Алендер Кэти

Красивые и проклятые

Красивые и проклятые

Кэти Алендер

Katie Alender

From Bad To Cursed

1

ВСЕ ДОМА в квартале Сильвер Сэйдж Эйкэрз выкрашены в белый и на первый взгляд не отличаются друг от друга. Они напоминают бесконечные ряды оскаленных зубов. Между ними петляет одна-единственная дорога, и кажется, что она уходит в бесконечность: будто глядишь в зеркало, напротив которого стоит другое зеркало.

Если хорошенько поискать, можно обнаружить некоторые ориентиры, хотя, видимо, по замыслу проектировщиков, их не должно быть вообще. Вот тут ветка дерева слишком выдается в сторону. А вон там, на асфальте, пятно (разумеется, белое) — как-то раз из грузовика выпала банка с краской. Каждая особенность как крохотный шрам на лице квартала. Всегда существует опасность, что стараниями вездесущей управляющей компании наутро от нее не останется и следа.

Через каждые двести метров расположены асфальтированные площадки, на которых рядами стоят почтовые ящики. А еще там находятся парковочные места для гостей — боже упаси ваших друзей оставить машину возле дома или, хуже того, на дороге! И это лишь одно из миллиона правил. Нельзя держать собак весом больше одиннадцати килограммов. Нельзя вешать украшения на окна. А у наших мусорных контейнеров режим строже, чем у Золушки: их можно выносить только за пару часов до того, как приедет мусороуборочная машина. Если же мусор простоит дольше, придется платить штраф.

Но, несмотря на весь внешний блеск нашего квартала, у меня складывается впечатление, что его строили на время, пока кто-нибудь не разработает проект получше. Когда идет дождь, сточные канавы переполняет вода и, чтобы не намочить ноги, приходится перепрыгивать через лужи в метр длиной. А в ветреную погоду улица напоминает аэродинамическую трубу: ты мгновенно промерзаешь до костей, и в глаза тебе летит вихрь из песка и опавших листьев.

Мы живем в доме № 29 уже целый год, но за все это время познакомились только с соседями из дома № 27. Их фамилия — Маньон. Уезжая в отпуск, они просят меня покормить их кота и платят за это пять долларов в день.

Но, если честно, наш квартал — не худший вариант. В однообразии и бесконечных правилах есть один плюс: здесь никогда не происходит ничего неожиданного.

Дом № 29 по улице Сильвер Сэйдж Эйкэрз Роуд — полная противоположность нашему старому дому. Он современный. Заурядный. Стандартный. Удобный. Компактный. Находящийся под неусыпным контролем управляющей компании.

Но самое главное, здесь не водятся призраки-убийцы.

А раз так, нас все устраивает.

2

ВСЯ рубашка была в пятнах от грязи и крови. Кое-где к ней прицепились песчинки. Она промокла от пота и липла к его спине… Но, несмотря на это, я была готова, распахнув объятия, броситься к Картеру и заявить ему о своей бесконечной привязанности.

Но, конечно, я так никогда не поступила бы. По-моему, слово на букву «л» лучше приберечь до более подходящего случая, а не кидать друг другу жарким августовским днем, словно мяч.

Кроме того, я не из тех, кто, распахнув объятия, бросается к парням. А Картер — даже когда на нем чистая, не заляпанная кровью одежда, — не из тех, кто ожидает такого от девушки.

Так что я ограничилась тем, что распахнула Картеру дверцу машины. Он вышел и, наступив на левую ногу, поморщился. Пока мы поднимались на крыльцо, от него во все стороны отлетали камешки. Видимо, прилипли к его коленям, бедрам и кто знает, к чему еще, когда он упал во время нашей пешей прогулки.

— Ты сам виноват, — поддразнила его я, доставая из кармана ключ. — Придерживать соперника, а потом со всех ног бежать вперед — верный способ испортить себе карму.

— Что, серьезно? — спросил он. — А я уже почти забыл. Ты целых тридцать пять секунд об этом не говорила.

Я открыла дверь, но Картер нерешительно замялся на пороге, как дрессированный пес.

— Не хочу пачкать пол.

— Не переживай, — отозвалась я. — Все равно я его мою по воскресеньям.

Картер склонил голову набок.

— Я думал, ты моешь полы по средам.

Основную часть нашего дома составляет одна большая комната, соединившая в себе кухню, столовую и гостиную. Влево уходит коридор, который ведет к спальням.

— Пошли, — я потянула его за собой к кладовке. Там мы храним аптечку.

Картер поплелся за мной на кухню, очень аккуратно, чтобы ничего не касаться, и замер перед кладовкой. Намочив полотенце, я стерла грязь и кровь с его рук, которыми он (не вполне успешно) пытался за что-нибудь ухватиться, когда катился вниз с холма.

— Ты мне не ответила, — тихо проговорил он. — Ты моешь полы два раза в неделю, да?

— Сейчас будет жечь, — предупредила я и щедро полила его руки антисептиком.

Он дернулся, но тут же снова протянул мне ладони.

— Не переводи разговор, когда я шучу над твоим обсессивно-компульсивным синдромом.

— Нет у меня никакого синдрома, — отмахну лась я. — Мне просто нравится чистота.

— А я вот сейчас очень грязный.

— Ага, — кивнула я. — Но для тебя… я сделаю исключение.

Он наклонился и запястьями привлек меня к себе. Я встала на цыпочки, и мы поцеловались.

Целовать Картера — все равно что кататься на американских горках в абсолютной темноте. Только так я могу это описать. Ты летишь вниз, и на несколько секунд начинает казаться, что ты ничего не весишь. Хочется вскинуть руки вверх и закричать.

Где-то минуту спустя мне в голову пришла мысль, и я отстранилась от Картера.

— Тебе надо будет обработать одежду пятновыводителем, а потом постирать ее в холодной воде.

Он посмотрел мне в глаза и откинул прядь розовых волос с моего лица.

— Ты ненормальная.

— А еще, возможно, придется застирать пятно старой зубной щеткой. У меня есть парочка запасных, могу тебе одолжить.

— Все, чего я хочу, это быть рядом с тобой, — криво улыбнулся Картер. — Все, чего хочешь ты, это выстирать мою грязную одежду.

— Мы живем в двадцать первом веке, — проговорила я, привлекая его лицо к своему. — Я хочу все и сразу.

И мы снова начали целоваться. Я почувствовала, как в мою спину впивается край столика. Картер положил ладонь мне на плечо.

— Ой! — воскликнул он, отдергивая руку. — Прости, пожалуйста!

— Ничего страшного, — ответила я, бросив взгляд на два крошечных пятнышка крови, оставшихся на моем рукаве. — Это же просто школьная футболка, а не семейная реликвия.

Он наклонился ко мне, так что его губы почти касались моего уха.

— Тебе надо будет обработать ее пятновыводителем, — прошептал он. От его дыхания у меня по спине побежали мурашки. — А потом постирать в теплой воде.

— В холодной воде! Ты меня совсем не слушаешь! — Я выскользнула из его объятий, хотя с удовольствием побыла бы в них подольше. Мои родители разрешали нам с Картером оставаться дома наедине, но только потому, что доверяли нам. Они бы явно не одобрили, если бы мы стали часами целоваться на кухне.

— Я не могу запомнить столько информации за один день, — проговорил он. — Зато я выучил, что, если хочешь победить, нельзя жульничать.

— А если будешь жульничать, полетишь лицом вниз с холма, — отозвалась я. — И потом будешь доставать камешки из всяких экзотических мест.

Я окинула Картера взглядом. Его новые кроссовки были в царапинах, колени — в синяках, шорты — в грязи, рубашка — в пятнах, да еще и сильно растянута.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — произнес он. — Как может мужчина, у которого в шортах застряли камни, быть таким неотразимым?

Через кухонное окно лился солнечный свет, и казалось, что загорелая кожа Картера сияет. Его светлые локоны были похожи на золотые нити.

Я улыбнулась ему. Не хотелось спугнуть такой идеальный момент.

— Нас ждет хороший год, — сказал он.

— Самый лучший, — согласилась я. И я правда так считала. Мой парень выдвигался на должность президента школьного совета, и я не сомневалась, что он победит. У меня была самая прекрасная на свете подруга. Я даже ладила с родителями. В этот момент мне казалось, что теперь все всегда будет хорошо.

Картер протянул мне руку, и я взяла ее. Мы прижались друг к другу, и тут я краем глаза заметила, что в комнате слегка изменился свет.

Я подняла взгляд и отпрыгнула назад, ударившись спиной о холодильник. Как будто призрака увидела.

Это был не призрак. Но близко к тому.

В конце коридора в широкой черной футболке и спортивных штанах стояла моя младшая сестра. Ее длинные волосы были заплетены в косичку. Лицо Кейси, когда-то по-детски круглое, осунулось, а скулы заострились. Под ее глазами проступали сероватые круги.

За долю секунды я пересекла комнату и бросилась на сестру. Мы повалились на пол, руки и ноги переплелись под нашими телами.

— Лекси! — выдохнула она. — Подожди!

— Не шевелись! — приказала я, схватив ее руками за запястья.

— Осторожно! — выкрикнул Картер, подбегая к нам. — Я вызову полицию!

— ЛЕКСИ, ПРЕКРАТИ! — Визг Кейси прорезался через происходящий хаос. Наступила тишина. Я вдруг поняла, что сестра не сопротивляется.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Ты сбежала?

— Сбежала? Нет, Лекси, — проговорила она. — Я приехала домой. Я просто вернулась домой.

3

ДЕВЯТЬ пропущенных звонков.

Я бросила бесполезный мобильный на диван.

— Он стоял на вибровызове.

Мама сжимала виски руками, как будто пыталась прогнать головную боль.

— Мы с папой вышли всего на двадцать минут. Нужно было подписать документы в школе.

Примерно через тридцать секунд после того, как я нейтрализовала сестру, домой вернулись ничего не подозревавшие родители и увидели, что Кейси лежит на полу, а я сижу сверху. И началось веселье.

Я пыталась извиниться перед Кейси, но она молча ушла к себе в комнату.

— Но, мам, как так? — возмутилась я. — Она провела десять месяцев в реабилитационном центре! И вы понятия не имели, что ее отпустят домой на три недели раньше?

Мама развела руками.

— Милая, мы не знали наверняка. Я не хотела заранее тебя обнадеживать, чтобы потом не расстраивать.

— Обнадеживать, — повторила я глухим голосом. Мама уловила мою интонацию, и я увидела в ее глазах страх.

— Алексис… ты же рада? Конечно, не тому, как… прошла ваша встреча… но тому, что Кейси вернулась?

Я замялась, перед тем как ответить, и мы обе это заметили.

— Конечно, я рада, мам! Я просто удивилась. Мы с Картером только вернулись из похода. Думали, что дома никого нет, и тут откуда ни возьмись появляется Кейси. Вся такая: «Ой, привет, я твоя сестра из психушки, помнишь меня?» Я подумала, что она сбежала!

Мама начала перебирать бумаги, которые держала в руках. Она всегда так делала, когда сильно расстраивалась из-за чего-то.

— Я просто хочу, чтобы у нее все получилось. Хочу, чтобы она нашла друзей. И чтобы в школе все было хорошо. Но что, если… что-то пойдет не так?

— Не переживай, — ответила я. — Все будет в порядке.

Раз Кейси вернулась домой, ей предстояло пойти в старшую школу Сюррей. А я провела там уже два года, наживая врагов, обретая друзей, превращая первых во вторых, и наоборот.

Кейси не будет обычной девятиклассницей. Она будет младшей сестрой Алексис Уоррен.

А значит, мне придется следить за тем, чтобы с ней не случилось ничего плохого.

Конечно, мама не собиралась взваливать на мои плечи ответственность за Кейси, но мы обе прекрасно понимали, что она окажется в тени моей репутации. Я сильно изменилась, но для многих людей в школе я навсегда останусь той хулиганкой и бунтаркой, которой когда-то была.

Сайрус Дэвенпорт как раз из таких людей.

— О, да это же Алексис, — ядовито улыбнулся он. — Не думал, что Сесилия пригласит тебя.

Мы стояли по разные стороны от столика с сырным ассорти и другими закусками.

— Привет, Сайрус, — отозвалась я. — Как дела в универе?

— Я думал, ты уже сидишь в колонии для несовершеннолетних, — а поджав губы, проговорил он. Потом отвернулся и ушел.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила я пустому месту. Вокруг веселились люди — вечеринка в доме Дэвенпортов в честь первой учебной недели шла полным ходом.

— Значит, Сайрус так и остался истеричкой, — сказала Меган, подходя ко мне. — Приятно знать, что люди не всегда меняются, поступив в университет.

Кейси стояла неподалеку, вцепившись в бутылку с водой как в спасательный круг. На ней были новые, неразношенные джинсы и мамина золотистая шелковая блузка, в которой она выглядела лет на сорок.

— Почему этот парень так тебя не любит? К нам подошел Картер и обнял меня за талию.

— Мне тоже немного любопытно.

— Это старая история. Еще с той поры, когда Алексис была плохой девочкой, — пояснила Меган. — Ничего интересного.

Картер повернулся ко мне. На его губах играла улыбка.

— Что ты с ним сделала, чудовище мое?

Я взглянула на сестру: она смотрела на меня круглыми, как блюдца, глазами. Меня терзали сомнения, стоит ли рассказывать эту историю при ней.

— Ну… два года назад — ты еще учился в другой школе, Картер, — у меня был очередной… жизненный период. Я взломала сайт театрального кружка и немного перераспределила роли в «Звуках музыки». Поймите меня: их паролем было слово «пароль». Они сами напросились.

— И Сайрус получил роль…

— Фройлен Марии, — закончила Меган.

Это как раз та роль, о которой он всю жизнь мечтал, — сказала я. — С тех пор он меня и ненавидит. Картер обнял меня крепче.

— Знаешь, о чем я всегда мечтал? Встречаться с малолетней преступницей.

— О-о-о, — протянула я. — А я всегда мечтала об объективе с фокусным расстоянием 70—300 миллиметров с возможностью макросъемки.

Он посмотрел мне в глаза.

Мы встречаемся уже пять месяцев — с того самого апрельского вечера, когда официально признались друг другу в чувствах. Но все равно каждый раз, когда он смотрит таким взглядом, у меня в животе от счастья начинает порхать целый батальон бабочек.

Картер взял мою руку в ладони, и мы как будто перенеслись в наш собственный мир, в котором не было места никаким обозленным актеришкам.

— Вы двое просто отвратительны. Пойду с кем-нибудь пообщаюсь. — Меган встряхнула темными волосами до плеч, и обвела взглядом толпу гостей. — Пойдешь со мной, Кейси?

— А? — переспросила Кейси, поперхнувшись глотком воды. — Ой, нет, спасибо.

— Нет, пойдешь, — настояла Меган, уводя ее за собой. — Потому что иначе тебе придется остаться с нашими Эдвардом и Беллой.

Когда они ушли, у Картера на лице отразилась тревога.

— С Кейси все в порядке?

Я кивнула.

— Она вздрагивает каждый раз, когда я захожу в комнату, но, по крайней мере, приняла мои извинения.

Картер мягко положил руку мне на спину, как будто пытаясь поддержать.

— Не ожидал, что она пойдет с нами.

— Я тоже. — На самом деле, я пригласила ее, потому что была уверена, что она откажется.

Но она согласилась, и теперь мы не столько веселились, сколько пытались уследить, чтобы с ней не произошло ничего ужасного.

Мне начинало казаться, что теперь веселиться вообще станет значительно сложнее.

Вечеринка уже близилась к концу. Картер беседовал с кем-то о выборах в школьный совет, так что я решила найти Меган. Она оказалась на кухне. Одна.

Я похлопала ее по плечу.

— Где моя сестра?

— Ой, не знаю, — отозвалась Меган, как будто это было в порядке вещей.

Я начала озираться по сторонам, чувствуя, как меня охватывает паника.

— Леке, — произнесла Меган, положив руку мне на плечо. — Ей не два года, и она не заблудилась в Диснейленде.

— Но она никогда не бывала на таких вечеринках. — Я знала здесь большинство ребят, но, тем не менее, не всех. Некоторые уже учились в университете. Вдруг кто-то добавит алкоголь в ее стакан? Или уведет ее в пустую комнату?

Увидев выражение моего лица, Меган сдалась.

— Ладно. Приступим к операции «Найди Кейси».

Мы осмотрели весь дом и наконец оказались в коридоре перед закрытой дверью, ведущей в одну из спален. На ней криво висел лист бумаги, на котором было от руки написано «СУМКИ — СЮДА».

— Посмотри в этой комнате, — сказала Меган. — А я схожу в гараж. Кажется, там кто-то есть.

Я открыла дверь.

— Кейси?

Ответа не последовало.

В комнате было темно, но тут кто-то был. На полу сидели три девочки (моей сестры с ее золотистыми волосами среди них видно не было). Вокруг них стояли зажженные свечи.

У меня тревожно забилось сердце. Мы с родителями больше не украшаем комнаты свечками (да и вообще недолюбливаем огонь). Когда видишь, как твой дом сгорает дотла, как-то перестаешь увлекаться подобными вещами.

Рядом с девочками лежала спиритическая доска.

— Девочки, это не игрушка, — сказала я так беззаботно, как только могла.

— Серьезно? — ответил мне знакомый голос. — Надо же, а я купила эту штуку в детском магазине.

Мои глаза привыкли к тусклому свету, и теперь я видела, что посередине сидит Лидия Смолл. Ее длинные крашеные черные волосы были нарочито небрежно собраны в высокую прическу, а в брови сиял новый пирсинг. Она слегка касалась планшетки — деревянного указателя, который должен был двигаться по доске. Две другие девочки держали пальцы рядом с пальцами Лидии.

Мы с Лидией дружили весь девятый класс и половину десятого. Но в последнее время наши отношения стали довольно напряженными. Она никак не могла смириться с тем, что я могу общаться с кем-нибудь, кроме нее и ее друзей — напыщенных, всегда одетых в черное «детей тьмы». А я не могла смириться с ее невыносимо раздражающим поведением.

— Призрак, поспеши! — произнесла она страшным шепотом. — Расскажи нам что-нибудь интерес-ненькое, пока трусишка Алексис не убежала!

Ее подруги захихикали. Я стояла, опершись спиной о стену.

— Что-что? — проговорила Лидия, наклонившись ухом к доске. — Что ты сказал? — Она подняла взгляд на меня. — Призрак спрашивает: ты всегда была такой занудой или с тобой что-то произошло, когда ты начала общаться с клонами из группы поддержки? Постой, я и сама могу ответить!

— Лидия, тебе надо повзрослеть, — вздохнула я. Она снова наклонилась к доске и сказала:

— Правильный ответ — Б. Дело в клонах.

— Ну да, — отозвалась я. — Мне же нужно изо всех сил стараться быть не такой, как все… Как это делаешь ты. И полсотни других людей в школе, ничем от тебя не отличающихся.

Тут дверь открылась, и комнату озарил луч света.

— Лекси? — Это была моя сестра. Она нащупала рукой выключатель, и нам в глаза ударил свет. Со стороны сидевших на полу раздались возгласы негодования.

Свет выключился. Кейси зашла в комнату. За ней виднелась Меган.

— Что у вас тут, собрание анонимных неудачников? Вы испортили нам всю атмосферу, — заявила Лидия, поднимаясь с пола. — Пойду поем что-нибудь.

Ее приспешницы последовали за ней.

Кейси несколько мгновений стояла без движения и не отводила взгляда от спиритической доски. Потом она едва заметно дернулась и посмотрела на меня.

— Меган сказала, что ты меня искала.

— Да, — подтвердила я. — Хотела спросить, все ли у тебя хорошо.

— Я в порядке, — сказала она. — Только немного устала.

Я присела на колени, взяла свечу, задула ее и потянулась за другой.

— Поверить не могу, что они так все оставили!

— Эээ… Лекси? Мне кажется, тебе стоит… взглянуть сюда…

Пока я занималась свечами, Кейси смотрела на доску. Я перевела на нее взгляд и застыла на месте.

Планшетка двигалась.

Она скользила от буквы к букве, едва слышно царапая доску.

Меган, затаив дыхание, положила руки мне на плечи и наклонилась к доске.

— Она уже показала Б-У-Д-Ь-Т-Е, — прошептала Кейси.

Планшетка двигалась с трудом, но при этом абсолютно уверенно.

О-С-Т-О-Р-О-Ж-Н-Ы

— Так и сделаем, — проговорила я, лихорадочно размышляя, как бы нам троим оказаться подальше от этой доски как можно скорее. — Ладно, пойдемте отсюда.

— Нет, постой, Леке, — Меган схватила меня за джинсы. Потом опустилась на колени.

Кейси прижалась ладонями к стене, оклеенной обоями в цветочек.

— Я не виновата, — прошептала она. — Это не я сделала!

— Я знаю, Кейс. Все в порядке, мы уже уходим. Меган, — с нажимом сказала я, украдкой бросая взгляд на сестру. — Пошли!

— Шшш, — Меган не сводила взгляда с доски. — Быть осторожными? Почему? Кто ты?

Планшетка дернулась и снова начала двигаться. Меган схватила из открытой коробки клочок бумаги и деревянный карандашик и стала записывать букву за буквой.

Помимо своей воли, я следила за тем, что у нее получается.

Э-Л-С-П-Е-Т

Все, хватит. Я стала тащить Меган к двери, но она не поддавалась, наоборот, нагибалась все ниже. Ее глаза азартно блестели. Бантик на ее блузке уже почти касался доски. У меня появилось жуткое чувство, что сейчас оттуда что-нибудь вылезет и схватится за него.

— Элспет, — начала она, — почему мы должны быть осторожны?

E-X-A-N-I-M-U-

Я отпустила Меган и накрыла рукой планшетку, так чтобы она оставалась на месте. Ладонью я чувствовала, как она мечется, настойчиво пытаясь вырваться. Я повернулась к Меган. Ее глаза горели негодованием.

— Мы же обсуждали это! — напомнила я ей. — И решили больше ничего такого не делать, помнишь?

— Леке, это может быть важно, — возразила Меган. — Элспет пытается нам что-то сказать!

— Мы даже не знаем, кто она такая, — запротестовала я.

Но продолжить спор нам не удалось, потому что в этот момент распахнулась дверь. В комнату вошли Лидия с подружками. От них чуть заметно веяло сигаретным дымом.

— Ого, — произнесла одна из них. — Как тут темно!

Но мои глаза привыкли к темноте.

И вот что я увидела.

Планшетка забегала по кругу, все больше ускоряясь, пока не начала крутиться на месте, как юла.

В этот момент Лидия включила свет, но я успела смахнуть планшетку рукой. Она полетела через всю комнату и стукнулась о стену.

— Что ты делаешь? — возмутилась Лидия. — Это не твое!

— Успокойся, — отозвалась я, радуясь, что никто не заметил, как крутилась планшетка.

— Они задули все свечи, — заныла одна из девочек. — Вот облом.

— Алексис по жизни любит обламывать, —  съязвила Лидия. Потом ее взгляд упал на Меган, которая все еще держала в руке бумажку и карандаш. — Эй, это тоже мое!

— Пойдем, — сказала я и положила руку Кейси на плечо.

Мы уже выходили, когда Лидия крикнула мне:

— Эй! — Она изучала клочок бумаги, который ей отдала Меган. Потом бросила на нас взгляд, в котором смешались недовольство и непонимание. — Элспет? Зачем вы это написали?

— Просто так, — ответила я. — Это ничего не значит.

— Что случилось, Лидия? Ты что, испуга-а-а-а-алась? — протянула одна из девочек.

Лидия злобно посмотрела на нее.

— Заткнись! Я верну эту дурацкую игру в магазин. И потребую назад свои деньги.

— Не получится, — рассмеялась вторая девочка. — Смотри, эта штука упала в свечу и расплавилась.

— Извини, Элспет, — пропищала первая девочка, и они обе залились безудержным смехом.

Закрывая за собой дверь, я чувствовала, как Лидия прожигает взглядом мой затылок.

Меган достала телефон.

— Мне надо быть дома к половине одиннадцатого. Вы останетесь или вас подвезти?

Оставаться в этом доме мне совершенно не хотелось. Я нашла Картера в конце коридора. Вокруг него по-прежнему толпились интересовавшиеся политикой ребята. Они говорили что-то о «программе помощи нуждающимся» и об «общественной сознательности». Но Картер тут же отошел от них и прижал меня к себе.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Меган отвезет нас домой, — ответила я. — Кейси очень устала.

Картер нахмурился.

— Я могу поехать с вами, если хочешь.

— Нет-нет, не переживай, — сказала я. — Оставайся. Привлекай на свою сторону новых избирателей.

Меган смотрела на дорогу, задумчиво склонив голову набок.

— Как думаешь, Элспет…

— Не надо, Меган, — сказала я выразительно, пытаясь интонацией напомнить ей, что сзади сидит Кейси. — Пожалуйста.

— Но что здесь такого? — спросила она, останавливаясь на светофоре. — Призраки есть повсюду. Ты это прекрасно знаешь. И Кейси тоже.

— Но не нужно пытаться с ними подружиться! — воскликнула я. — Правило номер один: не дружи с призраками.

— Но она хорошая.

— Я тоже так думала, — послышался с заднего сиденья усталый голос Кейси. — Про Сару.

Меган от удивления замолчала. Я тоже. Кейси никогда раньше не говорила про Сару — злобного призрака, который вселился в нее в прошлом октябре. А за тринадцать лет до этого убил маму Меган.

— Спасибо, Кейси, — наконец выдавила я. — Вот видишь? Кейси думала, что Сара хорошая. И смотри, что из этого получилось. Тоже хочешь провести год в психиатрической клинике?

4

ТЕЛЕВИЗОР работал с выключенным звуком. Мои глаза устали от яркого свечения, и я перевела взгляд на потолок. Экран озарял комнату вспышками света, и она была похожа на радужный костер.

И тут я услышала…

Шаги в коридоре.

Я застыла на месте и вся обратилась в слух. Я почти перестала замечать вспышки света от телевизора. В тот момент мне казалось, что я вижу, слышу и дышу одними ушами.

Еще один шаг.

Я вскочила на ноги и одним прыжком оказалась у дверного проема. От резких движений у меня закружилась голова. Я сложила руку в кулак.

В середине коридора, склонившись в сторону спальни родителей, неподвижно стояла Кейси. Старомодная ночная рубашка, которую она получила на Рождество, липла к ее щиколоткам. На ткани до сих пор были видны складки — она восемь месяцев пролежала в подарочной коробке.

Однажды я уже видела Кейси такой. Молчаливой. Выжидающей. Задумавшей неладное.

Против родителей. Против меня.

Она медленно, неуверенно подняла руку.

— Кейси! — крикнула я.

Она подпрыгнула — в буквальном смысле. Приземлившись, она согнулась пополам и схватилась за грудь.

— Господи, Алексис! — прошипела она. — Ты до смерти меня напугала!

Я осталась стоять на месте.

— Почему ты не спишь?

— В туалет пошла. А ты почему не спишь? Уже час ночи.

Я пожала плечами.

— Не спится.

— Ты что, решила поиграть в телохранителя? Думаешь, я собираюсь всех убить?

Конечно, нет! — Хотя… хмм. Возможно, именно так я и думала.

Кейси потянулась к ручке двери в комнату родителей.

— Стой, — прошептала я.

— Лекси, мне надо пописать. Ты будешь теперь каждый мой шаг анализировать?

— Я ничего не анализирую. Я пытаюсь не дать тебе написать на ковер в комнате родителей. Туалет там, — я указала на дверь справа от себя.

Кейси уныло склонила голову.

— Здесь все выглядит одинаково.

— Ничего. Ты привыкнешь.

Я с гордостью села обратно на диван. Мне удалось сдержаться и не сказать Кейси, что в конце концов нам пришлось переехать сюда из-за нее.

Минуту спустя сестра зашла в комнату и села на двухместный диванчик, сложив руки на груди.

— Почему звук выключен?

Я пожала плечами. Мы в тишине уставились в телевизор, по которому шла реклама.

Я уже начала засыпать, когда Кейси заговорила.

— Давай прогуляем завтра школу.

— Я больше так не делаю, — ответила я, — Кроме того, всем известно, что нельзя прогуливать свой первый день.

Кейси поджала под себя колени.

— Может, до восьми утра я успею заразиться ветрянкой.

— Все будет хорошо, — проговорила я, стараясь не думать о миллиарде вариантов, при которых все могло пойти совсем нехорошо. — Я помогу тебе.

— Плохо, что я пропустила первую неделю. Все уже перезнакомились друг с другом, а я даже расписания не знаю. — Она побледнела — или, может быть, на нее просто упал голубоватый отблеск от телевизора. — Я понятия не имею, что где находится.

— Мама может отвезти тебя в школу пораньше, — предложила я. — А директор попросит кого-нибудь показать, в каких классах у тебя будут уроки.

Кейси не ответила. Она сидела и смотрела на меня широко открытыми голубыми глазами. Она вся как будто свернулась в комок, даже пальцы на ногах поджала.

— Лекси… А можно я как-нибудь… поеду с тобой?

Все выходные я ждала, пока из-под странной, хрупкой скорлупы покажется моя сестренка. И с этим вопросом она впервые превратилась в саму себя. Когда Кейси чего-то хотела, всегда начинала ныть и выпрашивать. Родители говорили, что она вьет из них веревки. И папа всегда добавлял, что Кейси способна убедить продавца пылесосов купить веник.

Ничего страшного, что первой проявилась не самая положительная ее сторона. Главное, это была Кейси.

Настоящая Кейси.

Впервые за долгое-долгое время она выглянула наружу.

Следующим утром Меган и глазом не моргнула, увидев, что Кейси стоит рядом со мной в коридоре.

— Привет, девочки. Готовы?

К тому времени, как мы пристегнулись, моя сестра выглядела так, как будто ее ведут на эшафот.

— Это нормально, что ты волнуешься, — сказала Меган, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида. — Все будет в порядке.

— Я не волнуюсь, — проговорила Кейси дрожащим голосом, с головой выдавая себя.

Когда пришло время выходить из машины, выяснилось, что Кейси нужна помощь. Ее джинсовая юбка оказалась коротковата и немного мала ей, поэтому пришлось постараться, чтобы все на парковке не увидели ее нижнее белье. Наконец Кейси благополучно вылезла, и мы с Меган пошли к входной двери.

Через несколько метров у меня появилось стойкое ощущение, что за нами никто не идет. И правда: Кейси застыла около машины, уставившись в ту сторону, откуда мы приехали, как будто хотела сбежать.

— Меган, — проговорила я. — Наверное, я лучше пройдусь с сестрой.

Меган обернулась, прикрыв рукой глаза от солнца.

— Похоже, что так, — отозвалась она. — Увидимся на химии.

Я вернулась к Кейси, которая держала рюкзак перед собой, как будто это был щит.

— Кейси, нужно зайти внутрь. Нельзя простоять весь день у машины и сказать, что ты была в школе.

— Я передумала, — пропищала она на октаву выше обычного. — Я не хочу туда идти.

— Хочешь хорошую новость? Тебя никто не спрашивает. — И я аккуратно подтолкнула ее вперед.

Мы пошли к учебному офису, чтобы Кейси смогла узнать все, что нужно. По пути я увидела много знакомых. А Кейси выглядела так, как будто не узнает вообще никого — включая ребят, с которыми проучилась восемь лет. Те, в свою очередь, тоже никак не показывали, что знают ее. Может, у них память короче, чем у нашего поколения. Я считаю, проблема в эсэмэсках.

Кейси круглыми глазами оглядывала ребят, радостно и оживленно болтавших друг с другом. Она шла все медленнее и наконец остановилась посередине коридора.

Я ждала, подняв брови.

Она сделала вдох и задержала дыхание.

— У меня нет шкафчика.

— Тебе его дадут. И замок для него тоже.

— Рядом с твоим?

— Нет. Рядом со шкафчиками твоих одноклассников.

Кейси начала жевать ноготь.

Зачем она ведет себя так по-детски? Ей же уже четырнадцать — она младше меня всего на два года.

— Послушай меня, — я опустила ее руку. — Все будет хорошо. Я помогу тебе. Давай я покажу, где…

— Прекрати говорить со мной, как с ребенком! — воскликнула она, вырывая руку из моей ладони.

Люди смотрели на нас с любопытством. Кейси выглядела симпатично, даже, наверное, красиво, несмотря на то что надела джинсовую юбку, футболку с Микки-Маусом и теннисные кроссовки, а волосы на ходу собрала в неаккуратный хвост.

Я понизила голос.

— Кейси, это просто школа. Я справляюсь, значит, и ты справишься.

Она сделала шаг вперед, потом еще один — так тяжело, как будто у нее были свинцовые кроссовки. Наконец мы дошли до учебного офиса. Я указала Кейси, к кому можно обратиться, и наклонилась, чтобы обнять ее.

Она отпрыгнула от меня.

— Ладно, — проговорила я, делая шаг назад. — Эээ… Ну, хорошего дня тебе.

— Постой! Я не хотела… — Она беспомощно развела руками. — В больнице нам не разрешали касаться друг друга.

— У меня для тебя новости, Тотошка, — в моем голосе сквозила обида. — Ты больше не в Канзасе.

— Отличный фотоаппарат, — сказала мне девочка. — Сколько в нем мегапикселей? В моем двенадцать целых и одна десятая.

— Он не цифровой, — объяснила я. — Я снимаю на пленку.

Она непонимающе моргнула.

— А мегапикселей-то сколько? — Она нажала на какую-то кнопку. Поднялась вспышка, и девочка вздрогнула от неожиданности. Чудо-фотоаппарат с дюжиной мегапикселей стукнулся о землю.

Я наблюдала, как она протирает его, смахивая влажную траву откуда угодно, только не с линзы. Закончив, она вопросительно на меня посмотрела. Все еще ожидала ответа на вопрос.

— Ээ… Девять целых и семь десятых? — предположила я.

— Круто, — улыбнулась она. — Пойдем к библиотеке. Мне очень нравится эта кирпичная стена.

Я подчинилась.

В очередной раз разговаривая по телефону со школьным психологом насчет Кейси, родители проболтались о моем увлечении фотографией. Это привело к тому, что психолог упомянула о школьном фотокружке. Что, в свою очередь, привело к тому, что вышеупомянутые родители стали донимать меня, чтобы я туда записалась.

Я согласилась. Отчасти чтобы их порадовать, но еще и потому, что мне было любопытно.

Но это оказалось чудовищной ошибкой.

В тот день меня поставили в пару с одиннадцатиклассницей по имени Даффодил или Делайла, или как-то в этом духе. Нас отправили на поиски интересных кадров. В нашей школе нет абсолютно ничего интересного, но Даффодил/Делайлу это не остановило. Мы прошлись по всей территории, осматривая кору деревьев, трещины в асфальте, а теперь вот еще и кирпичи в стене библиотеки.

Я сделала четыре снимка. Пленка стоит дорого.

Но цифровому фотоаппарату пленка не нужна, и Даффодил разошлась не на шутку. Она заставила меня пролистать восемнадцать одинаковых фотографий сосновой шишки и выбрать лучшую. Я ткнула в одну из них наугад.

— И мне эта больше всех нравится! — воскликнула она.

Я бы хотела приятно удивиться ее энтузиазму, но в словах, которые грозили сорваться с моего языка, не было совсем ничего приятного. Поэтому я молчала и прикидывала, как уговорить директора исключить меня из фотокружка.

Развернувшись, мы направились к кирпичной стене, и тут мое внимание привлекла пара людей на другой стороне двора: припозднившаяся ученица и ее мама. Мама — молодая и симпатичная — сидела в инвалидной коляске. Ее дочь казалась воплощением несуразности. На ней были аляповатая розовая рубашка с блестками и джинсовый комбинезон — создавалось впечатление, что она накинула на себя последний костюм, оставшийся в гримерной танцевальной студии. Ее тонкие волосы свисали по обе стороны лица, а за ухом был приколот громадный искусственный подсолнух.

Я подумала, что в ее походке было что-то странное и неестественное, и только потом заметила у нее в руке тросточку. Такую, с какими ходят старики.

Я сфотографировала их несколько раз и вдруг заметила, что девочка смотрит прямо на меня. Я покраснела и, спрятав лицо за фотоаппаратом, отвернулась.

5

К СЧАСТЬЮ для меня, третьим уроком шел английский. Этот предмет вел мистер О’Брайен, который знал меня с десятого класса. Он считал, что розовые волосы и временами просыпавшаяся во мне колкость, свидетельствуют о том, что я творческая и эмоциональная натура. Другими словами, на его уроках мне многое сходило с рук.

Я спросила у него, можно ли мне сходить к директору по личному вопросу. Он выразил надежду, что у меня все в порядке, и подписал мне разрешение, чтобы я могла уйти с урока.

Когда я сказала секретарше, что мне нужно поговорить с миссис Эймс по поводу моего расписания, та откинулась на спинку стула и посмотрела на меня строгим взглядом. Через очки ее глаза казались еще больше и суровее.

— Сегодня шестой день учебы, — проговорила она. — Думаешь, у директора нет занятия поважнее, чем выслушивать твои жалобы?

— Ничего страшного, Айви. — Низкий, звучный голос миссис Эймс нельзя было не узнать. Так могут говорить только директора школ.

Она показалась в дверях кабинета.

— У меня есть пять минут. Заходи, Алексис.

В более, скажем так, буйный период своей жизни я сидела на старом, жестком диване в директорском кабинете примерно раз в неделю. Теперь мой статус повысился, и я могла занимать кресло для посетителей. Осмотрев комнату, я заметила в углу горшок с каким-то новым (возможно, искусственным) цветком, а на стене — диплом магистра.

— Давно получили степень? — спросила я.

— В июне, — ответила она, надевая очки. — Спасибо, что обратила внимание.

— Не за что, — отозвалась я. Наступила тишина. Мы молча сидели и смотрели друг на друга. Видимо, кроме моего плохого поведения и его последствий, нам было нечего обсуждать.

Заговорили мы одновременно.

— Я вспоминала о тебе сегодня утром, — сказала директор.

— Я не могу ходить на кружок фотографии, — выпалила я в то же мгновение.

Директор откинулась на спинку стула.

— Почему это?

Так спокойно, как только могла, я стала перечислять ей причины, по которым возненавидела этот кружок. Я начала с того, что мы вообще не работали в фотолаборатории, потому что все, кроме меня, снимают на цифровые фотоаппараты. А под конец эмоционально и в подробностях раскритиковала кирпичную стену. Миссис Эймс то и дело кивала. Складывалось впечатление, что она была рада вислушать все жалобы, которые я только могла припомнить.

— Если бы там рос мох или хоть что-нибудь, было бы еще ничего, — объясняла я. — Но я честно вам говорю. Это обычные кирпичи.

Наконец у меня закончились аргументы. Я сжала ручки кресла, ожидая реакции миссис Эймс.

Она сложила руки в замок и вздохнула. Потом наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую, мельком взглянув на стол.

— Согласно школьным правилам, — начала она, — мы не имеем права исключить ученика из кружка, если только речь не идет о чрезвычайных обстоятельствах. Взгляды учащегося на эстетическую ценность строительных материалов таковыми обычно не считаются.

Я судорожно вздохнула и мгновенно выпалила:

— Но, миссис Эймс, то, что мы делаем в этом кружке, гораздо ниже моего уровня. Мне правда кажется, что, если вы заставите меня туда ходить, я буду с каждым днем снимать только хуже!

Она подняла руку, останавливая меня.

— Ладно, Алексис. Успокойся.

— Пожалуйста, — протянула я. — Я с самого начала не хотела туда ходить. Это папа узнал о нем и доставал меня, пока я не…

— Хватит. — Миссис Эймс строго посмотрела на меня. — Остановись, пока не наговорила лишнего. Твоя речь нравилась мне больше, пока ты не начала винить других людей.

Я замолчала. Но ненадолго.

— Значит, нет совсем никакой возможности?

Миссис Эймс опять начала изучать что-то на своем столе.

— Это судьба, что ты заглянула ко мне именно сегодня утром, — проговорила она, как будто мы закрыли тему и перешли к новой.

— Почему? — спросила я с нехорошим предчувствием.

Она протянула мне листок бумаги.

МЫ ИЩЕМ НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ВЫСОКОКЛАССНЫХ ФОТОГРАФОВ, — гласил заголовок. — ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ПЕРВЫЙ ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС «ЮНЫЕ ТВОРЦЫ».

Это конкурс для фотографов, — пояснила миссис Эймс. — Главный приз — стипендия и оплачиваемая летняя практика.

— А, — пробормотала я, пытаясь вернуть ей листовку. — Спасибо, что подумали обо мне.

Но она бумажку не взяла.

— Даже не подумаешь над этим предложением?

— Я в любом случае не выиграю.

— Почему?

Потому что не стану подавать заявку. Потому что найду себе занятие поинтереснее, чем участие в глупом конкурсе. Потому что не хочу соревноваться с зазнайками, которые спят и видят, как бы поступить в крутой колледж.

Миссис Эймс начала сосредоточенно перебирать ручки в органайзере рядом с телефоном.

— Суть этого конкурса не в том, чтобы отправить свои работы, а потом сидеть и ждать, победишь ты или проиграешь. Здесь несколько этапов. Участники проходят собеседования и официальные приемы… Но последний день приема заявок — завтра.

— Я не очень интересуюсь конкурсами, — проговорила я и потянулась за рюкзаком.

— На мой взгляд, это не особенно убедительный аргумент, — она повернулась к компьютеру, и ее стул громко скрипнул. — Но я знаю тебя, Алексис. И понимаю, что тебя ни за какие деньги не заставить делать то, что тебе не нравится.

— Постойте, — перебила ее я. — Сколько обещают денег?

Она довольно ухмыльнулась, но попыталась придать лицу серьезное выражение, прежде чем развернуться обратно ко мне.

— Насколько я поняла, стипендия составляет пять тысяч долларов. А оплата за практику, скорее всего, будет размером в минимальный оклад.

— Ого, — проговорила я. А потом еще раз: — Ого.

Подождите, не спешите говорить, что я продалась. Дело вот в чем:

У моих родителей хорошая работа. Но даже с учетом медицинской страховки, я подозревала, что им пришлось выложить целую кучу денег, чтобы поместить Кейси в клинику «Хармони Вэлли» вместо обычной городской больницы. Я не беспокоилась насчет учебы, так как не сомневалась, что смогу подработать летом и накопить денег, чтобы поступить в какой-нибудь местный университет.

Еще я надеялась, что мои старания оценят и, может даже, предложат мне небольшую стипендию.

Но была одна маленькая загвоздка.

Я хотела машину.

Поймите: я очень-очень хотела машину. Ужасно сильно.

И если бы я получила хорошую стипендию, возможно, мама с папой наскребли бы пару долларов из денег, отложенных на мое обучение. И купили бы на них что-нибудь симпатичное с четырьмя колесами и бензобаком.

Миссис Эймс наблюдала за мной.

Я окинула взглядом свои ногти.

— Единственная проблема в том, что… боюсь, у меня не хватит времени на все это, — протянула я. — У меня ведь столько времени уходит на кружок фотографии…

Я попыталась придать лицу одновременно ангельское и виноватое выражение. Потом сложила листовку пополам и положила на стол миссис Эймс.

— Какая жалость, — тихо проговорила она.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы дополнительные занятия мешали твоей самореализации.

— Полностью согласна, — еле слышно прошептала я.

— Мы с тобой поняли друг друга? — спросила она.

Я кивнула, боясь опустить взгляд.

Она улыбнулась, но попыталась скрыть это.

— Тебе пора возвращаться на урок.

Я встала, нерешительно потянулась за листовкой и засунула ее в кармашек рюкзака.

Не успел закончиться третий урок, как секретарша зашла в класс с запиской и передала ее мистеру О’Брайену. Тот помахал ею и подозвал меня к себе. Я выхватила листочек и прочитала, не отходя от учительского стола. Это была записка от специалиста, отвечавшего за профессиональную ориентацию: «Изменение в расписании: Алексис Уоррен, второй урок. Занятие в читальном зале библиотеки с мисс Нэгеш».

