? – спросила она. – Технически они являются самостоятельным измерением.

Король, казалось, обдумывал ее слова. Она слышала, что он не любит острова, но ей требовалось подтверждение.

– Если хочешь, чтобы тебя сослали туда, в настоящий Ад, я не против.

– А ведь, – начала она скучающим тоном, – некоторые считают шесть-шесть-шесть знаком зверя. Если я избавлюсь от воспоминания об этом, каковы гарантии, что ты не нарушишь свое слово?

– Ты прекрасно знаешь, что это символизирует равновесие. Естественный порядок. Не притворяйся невеждой, Серси. Я чую твою ложь, и от нее воняет дерьмом. – Он позвал слугу, затем вытащил из кармана пиджака прозрачный гладкий кусок кварца. Серси изо всех сил старалась не выглядеть удивленной. Дьявол приготовился к битве. Мгновение спустя тот же самый слуга появился снова с контрактом и двумя перьями крови. Беспокойство провело пальцем по ее спине, когда король вручил ей камень. – Избавься от воспоминания, и мы подпишем клятву.

Воспоминание резко оборвалось, и меня отбросило обратно в здесь и сейчас. Моя одежда промокла насквозь, вода стала холодной. И все же меня поглотил внутренний огонь, в котором воздух замерцал от внезапного жара. Я взглянула на свою руку, на уничтоженный в ней кристалл. Воспоминание не остановилось, я раздавила его в кулаке.

Шесть лет, шесть месяцев и шесть дней. Гнев никогда не упоминал о времени, отмеренном для уничтожения проклятия. Но он хотел, чтобы я поклялась ему на крови на шесть месяцев. А потом Анир также упомянул, что у него осталось шесть месяцев, чтобы полностью восстановить свою силу. Затем, конечно, был ехидный комментарий Серси о том, что время в тронном зале движется быстро.

Я выругалась, используя каждое ругательство и фразу в своем запасе. Учитывая ликование Серси, у нас, вероятно, осталось не так много времени.

Я хотела броситься в замок и спросить, сколько времени нам осталось, но с этим придется подождать. Я все еще не нашла то, что искала. И сейчас, как никогда, мне нужно было узнать, где находится Клинок Разрушения, чтобы снять проклятие, пока не стало слишком поздно.

– Где Клинок Разрушения?

Я сосредоточилась на вопросе, подпитывая его яростью и магией, и снова сунула руку под воду. Я схватила пригоршню кристаллов, и каждый, который пытался засосать меня в кошмар, был раздавлен в порошок. У меня не было ни времени, ни терпения разбираться с чужими страхами. Я сама была страхом. И я была способна стать кошмаром. Колодец Памяти завибрировал, как будто дрожал от всплеска моих чистых эмоций.

– Покажи мне, кто в последний раз видел Клинок Разрушения. Сейчас же.

Мои пальцы сомкнулись на грубом кристалле, потекла кровь. Шипение боли сорвалось с моих губ прямо перед тем, как меня затянуло в следующее воспоминание.

Когда сцена встала на свои места, я чуть не подавилась от удивления. Казалось, секреты, которые хранили люди в моей жизни, не были полностью раскрыты.

До сих пор.

Двадцать два

– Демоны не способны любить. Я тебе это сто раз повторяла.

Высокомерный тон матери раздражал Лючию. Мать годами планировала положить конец отношениям Лючии и не скрывала, что ее тревожили недавние события. Лючии хотелось свернуться калачиком и плакать, но она отказалась доказывать ее правоту.

Мать говорила, что принц Гордыни – худший повеса из семи принцев Ада. Что он влюблялся снова и снова, всегда оставляя за собой разбитые сердца. И вскоре он точно так же потеряет интерес к ней, бессмертной ведьме, с которой ему не стоило и связываться. И она была не простой ведьмой, как часто напоминала ей мать, а старшей дочерью Первой Ведьмы, всесильной Серси, рожденной от богини солнца.

В течение многих лет мать упрекала Лючию, говорила, что ей следует подавать пример остальным, чтобы не прослыть дурой перед другими ведьмами, которые обращались к ней за инструкциями, как вести себя среди обитателей Семи Кругов. Роман – и, что еще хуже, брак – с демоном сложно было назвать хорошим примером. Особенно со столь печально известным демоном, как Гордыня.

Лючия была достаточно опытной, чтобы понимать: Гордыня не изменится. Да она и не хотела, чтобы он сделал это ради нее. Но ничто не подготовило ее к боли от вида того, как он попадает под чужие чары. В его действиях не было злого умысла; Лючия верила в это каждой частичкой своего разбитого сердца. Она видела его доброту, знала, что его привязанность к ней не была притворной. Мать считала ее дурой, но слухи дошли до нее задолго до того, как она согласилась на его ухаживания. Она знала, что сегодня он может быть увлечен, но завтра оставалось неизвестным. Он нуждался во внимании и обожании, как цветы в солнечном свете и дожде. Она находила его прихоти ужасно захватывающими, они не давали отношениям стать предсказуемыми, впасть в рутину. Будучи стражем между мирами, у нее и без этого хватало рутины, и она ненавидела ее однообразие.

Когда они впервые встретились, обворожительный принц был очарован ее именем. «Лючия» происходило от латинского слова lux, означавшего свет. Гордыня, Люцифер, был Утренней Звездой. Несущим свет. Он назвал это звездным предзнаменованием. Считал, что им, представителям двух враждующих сторон, было суждено ненавидеть друг друга, но они не смогли устоять перед силой любви. Лючия не верила в судьбу, но ей нравилось подшучивать над ним. Его нос самым милым образом морщился, когда она добродушно дразнила его. Со своей стороны, Гордыня будто обожал ее за это.

Поначалу это казалось дико романтичным. Привлечь внимание такого принца, с которым не стоило даже заговаривать, и уж тем более влюбляться. В одном Гордыня был прав. Их любовь была запретной. И невероятно привлекательной, как и все запретное. Чувство опасности нависало над ними всякий раз, когда они ускользали на одну из тайных встреч. В любой момент их могли обнаружить, вызвав скандал как для ведьм, так и для демонов.

Как первая в своем роде Звездная ведьма, Лючия должна была охранять царство, следить за поведением принцев демонов. Ее главной обязанностью было держать их в Семи Кругах, чтобы они играли в свои греховные игры со своими нечестивыми дворами и не трогали смертных. Потом она встретила его. Подобно утренней звезде, Гордыня вспыхнул в ее жизни, зажег ее страсти и пробудил от мирского, наполненного обязанностями существования, которое меркло по сравнению с ним.

Даже когда он просил ее руки, она знала, что так не будет продолжаться вечно. Он горел слишком ярко, слишком сильно, чтобы его огонь можно было сдержать. По правде говоря, она никогда не хотела, чтобы он менялся. Но пришла к выводу, что сама изменилась. И это было проблемой. Ее недовольство началось с малого, как это часто бывает с большинством неприятностей; с крошечного семени, которое со временем выросло в нечто большее. Она хотела того, чего Гордыня никогда не мог дать, чем не мог даже стать. По крайней мере, не с ней. И в этом скрывалась ее душевная боль.

Гордыня всегда оставался собой; а вот Лючия врала себе, врала ему о своих желаниях. Он обвинил ее во лжи, умолял сказать ему правду, но она отказалась.

На самом деле они поругались той же ночью. Гордыня снова и снова просил ее довериться ему, рассказать, что ее расстроило. Пообещал сделать все, чтобы она была счастлива. Пообещал пропустить пир, остаться с ней, разобраться со всем, что ее беспокоило. Но Лючия считала, что счастье не может исходить от другого, его нужно сначала найти внутри.

Она знала, Гордыня готов ради нее на все; он бы даже не взглянул на другую. И в конце концов он бы стал так же несчастен, как и она сейчас. Сколько бы любви ни было между ними, Лючия понимала, что некоторым людям просто не суждено быть вместе.

Слезы горели у нее на глазах, но она не пролила их. Мать внимательно наблюдала за ней, на бессмертном лице читалось неодобрение.

– Его первая и единственная любовь – это он сам. Такова природа его греха. Ты правильно поступила, что ушла, Лючия. Со временем ты не только поверишь в это, но и поймешь, что это правда.

– Ну разумеется.

Мать говорила так, словно это не Лючия решила уйти. Было невероятно болезненно, но она справилась. В то время как Гордыня открыто ухаживал за Николеттой из Дома Мести на сегодняшнем пиру, Лючия притворилась, что у нее болит голова, и осталась в Доме Гордыни. Как только ее муж, наконец, уступил ее требованиям и ушел, она схватила чемодан, который упаковала ранее, и помчалась к порталу.

Мать жила на Изменчивых островах, поэтому не успела Лючия одуматься, как уже представила себе дом своей матери – очаровательный коттедж с соломенной крышей, стоящий высоко на утесе в местной версии Ирландии, – и вошла в портал.

Теперь, сидя за маленьким столиком и потягивая травяной чай, она почти сожалела о своем назначении. В глубине души Лючия задавалась вопросом, не затуманивает ли ее собственная гордость способность рассуждать здраво.

Возможно, ей стоило набраться смелости и рассказать мужу о каждом страхе или переживании. Это сомнение длилось недолго, потому что она наконец-то собралась с силами, чтобы попросить о том, зачем пришла сюда. Остается надеяться, что мать согласится на что угодно, лишь бы она не возвращалась в Семь Кругов.

– Я хочу забыть. – Лючия выдержала взгляд матери. – Знаю, что у тебя есть заклинание Старухи. Мне оно нужно. И я хочу, чтобы меня оставили в покое, пока я не буду готова вернуться. Если такой момент вообще когда-либо наступит.

Мать, к ее чести, и глазом не моргнула.

– Куда хочешь отправиться?

Лючия вздохнула, радуясь, что обошлось без ругани и споров. Она много думала о том, куда бы она хотела попасть, где ее сердце могло бы исцелиться и где она могла бы жить своей желанной жизнью.

– На Сицилию.

Лицо матери приняло расчетливое выражение. Лючия знала: мать что-то задумала, но ей было все равно. Пусть развлекается как хочет, если Лючия сможет получить желаемое. Мать встала и достала из потайной панели в стене небольшую сумку. Она положила ее перед Лючией и постучала по пряжке.

– Содержимое поможет тебе забыть. Не только душевные муки, но и все, что ты хочешь оставить позади.

– И это просто так оказалось под рукой?

– Я готовилась к этому дню с того момента, как ты впервые увидела этого демона и он вонзил свои когти в твое драгоценное сердце.

Понимая, что разговор ничего не изменит, Лючия расстегнула кожаный ремешок и открыла сумку, осматривая странный набор предметов. Грубый, редкий кусок голубого кварца из Южного полушария. Свернутый пергамент с заклинанием на забвение. И кинжал, который Лючия сразу узнала.

Это был легендарный предмет, заколдованный ее матерью, который мог убить любое существо, даже принца Ада. По слухам, кинжал был способен снять проклятие, но Лючия знала, что у клинка есть секрет. И кроме нее только ее мать знала об этом. Секрет, который при правильном применении мог либо активировать кинжал, либо уничтожить его навсегда.

– Клинок Разрушения? Зачем он мне?

– Что за глупости, дитя. – Мать цокнула. – Для защиты. Ты же не думаешь, что его гордость позволит ему сидеть сложа руки, пока жена дурит его? Думаешь, он не будет мстить?

– Он никогда не причинит мне вреда и не пожелает мне зла. – Лючия в ужасе уставилась на мать. – Ты и правда настолько невысокого мнения о нем, даже после стольких лет?

– Может, и нет, Лючия, но я сомневаюсь, что он позволит своей жене исчезнуть. Ты ему все объяснила в письме? Он знает, что ты не вернешься?

Лючия закрыла глаза, щеки покраснели от стыда. Она пыталась. Она сидела за своим письменным столом с чернильницей наготове, с пером в руке и не могла подобрать нужных слов. Хоть каких-то слов. Это было трусливо. Даже жестоко. Но вместо того, чтобы сказать что-то не то или написать все свои желания, беспокойства и страхи, чтобы он в конечном итоге отверг ее, она просто ушла.

– Однажды он найдет тебя. – Тон матери был таким же суровым, как и выражение лица. – Он не забудет, в отличие от тебя. И поверь, он сделает все, что в его силах, чтобы вернуть тебя. Его гордость позаботится об этом. Только ты будешь в невыгодном положении, забыв его. Как думаешь, после этого он останется преданным мужем? Ты опозоришь его, открыто уязвишь его легендарное самомнение перед всем его двором. Перед всем царством. И даже не вспомнишь об этом.

Лючия покачала головой. Она знала, о чем умолчала мать: ей не нравилось, что дочь выпьет зелье забвения. Не лучшее тактическое решение, а мать считала, что ведьмы и демоны постоянно находятся в состоянии войны. Но боль в груди Лючии, острая, всепоглощающая скорбь были слишком сильны, чтобы их можно было преодолеть. Она не сможет оставить Гордыню, если будет помнить о нем.

– Я возьму кинжал. Сделай, пожалуйста, так, чтобы я больше никогда не влюбилась в принца Ада.

Взгляд матери стал жестким, как закаленная в Аду сталь в руке Лючии.

– Когда я покончу с демонами, я удостоверюсь, чтобы ни одна ведьма не попалась на их ложь. И они возненавидят нас в ответ, так страстно, что не соизволят снова влюбиться в ведьму. Клянусь своей кровью, дочка. – Она прошептала заклинание призыва, и через несколько мгновений появилась еще одна ведьма. Лючия смутно узнала в ней участницу одного из самых могущественных ковенов. – Мария, у меня есть для тебя задание. Ты живешь в версии Палермо на Изменчивых островах, верно?

Пока мать строила планы с Марией, Лючия читала заклинание. На самом деле это была не более чем смесь для травяного чая. Ничего сложного. Даже если она забудет, зачем это делает, все равно сможет собрать нужные ингредиенты. Когда она отложила заклинание и взяла шероховатый кристалл, перед ней появилась дымящаяся кружка. Она подняла голову и встретилась с добрыми глазами другой ведьмы.

– Выпей. Это поможет облегчить боль, малышка.

Лючия знала, что это первая доза зачарованного чая. Знала, что, как только она поднесет фарфор к своим губам, между ней и Гордыней все действительно будет покончено. Мать молчала, но Лючия почувствовала, как ее внимание переключилось на нее, словно вызов. Лючия взяла чашку и подождала, прежде чем сделать тот судьбоносный первый глоток, который станет для нее одновременно и концом, и новым началом.

– Мне нужно новое имя. Новая семья. Я хочу забыть обо всем, кроме того, что я ведьма. – Лючия, наконец, сосредоточила свое внимание на матери. – И не желаю тебя видеть, пока сама не попрошу.

Что-то похожее на обиду на мгновение отразилось на лице матери.

– Ладно. Мария проследит за ситуацией издалека и пристроит тебя в семью из темного ковена.

Другая ведьма кивнула.

– Ты будешь в хороших руках.

– Ладно. – Лючия кивнула в ответ – быстро дернув подбородком – и одним обжигающим глотком выпила чай. Это заняло несколько мгновений, но тяжелое давление на грудь уменьшилось. Мышцы расслабились. Печаль и отчаяние развеялись. Если минуту назад ее что-то беспокоило, Лючия не могла вспомнить, что именно. Возможно, это всего лишь плохой сон. Она моргнула, увидев кристалл в своей руке и кинжал на столе, нахмурила брови. – Зачем это?

Мария грустно улыбнулась.

– Никогда никому не показывайте этот кинжал. Никогда не упоминайте об этом. Его можно использовать только на Грешных.

– Грешных? – Сердце Люсии бешено колотилось. Можно было подумать, что кто-то манипулирует ее эмоциями. Но такого рода магия должна быть под запретом. – Кто это?

Вокруг маленького деревянного столика медленно двигалась незнакомая ведьма со странными звездными глазами. От нее исходила сила, и Лючия содрогнулась.

– Грешные – кровожадные существа, известные как принцы Ада. Они стремятся уничтожить тебя. Уничтожить всех ведьм.

– Если увидите такого, – добавила Мария, – вы должны спрятаться. И если они придут за вами…

Лючия взглянула на смертоносный клинок.

– Я должна защитить себя. – Она глубоко вдохнула, чувствуя правду внутри. Грешные. Ее смертельные враги. Она молилась богине, что ей не придется с ними столкнуться, но на всякий случай была благодарна за кинжал. Лючия взяла редкий синий кристалл. – Это камень памяти?

Ведьма со звездными глазами кивнула.

– Ради собственной безопасности ты должна сейчас же изгнать свои воспоминания об этой ночи. Я дам тебе снотворное, и, когда ты проснешься, Мария уже отвезет тебя домой.

– Я в опасности? – спросила Лючия у ведьмы, ненавидя нотки страха в своем голосе.

– Уже нет.

Когда Лючия взяла волшебный кристалл и начала скармливать ему свои воспоминания, камень забрал что-то еще, и она не могла вспомнить, хотела она это потерять или нет. Она снова нахмурила брови, когда камень нагрелся, забирая все больше и больше ее мыслей за последние несколько часов.

– Кто… Как меня зовут?

Звездные глаза, казалось, не считали потерю ее воспоминаний чем-то неожиданным. А значит, она хотела это забыть. По крайней мере, так думала ведьма без имени.

– Тебя зовут Клаудия. Ты из Палермо. Ты могущественная ведьма со склонностью к темной магии, наделенная Зрением. Ты умеешь обращаться с клинком, и тебя не пугают трупы. А твоя семья ждет твоего приезда.

Клаудия. Она кивнула; имя вроде подходило. Хотя остальное звучало не очень правдоподобно. Как заметила Клаудия, ведьма сказала, что ее семья ждет ее приезда. Не возвращения. Клаудия не помнила, что принимала снотворное, но ее веки вдруг стали слишком тяжелыми. Она успела задать еще один вопрос, прежде чем ее поглотил сон:

– Кто ты?

– Могущественный союзник для одних. Кошмар для других.

Погружаясь в беспокойный сон, Клаудия надеялась, что никогда больше не увидит ведьму со странными глазами.

Двадцать три

Вернувшись в Колодец Памяти, я уставилась на шероховатый кристалл у себя на ладони. Клянусь, впервые с тех пор, как я снова стала бессмертной, я почувствовала призрачное биение человеческого сердца, которого у меня больше не было. Невероятно. Я нашла, что искала, но добыть клинок будет нелегко. Клаудия, моя лучшая подруга, была дочерью Первой Ведьмы, Лючией, пропавшей женой Гордыни, которую даже Гнев считал мертвой. И Клаудия ничего из этого не помнила.

В отличие от меня она решила забыть своего принца. Решение, которое разорвало ее на части, но она нашла в себе силы сделать это. Она решила, что так будет лучше для нее. Кровь и кости. Я не хотела становиться чудовищем, которое заставит ее вспомнить о своей душевной боли, и я не хотела приводить кого-либо из принцев демонов к подруге после того, как она успешно скрылась. Огромная удача, что никто из них не встретил ее, пока они были на нашей версии Изменчивых островов.

Клаудия явно не хотела, чтобы ее нашли, особенно муж, и ушла. Она была счастлива, довольна новой жизнью, которую создала для себя.

Но у меня не оставалось выбора. У Клаудии был Клинок Разрушения, единственное оружие, способное снять проклятие, а также она скрывала тайну кинжала – как действовать им, чтобы не разрушить. Я тщательно воспроизвела в голове эту часть ее воспоминаний, отчаянно пытаясь найти какой-либо другой способ получить информацию и оставить подругу с миром, который она обрела.

По слухам, кинжал был способен снять проклятие, но Лючия знала, что у клинка есть секрет. И кроме нее только мать знала об этом. Секрет, который при правильном применении мог либо активировать кинжал, либо уничтожить его навсегда.

Я почти не сомневалась, что подруга отдаст кинжал, если я попрошу, но чтобы я смогла использовать его должным образом, Клаудии придется все вспомнить. Я не знала, как часто можно очищать память. Если она вернет воспоминания о той ночи сейчас, она, возможно, никогда больше не избавится от них. В нашем царстве это было почти два десятилетия забвения, время, миновавшее ее. Но я не видела другой возможности спасти ее от этой боли. Ужасно требовать такое, и я бы с радостью заплатила эту цену сама.

– Святая Богиня. Должен же быть…

И кроме нее только ее мать знала об этом.

– Благословенные грешные.

Мои губы искривились. Дьявол действительно кроется в деталях, как любят говорить люди. Гнев, король даже самых мельчайших деталей, был бы рад узнать, что о нем наслышаны. Есть еще один человек, кто знает секрет клинка. И я совершенно не против выбить из нее немного информации.

Во всяком случае, мне не терпелось отомстить за мужа и подругу. Я осторожно спрятала камень памяти в корсаж и направилась в подземелье. Пришло время разморозить Серси и посмотреть, что интересного она расскажет о Клинке Разрушения.

Кровью и болью или по своей воле, но она расскажет мне, что я хочу знать.

Горящие полевые цветы парили над замерзшей статуей Серси, тепло моей магии согревало холодную комнату. Я сидела на табурете, принесенном стражником, и бесстрастно наблюдала, как лед тает и вода капает на каменный пол.

Размораживание оказалось утомительным процессом, который занял больше времени, чем я ожидала, но все нужно было сделать правильно, иначе, как сказал муж, она могла ожить «неправильно».

В обычной ситуации я бы не переживала из-за возможных болезненных последствий, но мне требовалось узнать от нее, как активировать клинок, и я не хотела рисковать всем ради мелкой мести. Если бы сестра увидела меня сейчас, она бы закатила глаза, но я надеялась, что наш Дом Греха будет решать такие вопросы после своего восстановления.

Гнев шагнул в маленькую подземную комнату и сжал губы при виде Серси. Его ненависть к ведьме была ощутима. Не будь она бессмертной и не желай он вернуть свои крылья, он бы давно убил ее. Температура упала на несколько градусов, что не пошло на пользу процессу разморозки.

– Как только она достаточно оттает, чтобы говорить, сколько у меня будет времени на допрос? – спросила я, успешно отвлекая Гнева от темноты, которая поднималась у него внутри. Температура вернулась к обычному холоду, который сковывал воздух так глубоко под землей.

– Сколько тебе потребуется. Как только закончишь расспрашивать, пошли за мной. Ее нельзя оставлять одну, пока она снова не замерзнет.

Я коротко улыбнулась мужу. Когда я сказала ему, что мне нужно, он немедленно согласился. Даже когда я попросила его не присутствовать и не задавать вопросов. Теперь я так же могла ощущать эмоции и не сомневалась, что он ни разу не почувствовал сомнения или неуверенности.

– Спасибо, что доверяешь мне.

– Постарайся не покалечить ее слишком сильно. – Он поцеловал меня в лоб и направился к двери.

Анир резко остановился у входа в подземелье и кивнул мне, а затем последовал за Гневом из комнаты. Их головы склонились в приглушенном разговоре. Другие Дома Греха все еще были в состоянии повышенной готовности после неудачной попытки атаковать Дом Жадности. Из-за постоянно поступающей корреспонденции, вмешательства со стороны эмиссаров и дебатов в военной комнате я не успела спросить Гнева, сколько времени осталось, чтобы снять проклятие. На самом деле мы провели вместе не более пары минут, когда я вернулась из Колодца Памяти. Передав ему свою просьбу, я незамедлительно бросилась сюда.

На случай, если с допросом Серси что-то пойдет не так, я не хотела обнадеживать его и рассказывать ему, что узнала. Но нам нужно было поговорить. Как можно скорее.

При условии, что эта упрямая ведьма оттает в этом столетии. Клянусь, она словно нарочно не торопилась, пытаясь уязвить при любом удобном случае. Мои пальцы стучали по предплечьям. Вода медленно стекала с толстой ледяной стены, окружавшей Серси. Кап. Кап. Кап.

Я добавила еще один горящий цветок к пылающему букету над ней, а затем снова обратила свое внимание на лицо Серси, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Они с Клаудией не были сильно похожи, но если знать о родстве, сходство сразу бросалось в глаза. У них была одинаковая форма лица и изгиб бровей. Темные волосы Серси были волнистыми, а у Клаудии чуть более вьющиеся, но того же оттенка роскошного коричневого цвета.

Мои собственные воспоминания вновь были в целости, и я понимала, что никогда не встречала Клаудию, когда та была еще Лючией, а я – Яростью. Увиденное в Колодце Памяти шокировало.

В попытке что-нибудь вспомнить я мысленно вернулась в то время, когда еще не была заколдована. Согласно нашему плану, мы с Витторией никогда не выходили в свет вместе, когда играли роль «Николетты». Она посещала любые встречи или приемы с Гордыней, а я делала то же самое с Гневом. Серси настаивала, что мы не должны попасться раньше времени, поскольку хотела, чтобы у обоих принцев было время по-настоящему влюбиться.

Я не могла вспомнить, чтобы видела Клаудию хотя бы на одном из приемов или мероприятий, которые посещала. Тем не менее я погрузилась глубже в свои воспоминания. Я вспомнила, что мы с Витторией по очереди управляли нашим Домом Греха раз в две недели, чтобы Гордыня и Гнев не задавались вопросами о местонахождении нашей объединенной личности – Николетты, – когда нас не было рядом с ними. Конечно, отчасти мы сказали им правду. Мы возвращались в Дом Мести, Дом, о котором они мало что знали, благодаря магии нашей матери и нашей скрытности.

Я вспомнила, как мы учли каждую мелочь, как и просила Серси. Мы даже рассчитали время посещения Домов, чтобы убедить их: у «Николетты» хватало времени для посещения одного принца, пока ее не было с другим; «она» сеяла раздор между братьями, когда выяснилось, что они ухаживали за одной и той же женщиной.

Единственным мероприятием, которое мы с Витторией посетили вместе, стала та роковая ночь, когда Первая Ведьма попросила нас сделать решающий шаг – ночь Праздника Волка. В ту ночь, когда собрались все семеро принцев, у нее был простой план мести: ожидалось, что Виттория заманит Гнева, чтобы тот «застукал» ее в процессе соблазнения Гордыни. Ожидалось, что при этом он выпустит свою ярость и сцепится со своим братом. Гордыня потеряет жену и, возможно, двор, если Гнев высвободит мощь своего Дома. Таким образом обеспечивается окончательная месть Гордыне за Первую Ведьму.

Хотя я за все это время ни разу не встречала Клаудию, Виттория должна была знать, кто она на самом деле. В конце концов, именно мою сестру послали соблазнить Гордыню. И все же моя близняшка никогда не упоминала об этом, никогда не выдавала тайны нашей подруги. Я не знала, поступила ли так Виттория из доброты или не хотела предупреждать принцев по своим собственным причинам. Если я права насчет чувств моей сестры к Гордыне, она бы точно не хотела, чтобы кто-нибудь узнал секрет Клаудии. Может быть, даже не сама Клаудия.

Но если принять во внимание мою теорию о Весте – о том, что сестра помогла ей сбежать из двора, который сделал ее столь несчастной, – то сложно представить, что моя близняшка действительно была настолько эгоистичной и жестокой, какой хотела казаться. Безусловно, у нее на счету было немало ужасных поступков – например, она убила дочерей ведьм, которые заколдовали нас, – но до сих пор ее интересовала исключительно месть.

Она также убила Антонио, но теперь я подозревала, что он был близок к раскрытию информации о Весте. Это не оправдывало ее действий, но указывало на то, что она не совершала чудовищных поступков без расчета, как бы она ни пыталась убедить в этом меня и принцев.

Кусок льда треснул и соскользнул с лица Серси, возвращая меня к реальности. Первая Ведьма полностью оттаяла от лба до подбородка. Она медленно моргала, пока ее ресницы не освободились ото льда, и она не остановила на мне впечатляющий взгляд.

– Ярость. – Она плюнула в меня моим настоящим именем. – Ты всегда была больше всего похожа…

Рот Серси захлопнулся с громким щелчком. Я улыбнулась:

– Больше всего похожа на Лючию?

– Понятия не имею, о ком ты. Я собиралась сказать «Гнева», но не хотела портить свое и без того скверное настроение, произнося его проклятое имя.

Вместо того чтобы обвинить ее в очевидной лжи, я встала и обошла глыбу льда, в которой находилось остальное ее замерзшее тело.

– Ты знала, что мы с Клаудией были лучшими друзьями, пока я была заколдована? Как и Виттория. Я могла бы отправиться к ней прямо сейчас, и она бы с радостью приняла меня в своем доме. Она бы даже не задумалась лишний раз, появись перед ней Виттория, восставшая из мертвых. – Взгляд Серси блестел от гнева, но она держала свой рот на замке. – Мне нужен Клинок Разрушения. И я готова на все, чтобы заполучить его. Даже причинить боль близкой подруге, рассказав ей очень интригующую историю. Если только ты не решишь помочь мне и своей дочери.

Выражение лица Серси не изменилось, но я почувствовала, как жужжит ее расчетливый разум.

– Помогать тебе не в моих интересах.

– Ты достигла своей конечной цели и получила, что хотела. Гордыня и Лючия разлучены. Прекращай мстить. Он достаточно долго платил за твое проклятие. Как и я. А это не являлось частью нашей сделки.

– С проклятием Гнева все просто. Как только он познает истинное счастье и любовь, он их потеряет и их место займет ненависть. Тебе не следовало впускать его в свое сердце. В этом твоя проблема.

– Уверена? – Я призвала в ладонь большой, горящий оранжевым пламенем цветок. Моя голова склонилась набок, любуясь волшебным розово-золотым пламенем. – Не думаю, что разумно разжигать мою ярость. Прояви немного уважения к богам.

Я сдула цветок в лицо Первой Ведьме и опалила ей брови. Она закричала, когда пламя зависло над ее кожей, достаточно близко, чтобы почувствовать ожог, но не расплавить ее плоть. Пока рано. Это была демонстрация контроля над моей магией, точности, с которой я владела магическим пламенем.

– У меня нет ни времени, ни терпения затягивать эту встречу. Если ты не скажешь мне, что я хочу знать, я подожгу твою голову. Будешь кричать и задыхаться от запаха собственной горящей плоти, пока голосовые связки не откажут. Потом я навещу Клаудию и передам ей это. – Я вытащила камень памяти из корсажа и подняла его. Угроза пыток не заставила лицо ведьмы побледнеть, в отличие от камня памяти. – Как мне активировать клинок, чтобы снять проклятие?

Мускул на челюсти Серси дрогнул. Она все еще не хотела, чтобы проклятие было снято, даже после того, как получила желаемое: ее дочь освободилась от Гордыни. Вот как сильно она ненавидела Гнева за то, что он не выполнил ее просьбу. Это выглядело как каприз. Истерика, устроенная избалованным высокородным бессмертным. Я покачала головой.

– Месть. Недостойное занятие, которое заключает в себе множество грехов. Осторожнее, – прошептала я, наклоняясь ближе, – или твоя гордыня погубит тебя, Серси. Немного иронично, учитывая обстоятельства, что ты поддашься греху, который ненавидишь больше всего, просто чтобы покарать Гнева за отказ твоим прихотям. За то, что он уважал своего брата и выбор его жены. Ты вмешивалась, строила планы. Ты выбрала ненависть, когда достаточно было просто безоговорочно любить своего ребенка. Позволить ей сделать собственный выбор. Стать самостоятельным человеком.

Серси тяжело вздохнула, ее лицо исказилось от ярости.

– Кровь моей дочери – и только ее кровь – активирует лезвие. Но она должна добровольно отдать ее. Как и всякую магию, ее нельзя заставить отдать, забрать или получить обманным путем. – Что-то внутри меня, какие-то остатки человечности, сжалось в груди. Серси не упустила минутного изменения, ее губы растянулись в усмешке. – Независимо от моего вмешательства, Лючия не заслуживает возвращения в этот мир греха. Надеюсь, ты сможешь смириться со своим решением разрушить счастье, за которое она так упорно боролась.

Гнев молча проводил меня обратно в свои личные покои, чувствуя, что мне нужно перебрать варианты. Он остановился возле двери и посмотрел на меня.

– У нас было не так много возможностей обсудить это, да и сейчас не самое подходящее время, но я бы хотел, чтобы мы делили одну комнату. Можно выбрать один из наших покоев, или снести стену между ними и превратить весь этаж в наши личные жилые помещения. Добавим небольшую кухню, если хочешь.

Впервые за несколько дней мой разум перестал бешено работать. Я уставилась на мужа, который не переставал удивлять меня своей внимательностью, своими бесконечными любовными поступками. Я перекатилась на носочки и притянула его лицо к своему.

– Давай добавим кухню и снесем стену. Идея сделать весь этаж нашим личным жилым помещением, где мы можем спрятаться от всего двора, очень привлекательна. И я совершенно не согласна. Сейчас был идеальный момент, чтобы обсудить это.

– Считайте, дело сделано, миледи. – Гнев нежно поцеловал меня, затем открыл дверь. Я последовала за ним и рухнула на один из огромных стульев перед камином. Мгновенный восторг прошел, сменившись серьезностью того, что требовалось сделать. Гнев посмотрел на меня, его губы изогнулись, выражение лица изменилось. – Ты получила необходимые ответы?

– По большей части. – Пламя танцевало в камине, напоминая мне возбужденные щенячьи хвостики. Я обратила внимание на своего мужа. – Сделка, которую ты заключил с Серси, была рассчитана на шесть лет, шесть месяцев и шесть дней. – Гнев опустился на стул рядом со мной, бросив на меня оценивающий взгляд. Прежде чем он успел задать какие-либо вопросы, я добавила: – Сколько времени осталось?

Он смотрел на огонь, пламя золотило его лицо в теплом свете.

– День.

– День. – Я не думала, что у нас осталось много времени, но день – это же смешно. Благодаря потрясающему акту самообладания я сдержала свою ярость, сохранив ясную голову. – Если мы не снимем проклятие до завтра, оно останется навечно.

– Ты смогла получить информацию из Колодца Памяти. – По тону Гнева было непонятно, что он чувствовал по этому поводу. Прочесть выражение его лица было еще труднее. Он встал и налил напиток из графина, который держал на буфете возле каминной полки. Гнев повернулся ко мне и поднял лавандовую жидкость. – Это гарантирует, что я больше не потеряю тебя. С проклятием или без, на этот раз мы справимся.

Он отхлебнул настойку, которая мешала ему чувствовать любовь, и ярость, которую я испытывала из-за наших обстоятельств и Первой Ведьмы, вырвалась наружу.

– Не справимся. Мне нужно твое сердце, Самаэль. Я хочу твоей любви без заклинаний и настоек, хранящих ее взаперти. Иметь только половину тебя – это тоже проклятие. Мы оба заслуживаем большего. Мы заслуживаем настоящего счастья. Счастья без цепей, ограничений или дополнительных условий. Какими бы ни были наши прошлые грехи, мы не заслуживаем вечного наказания. Единственным твоим преступлением было то, что ты помог своему брату и его жене сделать собственный выбор. Теперь ты должен отказаться от любви? Ради чего? Мести ненавистной ведьмы? Я не согласна. Я не могу. Ты должен отдать свое сердце тому, кого выберешь, как только сам решишь.

– Этого может никогда не случиться. – Тон Гнева не был резким или недобрым. В его глазах мелькнула печаль. – Так что реши сейчас, прежде чем мы завершим нашу связь, достаточно ли для тебя того, что у нас есть прямо сейчас. Если я не могу любить тебя, если я не могу предложить тебе свое сердце взамен, тебе нужно решить, сможешь ли ты жить с этим. Если ты не можешь…

Гнев все бросит; он освободит меня, даже если это раздавит его.

– Вот почему ты раньше не говорил о завершении нашей связи.

Он вздохнул и провел рукой по волосам.

– Я надеялся найти способ разрушить проклятие до того, как нам придется это обсуждать.

Между нами повисла тишина.

Огонь, подпитываемый силой нашего объединенного гнева, потрескивал. Я не злилась на Гнева. Я поняла, почему он разработал запасную стратегию на случай, если проклятие останется в силе. Это показывало его любовь, даже когда он не мог ее выразить. Но я была жадной. Я хотела все. Его целиком. Хорошие части и плохие и каждый кусочек, что находится между ними.

То, что он любит меня наполовину, – печальная участь для нас обоих.

Я встала и заползла к нему на колени, прижавшись головой к его сердцу.

– В Колодце Памяти… я нашла способ разрушить проклятие. – Гнев застыл подо мной. – Для этого мне придется уйти, и нужно, чтобы ты остался здесь.

Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.

– Ты не очень этому рада.

Я чувствовала, что он хочет спросить больше, но он уже понял, что я поделилась всем, чем могла. Я прижалась к нему, принимая от него утешение, которое обволакивало меня, словно самыми приятными объятиями.

– Возможно, мне придется причинить боль тому, кто мне небезразличен. Тому, кто не заслуживает ни капли боли.

Гнев поцеловал меня в макушку.

– Мне жаль.

Он не велел мне искать другой способ, потому что его не было. Он не предлагал встать на мое место, потому что знал: только я могу это сделать. Не было слов утешения, потому что я должна была сделать нечто отвратительное, чтобы освободить нас.

Гнев осторожно наклонил мое лицо к своему, его взгляд был достаточно проницательным, чтобы заглянуть мне в душу, если бы я позволила ему это сделать. Когда он приблизил свои губы к моим, то высвободил все, что было бессмысленно говорить, и без слов передал все наши надежды и печали.

Прежде чем я поняла, что происходит, Гнев с помощью всей своей сверхъестественной силы и скорости перенес нас на плюшевый ковер. Он лег подо мной, держа меня над своим лицом, и сверкнул дьявольской ухмылкой, от которой мои пальцы на ногах согнулись от греховного намерения. Возможно, я была сверху, глядя в его соблазнительные глаза, но теперь он контролировал ситуацию.

– Что ты делаешь? – спросила я. – У нас нет времени…

– Мир может исчезнуть в любой момент. И у меня есть свои собственные фантазии, чтобы воплотить их в жизнь, миледи. Если вы согласны?

Я поняла его потребность в связи. Чувствовать что-то кроме страха или наших грехов, когда мы мчимся к финишной черте, хотя мы сомневались, что она близка. Я тоже нуждалась в нем. Возможно, он не может сказать мне, что любит меня, но он определенно может мне это показать. Я кивнула.

– С радостью.

– Хвала яйцам. – Он опустил меня так, что мои колени оказались по обе стороны от его головы, его большие пальцы лениво водили кругами по моим бедрам. Гнев задрал мои юбки и раздвинул кружевное нижнее белье, медленно водя пальцем по ожидающей его гладкости.

– Это новый урок в завоевании или капитуляции? – мне удалось спросить, когда его палец погрузился внутрь, а затем очень нежно изогнулся. Я выругалась, когда он повторил движение вторым пальцем, растягивая меня. Он убрал пальцы, затем снова ввел их, медленно двигая.

– Это вы мне скажите, миледи.

– Я… прокляни меня Богиня.

Гнев сорвал с меня нижнее белье, затем приблизил свой рот к моему телу, лизнув сильно и глубоко. Я рванулась вперед, схватившись за стул, поскольку каждое движение его языка грозило опрокинуть меня. Он потянул мои бедра вперед, затем оттолкнул назад, ни разу не оторвавшись от меня.

Не отводя глаз, он повторил действие, и я без слов поняла, о чем он просит. И кто я такая, чтобы отказывать ему или себе в удовольствии?

Я качнулась вперед, и демон наградил меня удовлетворенным рычанием, которое завибрировало в моей самой чувствительной области. Мои юбки упали на него, скрывая от глаз.

Я медленно отпустила стул и сорвала нижнюю часть платья, заработав насмешливый взгляд мужа. Я схватилась одной рукой за его бедро, а другой запуталась в его волосах, потянув за них, пока он не оказался под правильным углом. Когда мое платье было убрано, я могла видеть Гнева и его грешный взгляд намного лучше.

Неподдельный голод отразился на его чертах.

– Потяните сильнее, миледи.

– Безбожник.

– Мой темный ангел.

Гнев обнял меня и пировал, пока я задавала темп. Его язык двигался, заставляя мое тело сжиматься вокруг него, пока я не подумала, что сойду с ума от этого ощущения. Я дернула его за волосы еще сильнее и закачалась, откинув голову назад. Гнев погрузил палец вместе со своим коварным языком и задал ритм, от которого у меня из глаз посыпались звезды. Я кончила с безрассудной энергией, выкрикивая его настоящее имя, когда меня пронзил шок от удовольствия. Не успела успокоиться, как кончила снова, выкрикивая его имя как мольбу или проклятие. Только когда мои ноги задрожали от толчков, демон целомудренно поцеловал меня во внутреннюю часть бедра. Легкая ласка снова зажгла мою кровь.

Того, что мы разделили, было недостаточно. Но в данный момент время играло против нас, и я уже слишком много потеряла. На моем лице муж увидел нерешительность, а в выражении его глаз я увидела тоску. Нам это было нужно. Даже если это означало, что у меня будет меньше времени, чтобы получить клинок, я заставлю его работать. Я двинулась вниз по его телу и направила его внушительную длину в себя.

Гнев переплел свои руки с моими, и вскоре мы вместе упали с этого великолепного края, напоминая себе, за что мы так упорно боролись. За любовь.

Двадцать четыре

Доменико ощерился, когда я призвала его:

– Я тебе что, личный транспорт?

– Нет. Но станешь меховым ковриком, если не прекратишь жаловаться, – сладко сказала я.

– С твоей сестрой гораздо веселее.

– Тебе лучше знать. Но я столь же смертоносная, и в отличие от Виттории, если я убью тебя, ты уже не вернешься. Я не смогу проделать этот демонический трюк с рукой. – Я пошевелила пальцами перед ним. – Поехали.

Оборотень издал звук отвращения, подозрительно похожий на сдавленный смех, затем вонзил когти мне в руки и шагнул в сверкающий портал. Врата по-прежнему были заперты снаружи, но путешествовать при помощи оборотня было даже лучше. Гнев не мог телепортироваться, а даже если бы и мог, я не хотела, чтобы он знал, куда я направляюсь. Он мог заподозрить, что я отправлюсь на мою версию Изменчивых островов, но я не хотела ничего подтверждать.

Я почти не сомневалась, что если Гордыня узнает о Лючии, то придет за ней. Воспоминания Лючии раскрывали лишь одну сторону их отношений, но, как и в большинстве историй, я подозревала, что на самом деле все намного сложнее. Если бы Гордыня заботился о ней хотя бы наполовину так, как Гнев обо мне, то он разорвал бы мир на части ради ее безопасности.

И если Гнев был прав, если Гордыня никогда по-настоящему никого не любил, кроме своей жены, – и все это было ужасным недоразумением, основанным на их взаимной гордости, – можно было только представить, с каким упорством он будет стараться вернуть ее.

Когда я впервые столкнулась с Гордыней перед Праздником Волка, он выращивал сонный корень и патрулировал свои земли с армией, о которой никто из его братьев не знал. Я переживала, что он замышляет что-то против Гнева, но теперь мне стало интересно, тренировал ли он своих стражников для других целей. Возможно, он готовился сражаться за свою пропавшую жену с тех пор, как она впервые исчезла.

В одном бабушка точно не ошибалась касательно принцев демонов: они не остановятся ни перед чем, чтобы получить желаемое, особенно когда дело касается их сердец. А если те, кого они любили больше всего, потенциально в опасности? Тогда они спустят всех собак, чтобы спасти их.

Ворча про себя о богинях, Доменико шагнул в переулок возле дома нашего детства, а на самом деле замаскированного храма, и всмотрелся в тихую улицу. Он поднял голову и вдохнул, выискивая в воздухе смертных или сверхъестественных существ.

– Чисто.

Мои собственные чувства подсказывали мне это, но я была рада получить подтверждение. Его нюх был лучше моего.