Мистер О’Брайен поднял на меня взгляд.

— Хорошие новости?

Я прижала бумажку к груди, как будто это была телеграмма, сообщавшая, что мой любимый возвращается с войны.

— Вы даже не представляете насколько.

* * *

В нашей школе обед проходит в две смены, причем ты можешь попасть в любую из них, независимо от того, в каком ты классе. Мы с Меган и Картером обедали во вторую. Насчет Кейси я точно не знала.

Меган опустила стопку книг на стол и встала в очередь за подносом.

Папа всегда собирал мне обед в школу (теперь и Кейси, наверное, тоже), поэтому мне ни разу не пришлось пробовать еду в столовой.

Тут я заметила, как впереди мелькнули светлые волосы Картера. Мгновение спустя он подошел ко мне. В руках он держал темно-зеленый металлический контейнер для обеда, идеально сочетавшийся с моим фиолетовым. Мама Картера подарила их нам в честь начала нового учебного года. Они были сделаны каким-то датским дизайнером, знаменитым своими «металлическими изделиями ручной работы». Мне хотелось почитать про них в Интернете, но у меня было чувство, что каждый стоит долларов сто. А если так, лучше мне не знать, иначе не смогу смотреть миссис Блюм в глаза.

— Привет, — сказал Картер и поцеловал меня в лоб. — Как там твоя сестра?

— Не знаю. Еще не видела ее.

— Привет, ребята! — Эмили Роузен поставила поднос напротив нас. Ее лицо, напоминавшее сердечко, освещала улыбка. — Счастливого понедельника вам!

— Привет, Эм. — Я повернулась обратно к Картеру. — Я надеюсь, что произошло чудо и она нашла себе подругу.

— Нет, не нашла, — проговорил Картер, поправив манжеты рубашки, и достал сэндвич из своего контейнера.

— Почему ты так думаешь? — Я недоуменно моргнула.

— Она только что зашла в столовую, — пояснил он. — Одна.

— Я могу подвинуться, — предложила Эмили и стала собирать вещи. Если бы выдавали приз за доброту, фигурку Эмили нужно было бы поместить на верхушку трофейной статуэтки. Мы вместе ходили в школу с первого класса, и Эмили каждый год вы игрывала медаль за активное участие в жизни школы. Я очень рада, что могу от всего сердца сказать: мне она всегда нравилась. Даже те два года, когда я изо всех сил старалась показать, что мне не нравится никто.

В прошлом году мы с Меган начали обедать вместе, а потом к нам присоединилась и Эмили. За нашим столом сидят ребята чуть ли не из каждой компании, которые есть в школе. Такой вот социальный винегрет.

— Спасибо, не надо, — сказала я. — Дадим ей минутку. Я уверена, что за столами, где сидят девятиклассники, еще много свободных мест.

Но я ошибалась. Складывалось впечатление, что за каждым столом сидит уже полностью сформировавшаяся компания. И, очевидно, по какому-то негласному правилу просто так подсесть к такой группе было невозможно. Кейси металась, словно подопытная мышь в лабиринте, упираясь в тупик на каждом углу. А мы, как ученые, наблюдали за ней со стороны.

Что еще хуже, в школе, похоже, уже ходили слухи о том, что сестра провела год в психиатрической клинике. Перед ней расступались люди. Стоило ей подойти, они замолкали, а потом начинали шептаться, склонив друг к другу головы, и бросать ей в спину многозначительные взгляды.

— За нашим столом еще есть место, — проговорила Эмили.

— Ну, она же должна учиться справляться сама, разве не так? — спросила я. — Ведь выживают сильнейшие? Как говорят, ты либо тонешь, либо учишься плавать?

— Она тонет, — пробормотал Картер, не сводивший с нее глаз.

Кейси села за свободный столик. Хуже места было не найти во всей столовой. Он стоял рядом с мусорными баками, и там пахло отходами (особенно ко второй смене). Я даже не говорю о постоянной угрозе того, что кто-то не докинет мусор, и тот приземлится на твою еду.

Кейси нервно оглянулась по сторонам, потом открыла контейнер и достала сэндвич. Старшеклассник, проходивший мимо, стукнул по столу, и я поморщилась.

— Слава королеве мусорного стола! — выкрикнул он.

Кейси пригнула голову, и решительности во мне поубавилось. Я сосредоточилась на том, чтобы поставить свое яблоко (оно было какой-то неправильной формы) на бок и удержать его в таком положении. Вдруг я почувствовала над ухом теплое дыхание Картера.

— Ты уверена? — спросил он.

Нет, не была. Да и откуда взяться уверенности? Жизнь не готовила меня к подобной ситуации.

Но решение приняли за меня.

— Леке… — в голосе Картера слышалось предостережение, и я инстинктивно подняла взгляд на Кейси. Она съеживалась все больше, как игрушка-рукавичка, которую сняли с руки.

Над моей сестрой, уперев руки в бока, нависла Мими Лэрд. Я сидела далеко и не слышала, что именно она говорила. Но ее голос легко долетал до людей, находившихся рядом с ними, и привлекал всеобщее внимание.

Я вскочила на ноги.

— Сейчас вернусь.

Мими Лэрд была лучшей — и последней — подругой Кейси. Они дружили, пока моя сестра (когда в нее только начал вселяться злой дух) не сломала Мими руку из-за одной из своих драгоценных кукол.

Кейси провела восьмой класс в психиатрической клинике. Мими провела его, карабкаясь по социальной лестнице. Теперь она была на вершине, хотя училась в старшей школе всего первый год. По ее дорогой одежде, ухоженной внешности и властной манере сразу становилось понятно, что она не потерпит плохого обращения.

По мере того как я приближалась, до меня стали доноситься отдельные слова: одержимая, психопатка, маньячка. Моя сестра продолжала сжиматься в комок. Все больше и больше людей следили за происходящим: в школе любой скандал — это интересно.

С этой ситуацией нужно было справиться аккуратно. Старшая сестра Мими по имени Пеппер — не последний человек в моем окружении. Так что я не могла разнести Мими в пух и прах, как сделала бы это раньше. Но я должна была заставить ее замолчать, причем ясно и открыто.

Но я не успела. Только я открыла рот, чтобы заговорить с ней, как меня перебили.

— Эй, Мими, ты бы лучше цеплялась к кому-нибудь, кто подходит тебе по размеру.

К ним, уперев руки в бока, приближалась Лидия Смолл. Мими обернулась, красная как рак. Все-таки, как бы она ни следила за собой, ее нельзя было назвать худенькой девочкой.

Лидия была ниже Мими сантиметров на пятнадцать и, наверное, килограммов на двадцать легче, но все равно смело подошла прямо к ней.

— Не могла бы ты, пожалуйста, сбавить громкость и мычать потише? — мило улыбаясь, спросила Лидия. — Здесь люди есть пытаются.

За соседними столами захихикали, и Мими взвизгнула от ярости.

Лидия сделала вид, что забеспокоилась.

— Зачем ты вообще завелась именно сейчас? Ты понимаешь, что теряешь драгоценное время? Могла бы сейчас пастись за своим столиком и жевать травку.

— Уходи! — слабо воскликнула Мими.

Лидия положила руку на стол и встала в привычную позу, наклонив голову набок.

— Я никуда не уйду, — медленно проговорила она. — Сама уходи.

В этот момент одна из подружек Мими подбежала к ней и потащила ее к своему столику.

Я подошла к сестре.

— Кейси, у тебя все в порядке? Пойдем, садись к нам.

Кейси внимательно изучала коричневый пакет, в котором лежал ее обед.

— Все нормально, Лекси.

Лидия широко улыбнулась:

— О, Лекси, привет! Можешь не благодарить меня за то, что я спасла твою сестру от мадам Муму. Она могла проглотить малышку целиком, знаешь ли. Старшая школа — опасное место.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Общаюсь с новенькой. — Лидия округлила глаза. — Хочу с ней подружиться. Поприветствовать ее в старшей школе.

— Оставь мою сестру в покое. Пойдем, Кейс, — еще только не хватало, чтобы над бедняжкой Кейси бесконечно издевались одна идиотка за другой.

— Или, Кейси, — начала Лидия, — ты можешь пообщаться со мной и моими друзьями.

Кейси открыла рот, а потом закрыла его. Она не знала, что сказать.

Лидия изменила стратегию.

— Ты правда только сейчас заметила Кейси? — спросила она, глядя на наш столик у окна. — Или ждала, пока на нее налетит Мими, чтобы потом сжалиться над сестренкой и снисходительно позволить ей посидеть рядом с собой?

Щеки Кейси стали пунцовыми. Она помолчала несколько секунд, а потом медленно подняла голову.

— Я думаю, я пойду с Лидией.

— Ты не обязана это делать, — сказала я.

Лидия резко подняла голову, как будто я ударила ее.

— Да ладно! Мы для твоей сестры недостаточно хорошая компания? Когда-то ты сама с нами отлично общалась, Алексис.

— Все равно спасибо тебе, Лекси, — пробормотала Кейси, засовывая пакетик с обедом обратно в рюкзак.

Я наблюдала за ней молча. Лидия улыбалась во все тридцать два зуба — примерно так же, как волк, когда открывал дверь Красной Шапочке.

— Извините, пожалуйста, — раздался тихий и нерешительный голосок откуда-то позади меня. — Можно мне сесть за этот стол?

Я оглянулась и увидела уже знакомую мне несуразную девочку с тросточкой. Она держала поднос в одной руке, и он кренился набок.

— Да, — ответила Кейси. — Я уже ухожу.

Лидия натянула на лицо свою лучшую клубнично-ядовитую улыбку.

— Знаешь что? Не нужно есть одной. Пойдем сядем с моими друзьями. Как тебя зовут?

Девочка, не веря своим ушам, взглянула на Лидию из-под слегка грязной челки и произнесла:

— Адриенна.

Лидия с энтузиазмом кивнула.

— Пошли с нами, Адриенна. Помочь тебе с подносом? — выхватив его из рук девочки, Лидия направилась к двухстворчатой двери. Кейси и Адриенна последовали за ней, словно она была эмо-версией дудочника-крысолова из детских сказок.

Я смотрела им вслед, пока могла разглядеть их в солнечном свете. Потом пошла обратно к своему столу, чувствуя себя скованно и неловко.

Я сделала что-то не так, но никак не могла понять, что именно.

— С Кейси все нормально? — спросил Картер.

— Угу, — промычала я, открывая пластиковый контейнер с пудингом. А потом начала запихивать еду в рот, чтобы не оставалось времени на разговоры.

У меня в голове бешено проносилась одна мысль за другой. Настойчивее всех во мне пульсировал вопрос: когда я успела превратиться в такую девочку? В одну из тех, кто слишком занят подружками и своим парнем, чтобы обратить внимание на непопулярных ребят? В одну из тех, кто считает Лидию и ее друзей странными чудилами, даже не разобравшись, что они за люди?

Другими словами… когда я успела превратиться в одну из тех, кого всегда ненавидела?

Когда прозвенел последний звонок, я написала Кейси СМС: ПОДХОДИ К МАШИНЕ МЕГАН.

Меган стояла у своего шкафчика — рядом с моим.

— Ну, привет, — сказала она.

Тут к нам подошла Пеппер. Ее рыжие волосы обрамляли лицо, которое было настолько бледным, что казалось голубоватым. В какой-то момент Пеппер приняла мудрое решение и перестала пытаться хоть как-нибудь загореть.

Алексис, — она посмотрела на меня и вздохнула. — Мне сказали, что моя сестра закатила истерику сегодня на обеде.

— Ну да, — пробормотала я, изо всех сил пытаясь отделить свои чувства к Мими от чувств к Пеппер. Мы и так целый год налаживали отношения, общаясь друг с другом хорошо, но все же настороженно.

Пеппер удалось придать своему лицу виноватое выражение.

— Просто все неудачно совпало. Сегодня была первая тренировка младшей группы поддержки, и, судя по всему, команда в этом году набралась не очень.

Меган закрыла шкафчик.

— Я не думала, что Мими вообще туда запишется.

Пеппер пожала плечами.

— Ну, врач не дал ей справку, что она может заниматься чирлидингом. Из-за руки. — За этими словами читалось: из-за Кейси.

Меган кивнула. Она хорошо понимала, как это. Она была капитаном чирлидеров, пока не получила травму, врезавшись в стену (тоже из-за Кейси). Доктора сказали ее бабушке, что стоит Меган хоть один трюк сделать неудачно, и ее левое колено разлетится на мелкие кусочки. Так что теперь ее назначили младшим тренером, и она помогала команде с хореографией и составлением расписания. Но я знала, как она скучает по тренировкам и выступлениям.

— Какая разница: младшая группа поддержки или чирлидинг, — проговорила я, складывая книги. — Одно и то же ведь?

Наступила тишина.

— Эээ, нет, Леке, — Меган подняла бровь. — Может, в других школах разницы нет, но у нас… Младшая группа и рядом не стояла с чирлидерами.

Я закрыла шкафчик.

— Я понимаю, почему она расстроилась. Но, пожалуйста, попроси ее не приставать к Кейси.

— Хорошо, я поговорю с ней, — пообещала Пеппер.

— Кстати, о Кейси, — сказала я. — Интересно, где ее шкафчик? Кто ее знает, она и заблудиться по пути на парковку может…

Тут мой телефон завибрировал, и на экране высветилось сообщение:

ИДУ ДОМ С АДРИЕННЛФ

— Уже неважно, — проговорила я. — Она идет домой с Адриенилф.

6

ПО ПАПЕ можно было сверять часы. Он возвращался с работы в одно и то же время, парковал машину в гараже, вешал ключи на крючок у двери, убирал пиджак в шкаф и переодевался в свои любимые домашние штаны. Несмотря на то что уже в течение года их стирали по два раза в неделю, они оставались такими же вызывающе ярко-оранжевыми, какими были в магазине.

Мама, наоборот, никогда не переодевалась в домашнюю одежду раньше десяти часов. Эта привычка осталась у нее с тех времен, когда ей то и дело приходилось бежать на работу среди ночи. Теперь ее назначили вице-президентом, и ночью на работу бегали ее подчиненные, но костюмы все равно отправлялись в шкаф, только когда мама собиралась ложиться спать. Даже когда она смотрела телевизор, все равно валялась на диване в юбке и колготках.

Мама, одетая так, как будто сейчас сбежит на деловую встречу. Папа в штанах, ярких, как текстовыделитель. Они вносили диссонанс в наши семейные ужины. Но я уже к этому привыкла.

— Как школа? — спросил папа. Вопрос был адресован нам обеим, но все взгляды устремились к Кейси.

— Нормально, — сказала я и взяла в рот кусочек лазаньи.

— Хорошо, — сказала Кейси. Мама и папа все равно не сводили с нее глаз. Заметив это, она замерла с вилкой в руке. — Что вы хотите от меня услышать?

Я практически видела, как в маминой голове ворочались колесики и шестеренки: она явно пыталась придумать, как вытянуть из Кейси хоть какую-нибудь информацию. Я бы ни за что не рассказала родителям о Мими и даже о Лидии. Но об Адриенне можно было говорить спокойно.

— Кейси подружилась с одной девочкой, — сказала я. — Они вместе шли домой из школы.

Сестра бросила на меня негодующий взгляд, но в маминых глазах загорелся радостный огонек.

— Милая, ну это же здорово! — воскликнула мама. — Как ее зовут?

Кейси искоса посмотрела на меня и шумно вдохнула через нос.

— Адриенна.

— Она же в девятом классе? — спросила я.

— Да, — произнесла сестра, сжав зубы.

— Вы были с ней знакомы в старой школе? — спросила мама.

— Я что, на допросе? — Кейси смахнула еду с вилки и бросила ее на край тарелки. — Она обычная. У нее есть пес по кличке Барни. Еще у нее два старших брата. Они учатся в университете. Ее родители разведены. Они с мамой переехали сюда из Феникса в июне. Что еще вам хочется знать? Ее группу крови?

Папа спокойно прожевал еду, потом проглотил ее и взял стакан с водой.

— По-моему, она отличная.

— Алексис, а как кружок фотографии? — спросила мама. Наверное, в брошюре из психиатрической клиники было написано что-то вроде: следите, чтобы сестры/братья пациента не чувствовали себя брошенными. Старайтесь распределять свое внимание равномерно, если это возможно.

— О, кружок! — воскликнула я. — Великолепно.

— Правда? — Мама радостно наморщила лоб.

— Ага, потому что я из него ухожу.

— Прозанимавшись всего неделю? — спросил папа. — Ты не даешь ему шанса.

— Во-первых, — начала я, — я дала ему шанс. Во-вторых, они не работают с фотопленкой. Девяносто процентов ребят делают цифровые снимки. А у меня нет цифрового фотоаппарата.

— Так попроси у Санты, — предложил папа.

— Я уверена, что у Санты в мешке не останется места для фотоаппарата, — сказала я, откусывая кусочек цветной капусты. — Потому что там будет лежать машина.

— Или, может, восемь крошечных оленей? — усмехнулся папа.

— Или, может, восемь крошечных цилиндров? — Я покрутила вилкой в воздухе.

— Или, может, велосипед?

— Отличная идея, — отозвалась я. — Тогда ты сможешь добираться на нем до работы, пока я буду ехать в школу на твоей машине.

Папа захохотал, нагнув голову вперед. На свету было видно, что у него на макушке уже редеют волосы.

— Будут еще какие-нибудь вечеринки в честь начала учебного года? — спросила мама.

Ох уж эта мама. Дай ей палец, она и руку откусит. Ее впечатлило то, что я подружилась с Меган и начала встречаться с Картером, и она начала ожидать, что я со дня на день взлечу на самый верх социальной лестницы.

— Ага, — кивнула я. — Меган устраивает вечеринку в пятницу.

Мама собрала всю свою материнскую энергию и вложила ее в образцовый материнский неловкий вопрос.

— А Кейси пригласили?

Наступила мертвая тишина.

Кейси не отрывала глаз от тарелки.

— Уверена, что… наверное, да, — проговорила я.

— Спасибо, но у меня уже есть планы, — отрезала Кейси, гневно раздув ноздри. — Я буду с Ад-риенной.

— Как чудесно! — просияла мама. Папа согласно кивнул. Если честно, все это выглядело довольно жалко.

— Останешься у нее с ночевкой или просто посидите?

— Не хочу сейчас об этом говорить, — сказала Кейси. — Вообще не хочу сейчас говорить. Хочу спокойно поесть. Можете представить, что меня здесь нет?

Мама вся осела, как будто ее ударили в грудь.

— Да пожалуйста, — отозвалась я. — Мы прожили без тебя десять месяцев. Уверена, и ужин как-нибудь переживем.

Во вторник я пришла в библиотеку к началу второго урока. Выяснилось, что я была единственной ученицей, у которой в расписании стояло «занятие в читальном зале». Кроме того, оказалось, что на деле это значило «помоги новому библиотекарю навести порядок во всей библиотеке».

Может показаться, что расставлять тысячи книг в алфавитном и нумерационном порядке — не самое веселое занятие. Но стоит сравнить его с прогулками по территории школы с Даффодил/Делайлой, и сразу поймешь, какое это счастье.

К тому же новая библиотекарь — мисс Нэгеш — безумно мне обрадовалась. Она начала рассказывать, как долго умоляла найти ей помощника, и как великодушна миссис Эймс, что отправила к ней меня. Я стала подозревать, что директор просчитала все заранее. Но это было неважно. Я слишком радовалась своему избавлению.

Я пообещала, что начну расставлять книги на следующий день, если мисс Нэгеш разрешит мне в этот раз поработать над заявкой на конкурс. Она ни капельки не возражала.

Как только мама вернулась домой с работы, я взяла у нее машину и поехала в центр.

Часы показывали 5:17. Заявку нужно было подать до шести часов вечера, а ехать было километров тридцать. Мама всегда говорила: «Ограничение скорости — это ОГРАНИЧЕНИЕ, а не отправная точка для разгона». Но даже если бы я забыла про это правило, времени у меня все равно было впритык.

По моему телу разлилась волна тревоги и адреналина. Я взглянула на сумку, где лежали мои заявка и портфолио. Я даже не знала наверняка, можно ли заносить все это лично. В листовке говорилось: «ОТПРАВЬТЕ МАТЕРИАЛЫ ПО АДРЕСУ…»

Дорога была забита машинами. Нетерпеливые, раздраженные водители ехали с работы домой. На часах было уже 5:47, а ехать оставалось еще километра три, и я начала переживать. Я не рассчитывала на победу. Может быть, фотографии я делаю не хуже других, но пригласите меня на интервью, и все мои шансы рассыплются в прах. Но все-таки я впервые в жизни делала со своими снимками что-то серьезное. Я очень хотела подать эту заявку. И не только ради денег.

Я остановилась перед великолепным зданием из стекла и стали в 5:54. Схватив сумку, я помчалась к огромной металлической входной двери. Оказавшись внутри, я попала в гигантский, тускло освещенный холл. В его центре стоял стол в форме полукруга, за которым сидела администратор. Я подошла к ней.

— Здравствуйте. Я приехала завести заявку на конкурс «Юные творцы».

— Вы должны были ее прислать, — она окинула меня быстрым, снисходительным взглядом.

У меня перехватило дыхание.

Но тут она указала на бесконечный белый коридор слева от меня.

— Вам туда. Апартаменты № 6.

Слава богу, я надела черное платье и голубой кардиган, а не джинсы с футболкой. Даже обувь на мне была приличная — серые замшевые полусапожки, которые мне отдала миссис Уайли.

Дверь в апартаменты № 6 была закрыта. Там не оказалось ни звонка, ни таблички с именем. Только металлическая цифра шесть. Я постучалась несколько раз, но никто не ответил.

Тогда я приоткрыла дверь на несколько сантиметров и увидела перед собой уменьшенную версию холла. От основной части апартаментов его отделяла стена.

— Здравствуйте! — крикнула я. Никто не ответил.

У стены стоял стол, на котором высились стопки конвертов. Среди них даже было несколько коробочек. Я подошла поближе и взглянула на адрес доставки. Конкурс «Юные творцы». Здесь лежало заявок семьдесят-восемьдесят. Гораздо больше, чем я ожидала.

Я уже хотела уйти, забрав свое портфолио с собой, но у двери остановилась. Я же все равно уже заполнила заявку. Даже если жюри придет в ужас от моих работ и поставит меня на семьдесят девятое место из восьмидесяти, мне не придется выслушивать их мнение лично.

С этим я способна справиться. Я достала из сумки толстый конверт и посмотрела на него.

В упакованном виде моя заявка смотрелась неплохо. Я думаю, она как минимум вошла бы в первую десятку. Мама работает в компании, производящей канцелярию, так что она приносит домой все бесплатные товары, которые им только выдают. Я распечатала рамочку с адресом размером в четверть листа и приклеила ее на бледно-голубой почтовый конверт. К тому же он был идеально чистым, без почтовых штампов.

Хоть какое-то преимущество.

Боясь передумать, я бросила конверт на стопку заявок и выбежала в коридор. Потом зашла в туалет, набрала туалетной бумаги и вытерла выступившие на лбу капельки пота. И попыталась представить, что подумают судьи, взглянув на мои фотографии.

В прошлом октябре, когда сгорел наш дом, я потеряла практически все. Не только фотоаппарат, но и отснятые за многие годы пленки и фотографии. Так что если говорить о портфолио, в ноябре я начала его с чистого листа.

Меня охватила тревога. Мои новые снимки были не слишком интересными. Так, пара городских пейзажей, несколько семейных фото и…

От этого «и» я чуть не упала. Мне показалась, что пол уходит у меня из-под ног.

Я выключила воду, выбежала из туалета и побежала к апартаментам № 6.

Дверь оказалась заперта. Я застучала по ней.

— Извините! — крикнула я. — Извините, пожалуйста!

Внезапно дверь открылась. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Очень красивая, примерно моего роста. Густые волнистые черные волосы доходили ей до плеч.

— Чем я могу вам помочь?

Я бросила взгляд ей за спину, на стол, где оставила свой конверт.

— Я оставила здесь заявку на конкурс несколько минут назад, — проговорила я. — Но произошла ошибка. Можно я ее заберу?

Она не сдвинулась с места.

— Ты Алексис Уоррен?

Я кивнула, пытаясь отдышаться. Наконец женщина сделала шаг назад.

— Заходи, — сказала она и сделала пригласительный жест рукой.

Я сразу направилась к столу, но голубого конверта там не было.

— Он там, — женщина указала на рабочий стол. Там, под включенной настольной лампой лежало мое портфолио. — Я открыла его первым.

— О, нет, — пробормотала я.

Женщина выразительно на меня посмотрела.

— Если не хочешь, чтобы твоя работа выделилась среди других, не нужно класть ее в необычный конверт.

Портфолио было открыто на последней странице. Там лежала фотография, которую я сделала неподалеку от бабушкиного дома — снимок радиаторной решетки старого проржавевшего автомобиля. Я начистила эмблему автомобиля и решетку так, что они блестели, как будто их только что изготовили. А все другие части автомобиля оставила нетронутыми: в ржавчине, грязи и паутине.

— Милая фотография, — задумчиво сказала она. Никогда раньше слово «милая» так сильно не резало мне слух. Милая, но ничего выдающегося — вот что она имела в виду.

Но это было не самое страшное. Раз она дошла до этой фотографии, значит, видела и остальные. Те, которые я никому никогда не собиралась показывать. Уж точно не толпе незнакомцев из жюри.

Я схватила портфолио и запихнула его обратно в сумку.

— Простите, пожалуйста, — пробормотала я. — Произошла ошибка. Я отказываюсь от участия.

Женщина не сводила взгляда со стола, как будто там все еще лежали мои фотографии.

— Жалко, — проговорила она. — Ну да ладно. Спокойной ночи.

Если бы она потребовала объяснений, я бы ничего не сказала. Но то безразличие, с которым она отнеслась к моим словам, задело меня.

— Просто здесь оказались фотографии, которые я не хотела выставлять.

— Какие именно? — она бросила на меня взгляд искоса.

— Те, в которых… много личного.

— Во всех твоих фотографиях должно быть много личного, — сказала она.

— А можно мне их забрать и оставить портфолио на конкурс?

— Тогда ты проиграешь.

Тут у меня, наверное, от удивления открылся рот.

— Дай мне портфолио, — попросила она, жестом подзывая меня к себе. Что-то в том, как она это сказала, заставило меня подчиниться. Она перелистала альбом и открыла его на первой из фотографий, которые я хотела бы убрать.

— Ты говоришь об этих снимках?

— Да.

— Это ты?

Да. Это был автопортрет: я сфотографировала себя в зеркале. На снимке новый фотоаппарат стоял рядом со мной. На моем лице читалась настороженность, как будто я выходила замуж по расчету и сидела со своим женихом. Мне понадобилась куча времени, чтобы выстроить кадр. У меня были сломаны ключица и запястье, и меня всю покрывали бинты. На моей щеке виднелся шрам, а волосы были подпалены — я еще не успела сходить в салон подстричься. Я час провозилась с новомодными автоматическими настройками фотоаппарата, и все равно сомневалась, что сделала все так, как надо.

Я выглядела одичалой, потрепанной, изможденной. Но это был хороший снимок.

Женщина перелистнула страницу.

На следующем развороте были фотографии моих родителей. Я выстроила кадры в стиле известной старой картины — «Американская готика». На ней изображены двое фермеров, стоящих перед своим домом. Для первого снимка я поставила родителей напротив нашего нового дома. Они были одеты в свою рабочую одежду. На улице стоял жуткий холод, но я попросила их не надевать куртки. Мама мерзла, но пыталась улыбаться. Папа держался молодцом, только старался давать отдых правой ноге. Он всегда так делает, когда его начинают беспокоить последствия травмы (и это тоже из-за Кейси). На снимке они выглядят несчастными, но полными решительности.

На второй фотографии они стоят в той же позе, но уже перед выжженными руинами нашего старого особняка. На земле валяются колонны, которые когда-то возвышались над крыльцом и поддерживали крышу. Кажется, что они вырвались на волю из-под земли: их покрывают полоски пепла и гари. За ними лежит все, что осталось от великолепного холла — несколько нижних ступенек, коробка подвальной двери, камин у дальней стены.

Я ждала от женщины какой-нибудь реакции, но она, не сказав ни слова, перевернула страницу.

На следующей фотографии были обнаженные запястья, залитые светом с одной стороны. На них ярко выделялись пересекавшие друг друга шрамы. Я боролось с желанием броситься к альбому и закрыть этот снимок рукой, спрятать от посторонних глаз.

Это были запястья Картера. Его раны, оставшиеся с девятого класса, когда он пытался покончить с собой. Я помню, как делала эту фотографию. Как дрожали его руки, пока он держал их под лампой. А я думала, почему он согласился, если никогда не показывал шрамы никому, кроме меня и своих родителей. Сколько его помню, он всегда носил рубашки с длинным рукавом.

На следующей фотографии была Меган. Она сидела на могиле своей матери в первый раз, как ей только разрешили туда прийти. Она, повернувшись лицом к солнцу и закрыв глаза, склонилась над надгробным камнем. Подруга забыла про меня, забыла про все, кроме своего горя.

На последнем снимке была Кейси в больничном халате. Я сделала его на четырнадцатый день рождения сестры. Она сидела в комнате для посетителей перед именинным тортом. Только вот нам нельзя было зажигать свечи и приносить с собой нож, поэтому торт представлял собой груду заранее нарезанных кусков, из которых под неровными углами торчали незажженные свечи. В этой фотографии не было красок, не было радости. А самое страшное проступало в глазах Кейси — они напоминали глаза загнанного животного.

Выставив эти фотографии напоказ, я предала себя и людей, которых любила. Все равно что выложила обнаженные фото в Интернет. Только то, что я сделала, было даже хуже — эти моменты были более личными и болезненными, чем нагота.

— Простите, — проговорила я, забирая альбом, — на этот раз не так резко. — Я не могу так.

— Если заберешь эти фотографии, то проиграешь, — сказала женщина. — Если оставишь, у тебя будет шанс на победу. Снимки замечательные. Ты очень талантлива.

Я повернулась к ней.

— Извините, пожалуйста, но… кто вы? Женщина выключила настольную лампу.

— Я Фаррин МакАллистер. Это моя рабочая студия.

Я невольно сделала шаг назад.

Фаррин МакАллистер?

Та самая Фаррин МакАллистер? Фотограф, работавшая со всеми знаменитостями и каждым вторым выдающимся человеком по всему миру? Та, что сделала снимки для тринадцати обложек Vogue и выиграла бессчетное множество Пулицеровских премий?

И эта женщина только что сказала, что у меня… замечательные снимки.

Меня начало слегка подташнивать.

— Я собираюсь домой, — сказала она. — Принимай решение.

Я прижала портфолио к груди.

— Но… кто увидит эти фотографии, если я подам заявку?

— Многие.

— Но я не уверена, что мои… — я жестом указала на альбом, — захотят, чтобы эти снимки увидели другие люди.

— Ерунда, — отмахнулась она. — Они же понимали, на что идут.

Я тяжело сглотнула.

— Я вообще имею право подать заявку? — Я схватилась за последнюю отговорку, которая у меня осталась. — После того как мы с вами поговорили?

— Это конкурс талантов, — сказала она, взяв сумку с тумбочки. — А не игра в бинго. Тебе нужно принять решение, пока я иду до двери.

Но она шла так быстро!

Не раздумывая, я засунула альбом в голубой конверт и положила его на стол.

Фаррин — Фаррин МакАллистер — придержала мне дверь и, закрывая ее на ключ, помахала мне на прощание.

Мне кажется, всю дорогу до дома я проехала не дыша

7

НЕДЕЛЯ шла своим чередом. Мы с мисс Нэгеш разобрали книги под номерами, начиная с ООО, и почти закончили с трудами по философии и психологии (100-е номера). Она была молодая и классная. Пока мы работали, она рассказывала мне о романе, который писала на тот момент. А я поделилась историей про конкурс фотографии, хотя, кроме нее, не говорила об этом никому. Даже родителям. Даже Меган и Картеру.

Кейси с Адриенной так и обедали с детьми тьмы. Но Лидия вроде бы не смеялась над ними, так что я не вмешивалась.

Вечером в пятницу родители собирались на деловой ужин — приезжал региональный менеджер маминой компании. Она надела самое шикарное платье и уложила светлые волосы в пучок. Папа достал единственный костюм и зачесал волосы назад с большим количеством геля. Мама смеялась, какой у нее, оказывается, красавчик-муж. По-моему, это было мило, но Кейси пробормотала что-то о том, как ей стыдно за родителей, и скрылась в своей комнате.

Пока она собиралась на ночевку у Адриенны, я мыла посуду на кухне. Наконец сестра подошла ко мне и опустилась на стул.

— Ну как, готова? — спросила я.

— Я, наверное, скажу Адриенне, что не могу прийти, — проговорила она, барабаня пальцами по столику.

— Но ты же сказала, что пойдешь.

— Да, но… Мне как-то не хочется. — Она опустила плечи.

— Кейси, ну так же нельзя. Обещать, что едела-ешь что-то, а потом в последний момент отказываться. — Я выжала губку и положила ее на край мойки. — Может, эта ночевка очень важна для Ад-риенны. Представь, если бы ты устраивала вечеринку, а на нее никто не пришел?

— Ладно, ладно! Хватит на меня наезжать! — она страдальчески вздохнула и ушла обратно к себе.

Если честно, я сказала все это Кейси не столько из-за Адриенны, сколько ради самой себя. Если бы Кейси решила не ходить на вечеринку, мне пришлось бы ломать голову, что с ней делать. Оставлять ее одну дома нельзя, а идти с ней к Меган я не хотела. Признаю, это было эгоистично с моей стороны. Но я так хотела расслабиться и повеселиться с друзьями, а если бы сестра была рядом, этого не случилось бы практически наверняка.

Пару минут спустя Кейси вернулась в гостиную с сумкой, которую тащила за собой по полу.

Я решила напомнить ей об этом в следующий раз, когда она будет смеяться надо мной за то, что я подметаю раз в два дня.

Адриенна жила в нескольких километрах от нас, в квартале под названием Лэйквуд. Его построили в 1970-х, и все дома там были деревянными, причем странной асимметричной формы. Неподалеку находилось искусственное озеро и несколько гектаров леса.

Мы уже подъезжали к дому Адриенны, когда у меня зазвонил телефон. Это была Меган.

— Привет! — сказала я. — Через десять минут буду у тебя.

— Не спеши, — отозвалась Меган усталым голосом. — Вечеринка отменяется.

— Что? Почему? У тебя все нормально?

Грустный вздох.

— Нет.

Кейси уже хотела открыть дверцу машины, но замерла. Я помахала ей рукой, но она не сдвинулась с места.

— Подожди секундочку, Меган. — Я закрыла трубку ладонью и обернулась к Кейси. — Пока. Хорошо тебе повеселиться. Давай, беги.

Кейси выглядела жутко испуганно, и в этот момент ей можно было дать лет десять.

— Но, я не знаю… что мне делать? Что, если мне не понравятся игры?

— Игры? Ты уже не в шестом классе. Это же ночевка, — сказала я. — Постарайся не заснуть первой, и все будет в порядке.

Она закачала головой, с каждой секундой все быстрее. В ней поднималась паника.

— Нет, нет! Я передумала. Отвези меня домой!

— Кейси, иди в дом. Ты отлично повеселишься. А я заеду за тобой завтра.

Она бросила на меня полный отчаяния взгляд.

— Увидимся в полдень, — сказала я.

Она медленно вышла из машины и поплелась к дому.

— Меган? — сказала я в телефон.

Пару мгновений она не отвечала, и я подумала, что она повесила трубку. Но потом она заговорила.

— Сегодня на тренировке я показала девочкам, как делать сальто назад.

— Что-то случилось с коленом?

— Нет. Абсолютно ничего. Но тренер позвонила бабушке. Видимо, бабушка попросила миссис Най-дорф присматривать за мной. — Она помолчала несколько секунд. — Она следит за мной, Леке.

— Она просто переживает за тебя, — сказала я, сама понимая, что это слабое утешение.

— Теперь я на неделю под домашним арестом, а вечеринка отменяется. Можешь предупредить остальных? Мне и телефоном пользоваться нельзя. — В трубке послышался невнятный голос бабушки Меган, раздался какой-то стук, потом шарканье шагов. — Я уже почти закончила!

— Конечно, — ответила я. — Скинь мне имена эсэмэской.

— Леке, — начала она. Ее голос внезапно зазвучал очень тихо. — Не устраивай вечеринку без меня, ладно?

Я представила, что Меган сидит в тюремной камере, а ее бабушка ходит туда-сюда по другую сторону решетки, как надсмотрщица.

— Ни за что, — твердо произнесла я. — Клянусь.

В итоге мы с Картером пошли ко мне домой и начали смотреть по телевизору «Сумрачную зону». В серии Капитан Керк находит волшебную машину, которая умеет предсказывать будущее, Картер легонько толкнул меня в бок:

— У меня нога вибрирует.

Моя сумочка лежала под одеялом. Картер бросил ее мне, я достала телефон и увидела на экране имя Кейси.

— Да, Кейс?

— Лекси? — У нее был расстроенный голос.

Я присела.

— Что случилось?

— Барни сбежал, — всхлипнула она.

— Что за Барни? — Я попыталась вспомнить имена братьев Адриенны. Они же все вроде учились в университете?

— Песик, — сказала она, и я облегченно выдохнула. — Можешь приехать и помочь нам его найти?

— А вы не можете попросить миссис Стритер?

— Нет. Мы думаем, Барни убежал в лес. Она туда не проедет на коляске, — объяснила сестра. — Приезжай, пожалуйста? У Адриенны сейчас истерика случится.

— Хорошо. Скоро буду.

— Правда?

Ее вопрос меня огорошил.

— Конечно, Кейси.

— Спасибо тебе огромное.

Я положила трубку, раздумывая, почему мое согласие так ее удивило. Разве это не я всегда приходила к ней на помощь?

Когда мы подъехали к дому Стритеров, девочки буквально набросились на нас. Адриенна была в слезах. Кейси, крепко обхватив себя руками, настороженно вглядывалась в темную улицу.

— Спасибо, что приехали, — сказала она.

— Не за что, — ответила я. Кроме Кейси и Адриенны там были симпатичная девочка, которую я не знала, и Лидия. Заметив, что я смотрю на нее, она отвернулась и начала пинать носком туфли камешки на подъездной дорожке.

Что Лидия забыла на дурацкой пижамной вечеринке?

К моему удивлению, у Кейси был план.

Мы с Лекси пойдем в лес. Адриенна, езжай с Картером на машине. Таши, Лидия, пройдитесь пешком. Кто первым найдет Барни, звонит остальным.

Все взяли фонарики и пакетики с собачьим печеньем и разошлись в разных направлениях. Мы с Кейси отправились вниз по улице, по пути заглядывая в кусты и проходы между домами.

— Какой он породы-то?

— Терьер, — ответила Кейси. — К счастью, он беленький.

Не факт, что к счастью. Конечно, белого пса было легче найти, но, с другой стороны, койоты и другие хищники тоже запросто могли его заметить. Я ускорила шаг.

— Как он сбежал? — спросила я.

— Не знаю, — выдохнула Кейси. — Его что-то напугало.

— Миссис Стритер, наверное, с ума сходит. Ужасно сидеть дома и не иметь возможности помочь.

— Ага. — Кейси посветила фонариком под машину.

— Почему она на коляске?

— У нее дегенерирующее заболевание, — отозвалась Кейси. — И у Адриенны тоже.

— Дегенеративное? — краем глаза я заметила что-то белое, но это оказался мусорный пакет у черного хода.

Кейси начала мять в руке пакет с печеньем.

— Алексис, если мы найдем Барни, возьми его на руки сама, пожалуйста.

— Почему? — насколько я помнила, в длинный список того, что путало мою сестру, собаки не входили.

Кейси покрутила в руках фонарик, подбирая слова.

— Мне кажется, он меня не очень любит.

— Может, если мы увидим его, позвоним Адри-енне? Пусть она его позовет.

— Нет. К ней он тоже не пойдет.

— Но она же его хозяйка!

— Это долгая история, — вздохнула Кейси.

Мы подошли к автостоянке у озера. Рядом виднелся маленький бревенчатый домик, где располагались туалеты и питьевой фонтанчик. Двери были закрыты на замки. Мы сошли с дорожки, выложенной плиткой, на неподстриженную траву. Это была лужайка для пикников. Через нее можно было выйти на узенькую полоску пляжа. Выглядел он так себе: тут и там стояли полуразвалившиеся столики, гриль для барбекю был заклеен сигнальной лентой.

Я посмотрела на озеро. В центре находился фонтан, но струи били нерегулярно. Подсветка еще работала, хотя большая часть прожекторов перегорела.

— Вон он! Я его вижу! — крикнула Кейси, показывая пальцем на берег озера.

В свете фонарика можно было разглядеть белую собачку, бежавшую вдоль кромки воды.

— Держи, — Кейси протянула мне пакетик с печеньем. — Позови его. Надо, чтобы он заметил еду. Ради еды он сделает что угодно.

— Что мне делать, если он подбежит ко мне? У тебя есть поводок?

Лицо Кейси омрачилось.

— Я возьму его за ошейник, — решила я. — Возвращайся в дом и найди поводок.

— Хорошо, — ответила Кейси. — И я позвоню Адриенне.

Больше на разговоры времени не было. Я медленно направилась к берегу.

Пес услышал мои шаги и поднял голову, навострив уши.

— Баааааааааааааарни, — позвала его я так ласково, как только могла. — Иди ко мне, мальчик.

Он посмотрел на меня с подозрением и потрусил дальше, то и дело оглядываясь.

Я не хотела подходить слишком близко: боялась, что он сразу же убежит. Поэтому я замерла. Пес тоже остановился и снова посмотрел на меня.

— Привет, малыш, — проговорила я, опустившись на колени, как оказалось, в лужу жидкой грязи. Чудесно.

Я запустила руку в пакет с печеньем.

Барни наклонил голову набок.

— Ммм, какая вкуснятина! — сказала я, доставая печенье. — Будешь кушать?

Я бросила печенье. Оно приземлилось где-то в метре от пса, и он, завиляв хвостом, устремился к угощению.

Я кинула еще одно, и Барни подошел ближе. Теперь между нами было всего несколько метров. Два печенья спустя я решила рискнуть. Достала очередную порцию, но не бросила, а протянула на ладони.

— Ну-ка посмотри, что у меня есть!

Барни, похоже, уже начал проникаться доверием к незнакомке с пакетом, полным угощений. Он вильнул хвостом и сделал шаг вперед, не отрывая любопытного взгляда от еды. Я поднесла печенье к носу и понюхала. На самом деле, пахло очень даже неплохо.

— Ммм… А может, мне самой съесть эту вкуснятину? Ты лучше поспеши.

Он подошел еще ближе, завороженно глядя на печенье. Я осторожно подвинулась, так чтобы схватить его левой рукой, когда он потянется за едой.

Уже почти…

И вдруг за служебным зданием, которое стояло в дальнем конце лужайки для пикника, раздался грохот. Барни мгновенно навострил уши.

— Нет! Постой! — воскликнула я, пытаясь схва тить его за ошейник. Но он вывернулся и отбежал к краю леса.

Снова раздался шум — на этот раз еще громче.

Пес прижал уши к голове и помчался в самую глубь леса.

Я бросилась за ним, но, забежав за первые деревья, поняла, что придется двигаться медленнее. Повсюду росли мелкие кусты, а из земли выступали корни. Последнее, что мне сейчас было нужно, это споткнуться и упасть в этой глуши.

— Ко мне! — кричала я. — Беги ко мне, малыш. Сюда!

Я бежала, пока не заметила впереди белое пятнышко.

— Барни! — позвала я. — Кто хочет печенья?

Волшебное слово сработало. Затрещали ветки, и пес выбежал из-за деревьев. Остановился он прямо передо мной, отчаянно завиляв коротким хвостом.