– Оставайся здесь. Я вернусь, как только смогу. Нужно все сделать как можно быстрее.

Доменико скрестил руки на груди и уставился на меня. Он всегда был высоким, но казалось, подрос за последние несколько дней. Он стал шире, его мускулы стали более рельефными. Должно быть, это еще одна особенность оборотня.

– Если твоя сестра спросит, я не стану ей лгать.

– Поэтому ты и не знаешь, куда я иду. – Я похлопала его по груди, и он скривился. – Проверь, что за нами не последовали демоны. Или ведьмы.

– Не нравится мне это.

– Понимаю. Спасибо, что все равно согласился.

На его лице было написано недовольство, но спорить он не стал. Как и у любого оборотня, его эмоции было легко прочитать. Он не скрывал своих чувств, как демоны. Волки были слишком близки к природе для придворных игр.

После всего пережитого я поняла, чем они так привлекали мою сестру. В отличие от вампиров, ведьм и принцев демонов прямолинейные отношения с оборотнем казались глотком свежего воздуха. Не самое подходящее время, но я хотела узнать, как он отреагирует.

– Ты встречал Весту, командира Жадности?

– К чему ты клонишь, богиня?

– До меня дошел слух, что она могла быть наполовину оборотнем. Допустим, это правда и она решила сбежать. Ты бы встал на ее защиту? Даже если Жадность узнает, что она жива.

Его глаза светились бледно-фиолетовым, что указывало, насколько близок он был к превращению. И к тому же в ярости.

– Я перегрызу глотку любому, кто угрожает моей семье. И меня не настолько волнуют демоны, чтобы им помогать, особенно если один из них решил сбежать.

– Все ли члены стаи считаются семьей?

Доменико поднял голову и глубоко вздохнул.

– Иди. Кто-то приближается.

Пару секунд я колебалась. Формировалась новая теория, но я не могла из-за этого упустить свой шанс разрушить проклятие. Скоро время перестанет поджимать, и я разберусь с этой тайной раз и навсегда.

Я поспешила из переулка и метнулась в ночь, держась в тени и прислушиваясь к любым признакам погони. Было уже достаточно поздно, и в домах, мимо которых я проходила, почти не горел свет. По улицам никто не ходил, за исключением пары пьянчуг, больше заинтересованных своими стаканами. Клаудия уже спит, но проснется, когда я постучу. Или брошу камешек в окно.

Я как раз завернула за угол и подумала, как поступлю, если ее тетя Каролина спит, когда увидела, как она выскользнула из дома в темном капюшоне. Каролина направилась прямо к женщине, стоявшей на противоположном конце улицы в такой же темной мантии. После их поражения в Доме Жадности меня не удивляло, что они носят плащи.

Я остановилась как вкопанная и прижалась к ближайшему зданию. Каролина задержалась, и другая женщина огляделась, случайно подставив свое лицо под лунный свет. Бабушка Мария. Ничего удивительного в том, что она водится с темной ведьмой. В выброшенном Клаудией воспоминании Серси вызвала именно Нонну. Она-то и сопроводила Клаудию сюда и подарила ей новую семью. Моя бабушка все время тесно сотрудничала с Первой Ведьмой, и мне стоило ненавидеть ее как минимум за это.

Я же почувствовала… не облегчение, но удовлетворение, что она пережила резню в Доме Жадности. Она много кому насолила, но я не желала ей смерти. Несмотря ни на что, я все еще видела в ней свою бабушку и верила, что ее любовь к нам стала настоящей. Бабушка была с нами нежной, заботилась о нас и находилась рядом в наши самые тяжелые дни.

Я попыталась расслышать ее голос, но ведьмы, должно быть, наложили заклинание или установили защиту, чтобы их было не разобрать. Как бы я ни силилась их услышать, ни один звук до меня не доносился. Пока я находилась в воспоминаниях, я никак не могла почувствовать какую-либо связь Нонны с Серси, но, будь я все еще смертной, это стало бы очередным сокрушительным ударом.

Нонне никогда не нравилось, что мы с Витторией так близко подружились с Клаудией. Она все говорила, что семья Клаудии занимается темными искусствами, но теперь я знала правду. Они намеренно пытались разлучить нас из-за того, кем все мы были на самом деле.

Это, по крайней мере, я могла понять. Не подпускать Дом Мести к Клаудии после того, как мы помогли осуществить коварный план Серси? Это для ее же блага.

Какими же наивными мы были, с трудом находя время после работы, чтобы выпить вина на берегу и поделиться своими надеждами и мечтами. Мы вместе плакали столько же раз, сколько смеялись. Мы разделили наши разбитые сердца и тайные желания. Мы втроем были сестрами не по крови, а по своему выбору. Никто из нас не знал, что нечто гораздо более зловещее изначально связало нас вместе.

Бабушка в последний раз огляделась, прежде чем они с Каролиной поспешили прочь. В глубине души мне хотелось последовать за ними, посмотреть, куда они идут, что могут замышлять, но нельзя было терять времени. Я задержалась в тени еще на несколько минут, просто чтобы убедиться, что они не вернутся и не попытаются совершить что-нибудь гнусное. С помощью своих обостренных чувств я внимательно прислушивалась, но не слышала, чтобы кто-то ходил поблизости. Куда бы ни направлялись ведьмы, они и впрямь ушли.

Я быстро встала на крыльцо и поднесла кулак к двери. Я постучала достаточно громко, чтобы разбудить Клаудию, но недостаточно громко, чтобы кто-нибудь из соседей услышал или испугался. Мгновение спустя наверху вспыхнула свеча. Я снова украдкой взглянула на улицу. Я не чувствовала демонов Умбры и слышала только приглушенные звуки дыхания смертных, спавших по соседству.

Прошло еще мгновение, а затем задвижка выскользнула из своего положения и дверь со скрипом открылась. Моя подруга стояла там, разинув рот при виде меня.

– Эмилия! Звезды на небе, ты выглядишь… У тебя глаза другого цвета? – Она покачала головой и отошла в сторону. – Заходи. Твоя бабушка сказала, что ты пропала. У тебя все хорошо? Где ты была? Я так переживала. Решила, до тебя добрался убийца ведьм и они просто не хотели мне говорить.

Я вошла в дом, и, как только она закрыла дверь, мы стиснули друг друга в крепком объятии. После всего, что произошло, после всего, что я узнала и как сильно изменилась, я почувствовала облегчение, что все еще остался один человек, который искренне любил меня.

Даже если все было не тем, чем казалось, наша связь оставалась реальной. Возможно, единственная реальная вещь во всем мире, состоящем из фантазий. И даже он может исчезнуть, если она захочет вернуть себе память.

– Хотела бы я тебе все рассказать, – сказала я совершенно искренне. – Но я ненадолго. А ты никому не говори, что видела меня.

– Что, черт возьми, происходит, Эмилия? Ковен перегруппировался, но они не позволяют никому, кроме совета, посещать собрания. Я пыталась гадать, но они словно заблокировали мою магию. Мне даже сны не снятся.

Я почти забыла, что Клаудия была благословлена богиней зрения и предчувствий; у нее бывали видения, которые мы не всегда могли расшифровать.

Прекрасно понимая, как она себя чувствует с заблокированной магией, я ненавидела, что они подрезали ей волшебные крылья. Интересно, что еще они могли у нее забрать, какие силы, которых она не могла вспомнить, могли дремать внутри нее. Ее мать всегда плела интриги и строила планы и, похоже, продолжала вести свою игру.

– А знаешь, что самое необычное? – спросила она, и я покачала головой. – Они смогли освободить разум старой Софии Санторини от проклятия. Моя тетя направилась к себе домой, чтобы посмотреть, помнит ли она что-нибудь.

Я нежно обняла ее, затем отступила назад. По крайней мере, теперь я знала, что задумали Каролина и бабушка.

– Не верь всему, что говорят ведьмы. Они преследуют свои цели, хотя это не значит, что они плохие.

– Ведьмы? – Брови Клаудии сошлись вместе. – Ты говоришь так, словно сама не такая.

Я глубоко вздохнула и подняла руку, призывая горящий цветок, и увидела, как выражение лица моей подруги сменилось с замешательства на удивление. Она потянулась к цветку и отдернула руку от ожога, вглядываясь в мое лицо.

– Святая Богиня. Не может быть. – Ее голос упал до шепота. – Как?

– Это очень длинная и запутанная история.

Она молча посмотрела на меня, на горящий цветок. Благоговение отразилось на ее чертах, и она выглядела так, словно готова взорваться от накопившихся вопросов.

– Надо понимать, учитывая твою огненную магию и тот факт, что ты богиня. – Она повернулась и жестом пригласила меня присоединиться к ней. – Давай сядем.

Я изо всех сил пыталась не торопить ее, стараясь не думать о нехватке времени, и последовала за ней в крошечную кухню. Она открыла шкафчик и стала наливать нам напитки из своей личной коллекции. Я заметила, как сушатся травы для ее тоника забвения, и тяжело сглотнула. Она поставила передо мной стакан, затем подняла брови.

– Рассказывай. Я должна знать, что происходит.

– Если коротко: ведьмы наложили на меня и Витторию заклинание, удерживающее нашу магию и бессмертие, которое, по сути, делало нас смертными ведьмами. Проклятие, о котором ты упоминала. То, что с дьяволом. Это затронуло несколько других существ. Включая меня и Витторию.

Клаудия прижалась бедром к столешнице и выпила свой напиток.

– Мои лучшие друзья – богини. Такое не просто осознать. Чувствую, что должна поклониться или помолиться. – На ее лице отразился ужас. – Может, надо установить алтарь? Звезды, Эм. Это так странно.

В моей жизни все было непросто, но я рассмеялась. Это был истинный, счастливый звук. В ее вопросах не было сарказма, только беспокойство.

– Пожалуйста, никогда не молись и не кланяйся. Особенно Виттории. Ты же знаешь, какой невыносимой она бывает.

В ее глазах блестели слезы.

– Виттория жива?

Надежда, промелькнувшая на ее лице, заставила мою грудь сжаться. Я кивнула.

– Да. Ее смерть положила начало разрушению заклинаний. Она все поняла, услышав секреты, которые ей нашептала книга заклинаний. Она организовала собственное «убийство», чтобы освободиться и спланировать нашу месть. – Я не хотела перегружать подругу информацией, поэтому быстро двинулась дальше. – Есть кинжал под названием Клинок Разрушения. Это единственное оружие, способное снимать проклятия.

– Эмилия, нет. – Клаудия резко вдохнула. – Заколдованные предметы требуют высокую цену.

– Знаю. – Я внимательно наблюдала за ней. – Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты активировала его для меня. И скажи, как с его помощью снять проклятие. Время на исходе. У меня меньше суток.

Моя подруга покачала головой.

– Я… не могу. Я готова ради тебя на что угодно, сама, но, пожалуйста, не проси меня об этом.

– Ты не помнишь как?

Она грустно улыбнулась мне.

– Тетя вбивала мне это в голову с тех пор, как я впервые переехала к ней. Просто мне кажется, ты не совсем понимаешь, какой будет цена. Для тебя.

Я выдохнула.

– Я готова заплатить любую цену. Просто скажи, что мне нужно сделать.

Нерешительность боролась с ее желанием помочь мне.

– Клинок требует равного обмена, – наконец сказала она. – Если ты захочешь разрушить проклятие, он захочет для этого твою силу. Целиком. – Клаудия нагнулась и приподняла травертиновую плитку пола, вынув завернутый в ткань кинжал. – Проклятый сам должен использовать его. Добровольно.

Ужас пронзил меня.

– В смысле?

– Проклятый должен подпитывать клинок твоей магией, пока не выжмет все до последней капли.

Я уставилась на кинжал в ее руке. Он выглядел как обычный кинжал; сталь блестела в свете свечи, а рукоять была сделана из матовой ониксовой кожи. Будучи столь мощным инструментом, выглядел он довольно непримечательно. Казалось, он не способен на нечто столь дьявольское, как убийство принца Ада или разрушение проклятия. Наверное, потому его не могли найти несколько десятилетий. Помимо того, что он был спрятан под полом моей подруги.

– Цена – магия за магию, – повторила я. Клаудия кивнула. – Когда ты сказала «подпитывать лезвие», ты имела в виду, что я должна быть заколота?

– Да.

– И только тот, кто проклят, может нанести удар?

– Именно. Снятие проклятия – сложный процесс. – Клаудия тяжело вздохнула. – Моя кровь активирует его, но остальное зависит от точного следования правилам. Тот, кто жертвует, должен сделать это добровольно. Как и тот, кто наносит удар.

Гневу нужно будет добровольно нанести удар, и я сомневалась, что моего мужа будет легко убедить сделать это. И была часть, которую я еще не совсем осознала. Что я должна полностью отказаться от своей силы. Навсегда. Я только что получила ее обратно, и впервые почувствовала себя целой за, кажется, вечность. Теперь боги издевались надо мной, заставляя снова отказаться от силы. По собственной воле. Без колебаний и сожалений.

Первая Ведьма вновь что-то отнимет у меня, и я это ненавидела.

– Есть еще одна загвоздка, – сказала Клаудия. Я была уже не в состоянии удивляться. Этот заколдованный предмет был отвратительным инструментом, созданным мстительной ведьмой, и, конечно же, было еще одно неприятное условие. Серси не действовала легко и уступчиво. Я морально подготовилась. – Как только я активирую его своей кровью, у тебя есть ровно час, чтобы завершить обмен энергией. Клинок дает только одну возможность снять любое проклятие.

– Откуда он знает?

– После того, как я подпитаю его своей кровью, ты сделаешь то же самое. Тогда начинается твой час.

Это означало, что у меня был один час, чтобы вернуться в Семь Кругов, решить, действительно ли я готова отказаться от своей силы, убедить мужа нанести мне удар и снять проклятие, прежде чем эта возможность будет потеряна для нас навсегда. Если только… кровь и кости. Нет. Я отказывалась брать Клаудию с собой.

– Я могла бы пойти с тобой, – сказала она, прочитав мои мысли и тревогу, которая, вероятно, была написана на моем лице. – Куда захочешь. Чтобы у тебя точно был целый час.

В серьезном выражении лица Клаудии не было обмана. Никаких скрытых мотивов. Она была просто хорошей подругой. Достойным человеком, готовым помочь близкому в беде.

И я бы никогда не привела ее туда, где она могла бы раскрыть свою истинную личность себе или тем, кто ее искал. Возможно, я когда-то замышляла против нее всякое, но эту ошибку я точно больше никогда не повторю. Если отказ от моей силы поможет излечить хоть малейшую долю той боли, которую я причинила, сотрудничая с Первой Ведьмой, у меня действительно не оставалось выбора.

Я исправлю эти ошибки и заплачу цену.

Я вытащила камень памяти из корсажа и положила на стол перед собой. Внимание Клаудии переключилось на него, ее лицо побледнело.

– В этом камне памяти скрыта причина, по которой я никогда не попрошу тебя пойти со мной. Он принадлежит тебе. Это ты решила выбросить, чтобы забыть навеки. Я оставлю камень здесь на случай, если тебе когда-нибудь понадобятся ответы. – Хотела бы я предложить ей больше, но пока хватит и этого. Я вытащила из-за пояса небольшой кожаный мешочек и аккуратно положила камень внутрь, чтобы Клаудия могла решить, что делать, не прикасаясь к нему. – Человек, кому я очень доверяю, сказал мне, что, как только ты узнаешь правду, ты никогда не сможешь вернуться обратно. Выбирай с умом. Тебе некуда торопиться, тебя никто не осудит.

– Ты сожалеешь об этом? – спросила Клаудия тихим голосом с легкой грустью. – Что узнала правду?

Я подумала о душевных страданиях. Об обмане. О многочисленных предательствах.

– Жизнь была бы проще, оставайся я в неведении. Привычной. Но нет, будь у меня выбор, я бы не отказалась. Однако это решение можешь принять только ты. Если ты сейчас счастлива, довольна жизнью, ничто другое не имеет значения.

Сосредоточившись на камне памяти, она прошептала:

– Иногда мне она снится. Жизнь, которую, кажется, я могла бы прожить. Мужчина, которого я могла любить. Но это всегда заканчивается кошмаром. Когда он вырывает мне сердце. Иногда я сама вырываю его из собственной груди. А иногда даже его. – Когда она, наконец, подняла взгляд, на ее лице была благодарность, если не облегчение. – Спасибо за камень, за выбор. Ты готова активировать клинок?

Я была не готова, но ничего другого не оставалось. Я кивнула.

– Спасибо, Клаудия. За то, что всегда была моей самой верной подругой.

Ее улыбка была полна озорства.

– Уверена, в будущем у нас будет много проблем. Теперь дай мне свою ладонь, богиня. Вот-вот начнется самый важный час в твоей жизни.

Двадцать пять

Гнев уставился на легендарный кинжал. Он был впечатлен, что я достала Клинок Разрушения, пока я не сказала ему, какие действия требуются для снятия проклятия. Теперь он выглядел так, словно я принесла гадюку в его личную библиотеку и швырнула ему на колени. Он вонзил кинжал в столешницу, сила удара заставила оружие вибрировать.

– Нет.

– Отказаться от магии – мое решение. И оно кажется мне единственно верным.

Демон скрестил руки на груди, выражение его лица стало мрачнее, чем его все более яростное настроение.

– И я уважаю это, но мой выбор – не нападать на жену с кинжалом.

Мы смотрели друг на друга, и никто не хотел отступать. В любой другой раз, в любом другом случае и я бы не стала спорить. Он имел полное право принять решение без моего вмешательства. Однако здесь ситуация гораздо сложнее. Для нас обоих. И мы должны были действовать сейчас же.

– У нас заканчивается время и варианты. В прямом смысле. У нас меньше часа, чтобы завершить активацию, иначе эта возможность будет потеряна. Пожалуйста. Не спорь со мной по этому поводу. У нас нет других вариантов разрушить это проклятие, и ты это знаешь.

– А если ведьмы лгут, что тогда? Ты правда веришь Серси? – Он встал из-за своего огромного стола, тыча пальцем в лезвие, к которому отказывался прикасаться. Вероятно, это был единственный кинжал, который не взял бы в руки генерал войны. И, по иронии судьбы, тот, в котором он нуждался больше всего. Серси отлично все разыграла. – Они неоднократно доказывали, что умеют только лгать и манипулировать. Где гарантии, что, если я ударю тебя ножом и лишу тебя всей силы, ты не умрешь? Откуда нам знать, нужна ли клинку твоя магия или они просто хотят забрать ее себе? У нас недостаточно информации, и я не позволю, чтобы ты или твоя магия были переданы врагу, особенно когда в деле замешана Серси.

Я сжала губы. Я не могла рассказать ему, откуда у меня эта информация или кто мне помог.

– Я доверяю своему источнику. А ты должен довериться мне.

– Доверие тебе не проблема. – Гнев зашагал прочь, сжимая кулаки. – Твой источник тоже, вероятно, заслуживает доверия, но нет никакой гарантии, что эту информацию не подбросили. Он может не знать, что это ложь. Скажи мне, от кого ты это узнала, я смогу провести расследование.

Я уже рассматривала вариант, что воспоминания Клаудии могли быть подделаны, и все равно решила продолжить. Я взглянула на часы возле каминной полки. Я не знала, сколько времени занимает процесс удаления магии, и не хотела продолжать спорить. Я любила своего мужа, но никогда бы не предала свою подругу во второй раз. У Клаудии есть право самой решать, хочет ли она снова связываться с принцами Ада.

Я также не хотела, чтобы Гневу пришлось скрывать этот секрет от своего брата. Если Гордыня обнаружит, что Гнев знает, что его жена жива и где ее можно найти, это будет нелегко простить или закрыть на это глаза. И не зря.

Я протянула руки, умоляя:

– Клинок может убить меня, но он также может сделать именно то, о чем говорили ты, твои братья, Серси и мой источник: разрушить проклятие. Когда я впервые вызвала тебя, ты сказал: «Однажды ты назовешь меня Смертью». Ты должен был знать, что однажды такое может случиться. И тогда это тебя бы не остановило. Будь сильнее, демон. Сейчас мы как никогда нуждаемся в твоем грехе.

Взгляд Гнева был чистым золотым огнем, когда он столкнулся с моим.

– Прекрати.

– Нет. – Я почувствовала, как закипает его грех, и не спеша подошла к нему, осматривая с головы до ног. – Я чувствовала себя отвратительно, когда ударила тебя ножом. Ты заставил меня поступить настолько жестоко, и это было отвратительно. Но необходимо. Я не хочу нести в мир только месть и ненависть. Я хочу исправить ужасную ошибку. Это правильно, и я знаю, что тебя заботит истинное, честное правосудие. Даже если это сложно или задевает личные интересы. А потом, когда ты сможешь полностью полюбить меня, ты сможешь сказать мне об этом. – Я перекатилась на носочки и приблизила губы к его уху. – Тогда ты возьмешь меня прямо здесь. На своем столе. И покажешь мне.

Челюсти Гнева сжались так сильно, что только чудом он не сломал ни одного зуба. Он отстранился и уставился на меня со странной смесью эмоций, играющих на его лице, как будто одновременно запоминал мои черты и отчаянно искал выход. Но могущественный демон войны знал, что я права.

– У тебя есть мой корничелло? – спросила я. – А Виттории?

Температура резко упала.

– Думаешь, крылья соблазнят меня? – голос Гнева был низким и опасным, когда он бродил по комнате. – Что я подвергну тебя риску, чтобы вернуть их?

– Нет. Но я хочу убедиться, что проклятие успешно снято. Если твои крылья восстановятся, мы получим прямое доказательство того, что оно сломано. – Мое дыхание вырывалось маленькими белыми облачками, когда воздух становился холоднее. Иней покрыл железную люстру над нами. – Мы справимся, Самаэль. – Новая мысль пришла мне в голову. Мой муж хотел равную себе, так что, возможно, потеря моей магии была еще одним бременем, которое он не хотел нести. – Тебя устроит, если я останусь без магии?

Он бросил недовольный взгляд в мою сторону.

– Судя по тому, как работает время на Изменчивых островах, ты на протяжении двадцати лет была отрезана от своей силы и, как Теневая ведьма, могла использовать лишь самые слабые заклинания. Если забыть о моем гневе за то, что они так поступили с тобой, а ты не могла узнать правду, для меня это не имело ни малейшего значения.

– Это другое. У меня больше никогда не будет столько магии и столько силы. Тебя это не беспокоит? А как же твой двор? Уверена, у тебя хватает придворных вроде лорда Макадена, которые будут подливать масла в огонь и сплетничать. Называть тебя слабым. Что, если, последовав велению своего сердца, ты разрушишь свой Дом?

Его гнев вспыхнул, когда он подошел ко мне.

– Мне плевать на двор, миледи. Не магия делает тебя сильной. Твое мужество. Твое сердце. Твой разум. Сама твоя душа делает тебя силой, с которой стоит считаться. Меня беспокоит только одно – выживешь ли ты. Ты нужна мне и без магии. Без проклятых королевских титулов. Меня заботит исключительно твое счастье. Когда я восстановлю свою полную силу, моей магии хватит на нас обоих. Поверь.

Если бы только он мог поделиться этим. Я взяла его руку, успокаивающе водя большим пальцем по его коже.

– У нас мало времени. Мне лучше встать у стола или сидя будет удобнее?

Он покачал головой.

– Я пошлю за Старухой. Должен быть способ обойти это.

– Мы не знаем, где она. – Я нежно сжала его руку. – И если будем тянуть и дальше, то другой возможности может и не представиться. Прошу тебя. Не скрывай свое сердце от меня из страха.

Я отпустила его руку, подошла к столу, вырвала Клинок Разрушения из того места, куда он вонзил его, и протянула рукоятью вперед.

– Держи. – Мороз поцеловал дерево, покрыл записи о разных Домах демонов. Я проигнорировала это. Температура не повышалась, но Гнев, наконец, подошел ко мне и принял клинок. Радоваться пока не стоило, но первое препятствие было преодолено. – Возьми и надень амулеты. Начнем, как только будешь готов.

Молча Гнев вынул из потайного отделения у камина мешочек и высыпал содержимое себе на ладонь. Серебро и золото блестели в свете костра. Наши амулеты.

Я ничего не чувствовала, когда смотрела на них. Ни капельки ностальгии. Никаких теплых воспоминаний о том, как каждое полнолуние мы с Витторией освящали их, пока бабушка подсказывала нам, что делать. Я видела лишь чем они были: предметами, которые годами причиняли моему мужу боль и мучения. Которые вносили путаницу в мои воспоминания и воспоминания Виттории, заставляя нас оставаться в неведении. Пришло время вернуть их туда, где им самое место. Гнев надел их через голову, сомкнув челюсти, и вернулся ко мне.

Он стоял передо мной с клинком в кулаке и смотрел вниз. Теперь выражение его лица было холодным, как воздух. Мой муж снова надел эту маску, стал королем, в котором нуждалось его королевство, даже за пределами своего двора. Партнером, в котором нуждалась я.

Мы буквально прошли через ад и вернулись, и сейчас наш мир исправится. Я сдерживала свои эмоции, отказываясь выказывать и толику сомнения. Если он почувствует хоть какую-то тревогу, то проклянет нас навеки.

Наконец взгляд Гнева упал на мой лиф. На мне было простое платье из розового золота с вышитыми на нем лавандовыми, бледно-голубыми и зелеными цветами. Вернувшись от Клаудии, я быстро переоделась. Я не хотела оставлять следов того, где пребывала, и схватила из шкафа первый попавшийся наряд.

Теперь я поняла, какую ошибку совершила, надев бледно-розовое вместо черного. Мой муж увидит, как я истекаю кровью. Так же, как сама видела, как его белая рубашка стала красной, когда я ударила его ножом. Я точно не хотела таким образом возвращать должок.

Ловкими пальцами я расшнуровала перед платья, слегка раздвинув верхнюю часть – ровно настолько, чтобы обнажить голую кожу над сердцем. Я выдержала его взгляд, вливая в него всю любовь и чувства, которые испытывала к нему. Я представила, каково было целовать его, как невероятно было заниматься с ним любовью и ощущать, как мы становились с ним единым целым.

Ненависть, страх и месть разлучили нас. А любовь исцелит нас.

Бабушка Мария однажды велела мне следовать своему сердцу, и, хотя раньше она лгала, а у меня больше не было смертного сердца, теперь я почувствовала правду в ее словах. Любовь была самой могущественной магией. Неважно, сколько всего я пережила на своем пути, я наконец нашла свой дом. И никто, никакое проклятие, никакая сила в этом или другом царстве вновь не заберут его у меня.

– Я люблю тебя.

Гнев не смог ответить, но ледяное выражение лица оставило его. Он приблизил свои губы к моим, его поцелуй был страстным и полным желания. Он чувствовал те эмоции, которые я ему внушила, знал, что я хочу сделать это всеми фибрами своей проклятой души. Я поцеловала его так же страстно, так же свободно. Его язык требовал проникновения, и когда мои губы разошлись, я почувствовала, как мне в грудь вонзается металлическое жало. Гнев прикусил губу, отвлекая меня от боли, когда Клинок Разрушения погрузился глубже.

– Incipio.

Гнев произнес заклинание активации прямо мне в губы. Я вскрикнула, но звук не успел вырваться: муж снова поцеловал меня с отчаянным пылом. Словно соединение наших губ и языков могло привязать меня к нему. Помешать мне исчезнуть в царстве Смерти.

Как только Гнев активировал заклинание, моя магия вспыхнула, чувствуя, что контроль берет на себя новый хозяин. Клинок Разрушения. Моя сила сопротивлялась; не хотела подчиняться новому хозяину. Бушующий ад вырывался из меня, противясь притяжению лезвия, но я отдала свою силу сама, добровольно. Этому она не могла противостоять.

Я закричала, когда мое тело загорелось, лезвие нагрелось. Металл обжигал меня внутри. До этого момента я никогда не чувствовала столь сильной пытки. Рот Гнева скользнул по моей челюсти к виску, его руки обвились вокруг меня, как будто он мог оторвать от меня боль.

– Тише. – Он поцеловал меня в висок. – Все хорошо. Скоро закончится.

Я пыталась сосредоточиться на его легких поцелуях, пыталась удержать немного света, который он дарил. Но это было бесполезно. Боль поднималась и обрушивалась вниз, увлекая меня за собой. Это было хуже, чем когда Виттория удалила мое смертное сердце. Не было видно конца, я потеряла счет времени, пока лезвие продолжало вырывать из меня мою магию.

Между нами вспыхнуло пламя из розового золота, но лезвие жадно поглотило огонь, прежде чем он успел коснуться Гнева. Я зажмурилась, стиснула зубы, когда жара стала невыносимой. Пот выступил у меня на лбу, стекал по груди, шипел на лезвии.

Слезы текли по моему лицу, увлажняя пальцы Гнева, которые все еще крепко сжимали рукоять Клинка Разрушения. Из желания выжить, сохранить свою силу я хотела дать отпор. Потребовалось усилие, до последней капли, чтобы прижать руки к бокам и избавиться от магии. Мучительная магическая передача продолжалась несколько долгих минут, которые показались часами.

Дыра в центре меня росла, и там, где когда-то хранилась сила, постепенно разрасталась пустота. Тело слабело с каждой покидавшей меня каплей магии, желание бороться утихало. Мои крики стихли, колени тряслись, и внезапно кинжал вырвался на свободу. Он с грохотом упал на пол, Гнев подхватил меня и прижал к своей груди. Его сердце бешено колотилось, ритм заставлял мою собственную кровь пульсировать.

Я осталась жива, но мне казалось, что не такая уж маленькая часть меня умерла. Рыдание вырвалось наружу, но я не понимала, вызвано оно облегчением от того, что мы сделали, или горем от того, что я потеряла. Возможно, и то и другое. Я крепко зажмурилась, словно так можно было остановить слезы.

Гнев крепко держал меня, покачивая в течение нескольких долгих минут, пока подавляющее чувство потери немного не отступило. Я не хотела, чтобы он пожалел о нашем решении, и изо всех сил пыталась взять себя в руки.

Жар продолжал окружать нас, и мне наконец удалось открыть глаза. Прекрасные пылающие крылья пламени вытянулись из-за спины Гнева. Серебряные и свирепые. Еще одна слеза скатилась по моей щеке. На этот раз не из-за печали или горя, а из-за созерцания божественной славы. Мы с Витторией были богинями из подземного мира, но Гнев был истинным божеством, и меня захлестнула излучаемая сила любви.

Ощущение великой утраты, горе от потери магии не исчезло, но я позволила этому чувству благоговения очистить мою печаль, напомнить обо всем, что я получила. Все, что мы получили. Проклятие действительно было снято. Эта часть нашего кошмара закончилась.

Как наверху, так внизу. Вместе мы достигли баланса. Мы выиграли. И все же…

– Они потрясающие, – прошептала я, моргая, когда крылья стали невероятно большими. Я никогда не видела ничего более ошеломляющего и смертоносного за всю свою жизнь. Даже когда мы были знакомы раньше, Гнев никогда не показывал мне свои крылья. Они были оружием, которое он прятал. – Ты потрясающий.

Гнев прижал меня крепче, теперь его подбородок покоился на моей голове. Напряжение еще не покинуло его тело – во всяком случае, он сжался еще сильнее, чем раньше.

Он также не произнес ни слова с тех пор, как мы сняли проклятие.

Капелька пота скатилась по моей шее, и я поежилась. Гнев слегка вздрогнул, зарывшись лицом в мои волосы, и я поняла, что это был не пот, а слезы. Я собрала достаточно сил, чтобы обнять его и прижать к себе, пока он плачет.

– Мы живы, – прохрипела я. – Все хорошо. Все закончилось.

Его могучие крылья хлопали, и в пламени внутренних перьев была тысяча крошечных золотых пятнышек. Мое внимание переместилось с них на серебряные кончики. Наши амулеты были окрашены в цвета его крыльев. Всегда хотела это понять. Когда-то я думала, что это означает, что один был благословлен богиней солнца, а другой – богиней луны. Как же я ошибалась.

Гнев сделал один вдох, затем медленно выдохнул. Он прижался губами к моему лбу и поставил меня на ноги. Я не могла оторвать глаз от огненных крыльев. Они напоминали мне о моей магии, но все равно казались незнакомыми. Теперь это была полностью его магия, и все же меня тянуло к ним, как мотылька к огню. Я хотела потрогать перо, но отдернула руку и робко посмотрела на Гнева.

– Забыла, что огонь, скорее всего, теперь сожжет меня.

Печаль снова обрушилась на меня, когда я невольно потянулась к своей магии. Трещина в моем центре еще больше раскололась, теперь там была лишь пустота; раньше там хранился Источник, ожидая, когда я прикоснусь к нему. Теперь ничего не было. Мне казалось, что я потеряла конечность – тело все еще тянулось к нему, но хватало лишь воздух. Я моргала, пока не взяла слезы под контроль. Несмотря на потерю, я с удовольствием разрушила проклятие. Я хотела искупления за свою роль богини Мести. Но, даже несмотря на все хорошее, я пока еще оплакивала свою утрату. Остро это чувствовала. Я никогда больше не узнаю, каково это – владеть огненной магией.

– Дотронься. – Гнев внимательно наблюдал за мной, чувствуя мое настроение. – Я могу управлять своими крыльями. А даже если бы и не мог, ты моя жена. Они не сожгут тебя, они просто будут теплыми на ощупь.

Неуверенно я протянула руку, пропуская пальцы сквозь волшебные перья пламени. Гнев был прав – они не жгли. Я словно положила руку на теплый участок солнечного света, погрев ее в лучах. Или провожу пальцами по воде летнего моря.

По крайней мере, это было похоже на мою магию. Ласковая, но способная к массивным разрушениям. Несмотря на то, что сила не была моей, казалось, что какая-то моя частичка осталась в нем.

– Крылья, изображенные в твоем тронном зале, из черного дерева, – сказала я. – Не ожидала увидеть такое.

– В витражах их изобразили такими, какими я видел их в последний раз.

Я подумала о сцене, которую видела в камне памяти Серси, о том, как крылья стали цвета пепла, когда она высосала его магию. Я радовалась, что мы выиграли. Что победили силой нашей любви человека, столь движимого ненавистью.

Мои губы дернулись вверх, когда я погладила другое перо, и пламя дразняще затрепетало на моей коже. Я провела другим пальцем по внешнему краю его крыла, и то же самое ощущение прокатилось по моей спине. Мое внимание переключилось на мужа, и я сразу же заметила его коварное выражение лица.

– Что это было? – спросила я, когда тепло скользнуло по моему позвоночнику, словно перышко, слегка ласкающее меня. Мою кожу приятно покалывало еще несколько секунд там, где коснулось волшебное перо.

– Возможно, я забыл упомянуть о способности, которую потерял, когда у меня отняли магию огня.

Еще одно перышко медового тепла извивалось вдоль моей шеи, скользя по ключице, прежде чем опуститься, чтобы любовно погладить рану, нанесенную Клинком Разрушения.

Перо медленно двигалось, очерчивая круги на моей груди. Вся оставшаяся пустота или горе рассеялись, когда мерцание тепла прокатилось по тугому узлу, заставляя новое тепло вырваться из моего живота вниз.

– Прокляни меня дьявол. – Мои пальцы впились в плечи Гнева, когда эта порочная капля удовольствия переместилась к моим бедрам, а затем обвилась вокруг внутренней стороны бедер.

– Не стоит, моя госпожа. Хватит с меня проклятий. – Смех Гнева был глубоким и чувственным, когда перо затрепетало о мое бедро, и я тихо выругалась. – Похоть не единственный, кто может проявлять желание. Только это не твое. – Он прикусил мочку моего уха, прежде чем облегчить ранку поцелуем. – Это мое.

То, что началось как нежное, похожее на перышко чувство, превратилось в палец тепла. Гнев ухмыльнулся, ведя нас обратно к полке с книгами, неторопливо удерживая мои руки над головой. Его прекрасные крылья широко раскрылись, укрывая нас нашим личным огненным покрывалом раскаленной добела страсти.

Он наклонился, пока его губы не коснулись моего уха.

– Хотите посмотреть, насколько грешным я могу быть с ними, миледи?

Двадцать шесть

Между моих бедер пульсировал жар. Магия Гнева была мягкой, как бархат, и нежно гладила меня в ожидании отклика. Боль в груди от кинжала быстро улетучилась из моих мыслей, отчасти благодаря быстрому исцелению из-за моего бессмертия и изысканным ласкам моего принца. Вместо того чтобы сокрушаться над потерей магии, я сосредоточилась на своем муже и грешном блеске в его глазах, на соблазнительном уединении, которое обеспечивал его занавес из крыльев, и на всем, что мы могли делать прямо здесь.

Мой взгляд упал на его полные губы, пока я живо представляла интересные позы и места, где мы могли бы заняться любовью. Потеря моей магии причиняла глубокую боль, но внезапное представление о том, как мы с Гневом соединяемся высоко над нашим царством, среди луны и звезд, немного ее успокоило.

Если постараться достаточно усердно, я смогу найти волшебство в повседневных вещах. А заниматься любовью с королем демонов среди звезд вряд ли было обычным делом. Проклятие снято, и нет предела тому, чего мы могли достичь вместе. Я посмотрела на наручники, свисающие с потолка в нише, и на меня нахлынули новые коварные мысли.

– Не могу точно сказать, что ты задумала, но знаю, что ты сейчас чувствуешь. – Он поцеловал меня в горло, и мои глаза закрылись. Гнев точно знал, к чему прикасаться, чтобы свести меня с ума от желания. – Если вы хотите меня, скажите, миледи. – Он провел по голой плоти вдоль моего корсажа, его ласки сами по себе были соблазнительны. – Моя королева. – Он опустил голову и там, где только что были его ловкие пальцы, теперь работал язык. – Любовь моя.

Его рот сомкнулся на моей груди, и у меня перехватило дыхание от его слов и от того, как он тянулся к моей плоти, посасывая и дразня через одежду.

– Я хочу тебя, Самаэль.

Не успела я прошептать свое согласие, как разгоряченная магия Гнева высвободилась. Мягкое, до неприличия прекрасное, легкое, словно перышко, поглаживание скользило по моему телу, дразня мою плоть, пока я не прогнала нарастающее во мне ощущение. Еще одно горячее перышко лизнуло мою грудь, заменив рот Гнева, когда мой муж неторопливо поцеловал меня.

Мои руки все еще были сжаты над головой, а язык Гнева был у меня во рту, его магия одновременно ласкала меня повсюду. Удовольствие захлестнуло меня, наэлектризовав каждый нерв, когда демон усилил свою магию, отдавая больше своей силы этим призрачным пальцам экстаза.

Гнев называл себя Его Королевским Высочеством Неоспоримого Желания, и мне казалось, что я уже испытывала подобный уровень соблазнения. Но ничто, ничто не могло сравниться с этим.

Ни магия Похоти или Жадности, ни Греховная вечеринка Чревоугодия и вид пар, потерянных в муках чистого восторга, – ничто из этого не могло сравниться с величиной… любви Гнева.

Дело было не только в его магии, с помощью которой он усиливал мое удовольствие, и не в огромной силе, которой обладал. Дело было во внимании и заботе, в бесконечном желании доставить мне удовольствие, удовлетворить человека, которого он любил, всеми мыслимыми способами. Желание Гнева показать свою любовь ко мне намного перевешивало любое низкое желание моего тела. Он тоже этого хотел, но больше всего на свете он жаждал моего сердца. Моего разума и моей души. Так же, как я хотела его.

Магия Гнева скользнула внутрь меня, ощущение великолепной смеси горячих поцелуев и глубоких толчков, наполнявших и растягивавших меня, идеально синхронизировалось с каждым движением его языка по моему. Все это время волшебное тепло обжигало мои груди, пока они не стали тяжелыми от желания. Гнев поцеловал меня крепче, прижавшись бедрами к моим, его эрекция попала во все нужные места. Я извивалась перед ним, желая освобождения.

– Гнев.

Уточнять не требовалось. Захватывающим движением муж обхватил меня рукой и перенес нас к своему столу. Одним крылом он скинул с поверхности журналы и баночки с чернилами, прежде чем уложить меня. Секундой позже его штаны были сняты, и он возвышался надо мной и выглядел при этом как бог во всей своей мужественной красоте. Принц демонов не сорвал с меня платье, как намекал его взгляд; он задрал его, пока двигался по мне.

Он впитывал каждый дюйм моей кожи, словно ему больше ничего не требовалось в этой жизни. Вспышка чего-то непроницаемого промелькнула на его лице, но он подавил любые сомнения или беспокойства.

Когда он прижал головку своей эрекции к моему входу и медленно вошел, то приблизил свой рот к моему и прошептал:

– Я люблю тебя.

Слезы навернулись на глаза. Я крепко обняла его, запоминая этот момент. Он уже демонстрировал, что любит меня, но когда я услышала эти слова… все плохие моменты, которые мы пережили, стали более терпимыми. В последний раз, когда он произнес эти судьбоносные слова, я тут же их забыла.

– Я люблю тебя.

Я обхватила его лицо и целомудренно поцеловала, наслаждаясь блаженством момента, когда мы полностью соединились. Гнев отстранился, его взгляд остановился на моем. Какое-то мгновение он не двигался. Руки по обе стороны от меня, кулаки крепко прижаты к столу, его тело столь же напряженное.

Он готовился к тому, что проклятие снова отомстит. Разлучит нас, только на этот раз навсегда.

Дьявол тебя побери, Серси. Будь я проклята, если позволю ей испортить этот момент. Я не для того отказалась от своей магии, чтобы увидеть затравленное выражение в его глазах, мерцание неуверенности, когда он наконец признался в своих чувствах и не притупил свои эмоции тоником. Я также не позволю никаким сомнениям появляться каждый раз, когда он произносил эти три заветных слова.

Я качнула бедрами вверх, возвращая его к происходящему и втягивая глубже в себя. Мы были здесь и сейчас. Вместе. И ничто не изменит этого. Если мы только не решим убить друг друга, он был моим. А я была его. Навечно.

– Пожалуйста, повтори. – Я водила руками вверх и вниз по его рукам, успокаивая, умоляя. Его крылья вспыхнули в обе стороны, словно оружие, от жара воздух вокруг мерцал. Гнев, бесстрашный царь демонов, колебался. – Я все еще здесь. У нас все хорошо.

Он всмотрелся в мое лицо.

– Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, демон. – Я протянула руку и погладила теплое перышко, удивившись внезапному покалыванию по всему телу. Я перестала играть с его крыльями и притянула его для долгого поцелуя. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы ответить, его губы жадно скользнули по моим. Слава Богине, его мысли наконец были заняты более приятными вещами. – Теперь, когда этот вопрос решен, покажи мне все свои новые трюки. Я хочу, чтобы ты взял меня на каждой поверхности и у каждой проклятой стены в этой комнате.

Последние остатки напряжения покинули его и быстро сменились хитрым блеском в глазах.

– Давай пока попробуем половину поверхностей, любовь моя. Даже с твоим бессмертным телом я сомневаюсь, что ты сможешь справиться со всей мощью моей… силы.

Дерзкий принц Ада. Я рванулась вверх, заработав удивленное проклятие от демона, за которым последовал стон удовольствия, когда я повторила движение.

– Проверим, демон?

– Что ж, жена, я тебя предупреждал.

Крылья демона сияли блестящим серебром, обвивая нас. Волшебное тепло вернулось и потекло по моему телу, как разогретый мед, скользя туда, где мы с Гневом уже были соединены. Жар пульсировал там в течение минуты, играя по моему телу, пока оно не загудело от потребности. Затем муж начал вести со мной наилучшую войну – он медленно выходил и входил, волшебное тепло покалывало так сильно, что я кончила еще до того, как он по-настоящему начал.