— Так, — проговорила я. — На этот раз сделаем все по-моему. — Я наклонилась и схватила его за ошейник. Барни был слишком зачарован пакетиком, торчавшим из моего кармана, чтобы сопротивляться.

— Будешь печенье? — предложила я. Он проглотил угощение и снова уставился на меня, надеясь, что я дам ему еще.

Так как у меня не было поводка, я взяла Барни на руки. Хоть он и казался маленьким, весил он порядочно. Удобно устроившись у меня на руках, он стал лизать меня в лицо и нюхать воздух. Прогулка ему явно нравилась.

Я стала озираться в поисках дорожки, но ее не было видно. Я попыталась расслышать плеск воды, чтобы понять, в какой стороне озеро, но не уловила ничего, кроме быстрого дыхания Барни и стрекотания сверчков.

Телефон я, конечно, забыла в машине Картера. Прекрасно.

— Хорошо, что твоя еда приятно пахнет, — сказала я Барни. — Возможно, тебе придется со мной поделиться.

Он взглянул на меня, а потом опять зашевелил носом, деловито принюхиваясь.

— В какой стороне дом? — спросила я. Может, Барни и мог вывести нас — у собак острое обоняние и все дела, — но я не собиралась выпускать его из рук. Скорее всего, он сразу же убежал бы. Так что я просто пошла в ту сторону, где, как мне казалось, была автостоянка.

Внезапно мы уперлись в кусты. В этом месте они так разрослись, что пройти было невозможно. Барни посмотрел на преграду, пошевелил ушами и зевнул. Я подхватила его поудобнее. С каждой минутой нести его становилось тяжелее.

Встав на колени, я попыталась определить, что это за растения. В этот момент я жалела, что побыла скаутом всего пару дней и не научилась ничему, кроме плетения браслетиков.

Вдруг Барни напрягся. Он попытался спрятаться за моими руками, прижал уши и на секунду оскалил зубы. Потом угрожающе зарычал.

В кустах что-то треснуло.

Пес зарычал и завыл. Мне пришлось изо всех сил обхватить его руками, чтобы не дать спрыгнуть на землю. Вся моя одежда уже была в черных пятнах от его грязных лап.

— Ты с ума сошел? — прошипела я. — Прекрати!

Что, если это койот? А что, если не койот? Вдруг это пума… или медведь? Я даже не знала, водятся ли в Сюррее медведи.

Я решила, что нужно убираться подальше от источника этого звука. Лучше идти хоть куда-нибудь, чем стоять столбом. Даже если я неправильно выбрала направление, все равно рано или поздно мы должны были выйти из леса с другой стороны.

Я зашагала прочь, и Барни начал успокаиваться. Но когда мы прошли метров тридцать, он снова напрягся и зарычал.

Позади что-то заскреблось и зашевелилось. Раздался глухой стук, как будто от падения, а затем топот.

Я огляделась по сторонам в поисках большой ветки, которую можно было бы использовать как дубинку, но единственная палка, которую я нашла, сломалась, стоило взять ее в руку.

Барни печально завыл, тяжело дыша и вяло пытаясь вырваться.

— Все хорошо, малыш, — проговорила я.

Щелк-щелк-щепк-БУМ!

Пес заскулил и выскочил из моих рук. Еще не успев коснуться лапами земли, он уже был готов бежать прочь.

Я бросилась за ним и упала животом на устланную сосновыми иголками землю. Каким-то чудом я успела ухватиться пальцами за краешек его ошейника. Осознав, что его поймали, Барни сменил тактику и пошел в атаку: злобно залаял и запрыгал на месте, пытаясь освободиться.

— Прекрати! Стой тихо! — зашипела я, подтягивая его к себе. Я слишком долго искала эту тупую псину, чтобы теперь отдать ее на съедение медведю. — Барни, успокойся!

Его лай слился в нескончаемый вопль, и он стал вырываться так сильно, что его передние лапы почти не касались земли. Мне казалось, еще секунда — и у меня оторвутся пальцы.

Не знаю, что за зверь шуршал позади нас, но Барни хотел его убить.

Наконец мне удалось покрепче схватить его за ошейник. Я поднялась на ноги и, прижимая его голову к своей щеке, начала осматриваться.

— Что будем делать? — спросила я у Барни.

— Гав! — ответил он, устремив взгляд на что-то за моим плечом.

Я обернулась и увидела Картера, пролезавшего между двумя деревьями. Его накрахмаленная рубашка и идеально чистые коричневые ботинки выглядели здесь до смешного неуместно.

— Алексис? Ты в порядке? — Он подошел ко мне и почесал Барни за ушком.

— Относительно, — ответила я. — Только понятия не имею, как отсюда выбраться. Надеюсь, ты кидал за собой хлебные крошки.

— Просто нужно идти обратно, вот сюда, — указал направление Картер. — Хочешь, я понесу Барни?

— Он грязный, — предупредила я, но Картер все равно потянулся за псом. Мои руки молили о пощаде, так что я с радостью передала ему Барни, и мы начали пробираться через кусты.

— Кейси пошла за поводком, — сказала я. — Надеюсь, она ждет нас на автостоянке. Тут, по-моему, бродит какой-то дикий зверь.

— Сомневаюсь, — прищурился Картер. — Мы же на окраине города.

— Окраина окраиной, но я слышала какие-то звуки, — ответила я. — Барни их тоже слышал. Там ходит что-то большое.

— Может, енот?

— Что-то покрупнее. Ладно, забудь. Не знаю, что это было.

И вдруг снова раздался треск.

— Слышал? — спросила я.

— Это, скорее всего, какая-то птица, Леке, — отозвался он. — Стой, ты куда?

Я разозлилась, что он не принял мои слова всерьез. К тому же рядом с ним я почувствовала себя храбрее.

Погляжу быстренько, что там, — сказала я, зашагав прочь от него. — Сейчас вернусь.

— А вдруг там что-то опасное? — Картер огляделся по сторонам. Наконец-то он увидел лес таким, каким тот был на самом деле. Большим. Темным. Жутким.

— Что, например? — спросила я. — Енот? Или птенчик?

Он остался ждать, машинально поглаживая животик Барни, а я пошла обратно в глубь леса. Чем дальше я пробиралась, тем гуще становилась листва над моей головой. Ветки и листья сплелись между собой в толстое одеяло, закрывавшее небо и не пропускавшее тусклый свет звезд. Деревьев и кустов здесь росло очень много.

Я снова услышала, как что-то скребется. Но, подойдя поближе, поняла, что оно не скреблось. Оно, скорее…

Я посмотрела на землю, усланную ковром из сосновых иголок.

Оно скорее двигалось. Как будто что-то тащили по сосновым иголкам.

И что бы это ни было, оно приближалось.

Меня охватил страх, и я как будто приросла к земле. Судорожно глотая ртом холодный ночной воздух, я ждала, что вот-вот на меня прыгнет изголодавшаяся раненая пума.

И вдруг я заметила что-то между стволами деревьев, которые прижимались друг к другу, почти так же плотно, как цветные карандаши в коробке.

Это была тень.

Она была совсем не похожа на раненую пуму. Она точно не была ранена. Она двигалась слишком быстро. В непроглядной темноте я не могла понять, приближается она ко мне или удаляется.

Боже мой, какая же я глупая. Совсем недавно пережила сущий кошмар, а так ничему и не научилась.

Вдруг у меня закрылись глаза, и я потеряла способность дышать.

Приходи в себя. Соберись. Беги отсюда.

Я с трудом открыла глаза, не сомневаясь, что увижу рядом с собой жуткого зверя, овеянного запахом смерти, из пасти которого будет капать кровь.

Но в лесу никого не было. И было тихо, если не считать треска, который…

Раздался прямо позади меня.

Я почувствовала на своем лице руку, которая пыталась прикрыть мне рот. Тут дали о себе знать мои занятия по самозащите. Я подогнула колени, схватила нападавшего за руку и быстро ударила его так высоко, как только могла. Нападавший упал на землю, и я повернулась, чтобы лучше разглядеть его…

Ее. Это была моя сестра.

— Да ладно, Кейси?

Она тут же прижала палец к губам, словно библиотекарша, и прошептала: «ЗАТКНИСЬ!» Потом с безумным, диким взглядом она одним рывком поднялась на ноги и схватила меня за руку, оглядываясь назад.

— Что ты тут делаешь? — прошептала я.

— Шшш, — она двинулась вперед так тихо, как только могла, и потянула меня за собой. Потом снова оглянулась, и тут жуткий звук стал громче. Она потащила меня в кусты рядом с огромной сосной и присела на корточки.

Я бросила на нее вопросительный взгляд. Она указала пальцем на лужайку.

Существо — зверь, или что это было — вышло из-за деревьев и оказалось в тусклом пятне света. Его шаги были поразительно легки. Двигаясь, оно слегка поднимало и опускало голову.

Я вздрогнула. В нем было что-то древнее, дикое… нечеловеческое.

В темноте я все еще никак не могла рассмотреть, что это было. Двигалось оно не как человек, не как медведь и даже не как оборотень.

Я вспомнила про Барни. Представила, как он один бегает по лесу, дрожа всем телом. Хорошо, что мы нашли его, и теперь он был у Картера, в безопасности.

Но были ли они в безопасности? Картер остался один и не подозревал, что происходит. Нужно вернуться к нему.

И нам всем нужно выбираться из леса.

Но существо было слишком близко. Мы боялись шевельнуться, пока оно не уйдет. Оно снова переместилось — одним быстрым движением, и раздался звук, как будто по земле проволокли пучок веток.

И оно приблизилось к нам. Максимально приблизилось.

Мы с Кейси прижались друг к другу, затаив дыхание. Существо находилось от нас метрах в трех. Я никак не могла понять, что это, и это сводило меня с ума. Хотя, может, это было и к лучшему. Казалось, что оно состоит из теней.

Существо остановилось около соседнего дерева и втянуло носом воздух, как это делал Барни.

И вдруг раздался оглушительный лай, в котором звучали все накопленные за последний час страх и ярость. Между деревьями к нам на всех парах бежал Барни.

— Стой, Барни! — заорала я и попыталась схватить его за ошейник, чтобы не дать приблизиться к существу. Но оказалось, что Картер сделал из своего ремня поводок и теперь, крепко ухватив его, бежал вслед за псом.

— Что вы здесь делаете? — недовольно спросил Картер. — Леке, ты же сказала, что скоро вернешься!

— Ничего, — задыхаясь произнесла я и осмотрелась по сторонам. Существо-тень исчезло. — Ничего. У нас все в порядке.

— Мне показалось, что я услышал какой-то звук. — Губы Картера скривились от негодования. — Я беспокоился.

— Прости, пожалуйста, — сказала я. — Но у нас правда все хорошо.

Я оглянулась в темноту. Картер тоже обводил лужайку взглядом.

— Пойдемте отсюда, — сказал он. — Если вы не возражаете.

Кейси прикрепила поводок к ошейнику Барни, а Картер надел свой ремень. Мы медленно двинулись по лесу и выбрались из него как раз в том месте, где Картер оставил машину.

— А где Адриенна? — спросила я.

— Захотела пройтись пешком, — пояснил Картер. — Сказала, что пойдет домой, если вернется и не увидит здесь машины.

— Может, нам стоит ее поискать? — подумала я, вспомнив о существе в лесу.

Я позвонила ей, — ответила мне Кейси. — Чтобы сказать, что мы нашли Барни. Она сказала, что видит Лидию. Они уже, наверное, дома.

Мы доехали до дома Адриенны, и Кейси нажала на кнопку звонка. Раздался шорох, и наконец дверь открыла миссис Стритер. Ее волосы были подобраны, и выглядела она очень стильно (ее дочь эту способность явно не унаследовала). Но вокруг ее глаз пролегли тревожные морщинки.

— Мой Барни! — воскликнула она, подъезжая на коляске к двери. Пес тут же запрыгнул к ней на колени. — Ребята, спасибо вам огромное!

— Не за что, — сказал Картер.

— Милый ты мой грязный песик! — проговорила она, разрешая ему лизнуть себя в нос. — Я так за тебя переживала!

Это было мило. Я улыбнулась Кейси, но она почему-то хмурилась.

Наконец миссис Стритер снова обратила на нас внимание.

— Привет! — сказала она мне. — Ты, наверное, Алексис. Я столько про тебя слышала!

— Да, это я. Здравствуйте. А это Картер.

— Ребята, вы нас так выручили! Вам принести воды?

— Спасибо, не надо, — отказалась я. — Нам, наверное, уже пора.

— Дождитесь, пожалуйста, Аю. Она захочет вас поблагодарить. — Она проехала назад и закрыла дверь. — Как твои фотографии? Получились?

Я застыла на месте.

— Это же ты нас фотографировала? — добавила она. — Я узнала по волосам.

— А, да, — проговорила я. — Эээ… Они отличные.

И это была правда. Мать и дочь, подруги, полные надежды. На мой взгляд, снимки вышли чересчур оптимистичными. Но при этом неплохими.

— Я бы очень хотела посмотреть, — сказала она. Я кивнула. Слишком быстро, слишком виновато. — Я передам их Адриенне.

Она покачала головой, и ее сережки тихонько закачались из стороны в сторону.

— Не надо, — попросила она. — Она мне их никогда не покажет: в последнее время не любит фотографироваться.

— А, хорошо, — пробормотала я.

— Простите меня! — воскликнула она. — Я ведь не представилась. Меня зовут Кортни.

И в этот момент открылась входная дверь, и в дом зашла Адриенна.

— Барни дома! А теперь расскажи, что случилось. — Кортни бросила на Адриенну многозначительный взгляд. — Забыла ворота запереть, да?

— Не знаю, — вздохнула Адриенна. — Он обычно никуда не убегает.

Но я же тебе говорила: собаки мыслят не так, как мы. Если его что-нибудь напугает, он может убежать. — Она поцеловала пса в макушку. — Вот он и убежал. Бедный наш старенький вонючка.

— Нам пора идти, — сказала я. — Моя одежда промокла, и мне надо переодеться.

Входная дверь снова открылась, и в холл зашли Лидия и вторая девочка. Они остановились за спиной Адриенны.

— Я, наверное, поеду домой с сестрой. Неважно себя чувствую, — проговорила Кейси. В свете лампы на ее животе был отчетливо виден след моего ботинка, а в волосах — сосновые иголки.

Я достала из кармана пакетик с собачьим печеньем. Барни тут же спрыгнул с колен миссис Стритер и понесся ко мне.

— Я думаю, тебе на сегодня уже хватит, — сказала ему я.

— Давай я возьму печенье, — Адриенна сделала шаг ко мне. Барни тут же отскочил назад.

Наступила тишина.

— Ая, он тебя боится, — сказала Кортни. — Во время вашего собрания что-то случилось?

Адриенна моргнула.

— Нет, — ответила она. — Ничего не случилось. О каком собрании шла речь?

— Ты Алексис, да? — раздался голос позади меня. Я обернулась и увидела, что четвертая девочка протягивает мне руку. У нее было красивая светло-коричневая кожа, а на голове копна золотистых кудряшек. — Меня зовут Таши.

Я пожала ей руку и слегка улыбнулась, а потом пошла к входной двери. Кейси уже взяла свои вещи, и я была готова ехать домой.

По дороге домой Кейси молча смотрела в окно.

— Что-то случилось? — спросила я.

Она не отвечала. Я уже подумала, что она меня игнорирует, но она все-таки заговорила.

— Миссис Стритер очень любит этого песика.

Пока мы ехали, Картер вел себя нормально. Но когда мы добрались до дома, он не завернул на гостевую парковку, а остановил машину прямо перед нашим крыльцом. Ремень безопасности он не отстегивал.

Кейси пошла в дом, но я немного задержалась.

— Хочешь зайти?

— Думаю, не стоит. — Картер провел пальцем по подбородку. — Тебе надо принять душ, а уже поздно.

— Я приму душ за три минуты, — сказала я. — Давай сварим кофе? Можно какое-нибудь кино посмотреть.

— Леке, — Картер повернулся ко мне и взял меня за руку. — Я не хочу тебе врать. Я очень устал, и… даже если бы не устал, на сегодня с меня хватит.

— В смысле? Я тебе надоела? — Я вырвала руку, но тут мне в голову пришла мысль. — Или дело в Кейси?

Он откинулся на спинку сиденья.

Когда мы были в лесу… ты видела, что за существо издавало тот звук?

Я ответила только три удара сердца спустя.

— Нет. — Чисто технически я сказала правду. Я же правда так и не поняла, что это было.

Картер потер глаза.

— Я знаю, это прозвучит безумно, но мне кажется, я видел… что-то. Я услышал тот звук еще несколько раз, а потом вроде бы заметил какую-то тень. Я очень за тебя испугался. Но когда добежал до тебя, там уже ничего не было.

— Точно, — проговорила я. — Ничего не было.

— Кроме твоей сестры. — Он сжал руль руками.

— Ну, даже если эти звуки издавала Кейси, — начала я, — а возможно, так оно и было… Что с того?

— То, что… — Картер покачал головой. — Мне кажется, я видел, как она убила белку.

Я была поражена, что Картер мог подозревать мою сестру в покушении на убийство белки. Но что я могла ему сказать? Нет, это была не Кейси, а всего лишь какой-то тенеобразный зверь, бродивший между деревьями.

— Не может такого быть, — сказала я. — Это абсолютно невозможно. Я знаю свою сестру.

Картер резко поднял голову.

— Ты уверена?

— Да! Конечно!

— Я что-то видел в лесу, — повторил Картер. — Точно видел.

— Может, это был енот, — предположила я, усмехнувшись.

— Не злись на меня, Леке. — Он развел руками. — Я не обвиняю тебя. Просто это было странно. Вся эта история очень… странная.

— Может, все дело в полнолунии, — улыбнулась я.

— Сегодня не полнолуние.

Я вздохнула и прислонилась к своей дверце. Картер прислонился к своей. Хоть мы и сидели рядом, сейчас мы были очень далеки друг от друга. В окне на секунду показалась тень, по форме напоминавшая маму.

— Родители уже следят за мной, — проговорила я. — Мне пора. Спасибо, что подвез.

Он повернулся, посмотрел на меня, и его лицо наконец расслабилось. Он взял меня за руку и провел пальцем по ладони.

— Не за что. Я рад, что мы нашли собаку.

— Да, я тоже.

— Ой, смотри! — воскликнул вдруг Картер. — Та девочка забыла свою тросточку на заднем сиденье. Передашь ее Кейси?

Мы несмело улыбнулись друг другу, как семиклассники, расстающиеся после школьного бала.

Я чмокнула его в щеку и пошла к входной двери. С моей руки свисала тросточка. Я шла и думала, что все скоро разрушится. Возможно, уже разрушилось.

На следующее утро я проснулась от шума газонокосилки — это подрезали траву на разделительной полосе дороги. Гудела пневмомашина для уборки листьев, а в окно лился солнечный свет, так что заснуть было невозможно. Я встала и спустилась в гостиную. Оказалось, что там уже была Кейси: она развалилась на диване и смотрела телевизор. Заметив меня, она подвинулась. Я покачала головой и пошла к холодильнику, отметив про себя, что в будущем нужно вставать по субботам пораньше, чтобы первой занимать гостиную.

Мы с Кейси так и не поговорили о том, что произошло в лесу. И, честно говоря, мне совсем не хотелось заводить этот разговор.

В лучшем случае сестра подумала, что по лесу бродит какой-то зверь, и попыталась спрятать меня от него. В худшем случае… Даже не знаю. Конечно, существует еще много пограничных случаев. Но когда речь заходит о моей сестре, я уже привыкла к худшему.

Мы два часа просидели на диване, смотря мультики. Наконец я тихонько толкнула Кейси в бок.

— Слушай…

Она мгновенно вскочила на ноги.

— Мне надо принять душ, — сказала она и зашагала в сторону ванной.

После душа она заперлась в своей комнате еще на час. В конце концов я сдалась и сама пошла в душ.

Когда я закончила, дверь в комнату Кейси была открыта нараспашку, и сестры там не было.

На кухне сидела мама и просматривала почту.

— Доброе утро, милая, — сказала она.

— Уже день, — уточнила я. — Где Кейси?

Мама подняла на меня взгляд.

— Папа повез ее к подруге. Как зовут ту девочку, с которой ты раньше общалась? Лидия?

— А, — пробормотала я.

— Она же вроде жила в Ривербридже? В таком большом доме? А во дворе у них еще протекал ручеек?

— Ага, — подтвердила я. В Ривербридже в каждом дворе есть мостик. Вы только представьте себе.

— Теперь они живут к западу от Крофорда, — проговорила мама сочувственным тоном. — Не очень хороший район. Странно, что она не сменила школу.

У Лидии были успешные родители. Ее отец ездил на спортивной машине, а мама открыла элитный салон красоты, учитывая этот факт, то, что Лидия кое-как красила волосы дома, выглядело вдвойне неприлично. Трудно было представить их в убогом доме на окраине города.

Я уже хотела развернуться и уйти, когда мама бросила мне конверт.

— «Юные творцы?» — спросила она.

Я пошла в гостиную и села на диван, намеренно не обращая внимания на ее любопытные взгляды.

Ну что, вот и все. Наверняка мне пришел отказ с просьбой забрать портфолио. Я просунула палец в уголок конверта. Всю неделю мысли о конкурсе не давали мне покоя. Было странно представить, что где-то меня оценивают среди кучи других кандидатов.

ПОЗДРАВЛЯЕМ! — это слово первым бросилось мне в глаза. Я ощутила странную смесь счастья и страха. Как будто мое сердце увеличилось в размерах, а потом сбежало и спряталось под кроватью.

В письме говорилось, что я прошла первый отбор и оказалась среди двенадцати полуфиналистов. Внизу толстым черным маркером было подписано:

«У тебя хорошие шансы на успех в этом конкурсе. Ф.М.»

Еще в конверте лежала записка, в которой было написано, что на следующей неделе состоятся интервью с конкурсантами.

Что там такое? — крикнула мама.

— Ничего. — Я засунула письмо обратно в конверт. Конечно, мне все равно придется рассказать родителям о конкурсе. Но пока я не хотела ни с кем делиться этой новостью.

Мы с папой расставляли на столе контейнеры с китайской едой, пока мама доставала из шкафа посуду.

— В общем… начала я. — У меня есть новости.

На долю секунды все звуки на кухне стихли. Папа замер и посмотрел на меня. Мама подошла ко мне поближе.

Ого, сработало.

— Нет, я не беременна, все в порядке, — пояснила я, и папа шумно выдохнул. — Серьезно, пап? Ты думаешь, я бы вот так тебе об этом сказала?

— Что за новости, милая? — спросила мама, расставляя тарелки.

— Сегодня я получила письмо, — сказала я. — Это что-то вроде конкурса. По фотографии. Можно выиграть стипендию.

Мамины глаза засветились.

— Ты собираешься подать заявку?

— Нет. То есть да. Я уже подала… И прошла в полуфинал.

Наступила тишина. Расшифровать выражения лиц родителей мне не удавалось. Мама казалась задумчивой. Папа сидел с отсутствующим видом.

Вот такие новости, — подытожила я, выдвинула высокий табурет и потянулась за жареным вонтоном.

Я уже была готова выдать родителям медали за недюжинное самообладание, но тут они все-таки его потеряли. Мама принялась обнимать меня со словами: «Я так тобой горжусь! Так тобой горжусь!» — а папа похлопал меня по руке, как старого школьного приятеля.

— Ну, все, хватит уже, — пробормотала я, высвобождаясь из маминых объятий. — Это не такое уж и достижение. Там двенадцать полуфиналистов.

— Но, Алексис, это же чудесно! — воскликнула мама. — Это достижение, да еще и какое! Вот Кейси обрадуется, когда узнает!

Я обвела комнату взглядом.

— Кстати, во сколько она возвращается?

— Она останется ночевать у Лидии, — сказала мама. — Вчера ей пришлось пропустить вечеринку, так что я подумала: пусть сегодня повеселится. Кстати, мне нужно завезти ей кое-какую одежду.

— Давай я завезу, — предложила я.

— Серьезно? — переспросила мама.

— Ага, — я выдавила улыбку. Мне выпал шанс узнать, что за «собрания» проводили Кейси и ее друзья. Упустить его я не могла. — Как раз расскажу ей про конкурс.

У Крофорда направо, у Моррисона налево, у Баркера направо.

Это была старая часть города. Маленькие домики стояли тесно друг к другу, как яйца в лотке. Во всем районе я не заметила ни одного современного жилого комплекса.

Дом Лидии когда-то, видимо, был довольно милым, но дни его славы давным-давно минули. Наружная обшивка облезала, словно кожа с обгоревшего на солнце плеча. За ней виднелись многочисленные слои старой краски. Окно второго этажа было затянуто фольгой. На подъездной дорожке стояла красная спортивная машина отца Лидии, его любимица. Но на дверце со стороны водителя красовалась вмятина, а бампер, похоже, держался на честном слове.

Я достала с заднего сиденья пакет с пижамой Кейси и тросточку Адриенны. А потом пошла по тротуару, заросшему сорняками и усеянному муравейниками. Дверной звонок не работал, поэтому я постучалась.

Через несколько секунд дверь открыла Адриенна.

— Ой, привет! — поздоровалась она. — Заходи!

— Вот, держи, — я протянула ей тросточку. Она взяла ее и поскакала по дому, словно двухлетний ребенок, совершенно на нее не опираясь.

Мы зашли на кухню, и вся проходившая там кипучая деятельность мигом остановилась. Девочки сидели за маленьким столом, заставленным разнообразными материалами для творчества. Каждая из четверых работала над своим плакатом. Слева от меня лежала стопка желтых листовок.

Я взяла одну из них, не обращая внимания на протесты Кейси.

ХОТИТЕ ОТКРЫТЬ В СЕБЕ ШАРМ И ВНУТРЕННЮЮ КРАСОТУ?

ВСТУПАЙТЕ В СОЛНЕЧНЫЙ КЛУБ!

Рядом с текстом красовалось большое мультяшное солнце. Оно широко улыбалось и смотрело на зрителя кокетливым взглядом из-под длинных ресниц. Под ним был напечатан телефонный номер (слава богу, не наш) и адрес электронной почты: info@jointhesunshineclub.com

— Что это такое? — спросила я.

— Солнечный клуб, — начала Адриенна с такой готовностью, как будто проговаривала этот текст миллион раз, — это сообщество для молодых женщин, где они могут заняться самосовершенствованием…

— Почему только для молодых женщин? — поинтересовалась я, не обращая внимания на предостерегающие взгляды сестры.

— Потому что он только для девочек! — прочирикала Адриенна, как будто такого ответа было достаточно. — Для молодых женщин, которые хотят пробудить свою внутреннюю красоту, а также улучшить внешность. Алексис, обязательно вступай к нам! Будет так весело!

— Спасибо большое, — проговорила я. — Но у меня в этом году плотное расписание.

— Мы будем делать столько классных штук! — продолжила она. — Проводить совместные обсуждения. И создавать новые имиджи.

Я чуть язык себе не прокусила, пытаясь удержаться от ядовитого ответа. Если Адриенна собиралась взять свой имидж за образец, она сильно заблуждалась на его счет.

Но тут я заметила, что она сменила свою нелепую одежду на джинсы и симпатичную рубашку. Ничего невероятного, но по сравнению с тем, что она обычно носила, прогресс был налицо.

Я, конечно, не эксперт в области моды и стиля. Некоторые люди, Меган, например, могут заглянуть в заваленный одеждой шкаф и подобрать идеальный наряд, не прикладывая никаких усилий. Даже Кейси это хорошо удается. Она вернулась из больницы всего неделю назад, а уже стала самой стильной из двух сестер.

Меня восхитило то, с каким энтузиазмом Адриенна собралась помогать людям преображаться. Но, как и я, чувством стиля она не отличалась. Ее брюки всегда были либо чересчур длинными, либо немножко короткими. Ее рубашки оказывались или слишком свободными, или слегка тесноватыми. Вот и я так же. Все мои попытки красиво одеться каждый раз приводили к тому, что я начинала чувствовать себя собачкой, на которую хозяйка-знаменитость напялила модный костюмчик.

Пока Адриенна перечисляла все невероятные знания и навыки, которые можно будет получить в Солнечном клубе, я взглянула на остальных. Кейси недовольно смотрела на меня, в то время как Таши наклеивала блестки на свой плакат. А Лидия… Скажем так: оптимистичные рассказы о самосовершенствовании были определенно не по ее части. Я ожидала, что она начнет закатывать глаза или хихикать. Так что когда я увидела, что она вежливо слушает Адриенну, я была приятно удивлена (ключевое слово — удивлена).

Когда Адриенна закончила свою речь, все взгляды устремились на меня.

— Эээ… здорово, — проговорила я.

— Мы будем развешивать листовки на территории школы в понедельник, — пояснила Адриенна. — А Таши ходит в школу «Олл Сэйнтс», так что она сможет отнести наши листовки и туда. Новые участницы клуба, мы идем за вами!

Старшая школа Сюррея не была заведением для трудных подростков. Никаких металлоискателей, ничего в таком духе. Но я сомневалась, что хоть кто-то из учеников спал и видел, как бы занять свои дни каким-нибудь полезным делом. Мне было грустно думать, как девочки разочаруются, когда никто не запишется.

— Удачи вам, — сказала я. — Идея звучит очень интересно. — «А также совершенно безнадежно», — эти слова я не озвучила.

Но вы можете представить, как громко они прозвучали у меня в голове.

В следующую пятницу мы праздновали окончание домашнего ареста Меган. Большую вечеринку, которая планировалась неделю назад, устраивать не стали. Собрались в узком кругу: Меган, мы с Картером, Пеппер Лэрд и еще несколько девочек из группы поддержки. Все мы растянулись на огромном кожаном диване, который стоял в гостиной.

Дом Меган был похож на причудливую смесь охотничьего домика и зала заседаний большой корпорации. Тяжелая деревянная мебель соседствовала здесь с новейшим поколением техники. Под железным канделябром заряжались три мобильных телефона миссис Уайли.

Бабушка Меган была финансовым директором в брокерской инвестиционной компании. Все, за что бы она ни бралась, получалось идеально, и она требовала совершенства и безупречного повиновения от интерьера дома, двух секретарей и своей внучки.

Бабушка удочерила Меган, когда умерла ее мама. От себя могу сказать, что в своей жизни я встречала мало людей, которые пугали бы меня сильнее, чем миссис Уайли. Эту женщину лучше было не злить. И все — включая Меган — это знали.

Мы лениво болтали о чем-то, когда Пеппер вдруг повернулась ко мне.

— Совсем забыла спросить: ты знала, что наши сестры снова лучшие подружки?

— Да ладно? — Я ждала, что сейчас она саркастично улыбнется или как-нибудь еще даст понять, что это шутка.

— Ага, — ответила она. — Странно, правда?

Даже если забыть о сломанной руке и истерике в школьной столовой, Кейси и сестра Пеппер были несовместимы, как… танцовщица младшей группы поддержки и девочка, сидящая за обедом с Лидией.

Я отвернулась и начала изучать шов на ручке дивана. Картер взял меня за руку и согнул мои пальцы, как будто они были игрушкой на шарнирах.

Нет, конечно, я была рада, что Кейси стала заводить друзей. Если бы еще пару недель назад кто-то сказал мне, что с ней захочет общаться самая популярная девятиклассница, я пришла бы в восторг.

Но что это за компания: моя сестра, глупенькая Адриенна, красавица Таши, агрессивная Лидия, а теперь еще и Мими Лэрд? Здесь что-то не сходится. Конечно, в жизни все совсем не так, как в фильмах восьмидесятых, и люди не ограничены рамками своего социального статуса. Но все же мне казалось, что наша школа была не настолько прогрессивной, чтобы в ней могла зародиться такая дружба.

Или все-таки это возможно? Взять хотя бы меня. Раньше я была одной из детей тьмы, а теперь у меня подруга-болельщица и парень-политик.

Я почувствовала, что кто-то хлопает меня по ноге.

— Ой, совсем забыла тебе сказать! — воскликнула Меган, округлив глаза. — Помнишь, я говорила, что Эмили, наверное, пошла к врачу? Никуда она не ходила. Она обедала вместе с твоей сестрой и Лидией.

— С Солнечным клубом, — уточнила Пеппер.

— Твоя сестра в этом клубе? — спросил Картер, раздув ноздри, как будто почувствовал неприятный запах. — Я видел их плакаты… Думал, это чей-то предвыборный трюк.

— Эмили ко всем хорошо относится, — беззаботно сказала Пеппер. — Она с кем только не общается.

— Но обедает она с нами, — внезапно во мне проснулось странное желание защищать свою территорию. — Она сегодня у них, что ли?

— Может быть, — сказала Меган. — Она не ответила мне на эсэмэску.

Наступила тишина. В воздухе чувствовалась напряженность. Хотя Пеппер и другие девочки, наверное, просто удивлялись тому, как причудливо смешались социальные слои.

Картер тяжело вздохнул и выпустил мою руку. Меган изучала вентилятор под потолком и перекатывала во рту язык, словно это была жвачка. Ее рука лежала на кофейном столике, и она слегка постукивала по нему пальцами.

А я пыталась заставить себя рассуждать рационально.

Значит, у моей сестры появились подруги из разных социальных групп, которые, по идее, между собой не общались. Но это еще не было поводом для тревоги. Это лишь значило, что Кейси открытая и дружелюбная. А вот что это говорило обо мне, раз я сразу же решила, что она ввязалась во что-то плохое?

Но чем больше я себя уговаривала, что все хорошо, тем сильнее становилась моя уверенность, что происходит нечто странное. В восьмом классе, чтобы подружиться хоть с кем-нибудь, Кейси связалась с ужасным мстительным духом. И теперь она переходит в старшую школу и моментально собирает вокруг себя толпу лучших подружек — при этом еще и крадет моих.

«Мысли позитивно, — сказала я сама себе, — Может, тут дело не в призраках. Может, это просто наркотики. Или обычный шантаж».

Или все-таки призраки? Нет, не может быть.

Кейси должна была запомнить, что с темной стороной лучше не связываться.

От этой мысли у меня застучало в висках.

После того что произошло в прошлом году, к нам домой зашла женщина в непримечательной серой куртке. Она приехала на непримечательной серой машине (женщина, не куртка) и выглядела так, как будто работает на непримечательную страховую компанию. Но она представилась как агент Хэй-зан, и под словом «агент» подразумевался отнюдь не страховой служащий. Я до сих пор понятия не имею, на кого она работает, потому что на ее визитке не написано ничего, кроме имени и одного-единственного телефонного номера. Но она уладила все дела с полицией, устроила Кейси в клинику «Хар-мони Вэлли» и помогла переехать в новый дом. Она обшарила руины нашего старого особняка и уехала с тонким, запечатанным конвертом в руке.

Она дала нам свою визитку с «настоятельной рекомендацией» позвонить ей, если произойдет «что-нибудь интересное». Вот так она разговаривала. На первый взгляд ее слова казались безобидными, но на самом деле за ними таился жуткий смысл.

Когда она уже собиралась уходить, я встала у нее на пути и спросила, что случится, если это еще не конец. Если Кейси не поправится.

Я видела, что она не хочет отвечать. Но в конце концов она сказала:

— Что бы ни случилось, мы с этим справимся.

Теперь я понимала, как она собиралась справляться. Мою сестру десять месяцев продержали в психиатрической клинике, хотя чисто технически она была совершенно здорова. А если позвонить по номеру на визитке, они могли запереть ее там и на гораздо более долгий срок.

Или сделать что-то похуже.

— Я уверена, что все это скоро закончится. Мими надоест с ними гулять, и она найдет себе компанию получше… — Тут Пеппер резко замолчала и покраснела. Ну, ты поняла, что я хотела сказать.

Раньше я бы обиделась, но сейчас просто кивнула, рассеянно улыбнувшись.

Ее слова ничуть меня не ранили.

Наоборот, я надеялась, что она права.

В субботу после обеда я зашла в гостиную. Мама сидела за столом и работала, а Кейси — как всегда — заняла диван, хотя в телевизор она практически не смотрела.

Я оперлась на стойку рядом с маминым стулом.

— Можно мне чуть попозже взять машину?

Она подняла на меня взгляд.

— Извини, что ты сказала?

— Я бы хотела сделать несколько снимков. Для конкурса.

— А, — произнесла мама, лишь мельком взглянув на меня из-за ноутбука. — Конечно, милая.

Я старалась аккуратно подбирать слова.

— Я хочу сделать очень качественные фотографии. Понимаешь, чтобы возместить старые, которых у меня больше нет.

Мама вышла из полноэкранного режима. Это означало, что она внимательно слушает. Возможно, давить на жалость было низко, но я не могла позволить себе переживать из-за этого. Мне нужно было узнать, что происходит с сестрой.

— Куда ты поедешь? — спросила мама.

— Не знаю, — отозвалась я. — Куда-нибудь. Может, позвоню кому-нибудь и попрошу мне помочь.

Сделав вид, что рассматриваю свои пальцы, я немного шагнула влево, так чтобы перед маминым пылким взглядом предстала развалившаяся на диване Кейси.

— Я знаю, кто может тебе помочь, — просияла мама.

— Долго еще идти? — поинтересовалась Кейси.

— Не знаю, — ответила я. — Зависит от света.

Мы были в Лэйквуде. На автостоянке и в зоне для пикников никого не оказалось (вот уж сюрприз), и мы осторожно проскользнули в лес, не обращая внимания на ржавую табличку с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». У меня на шее висел фотоаппарат, а в руке я держала несколько кусков плакатного картона (он был нужен для светоотражения). Кейси тащила гору костюмов и реквизита. Она постоянно отставала, и ей то и дело приходилось переходить на бег, чтобы меня догнать.

Она дала маме уговорить себя почти без нытья. Это меня удивило. Только когда я сказала, что мы едем в Лэйквуд, она попыталась отказаться от этой затеи. Но маму уже было не остановить: ей слишком понравилась мысль, что мы будем заниматься фотографией вместе, как в старые добрые времена. Так что она заставила Кейси помочь мне.

Мне действительно хотелось устроить фотосессию, но моей главной целью было остаться с сестрой наедине. Я пыталась придумать, как вывести разговор на тему Мими, но в голову не лезло ничего, кроме фраз типа: «Что такого могло случиться, что ее высочество Мими Лэрд снизошла до того, чтобы общаться с тобой?»

— Давай сюда, — сказала я, когда мы вышли на лужайку. Она была похожа на ту, где на прошлой неделе мы увидели странное существо. У меня по коже пробежали мурашки, и я ждала, как отреагирует Кейси. Но она, кажется, просто-напросто была рада бросить стопку одежды на землю.

— Какая у нас будет тематика? — спросила Кейси.

— Эээ… — я огляделась. — Возьми скрипку.

Она состроила недовольную мину.

— На ней даже струн нет.

— Ладно, — согласилась я. — А как насчет свадебного платья?

На лице Кейси отразился ужас.

— На улице жара тридцать пять градусов!

— Да, — проговорила я. — Однозначно свадебное платье.

Я купила его на барахолке за десять долларов. Корсаж был самым что ни на есть простым, на тоненьких бретельках, а широкая юбка из жесткого тюля напоминала балетную пачку. Кейси натянула его на голову, и я отвернулась, чтобы она могла спокойно переодеться. Потом я застегнула молнию, и Кейси стала оглядывать себя со всех сторон.

— Знаешь, — начала я, — а это платье похоже на то, в котором Пеппер ходила на выпускной бал в прошлом году.

Да, получилось не очень аккуратно, но мне не терпелось начать задавать вопросы.

Кейси бросила на меня косой взгляд. Я не обратила на него внимания.

— Кстати, о Пеппер… как так получилось, что вы помирились с Мими? Я думала, вы теперь не очень хорошо ладите.

— Мы были лучшими подругами, — холодно ответила она. — Что такого странного в том, что мы общаемся?

— Я не говорила, что это странно. Но раз ты об этом заговорила, странность все-таки есть: ты сломала ей руку.

— Ты будешь меня фотографировать или как? — спросила Кейси.

Я подняла фотоаппарат и проверила настройки.

— Странность в том, что ты сломала ей руку намеренно, — проговорила я. — Насколько я помню.

Я была готова к тому, что сейчас Кейси взорвется.

Вместо этого она спокойно на меня посмотрела.

— Ну, я извинилась, — сказала она. — И Мими приняла извинения. Вот и все.

«Эй, прости, пожалуйста, что сломала тебе руку» — и этих слов хватило, чтобы вернуть расположение Мими?

Внезапно Кейси раскинула руки, подняла лицо к небу и начала кружиться. Ее юбка развевалась и напоминала распустившийся цветок. Я замолчала и стала фотографировать.

Где-то через минуту Кейси устала и остановилась. День был жаркий, и корни ее волос заблестели от пота. Она подняла руку, чтобы вытереть лоб. Не предупреждая ее, я сделала фотографию, и она бросила на меня недовольный взгляд.

Я посмотрела на кучу реквизита.

— Можешь хотя бы попробовать взять скрипку?

Кейси потянулась за ней. В ее глазах все еще виднелась обида.

— Ты правда считаешь, что это странно? — спросила она. — Странно то, что кто-то хочет со мной подружиться?

Боже мой, нет. Это не то, что я имела в виду.

— Нет… Странно, что с тобой хочет подружиться именно Мими Лэрд.

— Все хотят, чтобы я продолжала жить. Хотят, чтобы я была счастлива, — проговорила Кейси задумчиво, аккуратно зажав скрипку под мышкой. — Все, кроме тебя, Алексис. Даже Пеппер обращается со мной лучше, чем ты. А она старшеклассница. К тому же популярная.

Я не была уверена, хотела ли Кейси таким образом намекнуть на мою непопулярность, и решила пропустить это мимо ушей.

Я сделала еще пару снимков, но Кейси сразу же отвернулась.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказала я. — Но только, если только ты не…

Если ты не ввяжешься во что-нибудь плохое. Во что-нибудь неправильное. Во что-нибудь такое, что разрушит нашу жизнь.

Кейси выпрямилась (мы были уже почти одного роста) и посмотрела мне прямо в глаза.

— Если я не буду общаться с теми, кого ты не любишь? — спросила она. — Например, с Лидией?

— В общем-то, да, — согласилась я. — Например, с Лидией. Ты ее совсем не знаешь, Кейс.

— Нет, Лекси, это ты ее не знаешь. У нее был ужасный год. Не суди ее строго.

— Извини, пожалуйста! А какой год был у меня?

Кейси открыла рот от удивления.

Я тоже. В первое мгновение даже не поняла, как я смогла такое сказать. Но потом меня словно прорвало:

— Ты думаешь, мне было легко? Жить дома с мамой и папой? Притворяться, что дела идут нормально? Потерять все? Кейс, ты приехала в этот дом, когда его уже полностью обставили. У нас же не было ничего. Ни одежды, ни посуды. Мой фотоаппарат, все мои фотографии… Ничего не осталось!

Напряжение исчезло с лица Кейси, и она посмотрела на меня… неужели с сочувствием?

Нет. Однозначно не с сочувствием. На смену расслабленности пришла гримаса злости.

— Ты что, издеваешься? — прошипела она. — Извини, пожалуйста, но я лежала в психиатрической клинике. Мне запрещали надевать одежду с пуговицами, Лекси, потому что боялись, что я могу кого-нибудь задушить!

В порыве ярости она взяла старенькую скрипку (купленную за 4 доллара на барахолке) и с размаха ударила ею о дерево. Я успела сделать снимок в то мгновение, как хрупкий инструмент столкнулся со стволом и треснул.

Кейси уставилась на него, видимо, в шоке от того, что сделала. Потом она ударила еще раз, и еще, пока в ее руке не осталось ничего, кроме шейки скрипки. Я щелкала фотоаппаратом столько, что потратила почти всю пленку.

Тяжело дыша, она выронила скрипку и повернулась ко мне.

— Мне жаль, что у тебя был трудный год, — проговорила она. — Но разве я не заслуживаю шанса на счастье? Почему мне нельзя завести друзей?