– Черт возьми! – выругалась я. Неоднократно. Единственные слова или связная мысль, на которые я была способна.

Низкий смешок Гнева в сочетании с его продолжающимися глубокими толчками заставил меня корчиться над столом, моя спина выгибалась высоко, когда мое тело снова и снова взрывалось от ощущений.

– Успокойся, любовь моя, – сказал он. – Мы еще не закончили со столом.

– Ненавижу тебя, – выкрикнула я, и этот звук доказал, что я чувствую прямо противоположное, поскольку он быстро превратился в стон удовольствия. – Ненавижу тебя самым темным образом.

– Ты мне это уже говорила. – Гнев разорвал мой лиф и уткнулся носом мне в сердце, прежде чем обратить свое внимание на мою вздымающуюся грудь. – Посмотрим, как сильно ты меня теперь ненавидишь.

Мой муж высвободил себя и свою магию, и вскоре ему даже не понадобились крылья, чтобы поднять нас обоих на парящие высоты. Мы кончили вместе, бормоча украденные у нас слова, снова и снова, пока не взлетели выше и не рухнули с края один раз, два, а затем еще полдюжины раз.

Двадцать семь

Гнев выжал до последней капли влагу из льняной ткани, капая мыльной водой на переднюю часть моего тела. Я прислонилась к его груди и закрыла глаза, наслаждаясь первым незамутненным отдыхом в нашей жизни.

После того, как мы занялись любовью всего лишь на двух поверхностях в его личной библиотеке, к большому удовольствию демона, он перенес нас в свою ванную, чтобы освежиться. Его крылья были спрятаны, но я бы поклялась, что все еще чувствую призрачное тепло вокруг нас.

Я устроилась между его мощными ногами, положила голову на изгиб его плеча и, пока он неторопливо обмывал мое тело, сбросила остатки напряжения, которое накопилось за последние несколько месяцев. Оставалось решить еще несколько вопросов – что делать с Первой Ведьмой, а также очистить имя сестры. Доказать, что Веста жива и здорова и ушла по своей воле, а моя близняшка не имеет никакого отношения к ее «убийству». И понять, что там замышляют Звездные ведьмы. Я надеялась, что демонстрации моей магии будет достаточно, чтобы на какое-то время удержать их на Изменчивых островах. А что касается вампиров, после жесткого выступления Гнева я полагала, что они останутся в своем регионе и передумают насчет каких-либо военных действий.

Но сейчас, когда проклятие наконец снято, у нас выдался момент, чтобы просто передохнуть, насладиться обществом друг друга без чьего-либо вмешательства или часов, отсчитывающих наше время вместе. Больше всего на свете я хотела на месяц отложить все оставшиеся вопросы.

Сон манил меня, и я поддалась соблазнительному притяжению дремы. Это был долгий и утомительный путь. Я разобралась с угрозой ведьм, когда они вторглись в круг Жадности, посетила праздничный бал, побывала у Колодца Памяти, угрожала Серси, навестила Клаудию, чтобы забрать кинжал, и разрушила проклятие.

Так приятно было просто отдохнуть.

– Мы должны разослать приглашения в течение часа. – Глубокий голос Гнева заставил меня проснуться. – На коронацию. Тебя надо короновать до наступления темноты, если это возможно. Когда проклятие снято, а твоя магия ушла, кто-то может решить, что сейчас самое время атаковать.

И вот так безмятежность исчезла. Я извернулась в его объятиях.

– Напомни, чтобы я в будущем не подумала, будто омовение с тобой может быть умиротворенным. Сначала речь о Клинке Разрушения, теперь это. – Я улыбнулась, покачав головой. – Повезло тебе, что я люблю тебя. Иначе я бы несколько секунд подержала твою голову под водой.

Он поцеловал кончик моего носа.

– По крайней мере, ты не сказала «несколько минут». Это прогресс, миледи.

– Возможно, я просто слишком люблю некоторые твои части, чтобы отказаться от них навсегда.

Он плеснул в меня водой.

– Я позабочусь о том, чтобы эти части ежедневно удовлетворяли твои потребности, иначе рискую столкнуться с острым концом твоего клинка.

– Какой сообразительный демон. – Я любовно погладила его по щеке. Серьезность сменилась легкомыслием. – Как думаешь, кто нападет? Ведьмы?

– Серси в плену, но я сомневаюсь, что ее местонахождение осталось в секрете. Может, ковен уже что-то планирует, пока они перегруппировываются. Они уже устроили нападение на Дом Жадности. Не опасаясь твоей магии, теперь могут нанести следующий удар и здесь.

– Чтобы освободить Серси.

Гнев кивнул с мрачным выражением лица.

– Если они подберут подходящий момент и каким-то образом сумеют проскользнуть через мою защиту, то смогут освободить ее, пока мы на коронации.

– Идеальный отвлекающий маневр. Отличная возможность. Но, по-твоему, они действительно осмелятся предпринять очередную попытку так скоро после столь сокрушительного поражения?

– Думаю, они достаточно умны, чтобы не трогать нас, особенно после такого сильного удара по их войскам, но никогда не угадаешь.

Я посмотрела на мужа.

– Даже если это маловероятно, ты все равно рассматриваешь вероятность нападения.

– Если предоставляется заманчивая возможность, большинство не упускает ее. Даже если считают, что это ловушка. Всегда есть шанс, что это не так. Или они думают, что возможность успеха стала выше.

– Что было бы правдой. Так как мы оба будем заняты.

– Не просто заняты. Коронация состоится в Коридоре Греха, на глазах у всех моих братьев.

Мой желудок скрутило не от страха, а от беспокойства.

– Они могут напасть на каждый Дом Греха, пока там нет принцев.

– Или же сосредоточатся на Коридоре Греха.

И если им удастся освободить Серси, то больше не придется волноваться о количестве потерянных сил. Они, несомненно, жаждали мести, а эта возможность потенциально давала им шанс уничтожить всех принцев демонов и по крайней мере одну богиню. Меня эта мысль не радовала, даже при объединенной силе семи принцев Ада ситуация выглядела слишком рискованной.

– Может, провести церемонию здесь? – спросила я.

– Коронация принца или принцессы-консорта происходит в Доме Греха, которым они правят. Но чтобы стать королевой, церемония должна проходить в Коридоре. Это показывает, что ты будешь править справедливо и честно над каждым Домом Греха, если другой принц попросит помощи. Этому вряд ли суждено случиться; мои братья более чем способны разбираться в своих кругах, но закон остается в силе.

Во взгляде Гнева мелькнуло легкое возбуждение, напомнившее мне о нашей битве с оборотнями. Мой муж был настоящим дикарем. Он не нервничал из-за вероятного нападения: он этого ждал. Перехитрить своих врагов было вызовом, возможностью создать стратегию и использовать свой грех. Насколько я знала своего мужа, у него уже имелся план.

– Если они уверены, что Первая Ведьма здесь, они нанесут удар. Значит, ты собираешься переместить Серси. – Я задумчиво посмотрела на него. – Вместо того чтобы изгнать ее, как договаривались, ты намерен отправить ее в Дом Гордыни, не так ли?

В его глазах мелькнуло восхищение.

– Мой брат с излишним энтузиазмом выполнил мою просьбу. Серси не оговаривала место изгнания. Только сам факт изгнания. После всего, что она сделала, чтобы разрушить его брак и украсть его жену, он ждал подобной возможности.

Воспоминание о Клаудии, когда она была еще Лючией, промелькнуло у меня в голове. Я переместилась на другую сторону ванны, чтобы встретиться с демоном лицом к лицу.

– Твой брат все еще любит ее?

– Лючию? – спросил Гнев. Я кивнула. Он перетянул мою ногу к себе на колени и начал массировать стопу, размышляя. – Ответ на этот вопрос известен лишь ему одному. Знаю, что он никогда не переставал ее искать. Он считает, что она жива. Что, возможно, ее мать тоже наложила на нее заклинание. – Его взгляд упал на мою грудь, где раньше билось мое смертное сердце. – Теперь, когда ты и Виттория восстановлены, он как никогда полон решимости найти Лючию и проверить, верна ли его теория.

– Но любил ли он ее, или это его гордость и эго заставляли его желать ее? Полагаю, дочь Первой Ведьмы была ценным трофеем. Единственной ведьмы, которая должна была командовать другими, чтобы охранять королевство и держать в узде принцев Ада.

Гнев откинулся назад с задумчивым выражением лица.

– Мой брат до сих пор широко известен своими увлечениями. Он сам хочет, чтобы другие воспринимали его именно таким. Он ни разу не сделал предложение ни одной из своих любовниц. Со времен Лючии он ни с кем не провел больше одной ночи.

– Ты уверен, что он никогда не спал с Витторией? – спросила я, вспомнив о нашем предыдущем разговоре.

Уголок рта Гнева приподнялся.

– Твоя сестра – единственное существо, во многом похожее на него, поэтому ее предательство так глубоко задело его. Но я все еще не верю, что их отношения когда-либо перешли на этот уровень. К тому времени он уже пытался решить проблемы своего брака, но Лючия отстранилась. Как по мне? Думаю, что она любила его так же сильно, как он ее, но, возможно, они были слишком непохожи, чтобы это продлилось вечно. Сложись все по-другому, если бы он первой встретил Витторию? – Он поднял плечо и опустил его. – Но я знаю, что все это не имеет значения, пока он не выяснит, что случилось с Лючией. Что бы о нем ни думали остальные, Гордыня остается верен.

– Если бы Лючия попросила его прекратить романы на стороне, как думаешь, он бы согласился?

Гнев задумался на минуту.

– Думаю, в то время он уже прекратил. А даже если и нет, то согласился бы на все, о чем она его попросит. При его дворе подобные забавы не вызывают скандала, на них не смотрят свысока, как в мире смертных. Если это делало ее несчастной, он, вероятно, даже об этом не подумал. Не из-за черствости, а из-за невежества.

Я внимательно посмотрела на своего принца.

– Подумываешь завести любовницу?

Он одарил меня дьявольской улыбкой.

– Нет, моя госпожа. Меня вполне устраивает жена.

– Верный ответ, муж. – Я вспомнила, как подруга была обеспокоена своим решением уйти, не написав записки. – Думаешь, Лючию убили?

– Я так и не нашел ее следов во время поисков. А когда начались новые убийства, я подумал, что, возможно, до нее добрался кто-то из врагов Гордыни. – Он пожал плечами. – Найдя тебя снова, я поверил, что она тоже может быть жива и здорова. Гордыня искал ведьм из самых сильных семей, с самой сильной божественной магией, но не нашел прямых потомков. У него есть комната с гримуарами и историей ведьм. Он надеялся, что правильная родословная поможет ему найти Лючию.

Гнев продолжал поглаживать мои ноги, а мой разум плыл сквозь клубок лжи, обмана и планов, в которые были вовлечены все, как вместе, так и по отдельности. Неудивительно, что его было трудно распутать. Когда Виттория сказала, что дьявол ищет невесту, это было правдой. Точно так же, как разрушение проклятия извращенным образом включало женитьбу дьявола в определенные временные рамки. В этом королевстве у Гнева было всего шесть лет, шесть месяцев и шесть дней, прежде чем все было потеряно, в то время как на Изменчивых островах прошло почти двадцать лет.

Наша связь и моя последующая жертва из-за этого сняли проклятие. Однако убийства ведьм, к сожалению, переплелись с поисками Гордыни – он искал женщин, происходящих от Звездных ведьм, в надежде найти свою бывшую жену.

Без его ведома Виттория тоже искала Звездных ведьм, но ради собственной выгоды – она выследила их, потому что их матриархи давным-давно заколдовали нас.

И Гнев расследовал каждое из этих убийств, чтобы выяснить, кто убивает тех, кто потенциально связан с Лючией. Я вспомнила ту ночь, когда призвала Гордыню, – в отличие от того случая, когда я призвала Гнева, Гордыня не смог явиться.

Рука Гнева скользнула к моей икре и нежно сжала ее.

– О чем теперь задумалась?

– Я наконец-то поняла, почему ты пытался остановить убийства, – призналась я. – Проклятие забрало твои крылья, но зато заперло Гордыню в Семи Кругах, верно?

– Да. Когда проклятие вступило в силу, оно забрало что-то у каждого принца. Гордыня потерял способность путешествовать за пределы нашего царства, что помешало его попыткам найти Лючию.

Это наверняка было ужасно, при условии, что я знаю о той ночи, когда ушла жена Гордыни. Он спешит домой после того, как Гнев чуть не уничтожил своих братьев, но обнаруживает, что его жена бесследно исчезла. И оказывается заперт в Семи Кругах без возможности найти ее… Воистину новый вид Ада. Особенно если он действительно не изменял Лючии, как она считала. Это стало трагедией для них обоих.

– А другие братья? Что они потеряли?

Гнев покачал головой.

– Они никогда мне об этом не рассказывали.

– Это странно, разве нет?

– Не совсем. Признаться в потере даже небольшого количества силы означало бы проявить уязвимость. Они не стали рисковать своими дворами. Гордыня рассказал мне только потому, что понимал: я чувствовал то же самое, когда потерял тебя. Он забыл о своем грехе в надежде, что, если я найду тебя, это поможет ему выйти на след Лючии.

Теперь, когда проклятие больше не было проблемой, я хотела бы все исправить, но иногда не мне было решать. Клаудия приняла решение до того, как проклятие было активировано. И пока мы с Витторией играли в ужасную игру, к которой подключили Дом Мести, моя подруга поняла, что она не была счастлива и до нашего плана. Трещины в ее отношениях появились задолго до того, как мать разлучила их. Порой, чтобы показать кому-то свою любовь, требовалось отпустить их, а не держать еще сильнее. Хотя меня все же интересовало, чем могла бы закончиться их история, если бы они просто поговорили.

– Что с тобой? – Гнев перетащил меня через ванну и посадил к себе на колени. – Это из-за потери твоей магии?

– Немного. – Я потерла его плечи, отметив, что, в отличие от меня, он больше не был напряжен. – Мне хочется помочь твоим братьям. Раздражает, что остались нерешенные проблемы. Многое еще предстоит сделать.

Гнев коснулся костяшками пальцев моей челюсти.

– Ты им уже помогла.

– Понимание и разрушение проклятия в какой-то степени помогло, но в остальном все зависит от них, да?

– Отступить, чтобы другой мог пройти оставшуюся часть пути в одиночку, зачастую оказывается труднее всего, особенно когда тебе не все равно. – Гнев наклонился вперед, прижавшись нежным поцелуем к моему сердцу. Когда он снова посмотрел на меня, выражение его лица было задумчивым. – Ты хочешь стать королевой?

Вопрос застал меня врасплох. Я начала размышлять.

– Я хочу быть с тобой. И хотя у правления есть некоторые непривлекательные аспекты, принять на себя бремя, стать единой силой, этого мне действительно хотелось бы. – Я грустно улыбнулась. – Возможно, я больше не владею магией Ярости, но все еще властвую над ней. Я с радостью присоединюсь к твоему Дому. Это верное решение.

Гнев какое-то время молчал; он просто внимательно изучал меня, а значит, видел практически все, что я желала скрыть.

Мой взгляд упал на бледные чернила на его ключице: Acta non verba [1]. Может, он и сомневается, что я хочу быть королевой, но, возможно, я смогу доказать ему обратное. Мои губы искривились.

– Нам нужно отправить приглашения прямо сейчас или еще есть немного времени?

Взгляд Гнева стал жарким, когда он почувствовал истинную суть моего вопроса. Он затвердел подо мной, этот коварный демон.

– Что вы имели в виду, миледи?

– Как будто сам не знаешь.

Я направила его в себя, смеясь, пока он тихо ругался, и скакала на нем до тех пор, пока мы оба не поклялись старым богам и новым.

Двадцать восемь

– Дальше я сам.

На мгновение маска гордой, развратной королевской особы соскользнула с Гордыни, обнажив расчетливого демона, спрятанного под придворным обаянием. Исчезли почти все следы его греха; он легко отбросил магию и эго, словно снял зимнее пальто. Демон, находившийся с нами в этой комнате, заработал шрам на губе, и, казалось, гордился этим.

Анир отошел в сторону, как и просили, но не покинул своего поста рядом с Серси. Гнев не отдавал приказа, а верность Анира своему королю и двору была непревзойденной. Я стояла рядом с мужем, наблюдая, как Гордыня медленно входит в холодную камеру, где содержалась Первая Ведьма.

Перед его прибытием Гнев сказал мне, что это будет первая встреча принца Гордыни со своей тещей после исчезновения жены. Настроение в подземной темнице было напряженным – как будто рядом с открытым сосудом с керосином зажгли спичку и адское пекло готово вспыхнуть в любой момент.

Гордыня попросил об одном: чтобы никто не упоминал о том, что произойдет здесь сегодня вечером. В конце концов его взгляд замер на Серси и остался там, холодный и непостижимый.

Не будь она все еще заморожена, он выпустил бы монстра, который, как я чувствовала, рыскал под его кожей, царапаясь, чтобы выбраться. Рядом не было никого, кроме нас и горстки его ближайших стражников. Придворным не похвастаешься, их нет. Лорды и дамы не видели, как он предается другому греху. Именно поэтому он потребовал тишины от всех присутствующих. Гордыня собирался уступить своему гневу, своей ярости.

Он закатал рукава рубашки выше локтей и склонил голову набок, выражение его лица внушало ужас и становилось тем свирепее, чем дольше Гордыня смотрел на застывшую ведьму. Его рука согнулась, готовая ударить, если Серси подаст хоть какие-то признаки жизни. Его челюсти напряглись, когда он обратил внимание на стражников, все еще окружавших ведьму. Они смотрели прямо перед собой, но их руки сжались на оружии.

– Давай честно, ты сам позвал меня сюда, – раздраженно сказал Гордыня, повернувшись к Гневу. – Ты позволишь мне забрать пленницу или мне придется целовать тебя в зад и умолять?

Гнев долго глядел на брата, затем склонил голову.

– Не забывай о своей конечной цели. Серси сделает все возможное, чтобы вынудить тебя сорваться, если ты разморозишь ее.

– Другие слова мудрости будут, дорогой братец?

– В прошлом ты уже крепко попал из-за собственной гордыни. Не забывай об этом, что бы ты дальше ни задумал. Пойми, что действительно важно, и соответствующим образом спланируй свою атаку.

Гордыня дернул подбородком, отмахиваясь от брата и призывая ожидающих в тени стражников. Демоны, одетые в цвета Дома Гордыни, вошли в камеру с острыми ледорубами в руках. Они были готовы унести замерзшую статую, которая была нашим злейшим врагом. Отлично. Я только рада избавиться от нее, пусть будет чужой головной болью. Я не против, если больше никогда ее не увижу. Если повезет, они заморозят ее навечно.

Гнев протянул мне руку, прежде чем повернуться лицом к своему брату.

– У тебя два часа до начала коронации. Не советую опаздывать.

Я стояла перед массивным зеркалом в своей недавно оборудованной уборной, изгибаясь, чтобы лучше полюбоваться коронационным платьем, созданным королевской портнихой. Это была не просто одежда, а настоящий шедевр. Вместо красок и кистей портниха использовала тюль, тонкие золотые цепочки, ограненные бусы из оникса и сверкающие бриллианты. Наряд был тяжелый, как броня, но в нем сквозило изящество, на которое не способны кожа и кольчуга.

Мои пальцы скользили по детализированной работе. В ней были представлены частички каждого Дома Греха, а также воспевалась ода моей любви к цветам. Идеальное сочетание демонов и меня, провозглашавшее о моем беспристрастном правлении всеми семью дворами. Восемью, если все пойдет по плану. Я взглянула на часы на маленьком боковом столике, затем на арочное окно. Сумерки были нормальным состоянием этого царства, но небо потемнело. Наступила ночь.

В комнату вбежала Фауна, при виде меня у нее на глазах заблестели слезы. Она резко остановилась и прижала руку ко рту.

– Леди Эмилия, ты выглядишь как богиня.

Я перестала нервничать и притянула ее к себе для объятий.

– Спасибо, что пришла.

– Конечно, миледи. – Фауна еще раз сжала меня, прежде чем отступить и промокнуть уголки глаз. – Тебе что-то было нужно?

Я подошла к маленькому столику, усыпанному драгоценностями – различные варианты мне на выбор, – и вытащила спрятанное там запечатанное письмо.

– Передашь это моей сестре?

Внимание Фауны переключилось на восковую печать. Опущенный вниз кинжал с горящими цветами. Символ Дома Мести. Похожая татуировка была на ноге моего мужа – таким образом он никогда не забывал восьмой Дом Греха, который перевернул его мир во многих отношениях.

Я переживала, что она испугается, но губы Фауны изогнулись с одной стороны. Можно было легко забыть, что она не просто так является частью этого Дома. Она не переживала из-за войны, битв или что может быть источником гнева. Наоборот, она этому только радовалось.

– Принцев Зависти, Жадности и Гордыни этим вечером ждет настоящий сюрприз.

Я издала нервный смешок.

– Как и Гнева.

Улыбка Фауны стала шире.

– Вы двое, конечно, отлично подходите друг другу. Его величеству повезло, что он снова нашел тебя. И что ты готова вечность терпеть его.

– Фауна! Ты что, издеваешься над своим королем? – Я изобразила изумление. – Не будь мы уже подругами, это бы только скрепило нашу дружбу. – Дружбу, которую я усердно проваливала. – Как продвигаются дела с Аниром?

Она вдруг обнаружила, что не может оторвать глаз от часов.

– Мне правда нужно идти, если я хочу доставить это приглашение и прибыть на коронацию вовремя. Его величество ясно дал понять, что опаздывать не стоит.

Меня терзало любопытство, но я решила не настаивать. Когда у нас обеих будет время, я намерена нормально поговорить с ней и все наверстать. Отвратительно, что наши жизни настолько погрузились в хаос, что практически не осталось времени, чтобы просто насладиться обществом друг друга. Моей подруге явно требовалось поболтать и разобраться с переживаниями, отражающимися на ее лице. Я поклялась, что в статусе королевы займусь первым делом этим – найду для нее время.

– Спасибо, леди Фауна. Скоро увидимся в Коридоре Греха.

Фауна сделала небольшой реверанс и поспешила из комнаты, снова оставив меня одну. Я вернулась к столу, полному драгоценностей, и мое внимание привлекло кольцо. Розово-золотые лозы с шипами составляли ленту и сплетались вокруг большого бледно-лилового камня.

– Я его сделал.

Вздрогнув от неожиданно прозвучавшего голоса мужа, я повернулась и увидела, как он входит в комнату. У меня перехватило дыхание, пока я разглядывала его.

Его голову украшала простая корона из светлого золота. Он надел черный костюм с золотыми вставками, цвета его двора, а к одному из лацканов были пришиты цветы из розового золота. Это создавало впечатление королевской ленты с булавкой в виде змеи.

Брюки были искусно подогнаны по фигуре, и я пожалела, что его сейчас ждут. Иначе я бы ему показала, насколько он мне нравится в этом наряде.

Ухмылка расплылась по его лицу.

– Позже, любовь моя. Обещаю, ничто не помешает мне любоваться каждой деталью твоего платья. И всем, что под ним.

Я застенчиво улыбнулась ему.

– Под ним ничего нет, мой король.

– Эмилия.

Он закрыл глаза, словно пытаясь прогнать этот образ и побороть желание взять меня прямо здесь.

– Идем. – Я взяла его под руку. – Один вспыльчивый демон объявил, что никто не должен опаздывать.

– Стоит прибить этого болвана.

– Прошу, не надо. Мне он очень нравится. – Я поцеловала его в щеку.

Каким-то чудом мы с Гневом смогли удержать себя в руках и добрались до парадного входа, где нас ждал сюрприз. Я отпустила руку мужа и схватила юбки, бросившись к красивой бледно-лиловой кобыле.

– Танзи, малышка!

Я погладила гриву своей лошади, любуясь цветами, которые кто-то ей вплел. Танзи любила, когда ее баловали, и била кончиком копыта по земле, пока я ворковала над ней. Я взглянула на своего мужа, который откровенно наслаждался зрелищем.

– Чревоугодие не сомневался, что ты ее вспомнишь, даже с заклинанием. Раньше ты каталась…

– Я прокрадывалась на его территорию и каталась на ней, пока он не пускал за нами детенышей ледяных драконов. – Я рассмеялась при воспоминании. – Я и забыла, как сильно мне нравилось его раздражать.

– Ему тебя не хватало. – Гнев присвистнул, затем повернулся ко мне. – Его не волновало, на что подписался твой Дом. Чревоугодие, и совершенно справедливо, всегда возлагал вину на Серси.

– Мы могли бы ей отказать.

– Нет, не могли. – Гнев покачал головой. – Ты богиня Мести. Так же, как и я, принц Гнева.

Прежде чем я успела возразить, земля содрогнулась. И еще раз. Шаги. Рядом раздались оглушающие, громоподобные шаги. Я напряглась, моя рука дернулась к лезвию, которое я спрятала под платьем. Из сугроба справа от нас появилась одна из адских гончих Гнева. Трехголовая собака неторопливо подошла к своему хозяину, виляя хвостом, когда Гнев почесал ей за ухом.

Я перевела взгляд с лошади на собаку и покачала головой. Разумеется, муж явится на мою коронацию верхом на гигантской адской гончей. Я представила выражение лица Зависти, и мне пришлось подавить еще один смешок.

– Готова, моя королева?

Анир и Фауна, одетые в безупречные наряды, вышли из замка. Фауна слегка кивнула мне, давая понять, что приглашение – и просьба – были доставлены. Я выдохнула. Если повезет, моя сестра сделает все так, как я просила.

После того, как Гордыня забрал Серси и у меня выдалось немного свободного времени, я много думала о нашем последнем разговоре с Доменико. И с сестрой. Я почти не сомневалась, что наконец собрала воедино все детали, окружающие тайну Весты. Сегодня вечером я поделюсь своим открытием перед всеми принцами демонов. Даже если ведьмы не нападут, коронация, несомненно, будет запоминающейся.

Я посмотрела на мужа, чье присутствие постепенно успокоило меня.

– Я готова.

Приняв помощь Гнева, я взобралась на лошадь: платье было красивым, но не позволяло задирать ноги. В будущем стоит обсудить эту деталь с портнихой.

Две черные адские лошади рысью подошли к Аниру и Фауне, и, как только они устроились, а Гнев забрался на свою собаку, мы медленно двинулись к Коридору Греха. Когда мы достигли его подножия и начали подниматься по крутому склону, я почувствовала конкретное покалывание каждого греха.

Путь через гору, затем вверх по заснеженному перевалу прошел на удивление быстро, хотя трепет пронзал меня с каждым движением лошадей и собаки. Многое зависело от того, появится ли моя сестра. Мне не терпелось узнать, верна ли моя теория. И если да, то как Жадность отреагирует на то, что я раскрою роль, которую он сыграл.

Гнев несколько раз бросал на меня озабоченный взгляд, но, надеюсь, поверил, что я дергаюсь исключительно из-за коронации перед его братьями. Его мысли и так были слишком заняты возможным нападением ведьм, и я не хотела отвлекать мужа от его собственной миссии.

Надеюсь, все пойдет по плану.

Наша процессия достигла вершины склона, и я сразу же узнала дерево Богини, хотя оно и переместилось, как и утверждал Зависть. Я почувствовала поблизости Семь Сестер. Селестия еще не пришла за своей книгой заклинаний, и я молча молилась, чтобы она не выбрала этот момент, чтобы явиться за ней. Ситуация и без этого будет достаточно напряженной, если появится моя сестра и последует моим инструкциям.

– Миледи? – Гнев подтолкнул свою собаку ближе к Танзи, которая понюхала адского зверя.

– Я готова.

Гнев задумчиво посмотрел на меня, но решил не настаивать. Я почувствовала его подозрение и бросила на него взгляд, который, как я надеялась, успокоит его. Шестеро принцев уже присутствовали, стоически ожидая нашего прибытия. Гнев помог мне спешиться, и в тот момент, когда мои ноги коснулись земли, принцы выстроились в линию, по три с каждой стороны, образуя для нас проход.

Кто-то соорудил помост, достаточно большой, чтобы поместились мы с Гневом. За ним вдалеке возвышались врата Ада, как два столпа страха. Мое внимание блуждало по заснеженной земле. Кроме уже имеющихся следов, свежих не было. Никаких признаков того, что ведьмы или кто-то еще скрывается рядом. Я посчитала это хорошим знаком.

Я также не видела свою…

Громоподобный треск разорвал воздух, за ним последовал рык. Я развернулась, меня охватило облегчение. Моя близняшка вышла из портала, выглядя при этом как настоящая королева. Виттория бросила раздраженный взгляд на оборотня, вошедшего в царство рядом с ней:

– Доменико, следи за манерами. Если ты испортишь вечер моей сестры, моя рука найдет путь к твоей груди.

Гнев скосил взгляд на меня, но ничего не сказал. Однако Гордыня и Жадность сорвались:

– Зачем она пришла?

Я выдохнула. Я еще даже не успела стать королевой, а мне уже приходится заниматься перепалками между дворами.

– Она богиня Смерти, сестра вашей будущей королевы. И единственный правитель недавно восстановленного Дома Мести.

– Она убийца, – выплюнул Жадность.

– Титул, который мы все разделяем, – бросила я ему в ответ.

Взгляд Гордости пробежался по моей сестре. В его странных глазах вспыхнула ненависть, но я готова была поклясться, что заметила в них и что-то еще. Что-то подозрительно похожее на боль. Он поднял руки и отступил назад.

– Только не подпускай ее ко мне.

Жадность вытащил кинжал своего Дома и направил лезвие в сторону моей сестры.

– Благодарю за этот подарок, брат. Как уже было решено, я имею право взыскать свое кровавое возмездие.

– Жадность, – предупредил Гнев. – Стой смирно.

Я протиснулась сквозь принцев и посмотрела на Доменико.

– Где твоя сестра?

И до того царила тишина, но, клянусь, сейчас исчезли вообще все звуки. Даже ветра не было слышно. Челюсть Доменико сжалась.

– Твой принц должен поклясться, что она уйдет отсюда, если захочет.

Я склонила голову и посмотрела на Гнева.

– Удовлетворишь его просьбу?

Супруг всмотрелся в мое лицо, прежде чем сосредоточить свое внимание на оборотне. Гнев всецело доверился мне. Поступок, который не останется незамеченным другими принцами.

– Ни один Дом Греха не сможет забрать твою сестру против ее воли.

Виттория потянулась к Доменико, и он позволил ей взять его за руку. Это не осталось незамеченным Гордыней. Как и Жадностью. Он шагнул вперед и направил кинжал Дома на Гнева.

– Ты обещал мне кровавое возмездие. Я имею полное право нанести удар.

– Тебе обещали кровавое возмездие за убийство твоего командира, – сказала я холодным голосом. – Убийство, которого никогда не было. Следовательно, тебе ничего не должны. Убери кинжал. Сейчас же.

Взгляд Жадности метался между мной и Гневом.

– Веста мертва. Вы видели ее останки.

– Веста в стае, – произнесла я. – Ты заключил сделку с ее семьей, потому что жаждал союза с волками. Хотел заполучить ее магию. Ее силу. Твоя жадность помешала увидеть, насколько она несчастна. Как сильно она хотела воссоединиться со своей семьей.

Я вспомнила молодую волчицу из Колодца Памяти, ее ужас, когда ее оторвали от семьи еще детенышем. Вопли, страх – настоящий кошмар. Кроме того, волчонок послала вспышку успокаивающей энергии своему отцу, что заставило меня подумать о незнакомом оборотне на Изменчивых островах, который принес мою одежду до того, как Виттория сняла с меня заклинание. Та волчица тоже контролировала эмоции. Успокоила меня, когда я очень сильно боялась.

– Расскажи все, что узнала. – Гнев ободряюще кивнул, и я начала рассказывать печальную историю, излагая для Жадности и его братьев все подробности.

Потребовалось время, чтобы собрать все это воедино, но человек, чье лицо я не могла разглядеть в Колодце Памяти, показался мне знакомым, и когда я поразмыслила над воспоминаниями, то определила его голос – отец Доменико. Мальчик в колыбели был Доменико, сводным братом Весты. После этого все встало на свои места, в отличие от «убийства» Весты.

Во время первоначального поиска на Сицилии убийцы моей сестры я нашла Доменико-старшего в игорном притоне Жадности, пьяного и погруженного в азартные игры. Казалось, с того момента прошла уже целая жизнь, но боль в его глазах было невозможно забыть. Азартные игры казались, скорее, наказанием и не приносили удовольствия.

Эта печаль не могла быть вызвана лишь тем, что его сын впервые обратился. Но если перевоплощение Доменико-младшего вызвало воспоминания о его первенце, Марселле, то его погружение в пьянство и азартные игры имело смысл. Доменико-старший наказывал себя за ребенка, которого проиграл. Он так и не простил себя и ходил в игорный дом Жадности, вероятно, в надежде увидеть ее. Или, может, выкрасть обратно. Но она выполняла обязанности командира Жадности, который хотел, чтобы она держалась подальше от Изменчивых островов и ее стаи.

Пока не прибыла моя сестра, желавшая заключить союз с ним и волками.

Готова поспорить на что угодно, что тело, найденное Жадностью, как и предполагаемая кровь Весты, принадлежали Доменико-старшему. Он умер за «дело стаи», как и заявил Доменико, – отдал свою жизнь за освобождение дочери. Они, должно быть, подверглись нападению при попытке сбежать, и любой родитель пошел бы на жертву ради своего ребенка.

– Не знаю, что еще произошло между Жадностью и стаей Доменико, – продолжила я, – но подозреваю, что в этой истории не все так просто. Но каким-то образом, когда Веста и Доменико оказались на первых встречах для союза, к которому стремилась Виттория, они узнали друг друга.

Гнев встал рядом со мной, сосредоточившись на оборотне.

– Это правда, альфа?

– Да. – Доменико выглядел так, словно готов был разорвать всем глотки. – И это наше дело.

Я посмотрела на сестру.

– Пожалуйста. Скажи Марселле, что она может появиться.

Внимание Виттории переключилось на Доменико, и она строго кивнула ему. Он на мгновение исчез и снова предстал перед нами вместе с волчицей. Вестой. Марселлой. Высокая и стройная, в ее глазах таилась опасность, которой не было в ту ночь, когда с меня сняли заклинание. Сейчас же существовала угроза ее безопасности, и она выглядела готовой к бою, если до этого дойдет.

Когда она стояла рядом с Доменико, невозможно было отрицать, что они родственники. Внимание Марселлы металось по небольшому собранию, прежде чем остановиться на Жадности.

– Однажды ты заплатишь за все, что сделал с моей семьей.

Принц Жадности посмотрел на своего командира.

– Я дал тебе дом. Звание. Положение. Ты не имела права выставлять меня дураком.

– Ты похитил меня. Не наводи тень на плетень, оправдывая все, что было после. – Она посмотрела на Витторию. – Со всем уважением, миледи, мне хотелось бы уйти.

Виттория склонила голову набок и подняла руку, когда Жадность шагнул вперед.

– Я бы на вашем месте не стала, ваше высочество. Марселла приняла решение. И вы будете уважать ее выбор.

Я встала рядом с моей близняшкой и Марселлой.

– Поскольку убийства не было, я прошу признать кровавое возмездие против Виттории недействительным.

– Ну хорошо. – Гнев с отвращением посмотрел на брата. – В свете этой информации Виттория Николетта больше не является врагом Семи Кругов. Кровавое возмездие не действует. И если кто-нибудь, – его взгляд был прикован только к Жадности, – кто угодно решит напасть на нее, или на волков, или на Марселлу, если будет совершен какой-либо акт мести, я лично разберусь с ними. А теперь, поскольку мы разобрались со всей этой посторонней чепухой, я хотел бы короновать свою королеву.

Жадность сжал кинжал, который он не убрал, а опустил. Прошло несколько напряженных секунд, заставивших меня затаить дыхание. Наконец, он сунул клинок обратно в ножны.

– Ладно.

Я тихонько вздохнула, радуясь, что обошлось без драки. Хотя темный отблеск ярости, горящий в глазах Жадности, заставил меня задуматься, правда ли все кончено. Или он просто остановился на мгновение, уже обдумывая свой следующий ход.

Виттория одарила Жадность насмешливой улыбкой, прежде чем подкрасться к Гордыне. Оба принца тихо возмущались, но не устраивали сцен. Слава Всевышнему, может, эта коронация пройдет без кровопролития. Марселла быстро поблагодарила нас, а затем они с Доменико отправились в Царство Теней, подтверждая правильность моей теории о том, что она не может путешествовать туда самостоятельно. Доменико вернулся через мгновение и встал рядом с моей сестрой.

Когда этот вопрос был решен, мы с Гневом подошли к помосту и повернулись друг к другу.

Муж снял корону со своей головы и поднял ее, показывая небольшой толпе, собравшейся позади нас.

– В знак нашего общего правления я предлагаю свою корону своей королеве.

С демонстрацией силы, от которой мне захотелось поцеловать его до потери сознания, Гнев голыми руками разломал корону пополам. Святая Богиня, как же он привлекателен.

Его рот изогнулся на долю секунды, прежде чем он протянул мне сломанную корону, ободряюще кивнув, когда мои пальцы сомкнулись на треснувшем золоте.

– С этими двумя половинками мы объединяем наши силы. Объединяем наши сердца, души и устремления во имя лучшего будущего для нашего королевства. – Гнев возложил свою половину короны на голову. – Эмилия, богиня Ярости, соправитель Дома Мести, встань на колени, любовь моя.

Взглянув на него, я медленно опустилась на колени, не утруждая себя скрыть улыбку, когда вспомнила, когда в последний раз была в таком положении. Силу, которую я чувствовала тогда, контроль.

Гнев, должно быть, вспомнил то же самое, холодная королевская маска соскользнула. Он сосредоточил свое внимание на мне, позволив Коридору Греха усилить его желание. Я заметила небольшую выпуклость на его брюках за секунду до того, как кто-то свистнул в толпе.

Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зависть пинает Похоть в голень. Я снова посмотрела на своего короля, свою любовь, свое спасение. Равного мне. Чтобы услышать, как он называет меня своей любовью, чтобы открыто разделить наши сердца и души, я была готова снова и снова пережить весь этот ад.

Взгляд Гнева горел желанием и гордостью.

– Надень свою половину короны на голову и поднимись – перед всеми свидетелями здесь – как королева Семи Кругов, принцесса Дома Гнева и богиня подземного мира и Царства Теней.

Я надела корону на голову и встала. Гнев осмотрел толпу.

– Братья, Виттория, пришло время получить благословение от каждого двора нашего королевства.

Все достали кинжалы своих Домов и прокололи себе пальцы, проливая по капле крови на заснеженную землю. Моя сестра была последней, ее внимание было сосредоточено только на мне, пока она позволила своей крови упасть. Нас всегда предостерегали против проливания крови.

Ее губы беззвучно шевелились, и я напряженно вздохнула. И тут же выдохнула, как только разобрала ее слова: «Я тебя люблю».

Я неслышно произнесла это в ответ, когда земля под нами загрохотала. Волшебные нити в цветах каждого демонического Дома вместе с лавандовым цветом моей сестры хлестали вокруг меня и Гнева, скручиваясь все туже и туже, кружились вокруг наших тел, над головами.

Во вспышке сверкающей силы каждая из наших сломанных корон стала целой. Я подняла руку, проведя пальцами по холодному металлу. Моя корона села идеально. Члены нашей семьи возликовали, криками приветствуя окончание коронации. Я не могла в это поверить. Я действительно стала королевой.

– Ваше величество. – Гнев поднес мою руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.

Чревоугодие шагнул вперед и хлопнул брата по плечу, а затем поцеловал меня в каждую щеку.

– Добро пожаловать в семью, королева Эмилия. Надеюсь, ты готова к пиру, после которого не захочется жить?

Девушка-демон с бледными морозно-голубыми волосами закатила глаза, проходя среди принцев. Журналистка, которую я впервые увидела на Празднике Волка. Раньше я ее не замечала, возможно, она появилась во время раскрытия несостоявшегося убийства. Она бросила на Чревоугодие слащавый взгляд.

– Принц Чревоугодия прав в одном: его пир заставит гостей желать скорейшей смерти.

Легкая улыбка Чревоугодия исчезла.

– Дорогая, если бы мои пиры могли убивать, я бы лично доставил твое приглашение.

– Столь же остроумно, как и твоя идея разбавить вино сонным корнем, чтобы по-быстрому вырубить всех гостей. По крайней мере, в тот раз они уснули не от скуки. – Она одарила его ослепительной улыбкой, прежде чем сделать реверанс. – Как только ваши величества удобно устроятся в своем дворе, я хотела бы взять интервью у вас обоих. Демоны каждого двора интересуются проклятием и нужно ли им беспокоиться о его возвращении. Они также хотели бы знать, действительно ли любовь способна все преодолеть.

– Поверь, демоны не просто так спрашивают о проклятии. Они боятся, что какой-нибудь превосходный репортер со склонностью к снобизму испортит им хорошее времяпрепровождение. – Чревоугодие оттолкнул ее, тут же заработав свирепый взгляд. Его улыбка была искренней, когда он повернулся к нам. – Празднование коронации проходит в Доме Похоти. Мы решили объединить наши усилия.

Гнев покачал головой и испустил добродушный вздох.

– Увидимся там.

Чревоугодие потер руки со знакомым хитрым выражением лица.

– А знаешь что? Эта гадюка подкинула мне отличную идею – думаю, я предложу ей стакан вина с примесью сони и вышвырну ее вместе с ее помощницей. Тогда и поглядим, кто тут у нас туго соображает. По крайней мере, нам не придется беспокоиться о том, что ваш коронационный прием окажется в колонке светской хроники.

– Твоя забота о нашей конфиденциальности так трогательна, – невозмутимо ответил Гнев.

– Что поделать. – Чревоугодие стряхнул с лацкана невидимую ворсинку. – Если она застанет вас двоих, как это сделал Похоть, боюсь, она не будет столь же тактична.

– Похоть! – Я поискала этого жалкого демона, но он уже покинул Коридор Греха. А я-то решила, что он никому не рассказал об инциденте с гондолой в Доме Жадности. Или, например, на кухне Дома Гнева. Принцы демонов такие сплетники. Чревоугодие усмехнулся, и я закатила глаза. – Смейся, смейся. Все вы занимались штуками похуже, да и видели тоже немало. Уверена, сегодня мне предстоит стать свидетельницей чего-то подобного.

– Только если нам всем очень повезет. – Подмигнув, Чревоугодие повернулся и сложил ладони вокруг рта и, заглушая тихий шепот разговоров, прокричал: – Минутку всеобщего внимания – встречаемся в Доме Похоти через час!

– Подождите, – сказал Гнев, его низкий голос разнесся по небольшой группе собравшихся. – Есть еще одно дело, с которым нужно разобраться. – Я бросила на него вопросительный взгляд. – Хочешь принести клятву крови и официально стать соправительницей Дома Гнева?

Я взглянула на свою сестру, которая слегка улыбнулась мне и кивнула. Виттория одна способна править нашим Домом. Волнение захлестнуло меня, когда я снова повернулась лицом к мужу, доставая кинжал, спрятанный под платьем.

– Да. Я готова стать принцессой Гнева. Официально.

Двадцать девять

– У тебя божественный вкус. – Я сомкнула губы над тупым концом и втянула в рот столько, сколько смогла. Я пыталась сохранить хоть какое-то подобие достоинства, но, черт меня побери, как же было хорошо. Я отпрянула назад, с наградой в руке, наслаждаясь своим творением. – Хочу облизать каждый дюйм твоего тела.