— Пожалуйста, — ответила я. — Убедись на своем примере, что Лидия — предательница и двуличная сплетница. Но если она когда-нибудь узнает о том, что случилось с тобой на самом деле, тебе придется столкнуться с той Лидией, которую знаю я. Потому что не все будут прощать тебя, как я, и принимать такой, какая ты есть.

Кейси опустилась на землю, закрыла глаза и покачала головой. Тюлевая юбка вокруг ее ног напоминала лужицу.

Я подняла фотоаппарат, но едва ли не в первый раз в жизни не смогла посмотреть в объектив глазами фотографа.

Я видела только четырнадцатилетнюю девочку, которой было очень больно.

Очень больно из-за меня.

Кейси потеряла все, что у нее было. И как только она начала по кусочкам собирать себе новую жизнь, я сразу же принялась ее рушить. Почему я не могла поддержать свою собственную сестру?

Действительно ли я боялась, что Лидия ее обидит? Или была какая-то более сложная причина? Неужели, построив себе новую жизнь, я стала такой самодовольной, что не могла отказаться даже от маленькой ее части, чтобы освободить место для Кейси? Я даже дурацким диваном не хотела с ней делиться.

— Кейси… прости, пожалуйста, —  проговорила я.

Ну да, мы увидели в лесу нечто странное. Ну да, Лидия по-доброму отнеслась к новеньким, с которыми никто не общался. Ну да, Мими оказалась на удивление незлопамятной. Но при чем тут сама Кейси?

— Прости меня. Прости, пожалуйста, — повторила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Просто мне в голову пришла одна глупость. И я стала подозревать… — Я решила сознаться во всем, хоть и понимала, как ужасно звучали мои слова. — Я подумала, что снова происходит что-то странное. Как тогда… с Сарой.

Она подняла на меня потрясенный взгляд и отшатнулась назад.

— Но я была не права, — продолжила я. — Я знаю, ты больше никогда не столкнешься с этим. Ты же у меня умная.

Я надеялась, что она встанет и скажет, что прощает меня. Мы бы обнялись, поплакали, а потом стали бы выбираться из этого чертовою леса. И желательно побыстрее, пока обе не подцепили клещей.

Если бы она не захотела со мной разговаривать и убежала прочь, я бы тоже ее поняла.

Хуже всего было бы, если бы она осталась сидеть на месте и молча плакать.

Но ничего из этого не произошло. Она подняла брови и посмотрела на меня удивленным взглядом, словно маленькая рыбка.

А потом она заговорила, быстро и сбивчиво, как будто признание приносило ей облегчение.

— А что, если нет, Лекси? Что, если я совсем не умная?

8

Я ВЫТЯНУЛА руку в сторону и села на землю. Теперь ее закроют в психушке на много лет. Может, вообще навсегда.

Это разобьет маме сердце. На мелкие осколки.

Кейси потянулась ко мне и вцепилась в мои руки так, будто боялась, что меня сейчас унесет ураган.

— Все не так, как в прошлый раз, — сказала она. — Все не так, честно!

Согнувшись под тяжестью реквизита, мы направились обратно к автостоянке, опираясь друг на друга, как пара пассажиров, выживших после крушения корабля. Платье Кейси постоянно цеплялось за ветки и корни, и к тому времени, как мы вышли на мощеную дорожку, нижняя часть юбки была изорвана в клочья.

Несколько минут мы просто сидели в машине и смотрели в ветровое стекло, изучая разрушающийся фонтан в середине озера. Наконец я пристегнулась и включила зажигание.

— Ты с машиной ничего не делала? С тормозами? С топливопроводом? — спросила я отрешенным голосом.

Она бросила на меня обиженный взгляд.

— Нет.

— Как насчет шин, гидроусилителя, оси?

— Нет, Лекси! — крикнула она, сложив руки на груди и недовольно надув губы.

Как будто у нее было на это право. Как будто это не она всего одиннадцать месяцев назад испортила тормоза в нашей машине. Как будто не из-за нее папа врезался в дерево. Как будто не из-за нее у него теперь металлические пластины в ноге, и он никогда не сможет пройти контроль в аэропорту без дополнительного сканирования.

Перед нами показался поворот, рядом с которым стоял старый указатель с надписью «ЛЕЙКВУД».

Я нажала на тормоза так резко, что завизжали шины, и машину наполнил сильный запах паленой резины.

Кейси дернуло вперед, но ее удержал ремень безопасности. Она вскрикнула от страха.

— Что ты творишь?!?

— То существо в лесу, которое мы видели на прошлой неделе, как-то со всем этим связано?

Она смотрела на меня глазами, круглыми как у котенка.

— Какое существо?

— Да ладно тебе. То существо, которое было в лесу!

— А, это. — Она вздохнула. — Не знаю.

Серьезно, черт возьми? Я откинулась на спинку сиденья.

— Лекси, сзади нас машина.

— Объедет как-нибудь.

— Дорога слишком узкая.

— Ладно! — Я выехала обратно на автомагистраль, даже не взглянув в зеркало заднего вида. Кейси взвизгнула: теперь ее откинуло назад. Водитель, о котором беспокоилась Кейси, как-то проехал мимо нас.

В машине стояла тишина, не считая шума мотора и скрипа покрышек. Когда мы были уже на полпути домой, начал накрапывать дождь. Кейси наклонилась вперед и посмотрела наверх, как будто могла видеть сквозь облака.

Каким-то чудом я доехала до нашего гаража спокойно.

— И что теперь? — спросила Кейси.

Родители были на свадьбе папиного коллеги. Я знала, что они не вернутся еще как минимум пару часов. Я отстегнула ремень безопасности и повернулась к сестре лицом.

— Мы с тобой поговорим.

— Где?

— На кухне.

— Хорошо, — согласилась Кейси, отстегивая ремень безопасности и открывая дверцу. — Только я сначала переоденусь.

— Иди передо мной, — сказала я. — Руки держи так, чтобы я их видела.

— Алексис, если бы я хотела причинить тебе вред, — проговорила Кейси, выходя из машины, — я бы стукнула тебя по голове лопатой. — В подтверждение своих слов она потянулась к стене и ткнула пальцем в одну из лопат, и та закачалась на петлях. Потом она открыла дверь в дом и исчезла в коридоре.

Кейси была права. Если бы она хотела что-то со мной сделать, возможности для этого у нее были. Я пошла в спальню и натянула пижамные штаны.

Кейси ждала меня на кухне. Мы сели за противоположные концы стола. На узкой улице пронзительно задувал ветер, яростно терзая несчастные саженцы на разделительной полосе дороги.

— Давай, — сказала я. — Рассказывай.

— В прошлую пятницу я была у Адриенны, — начала она. — Помнишь?

Как будто такую ночь легко можно забыть. И тут я с ужасом вспомнила, как сильно Кейси не хотела идти и как я заставляла ее.

Сестра об этом либо не подумала, либо решила вежливо промолчать.

— Мы играли в «правду или действие», и я сказала «действие», но все хотели, чтобы я выбрала «правду». А потом спросили меня, почему я оказалась в психиатрической клинике.

— И ты сказала им, — отчеканила я тоном следователя из сериала, — то, что мы всей семьей договорились говорить людям в таких ситуациях. Что у тебя легкая форма шизофрении.

— Именно это я и сказала, Лекси. — Она сверкнула глазами. — Но оказалось, что Лидия в прошлом году писала проект про шизофрению. Она задала мне миллион вопросов, а я не знала, как на них ответить.

— И она обвинила тебя во лжи? Вот она, типичная Лидия.

— Нет, ничего такого она не делала, — сказала Кейси. — Она предположила, что мне неправильно поставили диагноз, и посоветовала обратиться к другому врачу. Она хотела мне помочь. А потом… я все испортила. Она спросила, какие таблетки я пью, а у меня из головы вылетело, как я должна отвечать… и я сказала, что никакие.

Я могла ответить на этот вопрос, ни на секунду не задумываясь. Я бы ответила на него даже во сне. Галоперидол. Если кто-то спросит, Кейси принимает галоперидол.

— Тогда Адриенна сказала, что позвонит старшему брату, который учится на врача, и у меня никак не получалось ее отговорить. — Кейси взмахнула руками перед собой. — Поэтому я была вынуждена сказать ей… сказать им правду.

— Ты не была вынуждена говорить правду! — крикнула я. — Ты могла сказать им, чтобы не лезли не в свое дело, Кейс. Могла сказать, что хочешь домой. Ты могла позвонить мне. Ты могла бы выйти из комнаты.

Ее лицо вытянулось.

— Но, Лекси, — проговорила она. — Они за меня переживали!

Она повесила голову и стала изучать стол.

Я вздохнула.

— Что было потом?

— Сначала Лидия не поверила.

— И у тебя появилась возможность сказать, что ты просто пошутила? — спросила я, но у меня уже не было желания изображать сердитого прокурора.

— Не совсем. Оказалось, что Таши верит в привидения. Они некоторое время обсуждали эту тему, а потом мы заговорили о том, как это печально, когда тебя не принимают ни в одну социальную группу в школе. — Она прерывисто вздохнула. — А потом Адриенна сказала, что нашла какую-то книгу, в которой говорилось, как стать красивее и популярнее…

— Где она ее нашла?

Кейси пожала плечами.

— Я подумала, что это одна из тех игр, в которые играют на вечеринках. Я пыталась их отговорить, но они не слушали меня. Я не собиралась… Но они сказали, что мы все должны…

— Что именно ты не собиралась делать? — спросила я.

По ее лицу потекли слезы.

— Ты знала, что мне в шкафчик подкладывали записки? В них меня называли психопаткой. А один раз, пока я была в туалете, кто-то подложил мне в сумочку… дохлого таракана. А когда мы играли в вышибалы, Мими подговорила всех бросать мячом в меня. Даже тех, кто был со мной в одной команде.

— Закончи свое предложение, — перебила ее я. — Вы все должны…

— Они сказали, что нам нужно открыть клуб, — сказала Кейси. — Такой, как в книге. Это была идея Адриенны, честно.

— О чем эта книга?

На Кейси было жалко смотреть.

— Не знаю, — пробормотала она. — Там не по-английски написано. Адриенна думает, что она на норвежском.

— Да ладно, Кейс? Серьезно?

— Потом привезли пиццу. Мы поели, и тут сбежал Барни. Ну а потом… ты сама все видела. На следующий день мы открыли Солнечный клуб, чтобы попробовать изменить себя к лучшему.

— Постой, — сказала я. — Кроме книги, ничего не было?

Я уже была готова вздохнуть с облегчением. Что плохого могло случиться из-за книги с девчачьими советами? На самом деле, если Кейси так нервничает из-за того, что поиграла со старинной книжкой, возможно, за нее не стоит беспокоиться.

— Да нет, — она провела мизинцем по шву между плитками. То есть эта книга, она не совсем…

— Кейси, говори уже прямо. Не мямли.

Она посмотрела на меня с вызовом.

— В книге обитает сущность.

Моя голова стала тяжелеть. Я откинула ее назад и уставилась на светильники на потолке. Сущность. Значит, в этой книге кто-то — или что-то — живет.

— Так, — проговорила я. Почему с Кейси все никогда не бывает легко? — И кто в ней обитает?

Кейси отвернулась и посмотрела в окно.

— Мне нельзя говорить.

— Кейси, — проговорила я. Но она не смотрела на меня. Я потянулась через стол и потрясла ее за плечо. — Кейси!

Она бросила на меня быстрый взгляд и закусила губу.

— Его зовут Аральт.

Я сложила руки лодочкой и поднесла к лицу. Потом несколько раз вдохнула и выдохнула.

— Его зовут Аральт, — повторила я.

— Да, — пропищала Кейси в ответ.

— Не все призраки плохие, Лекси. Вспомни маму Меган. — Кейси укусила себя за костяшку пальца.

Я даже не стала на это отвечать.

— Значит, книга написана на норвежском, но вы каким-то образом убедили Аральта выйти из нее и навести вам красоту? — И вдруг я поняла, что в последнее время Кейси с каждым днем становилась симпатичнее. Делала прически, красилась, использовала аксессуары.

Она кивнула.

— Но это еще не все. Адриенна теперь может ходить без тросточки!

Ага. Я заметила.

— И в школе люди к нам тянутся. На этой неделе в наш клуб вступили четыре новые девочки.

— Но как, Кейси? Что вы сделали, чтобы Аральт помог вам? Раз вы говорите на разных языках…

— Я уверена, что английский он понимает, — сказала Кейси. — Он очень умный.

Угу, прямо-таки сказочный иностранный студент по обмену.

Ситуация ухудшалась на глазах, и я постепенно теряла самообладание. Я потянулась за телефоном.

— Что ты делаешь?

В голосе Кейси прозвучало что-то такое, что заставило меня остановиться. Нет, не бесстрашие. Она испугана, причем сильно. Но вместе с тем она словно бросала мне вызов.

Я повернулась к ней.

— Хочешь спросить, звоню ли я агенту Хэйзан?

Она моргнула.

— Нет, — продолжила я. — Я звоню Меган.

Через пять минут в дверь постучались, причем так громко, что Кейси подпрыгнула на стуле. Потом дверной звонок прозвенел раз десять подряд.

— Алексис? Ты дома? Открывай!

Я распахнула дверь.

— Привет.

Меган забежала в дом, на ходу подтягивая рукава куртки. Она тяжело дышала.

— Мне пришлось сочинить целую историю для бабушки… Так это правда? Мы должны позвонить агенту Хэйзан. Где твоя сестра?

Тут она заметила Кейси, и ее лицо напряглось.

— Мы разговариваем, — пояснила я.

Меган перевела взгляд с меня на сестру и обратно.

— Я думаю, не нужно никуда звонить. Пока что. — В глазах Меган читался немой вопрос: «Ты, должно быть, шутишь?» — но я указала рукой на кухонный стул.

— Садись.

Меган не сдвинулась с места и жестом подозвала меня к себе.

— Алексис, что ты делаешь?

— Собираю информацию.

— Ты на сто процентов уверена, что собирать информацию — это лучшее, что мы можем сейчас сделать? — спросила она тоном учительницы детского сада.

— Нет. Я уверена на ноль процентов, — ответила я. — Но если мы сдадим Кейси, ее заберут сегодня же. И мы, возможно, больше никогда ее не увидим.

— Не факт, что они действуют именно так. — Она бросила еще один взгляд через плечо.

— Вот именно. Я вообще не знаю, как они действуют, — подтвердила я. — Это меня и пугает.

Меган вздохнула и посмотрела на мою сестру, которая сложила руки на столе и опустила на них голову.

— Пожалуйста, — попросила я. — Дай мне немного времени. Ты же сама говорила, что призраки повсюду.

— Леке, вот этого только не надо. — Меган прищурилась и полезла в карман за телефоном. — Номер у меня записан. Нужно только нажать на кнопку «вызов».

— Мы позвоним, — сказала я. — Если будет необходимо.

Меган прошла мимо меня. Присев напротив Кейси, она положила телефон на стол и накрыла его рукой.

Кейси рассказала всю историю еще раз. Оказалось, что я успела пройтись только по основным пунктам. Меган, в свою очередь, завалила мою сестру вопросами.

— Ты хоть раз видела Аральта?

Кейси покачала головой:

— Нет. Я думаю, его нельзя увидеть.

Меган наклонилась вперед.

— Откуда вы знаете, что это именно он?

Кейси пожала плечами.

— Просто знаем.

— Но кто он такой?

Кейси моргнула.

— Он Аральт.

Меган закатила глаза.

— Но откуда он? Сколько ему лет? Он призрак?

— Он живет в книге, — ответила Кейси. — Это все, что я знаю.

— Он общается с вами? Что он говорит? Откуда вы знаете, что делать, если книга не на английском?

— Вслух он ничего не говорит, — Кейси закусила губу. — Он как бы передает… ощущение.

Меган наклонилась вперед, прижав пальцы к столу.

— И что вы ощущаете?

— Не знаю, — Кейси откинулась на спинку стула. — Я думаю, мы чувствуем то, что чувствует он. Если прикладываем усилия, чтобы красиво выглядеть, или делаем что-нибудь хорошее, ему это нравится.

— А что происходит, если ему что-то не нравится?

Кейси сморщила нос. Видимо, ей не приходило в голову, что если находишь себе парня-привидение, от него стоит ожидать не только всяких-разных солнышек и щенят.

— Ээ… Наверное, он загрустит?

— Или разозлится?

— Как Сара? — встряла я.

— Нет-нет, — сказала Кейси. — Нет. Точно не как Сара.

Меган бросила на нее холодный взгляд.

— Что ему нужно?

— Ничего, — ответила Кейси.

— Аааа, ну да, конечно. Значит, он помогает вам стать красивыми, умными и популярными только потому, что все это делает его счастливым?

— Я думаю, да.

— Ты ошибаешься, — отрезала Меган. — Это так не работает. И когда это все закончится?

— У нас будет выпускной, — отозвалась Кейси.

— И когда он у вас будет? На следующей неделе? В следующем году? Никогда?

Моя сестра моргнула, не отрывая взгляда от своих рук. Она не знала.

— Ты помнишь хоть какие-нибудь слова из этой книги? — спросила я.

Кейси покачала головой.

— А то существо в лесу? — спросила я. — Это был Аральт?

Меган приподняла бровь.

— Что за существо в лесу?

— Нет, — ответила Кейси. — Он состоит из энергии. Он не может выйти из книги. Я не знаю, что это было.

— Я отказываюсь верить, что огромный таинственный зверь случайно оказался в Лэйквуде в тот самый вечер, когда ты ввязалась в историю с новым привидением.

— Подожди, — в карих глазах Меган читался упрек. — Ты мне ничего об этом не рассказывала.

— Потом объясню, — вздохнула я.

Меган откинулась на спинку стула и начала двигать телефон по столу то одной рукой, то другой.

— Если дух обитает в книге, значит, она его силовой центр, — сказала я. — Энергия Аральта привязана к ней. Получается, нам нужно просто-напросто уничтожить книгу.

Моя сестра мгновенно побледнела.

— Адриенна ее где-то прячет. Я не знаю где. Она ни за что не допустит, чтобы с ней что-то случилось.

— Но она же приносит книгу на ваши собрания?

— Да… Но она не дает ее каждому желающему просто так. — Кейси вздохнула. — Девочки, послушайте. Я знаю, все это звучит ужасно, но, пожалуйста… Дайте мне справиться самой.

Она, конечно, заметила скептические выражения на наших лицах, но все-таки продолжила настаивать на своем.

— Если я скажу им, что это не очень хорошая идея, они меня послушают. — Она переводила полный мольбы взгляд с меня на Меган. — Они мои подруги!

— Не такие уж хорошие подруги, — фыркнула Меган. — Раз втянули тебя в эту историю.

Кейси смотрела нас широко открытыми глазами.

— Пожалуйста.

— Знаешь что? сказала я. — Хорошо, Кейси. Хочешь сама все исправить? Исправляй.

Моя сестра застыла в нерешительности. Меган напротив нее внимательно смотрела на меня.

— Она права, — обратилась я к Меган, пожимая плечами. — Это ее подруги. Вперед, Кейси. Вытащи их из этой истории.

Кейси сглотнула комок. Она опиралась на стол, сжав руки в кулаки.

— Вытащу.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, решено.

— Как хотите, — пробормотала Меган, бросив на меня недоверчивый взгляд. — Мне пора идти.

— Я тебя провожу, — предложила я.

Когда мы дошли до входной двери, Меган остановилась и посмотрела на меня.

— Ты же все это говорила не всерьез? — спросила она.

— Конечно, нет, — сказала я. — Но нет смысла с ней спорить.

Меган вздохнула.

— Хорошо. Слава богу. А то я на минуту подумала, что ты сошла с ума. А теперь можешь объяснить мне, пожалуйста, о чем это вы все время говорите? Таинственный зверь? Когда вы были в лесу? И почему ты не рассказала мне об этом раньше?

Это неважно, — соврала я. Еще только не хватало, чтобы Меган предложила поехать в Лэйквуд на ночь глядя. — Это был койот или что-то типа того.

Я ее обидела. Глаза Меган блеснули слишком ярко, и мне показалось, что она хочет что-то сказать. Но она промолчала.

— Ладно. Так какой у нас план?

— Мы пойдем на следующее собрание клуба, — сказала я. — Добудем книгу и уничтожим ее. И никто не пострадает.

— Хорошо. — Меган достала телефон и проверила время. — А я вот пострадаю, если не успею домой к половине одиннадцатого.

9

УТРОМ в понедельник я нашла Картера во дворе на низкой кирпичной стене погруженным в чтение «Моби Дика». Когда я подошла, заслонив ему солнце, и моя тень упала на страницы, он заложил книгу краем суперобложки и отложил ее в сторону.

Доброе утро, — он поднял на меня взгляд и прищурился.

— Привет. Извини, что вчера не брала трубку. Мы с Кейси устроили фотосессию, и вечер прошел… бурно.

— Ничего страшного.

— Но я соскучилась по тебе, — проговорила я, присаживаясь рядом с ним. Сказав эти слова, я почувствовала, что так оно и было. Я закрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо.

— Ты же придешь сегодня? — спросил он.

— Куда?

— На мою предвыборную вечеринку.

— Напомни мне, что за предвыборная вечеринка?

— Зоуи Пэрри устраивает ее в рамках предвыборной кампании. Это та девочка, с которой мы полчаса проговорили на вечеринке. Младшая сестра Китона Пэрри.

Я попыталась вспомнить ее, но поняла, что понятия не имею, как она выглядит. В моей памяти остались только ее голос и куча политических терминов: сотрудничество, расширение полномочий, проактивность.

— А, эта зануда?

Он рассмеялся.

— Надеюсь, что ты ее с кем-то путаешь. Если она зануда, что это говорит обо мне?

— Что ты хорошо умеешь развлекать зануд?

— В общем, ты мне очень там нужна. Не хочу оставаться один с ней и ее друзьями. Мне кажется, они путают школьную политику с реальной политикой.

Я положила руку ему на плечо.

— Я не смогу прийти.

— Ты серьезно? Почему?

Как там говорят: честность — лучшая политика?

— Сегодня я встречаюсь с сестрой и ее подругами.

Картер озадаченно приподнял уголок рта.

— С Солнечным клубом?

Я пожала плечами.

— Не нужно называть их так.

— А почему нет? Их все так называют. Они как секта. — Картер отвел плечи назад. — А когда ты это решила? Я спрашивал тебя про вечеринку на прошлой неделе, и ты сказала, что пойдешь.

— Прости, пожалуйста, — проговорила я. — Я забыла. В любой другой день пошла бы, но не сегодня. Мне нужно сделать это для Кейси. Ей приходится трудно в новой школе.

— Ты шутишь? — спросил Картер. — Разве так выглядят люди, которым трудно приходится в новой школе?

Я проследила за его взглядом. Девочки из Солнечного клуба расположились за одним из столов для пикника в тени высокого дуба. Прижавшись друг к другу, словно сестры, они болтали и смеялись. Кейси сидела в самом центре.

— Ты не понимаешь, — проговорила я. И он не мог понять. Расскажи я ему правду, он бы сразу запаниковал.

— Может, и так, — сказал он. — Ты одна из тех, кто настаивал, чтобы я стал кандидатом в президенты в этом году. А теперь, когда моей кампании нужна твоя помощь, ты вдруг исчезаешь.

— Я не исчезаю, — ответила я. — Я всего-навсего пропускаю одну маленькую вечеринку по интересам, организованную занудными политиками.

Картер рассмеялся, но как-то невесело.

— Спасибо, Леке. Я люблю, когда меня обзывают.

А я люблю, когда от меня требуют участия в избирательной кампании, как будто я жалкая женушка кандидата в президенты, у которой нет своей жизни.

— Я не это имела в виду!

— Может, тогда хватит уже говорить то, что не имеешь в виду? Например, что я один из миллиона занудных политиков. Или что мы встретимся и побудем вместе.

— Почему ты все это мне говоришь? — спросила я.

— Наверное, просто не люблю, когда мне врут, — ответил он.

— А кто тебе врет?

— Ты обещала, что придешь на вечеринку. А теперь выясняется, что нет. — Он начал загибать пальцы. — Ты говоришь, что у Кейси проблемы. Но это, очевидно, не так. Если ты внезапно поняла, что моя кампания ниже твоего достоинства, пожалуйста, так и скажи.

— Я никогда в жизни не считала, что хоть что-то ниже моего достоинства! — огрызнулась я, начиная злиться, что он обвинил меня во вранье. — Я забыла про дурацкую вечеринку, Картер. Давай, подай теперь на меня в суд.

— Ладно, — сказал он. — Когда найдешь немного времени между заседаниями секты, дай мне знать. — Он посмотрел на часы. — Мне нужно найти Зоуи и сказать ей, что нам понадобится дополнительная помощь.

— Хватит. Пожалуйста. Это ужасно, — проговорила я, подаваясь к нему. — Давай не будем злиться?

— Я не злюсь, Леке… Я расстроен. — И он ушел.

Все утро мы писали друг другу односложные эсэмэски.

Сначала я попросила прощения, и он сказал, что принимает мои извинения.

Нужно было вести себя рационально — по-взрослому — и оставить эту тему. Но я чувствовала в его словах напряженность. Поэтому я ответила, что ему необязательно принимать мои извинения. А он написал, что это я не могу принять тот факт, что он спокойно мог их принять… а потом, на четвертом уроке, учитель забрал у меня телефон.

За обедом мы обменялись где-то двадцатью словами. Никто этого не заметил. Эмили поняла бы, что что-то не так, но она сидела за столом Солнечного клуба. Теперь они располагались в центре столовой. Пока еще не в самом лучшем месте, но уже пугающе близко к нему.

Уж точно не за мусорным столом. И не во дворе, где обедали ссыльные дети тьмы.

В общем, мы вели себя так, будто были едва знакомы. Мы никогда раньше так серьезно не ссорились. Маленькая часть моего сознания пыталась убедить меня, что Картер слишком бурно отреагировал и я ни в чем не виновата. Но ее заглушали все остальные части меня, которые требовали вернуться к нормальному порядку вещей, причем так быстро, как только возможно. Даже если для этого пришлось бы взять на себя всю вину.

Потому что без Картера в моей жизни уже не могло быть нормального порядка вещей.

10

МЫ ПРИЕХАЛИ слишком рано, поэтому Меган припарковалась через несколько домов от огромного ухоженного особняка, принадлежавшего семье Лэрд. Мы опустили стекла и сидели, слушая довольное сопение мотора.

Примерно через пятнадцать минут мы увидели, как со стороны школы за угол завернула компания беззаботных девочек, в числе которых была Кейси. Мы наблюдали за ними из машины с безопасного расстояния, как туристы на сафари.

— Ты посмотри, — проговорила Меган. — Они все в юбках.

— Кейси сказала маме, что юбки сидят по фигуре лучше, чем брюки, — сказала я.

Ну, это смотря какая юбка, — хмыкнула Меган, пристально глядя в окно. — Но у всех юбки подобраны отлично.

У них все получается идеально, ты заметила?

Адриенна, Кейси и Эмили пошли по дорожке к дому, сверкая блестящими волосами и белоснежными зубами. Наконец они исчезли за дверью.

Прямо перед нашей машиной дорогу переходила еще одна девочка. Она казалась знакомой, но я не сразу поняла, кто это.

— Меган! — ахнула я. — Это что, Лидия?

Целых три года Лидия Смол гордилась тем, что она самый готичный гот, который только ступал огромными ботинками с металлическими носками на территорию нашей школы. Но сейчас… это было…

— Невероятно, — прошептала я.

Она была одета, как Жаклин Кеннеди. Ее черные волосы, обычно тонкие и неопрятные, были подстрижены под каре и идеально уложены. Она повернулась к нам, и я заметила, что она сделала полноценный макияж. Ее губы были накрашены бледно-розовой помадой. Из брови исчезла серьга.

— Ее сегодня не было в школе, — сказала Меган. — Теперь понятно, почему.

Лидия подошла к нашей машине и заглянула в окошко.

— Алексис! Меган! Привет! — Она пригнулась, чтобы заглянуть на заднее сиденье. — А где мисс Кейси?

— Привет, — проговорила я. — Ээ… Она уже зашла в дом. Как у тебя дела?

— Прекрасно! — просияла Лидия. Казалось, что она вышла из рекламы газировки годов этак шестидесятых. — А как у вас, девочки?

— Супер-пупер, — отозвалась я.

— Правда? — переспросила Лидия. — Так, а когда вы вступите в Солнечный клуб? Обещаю, вы не пожалеете. — На ее лице появилось одухотворенное выражение, как у участницы конкурса красоты, которая рассказывает, что она за мир во всем мире. — Он изменил всю мою жизнь.

— На самом деле… мы вступаем сегодня, — ответила Меган. Я посмотрела на руку Лидии. С нее исчезли все черепа, пластиковые пауки и другая бижутерия (большую часть которой, как мне ни стыдно в этом признаваться, Лидия когда-то купила, гуляя по магазинам с вашей покорной слугой). Лишь на одном из ее пальцев блестело золотое колечко.

— Как здорово! — воскликнула она.

— Да, — сказала я. — Здорово.

— Можно попросить тебя кое о чем? — обратилась к ней Меган. — Не говори, пожалуйста, Кейси, что мы тут. Мы хотим сделать ей сюрприз.

Лицо Лидии озарила улыбка.

— Конечно! Будет так весело. Без проблем.

И она сделала жест, будто застегивает рот на замок.

Вот бы он был на замке постоянно.

Лидия одарила нас еще одной улыбкой и направилась к дому по тротуару, вдоль которого росли розы.

— Что это такое… сейчас… было? — спросила я.

— Демонстрация того, что такое Солнечный клуб, — отозвалась Меган.

Мы зашли в дом последними. Пеппер сидела на кухне, жевала банан и настороженно поглядывала на дверь. Когда она увидела нас с Меган, у нее отвисла челюсть.

— А вы что тут делаете?

— Пришли на собрание, — пожала плечами я.

Пеппер бросила банановую шкурку в мусорное ведро.

— Меган? Ничего мне не объяснишь?

Меган улыбнулась, как будто мы затеяли все это шутки ради.

— Ладно, неважно. — Пеппер взяла со стола ключи от машины. — Я поеду к Кире.

Меган тихонько постучалась в дверь в комнату Мими, и ее сразу же открыла Адриенна.

— Боже мой! — запищала она. — Привет!

За ее спиной я увидела сестру. Она мгновенно побледнела. Но мы с Меган уже протискивались внутрь, и Кейси ничего не могла с этим сделать перед другими девочками.

Десять человек вместились в комнату Мими, и там еще оставалось место. Все было идеально чистым, словно на рекламной фотографии в журнале по дизайну. Лучшего фона для компании идеально одетых девочек было не придумать. Все они сидели с идеально ровными спинами, изящно скрестив ноги. На их лицах застыли счастливые, довольные улыбки.

Все разговоры стихли, стоило Адриенне подойти к своей сумке и достать оттуда большой предмет, обернутый в вельветовую ткань цвета ночного неба. Она положила его на комод и развернула. Потом взяла его и вытянула перед собой. Все в комнате сидели неподвижно.

Нужно признать, книга была внушительная.

Сантиметров двадцать пять в ширину, сорок в длину. Обложка из кожи. На ней было выбито множество рун и символов — звезды, луны, виноградные лозы, кельтские узлы.

На секунду я задумалась, нельзя ли просто схватить ее и убежать, но тут Адриенна заговорила:

— Мы защищаем твою обитель своей кровью и жизнью, — протянула она монотонным речитативом.

Мы с Меган взглянули друг на друга. Все это не было похоже на игру.

Даже если бы мне удалось выхватить книгу из рук Адриенны, между мной и дверью было еще пять девочек. Хоть я и знала приемы самозащиты, здесь они вряд ли бы мне помогли.

Губы Адриенны растянулись в улыбке.

— Я бесконечно счастлива объявить, что к нам сегодня присоединяются Алексис и Меган! Алексис была одной из первых старшеклассниц, с которыми я познакомилась в старшей школе Сюррея. И она так хорошо ко мне отнеслась, хотя она популярна и встречается с парнем, а я была последней неудачницей. И, конечно же, Меган, которая славится своими лидерскими качествами.

Адриенна говорила о себе так, как будто она была несчастной отверженной, а не забавной глупенькой девочкой, с которой я познакомилась всего пару недель назад.

— Меган и Алексис, — Адриенна улыбалась так широко, что ей было трудно говорить. — Пожалуйста, встаньте.

Встать? Я посмотрела на Кейси, которая спрятала лицо в ладони.

Внезапно я подумала, что, возможно, стоило тщательнее продумать план.

Я поднялась на ноги. Мое сердце стучало так, как будто я только что пешком поднялась на десятый этаж. Меган встала рядом со мной.

— Пожалуйста, наденьте это на безымянные пальцы. — Она передала нам по тоненькому золотому колечку. Я натянула свое на палец. Адриенна посмотрела мне в глаза. Ее взгляд был спокойным, как море при полном штиле. — Пожалуйста, положите правую руку на книгу и повторяйте за мной.

Меган тревожно моргнула, но подчинилась. Повернувшись боком, я подняла левую руку и положила ее под обложку открытой книги, надеясь, что Адриенна не заметит. Если что, я была готова сказать, что перепутала право и лево.

Но она не заметила.

— Geallaim dflseachta…

— Geallaim dflseachta…

Она зачитала целую речь, которая звучала как набор звуков — и для нас, и, по всей видимости, для нее. Я повторяла так точно, как только могла.

— A tu, Aralt, — произнесла Адриенна, и по ее интонации стало понятно, что мы закончили.

— A tu, Aralt, — повторили мы.

Я почувствовала, как сквозь меня пронеслось что-то вроде электрического разряда.

Адриенна аккуратно закрыла книгу и, наклонившись к нам, расцеловала и Меган, и меня в обе щеки.

— Наши сестры, — проговорила она.

Все вежливо захлопали. Меня пропустили к кровати, где я сидела в самом начале. Я опустилась на нее, пытаясь понять, изменилось ли что-то в моих ощущениях. Я была на взводе, но, скорее всего, это объяснялось выбросом адреналина. Все-таки я только что принесла клятву на незнакомом языке сверхъестественному существу, о котором ничего не знала.

Клятву. Почему Кейси не сказала про клятву?

Тут я подумала, что, возможно, она так все и запланировала. Она должна была понимать, что мы с Меган не оставим эту историю просто так… хоть и сказали, что оставим.

Нет. Когда мы зашли, у Кейси на лице отразился шок. И сейчас она не выглядела довольной. Она правда верила, что сможет справиться со всем сама.

Но клятва…

Вдруг я случайно взглянула на свое отражение в зеркале над туалетным столиком Мими и пришла в ужас. Я выглядела ужасно толстой и неухоженной, особенно по сравнению с совершенством, которое меня окружало. Мои лоб и нос жирно блестели. Я поднесла руку к лицу, чтобы как-нибудь незаметно промокнуть лицо.

Кто-то тихонько похлопал меня по плечу. Я подняла глаза и увидела, что на меня безмятежным взглядом смотрит Лидия. Она слегка улыбнулась мне.

— Какая радость, — проворковала Адриенна. — А теперь, сестры, к делу. Приступаем к Совершенствованию. Кто-нибудь хочет начать?

К Совершенствованию?

Пару мгновений все молчали. Потом одна из девочек — высокая брюнетка — подняла руку.

— Да, Моника? — обратилась к ней Адриенна. Девочка встала.

— Вы все сегодня выглядите прекрасно, — начала она, избегая меня взглядом. — Но я заметила, что в столовой некоторые из нас взяли себе очень большие порции. На публике мы должны накладывать себе поменьше, а потом, если хочется, можно поесть еще в туалете. Вы же знаете, мы должны производить самое лучшее впечатление — и внешностью, и поведением. — Она вздохнула и продолжила с таким видом, будто выполняла неприятную обязанность. — Я говорю про Эмили и Пейдж.

Несколько долгих, неприятных мгновений все не сводили глаз с Эмили и Пейдж. А те сидели, опустив головы и уставившись на ковер.

Следующие десять минут девочки продолжали называть имена друг друга в связи с разнообразными нарушениями чрезвычайно строгого и подробного свода законов, регулировавших внешность и поведение. Даже Адриенну раскритиковали за длину юбки: она была на ширину трех пальцев выше колен.

Меган посмотрела на меня, взглядом спрашивая, когда мы уже начнем действовать. Потом она перевела глаза на зеркало и недовольно прищурилась.

Я не могла понять, что ей не нравится. Она выглядела хорошо. Так же, как и другие девочки, может, даже лучше. Страшненькой здесь была только я.

Усовершенствовав друг друга при помощи волшебной силы придирок, мы стали слушать мотивирующую речь Адриенны. Она рассказывала, какими качествами должна обладать успешная молодая женщина.

Все это звучало хорошо, но только если ты была готова каждый час своей жизни проводить в напряжении. Никогда не расслабляться, никогда не терять бдительности. Но как это могли делать девочки-подростки? Через час мне стало казаться, что мы собрались на семинар по работе над собой в религиозной секте.

Пока что складывалось впечатление, что Аральту просто хотелось, чтобы девочки из Солнечного клуба были красивыми и умными, а также умели широко мыслить и правильно говорить. Все это напоминало какой-то безумный институт благородных девиц.

Да, в этом было что-то ненормальное, но хотел ли Аральт зла?

— Ну вот, девочки, на этом все, — сказала Адриенна, закрыла книгу и положила ее на комод. — Светите, солнышки!

Как только собрание завершилось, все девочки захотели лично подойти к нам с Меган. Возможности схватить книгу и сбежать незамеченными не было никакой. Они брали нас за руки, заглядывали в глаза и произносили добрые и ободряющие слова. Все это напоминало женские сообщества из 1950-х.

— Как же я хочу увидеть, как ты будешь выглядеть… после, — проговорила Эмили, сжимая мои руки в своих.

— После чего? — спросила я.

Ее улыбка поблекла.

— Ну… после…

— Помни: единственный человек, который может тебя судить, — это ты сама, — произнесла Лидия. — Конечно, Совершенствование — это другое дело.

Эмили поспешила прочь, оставив меня наедине с Лидией.

— Добро пожаловать, Алексис, — сказала она, коснувшись моего плеча.

— Спасибо. — Я пыталась вести себя так же, как и другие девочки: скромно опускать глаза в пол и ужасно стесняться каждого своего жеста и движения.

— Я знаю, ты еще до конца не поняла, что такое Солнечный клуб, — сказала Лидия. — я» Но это всего лишь твое первое собрание. Знаешь, я сначала даже не хотела вступать, — она перешла на шепот. — Я думала, что это все дурацкий розыгрыш.

— Да ладно?

— Потом я приняла клятву, и все внезапно стало на свои места.

У меня появилось чувство, что на этот день с меня было достаточно.

— Я так рада за тебя.

— Слушай, давай я помогу тебе с волосами?

Я уже отключалась, но эта фраза заставила меня взбодриться.

— Поможешь что сделать?

— Привести их в порядок, — засмеялась она. — Нельзя, чтобы они оставались… розовыми и… неаккуратными. Настоящей леди не нужны броская одежда и краска для волос.

— И пирсинг на брови? — спросила я.

— Именно так! — Лидия широко улыбнулась. Кажется, она радовалась, что я наконец поняла. — У нее есть достоинство, обаяние и ум.

— Я думаю… я подожду пару дней, — сказала я.

Радость Лидии испарилась.

— Но почему?

Конечно, я не могла ответить ей, что тем же вечером собиралась уничтожить книгу и соответственно избавиться от необходимости пытаться произвести на Аральта впечатление.

— Ты теперь одна из нас, Алексис, — сказала Лидия. — Ты больше не сама по себе. Ты одна из многих.

— Ты права, — отозвалась я. — Просто я не могу сегодня. Мне нужно дописать огромный проект, — я виновато улыбнулась. — Нужно, чтобы оценки оставались на уровне!

— Ну да. — Она пыталась скрыть недовольство, но у нее очень плохо получалось. — В общем, как соберешься, только скажи.

У кровати Меган и Кейси разговаривали с Адри-енной. Я подошла поближе, чтобы послушать.

— И мне так нравятся собрания, и Улучшение, и… Алексис! — воскликнула Меган, поворачиваясь ко мне. — Я рассказываю Адриенне и Кейси, как я хочу расти и улучшаться!

Я не сомневалась, что она прикидывается. И Кейси от нее не отставала. Но Адриенну их напускной энтузиазм приводил в восторг. Она переводила взгляд с Меган на Кейси, пока те носились вокруг нее, как парочка гиперактивных фруктовых мошек.

Тут я заметила, что Меган и Кейси не только говорили. Они еще и собирали вещи.

— Я в таком восторге, — не унималась Меган. — А ты, Алексис? Это просто невероятно…

«Невероятно глупо», — подумала я. Но мне нужно было поддержать Меган.

— Да, — подтвердила я. — Точно. Я так… то есть я хочу сказать, что это будет отличная возможность… вырасти. И, ну… Улучшиться.

— Да! — Адриенна чуть ли не светилась от счастья. — Точно!

— Так, ну вроде все, — сказала Кейси. — Пойдемте.

— Ой, — Адриенна осмотрелась по сторонам. — Моя сумка.

— Я собрала ее! — воскликнула Меган. — Хотела помочь тебе. Обожаю помогать. Так здорово быть частью женского клуба!

Адриенна несколько раз моргнула. Ее глаза подозрительно блестели: кажется, она была готова расплакаться.

— Ох… спасибо, Меган.

Ура! — воскликнула Меган и обняла Адриен-ну. Мне казалось, что она немного переигрывает, но Адриенна была в восторге. Она произнесла «Ура!» в ответ и уставилась на Меган зачарованным взглядом ребенка, которому на день рождения подарили самый прекрасный торт на свете.

— Давайте повезем Адриенну домой, — предложила Кейси. — Пешком ей идти долго.

Адриенна покраснела и смущенно поправила край розовой блузки.

— Ну что вы, не нужно…

— Боже мой, конечно, нужно! — пропищала Меган. — Мы же сестры!

Как только Адриенна исчезла за дверью своего дома, Меган откинулась на спинку сиденья.

— Ох ты ж боже мой, — проговорила она. — Мне кажется, у меня сейчас глаза из орбит выскочат.

— «Обожаю помогать?» — произнесла я, поднимая брови.

Меган бросила на меня обиженный взгляд.

— Главное, что книга у нас, так ведь?

Я повернулась к Кейси, которая сидела на заднем сиденье и смотрела в окно:

— Кстати, спасибо тебе. Мне так понравилась вся эта история с клятвой. Спасибо, что рассказала мне о ней. Было великолепно. Просто потрясающе.

Ее лицо исказила гримаса негодования.

— Ты же разрешила мне самой со всем разобраться!

— Ты должна была рассказать нам всю правду!

Кейси выпрямилась.

— В твоих словах не было даже доли правды!

— Вот и хорошо, что так, — сказала я. — Раз ты не поняла, что клятва — чуть ли не самая важная деталь всей истории, вряд ли бы ты смогла со всем этим справиться.

— Неважно, — перебила меня Меган. — Мы уничтожим книгу, и это все останется в прошлом.

Кейси нагнулась вперед, просунув голову между передними сиденьями.

— Может быть, я вам не рассказала, потому что знала, что если скажу, вы сразу полезете не в свои дела!

— Эй! — вспылила Меган. — Свети давай, солнышко!

Кейси сложила руки на груди и откинулась назад.

Чтобы отвлечься, я включила радио и начала искать что-нибудь хорошее. Или, по крайней мере, громкое.

Пару мгновений я раздумывала, не рассказать ли Меган и Кейси, как я смошенничала во время клятвы, положив на книгу левую руку. Но потом решила, что об этом говорить смысла не было.

Вдруг меня охватило дурное предчувствие. Как будто нам грозила опасность.

Но мы как раз и пытались предотвратить опасность, уничтожив силовой центр Аральта. Нужно было избавиться от него, пока он не потребовал, чтобы мы исполнили наши обещания.