– Как и я, – пробормотал Гнев из дверного проема.

Я уронила полную ложку начинки для канноли и расхохоталась, когда заметила, на что он уставился. Демон определенно говорил о своем любимом десерте, а не о жене. Мой звонкий смех вызвал у мужа широкую ухмылку, когда он полностью вошел в кухню. У нас оставалось чуть меньше часа, и скоро предстояло отправиться к Похоти, однако, как отметили Гнев и Зависть, почетная пара имела полное право слегка припоздниться.

Мы решили вернуться домой, и, пока Гнев занимался адскими гончими, я пошла на кухню, чтобы приготовить угощение к нашей победе. Мы раскрыли «убийство» Весты, очистили имя моей сестры и сняли проклятие. Я была на седьмом небе.

– Чревоугодие послал за нами пятерых демонов. Если мы не появимся на вечеринке в ближайшее время, он угрожает прийти сюда сам. Со всеми. И поклялся, что лично приведет журналистку.

По выражению лица Гнева стало ясно, что он предпочтет снова сразиться с ордой оборотней, нежели устроить вечеринку и пригласить всех своих развратных братьев в наш Дом Греха. Я протянула ему тарелку с подслащенной рикоттой.

– Ты успеешь хотя бы попробовать.

– В этом ты права. – Он отставил тарелку в сторону и притянул меня для поцелуя. Я растаяла в его руках, полностью отдавшись сладким объятиям. Как по мне, он слишком быстро отпрянул, его взгляд потемнел от плотского желания, которое соответствовало моему. – Как бы мне ни хотелось уложить тебя и сию же минуту облизать каждый дюйм твоего тела, нам пора идти.

Голос у него был глубокий, бархатный, что намекало на всевозможные фантазии и желания. Те, которые я бы с радостью воплотила в жизнь. Я с тоской взглянула на столешницу, вспоминая последний раз, когда нас прервали, а затем вырвалась из его рук, увеличив расстояние между нами.

– Конечно, будет неприемлемо, если король и королева греха и порока слишком опоздают.

Гнев прошел за мной по кухне, не отводя своих глаз от моих, медленно прижал меня к столу и чуть наклонился, обхватив пальцами подол моего платья и быстро потянув его вверх. Он раздвинул мои ноги и встал между ними.

– Я сказал, нам пора идти, миледи. Но я не говорил, что мы уже уходим. – С помощью своих ловких пальцев Гнев обнаружил, что я не лгала о нижнем белье, и его внимание сосредоточилось на тайном месте, которое так истосковалось по нему. Он медленно потирал гладкость моего возбуждения, пока я не застонала от растущего желания. – По крайней мере, пока.

Мой король преклонил колени передо мной, его взгляд стал темным и распутным, когда он начал выполнять свое обещание, облизывая каждый дюйм моего тела.

Принц Похоти правил всеми видами удовольствий, но внешняя часть его Дома Греха была посвящена тому, чем он был наиболее известен, – похоти. Наша карета остановилась у кольцевой дороги, и сразу стало ясно, кто правит этим двором.

Мраморные статуи влюбленных пар стояли вдоль парадной лестницы, ведущей к огромным деревянным дверям. Мое внимание привлек фриз [2] с изображением оргии над входом, на нем было вырезано слово ПРОНИКАЙТЕ.

Я слегка улыбнулась двоякому смыслу. Тонкость оставалась искусством, которому Похоть отказывался учиться.

Нас с Гневом провели внутрь и тут же объявили о нашем прибытии. Мы вошли в большой бальный зал, где все лорды и дамы низко поклонились – первый и последний раз, когда соперничающий двор демонов поступал так в присутствии их собственного правящего принца.

– Поднимитесь, – сказал Гнев. – Сегодня мы чествуем Ее Величество королеву Эмилию. Спасибо моему брату, принцу Похоти, за гостеприимство.

Струнный квартет заиграл мелодию, и завсегдатаи вернулись к своему веселью.

Бальный зал не был похож на грубое проявление похоти снаружи: помещение отличалось изысканной чувственностью. От темно-сливового оттенка парчовых обоев до бархатных и шелковых тканей, призванных доставлять тактильное удовольствие, было легко определить, как его грех влиял на обстановку. В углах были свалены набитые подушки, приглашая лордов и дам этого круга откинуться и отдохнуть. Предаться простым удовольствиям, таким как еда, вино и разговоры.

Разумеется, это был Дом Греха и разврата, поэтому хватало и более буквальных проявлений похоти. Гости разбивались на пары как наедине, так и публично, подчиняясь физическому удовольствию. С потолка свисали качели, и еще более предприимчивые демоны катались друг на друге над танцорами, кружащимися по пестрому полу из белого камня и мрамора.

Я не посещала этот круг до заклинания-замка, так что для меня это все было в новинку.

В отличие от излишеств, демонстрируемых Чревоугодием, бальный зал Похоти и все демоны его двора излучали ту же самую вездесущую похотливость.

От выбранных Похотью картин до одежды и соблазнительных взглядов, трепетания ресниц и… охоты. Члены этого двора были в восторге от игры обольщения почти так же сильно, как и от самого удовольствия. Дамы носили прозрачные платья, которые намекали на наготу. Одежда лордов была соткана из того же материала – все предназначалось для того, чтобы возбуждать похоть и желание.

Мы шли через зал вежливо болтающих демонов, впитывая все великолепие приема. Одна секция была занавешена, и я заглянула внутрь. Там скрывалась гораздо более смелая секция. Лорды и дамы во время танца там носили только маски.

Двое обнимались, растворившись во взглядах друг друга. Вокруг внешней части этого закрытого помещения на полу лежали матрасы. Парочки переходили от танцев к постелям, не прекращая соблазнений.

– Если вам нужна маска, ваше величество, это легко устроить. – Похоть ухмыльнулся, когда я задернула занавеску. – Также требуется пароль для подтверждения согласия. Кому-нибудь из вас это интересно?

Гнев сделал глоток из бокала, который он подхватил ранее, и небрежно сказал:

– Я бы предпочел быть дома с моей королевой, а не терпеть твои жалкие выпады.

– Ясненько, – голос Похоти стал насмешливым. – Злишься, потому что хочешь быть дома и делать выпады в сторону жены.

– Возможно, братишка, ты потому и одинок, что считаешь, будто кому-то нравятся такие «тычки».

Я заметила Зависть в толпе, и он поднял бокал в мою сторону. Порой помощь приходит, откуда не ждешь, но мне было все равно.

– Простите, мне надо отойти.

Я бросилась прочь, оставив спорящих братьев, и подхватила бокал вина из черники. Я чокнулась с Завистью.

– Спасибо, что вытащил меня из этой ссоры.

– Как я понял, они завязали очередной детский спор о своих членах.

– Ты не ошибся.

При этом он ухмыльнулся.

– Как обычно.

– Да и скромняга, к тому же.

– Я принц. Нам не пристало беспокоиться о такой заурядности, как скромность.

Я усмехнулась, и этот звук снова вызвал улыбку на губах принца. Невероятно, что после всего случившегося мы можем просто стоять здесь, добровольно, вместе улыбаясь.

– Осторожнее с эмоциями, иначе кто-то может подумать, что вам действительно нравится ваша королева.

– Я не буду специально пытаться заколоть тебя, – заверил он. – Уже прогресс.

Теперь настала моя очередь улыбаться.

– А я не буду специально пытаться испепелить тебя.

– Разумеется, ты больше не владеешь огненной магией, но спасибо. – Его брови приподнялись. – Мы теперь… друзья?

По виду и его словам Зависть, казалось, был потрясен, но каким-то образом я поняла, что мой ответ имеет значение. Больше, чем он хотел показать. Я посмотрела на него с отвращением, совершенно его не чувствуя.

– Похоже на то.

– Как печально.

– Действительно. Довольно мерзко, – солгала я. Хмурый вид Зависти не совсем соответствовал новому мерцанию в его глазах. Это не было похоже на счастье – что бы ему ни пришлось пережить, он так и не исцелился, – но это подозрительно напоминало удовлетворение. Оно моментально исчезло, и, может, я все неверно поняла, но ради него надеялась, что ошиблась. Каждый из братьев Гнева, моя сестра и все наши друзья заслуживали обрести счастье, каким бы оно ни было.

Двери распахнулись, и тишина повисла над толпой.

– Виттория, богиня Смерти, принцесса Дома Мести, – раздался голос придворного объявителя, и на одно короткое мгновение музыка замолкла.

Виттория вошла в бальный зал, словно наводящая ужас богиня. Ее черное платье было прозрачным везде, кроме искусно расставленных драгоценных камней и накладного орнамента, прикрывавших все необходимые места.

Все взгляды обратились к ней и задержались. Она выглядела ошеломляюще – с темными волосами, ниспадающими на спину мягкими локонами, с ярко-красными губами и уверенностью женщины, которая не изменяет себе и которой наплевать, что подумают окружающие.

Мои губы скривились. Дом Мести, безусловно, столкнется с трудностями, когда восстановится, но если кто и способен справиться с невзгодами и преуспеть, так это моя сестра.

– Ваше величество. – Зависть склонился над моей рукой и прижался губами к костяшкам пальцев, прежде чем выпрямиться. – Полагаю, благосклонность королевы Семи Кругов будет полезной.

Я внимательно осмотрела его.

– Звучит зловеще.

– Гляди-ка. Еще один гость, с которым нужно пообщаться. – Зависть толкнул Гордыню перед собой и блеснул ямочками на щеках. – Приятного вам празднования, леди Эмилия.

Зависть допил вино и сбежал из бального зала, едва избежав столкновения с Витторией. Гордыня скрестил руки на груди, наблюдая, как моя сестра соглашается на танец с довольно щегольским демоном. Лицо Гордыни нарочито ничего не выражало, но он потребовал еще один бокал игристого вина задолго до того, как допил тот, что держал сейчас.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал он, все еще не сводя глаз с моей близняшки. – Николетта, – он стиснул зубы, поправляясь, – Виттория любит создавать неприятности.

– Ты же вроде любишь всякие трудности. Настолько, что не в состоянии отказаться.

Гордыня оторвал взгляд от Виттории и сосредоточился на мне.

– У нас с твоей сестрой много общего. Или, по крайней мере, с той женщиной, которая притворялась, что разделяет мои интересы. Я не знаю, кто она на самом деле, да это и неважно. Николетта никогда не была настоящей. В отличие от моей жены. И я все просрал. Крепко так, как любезно заметил мой братец. Мне стоило приложить больше усилий, чтобы постараться понять ее. Мы оба знали, что у нас разные пути. Однако же нам следовало попытаться преодолеть разрыв, который создали наши воспитание и культура.

Я тщательно подобрала следующие слова:

– Думаешь, кроме вашей взаимной любви, вы с Лючией хорошо подходили друг другу?

Взгляд Гордыни скользнул за мое плечо. Я знала не глядя, что он снова наблюдает за Витторией. То ли из ненависти, то ли по другой причине, я не осмеливалась спросить.

Он покачал головой и допил остатки вина.

– Простите, ваше величество. Это ваш вечер, а я каким-то образом вновь переключил внимание на свои проблемы. Пожалуй, я удалюсь. Я не самая лучшая компания. – Как и Зависть, Гордыня склонился над моей рукой и поцеловал ее. – Заботьтесь о моем брате.

Он выпрямился и поклонился, затем подошел к заставленному вином столу. Судя по всему, сегодня вечером он не будет симулировать опьянение. Мне стало грустно, но я ничем не могла ему помочь. Виттория, Гордыня и Лючия должны сами разобраться в своих чувствах. И перестать их скрывать. Если Лючия вообще захочет снова в это ввязаться.

Лень медленно подошел ко мне. Он выглядел столь же привлекательным, как и его братья, хотя, казалось, был готов свернуться в углу и почитать книгу, которую, я почти не сомневалась, он тайком спрятал в кармане пиджака. Похоть будет дразнить его до скончания времен, если увидит.

– Принц Лени. – Я тепло поприветствовала его. – Спасибо, что пришли.

Он медленно улыбнулся.

– Нельзя игнорировать требование Гнева. Но я с удовольствием выказываю свою поддержку. Независимо от событий прошлого, я знаю, ты станешь честной и справедливой королевой. Мои братья никогда в этом не признаются, но мы все ценим ту жертву, которую ты принесла, чтобы снять проклятие.

Напоминание о потере магии на этот раз лишь слегка задело меня.

– Спасибо. Правда. – Я сжала его руки в своих. – Что планируешь делать теперь, без проклятия?

Он оглядел переполненный зал, остановившись там, где Чревоугодие и журналистка молча стояли в футе друг от друга.

– Мой план состоит в том, чтобы ничего не планировать. Просто жить день за днем. Это Семь Кругов, и здесь все быстро меняется. Мне нравится наблюдать за тем, что происходит после того, как все частички пазла наконец-то заняли свое место. Что происходит после последней главы? Вот какая часть истории всегда интригует меня больше всего. Кто появится следующим, герой или злодей? Разумеется, есть еще много историй, которые только предстоит рассказать. – Он поклонился и поцеловал мою руку. – Ваше величество.

Как только он ушел на этой любопытной, но зловещей ноте, я познакомилась с несколькими высокопоставленными демонами из Дома Похоти. Между встречами с лордами и дамами, герцогами и герцогинями мне удалось заметить Фауну. Она повернулась к Аниру, и я бы отдала все деньги мира, чтобы узнать, какие слова заставили его брови так поползти вверх.

Анир быстро отставил свое вино и проводил ее в занавешенное помещение. Молодец, подруга. Я ухмыльнулась. Смертный был достаточно ответственен, чтобы стать заместителем Гнева, прекрасно обучен бою и войне, но не отличался в тонком искусстве обольщения. Какие же вы глупцы. Я гордилась тем, что Фауна проявила инициативу и сама взяла, что хотела. Оставалось только надеяться, что сегодняшний вечер положит начало чему-то прекрасному для них обоих.

Меня наполнило теплом. Я не чувствовала этого уже целую вечность. Счастье. Бабушка и Звездные ведьмы все еще могут что-то замышлять против нас, и этого, скорее всего, не избежать, да и однажды вампиры могут восстать. Но на данный момент Серси ушла из моей жизни. Сестра вернула себе Дом Греха, мы с Гневом наконец-то были вместе, и мои воспоминания снова стали моими собственными. Отказ от магии стоил всего хорошего, что из этого вышло.

Мой греховно-жизнерадостный муж подошел ко мне и приблизил губы к моему уху.

– Не желаешь ли где-нибудь уединиться, любовь моя?

Воспоминание о том, что произошло в последний раз, когда мы были на приеме, пронеслось у меня в голове. Мы ускользнули в пустую комнату, чтобы заняться любовью. На этот раз я не просто вспомнила фрагменты. Я вспомнила в ярких подробностях, как прошла та ночь.

Глаза Гнева блеснули, когда я взяла его за руку и сама одарила его коварной улыбкой.

– Я как раз знаю одно местечко, мой король.

Тридцать

Дом Мести представлял собой готический замок, расположенный между высокими заснеженными горами на юге, которые скрывали его от семи дворов демонов на севере.

Как показала мне сестра на той волшебной карте, удаленность и магическая завеса помогли сохранять замок в тайне от принцев демонов и их подданных. Только приглашение, которого мы с Витторией ни разу не направляли, могло позволить принцам пройти в царство, которым правят богини Мести. Царство, где, по слухам, проживали Дева, Мать и Старуха.

Теперь, когда мои воспоминания восстановились, я вспомнила, что это было одинокое существование. Которое мы коротали, упиваясь своим званием Устрашающих.

Наутро после коронации я стояла на террасе замка Дома Мести, обращенной к восточным садам, и ледяной ветер трепал мои распущенные волосы, пока я смотрела на знакомый пейзаж. Здесь я жила на протяжении веков. Тут средоточие моей власти. Именно здесь великие богини Смерти и Ярости играли в месть.

И теперь я не только вернулась как богиня без магии, но и стала соправительницей соперничающего Дома Греха. Возможно, я потеряла свою магию, но я определенно обрела сердце и душу. И для меня это было значительно важнее, чем холодная, безличная месть. Когда-то это казалось справедливостью. А может, в нашем мире, полном греха и порока, так оно и было. Теперь, пожив среди смертных, я поняла, как сильно ошибалась. Жизнь не ограничивалась лишь местью и возмездием. Если бы мы настигли всех, кто когда-либо причинял нам боль или обидел нас, мы бы никогда не узнали, насколько интересной бывает жизнь.

После всего, что я узнала, поняв, каково это – сосредоточиться на хорошем в жизни, почувствовать подлинный покой, я ни за что не вернусь к тому, кем была раньше. Моя жизнь может быть долгой, но я все же хотела насладиться каждым лучиком света, который встретится мне на пути.

– Ты молчишь, – сказала Виттория, присоединяясь ко мне. – Здесь было тихо и без тебя.

Я взглянула на волков, сражающихся на заснеженной лужайке. Доменико тренировал новоиспеченных оборотней и, подобно проклятым демонам, снял свою рубашку, несмотря на ужасную температуру.

– Думаю, ты неплохо тут устроишься.

Виттория наблюдала, как альфа отрабатывает серию ударов, выражение ее лица было намеренно бесстрастным.

– Им нельзя оставаться. Стая должна быть на Изменчивых островах вместе с остальными членами семьи. Им нужно следить за тем, чтобы Звездные ведьмы сохраняли равновесие и только охраняли тюрьму. Пришло время им оставить это царство в покое.

– Можешь пойти с ними.

– Я упорно сражалась за возможность вернуться в наш законный дом. – Виттория посмотрела на меня. – Мое место в Доме Мести. Я остаюсь здесь. – Легкая улыбка скользнула по ее лицу. – Кроме того, мне стоит оставаться поблизости на случай, если я понадоблюсь своей сестре. Возможно, твой король предпочитает не заниматься более хлопотными делами, связанными с правлением. И для этого у тебя есть я.

Она пошевелила пальцами, и я покачала головой:

– Богиня, защити демонов.

– И ведьм. – Виттория оглянулась на волков. – Спасибо, что собрала доказательства и помогла очистить мое имя. И спасибо, что доверяла мне, даже когда я этому не способствовала.

– Все произошло бы гораздо раньше, скажи ты мне правду.

– Я не имела права делиться этим секретом. Кроме того, поначалу я сомневалась, что Веста – Марселла – была частью стаи, но я знала: Доменико что-то скрывает. Во время той первой встречи, когда я убедила его сопровождать меня на заключении союза с Жадностью, он напрягся, когда они вместе оказались в комнате. Той ночью нас было всего четверо, и не мы с Жадностью вызвали у него такую реакцию. Я подозревала, что Доменико разработал план и осуществил его, исходя из времени «убийства» Весты и появления Марселлы в стае, но я не хотела привлекать к нему внимание.

– Ты ее не узнала?

– Изначально она отлично использовала чары маскировки. В сочетании с ее способностью изменять эмоции окружающих это на какое-то время удерживало меня от расспросов. Как только я узнала правду и она перестала скрывать свою личность, я не могла требовать от нее возвращения. Кроме того, я не собиралась предавать Доменико. Даже если это означало скрывать от тебя правду.

Для богини, которую должна интересовать только месть, моя сестра с легкостью взяла на себя вину, а ведь могла запросто сдать Доменико Жадности.

– Он тебе нравится? Этот оборотень?

– На самом деле это и не важно. – Она пожала плечами. – Он проживет дольше, чем большинство, но он не бессмертен. Однажды, через много лун, он поймет, что меняется, а я нет. Доменико должен быть с кем-то, кто состарится вместе с ним. А я должна быть с кем-то, кого смогу раздражать целую вечность. То есть если я вообще выберу себе спутника, а не буду просто жить по своим правилам.

– А этот кто-то особенный не управляет случайно грехом зависти или гордыни?

Виттория фыркнула.

– Зависть наивно считает, что способен удерживать мое внимание вечно. Я бы, возможно, не отказалась проверить слухи о его сексуальных талантах, но это будет не более чем мимолетное увлечение. – Ее глаза сверкнули, когда я зажмурила глаза, не желая думать о талантах Зависти. – Слышала о его…

– Прошу, давай без слухов о Зависти. Я наслышана о портрете над его кроватью, где изображено, насколько он одарен.

– Черт подери. – Виттория запрокинула голову и рассмеялась. Впервые она напомнила мне привычную, смертную себя, и это дало мне надежду на будущее. – Думала, он пошутил насчет картины. Надо было тогда соглашаться на предложение посетить его спальню.

Я заметила, что она не упомянула Гордыню, но решила не заострять на этом внимания. Эта рана еще явно не зажила. Даже если он не желал ее в романтическом смысле, я подозревала, что чувства Виттории отличались. Я вспомнила кое-что еще, что меня интересовало.

– Когда к тебе вернулась магия богини, ты узнала Лючию?

Почти незаметно моя сестра напряглась.

– Ты ей сказала?

– Нет. Однако же я вернула ей камень памяти. Только она может выбрать свое будущее.

Между нами воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым эхом тренировки внизу. Вместо лязга металлических мечей донесся звук когтей, царапающих камень и плоть. Моя сестра молчала, поэтому я продолжила:

– Если ты привязалась к Гордыне и если Лючия действительно не хочет быть с ним, тебе следует сказать ему правду. Без игр и обмана.

– Я не хочу быть его женой.

– Никто этого и не требует, – возразила я. – Чего хочешь ты? Теперь, когда вернула наш Дом.

Моя сестра задумалась на мгновение, не сводя взгляда с тренировки альфы.

– Я хочу сосредоточиться на восстановлении нашего Дома. Хочу разобраться с нашим двором и вернуть доверие наших подданных. И я не хочу больше отвечать на вопросы об этом никудышном принце. При мысли о Гордыне мне хочется вырывать сердца и топтать их. – Мы обе ухмыльнулись в ответ на ее вспышку, но я решила не настаивать. – А ты, дорогая сестра? Что, во имя всего доброго и зловещего, побудило тебя отказаться от своей магии?