Давайте подумаем, как уничтожить книгу, — предложила я, когда Меган завернула на Сильвер Сэйдж Эйкэрз.

— Если чернила не водостойкие, — сказала Кейси, — можно бросить ее в джакузи рядом с общественным бассейном.

— Нельзя, испортим джакузи. — Я боялась управляющей компании больше, чем Аральта. — Нам нужно ее сжечь.

— Может быть, на жаровне для барбекю? — спросила Меган.

— Да, это должно сработать, — согласилась я. — Используем ту, которая стоит рядом с детской площадкой.

Мы отправили Кейси в дом, чтобы она принесла что-нибудь покушать — на самом деле, просто хотели ее чем-нибудь занять. А сами начали искать принадлежности для барбекю.

Я закинула пакет с угольными брикетами за плечо и повернулась к выходу.

— Я понесу уголь и книгу, — сказала я. — Можешь взять жидкость для розжига? И попросить Кейси захватить спички?

Я перешла дорогу и оказалась у крошечного парка. Разложив уголь на жаровне, я положила книгу в вельветовой обложке на металлическую поверхность.

Это было прекрасное, выполненное вручную произведение искусства. Я смотрела на книгу и вдруг ощутила горечь при мысли о том, что придется полить ее жидкостью для розжига, а потом поджечь.

Но потом вспомнила, как в прошлом году злобная кукла Кейси едва не уговорила меня спрятать ее и убить родителей и сестру, чтобы она оказалась в безопасности.

— Извини, Аральт, — проговорила я. — Вариантов нет, книга должна сгореть.

И все-таки я провела пальцами по изящной кожаной обложке. Вещи, выполненные с таким мастерством, редко встретишь. Как наш старый дом, например. Во всех его потрясающих украшениях не было никакого смысла, кроме эстетического. Безликие коробки для массового потребления вроде нашего нового жилища не шли с ним ни в какое сравнение.

Я аккуратно открыла книгу и посмотрела на первую страницу.

Невероятно изящным шрифтом на ней было написано: LIBRIS EXANIMUS.

Exanimus? Я вроде бы слышала это слово, но не могла вспомнить где.

Почему Меган не было так долго? Я повернулась в сторону дома, чтобы посмотреть, не видно ли ее.

Она стояла в метре от меня и не двигалась.

— Ой! — воскликнула я. — Ты меня напугала.

Она смотрела на меня широко раскрытыми, любопытными глазами. В одной руке она держала коробок со спичками. В другой — бутылку жидкости для розжига.

— Мы защищаем твою обитель своей кровью и жизнью, — бесстрастным голосом проговорила она.

А потом подняла жидкость для розжига и вылила ее на меня.

Время как будто остановилось. Мне казалось, что я наблюдаю за всем этим со стороны. За тем, как с меня капает вонючая жидкость. За Меган, бесстрастной, словно статуя.

— Что?.. — Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что происходит. — Меган, стой!

Она остановилась и посмотрела на меня пустыми глазами. А потом снова подняла бутылку.

Я больше не пыталась с ней поговорить. Вместо этого я побежала прочь.

Меган погналась за мной, продолжая поливать меня из бутылки. Я чувствовала, как жидкость стекает по волосам и одежде. Моя рубашка была уже насквозь пропитана ею. В нос бил неприятный запах.

Я добежала до кованой ограды и оказалась в тупике. Меган догнала меня и вылила мне на голову остатки жидкости.

— Меган, это безумие! Ты только подумай, что делаешь!

Она перевела взгляд с бутылки на меня и, бросив ее на мягкую траву, вытерла руки о джинсы. На секунду я подумала, что она наконец меня услышала. Меган не выглядела как убийца. Она казалась совершенно нормальной.

А потом она открыла коробок и достала из него СПИЧКУ.

Прежде чем Меган успела ею чиркнуть, я бросилась вперед. Уклонившись от подруги, я побежала по тротуару к своему дому. Я знала, что она гонится за мной и не только не отстает, но даже догоняет.

— Кейси! — заорала я, одним прыжком преодолевая ступеньки на крыльце. — Кейси!

Она открыла дверь.

— Алексис? Что случилось? Ты почему мокрая?

— Меган хочет меня убить!

Она уже показалась перед домом, пытаясь зажечь спичку на ходу.

Я остановилась и огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было использовать для самозащиты.

Но моя сестра разобралась с ситуацией быстрее. Когда Меган уже залетала в дом, Кейси поставила ей подножку. Подруга пролетела и шмякнулась на живот. Коробок спичек вылетел из ее руки и остался лежать на полу на безопасном расстоянии от нее.

— Что происходит? — спросила Кейси.

Я начала стягивать с себя одежду.

— Меган хотела меня убить, — объяснила я. — Сжечь заживо.

— О чем ты говоришь? — Меган присела на полу с таким видом, будто только что очнулась от глубокого сна.

— Ты? Я? Спички? Не припоминаешь такого?

Меган взглянула на меня, поморщилась и прижала пальцы к глазам, как будто хотела вытереть слезы.

— Что? Нет… Я просто внезапно почувствовала умиротворение.

Я знала, что это не ее вина, но меня все равно трясло от злости и постепенно отступающего страха.

— Я рада, что попытка убийства приносит тебе спокойствие.

Лицо моей сестры посерело.

— Где книга? Вы сожгли ее?

— Нет. — Я стащила с себя брюки и бросила спички в раковину. — Меган решила сжечь кое-что получше. Книга осталась на улице.

— Пойду заберу ее, — сказала Кейси, проскользнув между нами. — С тобой точно все нормально?

— Ты спрашиваешь, собираюсь ли я снова напасть на Алексис? — Меган стряхивала грязь с рук. Ее колени были ярко розовыми, а на подбородке наливался небольшой синяк. Она дотронулась до него и шумно втянула воздух сквозь зубы. — Вряд ли. По-моему, я даже встать не смогу.

Кейси выскочила за дверь. Я стояла у кухонной раковины в одном нижнем белье, первый раз в жизни не боясь залить пол и мебель водой. Я все еще воняла жидкостью для розжига, все еще видела перед собой пустой взгляд Меган. И стоило мне напрячь воображение, я представляла, как безжалостное пламя охватывает мое тело, словно вторая кожа.

Брызгая себе на лицо водой, я услышала, как Меган не то охнула, не то взвизгнула.

— Подать лед? — спросила я. Не дожидаясь ответа, я достала из холодильника два пакетика замороженного гороха и бросила их Меган. Она положила их на колени.

— Прости, Леке, — проговорила она. — Я клянусь, я не понимала, что делаю.

— Ну, я на это надеюсь. — Я хотела засмеяться, но получилось только фыркнуть.

— Не понимаю, что произошло.

— Мы стали угрозой силовому центру, — проговорила я. — Он отреагировал, вот и все.

— Видимо, так, — произнесла Меган.

Открылась входная дверь, и в дом вошла Кейси. Из-под мышки у нее торчал синий вельветовый прямоугольник. Ее бледные щеки порозовели от бега.

— Девочки, посмотрите! — воскликнула она охрипшим голосом.

Она положила книгу на стол и открыла первую страницу.

LIBRIS EXANIMUS.

Я только хотела сказать, что где-то уже слышала эту фразу, как Меган поднесла руку ко рту.

— Спиритическая доска!

Я почувствовала себя бесконечно глупо. Как я могла не заметить этой связи?

Кейси была уже на полпути к спальне родителей, где стоял мамин ноутбук. Других компьютеров у нас не было. Тот факт, что он находился на родительской территории, сильно ограничивал наши возможности поиска информации, как только рабочий день подходил к концу.

Держась за мою руку, Меган заковыляла за Кейси. Я не хотела заливать ковер в родительской спальне жидкостью для розжига, поэтому осталась стоять в коридоре, обернувшись полотенцем. Меган застыла за Кейси и, пока та печатала, заглядывала ей через плечо.

— «Libris», — прочитала Меган. — Это «книга» или «том». A «exanimus» — это…

Кейси вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Безжизненный, — закончила Меган. — Мертвый.

— Значит, у нас с вами мертвая книга, — подытожила я. — Или живая книга, в которой живет кто-то мертвый. И этот кто-то не хочет, чтобы с его «обителью» что-то случилось.

Меган повернулась к Кейси.

— Для чего нужна клятва? Что мы пообещали?

— Подожди, — попросила Кейси и побежала на кухню. Она вернулась с книгой в руках. Открыла ее и положила на кровать рядом с Меган. — Можешь почитать вслух?

— Пойду в душ, — сказала я. — Если меня сейчас ударит статическим электричеством, я вспыхну в тот же момент.

Я три раза помыла голову с шампунем и натерла себя мочалкой до ярко-розового цвета. Только тогда мне перестало казаться, что я сейчас загорюсь, и я успокоилась. К тому времени, как я надела новую рубашку и чистые джинсы, а также замочила старую одежду в холодной воде, прошло минут двадцать. Я пошла в комнату родителей и плюхнулась на кровать рядом с Меган.

— Нашли что-нибудь? — спросила я.

Кейси была так занята поиском, что даже не оторвала глаз от экрана. Меган бросила на меня мрачный взгляд и протянула тетрадку, в которой она делала заметки по мере того, как Кейси находила информацию.

— Это гэльский язык, — сказала Меган. — Ирландский.

— Что за слово пропущено? — спросила я.

Тут Кейси медленно подняла голову и повернулась к нам с приоткрытым ртом. Облизнув пересохшие губы, она покачала головой.

— Кейси, говори уже!

— Благородному, — прошептала Кейси. Только я подумала, что это не так уж плохо, как она продолжила. — Энергичному… Сластолюбивому.

— Сластолюбивому, — повторила я.

Меган откинулась назад.

— Фу!

По лицу Кейси мне начало казаться, что с нее уже хватит всего этого. Я хотела предложить сделать перерыв, когда раздался звонок в дверь.

Мы все разом вскочили. Кейси схватила тетрадку с записями, Меган завернула книгу и поковыляла к своему рюкзаку, а я побежала в комнату Кейси и осторожно выглянула в окно из-за жалюзи.

На крыльце стояла Таши и источала умиротворение, как это умели делать только девочки из Солнечного клуба. На ней было платье цвета ночного неба, перетянутое ремешком на талии, подчеркивающее ее тоненькую фигуру. Ее кудрявые волосы сияли на солнце, как на картине эпохи Возрождения.

Мы все подошли к двери в одно и то же время. Меган пригладила волосы, Кейси расправила закатанные рукава.

Таши не стала звонить второй раз. Когда я открыла дверь, она даже не смотрела на меня. Она вглядывалась в небо, которое закатное солнце уже начало окрашивать в розовые цвета.

— Привет, девочки, — поздоровалась она, поворачиваясь к нам.

— Привет, — ответили мы хором.

— В общем… — начала Таши с немного смущенным видом. — Мне только что звонила Адриенна. Она в панике. Нигде не может найти книгу. Она подумала, что книга может быть у вас, но не смогла ни до кого дозвониться. Вы не брали трубки. Она попросила меня зайти к вам, потому что я тоже живу на этой улице.

— Правда? — спросила я. — В каком доме?

— Сто тридцать три, — ответила она. Заглянув в коридор, она коротко рассмеялась. — Такое ощущение, что мой дом — точная копия твоего.

— Вот это сюрприз, — проговорила я.

И тут я заметила, что она смотрит на мои мокрые волосы. Я застыла на месте.

Но она ничего не спросила.

— В общем… — проговорила Таши. — У мамы уже готов ужин, но она сказала, что без меня за стол не сядут. Мне надо бежать. Книга у вас?

— Книга? — спросила я, оглядываясь в коридор. — Вроде бы нет…

— А она не может быть вон там? — Таши указала направление пальцем. — В фиолетовом рюкзаке?

Мы втроем одновременно повернулись. Из рюкзака Меган торчал кончик синей вельветовой обложки.

— Боже мой! — воскликнула Меган и пошла за рюкзаком. — Ух ты, как странно, правда? Смотри-ка, точно. Книга как-то оказалась у меня. Я отвезу ее Адриенне прямо сейчас.

— Я могу сама отвезти, — сказала Таши. — Я собираюсь к ней сегодня. Будем учиться вместе. — От нее исходила легкая, неторопливая энергетика. Она напоминала ковбоя: казалось, ее ничего не может выбить из колеи. Но тут я заметила, что пальцами левой руки она изо всех сил сжимает юбку. Когда она отпустила ткань, на ней остались морщинки и следы пота.

— Но если книга нужна Адриенне прямо сейчас… — начала Меган.

Таши закатила глаза. Для представительницы Солнечного клуба она балансировала на грани приличия.

— Адриенне нужно научиться относиться ко всему спокойнее, — проговорила Таши. — Она чересчур носится с этой книгой. Пусть увидит, что ничего не случится, если она на двадцать минут выпустит книгу из поля зрения. Ей это пойдет на пользу.

Наступила тишина.

— Ты уверена? — спросила Меган.

— Сказать честно? — отозвалась Таши. — Мне все равно. Но какой смысл тебе тащиться в Лэйквуд, если я все равно поеду туда после ужина? Я скажу Адриенне, что книга у меня, и она успокоится.

Меган колебалась.

— Делай как хочешь, — Таши повернулась, чтобы уйти. — Только позвони ей хотя бы.

— Ладно, — сказала Меган. — Вот, держи.

Она вышла на крыльцо и в золотистом вечернем свете протянула Таши книгу, словно ценный дар.

Таши рассмеялась и взяла ее.

— Если бы Адриенна узнала, что ты носила книгу с собой в рюкзаке, умерла бы на месте. Она думает, что если кто-то увидит ее, то сразу догадается, что это священная обитель, и тут же украдет ее.

Дверь начала закрываться. Но Таши придержала ее рукой.

Казалось, еще чуть-чуть и воздух в коридоре начнет потрескивать от нашего напряжения.

Таши прищурилась.

— Меган, а что случилось с твоими коленками?

— Я упала, — сказала Меган. — Выходила из… на… кафельную плитку. Завтра, наверное, придется надеть длинную юбку, иначе меня закидают камнями на Совершенствовании. Синяки абсолютно не в стиле Солнечного клуба. — И она натянуто засмеялась. Ха-ха-ха, меня закидают камнями, как смешно.

— Да ничего страшного, — отозвалась Таши. — У тебя на рубашке пятна.

Мы все посмотрели на светло-розовую рубашку Меган. На подоле с двух сторон виднелись сероватые отметины.

— Да, ты права, — проговорила Меган.

— Они, возможно, не отстираются, — сказала Таши и повернулась, чтобы уйти.

Я расценила это заявление как личный вызов.

— Свети, солнышко, — процедила я. Она криво улыбнулась и стала спускаться по ступенькам. Мы следили за ней, пока она не скрылась за парком, и только тогда разошлись.

— Она знает, что мы взяли книгу, — сказала Меган. — Точно знает!

— Она думает, мы взяли ее по ошибке, я уверена, — проговорила Кейси, продолжая смотреть в окно. — Она очень доверчивая.

— Вот, что нам известно, — резюмировала Меган. — Пока мы не выясним, как уничтожить книгу, не подвергая себя опасности, мы каким-то образом связаны с Аральтом. Мы поклялись, что в обмен на всякие радости мы отдадим ему какой-то подарок. А он… — Меган скорчила гримасу отвращения. — Он сластолюбивый.

Всякие радости? Я уставилась на Меган и не сводила взгляда чуть дольше, чем стоило. Потом я заговорила:

— Мы можем еще поискать что-нибудь про libris exanimus. Наверное, нам стоит смириться с тем, что за сегодня мы эту проблему не решим. И уж точно не сможем уничтожить книгу.

— Потому что ее у нас больше нет, — добавила Меган.

— Даже если бы и была, — не согласилась я. — Это слишком опасно.

В моей голове внезапно, словно предчувствие, вспыхнула мысль: «Но у нас все будет хорошо».

— Но у нас все будет хорошо, — проговорила я.

Меган и Кейси пожали плечами.

— Наверное, — сказала Кейси, но по ее тону было слышно, что я ее не убедила.

Следующий час мы искали информацию. Кейси сидела за компьютером. А я в это время занялась рубашкой Меган.

О libris exanimus не удалось узнать практически ничего. Мы нашли только переводы каждого из слов по отдельности и один абзац на каком-то сайте, посвященном оккультизму. Этот текст напоминал городскую легенду о темной стороне.

«Если такую книгу не могли найти достаточно долго, и она избегала самой распространенной формы уничтожения (предания огню набожными местными жителями или священниками), считалось, что ее спрятали слишком хорошо, и она наверняка уже полностью истлела».

— Ну, наша точно не истлела. — В голосе Меган едва различимо слышался вызов.

Но как сделать так, чтобы нечто мертвое не истлело?

Связать его с чем-нибудь живым?

Я выпрямила спину.

Возможно, клятва позволяла Аральту питаться энергией девочек, примерно так же, как они питались от него. Они получали доступ к источнику, который каким-то образом делал их популярными, красивыми и умными, а Аральт тем временем высасывал их жизненную энергию. Симбиоз. Как у гиппопотамов и маленьких птичек, которые выклевывают блох с их тел.

— Девочки, послушайте, — заговорила я, взяв в руки тетрадку, в которой Меган записывала перевод. — Я приглашаю его вступить в союз. Вместе мы будем расти.

Уголки губ Кейси опустились от страха.

У меня перехватило дыхание.

— Силовой центр, — сказала я. — Это не книга. Это девочки, которые приняли клятву. Солнечный клуб.

— Все мы, — медленно проговорила Меган.

Не все. Я отвела взгляд.

— И что это значит? Что мне искать? — спросила Кейси.

— Это значит, что сжигать книгу смысла нет. Это просто симпатичная инструкция по эксплуатации. Может быть, он живет в ней, когда у него нет Солнечного клуба, за счет которого можно питаться. — Это открытие придало мне энергии, и я села за компьютер на стул Кейси. — Дай мне попробовать.

Я вбила в поисковик «Аральт». Но результатов было слишком много, и я стала добавлять к запросу разные слова, от «клятва» до «призрак». Ничего подходящего, пока я не напечатала «Аральт + Ирландия + книга».

На экране появилась одна-единственная ссылка: ИСТОРИЯ СЕМЬИ О’ДОЙЛ ИЗ ГРАФСТВА КИЛДЭР.

Я перешла по ссылке, но по ней выскочила ошибка. Страница не найдена.

— Тупик, — произнесла Меган. Она вздохнула и, повернувшись к зеркалу, которое висело над комодом, начала пальцами расчесывать волосы.

— Необязательно, — проговорила я, возвращаясь к поисковику. Я выбрала пункт «кэш», и на экране появилась архивная версия сайта. Там был всего лишь один абзац, полностью напечатанный заглавными буквами, красным шрифтом на черном фоне.

Я УДАЛЯЮ ВСЕ СОДЕРЖИМОЕ САЙТА ИЗ-ЗА ВОПИЮЩИХ НАРУШЕНИЙ ЧАСТНОГО ПРОСТРАНСТВА, КОТОРЫЕ, КАК Я СЧИТАЮ, ПЕРЕШЛИ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ГРАНИЦЫ ВЕЖЛИВОСТИ, И, ВОЗМОЖНО, ДАЖЕ ЗАКОНА!!! Я БОЛЬШЕ НЕ СОБИРАЮСЬ БОРОТЬСЯ С ВАМИ, УРОДЫ. ЭТО ЖЕ ОБЫЧНЫЙ САЙТ!

— Интересно, — сказала Кейси. — Но все равно ничего нам не дает.

Я вбила «О’Дойл» на сайте с телефонной базой данных, но он выдал мне тысячи результатов.

— Подождите-ка, — пробормотала я, переходя на другой сайт. Я ввела на нем адрес домена, где было опубликовано сообщение с ошибкой, и он выдал мне регистрационную информацию.

административный контакт: 233_9_/ v'73_123 ул1ца не ваше делО гОрОд нигде, США

…И несуществующий телефонный номер.

— Ну да, вот теперь нам все стало известно, — вздохнула Кейси и плюхнулась на кровать.

Я уставилась на имя административного контакта. Там не было ничего, кроме букв, цифр и символов, но что-то в нем казалось знакомым. Все буквы «о» были заменены на ноли. А вместо буквы «и» в слове «улица» была напечатана единица.

— Это же язык leet. — Я написала «1337» на тетрадке Кейси. — Видите? L-e-e-t. Один парень из детей тьмы считал себя великим хакером. Он все слова писал таким образом.

Я вернулась в поисковик и напечатала: ZEERGO-NATER.

На экране появились разнообразные ссылки — посты человека с ником Zeergonater на разных форумах. Он делился множеством городских легенд и теорий заговора, иногда разбавляя их сообщениями о видеоиграх.

— Это нам не поможет, — сказала Кейси. — Его настоящее имя нигде не указано.

— Это да, но… где-то он должен был проколоться, — я продолжала просматривать его посты. Похоже, Zeergonater обозлился на всех людей на планете. А еще он, видимо, уделял огромное внимание тому, чтобы заметать за собой все следы и сохранять анонимность.

Но в конце концов мы нашли зацепку. В одном из постов он объяснял, почему решил жить там, где сейчас живет. Он написал, что может, проведя в дороге не больше трех часов, покататься на лыжах, или заняться серфингом, или сходить в поход. Плюс там нет налога с продаж.

— Орегон, — сделала вывод Кейси.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

— Нет налога с продаж, — объяснила она. — Горы. Океан. Леса.

Мы стали искать в телефонной базе данных О’Дойлов из Орегона, но все равно она выдавала сотни результатов.

— Вернись-ка туда, где было про лыжи, — попросила Кейси.

Я зашла в историю браузера, открыла нужную страничку и пролистала до второй записи Zeergonater’a в теме, в которой он запостил фотографию своих драгоценных лыж.

— Смотри, — Кейси указала на экран. Лыжи были выкрашены в красный, и на каждой еле заметно виднелись три выгравированные буквы: LBO.

Я пролистала базу данных.

Ланс Б. О’Дойл. И телефонный номер. Я потянулась за мобильным и набрала указанные цифры.

— Алло?

— Здравствуйте, это Ланс?

Пауза.

— Да?

— У меня к вам вопрос. О человеке по имени Аральт.

— Я же сказал вам: оставьте меня в покое! — взорвался он. — Я удалил дурацкий сайт. Это была обычная родословная, которую я писал для бабушки!

— Я не знаю, о чем вы, — сказала я. — Мне все равно, что было на том сайте и почему вы его удалили.

Пауза.

— Тогда… откуда ты знаешь про Аральта?

— Где-то услышала про него, и мне стало любопытно.

— Ха! — усмехнулся он. — Тебе никогда не говорили, что от любопытства кошка сдохла? Послушай, девочка. Не связывайся с Аральтом. Есть такие люди, которые могут раскатать тебя в лепешку. И сделают это.

Если честно, мне показалось, что он немного сгущает краски.

— Прошу вас, — начала я. — Я больше никогда вас не побеспокою. Только расскажите мне, что вы знаете об Аральте.

— Я и не сомневаюсь, что ты меня больше не побеспокоишь, — проговорил он. — Потому что ты меня больше не найдешь.

Но отвечать на мои вопросы он не отказался.

— На вашем сайте было написано что-то про графство Килдэр, — сказала я. — Это же в Ирландии, да? Аральт родом оттуда?

Он вздохнул.

— О’Дойлы — это мои предки — были одной из лучших семей в графстве, хоть и не титулованной. Но титулы мало что значат.

В его голосе слышался вызов, поэтому я решила, что чуть-чуть лести не повредит.

— Конечно. Вы правы.

— Аральт Эдмунд Фолкнер был герцогом Уэймутским. Ему просто-напросто повезло: он унаследовал титул от дяди, который погиб в море. Аральт был дамским угодником. Он влюблял в себя женщин, потом разбивал им сердца и оставлял в бесчестье. А в те времена таким женщинам приходилось очень плохо. Некоторые из них накладывали на себя руки. Поэтому семья Аральта буквально выпроводила его в Ирландию от греха подальше.

— Какой придурок, — осмелилась вставить я.

— Ну и вот. Там он полез к О’Дойлам. И зашел слишком далеко, — продолжил Ланс, и я услышала нотку гордости в его голосе. — Мой прапрапрапра-прадед, капитан Десмонд О’Дойл служил офицером в Королевском флоте. Однажды он вернулся домой после долгого плавания и обнаружил, что его жена ждет ребенка от другого мужчины.

— От Аральта? — спросила я.

— В точку, — отозвался Ланс. — Для нее это был такой позор, что она спрыгнула с моста.

— Какой ужас.

И тогда Десмонд вызвал Аральта на дуэль. Аральт, конечно же, проиграл, потому что был ленивым повесой. И даже когда он лежал на смертном ложе, рядом с ним была очередная девушка, которую он соблазнил. Она рыдала и клялась ему в вечной любви.

— Кем она была?

— Какой-то крестьянкой. Или, может, путешественницей-цыганкой, например? Когда он умер, она исчезла, но легенда гласит, что она забрала его сердце с собой, чтобы он навсегда принадлежал только ей.

Ох… фу.

— А откуда взялась книга? — спросила я. — Li-bris exanimus?

— Либрис что?

Я решила перевести тему.

— Из-за кого вам пришлось удалить сайт?

— Я не знаю, кто они, — сказал Ланс. — Какие-то трусы. Отсиживались за спинами своих адвокатов, которые чего только не делали, разве что ноги мне не ломали.

— Но почему?

— Кто знает? Они не его потомки — у герцога не осталось детей. К счастью. Понимаешь, из двадцати страниц семейной истории Аральт Фолкнер упомянут только на одной. И они сразу же натравили на меня своих адвокатов, как свору бешеных собак. — Он на секунду замолчал. — Теперь скажи мне, как ты меня нашла.

Рассказывая ему всю историю, я слышала, как он стучит пальцами по клавишам. К тому времени, как я повесила трубку, посты в Интернете и фотография лыж исчезли без следа.

— А сейчас послушай меня, — сказал он. — »Я не шучу, девочка. Не связывайся с этими людьми.

В этот момент Кейси потянула меня за рукав. Пролистав свою тетрадку, она открыла ее на страничке с надписью: СПИРИТИЧЕСКАЯ ДОСКА. Под буквами EXANIM было написано ЭЛСПЕТ.

— Можно задать еще один вопрос? Жену Десмонда, случайно, звали не Элспет? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Ее звали Радха.

Я посмотрела на сестру и отрицательно покачала головой.

— Может, так звали кого-то другого? — прошептала Кейси.

— Что это было? Кто там? — всполошился Ланс. — Кто нас подслушивает?

— Никто, — сказала я. — Это всего лишь моя младшая сестра.

— Ясно, — проговорил Ланс. — Слушай, Даша-путешественница. Если продолжишь раскапывать информацию про Аральта, огребешь по самые уши. Почему бы вам с сестрой не найти себе куколок, чтобы было с чем играться?

И он положил трубку.

— Найти куколок, — повторила я. — Ну да, конечно.

— Он нервный какой-то, — проговорила Кейси.

— Зато теперь мы знаем, кем был Аральт, — сказала Меган. — За один день это уже неплохо.

Я не разделяла оптимизма Меган.

— Тот факт, что он бегал за женщинами, нам ничего не дает. Наоборот, теперь строчка про сластолюбие пугает еще больше.

— А еще мы узнали про цыганку. Это тоже зацепка. — Меган подошла к маминому комоду и мечтательно уставилась в зеркало. — Есть в этом что-то романтичное, правда?

— В чем именно? — поинтересовалась я. — В том, что он оставил за собой кучу обесчещенных женщин? Или в том, что они покончили с собой, чтобы стереть клеймо позора, хотя они просто влюбились не в того парня?

Меган с обиженным видом отшатнулась назад.

— Я не говорю, что хочу так же. Я просто говорю, что любить человека так сильно, что ради него ты готов отдать все на свете — это…

— Нездорово, — перебила Кейси. — Прости.

Меган обиженно задрала нос.

— Останемся при своих мнениях.

Я не то чтобы одобряла то, что Меган защищает Аральта. Но если любишь кого-то — любишь по-настоящему, — что плохого в том, чтобы бросить все ради этого человека?

Ну, если говорить объективно.

Раньше я никогда не задумывалась об этом.

Я уставилась в экран компьютера.

Кейси закрыла браузер.

— Я согласна с Меган, — сказала она. — Думаю, на сегодня хватит.

Я собиралась ответить ей, но тут мы услышали грохот. Открывалась дверь гаража.

Мама приехала! — вскрикнула я. — Очисти историю в браузере!

Я сунула Меган ее рубашку, и она побежала в ванную переодеваться. Таши оказалась права. Ни один из моих методов удаления пятен даже близко не сработал.

Пальцы Кейси летали по клавиатуре.

— Скажу, что пишу эссе по английскому, — сказала она. — Давай, иди!

Я побежала в гостиную и плюхнулась на диван за пару секунд до того, как мама зашла в дом.

Мама прошла по коридору и окинула меня взглядом с головы до ног.

— Милая, ты еще не готова?

— К чему?

— Ты что, шутишь? К интервью! Вообще-то, мы уже должны были выехать.

Ой, точно. «Юные творцы».

Меган помахала мне на прощание рукой и ушла. Я отправилась к себе в комнату и в полнейшей растерянности остановилась перед шкафом с одеждой.

Наконец я достала красную блузку с оборками — мамин подарок на рождество, и серую юбку-карандаш, которую мне отдала одна из ее коллег (когда люди теряют все на пожаре, им приносят много поношенных вещей). Я заправила блузку, и вдруг мне пришла в голову идея добавить к юбке тоненький желтый ремень Меган. Потом в куче обуви, сваленной в углу, я нашла еще одну пару туфель, которая досталась мне от миссис Уайли. Это были темно-коричневые кожаные лодочки с открытым носком. Я взглянула на себя в зеркало и решила, что наряд получился неплохой. Но я не могла избавиться от беспокойства из-за грязной, неуклюжей девчонки, на которую он был надет.

Неужели я всегда расхаживала в таком виде? И поняла это, только когда оказалась среди толпы красивых девушек?

Я отправилась в ванную и собрала волосы в хвост. Потом начала экспериментировать с косметикой Кейси. Я не знала, как пользоваться всеми этими кисточками, пудрами, бутылочками и палитрами теней и продвигалась наобум, пытаясь вспомнить, как это делала Меган.

К счастью, с каждым движением очередной кисточки мое отражение становилось менее противным.

Мама подошла к двери в ванную и недвусмысленно посмотрела на часы.

— Почти готова, — сказала я.

— Мы уже опаздываем, — проговорила мама. — Я очень разочарована твоим поведением. Ты же знаешь, как важна пунктуальность.

— Можно я одолжу твои длинные сережки с розочками?

Эти слова застали маму врасплох.

— Да… но, пожалуйста, давай побыстрее. Тебе правда нужно накладывать на веки по три слоя теней?

— Мам, — я повернулась к ней. — Если ты будешь стоять здесь и подгонять меня, это ничем не поможет. Сходи за сережками!

Мама вернулась через секунду и положила сережки на столик.

— Я буду ждать на кухне, пока Ваше Высочество не закончит свои приготовления, — сказала она, уходя. — В тебя сегодня как будто что-то вселилось, Алексис.

«Ты даже не знаешь, насколько права», — подумала я и нагнулась поближе к зеркалу, чтобы растушевать тени.

11

— УОРРЕН? Алексис Уоррен?

Администратор проводила меня в конференц-зал, в центре которого стоял длинный стол. На дальнем конце сидели пять судей, включая Фаррин МакАллистер. На противоположном стоял один-единственный стул.

У меня возникло ощущение, что я иду на расстрел.

Я не знала, стоит ли мне поздороваться с Фаррин или лучше сделать вид, что мы не знакомы. Но как только я присела, она заговорила сама.

— Мы с Алексис немного пообщались, когда она заносила заявку, — сказала она, не смотря на меня. — Ее работы меня очень впечатлили.

Было заметно, что остальные судьи прислушиваются к мнению Фаррин. Некоторые из них приосанились и посмотрели на меня так, словно это они должны были произвести на меня хорошее впечатление. Мужчина, сидевший с краю, даже поправил бабочку.

— Итак… расскажи нам, что для тебя значит фотография, — попросила женщина, сидевшая в центре.

— Что она для меня значит? — повторила я, от волнения заламывая руки под столом.

Судьи ждали.

Сначала мне на ум приходили одни банальности. Я хочу поделиться своими мыслями с миром. Я хочу создавать красивые, волнующие образы.

— Я думаю, она не значит для меня ничего. Прощай, моя машина.

В смысле, — начала я, и внезапно в моей голове сформировался ответ. — Я просто не думаю об этом. Я снимаю не ради того, чтобы это что-то значило. Я делаю это, вот и все. Это часть меня.

Фаррин наклонилась поближе.

— Назови свою любимую фотографию.

На этот вопрос я могла ответить не раздумывая.

— «Банка с зеленым горошком» Оскара Толлера.

— Расскажи нам почему, — попросила она.

— Оскар Толлер был фотографом, который однажды узнал, что скоро ослепнет. Поэтому каждый день он снимал то, что хотел запомнить. На одной из его фотографий — банка с горошком, стоящая на кухонном столе. Свет падает на нее так, что кажется, будто над ней нимб.

Судьи не сводили с меня глаз, и я засомневалась, не совершила ли я огромную тактическую ошибку. «Банка с зеленым горошком» не значилась среди самых знаменитых снимков Оскара Толлера.

Все молчали, поэтому я продолжила:

— И хоть это самая обычная консервная банка, которая стоит на кухонном столе, она наводит меня на мысль, что истинная сила фотографии не в том, чтобы найти новый взгляд на вещи, а в том, чтобы… показать другим людям, как их вижу я.

— Ты думаешь, ты видишь мир как-то по-особенному? — спросил мужчина в бабочке.

— Не знаю, — ответила я. — Наверное, нет. Но даже если нет… иметь возможность поделиться своим видением с кем-то — это нечто особенное.

Я заметила, что судьи по очереди листают мое портфолио, и у меня застучало сердце. Но слова продолжали приходить мне в голову, поэтому я решила произнести их.

— То есть для большинства людей консервная банка — это всего лишь консервная банка. Но если бы эта банка оказалась последней, которую вы увидели бы в жизни… в ней, возможно, появилась бы красота. Или печаль. И смотря на фотографию Тол-лера, ощущаешь все это.

Еще одна долгая пауза. Внезапно я почувствовала, как растворяется весь мой страх. Мне не было стыдно за свое понимание фотографии. Я была готова просто отвечать на вопросы.

— По крайней мере, я ощущаю, — добавила я.

— Ты работаешь с цифровыми снимками? — спросила одна из женщин. — Или с цветными?

— У меня было несколько цветных фотографий. Но они утеряны.

Она подняла на меня встревоженный взгляд. Видимо, если конкурсанты теряли свои работы, это не добавляло им очков в глазах судей.

— При пожаре, — добавила я.

Некоторые судьи заохали. Я вдруг подумала, что, если они были фотографами, они понимали, что это значит — потерять все.

— Возможно, мне подарят цифровой фотоаппарат на Рождество, — сказала я. — А пока я работаю в фотолаборатории.

— У себя дома?

— Нет, в муниципальном колледже Сюррея, — пожала плечами я. — Раньше у меня была своя фотолаборатория, но теперь она утеряна.

Некоторые судьи подняли на меня глаза и улыбнулись. Они поняли мою шутку.

— Ты ходила на уроки фотографии? — спросил мужчина в бабочке.

Наверняка одну кошмарную неделю можно было не считать.

— Нет.

— Вот и молодец, — пробормотала одна из женщин, и все засмеялись.

— Как ты считаешь, ты могла бы пережить целое лето, разнося кофе, делая ксерокопии и отвечая на телефонные звонки? — спросила одна из судей.

Я посмотрела ей в глаза.

— Я пережила кое-что похуже.

Все замолчали.

— У меня последний вопрос, — сказала наконец Фаррин.

Я посмотрела на нее.

— Опиши свои работы одним словом, — попросила она.

И прежде чем я успела остановиться, из моего рта выскочило:

— Мои.

Мы с мамой пробирались сквозь толпу моих конкурентов. Разглядывая их, я радовалась, что надела что-то нестандартное. Я заметила мальчика-панка с ирокезом, парня в фиолетовом костюме и узком галстуке и суперэлегантную девушку, явно собиравшуюся поступать в крутой университет и напомнившую мне Картера. Все остальные оделись так, как будто собирались на светский прием в компании своих двоюродных бабушек. Они ничем не выделялись. Самое странное, что все вещи, которые я выбрала, уже давно были в моем гардеробе, просто мне никогда раньше не приходило в голову, что их можно сочетать.

Я услышала, как сзади меня открылись двери. Раздались шаги.

— Мы продолжим после пятиминутного перерыва, — объявил мужчина в бабочке, и судьи потянулись из конференц-зала.

Мы уже дошли до машины, когда мама вдруг вспомнила, что оставила книгу на сиденье в холле. Она побежала обратно, а я осталась стоять на месте, достала телефон и открыла список недавних вызовов, чтобы посмотреть, не звонил ли мне Картер. Я не заметила, как ко мне подошла Фаррин.

— «Банка с зеленым горошком», — произнесла она. — Серьезно?

Я чуть не уронила телефон.

— Она вам не нравится? — с трудом выдавила я.

— Неважно, что думаю я, — сказала она, улыбаясь, как Мона Лиза. — Мы задали этот вопрос тебе.

— Я обожаю ее. Не знаю, как правильно это описать.

— Тебе и не надо описывать. Ты фотограф. И да, я тоже ее обожаю.

Я попыталась улыбнуться ей в ответ, но наверняка у меня получилась только кривая ухмылка.

— Сегодня ты выглядишь по-другому, — произнесла Фаррин. — Тебе стоит почаще укладывать волосы назад. У тебя красивые пропорции лица.

— Спасибо, — проговорила я, пытаясь не краснеть.

Но я могла бы и не стараться. Фаррин уже отвела взгляд от моего лица.

— Дай-ка мне глянуть на твою руку, — тихим голосом попросила она.

Я протянула ей правую кисть, подумав, что, возможно, для того чтобы правильно держать фотоаппарат, нужна какая-то особая структура костей.

Фаррин дотронулась до моего запястья, а потом посмотрела мне в глаза.

— Я сразу поняла, что в тебе что-то есть, — проговорила она. — Но я бы никогда не подумала…

Она отпустила мою руку, и я сунула ее в карман. Фаррин не сводила с меня глаз.

— У тебя дома нет фотолаборатории?

Я покачала головой.

К машине возвращалась мама. Она была уже недалеко и смотрела на нас с огромным любопытством.

— Пожалуйста, не стесняйся, — начала Фаррин. — Приходи сюда и пользуйся моей. В любое время.

И она ушла, довольная, как ребенок, которого собираются покатать на пони. А я осталась стоять на месте, пытаясь не дать своей челюсти отвиснуть до земли.

— Что это сейчас было? — спросила мама.

— Понятия не имею, — отозвалась я.

Либо у меня были самые идеальные руки среди всех фотографов, живших к западу от Миссисипи, либо Фаррин давно мечтала встретить кого-нибудь, кто разделил бы ее безграничную любовь к «Банке с зеленым горошком».

12

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, посмотрев в зеркало, я увидела, что моя кожа покрыта пятнами, словно забрызганная грязью машина. Под глазами я обнаружила темные круги, и как я ни старалась скрыть их корректором, мне не удалось. Мое лицо выглядело шире, а черты казались плоскими и какими-то… свинячьими.

Кейси остановилась у двери в ванную и стала наблюдать, как я изучаю свое отражение.

— Лекси, — осторожно начала она, — а что ты делаешь?

Я наклонилась, чтобы посмотреть на себя поближе, и моментально об этом пожалела. Мои поры напоминали кратеры.

— На днях, случайно, не повысилась влажность? — спросила я. — Тебе не кажется, что у меня лицо опухло?

— Нет. — Она встала рядом со мной. — Ты выглядишь абсолютно нормально. Так же, как и обычно.

— Значит, я обычно похожа на тролля? Буду знать.

За нами заехала Меган, такая же хрупкая и идеальная, как всегда. Я почувствовала себя еще хуже. Но как только мы припарковались, она опустила зеркало заднего вида и начала лихорадочно прихорашиваться.

— Да ладно тебе, Меган, — сказала я. Она выглядела в миллион раз лучше меня. И притворяться, что это не так, было с ее стороны даже немного оскорбительно.

— Я похожа на горгону, — ответила она, мизинцем стирая излишки блеска с уголков губ.

Если она была похожа на горгону (заметка на будущее: посмотреть это слово в словаре), на что была похожа я?

Когда она наконец решила, что выглядит сносно, мы зашли в школу. Идти по коридору было настоящей пыткой. Я чувствовала, как мой нос-картофелина блестит в ярком свете люминесцентных ламп.

Я вышла во двор и присела рядом с Картером.

— Мне очень жаль, что вчера все так вышло, — сказал он. — Я чересчур остро отреагировал.

Боже мой, неужели это было только вчера? Мне казалось, что с тех пор прошел целый месяц. Я даже с трудом могла вспомнить, из-за чего мы поругались.

— Я тоже.

— Давай сходим завтра куда-нибудь поужинать? — предложил он. — Я бы хотел сегодня, но у меня терапия.

— Давай, — согласилась я, а потом вспомнила, что собрания Солнечного клуба проходили по понедельникам, средам и пятницам. — Ой, знаешь, боюсь, я не смогу. У меня… планы.

— Какие планы? — он поднял на меня взгляд. Я не хотела говорить ему про Солнечный клуб, чтобы не разрушить хрупкий мир между нами.

— Мне надо к зубному врачу, — сказала я. — Давай сходим в четверг?

— Хорошо, — ответил он. — Давай так.

— Как прошла вечеринка? — Мне не терпелось сменить тему разговора.

— Ох, боже мой, — проговорил он, машинально закрыв уши руками. — Она прошла громко. Девочки, которые там были, сами по себе хорошие, но стоит им разговориться, и они начинают так кричать!

— Мне жаль, что я не пришла, — сказала я, положив голову ему на плечо.

— Еще бы! — засмеялся он.

И я поняла, что между нами снова все хорошо.

Весь оставшийся день я была счастлива, что мы с Картером помирились. Я даже не расстраивалась из-за того, что у меня жирная кожа лица, непропорциональные ноги и шелушащиеся руки. За обедом я сидела рядом с Картером, сосредоточившись на том, как приятно быть прощенной. А еще на том, какой Картер замечательный, раз заботится обо мне, несмотря на все очевидные недостатки.

Кейси остановилась в дверях моей комнаты.

— Давай попробуем выяснить что-нибудь еще, — предложила она со странным выражением лица.

Я вздохнула и присела в кровати.

— Что мы будем на этот раз безрезультатно гуглить?

Она не ответила. И почему-то, вместо того чтобы пойти в комнату родителей, направилась в свою. Я последовала за ней.

— Кейси? Что ты делаешь? Ты принесла мамин ноутбук к себе?

Кейси уселась на полу.

— Нет. Нам не понадобится компьютер.

Она пошарила рукой под кроватью и вытянула спиритическую доску.

— Мы спросим у Элспет.

— Что? — переспросила я. — Ни в коем случае! Где ты вообще достала эту штуку?

— Лекси, она знала про libris exanimus. Может быть, ей известно что-то еще. Она пыталась предупредить нас… Она хочет помочь.

— Но откуда ты знаешь, что она не врет?

— Нам просто нужна информация, — сказала Кейси. — Нам необязательно делать то, что она говорит. — Она показала пальцем на ковер: — Садись.

Несмотря на все мои опасения, возможность получить хоть какие-то внятные ответы была соблазнительной. Поэтому я села на пол и положила пальцы на планшетку рядом с пальцами Кейси.

— Что нужно сказать? — Кейси посмотрела на меня. — Я никогда раньше этого не делала.

Я наклонилась вперед.

— Ээ… Здравствуйте? Мы ищем Элспет? — Я перевела взгляд на Кейси, но она только пожала плечами. — Мы Алексис и Кейс Уоррен из Сюррея, штат Калифорния?

Кейси вздохнула.

— Мне кажется, это не сработает.

— Может, существует много духов по имени Элспет, — предположила я. — Может, в доске Лидии живет один, а в этой — совсем другой.

— Не надо шутить, — покачала головой Кейси.

Мои пальцы вздрогнули.

Мы с Кейси переглянулись, и тут планшетка начала двигаться по доске.

— Напоминаю: мне все это не нравится, — пробурчала я. — И мне не нравится, что этим занимаешься ты. Нам надо придумать другой способ.

— Постой, — произнесла Кейси дрожащим голосом.

— Что?

=— Это то, что она сейчас написала: постой.

У меня свело живот. У нас уже была одна паранормальная проблема. Где гарантия того, что ситуация не ухудшится, если мы втянем в нее еще и Элспет?

У нас было два варианта: остаться или уйти. Я все больше склонялась к «уйти», но Кейси тяжело сглотнула и продолжила:

— Элспет, нам нужна твоя помощь, — проговорила она. Ты можешь рассказать нам про Аральта?

Прошла долгая, полная напряжения минута. Ответа не было.

Это бесполезно.

Но тут планшетка начала двигаться. Мы неуклюже пытались держаться за нее, чтобы пальцы оставались на своих местах.

Абсолютно бессмысленно. Напрасная трата времени.

Я взглянула на Кейси. Ее глаза были широко открыты, и в них читался страх. Она изо всех сил тянулась за планшеткой, которая прыгала из одной части доски в другую.

Какой тупицей надо быть, чтобы подумать, что можно решить проблему с одним призраком, используя при этом другого?

П-О-П-Р-

Движения планшетки были невыносимо медленными. Это все равно, что смотреть, как старушка переходит дорогу на красный свет. Во мне росли недовольство и желание снять пальцы с планшетки и сказать Кейси, что с меня хватит.

И тут планшетка внезапно вырвалась из-под наших рук.

Она стала двигаться без нашей помощи — так получалось даже быстрее. Я прижалась к сестре и схватила ее за локоть.

О-Б-У-Й

— Попробовать что? — спросила я, откидываясь назад. Я не хотела ничего пробовать. Я хотела прекратить все это, перестать открывать двери, которые мы никак не могли закрыть. Больше не втягивать себя в беду.

Она может быть опасна. У нас нет причин ей доверять.

Н-Е-Т-П-Р-О-С-Т-О-Ш-У-Ч-У

— Вот видишь? — спросила я, хоть все это время и не произносила свои опасения вслух.

— Нет, просто шучу, — прочитала Кейси, выпрямляя спину. — Значит… нам не надо ничего пробовать?

— Ого, Элспет, как ты нам помогла, — проговорила я и погладила планшетку, словно это была собака.

Кейси шлепнула меня по руке.

— Будь с ней вежлива!

— Не хочу я быть вежливой, — я почувствовала, что у меня начинают пылать щеки. — Она над нами издевается, Кейси!

— Я уверена, что она может это объяснить, — сказала Кейси, немного отодвигаясь от меня. — Элспет, пожалуйста, скажи нам что-нибудь, чтобы мы поняли, что ты на нашей стороне.

— Как будто она не сможет соврать, — фыркнула я, скрестив руки на груди, и отвернулась.

Но когда планшетка снова начала двигаться, я повернулась обратно.

Б-Р-О-С

Глядя на доску, я вдруг поняла, что затаила дыхание, как будто собиралась с силами. А потом все эти силы как будто слились в комок ярости, и, прежде чем я успела себя остановить, я ударила кулаком по планшетке.

Кейси ахнула и отшатнулась от меня.

— Зачем ты сделала это, Лекси? — Она смотрела на меня круглыми, настороженными глазами.

— Не знаю. — Мои щеки снова залила краска, но на этот раз от смущения. Не глядя сестре в глаза, я стала собирать комочки пыли с оборок ткани, закрывавшей ножки кровати. — Наверное, мне просто надоело, что надо мной издеваются.

— Она не издевалась над нами! Она давала ответы! На вопросы, которые мы задавали! А теперь она исчезла.

Кейси боком легла на ковер. Я отвернулась, и тут услышала, как она резко втянула в себя воздух.

— Лекси! Что творится с доской?

Я посмотрела на нее. Из щелей, словно из кровоточащих ран, сочилась густая черная жижа, комковатая и непрозрачная.

— Что это? — спросила Кейси и потянулась к ней, но я схватила ее за руку.

— Не знаю. Но лучше не трогай.

Когда жижа коснулась края планшетки, деревянная пластинка подпрыгнула, словно испугавшись, и попыталась отодвинуться. Она поползла по доске, но черная субстанция, зашипев и забулькав, полностью накрыла ее. Это напомнило мне, как в одной из передач о жизни диких животных крокодил проглотил зебру на водопое. Мы с Кейси, затаив дыхание, следили за тем, как вся чернота собирается в один большой сгусток в центре доски. Потом она слегка запульсировала, как будто дышала, еще раз яростно булькнула и исчезла. На доске осталась только планшетка, целая и невредимая.

Кейси потянулась к пластинке-указателю и робко до нее дотронулась.

— Элспет?

Сестра обратилась к ней еще несколько раз, но Элспет исчезла.

— Что это было? — спросила Кейси.

— Не знаю, — отозвалась я. Но я где-то уже видела нечто похожее. То, как эта жижа поглощала весь свет, абсолютно ничего не отражая. Тень, из которой состояло то существо в Лэйквуде, была точно такой же. Я уже хотела сказать об этом Кейси, но сестра заговорила первой.

— Я надеюсь, она в порядке. — Кейси уставилась на безжизненную планшетку. — Мне кажется, ей было больно.

Она начала убирать спиритическую доску, и я почувствовала облегчение.

Все равно Элспет ничем нам не помогла, — прозвучало в моей голове.

— Если честно, я думаю, с доской у нас ничего не получится, — сказала я. — Элспет же просто шутила. Сама так и сказала. И лучше не проверять, что случится, если оттуда снова полезет эта черная штуковина.

Кейси медленно покачала головой.

— Да, — проговорила она. — Лучше не надо. — Она отнесла коробку к шкафу и засунула в самый низ, накрыв кучей всякого хлама.

Мой приступ детского гнева прошел, и я почувствовала себя слегка виноватой.

— Хочешь, попробуем еще что-нибудь?

Она покачала головой и бросила на меня взгляд из-под волос, которые упали ей на лицо.

— Наверное, на сегодня с меня хватит.

Я посмотрела на нее, и у меня сжалось сердце.

— Эх, плохо, — сказала я.

Но это было неправдой.

Потому что какая-то часть меня была рада.

13

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ я села рядом с Картером. Он был каким-то отстраненным и задумчивым. Или мне просто показалось?

— Картер, — сказала я, просто чтобы привлечь его внимание. Но стоило ему посмотреть на меня, и я сразу же об этом пожалела. Я могла представить, как нелепо выглядела. Широкое, лоснящееся на солнце лицо, желтые зубы, которые становились видны, стоило мне произнести хоть слово.

— Ты чистила зубы нитью сегодня утром? — спросил он.

Я отшатнулась — неужели он хотел на что-то намекнуть?

— Сейчас вернусь, — пробормотала я и побежала в женский туалет.

Я наклонилась к мутному зеркалу, чтобы рассмотреть свои зубы. Они были цвета засохшего майонеза. К тому же у меня начали расти зубы мудрости, и поэтому весь нижний ряд напоминал толпу пихающих друг друга разбойников. Но я не видела, чтобы между ними что-то застряло.

И только потом я вспомнила о своей вымышленной консультации у зубного врача.

Вздохнув, я промокнула лицо бумажным полотенцем и пошла обратно во двор.

Картер разговаривал с какой-то девушкой.

Подойдя поближе, я узнала в ней Зоуи. На вечеринке она показалась мне невзрачной, но сейчас я заметила, что в ее крупной фигуре было что-то притягательное. Светло-русые волосы закрывали ей почти всю спину и сияли на солнце, словно кукурузные волокна. Ее персиковая кожа была идеально чистой, а чертами лица она напоминала эльфийку. Шагая по направлению к ним, я чувствовала себя слоном.

Когда я подошла, Картер протянул мне ладонь. Но, вместо того чтобы взять ее, я сунула руки в карманы юбки, чтобы скрыть неухоженные ногти, и присела.

— Девочки, вы ведь официально незнакомы? — спросил Картер. — Алексис, это Зоуи… Зоуи, моя девушка… Алексис.

— Привет, Алексис. — Зоуи улыбалась так, как будто снималась в рекламе крема для кожи лица.

«Зоуи, моя девушка» — после этих слов я не слышала больше ничего. Конечно, кому понадобится «Алексис, моя девушка», если можно встречаться с этой пышущей здоровьем, сияющей, юной девицей?

В моей груди нарастало щемящее чувство, а в глазах стояли слезы унижения. Я смахнула их рукой и подняла взгляд к небу, стараясь не слышать веселой болтовни Картера и Зоуи.

— Мне надо идти, — проговорила я, резко вставая. В ответ на вопросительный взгляд Картера я добавила: — Поговорить с сестрой.

— Хорошо, — отозвалась Зоуи. — Приятно было познакомиться.

Даже голос у нее был приятный и по-весеннему звонкий. Мне захотелось повалить ее на землю.

— Леке, смотри, у тебя тут пятнышко, — сказал Картер, придерживая меня за рубашку, чтобы я не шевелилась. Я опустила взгляд и увидела на своих джинсах темно-серую кляксу.

— Ой, тебе, наверное, стоит попробовать его застирать, — закудахтала Зоуи с напускной заботой.

— Оно не отмоется. — Я отстранилась, и моя рубашка выскользнула из пальцев Картера. — До встречи.

Теперь у меня на джинсах красовалось огромное пятно, и уже одного этого было достаточно для побега. Но больше всего мне хотелось убраться подальше, чтобы спрятать от Картера свое уродство, пока он не успел понять, какую огромную ошибку совершил, начав встречаться со мной.

Следующим утром я встала пораньше и потратила на то, чтобы одеться и собраться, на двадцать минут больше, чем обычно. Я выбрала симпатичную юбку и белую блузку, одержала победу над своими волосами и нанесла на лицо слой косметики. Я представляла, как обрадуется Картер, когда увидит меня. Я, словно диснеевская принцесса, очарую, пленю и обворожу его.

Но в реальности он лишь взглянул на меня и снова опустил глаза в книгу.

— Нет кариеса? — спросил он.

На этот раз я помнила про свою ложь.

— Неа, — ответила я и присела, пытаясь расправить юбку под собой так, чтобы не касаться кожей кирпичей.

— Ты в порядке? — спросил он. — Ты выглядишь как-то…

— Все хорошо, — ответила я и втянула живот.

— Ждешь сегодняшний ужин?

— Ээ… да, проговорила я. Прекрасно, еще одна возможность набрать пару килограммов. Только этого мне и не хватало.

— Ты не против, если я заеду за тобой в семь, а не в восемь? Хотел вернуться домой пораньше, чтобы закончить свою речь.

Точно. Завтра кандидаты в президенты должны произносить свои речи. Значит, сделают собрание в актовом зале. И я буду сидеть на первом ряду, залитая ярким светом ламп. И все будут глядеть на меня.

— Нет, не против, — я покачала головой. Наконец он положил книгу и повернулся ко мне.

— Леке, что случилось? Ты всю неделю какая-то не такая. У твоей сестры все в порядке?

Я приказала себе собраться и улыбнулась ему так широко, как только могла.

— У Кейси все хорошо. И у меня тоже.

— Ладно, — сказал он. — Просто я волнуюсь.

«Из-за чего волнуешься? — хотела спросить я. — Боишься, что вся школа увидит, с какой уродливой толстухой ты встречаешься? И тогда все усомнятся в твоем здравом смысле и ты проиграешь выборы?»

Хотя бы Мисс Нэгеш оценила мои старания. Она окинула меня беглым взглядом и воскликнула:

— О-ля-ля! Что это у нас тут за красотка?

Она заносила в каталог информацию о новом аудиовизуальном оборудовании, а я начала расставлять книги о языках (400-е номера). Мне хотелось хоть как-нибудь отвлечься от мыслей о Картере, и я с головой погрузилась в работу.

— Нам надо очистить полки в комнате с оборудованием, — сказала вдруг мисс Нэгеш, прерывая меня.

Я подняла на нее взгляд и увидела, что она держит в руке старенький контейнер для пленки.

— Мне не хочется выкидывать все эти доисторические диафильмы, но они занимают слишком много места, — пояснила она. — Как тут у тебя дела?

— Я дошла до… — я посмотрела вниз и моргнула.

— Докуда?

— До 540-х.

Она растерянно улыбнулась.

— Не может быть, ты же только что приступила к 400-м.

— Я знаю, но…

Она опустилась на колени и взглянула на полки.

— Ого, — наконец проговорила она. — Ладно, хорошо. Отлично.

Я посмотрела на сотни книг, которые успела расставить.

— Возможно, тебе стоит наводить красоту почаще, — сказала мисс Нэгеш и ушла, унося с собой пленку.

Когда она скрылась из виду, я вернулась к началу секции и пробежалась глазами по каждому номеру на каждой книге.

Они были в идеальном порядке.

* * *

В тот день состоялось внеплановое собрание Солнечного клуба. Я попыталась спрятаться в самый дальний угол, чтобы меня никто не заметил. Я каждой своей клеточкой чувствовала, насколько ужасно выгляжу по сравнению с другими девочками. Во мне росла уверенность, что кто-нибудь поймет, что я смошенничала, и публично обвинит меня в этом. Настоящая Солнечная девочка ни за что не могла быть такой неуклюжей и уродливой.

Какая-то часть меня была убеждена, что всех позвали исключительно для того, чтобы вывести меня на чистую воду.

Что они сделают со мной, когда узнают правду?

Во время Совершенствования я почти не дышала, в ужасе от того, что вот-вот кто-нибудь назовет меня недостаточно солнечной. Когда встала Лидия, и ее взгляд упал на меня, я почувствовала, как холодеют мои руки.

— Если мы хотим состоять в Клубе, то должны помнить, что у нас есть некоторые обязательства, — начала она. — Не только приходить на собрания и пытаться быть лучшей версией себя, но и принимать дары, которыми Аральт хочет нас наградить.

Как будто им нужны были какие-то дары. Стоило мне взглянуть на очередную Солнечную девочку, я снова вспоминала об этом. Все они хорошели с каждым днем, а я казалась себе все уродливее. Я чувствовала себя отверженной. Со стороны Аральта было ужасно нечестно одаривать их красотой и достоинством, а меня оставлять в стороне.

А все из-за того, что я нарушила правила и положила на книгу не ту руку во время клятвы.

На этом собрании нас было уже двенадцать, и я могла поклясться, что, пока говорила Лидия, за мной следили все двадцать два глаза. Я думала, что вот-вот услышу свое имя. Услышу, что я обманщица и самозванка.

Но тут Лидия улыбнулась:

— Я хочу напомнить каждой из вас. Не забывайте: Аральт любит вас. Не только за то, кем вы являетесь, но и за то, кем вы можете стать.

И все. На этом собрание завершилось. Никто не назвал моего имени. Никто не высказал никаких подозрений.

«Они еще не догадались», — подумала я.

Я выскочила из дома так быстро, как только могла. Остановившись у машины, я стала ждать, пока выйдут Меган и Кейси.

— Что случилось, Алексис? — спросила Меган.

— Мне нужно домой, — сказала я, еле сдерживая слезы. — Мы с Картером сегодня ужинаем.

Оказавшись дома, я заперлась в комнате, открыла шкаф с одеждой и стала копошиться в поисках чего-нибудь, что выглядело бы более-менее прилично. Я нашла простое черное платье и надела его. Потом залезла в черные туфли и отправилась в ванную, чтобы причесаться. Собрала волосы в высокий хвост. Накрасила губы красной помадой, а ресницы — тушью.

А потом посмотрела на свое отражение.

Нет. Нет, нет, нет. Все было не так по стольким пунктам, что я даже не могла их перечислить. В просторных туфлях с квадратными мысами мои ноги казались короткими и толстыми. Платье было закрытым, и я выглядела в нем лет на восемьдесят. Кроме того, рукава выставляли напоказ самую жирную часть моих рук. Вдобавок с ярко-розовыми волосами и красными губами я напоминала себе выведенного из эксплуатации советского робота-шпиона из 1980-х годов.

Я посмотрела в зеркало и подумала, что сказал бы Картер, если бы видел меня сейчас.

…Что сказали бы Солнечные девочки.

Он заслуживает лучшего.

А всем остальным удавалось выглядеть так, как будто они только что сошли со страниц одного из тех модных журналов, которые каждый день кочуют от стола к столу во время обеда.

На часах было пять вечера. Картер собирался приехать через два часа. Хватит ли мне времени?

С другой стороны, какая разница? У меня не оставалось выбора. Я посмотрела в зеркало. Хуже было некуда.

Я позвонила Лидии.

Через сорок пять минут я сидела на краю ванны, а Лидия втирала в мои волосы краску. Потом мы поставили таймер и стали ждать. Лидия читала журнал, я пыталась сосредоточиться на книге, которую мне нужно было осилить для урока английского.

Наконец запищал таймер, и Лидия смыла краску с моей головы. Я посмотрелась в зеркало. Мое лицо все еще выглядело опухшим и лоснилось, а глаза располагались слишком близко друг к другу. Вдобавок я вдруг поняла, как кошмарно заросли мои брови.

Но, осмотрев свои волосы, которые еще час назад напоминали изжеванный бабл-гам, я почувствовала хоть какое-то облегчение. С них капала вода, но уже можно было сказать, что они темные и выглядят здоровыми. Много лет розовые волосы были частью моей личности, но я точно знала, что скучать по ним не буду.

— Готова подстричься? — спросила Лидия с улыбкой. На ней были белая рубашка на пуговичках и красная юбка в складку, поверх которой она надела новенький черный фартук. Она уложила кончики волос вовнутрь и теперь напоминала домохозяйку из середины прошлого века. Я бы ни за что не прикоснулась к краске для волос, если мы на мне была белая рубашка, но Лидия не пролила на себя ни капельки. Она взяла в руки ножницы. Выглядели они зловеще.

— Я думала сделать тебе удлиненный каскад. Чтобы волосы были где-то до плеч.

— Делай что хочешь, — разрешила я.

— Хорошо, — ответила она и левой рукой взлохматила мне волосы. — Я так рада, что ты передумала, Алексис.

Мне ничего не оставалось, кроме как посмотреть ей в лицо и сказать:

— Я тоже.

— Я серьезно верю в то, что сказала на собрании. Аральт столько всего дает нам. И так мало просит взамен.

Я не сомневалась, что для нее и остальных девочек все так и было. Но я пока не получила от Солнечного клуба ничего, кроме здоровой дозы паранойи.

Ее руки — и ножницы — были за пределами моего периферийного зрения.

И я вдруг поняла, что мое горло ничто не защищает. Нежная кожа моей шеи находилась прямо перед Лидией, словно яблоко на разделочной доске.

Я опустила голову.

— Алексис! — засмеялась Лидия. — Ты о чем думаешь?

— Ни о чем, — отозвалась я и стала потихонечку опускать подбородок, надеясь, что мои мысли не слишком очевидны.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть, — сказала она. Ее улыбка была словно стих на незнакомом языке.

Она принялась за работу. Расчесывала, разделяла и отрезала. На пол падали длинные пряди. Закончив со стрижкой, она набросилась на меня с феном, баллончиками спрея, пинцетом и целой грудой косметики.

— Готова? — спросила она наконец.

Я не была в этом уверена.

— Даже если не готова! Поворачиваемся! — воскликнула Лидия, словно изобретатель, собиравшийся представить публике чудесный аппарат.

И тут я увидела свое отражение и поняла, почему она так себя вела.

— Это кто? — спросила я. Потому что в зеркале отражалась точно не я.

У меня не было волос шоколадного цвета, которые гладкими прядями ложились бы на плечи. И мои брови не были изогнутыми, как у кинозвезды 1940-х. А ресницы никогда не выглядели такими густыми и длинными и так не подчеркивали мои голубые глаза. Которые, кстати, обычно не были голубыми.

И губы тоже казались какими-то не такими.

Эта девушка не могла быть мной.

Я глубоко вздохнула. Но это была я. Новая Алексис, нравится тебе это или нет.

«Тебе нравится», — прошептал голос в моей голове.

Вдруг по моему телу, от стоп до макушки, пробежала дрожь. Мне показалось, что счастлива была не я. Я чувствовала себя, как будто подарила кому-то подарок, и теперь этот человек открывает коробку, и я знаю, как ему понравится то, что он найдет внутри.

Вот этого он заслуживает.

Мое сердце сжалось. Потому что «он», о котором я подумала, не был Картером. Это был Аральт.

Лидия наклонилась ко мне.

— Чувствуешь? — прошептала она мне на ухо. — Он доволен.

Я увидела, как великолепная незнакомка в зеркале покачала головой.

— Лидия, ты не понимаешь. Я не такая, как вы… Я кое-что сделала…

— Ты про то, что положила на книгу левую руку? Я подумала, что сейчас-то она точно взорвется.

Но она только ласково потрепала меня по волосам.

— Это неважно, Алексис. Положить руку на книгу — идея Адриенны. Она решила, что так церемония будет выглядеть круче.

У меня в голове заметались мысли. Значит, я все-таки дала клятву. Мы с Аральтом были связаны. И все чувства, которые я испытывала в последние дни, можно было объяснить: Солнечный клуб.

— Бедняжка, — проговорила Лидия сладким, как мед, голосом. — Все это время ты чувствовала себя так одиноко! Но ты была одной из нас с самого начала.

Одной из нас с самого начала.

Я должна была испугаться, так ведь? Или забеспокоиться? Разозлиться?

Но я не могла вызвать в себе ни одну из этих эмоций.

— Он хочет только одного, — прошептала Лидия. — Чтобы ты была лучшей версией себя.

Мне в голову снова пришла та же мысль:

Вот этого он заслуживает.

И вдруг внутри меня словно забил сверкающий фонтан счастья. Все мое тело как будто засветилось и стало красивым, блестящим и чистым. После того как я целую неделю ощущала себя грязной и мерзкой, этого было достаточно, чтобы у меня от облегчения подкосились ноги.

Лидия положила подбородок мне на плечо. В зеркале я видела ее довольную улыбку.

— Аральт считает, что ты очаровательна.

— Ты предложила Лидии что-нибудь попить? — спросила мама, поворачиваясь к нам.

Тут у нее отвисла челюсть, и ее рот стал напоминать букву «о». Мама положила деревянную ложку на столик.

— Привет, — сказала я.

— Ох, милая, — проговорила мама. Ее глаза то расширялись, то сужались, как будто она не могла сфокусировать зрение.

Да, мое преображение получилось более зрелищным, чем постепенные изменения, происходившие с Кейси. Но я бы не подумала, что его было достаточно, чтобы человек потерял дар речи.

Видимо, я ошибалась.

— Спасибо, миссис Уоррен, но мне надо идти, — сказала Лидия и изящно положила в рот одну-единственную виноградинку. — И я знаю, что у Алексис планы на сегодняшний вечер.

Мама кивнула, не сводя с меня глаз.

— Пойду попрощаюсь с Кейси. — Лидия повернулась и ушла. Я слушала стук ее каблуков цок-цок-цок — по полу, выложенному керамической плиткой.

Мама продолжала молчать.

Я стала беспокоиться, не стало ли ей плохо.

— Мам, тебе нравится?

— Алексис, ты выглядишь прекрасно, но…

Но? Какое еще «но»? С тех пор как я перешла в старшую школу, самым заветным маминым желанием было, чтобы я снова начала делать то, чего требуют социальные нормы. Покупать одежду в торговых центрах, следить за волосами, краситься со вкусом.

Я ожидала… не знаю чего. Что она закричит от радости. Захлопает в ладоши. Обнимет меня.

Никаких «но» я не ожидала.

— Мне очень нравится. Правда. Ты сногсшибательна, но…

Опять это «но». Я перешла в наступление.

— Я подумала, что пришло время меняться. Скоро уже надо будет начинать думать о поступлении. А еще этот конкурс фотографии…

— Просто… ты так изменилась, — сказала мама. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы так укладывать волосы по утрам?

— Да их феном посушить, и все, — пожала плечами я.

Она внимательно осмотрела меня с головы до пят.

— Выглядишь ты совсем взрослой.

Сияние, согревавшее меня изнутри, потускнело.

— Я думала, ты обрадуешься.

— Милая моя. — Мама подошла поближе и обняла меня. — Я рада. Я просто немного в шоке, вот и все. И, знаешь, с тобой и до этого все было нормально.

Я высвободилась из ее объятий.

— Но почему бы не стать лучше? — холодно спросила я. — Если ты можешь это сделать?

На это она ничего не ответила. Просто вздохнула, но тут же попыталась исправиться и подняла руки вверх, показывая, что сдается.

— Наверное, мне просто не нравится то, что две мои малышки уже совсем взрослые.

Этикет требовал улыбнуться и притвориться, что ее слова меня утешили. Именно это я и сделала, хотя все было совсем не так. Я вышла из кухни, чувствуя, как возвращается неуверенность в себе. С облегчением завернув в коридор, я нашла Лидию и Кейси у двери в ванную. Они стояли и болтали.

Увидев меня, Кейси, похоже, совсем не удивилась.

— Разве она не чудо как хороша? — спросила Лидия.

— Она и раньше была ничего, — отозвалась Кейси. — Но… да, ты и правда выглядишь мило, Лекси.

Провожая Лидию до двери, я заметила, что она припарковала красный автомобиль своего папы прямо на дороге, у тротуара.

— Надеюсь, тебе не выпишут штраф, — сказала я.

— Штраф? — Она удивленно улыбнулась, как будто слышала это слово первый раз в жизни. — Тебе еще многое предстоит узнать, Алексис.

Многое узнать? Об Аральте? Мне очень хотелось спросить у нее, что именно мне о нем неизвестно, но я удержалась. Теперь, когда я понимала, что с головой влипла в эту историю, мне было невероятно интересно. Конечно, убеждала я себя, я знала, как опасно связываться с призраками. И, безусловно, я собиралась покончить со всем этим как можно скорее. Просто…

Я помнила то ощущение — как внутри меня бил фонтан из света. И мне хотелось еще.

— Свети, солнышко! — попрощалась Лидия, запрыгивая в машину.

Я вернулась в дом. Мама разговаривала по телефону.

— А вот и она. — Мама передала мне трубку. — Это Картер.

— Алло? — Я взглянула на часы. Было без трех минут семь.

— Привет, Леке.

— Что случилось?

— Слушай, прости, пожалуйста, но у меня сегодня не получится приехать. Я начал редактировать свою речь, и она совсем развалилась. Если я сейчас сделаю перерыв, мне придется сидеть с ней всю ночь.

— А, — проговорила я, возвращаясь в свою комнату и закрывая за собой дверь. На кровати стояли туфли, которые мы выбрали вместе с Лидией. Я скинула их на пол и присела.

— Тебе нужны свободные уши? Я могу зайти. Хочешь, принесу ужин?

— Это очень мило, — начал он. — Но мама уже приготовила мне сэндвич. И я не хочу тебя утомлять.

— Ты не утомишь меня, — возразила я. — И, похоже, тебе не помешает помощь.

— Нет, правда, я справлюсь, — сказал он. — Я вставляю в речь новые пункты, и, мне кажется, они должны… произвести большое впечатление.

— Очень хочу ее услышать, — проговорила я.

— Ладно, хорошо, —  ответил он. — В общем, я немного занят. Если хочешь, могу позвонить тебе попозже.

— Если у тебя будет время. — Так бы сказала идеальная девушка. — Но если не будет, ничего страшного.

— Хорошо, — сказал он.

— Тогда пока.

Я уже хотела отключиться, когда услышала в трубке приглушенный голос:

— Ну что она сказала?

Мне показалось, что подо мной провалился пол. А еще стены, потолок и вообще все вокруг. И сама я внутри разбилась на тысячу кусочков.

Потому что я знала, чей это был голос.

Это был голос Зоуи.

Я сидела на кровати, словно оглушенная, и из моих глаз текли слезы. Потом я поднялась, скинула с ног туфли и направилась в ванную, чтобы смыть макияж.

На моих щеках остались угольно-черные следы, как будто на них пролили чернила.

Я уставилась в зеркало и увидела, как на моих глазах наворачиваются новые чернильно-черные слезы. Нужно было промокнуть их, пока они не закапали рубашку. Я схватила несколько салфеток и поднесла их к лицу. Опустив салфетки, я увидела, что они покрыты серыми пятнами, такими же, как те, что остались на рубашке Меган и на моих джинсах. Кое-где отметины были гуще, и я поняла, что они представляют собой ту же беспросветную черноту, что и жижа, залившая спиритическую доску.

Я не выкинула салфетки в мусорную корзину — там их могла увидеть Кейси. Я смыла их в унитаз, а потом принялась тереть свои щеки и продолжала, пока они не стали идеально чистыми. Когда я закончила, мочалку можно было выкидывать.

Теперь я стала не такой, как все. Нечто чуждое изменяло меня — всех нас — изнутри. Если мне нужно было напоминание об этом, я его получила.

«Свети, солнышко», — говорили мы друг другу.

Потому что иначе весь мир узнает, что на самом деле ты чудовище.

14

ТОЙ НОЧЬЮ я почти не спала. Когда будильник прозвенел на тридцать минут раньше обычного, я кое-как скатилась с кровати и поплелась в ванную. Мне были нужны эти лишние полчаса, чтобы уложить волосы и погладить одежду. Но, учитывая то, какой разбитой я себя чувствовала, я думала, что все равно опоздаю.

Удивительно, но процесс прихорашивания подействовал на меня как чашка крепкого кофе. Я полностью собралась, и у меня еще осталась куча времени. Я надела черные туфли на низком каблуке. Потом вспомнила слова Лидии о том, что нужно доверять Аральту, и переобулась в туфли-лодочки миссис Уайли, хотя они были на высоком каблуке — на пять сантиметров выше, чем было положено в школе.

Меган подъехала к моему дому в 7:40. Оглядев меня с ног до головы, она воскликнула:

— Алексис! Ты только посмотри на себя!

— Я в курсе.

— Картер с ума сойдет от восторга!

— Посмотрим.

Когда мы подъехали к школе, Меган взглянула на меня.

— Готова продемонстрировать старшей школе Сюррея новую и усовершенствованную Алексис?

Я не совсем понимала, что она хотела этим сказать. Да, я покрасила волосы и выщипала брови. Да, я надела все то же самое, что и на конкурсное интервью, вплоть до маминых сережек. Но за всем этим я по-прежнему оставалась собой.

Конечно, нельзя было забывать про Аральта. Но мне стало казаться, что я неправильно поняла слова Лидии.

То, что Аральт был в моей жизни (и, видимо, в моем теле), не помогло мне уснуть. И не помешало моему парню проводить время со сладенькими, пышущими здоровьем девятиклассницами.

Наверное, я рассчитывала, что Картер немного удивится. Но «новая и усовершенствованная Алексис» — это было немного чересчур.

Но когда Кейси, Меган и я зашли в школу и изящно заскользили по коридору, все разговоры вокруг затихли.

— Боже мой… — долетели до меня слова одной девочки. — Это Алексис?

Мы шли дальше, и я чувствовала, как моя походка становится более летящей, плечи расправляются, а подбородок поднимается вверх. Когда мы добрались до выхода во внутренний двор, я уже даже начала наслаждаться происходящим. Да, розовые волосы тоже привлекали внимание, но совсем не такое. Неужели я не могла позволить себе чуть-чуть понежиться в лучах восхищения? Учитывая все то, что мне пришлось пережить?

Картер стоял на своем обычном месте и разговаривал с какими-то ребятами. Рядом с ним располагался стенд с его предвыборным плакатом.

Стоило мне увидеть Картера, я застыла на месте. Я просто не могла заставить себя сделать шаг вперед. У меня было чувство, как будто у меня премьера, и я выхожу на сцену — да, репетиции прошли успешно, но вот оно — реальное выступление. После ничего нельзя будет исправить. Что, если ему не понравится?

«Что за глупости», — сказала я сама себе. Как ему могло не понравиться? Какой парень отказался бы от того, чтобы его девушка превратилась из толстой замухрышки в стройную красавицу? Кто предпочел бы гадкого утенка, а не прекрасного лебедя?

Меган сжала мою руку.

— Удачи, — сказала она и двинулась к столикам для пикника.

Картер был настолько поглощен разговором, что не заметил меня, даже когда я остановилась в метре от него.

Я подождала, пока он закончит, потом похлопала его по плечу.

— Если я проголосую за тебя, сделаешь так, чтобы из питьевых фонтанчиков бил пепси?

Он повернулся ко мне. На его лице была маска вежливости, как будто он смотрел на незнакомку.

Потом он моргнул и отшатнулся от меня.

— Боже мой! — проговорил он.

После разговора с мамой я поняла, что не ото всех стоит ждать аплодисментов и восторгов. Но я рассчитывала как минимум на понимание и на несколько вежливых слов. Особенно от своего парня, который, по идее, должен был обо мне заботиться.

— Что ты сделала с собой, Леке?

— Сделала с собой? — Я отступила от него на шаг. Мой каблук попал в дырку в асфальте, и я едва не вывихнула лодыжку. — Тебе не нравится?

— Ты выглядишь… — Он закрыл глаза рукой, потом провел ею по волосам. — Ты выглядишь как кукла Барби. Как будто надела карнавальный костюм.

В воздухе между нами медленно оседали пылинки.

— А, понятно, — сказала я. — Значит, раньше я была какая-то не такая, и сейчас я снова тебя не устраиваю?

— Раньше с тобой все было хорошо! — крикнул он.

— Ты врешь, — сказала я. Если все было хорошо, зачем он позвал к себе Зоуи вчера вечером? Почему все повторяют мне одно и то же, хотя очевидно, что это неправда?

Внезапно он схватил меня за руки.

— Леке, скажи: это как-то связано с твоей сестрой? С их клубом?

— Пожалуйста, убери от меня руки, — проговорила я, выделяя каждое слово. — Что за чушь ты говоришь? Я просто захотела перемен.

Его лицо смягчилось, и на секунду в моем сердце промелькнула отчаянная надежда, что он извинится. Признает, что был не прав. Скажет, что я выгляжу прекрасно как никогда.

— Я не знаю, кто эта девушка, — он указал на меня жестом. — Я не знаю… куда делась Алексис.

Мне показалось, что чья-то рука сжала мое сердце, словно полый шарик из фольги. На мгновение мне захотелось ослабить контроль, расплакаться, дать боли завладеть собой.

Потом я вспомнила про черные слезы.

И как будто окаменела изнутри.

— Ну, если кто-нибудь спросит, — начала я, — скажи, что Алексис пошла искать людей, с которыми она не будет чувствовать ненормальной. Людей, которые не станут называть ее куклой Барби. Или просить ее остаться дома и при этом приглашать к себе Зоуи, чтобы она помогла им с речью.

Когда Картер услышал ее имя, у него округлились глаза.

— Зоуи заходила ко мне на пять минут, чтобы занести книгу с цитатами политиков. Если ты подумала что-то другое, нужно было у меня спросить.

— Нет, Картер, — мой голос сочился ядом. — Это так не работает. Я не собираюсь бегать за тобой по всему городу и спрашивать, с какой девчонкой ты проводишь время на этот раз и ради которой из них в итоге меня бросишь.

Я повернулась и двинулась к столам для пикника, где для меня мгновенно освободилось место. Следующие десять минут я даже не смотрела в сторону Картера.

Но когда я наконец подняла на него глаза, он был занят беседой. С Зоуи.

Мими проследила за моим взглядом.

— Кто это такая? — спросила она. — Почему она все время болтает с твоим парнем?

— Ее зовут Зоуи, — сказала я, поправляя юбку. — И она не понимает, что такое границы приличия.

— Она пытается украсть у тебя Картера? — спросила Эмили.

— Она не знает, с кем связалась, — произнесла Мими. — Вот и все.

Но я-то знала. Я обвела Солнечных девочек взглядом. На лице каждой из них читалось подозрение, а в глазах не было и капли жалости.

И все они смотрели на Зоуи.

Если честно, мне стало почти стыдно.

Почти.

Собрание, посвященное выборам, проходило на шестом уроке. Я села на первый ряд. Когда Картер произносил свою речь, я чувствовала, что все смотрят на меня. В этих взглядах я читала восхищение. И если вся школа одобряла мой новый образ, Картер должен был скоро одуматься. У него не было вариантов.

Прозвенел звонок, и Картер исчез за сценой, так что я пошла к своему шкафчику, а потом на стоянку, к машине Меган.

— Леке! — раздался голос Картера.

Я обернулась и увидела, что он бежит ко мне — как раньше. Он был уже совсем близко, и я потянулась к нему.

— Алексис, — начал он, не обращая внимания на мои распростертые объятия. — Как ты могла?

— Прости, что?

Он схватил меня за локоть и пододвинулся ближе. В его глазах пылал огонь.

— Зоуи — просто глупый ребенок! Она так расстроилась, что ей пришлось идти в медицинский кабинет!

— Я не знаю, о чем ты, — сказала я. — Но если она такая глупая, почему вы так много времени проводите вместе?

От ярости у него раздувались ноздри.

— Ты же знаешь, что между нами ничего нет!

Я подняла бровь и отодвинулась от него.

— Разве я могу это знать?

— Конечно, можешь, — прорычал он. — Из нас двоих вовсе не я в последнее время постоянно недоговариваю правду, Леке.

Я покраснела.

— Не знаю, из-за чего ты так разозлился.

— Вот что Зоуи нашла в своем шкафчике, — сказал он и передал мне свернутую бумажку.

Я почувствовала горечь во рту. Двумя пальцами я передала Картеру записку, как будто она могла меня укусить.

— Я этого не писала.

— Я знаю, что не писала, — проговорил он. — Но это сделал кто-то из твоих так называемых подруг.

— Почему ты так считаешь? — спросила я, хотя он наверняка был прав.

— Хочешь, чтобы я спросил у них?

— Нет, не надо, — проговорила я. — Я сама с этим разберусь.

— Ты только посмотри на этих девчонок. Не понимаю, почему ты с ними общаешься.

Я подняла взгляд на Солнечных девочек. Они сидели в тени дуба, прижавшись друг другу, и напоминали стайку певчих птичек.

Картер смял записку в руке.

— Они как стая волков.

Я забрала у него бумажку и засунула ее в рюкзак.

— Я разберусь с этим, — сказала я. — А Зоуи надо повзрослеть. Плакс никто не любит.

Картер отодвинулся от меня на полшага.

— Что с тобой не так?

— А, — протянула я. — Значит, теперь со мной все-таки что-то не так?

У него отвисла челюсть.

— Вот что я тебе скажу, — проговорила я. — Если ты все-таки определишься с тем, какие у меня недостатки, не мог бы ты, пожалуйста, позвонить мне и перечислить их? В последнее время я работаю над собой с большим удовольствием.

Он остался стоять с открытым ртом, а я развернулась и направилась к Солнечным девочкам. Он расстроился, но с этим я могла разобраться и позже. Сейчас меня ждали в другом месте.

Проходя мимо чьей-то машины, я взглянула на свое отражение в боковом стекле. «Привет, красавица», — пронеслось в моей голове.

Когда мы добрались домой после собрания Солнечного клуба, мое настроение значительно ухудшилось.

Мама стояла на кухне, рядом с автоответчиком.

— Алексис! — воскликнула она. — Ты только послушай!

Она включила запись.

— Пятница, два часа дня, — проговорил голос на автоответчике. «Здравствуйте, это Фаррин МакАлистер. Я представляю жюри конкурса «Юные творцы». С радостью сообщаю вам, что Алексис прошла в число пяти финалистов. Мы приглашаем ее на фуршет в субботу вечером».

Мама нажала на кнопку «стоп».

— Ты стала еще на шаг ближе! — сказала она. — Ты выиграешь, я чувствую это.

«— Отлично, — проговорила я. Нужно было изобразить радость, но у меня не было на это сил. Я чувствовала себя усталой, запутавшейся и на удивление одинокой. Похоже, Аральт помогал всем, кроме меня. Даже когда я поставила под удар свои отношения, только чтобы выглядеть хорошо ради него.

Во время собрания мне в голову пришла мучительная, тревожная мысль: а что, если Аральт не хотел, чтобы мы с Картером были вместе? Что, если, по его мнению, парень слишком отвлекал меня от важных вещей?

Подошла мама и заключила меня в объятия.

— Может, перемена во внешности — это как раз то, что тебе нужно. Они все в обморок попадают, когда ты войдешь туда.

— Ты так думаешь? — спросила я с легким разочарованием. Мне было немного грустно, что мама сдалась так легко. Да, я хотела, чтобы Картер пришел в восторг от моей внешности. Но так приятно, когда твоя мама уверяет, что ты и раньше выглядела идеально.

Мои родители настояли на том, чтобы сходить в ресторан на праздничный ужин. В итоге весь вечер я пыталась скрыть, насколько непразднично себя чувствовала.

Когда мы вернулись домой, я решила, что с меня достаточно. Пора было начинать действовать. Я дождалась, пока Кейси пойдет принимать душ, потом проскочила в ее комнату и, порывшись в куче грязного белья, вытащила из шкафа маленькую плоскую коробочку, в которой лежала спиритическая доска.

Чувствуя, как колотится сердце, я заперлась в своей комнате и положила доску на кровать. Включила музыку погромче и, сделав несколько глубоких, судорожных вздохов, посмотрела на список букв и цифр, нанесенных на доску. Я понятия не имела, с чего начинать.

— Элспет? — позвала я. — Ты тут?

Планшетка не двигалась. Неужели Элспет так испугалась черной жижи, что больше не вернется?

Я безнадежно вздохнула, и тут планшетка дернулась и начала перемещаться. В прошлый раз она еле тащилась от буквы к букве, но сейчас заскользила решительно и быстро.

Она успела написать «Н-Е-П-О-Л-А-Г-А-Й-С-Я», когда доска начала шипеть. Я старалась одновременно следить за черной жижей, которая пузырилась и вытекала из щелей, словно деготь, и не упускать то, что пишет Элспет.

Н-А

— На кого? — спросила я, подгоняя ее. — На кого не полагаться?

Доску уже полностью покрывал тонкий, неровный слой черноты — как будто белую стену в первый раз промазали черной краской. Маленький деревянный треугольник мотался из стороны в сторону и дрожал, двигаясь по неровной поверхности к букве «М».

Потом он дернулся в сторону буквы «Е».

Просто шучу. Не полагайся на меня.

Я начала прослеживать в этих сообщениях единую мысль.

Черная субстанция снова залила планшетку, и та резко остановилась. Однако на этот раз жижа не исчезла. Ее становилось все больше, и она облепляла маленькую деревяшку плотно, словно кожа.

И тут планшетка снова начала двигаться, на этот раз очень плавно. Буквы еще были слегка различимы.

А-Л-Е-К-С

Она писала мое имя.

Она знает мое имя.

Не успев осознать, что делаю, я хлопнула руками по планшетке, покрытой черной жижей.

Сквозь меня ударной волной прошел электрический заряд невероятной силы. Видели когда-нибудь, как собака впивается в игрушку зубами и начинает трясти из стороны в сторону? Я почувствовала себя такой игрушкой, хотя мое тело не сдвинулось с места.

А планшетка продолжила двигаться под моими пальцами.

И-С-Я-З-Д-Е-С-Ь-Д-Л-Я-Т-Е-Б-Я

И тут она остановилась.

— Кто ты? — спросила я. Мой голос был тонким, как перетершаяся нитка.

Но я уже и сама знала ответ.

А-Р-А-Л-Ь-Т

Мне нужно было скинуть доску с кровати. Нужно было оторвать от нее руки.

Нельзя было давать ему написать это слово. И уж точно нельзя было разрешать ему писать что-то еще.

Но я разрешила.