– Либо магия, либо проклятие навсегда остается в силе.

– Нет, – гневно воскликнула Виттория, что для нее было редкостью, – убийство Серси стало бы приемлемым вариантом. И твой принц его наверняка упомянул.

– Она бессмертна.

– А я богиня Смерти. Даже твой могущественный муж поддался яду Смерти. Пока Мать не вмешалась со своим снадобьем. – Губы Виттории скривились в жестокой ухмылке. – В любом случае наша мать – Старуха. Ты правда думаешь, что она не помогла бы нам убить одну ведьму, пускай и наделенную бессмертием?

– И ее племянницу, – напомнила я сестре. – Селестия не стала бы убивать родню.

– Ты забываешь, что у нашей матери проблемы с гордостью. Она никогда не позволит никому разрушить ее любимые творения. Мы, это царство, находимся в мире, который она создала. Дело не только в тебе или во мне. – Лиловые глаза Виттории сверкнули. – И ты отдала свою силу ради него.

Меня поразило, что она так думала, но это было далеко от истины. Я несколько секунд собиралась с мыслями, чтобы она поняла: это был исключительно мой выбор.

Я снова переключила внимание на волков. Теперь они полностью обратились, продолжая выполнять свои упражнения.

– Я решила покончить с проклятием, которое бы вечность держало меня в клетке. Я отказалась от своей силы ради свободы, чтобы исправить несправедливость, которую сама помогла создать, намеренно или нет. Я не отказалась от своей магии ради одного демона. И считаю, что поступила правильно, последовав зову своего сердца. Когда я рассматривала возможные варианты, то поняла, что могу жить без магии. Я выбрала путь, который предложил мне ту жизнь, какую я хочу прожить.

Сестра покачала головой, но спорить не стала. Ничего страшного, что она была не согласна, что была готова выбрать другой путь. Я могла не соглашаться с каждым ее выбором, как и она с моим. Это не означало, что мы по-прежнему не любили и не уважали друг друга. Мы были близняшками и сами себе богинями.

– Я предпочла счастье страху, – сказала я наконец. – И я выберу его снова без каких-либо сожалений.

Виттория глубоко вздохнула, холодный воздух создавал перед ней маленькие облачка.

– Тогда я искренне рада за тебя, Эмилия. – Она обратила на меня озорной взгляд. – И, если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, я всегда буду рядом.

Тридцать один

Пламенные крылья Гнева ярко вспыхнули на фоне сумеречного неба. Мы стояли лицом друг к другу в саду Дома Гнева возле статуи, которая – как я подозревала и, наконец, убедилась – представляла собой внушающую страх Богиню, которую Гнев никогда не позволял себе забыть. Наши левые руки были сцеплены вместе, ладонь к ладони, наши одинаковые татуировки SEMPER TVVS выстроились в линию, как будто напоминая, что мы навсегда отдали наши сердца друг другу.

Король демонов был одет в черный костюм, а к лацкану прикрепил цветок апельсина – дань уважения цветам, которые я снова вплела в свои распущенные волосы.

На мне было жемчужное платье без рукавов, из прекрасного шелка, отороченного нежнейшим кружевом, но мороз не касался моей кожи. Приятный бонус, когда находишься рядом с мужем со столь необычными крыльями. Было ощущение, словно камин путешествует с нами даже во время шторма.

К счастью, снег прекратился ради нашей церемонии соединения, хотя над головой собрались темные тучи, предупреждающие, что спокойствие продлится недолго.

Анир и Фауна вышли вперед как наши свидетели перед древними богами, каждый держал один конец лозы с шипами. Это была скорее бечевка, чем жесткая лоза, которой они медленно оплели наши руки, а затем запястья, связывая нас вместе как буквально, так и символически.

Как только узлы были проверены и затянуты, наши друзья отошли обратно. Глаза Фауны затуманились, а Анир яростно заморгал. Из-за этих сентиментальных дурней у меня на глазах выступили слезы.

Гнев ждал, чтобы заговорить, пока наши взгляды не встретились.

– Когда я впервые увидел тебя снова, то возненавидел тебя.

Я расхохоталась и покачала головой.

– Любимый, ты неисправимый романтик. Как и герои моих любимых любовных романов, ты точно знаешь, как завоевать объект воздыхания.

– Теперь ты знаешь, почему он демон дела, а не слов, Эм, – крикнул Анир.

Губы демона дернулись.

– Я возненавидел тебя, потому что в тот момент я вспомнил. Как и обещала ведьма. Впервые за много лет на меня нахлынули воспоминания о тебе. Вместо узнавания или облегчения я почувствовал твой страх, затем твою ярость и понял, что проклятие не снято. Имелась лишь небольшая трещина. Я ненавидел тебя, потому что ты стала одной из тех, кто разлучил нас. Ты переняла их привычки. Ты презирала меня. Я чувствовал это каждый раз, когда ты была рядом. Я поклялся не мешать твоему выбору, стоять в стороне, пока ты ищешь свой собственный путь, даже если это означало, что ты решишь стать Звездной ведьмой.

Черты лица моего мужа исказила тьма.

– Когда я встретил в монастыре того человеческого мальчишку, Антонио, то был готов покинуть тебя навсегда. Но потом ты назвала мое настоящее имя, и я задумался. Возможно, ты помнила, где-то глубоко внутри. А возможно, проклятие испортило все до конца. – Выражение его лица снова изменилось, как будто это признание далось ему очень тяжело. – Я запретил тебе называть меня Самаэлем, но не потому, что ты назвала мое имя, а потому, что не хотел, чтобы твоя семья ведьм использовала его против нас. Если бы они узнали, что мы снова нашли друг друга, несмотря ни на что, я с ужасом представлял, как они поступят, чтобы разлучить нас.

– Я тоже об этом думала.

– Как ты понимаешь, проклятие не позволяло мне рассказать тебе обо всем. Что в конечном итоге дало нам возможность узнать друг друга заново. Мы оба в чем-то изменились. Я сомневался, что мы по-прежнему подходим друг другу, как раньше. Но мало-помалу ты проскользнула внутрь.

Я улыбнулась.

– Однажды, оказавшись в твоем сознании после нападения Випирид, я почувствовала твой страх. У меня сложилось впечатление, что я была занозой, зарывающейся под твою кожу.

– Именно так. – Глубокий смешок Гнева был неожиданным и теплым. – Я хотел отомстить Серси и больше всего на свете хотел вернуть свои крылья. – Его великолепные крылья взмахнули, подтверждая его слова. – Но в процессе я возжелал чего-то другого. Тебя. И не просто твое тело. Мне нужно было твое сердце. Твой разум. Мне нужна была спутница. Доверенное лицо. Та, с которой можно пройти через ад и которая также может показать мне рай. Та, что не боялась бросить мне вызов, что была готова указать мне на мои промахи. Я искал равную себе. Ярость.

Мое внимание переключилось на огненные крылья, которые, казалось, выросли в пламени и жаре, когда он произнес мое настоящее имя.

– Я все еще Ярость, только огня стало чуть меньше.

Загадочная улыбка тронула его губы.

– Когда обе стороны полностью принимают связь, мы разделяем все в жизни. Я принимаю нашу связь. Я отдаю тебе свое сердце, свою душу, свою силу.

Лоза на руке Гнева вонзилась в его кожу, магия вспыхнула, словно звезда, пронесшаяся по Вселенной. Мне оставалось лишь повторить эти слова, и мы будем связаны навеки. На этот раз это станет только нашим решением. Никакой магии.

– Я влюбилась не сразу, хотя всегда считала тебя до обидного привлекательным. – Анир и Фауна засмеялись над моим признанием. – Уверена, ты это почувствовал. Когда я пришла сюда, обнаружила Коридор Греха и тонкую магию этого мира, во мне вспыхнул проблеск волнения. Я не хотела себе признаваться в этом, не говоря уже о тебе, но я была благодарна за возможность наконец последовать за своими чувствами, которые я отчаянно пыталась игнорировать. – Я глубоко вдохнула. – Возможно, это было трусливо, но мне требовалось время, чтобы во всем разобраться. Ты никогда не торопил меня. Не пытался принуждать меня. Я влюблялась в тебя, но поняла, что это нечто особенное, лишь когда ударила тебя ножом.

– Любимая, ты неисправимый романтик, – Гнев невозмутимо повторил мои слова.

– Тогда мы впервые установили границы. И для меня это было важно. Я хотела посмотреть, как ты отреагируешь, попробуешь ли еще раз. Ты не стал. Даже когда у тебя появилось больше информации, даже когда ты мог предвидеть потенциальные сложности, чего не было дано мне, ты все равно больше не переступал эти границы. Ты уважал их, уважал установленное между нами правило, и я знала, что у меня будет настоящий партнер, если я выберу отношения с тобой. Не идеальный, а тот, который станет отвечать за свои промахи, не пытаться все загладить, но поступать лучше в будущем. Что ты покажешь мне: я смогу доверять тебе в будущем.

– Вам обоим стоит поработать над своими признаниями в любви, – беззлобно прокомментировал Анир. Фауна толкнула его локтем в бок, и он тут же закрыл рот.

– Я люблю тебя, Самаэль. Все хорошее и плохое и все, что между ними. Все неприятное… – Гнев приподнял бровь при упоминании «неприятного», и я закатила глаза. – Я выбираю тебя сегодня, завтра и каждый последующий день. Я принимаю нашу связь. Я отдаю тебе свое сердце, свою душу, свою силу.

Лозы на моей руке вспыхнули так же ярко, как и у Гнева, и устремились под кожу. Теперь у нас обоих появилась еще одна татуировка – лозы с шипами навсегда покажут, что мы связаны друг с другом больше, чем просто муж и жена. Мы были связаны душами. Потому что мы так решили.

Гнев притянул меня к себе, крепко поцеловал и улыбнулся.

– Помнишь, я сказал, что мы будем делить все?

– Помню. – Мои глаза сузились, когда его улыбка стала шире. – Что ты задумал?

Он прошептал что-то на древнем языке, который я не понимала, лишь знала, что он ангельский. Закончив свою речь, он наклонился и прошептал:

– Как наверху, так и внизу. Теперь мы действительно уравновешены во всех отношениях. Мой лед и твое пламя.

– Но я же больше…

Крылья Гнева ярко вспыхнули, пламя пылало с такой силой, что воздух вокруг нас мерцал от жара. Золотые и серебряные крапинки на его крыльях пульсировали, и я молча наблюдала, как они вспыхивают и гаснут, словно звезды. Это было красиво и…

В мгновение ока огонь и цвет исчезли с его крыльев. Казалось, будто кто-то перевернул бутылку с чернилами, и черная жидкость медленно полилась по перьям, сменяя огонь тьмой. Пока пламя угасало, я заметила кое-что еще, что-то странно знакомое, взявшее начало с небольшого трепета в моем центре. То самое место, где когда-то обитала моя магия.

– Что… – Я схватилась за живот, когда трепет усилился.

Еще одна вспышка силы, удар молнии, прорезавший грозовое небо, и огонь крыльев Гнева полностью погас. Мои колени подогнулись, когда сила хлынула в меня, наполнила меня. Мой муж крепко держал меня, пока последняя крупица его силы не поселилась во мне.

Слезы, которые я не заметила, катились по его лацкану. В своем центре, где жил Источник, я чувствовала волшебство. Я отстранилась, глядя на его крылья. Когда-то они светились белым и серебристым пламенем, но теперь осталась лишь сверкающая чернота. Они словно мерцали.

– Что ты наделал? – спросила я шепотом.

Гнев поцеловал меня в макушку.

– Все мое принадлежит и тебе, любовь моя. Я же говорил, у меня хватит магии на нас обоих. – И половину он отдал мне. Слезы выступили сильнее, и он поцеловал каждую из них. – Призови свою силу, Ярость.

Я вытерла слезы и проверила новый бурлящий колодец магии.

– Да будет свет.

Горящие цветы взмыли в небо над нами, больше и мощнее, чем когда-либо. Я ожидала, что магия будет серебряной, золотой и белой. Но увидела родное мне розовое золото. Волшебство исходило от моего мужа, но оно было полностью моим.

– Спасибо, – прошептала я. Гнев заключил меня в свои объятия, глядя на цветы, горящие в небе. Они были как наши личные звезды. – Спасибо, что отказался от своих крыльев ради меня.

Крылья Гнева взметнулись по обе стороны от нас, от ветра закружился снег.

– Я ни от чего не отказывался. У меня есть крылья. Есть жена. И несколько очень интересных идей по поводу нового дизайна нашей спальни. Однако сперва я бы хотел проверить их.

– Что ж, кажется, нам пора, – сказал Анир. – Поздравляю вас обоих.

Он поцеловал меня в каждую щеку и похлопал своего короля по спине, прежде чем Гнев обхватил его и как следует обнял. Фауна сделала реверанс, но в ответ я тоже притянула ее для крепких объятий. Она сильнее прижалась ко мне.

– Нам стоит как можно скорее поговорить, миледи.

– Ты завтра свободна? – спросила я. Фауна кивнула. – Тогда и встретимся. Я хочу знать обо всем, что произошло на коронационном балу.

Глаза Фауны блеснули.

– Приготовлю чай и торт с бренди.

Как только наши друзья вышли из сада, я снова повернулась к Гневу. Он был лукавым, коварным демоном. И я не могла представить, что способна любить его сильнее.

– Предусматривает ли дизайн спальни способы использования этих крыльев?

В его взгляде появился хитрый блеск.

– Не совсем. Но можем добавить это в список требований.

– Какие еще пункты есть в этом списке?

Он протянул руку.

– Может, вам просто показать, миледи?

Как только я взяла его за руку, Гнев перенес нас в свою личную библиотеку. Я осмотрела пустую комнату. Приятно потрескивал огонь; свечи на люстре были почти все задуты, что добавляло комнате нежности и чувственности. Сначала я не поняла, почему он выбрал именно это помещение, но затем мое внимание привлекла ниша, где висела пара наручников. Жар разлился по низу моего живота, когда во мне закружилось предвкушение. Он же не мог…

Гнев подошел сзади, слегка проведя ладонями по моим рукам, а затем снова медленно потянув их вверх. Каждое движение ощущалось как волшебство, и мое тело жаждало большего.

– Ты как-то спрашивала, не соглашусь ли я связать тебя.

Богиня, прокляни меня.

– Да. Ты тогда чуть не заморозил нас обоих до смерти. Пришлось искать способ отвлечь тебя.

Он поцеловал меня в затылок, от чего у меня заныли соски, нуждающиеся в его прикосновениях.

– Мое внимание привлекла не твоя просьба, а возбуждение, которое я почувствовал. – Его руки медленно опускали мой лиф. – Очень похоже на то, что я чувствую сейчас.

Он большим пальцем провел по маленькому бугорку моей груди. Я потянулась назад, запустила руку в его волосы, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в шею, в плечо. Я выгнулась к нему, чувствуя доказательство его собственного возбуждения возле своей задницы. Нечестивый демон.

– Осторожней со своими желаниями, женушка. Твой муж может оказаться достаточно развратным, чтобы воплотить их в жизнь.

Я повернулась в его руках и облизала губы, направляя его хищный взгляд, куда мне нужно.

– Уж надеюсь. Будет очень жаль, если наши отношения скатятся к скучному или предсказуемому.

Гнев мрачно усмехнулся, на его лице читалось обещание замучить меня самым восхитительным образом за этот дерзкий комментарий.

– Этот рот… – Его внимание переключилось на мои губы, словно у него и правда появились очень злобные мысли на их счет. – Гарантирую, скучно не будет. И очень долго.

Он наложил заклинание на свою личную библиотеку, а затем снова сосредоточил яростный, голодный взгляд на мне. Никто не услышит моих криков удовольствия. Или его стоны. Потому что я поклялась себе, что заставлю его кричать достаточно громко, чтобы его голос достиг каждого Дома Греха.

Бессмертное сердце в моей груди забилось чаще, пока он заводил меня в нишу. Тепло мягко распространилось по моему телу, как лесной пожар. Его губы изогнулись в высокомерной улыбке.

– Мой извращенный темный ангел. Я не успел даже прикоснуться к тебе, а ты уже возбудилась.

Я взглянула на натянутую ткань его брюк.

– Похоже, дорогой муж, то же самое можно сказать и о тебе.

– Как же нам повезло. – Гнев какое-то время восхищался мной, его взгляд скользил по моему лицу, прежде чем опуститься на мою обнаженную грудь. Он наклонил голову и всосал кончик в рот, щелкая языком, пока я не начала извиваться от удовольствия. – Я дам тебе все, что ты пожелаешь.

– Опасное заявление. – Я хотела часами подчиняться каждой коварной, развратной затее, которую предложит мой муж.

– Насколько рискованным я могу быть? – Он провел пальцем между моих грудей, аккуратно следуя посередине. Проклятый богиней демон, он остановился прямо под моим пупком.

– Делайте свое черное дело, ваше величество. Я готова ко всему извращенному и темному, на что вы способны.

С легким движением его запястья мое платье исчезло. Затем последовала одежда Гнева. Его грубая мужская чувственность пронзила меня обжигающим пламенем, когда он снова посмотрел на меня; на этот раз в его взгляде отражался расчетливый блеск. Как будто он лично принял этот конкретный вызов.

– Одно могу тебе обещать. – Гнев шагнул вперед и надел наручники на одно из моих запястий. Он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо, от его дыхания по моему телу побежали приятные мурашки, когда он медленно взял мое другое запястье в руку. – Я могу быть очень, очень злобным, любовь моя.

В этом я ни капельки не сомневалась.

Я позволила своему взгляду скользнуть по бледной татуировке вдоль его ключицы. Acta non verba. Прекрасное напоминание о том, что сейчас время действовать, а не говорить. Я зазвенела цепями, наслаждаясь тем, как он внимательно осматривал мое тело, прежде чем поднять мою ногу.

Улыбка тронула края моих губ.

– Давно пора показать мне, демон.

Черные крылья Гнева взметнулись в стороны. Он был похож на воплощение греха, и, когда его магия окутала меня, я поблагодарила Богиню за то, что он мой.

Благодарности

Вся трилогия была запущена, написана и завершена во время глобальной пандемии, но все же нашла свой дом в мире благодаря ВАМ. Спасибо, дорогой читатель, за то, что так сильно любишь этих персонажей и этот наполненный грехом мир. Я просто обожаю Семь Кругов и очень благодарна, что вы последовали за Гневом и Эмилией в коварное путешествие по подземному миру. Спасибо вам тысячу, миллион раз за поддержку и защиту этих книг. Я так рада, что они смогли на несколько часов вырвать вас из хаоса нашего мира.

Искренняя благодарность моей издательской команде за то, что воплотили мои мечты в реальность. Барбара Поэль, агент, друг и невероятная богиня, спасибо, что совмещаешь столько обязанностей, и за все, что делаешь за кулисами. Всей команде агентства Айрин Гудман. Хизер Барор-Шапиро за перевод этих книг на такое количество языков, о котором я и мечтать не могла. Благодарю Шона Берарда из Грандвью.

Выражаю глубокую признательность моим защитникам из «Маленьких коричневых книг для юных читателей». Огромная благодарность моему редактору Александре Хайтауэр, которая круглосуточно работала со мной, чтобы передать эту историю в руки читателей, несмотря на сложности с цепочкой поставок и чрезвычайно плотный график. Ее заметки сделали эту книгу именно такой, какой я надеялась, и даже лучше. Алекс, да здравствует отличная командная работа! Альвини Линг, Кэсси Мальмо, Саванне Кеннелли, Стефани Хоффман, Эмили Полстер, Виктории Стэплтон, Марисе Финкельштейн, Трейси Кунц, Трейси Шоу, Вирджинии Лоутер, Даниэле Кантареллы, Шону Фостера, Клэр Гэмбл, Карен Торрес, Барбаре Бласуччи, Кэрол Медоуз, Джанель ДеЛуиз, Сиене Кончо и моим издателям Меган Тингл и Джеки Энгель – спасибо за поддержку и интерес!

Моя британская команда в Hodder & Stoughton – Молли Пауэлл, Кейт Кихан, Лора Бартоломью, Наташа Куреши, Кэлли Робертсон, Сара Клэй, Иман Хабл: опыт работы с вами был бесценен. Надеюсь, я добавила достаточно перчинки.

Моей семье трудно поверить, что я уже в седьмой раз пишу слова благодарности. Я люблю вас всех больше, чем могут выразить слова. Как всегда, отдельное спасибо моей сестре Келли и ее бутику (Dogwood Lane Boutique) за вдохновение. (И шопинг-терапию.)

Книготорговцы, библиотекари, все книжные компании, большие и малые, благодарю вас за бесконечную поддержку. BookTok – я тебя обожаю! Отдельное спасибо Айману Чаудхари (@Aymansbooks) и Полине (@thebooksiveloved) за их потрясающие видео и раннюю поддержку этой серии.

Стефани Гарбер, Изабель Ибаньес, Самира Ахмед – вы все авторы-рок-звезды и, самое главное, замечательные люди. Анисса де Гомери – твоя дружба скрашивает мои дни! Я так рада называть каждого из вас дорогими друзьями. Спасибо за все сообщения, звонки и любовь. Несмотря на дедлайны, пандемии и обычную жизнь, вы лучшие.

Спасибо, что дочитали до конца. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, какое безумное приключение последует дальше… Целую.

Примечания

1

Действия, а не слова (лат.).

2

Декоративная композиция в виде горизонтальной полосы или ленты, декорированной рельефом или росписью, увенчивающей или обрамляющей ту или иную часть архитектурного сооружения.

Content

Керри Манискалко
Царство Страха

Двадцать лет назад

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Тринадцать

Четырнадцать

Пятнадцать

Шестнадцать

Семнадцать

Восемнадцать

Девятнадцать

Двадцать

Двадцать один

Двадцать два

Двадцать три

Двадцать четыре

Двадцать пять

Двадцать шесть

Двадцать семь

Двадцать восемь

Двадцать девять

Тридцать

Тридцать один

Благодарности

Примечания