Я-П-О-М-О-Г-У-Т-Е-Б-Е-Н-О-Т-Ы-Д-О-Л-Ж-Н-А

— Прекрати! — крикнула я, хотя и не собиралась этого делать. И уж тем более я не ожидала, что Аральт послушается.

Но так и произошло. Он перестал писать. Вот так просто. Стоило мне попросить, и планшетка остановилась.

Я внимательно посмотрела на нее и подумала, что возможно…

Аральту было не наплевать на мои желания.

Ведь он послушал меня. Как часто злобные духи внимательно слушают своих жертв?

— Аральт… — Я заговорила тише и дотронулась кончиками пальцев до поверхности доски. — Что? Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Н-А-Ч-Н-Е-М

Большую часть субботы мы с Меган провели в торговом центре, в котором волшебным образом все продавалось по акции. Мы еле дотащили пакеты до моего дома, а потом Меган помогла мне переодеться для фуршета. Я выбрала одно из новых платьев — василькового цвета, струящееся и присборенное сверху. На талии был простой поясок из черного вельвета. Я решила добавить к нему черные вельветовые туфли на семисантиметровом каблуке. Все это время Меган смотрела на меня взглядом художника, изучающего картину.

— Нужен дымчатый макияж глаз, — заявила она. — И бледная помада. Сделаем высокую прическу. Но пусть она будет немного небрежной.

— Ээ… я не знаю, как все это сделать, — призналась я.

— Не переживай, — сказала она. — Положись на меня.

Воткнув в меня около сотни невидимок, она каким-то образом собрала мои волосы в высокую прическу. Я закрыла лицо руками, и она со всех сторон залила мою голову лаком.

— Видишь? — спросила она тоном опытного маркетолога. — Выглядит естественно, держится надежно.

— На ощупь как проволока, — пожаловалась я. Но выглядели мои волосы и правда естественно. — Впечатляет. Я просто не дам никому до них дотрагиваться.

Меган рассмеялась, но потом затихла.

— Ты выглядишь великолепно.

— Спасибо.

— Я так горжусь тобой, — проговорила она. — Тебя ждут великие дела. Представляешь, какую потрясающую карьеру ты построишь?

Я подняла на нее взгляд.

— Ты о чем?

— С Аральтом, — пояснила она, перебирая драгоценности в шкатулке, которую она принесла с собой. — Ты сможешь сделать все, что захочешь.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

Она рассмеялась.

— Потому что Аральт позаботится о тебе. Он приглядывает за всеми нами.

— Я знаю. Только… При всем уважении к нему… ты никогда не думала, что он получает взамен?

Меган нашла сережку с большой черной жемчужиной и теперь искала к ней пару.

— Что ты получаешь от фотографии?

Я задумалась.

— Я создаю что-то новое.

Она взглянула на меня. На ее лице было выражение абсолютного покоя, а в глазах — бесконечное доверие.

— Возможно, и Аральт тоже.

— Но он же просто делает нас симпатичнее.

Меган склонила голову набок.

— Что ты такое говоришь, Леке? Он делает гораздо больше. Ты разве не заметила?

Гораздо больше? Я прокрутила в голове события прошлой недели.

Я прекрасно показала себя на конкурсном интервью. В моих контрольных не было ни единой ошибки. Даже в тесте по химии, хотя я с трудом представляла себе, что за тему мы проходили. Я расставляла книги в библиотеке в четыре раза быстрее, чем обычно.

А еще я ходила по школе на каблуках, несмотря на правила. А Лидия не боялась получить штраф, припарковавшись в неположенном месте.

Не говоря уже о том, что, встав утром на весы, я обнаружила, что похудела на полтора килограмма.

— Но он не стал бы давать все это, если бы не хотел получить что-то взамен. Ты сама говорила, — заметила я. — Так просто не может быть.

— Я ошибалась, Алексис. — Она наклонилась ко мне и взяла меня за руки. — Я понимаю, что ты сомневаешься. Но тебе нужно ему довериться. Разреши ему помочь тебе.

— Я пытаюсь! — воскликнула я.

— Нет, не пытаешься, — возразила она. — Может быть, ты не осознаешь, что сопротивляешься, но, тем не менее, это так. Я знаю тебя, Лекси. Я вижу, что ты держишься за что-то. За свой страх.

И тут она запустила руку в шкатулку, даже не глядя на нее, и достала вторую сережку, которую она хотела найти. Она уронила ее мне на ладонь, и ее бездонные карие глаза засияли.

— Отпусти его, Леке. Тебе нужно просто-напросто отпустить свой страх.

Фуршет проходил в главном холле многоэтажки Фаррин. Я зашла внутрь — мама следовала за мной по пятам — и остановилась.

На дальней стене висела огромная фотография. Мой автопортрет с новым фотоаппаратом.

— Ох, Алексис! — выдохнула мама. — Вау!

Я немного смутилась, но в то же время мне было приятно. Мама с папой всегда говорили, что им нравятся мои фотографии, но такая непроизвольная реакция была ценна вдвойне — ее было не подделать.

— Алексис! — Я повернулась и увидела Фаррин. Она была в черном платье, складками ниспадавшем с плеч. Она наклонилась ко мне и по-светски, не касаясь губами кожи, поцеловала меня в обе щеки, как будто мы были двумя француженками, встретившимися в художественной галерее. — Дай посмотреть на тебя… классический стиль. Почти что греческий. Я так рада, что ты пришла.

Она пожала руку маме.

— Конкурсантов осталось всего пять, — улыбнулась Фаррин. — Хочешь познакомиться с соперниками?

Интересно, я могла ответить «нет»?

— Можно, — пробормотала я. — Мам, ничего если я?..

— Конечно, тут же сказала мама. — Я пока посмотрю, что тут и как.

В центре комнаты стояла небольшая группа людей. Они расступились, пропуская нас с Фаррин, и я узнала некоторых ребят, которых видела на интервью. Там были парень с ирокезом, мальчик, который тогда носил фиолетовый костюм, суперэлегантная девушка в платье-тельняшке и девчонка с синими волосами в платье, верх которого был перешит из комбинезона, а огромная юбка — из старых джинсов.

«Бестолковый наряд», — подумала я. И тут мне в голову пришла мысль, от которой я едва не подпрыгнула: если бы не Лидия и Кейси, я могла бы выглядеть так же.

— Ребята, знакомьтесь. Это Алексис Уоррен. Алексис, это…

И она назвала все имена. Джона. Бэйли. Бриана. Я задержала взгляд на мальчике, которого запомнила по фиолетовому костюму. Его звали Джаред. Сегодня на нем был зеленый.

Он заметил, что я смотрю на его костюм, и нахмурился.

— Пойду поздороваюсь с вашими милыми родителями. Советую вам пообщаться друг с другом. Не забывайте, что это вечеринка. — И Фаррин растворилась в толпе.

Мы впятером не двинулись с места. Общение на вечеринках не входило в список моих умений, но мне хватало знаний, чтобы понять, что никто из нас с заданием не справляется.

Я услышала свой голос как будто со стороны, еще не успев осознать, что собираюсь сказать.

— Пойду посмотрю фотографии. Извините меня.

— Я пойду с тобой, — сказала девочка в тельняшке — Бэйли — и вышла из круга.

Парень с ирокезом пошел за нами. Краем глаза я заметила, что Джаред и синеволосая девушка отвернулись друг от друга.

Мы начали осмотр с дальней стороны холла. Там висела увеличенная фотография скалы.

Я отошла на пару шагов и посмотрела на нее внимательнее, стараясь угомонить вихрь мыслей, бушевавший в голове. Для меня это был единственный способ оценить фотографию. Отпустить все, что находилось рядом со мной, и раствориться в безмятежности мгновения.

Отпусти, Алексис.

Я расслабилась и вдруг почувствовала, как внутри что-то вздрогнуло — как будто проснулось ото сна. Что-то, о существовании чего я и не догадывалась.

Я закрыла глаза, а когда открыла, у меня возникло ощущение, что я всю жизнь видела мир черно-белым и только сейчас научилась различать цвета. Я огляделась и подумала: «Я могу это сделать. Я знаю как».

Рядом со мной девушка в тельняшке склонила голову набок.

— Это… мило.

Скала на фотографии была потрясающей, но сам снимок выглядел как-то несбалансированно: автор нарушил пропорции.

В моей голове вспыхнул подходящий ответ.

— То, как на этом снимке контрастируют прохладные и теплые тона, выбивает зрителя из колеи.

— Это фотография одной из вас? — спросил парень с ирокезом.

Мы покачали головами.

— В таком случае, — проговорил он, — снимок скучный.

— Фух, значит, не мне одной так показалось! — Бэйли рассмеялась, и я присоединилась к ней, хотя раньше я бы не нашла ничего смешного в посредственной фотографии. — Пойдемте отсюда, пока у нас не появилось неудержимое желание купить брюки защитного цвета.

Мы направились к следующей фотографии. Бэйли подошла ко мне поближе и сказала:

— У тебя шикарное платье.

— Спасибо. У тебя тоже.

— Это винтаж. Купила в Сан-Франциско.

— Пуговицы просто чудесные.

«Пуговицы просто чудесные»? Неужели эти слова только что вылетели из моего собственного рта?

Бэйли широко улыбнулась мне, и я улыбнулась ей в ответ. Я почувствовала, что между нами образовалась какая-то связь. Искра, которую вряд ли можно было описать словом «дружба». Я бы сказала так: Бэйли заметила меня. Решила, что я из тех людей, которых стоит заметить.

Все оказалось так просто. Нужно было просто смотреть на мир так, как я смотрела на фотографии. Сесть на пассажирское сиденье и позволить инстинктам выбирать путь.

Я обернулась, пытаясь найти глазами маму. Вместо нее я увидела Бриану — синеволосую девочку. Она в одиночестве стояла на том же месте, где мы ее бросили. Она перевела взгляд на фотографию скалы, а потом на пол.

«Она точно нас не слышала», — сказала себе я. В холле была такая акустика, что с трудом можно было различить то, что говорили рядом с тобой.

Но она все это время наблюдала за нами.

Я ощутила, как в горле образуется крошечный комок. Я понимала, что если я задумаюсь об этом, то почувствую себя виноватой.

Так что я не стала задумываться. Мы подошли к следующей фотографии. Бэйли выпрямила спину, и я поняла, что это ее снимок.

На нем была кирпичная стена в сильно увеличенном масштабе.

Я не сводила с него взгляда секунд десять, пытаясь увидеть хоть какой-то смысл, который превратил бы кирпичи в нечто большее.

Не получилось. К счастью, мое подсознание не дремало.

— Эта фотография такая статичная, что в ней видна динамика, — соврала я.

— Да, именно так! — запищала Бэйли. — Это я фотографировала!

Парень с ирокезом, не останавливаясь, пошел дальше.

Мы оказались у моей фотографии. Той, на которой была радиаторная решетка.

— Круто, — сказала парень с ирокезом, наклоняясь поближе.

— Не очень люблю машины, — проговорила Бэйли, подавляя зевок. — Пойду возьму что-нибудь перекусить.

Парень с ирокезом последовал за ней.

Я была рада, что меня оставили одну. Я направилась к пятой фотографии, автором которой, видимо, был Джаред.

Я подняла глаза, и меня будто ударили в живот. Мне стало одновременно жарко и холодно. Закружилась голова.

— Так плохо? — раздался голос позади меня.

Это было феноменально. Даже больше, чем просто феноменально. Это была одна из самых сильных фотографий, которые я видела в жизни.

Маленькая девочка сидела на больничной койке. К ней были присоединены около пятнадцати аппаратов, и от каждой части ее тела шли трубки и катетеры. На заднем плане свет был тусклым и зеленоватым. Но саму девочку освещал прожектор, как будто она находилась на сцене. С ее плеч свисал плащ супергероя, лицо закрывала маска.

— Где это снято? — спросила я.

— Я немного поработал в детской больнице, — сказал он. — Участвовал в благотворительной акции. Девочку зовут — ээ… звали — Рэйлик. У нее была четвертая стадия лейкемии.

Еще до того, как он произнес эти слова, я прочитала в усталых, запавших глазах девочки всю борьбу, которую она вела.

Я боялась, что никакие слова не смогут передать моих чувств. Поэтому я просто посмотрела на Джареда и кивнула.

Он опустил глаза на пол, сдерживая улыбку, — Спасибо.

Мы пошли дальше, молча рассматривая фотографии. Когда мы дошли до моего автопортрета, он повернулся ко мне.

— Это же ты.

Ага.

Он внимательно посмотрел на снимок, потом на меня.

Мне стало неловко. Чтобы сказать хоть что-нибудь, я решила глупо пошутить.

— Не сверли меня взглядом. Лучше сфотографируй. Память дольше сохранится.

— Нет, я просто… сравниваю. Тебя и эту девушку.

— «Эта девушка» и есть я.

— Я знаю, — произнес Джаред. — Это меня и интригует.

Я подумала, что это лучше, чем когда тебя называют куклой Барби.

— Я знаю, там я очень отличаюсь…

Он прищурился.

— Не надо, не объясняй. Люди меняются.

Я посмотрела ему в лицо, которое как будто все состояло из острых углов. Его темно-коричневые глаза смотрели на меня из-за хипстерских очков в черепаховой оправе.

Люди меняются.

Это же действительно так, да ведь?

Может, я все-таки имела право измениться? Не опасаясь, что из-за этого рухнет весь мир? И неважно, что думал на этот счет Картер.

Джаред засунул руки в карманы. Он все еще смотрел на фотографию, как будто пытался разгадать ее смысл. Потом он повернулся ко мне и окинул меня таким же взглядом.

— Давай сходим куда-нибудь?

— Прости, что? — переспросила я.

— Хочешь попить со мной кофе… или поиграть в боулинг… или еще что-нибудь?

— Ээ… — пробормотала я. Ух ты. Никто, кроме Картера, никогда не звал меня на свидание. Это не укладывалось в голове и пугало, но, с другой стороны, где-то глубоко мне было интересно, каково это — пить кофе с человеком, который делает такие потрясающие снимки.

— У тебя есть парень.

— Да, — ответила я с облегчением. Я была рада, что мне не пришлось говорить это самой. — Что-то вроде того.

— Дай угадаю. Он далеко не последний человек в школе. Может, капитан футбольной команды? Президент школьного совета? Лучший бойскаут?

Я бросила на него раздраженный взгляд, но он просто рассмеялся.

— Если «что-то вроде того» когда-нибудь превратится во «вроде как нет», дай мне знать. — Он огляделся. — Пойду поищу отца Он наверняка сейчас рассказывает кому-нибудь, как я голышом ездил в магазин на трехколесном велосипеде.

— А ты не староват для этого? — спросила я.

Джаред усмехнулся.

— Ты забавная, — проговорил он, уходя.

— Папа! — послышался чей-то голос. — Вон она!

Это была Бэйли. Она тянула по направлению ко мне какого-то мужчину. Его лицо казалось мне знакомым, но я не могла понять, откуда его знаю.

— Папе понравилась твоя фотография с автомобилем, — объяснила она. — Он хочет, чтобы я сделала пару похожих снимков. Но это немного не мой стиль.

— Ты делаешь снимки на заказ? — Мужчина протянул мне руку, и я пожала ее. — Стюарт Темплтон. Приятно познакомиться.

И тут я поняла, как Бэйли смогла позволить себе платье с такими чудесными пуговицами. Ее отец был мультимиллионером, компьютерным магнатом. Его компании производили программное обеспечение.

А еще, это объясняло, как Бэйли удалось пройти в финал с фотографией кирпичной стены.

«Не упусти возможность, — приказала я себе. — Скажи что-нибудь». И слова тут же появились в моей голове.

— Я готова обсудить условия заказа. Нужно обговорить размер готовых снимков и их количество.

Он кивнул и, тепло улыбнувшись, протянул мне визитку.

— Отправь электронное письмо в мой офис.

— Нам надо как-нибудь погулять вместе, — сказала Бэйли, доставая вишенку из бокала со своим безалкогольным коктейлем и отправляя ее в рот. — Мне так надоели мои одноклассники-неудачники.

«Но я точно такая же, как твои одноклассники-неудачники», — хотела возразить я.

Но… люди меняются. Возможно, теперь все было иначе.

Бэйли с отцом куда-то отошли, и я осталась одна — размышлять, как так получилось, что я, Алексис Уоррен, оказалась в кругу богатых и знаменитых.

«Ну что ж, — подумала я. — Почему бы не попробовать выжать из этой вечеринки еще что-нибудь».

15

ФАРРИН остановила нас с мамой, когда мы уже выходили на улицу. Рядом с ней стояла высокая женщина в брючном костюме.

— Алексис, не могу тебя поймать уже целый час — ты все время с кем-то разговариваешь! Я хотела познакомить тебя со своей подругой — Барбарой Дрегер.

Где-то я уже слышала это имя.

— Приятно познакомиться, — сказала я.

У мамы округлились глаза, и она принялась стряхивать с пиджака несуществующие пылинки.

— Сенатор Дрегер!

А, вот оно что. Теперь понятно, что за Барбара Дрегер.

Мама взяла сенатора за руку и затрясла ее так, как будто это была водоразборная колонка. Она реагирует на женщин-сенаторов примерно так же, как девочки-подростки на попсовые мальчиковые группы.

— Это такая честь для нас!

— Алексис, мне очень понравились твои фотографии, — сказала сенатор. — Ты очень талантлива.

— Спасибо вам.

— Ты знала, что лучшую программу по обучению фотографии в Америке предлагает один из университетов Калифорнии?

— Нет, — ответила я. — Не знала.

— Школа фотографии Скаласки в колледже Уилсона, — уточнила Фаррин.

Сенатор с сияющим видом улыбнулась Фаррин.

— Наша альма-матер!

— Алексис самое место в Уилсоне, — сказала Фаррин. — Она им идеально подходит.

Сенатор Дрегер улыбалась мне так лучезарно, что я не могла отвести от нее взгляд.

— Вы не могли бы на минутку оставить нас с вашей дочерью наедине? — попросила Фаррин. Мама кивнула с таким энтузиазмом, что напомнила китайского болванчика.

Когда она отошла, Фаррин тепло улыбнулась мне.

— Мы так рады, что ты участвуешь в конкурсе.

Бодрая и счастливая Алексис, которая умеет общаться с людьми на вечеринках, стремительно исчезала. Тем не менее я смогла выдавить из себя вежливое «спасибо».

— Я говорила серьезно насчет того, что ты можешь пользоваться моей фотолабораторией.

— Я это очень ценю, — ответила я. — Это очень щедрое предложение, хоть я и не уверена, смогу ли им воспользоваться.

— Почему не уверена? — нахмурилась она.

— У меня нет машины, — объяснила я. — А живу я в тридцати километрах отсюда.

— А ты не можешь брать машину у мамы?

— Только тогда, когда она возвращается с работы. То есть… поздно вечером.

Это ее совсем не смутило.

— Если надо, я могу побыть здесь вечером.

— Ого, — проговорила я. — Это очень щедро с вашей стороны, но… нет, я не имею права просить вас о таком.

— Алексис, — начала она, положив руки мне на плечи. — Я сделаю все что угодно для девочки Аральта.

Мне понадобилось собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы не отшатнуться от нее.

Только тогда я заметила на безымянном пальце ее правой руки тонкое золотое колечко, покрытое паутинкой царапин.

Она сжала мои руки в своих ладонях.

— Иди к маме. Она ждет тебя.

Я кивнула, повернулась и столкнулась лицом к лицу с сенатором Дрегер, которая тут же стала энергично махать мне на прощание. Я взглянула на ее правую руку.

Еще одно золотое колечко.

Тогда, после интервью, Фаррин смотрела не на структуру моих костей. Она смотрела на кольцо.

Я не помнила, как дошла до машины. Как открыла дверцу. Как села и пристегнулась. Я вернулась к реальности только тогда, когда мама начала бурно радоваться событиям вечера.

— Вот это прием! — воскликнула она, выезжая на дорогу.

— Ага, — произнесла я.

— Мы общались с фотографом, которая выиграла Пулицеровскую премию, — проговорила мама. — Ис сенатором США. Неужели все, что ты можешь сказать, это «ага»?

Я решила пока не говорить ей о Стюарте Темплтоне. А то еще врежется во что-нибудь.

— Эта женщина — Фаррин МакАллистер — назвала тебя талантливой, — она счастливо вздохнула. — А сенатор Дрегер сказала, что в Уилсоне достойным студентам дают очень хорошие стипендии! Ты только подумай: если она напишет тебе рекомендательное письмо…

Достойным? Или тем, у кого есть золотое колечко?

— Уилсон, конечно, небольшой колледж, но очень престижный. Это почти что Лига Плюща. Милая, для тебя это был бы такой шанс! Ты беспокоишься, что не поступишь? На самом деле…

— Нет, не беспокоюсь. — Блестящая оболочка, окутывавшая меня весь вечер, окончательно растаяла, как тает глазурь на арахисе в шоколаде, когда в машине слишком жарко. Я не хотела говорить ни о Фаррин, ни о сенаторе Дрегер, ни о колледже Уилсона. Я хотела съесть сэндвич с ветчиной, переодеться в пижаму и залезть в кровать. Именно в таком порядке. — Я жутко устала. Давай потом об этом поговорим?

Мама кивнула, не отводя глаз от дороги. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу и стала следить за пролетавшими мимо огнями. Мое тело было измотано, но в мозгу мысли проносились со скоростью два километра в минуту.

Раз Фаррин и сенатор Дрегер знали Аральта, значит… клятва не убивает. По крайней мере, пару десятков лет. Им обеим было где-то под пятьдесят, и, кажется, ни та, ни другая не боялась внезапно упасть замертво.

Клятва не просто не убивала. Судя по всему, она делала жизнь девочки Аральта совершенно изумительной.

У меня был шанс поработать на одного из богатейших людей в мире. И если ему понравится, как я сфотографирую его машины, кто знает, может, он захочет, чтобы я сделала рекламный снимок для его компании? Выступая по телевизору, он говорил, что стремится к инновациям и дает юным талантам возможности проявить себя. Если идеально подобрать слова и идеально тонко навести его намеками на правильные мысли, может получиться что-то невероятное.

А потом я пойду в колледж Уилсона и получу стипендию, которая полностью покроет мое обучение. Стану заниматься с настоящими экспертами — с теми, кто знает, о чем говорит. Меня будут окружать люди, знающие толк в фотографии. Возможно, такие, как Джаред.

А когда я закончу колледж, кто знает, что будет дальше? Я смогу путешествовать по миру. Побываю на каждом континенте. Буду снимать знаменитых людей и известные места. Познакомлюсь со своими кумирами. Получу награды. Буду проводить выставки в галереях Нью-Йорка.

Я была способна получить все это. Я могла сделать все, чего бы ни захотела.

Я чувствовала, как внутри меня формируется источник силы. Стоило зачерпнуть из него, и можно было достичь чего угодно.

И все благодаря Аральту.

Так… зачем мы хотели его остановить?

Когда мы приехали домой, папа с Кейси смотрели телевизор. Папа поставил фильм на паузу и повернулся ко мне, ожидая новостей.

Мама взяла инициативу на себя.

— Каково это быть родственниками самой потрясающей шестнадцатилетней девушки в Сюррее? — спросила она. Тут она поняла, что надо бы сбавить тон, чтобы не обидеть Кейси. — Алексис справилась очень хорошо, — сказала она уже потише.

— Чудесно, милая! — просиял папа. — Иди сюда и расскажи нам обо всем.

Я направилась к дивану, и Кейси тут же вскочила на ноги.

— Мне надо делать уроки.

Мама проследила за ней взглядом, потом повернулась ко мне и виновато нахмурилась.

— Наверное, это все для нее немного чересчур.

— Ага, — сказала я и бросила Кейси вслед неодобрительный взгляд. Солнечные девочки не должны завидовать и злиться.

Я постаралась взять себя в руки и подробно пересказала родителям события вечера. Потом, подавив широкий зевок, я извинилась и пошла к себе.

Кейси чистила зубы в ванной. Я подождала, пока она сполоснет щетку, а потом легонько подтолкнула ее локтем в бок.

— Хочешь, расскажу тебе про вечеринку?

Она пожала плечами.

Я не ожидала, что этот жест так меня заденет. Когда она направилась в свою комнату, я сказала ей в спину — очень тихо, чтобы не услышали родители:

— Ты не рада за меня?

Она обернулась и бросила на меня оценивающий взгляд.

— Конечно, рада, Лекси. Почему бы мне не радоваться?

Я не могла поверить своим ушам.

Она подошла ко мне поближе.

— Но насколько это твоя заслуга? И насколько заслуга Аральта?

— Какая разница? Я же сама для этого постаралась.

Она недовольно нахмурилась.

— Знаешь что? Ладно. Не радуйся за меня. Но вот что я тебе скажу: тебе стоило бы быть посолнечнее.

Она закатила глаза.

— А тебе не помешало бы быть чуть менее солнечной, Лекси.

Я ощутила такой мощный взрыв эмоций, что отвернулась в сторону. Над моей головой как будто разверзлась грозовая туча, и из нее хлынул дождь, заливая все на своем пути. Только это была не вода, а чистая ярость. Я не сводила взгляда с семейной фотографии на стене напротив комнаты Кейси, и изо всех сил старалась удержаться и не обернуться к сестре.

Потом я бросилась в свою комнату, захлопнула дверь и закрыла ее за замок.

Я всем сердцем чувствовала, что если бы я посмотрела на сестру, я могла свернуть ей шею.

16

— АЛЕКСИС? Тебе Меган звонит. — Мама приоткрыла дверь и заглянула внутрь. — Боже мой, никогда не видела, чтобы в твоей комнате было так грязно.

Я бросила на нее хмурый взгляд. Было воскресенье, а я толком не убиралась с прошлого понедельника. Кровать стояла не заправленной, со всех поверхностей — от стола до мусорной корзины — свисала одежда. На полу валялись туфли, словно брошенные машины после зомби-апокалипсиса.

— Я была занята, — буркнула я и, схватив телефонную трубку, махнула маме рукой, чтобы она вышла из комнаты.

— Как дела? — спросила Меган. — Мы сегодня встречаемся у Моники.

— Кто «мы»?

— Мы все, — сказала она. — Будешь готова через десять минут?

— Без проблем. — После такой недели, какая была у меня, идея целый день ничего не делать казалась чудесной.

— Мы припаркуемся у твоего дома, — сказала Меган. — Выходи, когда будешь готова.

Я быстро приняла душ, заплела волосы в косы и быстро накрасилась. Потом надела летнюю юбку, топ без рукавов и сандалии. Я смутно припоминала, что у Моники был бассейн, поэтому достала большую сумку, высыпала ее содержимое на кровать и засунула туда купальник и полотенце. В последний момент я схватила фотоаппарат.

Я уже хотела выходить, когда мне в глаза бросилось что-то яркое и цветное.

Я подошла к окну и взглянула на улицу между деревянными пластинками жалюзи.

Машина Меган была припаркована на другой стороне дороги. Сама Меган вместе с девочками, которые приехали с ней — Мими и Эмили, — прислонились к автомобилю и загорали, подставив лица солнцу.

В них чувствовалась какая-то сила, безграничная уверенность в том, что они имеют право загорать там, где захотят. Они напоминали тигриц, прогуливающихся по равнинам Серенгети. Повзрослев, эти девочки станут сенаторами, или кинозвездами, или популярными писательницами. Они были красивы и уверены в себе, и это давалось им без усилий.

И я была одной из них.

Когда я вышла из дома, Меган сдвинула солнечные очки на кончик носа и посмотрела на меня.

— Готова?

— Ага, — сказала я.

— А где Кейси? — поинтересовалась Эмили.

Не знаю, — ответила я. — Может, домашнее задание делает?

— Домашнее задание? — переспросила Эмили. — А зачем? Она что, не доверяет Аральту?

— Конечно, доверяет, — ответила я, но, сказав эти слова, сама засомневалась в них.

Моника жила в старой части города, где на просторных участках располагались длинные одноэтажные дома. Мы зашли в ее тенистый двор и увидели бассейн, в котором отражалось голубое небо. Вокруг стояли шезлонги.

Все пошли переодеваться в купальники, но я осталась стоять во дворе, ощущая траву пальцами ног. На землю рядом со мной упала чья-то тень.

— Что с тобой? — спросила Меган.

— Грустно, что у нас теперь нет двора, — проговорила я.

— Ты всегда можешь прийти ко мне, — предложила Меган. — Кстати, ты давно не заходила.

— Знаю. Прости, пожалуйста.

— Не извиняйся. Мы все заняты в последнее время. — Она вздохнула. — Как дела с Картером?

— Не знаю. Я не разговаривала с ним с пятницы.

— Будь осторожна, пожалуйста. — Меган повернулась ко мне. — Леке, если он не хочет принять тебя такой, какая ты есть, он тебя не заслуживает.

Я почему-то вспомнила Джареда, которому было интересно сравнивать старую Алексис и новую Алексис. И его не раздражала та мысль, что одна превратилась в другую.

— Я знаю, ему не нравится Солнечный клуб, — тихо проговорила Меган. — Он отзывается о нас без уважения.

Я подняла на нее взгляд. Меня удивило, с каким жаром она произнесла эти слова. Как будто у нее внутри трепетали крохотные язычки пламени.

— Да нет, — ответила я. — Мне кажется, он просто нервничает из-за выборов.

— Если он думает, что после победы у него не останется поводов понервничать, он ошибается, — холодным голосом сказала Меган.

— Я с этим разберусь, — пообещала я.

Наш клуб — не игра. Не позволяй Картеру относиться к нам несерьезно.

Я начинала злиться. Зачем она нападала на Картера, если знала, что мы не виделись с пятницы?

— Давай не будем сейчас об этом говорить, ладно?

Меган посмотрела на меня удивленным недовольным взглядом. Потом сбросила туфли и плюхнулась на край бассейна, опустив ноги в воду. Она напоминала дебютантку, которая сбежала со светского приема и теперь сидела надув губки. Усталая, но по-прежнему полная достоинства.

— Подожди, — попросила я и потянулась за фотоаппаратом.

— Ой, Лекси, не надо. Я сейчас вообще не в настроении.

— Пожалуйста? — настояла я. — К следующей неделе мне нужно сделать четыре новые фотографии. Можешь снять очки?

— Так уж и быть, — пробормотала она, стягивая очки и перебрасывая волосы через одно плечо.

Я сделала несколько снимков.

— Можешь немного опустить подбородок?

Меган смерила меня злобным взглядом.

— Не сердись, пожалуйста, — попросила я и добавила в качестве шутки: — Аральту это не понравится.

Выражение лица Меган мгновенно изменилось.

Ее взгляд, только что полный недовольства, затуманился. Губы расслабились, а скулы поднялись.

Я знала, что эти фотографии получатся симпатичными. Даже очень симпатичными. Правда, я не знала, что делать с симпатичными снимками.

— Ты очень красивая, — сказала я.

— Я знаю, — мечтательно протянула она.

Мы весь день пролежали у бассейна, словно древнеримские императрицы, обмениваясь журналами и комплиментами.

— Алексис, я вчера видела твою фотографию в газете, — сказала Лидия. — Может, пригласишь Бэйли Темплтон на наше собрание?

— Ей не нужен Аральт, — отозвалась я. — У нее есть папочкины миллиарды.

Девочки мгновенно замолчали, как будто я нажала на кнопку включения неловкой тишины. Со всех сторон на меня устремились возмущенные взгляды.

Аральт мог дать гораздо больше, чем деньги. Я знала это.

— Если увижу ее еще раз, обязательно приглашу.

Чуть позже мы зашли в дом, чтобы немного освежиться под кондиционером. Таши села на огромный восточный ковер и стала красить ногти на ногах, даже не подумав подложить бумажное полотенце или что-нибудь в этом роде.

— Как думаешь, Картер победит завтра на выборах? — спросила она, подняв на меня глаза.

Я пожала плечами.

— Было бы здорово, — проговорила Эмили, устремив вперед мечтательный взгляд. — Это помогло бы нам находить новых девочек для клуба.

— А он сам как думает? — поинтересовалась Мими.

— Не знаю, — ответила я. — Он на этих выходных решил побыть один. Мы особо не разговаривали.

— Как думаешь, он виделся с Зоуи? — привстав на локтях, спросила Пэйдж.

— Нет. Он сказал, что между ними ничего нет.

— И ты веришь ему? — влезла Лидия.

— Да! — ответила я немного резковато. — На сто процентов.

— В таком случае ты ему нужна, — мягко проговорила Эмили. — Вы ведь влюблены. Я уверена, что он хочет, чтобы ты была рядом.

— Влюблены? — повторила Меган. — Но вы ведь так и не признались друг другу в любви, да?

Это действительно было так. И я не могу сказать, что пришла в восторг от того, что она заявила об этом на публике. Словно передавала сочную сплетню, а не одну из самых сокровенных и личных деталей моего существования.

Но все девочки уставились на меня, затаив дыхание.

— Не признались, — проговорила я. — Давайте сменим тему, пожалуйста?

К счастью, они поняли намек и перевели разговор в другое русло.

— У вас все в порядке? — спросила Таши так тихо, что, кроме меня, ее никто не услышал. Она даже не подняла взгляда. Наклонившись вперед, она дула на свои ногти, идеально накрашенные блестящим розовым лаком.

Если бы этот вопрос задал кто-то другой, я бы разозлилась. Но Таши говорила абсолютно бесстрастно, как будто ей было совсем неважно, что я отвечу.

— Что-то не в порядке, — сказала я. — Но я не знаю, что именно.

— Иногда люди отдаляются друг от друга. — Она посмотрела в окно. — Мой парень порой бывает со мной холоден.

— Я думаю, дело не в этом, — возразила я. — Все случилось слишком резко. Он просто очень злится и не хочет слушать мои аргументы.

Таши прикрыла флакончик лака, не закручивая крышечку, и повернулась ко мне.

— Ты хочешь сохранить ваши отношения?

— Да, конечно, — ответила я. — Но… я не знаю. А что, если Аральт не хочет, чтобы мы встречались с парнями?

Таши прищурилась.

— Алексис, ты, конечно, извини, но это бред. Любовь — настоящий дар. Если кто-то из нас встретит того самого человека, Аральт ни за что не станет нам мешать.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, Картеру просто не нравится мой новый образ.

— Может быть, он просто не знает, что думать, — предположила Таши.

— Ему придется определиться.

— А ты никогда не думала сказать ему, что думать? — Она склонила голову набок, рассеянно перебирая пальцами подол платья. Я взглянула на ее колечко. Оно было красивее моего и казалось старинным — наверное, перешло по наследству. Оно сияло мягким блеском. По всей окружности было выгравировано плетение.

Ну да, конечно. Картер ведь из тех, кто слепо соглашается со всем, что бы ему ни сказали. Тут даже сил Аральта было бы недостаточно.

— Иногда нам приходится думать за других людей. — Таши улыбнулась мне одними губами и, повернувшись обратно, достала кисточку из флакончика, и тут…

Он опрокинулся.

Я видела, как огромная капля блестящего розового лака падает на ковер и впитывается в волокна, но в следующее мгновение Таши выбросила руку к флакону и сомкнула пальцы.

Когда она разжала их, флакончик лежал в ее руке, причем крышка была тщательно закручена. Ни на ковре, ни на ее пальцах лака не было — весь он находился исключительно там, где должен был.

«ДАВАЙ ВСТРЕТИМСЯ ВО ДВОРЕ?» — написала я СМС.

«СЕГОДНЯ ОЧЕНЬ ЗАНЯТ», — ответил Картер. Через секунду пришло еще одно сообщение: «НО ЛАДНО, ДАВАЙ».

Выборы были назначены на утро того дня. Когда я подошла к Картеру, он смотрел на часы, как будто хотел напомнить мне, что оторвался от важных дел студенческого совета, чтобы исполнить мою прихоть.

— Все еще проводишь кампанию? — спросила я.

— Ага. У автобусной остановки. — Он помял пальцами манжеты рубашки. Еще раз посмотрел на часы. — Что ты хотела, Леке? Сейчас не самое подходящее для разговоров время.

Мне в голову пришло одно слово. Так четко, как будто было прописано в сценарии: «Послушай».

Я потянулась к Картеру и схватила его за руку.

— Послушай.

Как по волшебству, он успокоился и застыл на месте.

Я знаю, что сильно изменилась.

— Я знаю, что сильно изменилась.

Но это не то, что ты думаешь.

— Но это не то, что ты думаешь.

Солнечный клуб не имеет для меня большого значения.

Я повторила и эти слова. Картер изменился в лице.

— Я вступила в него ради Кейси, — проговорила я. — И останусь в нем ради Кейси. Потому что она моя сестра. Она должна знать, что я рядом. Я не могу взять и выйти из клуба. Но я не собираюсь оставаться в нем вечно.

Ну же, Картер.

— Ну же, Картер.

Неужели ты думаешь, что группка глупеньких девочек для меня важнее, чем ты? Важнее, чем мы?

Глядя ему прямо в глаза, я произнесла эти слова, все до единого. Когда я закончила, он, кажется, не знал, что сказать.

«Ты нужен мне», — произнес голос у меня в голове.

— Ты нужен мне, — сказала я. — Мне нужно, чтобы ты поддерживал меня, пока я поддерживаю Кейси. Тогда все это останется позади, и у нас все будет по-прежнему. Больше всего на свете мне нужно, чтобы ты… — простил меня.

Внутри меня все заскрежетало и остановилось.

Простил меня? За что? В чем я была виновата?

Картер ждал, затаив дыхание. Наступил решающий момент, и от него зависело, что будет с нами дальше.

«Не похоже, что у тебя получается спасти эти отношения без меня», — сказал голос в моей голове.

Это я повторять не стала.

— Мне нужно, чтобы ты… простил меня, — произнесла я, опустив глаза.

— Леке, — прошептал Картер, прижимая руки к своей груди. — Прости меня, пожалуйста. Я вел себя как идиот. Ты пытаешься помочь Кейси, а я ною, будто избалованный ребенок.

Меня накрыла волна облегчения, и я почувствовала себя обновленной и чистой.

Именно это я и хотела от него услышать.

— Между нами все хорошо? — спросила я.

— Все лучше, чем просто хорошо, — прошептал он мне на ухо. А потом закрыл глаза и поцеловал.

Когда мы отстранились друг от друга, я слегка улыбнулась ему. Мое внезапное счастье омрачилось — лишь на секунду, — потому что у меня осталось ощущение, что я поцеловала незнакомца.

17

— ПОЗДРАВИМ АЛЕКСИС! — воскликнула Адриенна. — Девушку нового президента школьного совета!

Все захлопали, как будто победа Картера была не его достижением, а моим, и, следовательно, являлось собственностью всего клуба.

Была среда, и мы сидели на собрании. Но я не находила себе места.

Тем вечером я впервые собиралась в офис Фаррин, чтобы поработать в ее фотолаборатории.

Но прежде мне нужно было сделать еще кое-что важное.

— А теперь, — проговорила Адриенна, — перейдем к Совершенствованию?

Назвали имена нескольких девочек за то, что они совершили мелкие проступки: жевали жвачку, ругались, поменяли туфли на каблуках на сандалии после школы.

Наконец, собрав волю в кулак, я поднялась на ноги.

— Я думаю, у нас с вами все идет просто замечательно, — начала я. — Я смотрю на вас и вижу, что все вы выглядите именно так, как хотел бы Аральт.

На их лицах появились самодовольные улыбки. По комнате пробежали шепотки.

— Но… — продолжила я. — Внешний вид — это еще не все.

Я повернулась к сестре.

— Кейси, послушай. Учеба, конечно, важна, но если ты не ведешь себя как член нашего сообщества, ты не сможешь достойно его представлять.

Кейси уставилась на меня, прерывисто дыша. На первый взгляд она была стопроцентной Солнечной девочкой: милая льняная юбка, блузка нежно-голубого цвета, красивый макияж, аккуратно уложенные волосы… Я не могла понять, что в ней не так. Но определенно было что-то, отличавшее ее от нас.

Лидия рядом со мной вскочила на ноги:

— Что видят люди, когда смотрят на нас? — спросила она. — Уж точно не наш ум!

Щеки Кейси стали огненно-красными.

— Они видят наше обаяние, — продолжила Лидия. — Обаяние и внешнюю красоту. Конечно, для Аральта важна всякая красота, но кто подойдет к тебе, если ты уродина? А если тебя полюбят за это, — она сделала паузу и провела рукой вдоль своего тела, — захотят остаться рядом и тогда уже увидят, что у тебя в голове. Наоборот не бывает.

— Я знаю, — проговорила Кейси очень тихо, почти что шепотом. — Извините.

— Вообще-то, — сказала Лидия странным, срывающимся голосом, — я уже пыталась поговорить с тобой об этом. Но ты придумываешь отговорку за отговоркой. Так что скажи: ты правда знаешь? Правда хочешь извиниться? — Она сделала глубокий вдох и нанесла последний, самый мощный удар: — Ты правда предана Аральту?

— Конечно, да! — вскрикнула Кейси и бросила на меня беспомощный взгляд. Но я отвела глаза.

— Тогда тебе надо постараться, — отрезала Лидия. — Потому что кое-кому из нас кажется, что тебе все равно.

Тут все вокруг зашептались.

— Простите! — сказала Кейси, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я… не хотела никого подвести.

Всю оставшуюся часть собрания с Кейси носились, как с раненым котенком. Пока мы ехали домой, она не поднимала головы, уставившись на сложенные на коленях руки. Даже не бросила на меня ни одного сердитого взгляда.

На секунду мне стало ее жалко, но я тут же разозлилась на себя. Она сама решила не уделять Аральту должного внимания. И теперь она должна ответить за это.

Никому не нравится, когда все его осуждают. Но иногда, чтобы создать что-то новое и крепкое, сначала приходится разрушить старое.

И если Аральт считал, что Кейси надо разрушить, как я могла с ним поспорить?

Я поужинала раньше обычного и взяла у мамы машину, чтобы оказаться в офисе Фаррин к семи. Добравшись до места, я увидела, что она оставила все двери незапертыми. Я огляделась по сторонам, но Фаррин нигде не было. Тут я заметила рядом с конференц-залом еще одну дверь, на которой висела табличка «ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ». Она была закрыта — но не заперта.

«Штрафы за парковку, высокие каблуки в школе, пролитый лак для ногтей», — подумала я, словно мысленно пролистав книжку под названием «Все, что сходит нам с рук». Я открыла дверь и добавила к этому списку «незаконное проникновение в чужой личный кабинет».

Кабинет в точности отражал личность своей хозяйки: элегантный, идеально чистый, украшенный по-современному и без излишеств. В нем было так мало вещей, что я смогла осмотреть всю комнату за несколько секунд. Ничего необычного, никаких жутких талисманов и оккультных предметов.

Я заметила только одну вещь, которая не вписывалась в обстановку: фотографию в рамке, стоявшую на верхней полке книжного шкафа. Это был постановочный групповой снимок, причем довольно старый — судя по тому, насколько он выцвел, его сделали где-то в семидесятых. С него смотрели двенадцать-тринадцать девочек, немного старше меня, студентки, наверное? Между ними чувствовалась глубокая связь, которая сразу же отозвалась во мне.

Девочки Аральта.

Я наклонилась поближе и нашла на снимке Фаррин — молодую и серьезную. Рядом с ней стояла девушка с квадратной челюстью и идеально прямой осанкой — по всей видимости, Барбара Дрегер.

Я не успела рассмотреть остальных, потому что услышала, как позади меня щелкнула дверь. Я обернулась, готовясь извиняться.

— Алексис! — воскликнула Фаррин. — Как я рада тебя видеть здесь. Принесла с собой что-нибудь новенькое?

Ни слова о том, что я вломилась в ее личный кабинет.

— Да, у меня есть пленка, — ответила я. — Но я могу просто ее проявить… Распечатывать фотографии сегодня необязательно. Не хочу вас задерживать допоздна.

— Работай столько, сколько надо, — улыбнулась она. — Мне не нужно много времени для сна.

Это меня не удивило.

— Пойдем, — сказала она и повела меня через мастерскую.

Мы зашли в черную цилиндрическую кабину, составлявшую примерно метр в диаметре. Фаррин нажала на рычаг, кабина повернулась, и дверца оказалась на другой стороне — теперь она вела в фотолабораторию.

— Вот тут все, что может тебе понадобиться, — сказала она, указывая на стену, уставленную полками. В тусклом красноватом свете я смогла рассмотреть бесконечные упаковки фотобумаги, фильтры и инструменты. В отдельной секции в идеальном порядке стояли аккуратно подписанные бутылочки с химическими реактивами. На другой стороне комнаты я заметила пять фотоувеличителей разных размеров.

— Светонепроницаемые мешки и емкости для обработки вон там, — продолжила она. — А таймеры стоят повсюду. — Она схватила один из них и протянула мне. Рабочие халаты и фартуки у двери, но я думаю, ты заметила, что мы обычно ничего не проливаем.

Мы.

— Можешь начинать. — В темноте ее глаза казались черными. — Если понадоблюсь, звони.

Дверца кабины закрылась за ней, и я осталась одна.

В фотолаборатории было очень свежо и чисто. У меня было ощущение, что я попала на космический корабль.

Пока проявлялась пленка, я поставила таймер и начала бродить по комнате, наслаждаясь тем, как резиновые коврики поглощают звук моих шагов. Я не знала, смогу ли когда-нибудь вернуться в грязную, тесную фотолабораторию колледжа, теперь, когда я поработала в этом безукоризненном месте.

Когда пленка высохла, я порезала ее на полоски по пять кадров и сделала обзорный лист.

В комнату бесшумно зашла Фаррин. Она взяла лист в руки и жестом пригласила меня вернуться в мастерскую.

Положив его на экран и взяв лупу, она начала изучать фотографии Меган, сделанные у бассейна.

— Какие ты хотела бы распечатать? — спросила она, передавая мне лупу.

Я начала рассматривать кадры, стараясь не думать о том, что в этот момент Фаррин МакАллистер фактически давала мне частный урок.

Вот Меган надувает губки. Вот Меган недовольно смотрит в кадр. А вот тут Меган напоминает маленькую девочку, обидевшуюся на то, что ей не достался последний кусок тортика.

— Вот эту, — я указала на фотографию, где у Меган был самый угрюмый вид.

— Почему?

— Потому что… в ней есть напряжение. — Именно такие фотографии я любила.

Фаррин сделала шаг назад.

— Что нибудь еще?

Значит, я что-то не заметила. Я наклонилась и просмотрела кадры, на этот раз внимательнее. В первый раз я пропустила все те снимки, где Меган улыбалась. Теперь я решила разглядеть их получше…

— Вот этот, — я указала пальцем на кадр почти в самом конце пленки.

— Почему?

Я снова наклонилась вперед. Темные, аккуратно накрученные локоны Меган бешено развевались на ветру. Вода в бассейне на переднем плане была покрыта рябью, которая как будто бы повторяла то же движение. Юбка струилась мягкими, изящными складками. Подол намок и прилип к стенке бассейна. На губах Меган играла легкая улыбка, ее поза была расслабленной, а глаза…

— Она выглядит так, как будто у нее есть какая-то тайна.

Фаррин улыбнулась.

— Можно мне кое-что взять?

Она сделала изящный жест, и я прошла мимо нее, чтобы взять рюкзак. В нем лежала папка, в которой в прозрачных кармашках в идеальном порядке хранились все мои негативы и обзорные листы.

Я пролистала ее, чтобы найти самую первую пленку с моими автопортретами.

Десятым кадром была та неуютная фотография с новым фотоаппаратом, которую увеличили и распечатали для вечеринки. Но мне была нужна не она и не дюжина следующих. Меня интересовал последний кадр.

Я хорошо помнила, как сделала его. Я тогда наконец более-менее разобралась, как работает новый фотоаппарат, но у меня закончилась пленка, по крайней мере, я так думала. Я сидела у зеркала и случайно сжала резиновую грушу, которую использовала для длинной выдержки.

Я повернула голову, так что мои опаленные волосы с неровными концами были хорошо видны. На моем лице играла высокомерная полуулыбка. В этой фотографии, наверное, было столько напряжения, сколько можно вместить в снимок. Потому что кто сидит перед камерой с обожженными волосами и сломанными ключицей и запястьем — и при этом улыбается?

Я выпрямилась и только тогда поняла, что все это время едва дышала. Я сделала глубокий вдох, как будто только что вынырнула из-под воды.

— Еще вот этот, — сказала я, и Фаррин взяла у меня лупу.

Через пару мгновений она выпрямила спину и повернулась ко мне. В ее глазах мерцал какой-то странный огонь.

— Потрясающе, — проговорила она.

На секунду мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.

— Давай увеличим вот эти две фотографии, — сказала она. Я опустила взгляд и заметила, что она постукивает пальцем по снимку Меган.

Пока я работала в фотолаборатории, Фаррин стояла у меня за спиной. Большую часть времени она просто смотрела, но иногда давала советы. Например, она предложила мне использовать высококонтрастный фильтр. Мы проявили фотографию Меган и повесили ее сушиться. Даже в тусклом свете было видно, что снимок получился исключительный.

Потом мы проявили мой автопортрет. В увеличенном виде он выглядел старомодно, даже готично. Такая фотография могла бы висеть на стене заброшенного дома, в котором водятся привидения. И стоило бы кому-нибудь пройти мимо, она превращалась бы во что-нибудь ужасное.

И все это потому, что я улыбалась.

Когда мы закончили, Фаррин указала на угол одной из полок.

— Пожалуйста, поставь таймер вон туда.

Я потянулась рукой наверх и вдруг порезалась обо что-то пальцем. Я завопила и отпрыгнула назад.

— Боже мой. Что случилось? — спросила Фаррин. — У тебя кровь идет?

В тусклом свете казалось, что из моего пальца течет шоколадный сироп.

— Кажется, да, — сказала я. — Там лежит что-то острое.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы, и изо всех сил заморгала, чтобы не заплакать. Получалось с трудом — как будто я за резиновую ленточку тащила что-то очень тяжелое. Но в конце концов глаза перестало щипать, и опасность миновала.

— Как странно, — проговорила Фаррин, подводя меня к раковине, где я промыла рану — маленький, но удивительно глубокий порез. — Я очень внимательно слежу за тем, чтобы все осколки от лопнувших лампочек тщательно собирали и выкидывали. Но иногда ассистенты работают безалаберно.

— Как вы думаете, придется накладывать швы? — спросила я.

— Нет, — сказала она, протягивая мне кусочек марли, чтобы я прижала его к порезу. — Уверена, что не придется.

Пока она заклеивала мне палец пластырем, я наблюдала за ее лицом, залитым красным светом. Ее глаза напоминали черные точки, окаймленные густыми черными ресницами. Губы были бледными и практически сливались с кожей.

Как осколки лампочки могли оказаться на той полке? Тем более я не сказала ей, чем именно порезалась.

Складывалось впечатление, что Фаррин знала, что там что-то лежит. Причем что-то опасное.

Возможно, это была проверка? Чтобы посмотреть, заплачу ли я?

Она подняла на меня глаза, но я успела отвести взгляд. Судя по часам на стене, было уже почти десять вечера.

— Мне пора домой, — проговорила я. — Спасибо вам огромное.

— Я провожу тебя, — сказала она.

— Нет-нет, не надо. Еще раз огромное спасибо.

Это была честь для меня. Возможность, которая выпадает раз в жизни.

— Не говори глупостей. Ничего подобного.

Я всегда в твоем распоряжении, — сказала она и кивнула, опустив голову так низко, как будто это был поклон. — Позвони мне утром и скажи, как твой палец, хорошо?

Доброе утро, Фаррин. Сегодня из моего пальца течет немного меньше крови.

Я знала, что не стану ей звонить, но вежливо улыбнулась и сказала, что позвоню.

* * *

Проснувшись следующим утром, я первым делом вспомнила про свое обещание Фаррин. Еще не отойдя ото сна, я сняла с пальца повязку.

На нем не было ни пореза, ни царапины, ни шрама.

Я села на кровати и начала проверять другие пальцы, подумав, что после трудного дня я просто-напросто могла замотать не тот.

Но ни на одном из них ничего не было.

Я позвонила Фаррин.

— Вот видишь? — ее голос звучал самодовольно. — Со здоровьем у нас все в порядке.

У нас.

Я повесила трубку и еще долгое время смотрела на свой совершенно здоровый палец.

Всю неделю Картер оставался воплощением рыцарского духа. Даже обедал вместе со мной. Правда, казался при этом немного отстраненным. Но кто бы выглядел иначе среди шестнадцати тараторящих девушек?

«Он пытается спасти наши отношения», — убеждала я себя. Конечно же, это не было связано со словами, которые появлялись тогда в моей голове. С тем разговором, когда я слово в слово повторяла все, что говорил мне сладкий, ласковый голос.

По словам Таши, то, что Картер передумал, было целиком моей заслугой. Она сравнила его с цветком, который нуждался в поливе, чтобы зацвести и распуститься.

Нельзя было не признать, что он изменился. Он больше не отпускал язвительных комментариев в сторону Солнечного клуба, да и вообще от его сарказма и цинизма не осталось и следа.

А еще из его жизни полностью исчезла Зоуи.

Во вторник после школы он подвозил нас с Кейси и Лидией к нам домой. Девочки пошли в дом, а я осталась в машине.

— Увидимся попозже? — спросил он.

Я наклонила голову.

Возможно, у меня сегодня не будет времени.

— Тогда я позвоню.

— Хорошо, — проговорила я. Такого ответа я не ожидала. — Если хочешь.

Я уже хотела открыть дверцу машины, когда он наклонился ко мне и взял меня за руку.

— Ты такая красивая, — произнес он, глядя мне в глаза. — Я тебе сегодня уже об этом говорил?

— Да, — отозвалась я, аккуратно пытаясь высвободить руку. — Три раза.

Но он отпустил меня не сразу. Ему еще нужно было на меня наглядеться.

Я отвела взгляд. Видя в его глазах такое обожание, я почему-то чувствовала себя неловко. Да, я хотела, чтобы у нас с Картером все получилось. Да, сейчас он вел себя как идеальный парень.

Но если честно, мне становилось скучновато.

— Мне правда пора идти, — сказала я, вырвав руку из его ладоней, и выскочила из машины. — Спасибо, что подвез. Поговорим попозже. Может быть.

Несколько мгновений он выглядел сбитым с толку, но потом его лицо снова приобрело мечтательный, отсутствующий вид.

— Я буду по тебе скучать.

Я зашла в дом, не помахав ему на прощание.

Лидия и Кейси сидели на кухне. Их голоса эхом раздавались по дому, и я слышала, что они то замолкают, то снова начинают говорить. Все это время Кейси, безусловно, изо всех сил пыталась показать свою преданность и любовь к Аральту. Но я не могла не заметить: в то время как все остальные были полны радости и уверенности в себе, Кейси казалась напряженной и встревоженной. Она старалась чересчур усердно, и все, что она говорила, казалось мне немного натянутым.

Когда я проходила мимо кухни, Лидия подняла на меня глаза.

— Вы с Картером такие милые, — сказала она. — Я тоже хочу завести парня.

— Так вперед, — проговорила я.

— Мне никто особенно не нравится, — отозвалась она. — Разве что Николас Фримэн… Он симпатичный.

— Он вроде с кем-то встречается.

— И что? — Она удивленно посмотрела на меня. Ее розовые губы изогнулись в шаловливой улыбке.

— Ты права, — сказала я. У девушки Николаса не было никаких шансов против Лидии, тоненькой и идеальной, словно фарфоровая кукла.

И, пожалуй, не менее опасной.

* * *

В среду днем перед собранием Солнечного клуба у Меган была тренировка команды болельщиц. Я ждала ее на трибуне, листая модный журнал, который мне передали за обедом.

Картер предлагал подвезти меня до дома, но я сказала ему, что занята. С каждым днем он совершал все больше рыцарских поступков: пытался взять у меня рюкзак, чтобы я не носила тяжестей, встречал меня после уроков, даже если сам только что занимался в другой части школы. Он хотел отвезти меня домой, но я была не против остаться и посмотреть тренировку болельщиц. Я как будто бы получила доступ в тайный мир, в который не могла попасть первые шестнадцать лет своей жизни.

Кейси пошла домой пешком. Она сказала, что и на собрание придет сама. Никто не стал задавать ей вопросов: все подумали, что ей нужно делать домашнее задание. Кейси создала себе репутацию, и теперь Солнечные девочки смотрели на нее как на свою малышку-отличницу, настоящий пример для подражания. К тому же она сделала себе новую прическу, чем завоевала несколько дней всеобщего одобрения.

Но все мы понимали, что если Солнечная девочка не стремится проводить все время со своими сестрами, значит, с ней что-то не так. Я втайне подозревала, что, хоть Кейси и сменила прическу, она все еще не была на сто процентов предана Аральту. Но я не беспокоилась. Рано или поздно сестре придется расставить приоритеты, вот и все. А если она не захочет, мы расставим их за нее.

Тренировка уже должна была подходить к концу. Вдруг я услышала, как кто-то вскрикнул от боли.

Меган побежала через весь спортивный зал к болельщицам, которые столпились вокруг девочки, лежавшей на полу. Через несколько секунд та поднялась и, обхватив тренера и одну из подруг по команде за плечи, на одной ноге запрыгала к выходу.

Меган подошла ко мне. В ее глазах читалась тревога.

— Мы сегодня задержимся. Мне, наверное, даже придется пропустить собрание. Сидни упала с прыжка, и теперь нам придется менять всю программу. — Она обвела спортзал беспомощным взглядом. — Даже не знаю, что делать. Только Джессика и Сидни могут сделать эту комбинацию прыжков.

Она пыталась придумать, кем бы заменить Сидни, и ее глаза метались от одной девочки к другой. Я увидела, что она закусила губу, и поняла: она вспомнила, что когда-то это была ее комбинация прыжков.

Я посмотрела на свой палец. На идеально здоровую кожу в том месте, где еще вчера был глубокий порез.

— Меган, — начала я. — А как там твое колено?

Несколько мгновений она молча смотрела на меня круглыми глазами, переваривая предложение, которое скрывалось за моими словами.

— Ни за что, — проговорила она полушепотом. — Леке, после того как я упала у тебя дома… я не могу позволить себе рисковать.

— Но с тобой же ничего тогда не случилось, правильно? — спросила я. — Ты не хромала. У тебя хоть что-то болело после того падения?

Если я ошибалась, моя подруга могла остаться инвалидом.

Но я знала, что не ошибаюсь.

Начни с чего-нибудь полегче, — предложила я. — Сделай колесо.

Меган бросила на меня недоверчивый взгляд и протянула мне свою тетрадку. Потом заправила футболку в шорты и без всяких усилий сделала колесо.

— Но это еще ничего не значит.

— Ты уверена?

— Леке, это сложная комбинация, а я не делала ничего подобного целый год. — Она машинально потянулась к волосам, распустила хвост и завязала его заново. Увидев, что ее слова меня не убедили, она крикнула: — Эй, Джесс!

Одна из девочек подбежала к нам.

— Да?

Не сводя с меня глаз, Меган сказала:

— Не могла бы ты, пожалуйста, показать комбинацию прыжков из второй части программы?

Джессика кивнула, отошла на пару шагов и, разбежавшись, сделала несколько сальто и прыжков с переворотом, после чего легко приземлилась, даже не разводя руки в стороны.

Спасибо, — улыбнулась Меган. — Пока это все. — Она выжидающе посмотрела на меня.

— Ты справишься, — сказала я, но по ее напряженному лицу поняла, что не убедила ее. — Даже Адриенна теперь ходит без палочки.

— Это другое, — возразила Меган. — От ходьбы у нее не развалятся колени.

— А может быть… — проговорила я, — Адриенна просто сильнее доверяет Аральту?

У Меган вытянулось лицо.

— Это несправедливо, Леке.

— Я просто хочу сказать… Ты сама советовала мне отпустить страх. Ты веришь в Аральта или нет?

Она сжала губы и бросила злобный взгляд в угол спортивного зала — потому что бросать злобные взгляды на своих сестер Солнечным девочкам было непозволительно. Не сказав ни слова, она отошла, разбежалась и идеально проделала всю комбинацию. Даже добавила лишний переворот в конце.

Болельщицы хором завизжали и подбежали к нам.

— Я не знала, что ты снова можешь выступать! — воскликнула Джессика. И все они кинулись обнимать Меган.

Где-то минуту спустя подруга снова подошла ко мне. В ее глазах было удивление. Шок.

— Видимо, задерживаться теперь не нужно, — проговорила она. — Мы еще успеем отрепетировать эту программу до пятницы.

— Как твое колено? — спросила я.

— Хорошо. — Ее губы расплылись в растерянной улыбке. — Отлично.

— Извини за то, что наговорила тебе, — сказала я. — Просто подумала, что есть вещи, о которых тебе стоит напомнить.

— Не извиняйся, — произнесла она, и ее глаза заблестели. — Ты все правильно сделала. Мне было это нужно.

Мы взяли рюкзаки и направились к двери. Я задержалась рядом с тренером, которая все это время то и дело посматривала на Меган.

Миссис Уайли необязательно знать об этом. Меган выступит всего один раз, и это пойдет на благо команде.

— Миссис Найдорф, миссис Уайли необязательно знать об этом, — проговорила я, и тренер резко перевела взгляд на меня. — Меган выступит всего один раз, и это пойдет на благо команде, как вы считаете?

Тренер посмотрела на Меган, а потом заглянула в свою тетрадку, как будто не могла вспомнить, о чем мы только что разговаривали.

— Да, — ответила она. — Конечно, ты права.

Меган лучезарно улыбнулась ей.

— Спасибо, тренер! Вы лучше всех!

Собрание прошло отлично. В клуб вступили две новенькие девочки. А знаете, что было лучше всего?

Кейси впервые дала совет одной из девочек во время Совершенствования. А потом наравне со всеми остальными предлагала идеи по поводу того, как привлечь в клуб больше людей. Наконец, когда мы принялись обсуждать, можно ли носить спортивную обувь на неспортивных мероприятиях, она решительно высказалась за.

В четверг и пятницу в школе она была веселой и радостной. Практически светилась от счастья.

Наконец-то она начала доверять Аральту.

Я так гордилась ею, что не могла перестать улыбаться.

* * *

В пятницу днем мы все отправились по домам, чтобы переодеться перед игрой. Я как раз собиралась начать краситься, когда у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

— Алло?

— Алло, это Алексис?

— Да, а кто говорит?

— Джаред Элкинз. Мы познакомились на вечеринке, эээ, пару дней назад.

— А, поняла, — ответила я и, зажав телефон между щекой и плечом, начала накладывать на глаза тени. — Мальчик с трехколесным велосипедом.

— Единственный и неповторимый. Слушай, у меня к тебе большая просьба. Интервью с суперфиналистами назначены на четверг, но меня в этот день не будет в городе. Мне сказали, что могут перенести их на среду, но только если тебе это удобно.

— Интервью с суперфиналистами? — переспросила я. — Ты о чем?

— Ой, блин» — проговорил он. — Внимание, спойлеры! Я идиот. Мы — двое суперфиналистов. Тебе не позвонили?

Я рассмеялась.

— Я несколько дней не проверяла голосовые сообщения.

— Слушай, если тебе неудобно в среду, ничего страшного.

— Нет, мне удобно, — сказала я. — Все отлично. Поздравляю тебя.

— И я тебя. Пожалуй, никакой другой соперник меня не устроил бы.

Услышав эти слова, я улыбнулась своему отражению.

— Кстати, хотел спросить тебя, — продолжил он. — Не помнишь, на какую пленку снимала ту машину? Мне очень понравилась зернистость.

— А, это обычная Т-Max. Я практически всегда снимаю на нее.

— Правда? — спросил он.

— Скорее всего, это была пленка с высокой чувствительностью..

Мы поговорили еще несколько минут, потом попрощались и положили трубки. Разговор получился приятным, но больше я о Джареде в тот вечер не вспоминала.

18

ЧТО БУДЕТ, если сложить тысячу разгоряченных подростков, пару сотен родителей, чересчур интересующихся жизнью своих детей, несколько учителей, недовольных тем, что приходится работать в пятницу вечером, и запах чуррос?

Матч по американскому футболу, в котором играет команда «Сюррей Иглз».

Это была первая домашняя игра сезона, и все Солнечные девочки планировали сесть вместе, одной командой, чтобы продемонстрировать дух школьного единства. Я заметила, что мы, как правило, изо всех сил показывали, что любим футбол, хотя на самом деле едва ли интересовались исходом матча.

Мы встретились у стадиона. На всех была одежда школьных цветов — красного и белого. В воздухе витала невероятная энергетика, которой я никогда раньше не ощущала. Солнце садилось где-то за зданием спортзала. Я стояла и слушала, как ребята паркуются и покидают свои машины, как подходят к стадиону, взволнованно переговариваясь. Звуки, полные идиллии и счастья.

Все, что я только могла пожелать, лежало у моих ног. Я была молода и красива. У меня были верные друзья, парень, счастливая сестра, любящие родители и будущее — такое яркое, каким я только осмелюсь его сделать. Ветерок развевал наши волосы и раздувал юбки, словно флаги из какого-то далекого, счастливого воспоминания.

Меган, уже переодевшаяся в форму болельщицы, подошла поприветствовать нас. Девочки окружили ее, и у меня перехватило дыхание от невероятной, пронзительной красоты этого момента. Я как будто ощутила тоску по молодости, которую проживала в эту самую секунду. Если бы я так хорошо не научилась контролировать себя, могла бы расплакаться. Но я сдержала слезы и улыбнулась: свети, солнышко.

Подошли билетеры и открыли двери. Ребята потянулись внутрь. Мы остались стоять на месте до последней секунды. Во-первых, нам нужно было со всеми поздороваться, а во-вторых, мы знали, что нам достанутся лучшие места, как бы поздно мы ни зашли.

А потом двинулись вперед — не то чтобы строем, но четко сформированной группой, взводом самых красивых, самых ярких, самых лучших девушек. Мы подплыли к трибунам, как стая акул: гламурных, изящных и опасных. Мы двигались в одном ритме, который никто, кроме нас, не слышал.

«В одном ритме с биением сердца Аральта», — подумала я.

Когда мы зашли на трибуну, гул голосов стал тише. Нас заметили. Люди любовались нами, хотели быть такими, как мы.

Я впитывала в себя все эти ощущения. Мои волосы лежали идеально, моя одежда сидела идеально, мои лучшая подруга и сестра шли со мной идеально в ногу.

Все было идеально, и все это происходило со мной.

Глядя на наши платья и юбки, свитера и роскошный макияж, можно было подумать, что на краю трибуны вдруг заработала машина времени и перенесла в наше время девочек из 1965 года.

Кто-то раздал нам маленькие флажки, и мы замахали ими вместе с остальными. По трибунам прошла волна: мы привстали и сели, так же как и другие. Потом волна пошла в обратном направлении, и мы снова поднялись на ноги, а потом опустились на сиденья.

— Попробуй сделать вид, что тебе интересно, — сказала я Кейси.

— Да здесь… довольно весело, — отозвалась она. Я засмеялась.

— Ты выглядишь ужасно несчастной.

— Правда? — Она помахала флагом перед моим носом.

Теперь, когда она начала прилагать усилия, с ней стало очень легко ладить. Меня накрыла волна нежности. Я притянула Кейси к себе и обняла.

Пару минут спустя в громкоговоритель объявили, что на поле выходит команда наших противников. На гостевой трибуне сидела жалкая кучка болельщиков. Они занимали всего пару рядов.

Потом объявили выход команды поддержки.

Я не собиралась волноваться, но было сложно не поддаться настроению толпы: стоило девочкам выбежать на поле, зрители захлопали и радостно закричали. Меган стояла в центре. Она снова выглядела как королева. Ее хвостик был перехвачен белой лентой. Помпоны она подняла высоко в воздух.

Потом на поле выбежали игроки, по традиции прорвавшись сквозь большой бумажный плакат с эмблемой команды. Мы с Кейси смотрели на поле в полнейшей растерянности. Когда люди вокруг начинали хлопать и кричать, мы к ним присоединялись, но в остальном не имели ни малейшего понятия, что происходит.

Леке?

— Я подняла взгляд и увидела Картера, который улыбался, наклонившись ко мне.

Мы с Кейси подвинулись в разные стороны, и он втиснулся на скамейку рядом со мной.

— Ну как, волнуешься по поводу речи? — спросила его я.

Он кивнул и показал нам небольшую стопку карточек с заметками.

— Я тренировался не один час.

Видимо, на поле произошло что-то интересное, потому что люди вокруг нас засвистели и затопали ногами. Картер взял меня за руку.

Гул толпы начал стихать, словно шум моря во время отлива.

— Встретимся завтра? — спросил Картер.

— И чем займемся?

— Чем захочешь. — Он был податливым и бездумно счастливым, как Пятачок.

Я ничего не ответила. Мы с Картером никогда не относились к тем людям, кто говорит: «Не знаю, а чем ты хочешь заняться?» У нас были интересы. Хобби.

— Не знаю, — сказала я наконец. — Мне вроде как надо сходить в торговый центр.

Картер и торговый центр сочетались между собой примерно как ведро гвоздей и таз шариков, наполненных водой. Если его все-таки удавалось заставить пойти по магазинам, он постоянно ныл и смотрел на часы.

— Отлично! — ответил он. — Во сколько мне за тобой заехать?

У меня слегка заныло сердце. Я перевела взгляд на игроков в надежде создать впечатление, что мне интересно происходящее на поле.

Картер коснулся моей руки и притянул к себе.

— Сегодня вечером я хочу кое-что тебе сказать, — прошептал он мне на ухо.

Раздались крики: «Тачдаун!» — и все вокруг нас вскочили на ноги. Я отстранилась от Картера и, резко встав, присоединилась к всеобщему ликованию. Школьный оркестр сыграл несколько радостных нот, девочки из группы поддержки запели кричалку, и звуки слились в нестройный рев.

Когда все уселись на свои места, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно к Картеру.

— Не хочешь спросить, о чем? — спросил Картер. Его голос почти заглушал гам, стоявший вокруг. Он добавил что-то еще, но тут толпа взревела, и я не услышала, что именно.

— Что? — закричала я в ответ.

Толпа снова притихла. Момент ликования прошел, и все снова уселись на свои места.

Картер наклонился ко мне и крепко обнял.

— Я сказал, — повторил он мне на ухо, — что ты невероятная девушка, и я хочу сказать тебе кое-что важное.

Я выпрямила спину и в ужасе уставилась на него. Картер держал мои руки мертвой хваткой.

Он хотел сказать, что любит меня.

Я столько раз представляла себе, как мы говорим друг другу эти слова — в разных ситуациях, находясь в разных местах…

— Нет, — сказала я и вырвалась из его рук. В моем голосе слышались нотки мольбы. — Только не здесь, Картер.

— Ты о чем?

Мне казалось, что сейчас мое сердце, прорвав кожу, вырвется из груди. Мой рот наполнился слюной. Нужно было остановить Картера. Не дать ему сказать эти слова.

Парень обводил взглядом мое лицо, словно ребенок, потерявший кого-то в толпе.

— Леке, ты же даже не знаешь, что я хочу сказать! — запротестовал он. — Я только хочу, чтобы ты знала, что я…

Ты знаешь, как много значишь для меня.

— Ты знаешь, как много значишь для меня, — проговорила я.

Может быть, мы сможем серьезно поговорить сегодня, но попозже.

— Может быть… мы сможем серьезно поговорить сегодня, но попозже?

Он улыбнулся и отпустил мою руку. Вид у него был немного потерянный. В его глазах показалась обида, но ее тут же сменила пустота.

— Да, конечно. Давай попозже.

Словно в противовес тому, что происходило между нами, толпа со счастливыми криками снова вскочила на ноги. У Картера было такое выражение лица, как будто он упал с неба и оказался в странном, забитом людьми месте.

— Пойду готовиться. — Он встал и, извинившись, стал протискиваться к проходу.

Кейси присела рядом, не переставая махать флагом.

Я, кажется, начала понимать правила, — сказала она. — Чужой игрок уронил мяч, а мы его подобрали. Это называется… А куда пошел Картер?

— Повторять свою речь, — ответила я.

Она как-то странно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд обратно на поле.

Я больше не могла просто так сидеть там — мне начало казаться, что я задыхаюсь.

— Пойду пофотографирую, — сказала я и потянулась за фотоаппаратом. — Присмотришь за моей сумкой?

Я прошлась по краю поля. Игроки бессмысленно копошились на нем, как стайка мышей. Но у меня получилось несколько неплохих снимков. Я никогда раньше не пробовала делать динамичные кадры — было жалко пленки и денег на дополнительную работу в фотолаборатории. Но теперь я знала, что если мне понадобится пленка, я могу попросить ее у Фаррин. А если мне нужно будет поработать в фотолаборатории, стоит только намекнуть, и она сама мне это предложит.

Наступил перерыв, и в колонках заиграла музыка. Меган и Джессика вышли на поле и абсолютно синхронно сделали серию прыжков.

Я стала снимать их крупным планом. Напряженные выражения лиц, сильные ноги и руки, на которых выступили капельки пота, яркие красно-белые костюмы — все это выделялось на фоне черного ночного неба и насыщенно-зеленого поля.

Лицо Меган становилось все радостнее. Она махала ногами, подпрыгивала, взлетала в воздух и балансировала на чьем-то плече. Когда выступление закончилось, я опустила фотоаппарат и зааплодировала. Мне не хватало воздуха, как будто я выполняла программу вместе с девочками. Я думала, что в понедельник утром попрошу пустить меня на тренировку, чтобы поснимать еще. Движение и энергия притягивали меня, как наркотик.

А сейчас, — пророкотал над полем голос комментатора, — давайте тепло поприветствуем Картера Блюма — новоизбранного президента нашего студенческого совета!

Школьная политика была далеко не так популярна, как футбол, но Картеру все равно аплодировали довольно громко. Он поднялся на передвижную сцену. Его золотистые волосы сверкали в лучах прожекторов. На нем были узкие серые брюки и белая рубашка на пуговицах. Он выглядел высоким, харизматичным и полным энергии, словно какой-нибудь актер из сороковых, любимец всех женщин.

Но что-то в нем было не так.

Я подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков.

Перед самым началом своей речи он посмотрел на меня и быстро улыбнулся.

И тут я поняла, что именно в нем поменялось.

Еще несколько минут назад, когда мы виделись на трибуне, на Картере поверх рубашки был надет черный свитер с длинными рукавами. Но сейчас он его снял.

И закатал рукава практически до локтей.

С первого дня нашего знакомства он никому — кроме родителей и меня — не показывал шрамы на запястьях. Теперь их могла видеть вся школа.

Я попыталась поймать его взгляд, потом посмотрела ему в лицо. Он самоуверенно улыбался с видом человека, у ног которого лежит весь мир.

На долю секунды меня будто парализовало.

В этой улыбке не было ни следа Картера.

Только пустота. Оболочка на месте живого существа.

Боже мой.

Это не может быть правдой.

Я украла душу своего парня.

— Говорят, — уверенно начал он, — что старшие классы — лучшее время в жизни человека. А сегодняшний вечер, — в его голосе звучали металлические нотки; слышал ли их кто-нибудь, кроме меня? — для меня высшая точка этого жизненного этапа.

Я пыталась придумать, как бы сбежать, но я находилась практически на самом поле. Стоя на одном месте, я не привлекала внимания, но стоило мне пошевелиться, и на меня обратились бы все взгляды.

Картер тем временем говорил о том, какие счастливые годы провел в старшей школе Сюррея и как был рад возможности отблагодарить ее за все то, что она ему дала.

— …Не только верных друзей, — продолжал он. — И прекрасные возможности для обучения. Но также широкий спектр дополнительных занятий, лучшие технологические ресурсы в округе и внимательный, заботливый преподавательский состав.

Раздались вежливые аплодисменты.

— Так что я хотел бы посвятить этот год всем вам и всем ученикам, которые были до меня и будут после. Но, прежде всего…

И он перевел взгляд прямо на меня.

Я подняла фотоаппарат, чтобы не смотреть ему в глаза. Я не знала, что мне делать.

— …я хочу посвятить эту победу самой невероятной девушке из тех, кого я знаю и, возможно, вообще из всех, кого когда-либо встречу…

Я нажимала и нажимала на кнопку спуска затвора, как будто так я могла притвориться, что я обычный наблюдатель, что меня вообще там нет.

—.. моей девушке, Алексис Уоррен.

— О-о-о-о-о, — протянула толпа.

— Леке, — сказал Картер и рассмеялся. — Опусти фотоаппарат.

У меня не было выбора.

Он посмотрел прямо на меня, а потом произнес:

— Алексис… Я люблю тебя.

Эти слова пролетели над полосками, нарисованными на поле. Они отразились от здания школы и эхом вернулись обратно.

Я была окружена. Беспомощна.

Такие кошмарные сцены обычно видишь в плохих романтических комедиях, а не на школьном футбольном поле. Толпа словно сошла с ума: все завопили и одобрительно засвистели. Я стояла на месте и смотрела на его широкую, счастливую, но немного рассеянную улыбку.

А потом я побежала.

Толпы людей вокруг меня слились в одно большое пятно. Я направлялась к боковой линии, пытаясь сбежать в темноту. Люди начинали говорить со мной, смеялись и удивленно восклицали, пока я протискивалась между ними, мимо передних рядов трибун, к выходу.

— Алексис? Ты в порядке? — крикнула мисс Нэ-геш, когда я пробегала мимо, но я не остановилась.

— Лекси! — прямо передо мной по ступенькам спускалась Кейси с сумкой в руках.

Наши пути пересеклись. Кейси схватила меня за руку и потянула за трибуны, туда, где слышались лишь сдавленные отголоски громоподобных слов, звучавших из колонок.

Там было очень темно, и я на кого-то натолкнулась. Это оказалась миссис Уайли.

— Алексис, — сказала она строгим голосом. — Ты не видела Меган?

Лучше бы я натолкнулась на разъяренного медведя гризли.

— Извините, — ответила я. — Мне сейчас некогда разговаривать!

Миссис Уайли кинула нам вслед ошарашенный взгляд.

В одной руке я держала фотоаппарат, а другой вцепилась в Кейс. Я знала только одно: нужно убраться отсюда. Нужно уходить.

Мы почти добежали до выхода. Еще чуть-чуть — и свобода.

— Алексис?

На моем пути возникла Таши. Я резко затормозила. Еще пару сантиметров — и я бы в нее врезалась.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Ты куда?

— Домой, — выдохнула я. — Плохо себя чувствую.

Я привыкла к тому, что Таши всегда безмятежно улыбается. Никогда раньше я не видела ее такой суровой. Ее глаза сверкали от злости, а губы сжались в тонкую линию.

Возьми себя в руки, — проговорила она, — а потом возвращайся на матч. Ты опозоришь Картера и весь Солнечный клуб.

— Картер сам себя опозорил! — воскликнула я, — Я не просила его вставать перед всей школой и говорить… говорить, что он… — Я даже не могла заставить себя произнести эти слова. Все это было ужасно. Я чувствовала себя так, как будто меня ударили в живот.

Таши сделала шаг вперед. Кейси невольно подалась назад.

— Ты хочешь сказать, — начала Таши, — что ты ни одним своим словом или действием не подталкивала его к этому маленькому признанию?

У меня заболела голова. То есть да. Конечно, я подтолкнула его к этому и словами, и действиями. Но это не значило, что во всем виновата я! Мы с Картером прожили пять месяцев, ни разу не сказав: «Я люблю тебя». Этот момент должен был стать бесценным, очень личным. Теперь он был испорчен.

— Как думаешь, каково будет Картеру, если ты не вернешься? — спросила Таши.

Я представила, как он стоит на сцене с микрофоном в руке. Спускается по лестнице. Объясняется со всеми. Совершенно один.

На поле противно запищал микрофон. Мое сердце сжалось от жалости к Картеру.

— У тебя нет права так поступать, Алексис, — тихо проговорила Таши. — Ты не можешь убежать. Нельзя делать только то, чего хочешь ты. Тебе нужно вернуться и быть такой девушкой, какой тебя хочет видеть Аральт.

Все еще пытаясь отдышаться, Кейси бросила на меня умоляющий взгляд, который говорил: «Пойдем домой!»

Быть такой девушкой, какой тебя хочет видеть Аральт. У меня в буквальном смысле не было выбора.

— Я должна вернуться, — сказала я сестре. Ради Аральта. — Ради Картера.

Кейси посмотрела себе под ноги.

В первый раз за все это время Таши обратила внимание на мою сестру.

— Тебе тоже нужно вернуться, — сказала она. — Ты нужна сестре. Ты нужна нам всем.

Но серьезное лицо Таши не напугало Кейси. Она просто склонила голову набок и сказала:

— Если Алексис хочет, пусть остается. Но я иду домой.

Я ожидала услышать от Таши недовольный ответ, что-нибудь про долг перед клубом, или про связь, которая нас объединяет, или что-нибудь в этом духе. Но Таши просто внимательно посмотрела на Кейси, как будто пыталась запомнить ее лицо. Потом она повернулась и пошла обратно на трибуну.

— Я ухожу, Лекси, — сказала Кейси. — Плохо себя чувствую.

— Кейси, прошу тебя, — сказала я. — Пожалуйста. Останься. Ты справишься с этим. Ты сильная. Ты можешь…

— Ты ошибаешься, — отозвалась она. — Я недостаточно сильная. Я не смогу смотреть, как ты будешь это делать.

— Но у тебя есть долг перед Аральтом, — напомнила я. — Подумай хотя бы об этом!

— Нет, — она покачала головой, почти не дыша. — Я ничего никому не должна.

И она заплакала — крупными, кристально чистыми солеными слезами.

Тут я все поняла.

— Я не принимала клятву, — сказала она.

Я невольно подалась назад, подальше от нее.

— Ну вот. Теперь ты знаешь. Я ужасная сестра. — Она бросила взгляд в сторону футбольного поля. В ее глазах было что-то близкое к безумию. — Я втянула тебя в это и теперь не могу помочь выбраться.

Она подняла руку и распустила волосы.

— Самое ужасное, — проговорила она, — то, что ты даже не хочешь выбираться.

У меня не было слов. Я в буквальном смысле не могла придумать, что сказать в ответ. Поэтому я просто сделала шаг назад. К Картеру, Таши и Солнечному клубу.

— Мне надо идти, — сказала я и зашагала к полю.

Убегая, я думала, что время как будто ускорилось, но сейчас все вокруг было словно в замедленном движении. Когда я показалась из-за трибуны, Картер только выходил с поля. Люди, стоявшие между нами, сразу разошлись в стороны. Он протянул ко мне руки, и я кинулась прямо в его раскрытые объятия. Все звуки слились в громкий гул, а в глазах у меня поплыли точки от прожекторов. Картер прижался губами к моему лбу.

— Эй, — проговорил он. — Куда ты убежала?

Я тяжело сглотнула и посмотрела ему в глаза.

«Покажи мне Картера, — подумала я. — Покажи мне его хотя бы на секунду. Тогда я справлюсь. Тогда я смогу это сделать».

Он смотрел на меня широко открытыми голубыми глазами. Они сияли и отражали все вокруг нас. Но Картера в них не было.

Я подняла ногу, чтобы сделать шаг назад.

— Алексис? — спросил Картер с обидой в голосе. Он все еще ждал от меня объяснения.

Мне нужно было поправить платье.

За Картером стояла Таши. Она ждала, сложив руки на груди.

Я обняла Картера за шею и потянула его к себе так, чтобы его ухо оказалось рядом с моими губами.

И я прошептала, что мне нужно было поправить платье.

Но я хотела извиниться за то, что убежала. Больше я убегать не стану.

Я закрыла глаза и прижалась к его груди, вдыхая его запах — смесь аромата стирального порошка и пота. Этот человек больше не вел себя как Картер. Он не говорил, как Картер, и его глаза не были глазами Картера. Но его запах никуда не делся. Где-то глубоко внутри он все еще оставался Картером… правда ведь?

Я могла снова стать счастливой. Правда могла.

Было достаточно захотеть соврать себе и пожертвовать всем самым важным, что было в моей жизни.

Я могла стать счастливой.

* * *

Картер высадил меня у дома. Мы успели сходить на три праздничных вечеринки. Заходя в холл, я чувствовала себя такой усталой, что практически шаталась.

Но мне пришлось остановиться на полпути к своей комнате. В темноте прямо передо мной виднелся мамин силуэт.

— Алексис? — спросила она напряженным голосом. — У тебя есть секундочка?

— Конечно, — сказала я. Потом включила свет в своей спальне и села на кровать. На мгновение я испугалась: вдруг мама заметила, что с Картером что-то не так? Может быть, ей кто-то позвонил? Чересчур любопытный учитель? Кто-то из тех родителей, которые всюду суют свой нос?

— Я хотела поговорить про Кейси, — сказала мама, присаживаясь на стул около письменного стола, и глубоко вздохнула. — Она брала мой компьютер, а потом вышла куда-то, и… должна признаться, я решила проверить, что она делает. И открыла историю браузера.

Мне как будто перекрыли кислород.

— И что ты там нашла?

— Ох, Алексис. — Мама закрыла глаза и покачала головой. — Много всего странного. Заклятия, книги о мертвых… Какое-то странное слово, что-то вроде креатура. Я не уверена. В общем, все то, отчего она должна держаться подальше.

— Ого, — проговорила я.

Глубоко внутри меня что-то шевельнулось. Что-то темное.

— Я не знаю, что мне делать, Декс. У меня есть тот номер телефона, но я не хочу звонить по нему, даже не поговорив с Кейси. С другой стороны, я вспоминаю прошлый год и понимаю, что тогда разговоры бы не помогли.

Вот он. Идеальный шанс избавиться от Кейси и ее предательских тайных планов.

— Вы с ней проводите вместе время. Скажи, ты про это что-нибудь слышала?

Нет, мам. Ого, мне кажется, это опасно. Надеюсь, она не планирует ничего, что может причинить кому-нибудь вред.

Я глядела на маму. Голос, звучавший в моей голове, попробовал еще раз. На этот раз громче.

Нет, мам. Ого, мне кажется, это опасно…

Я закрыла глаза, собираясь со всеми силами, которые только во мне остались.

— Эээ… Знаешь, мам, — начала я. — Вообще-то, она упоминала при мне что-то такое. Она готовит школьный проект по истории Европы. Вроде бы они сейчас проходят Средневековье. Ну там, Мерлин, Камелот, все в таком духе.

Мама откинулась на спинку стула, и в этот момент у меня свело руки.

— Она ведет себя абсолютно нормально. — Эти слова причиняли мне физическую боль, как будто у меня был полный рот крошечных осколков стекла. — Поверь мне. Я настороже.

Мама глубоко вздохнула, хватая воздух ртом, как будто не дышала целых три часа. Ее вздох чуть было не перешел во всхлипыванье.

— Ох, слава богу!

— Но если что-то изменится, я обязательно тебе скажу, — проговорила я.

— Спасибо огромное, Алексис, — прошептала мама. Она встала, обхватила мою голову руками и поцеловала меня в щеку.

Стоило ей уйти, у меня начал болеть затылок. Боль становилась все сильнее и сильнее, так что в конце концов я уже не могла думать ни о чем, кроме нее. Было такое ощущение, что из моей головы сейчас вылупится дракон.

Я не стала ни чистить зубы, ни умываться, ни переодеваться. Я просто накрыла голову подушкой и приготовилась к тому, что ночь будет длинной.

Но минуту спустя дверь в мою комнату открылась.

— Лекси?

Я не спала. Даже не притворялась, что сплю. Перевернувшись, я увидела Кейси. То, что я отвлеклась от боли, помогло: мне стало легче. Так что я присела и включила свет.

Кейси не заходила в мою комнату. Они прислонилась к дверному косяку и внимательно смотрела на меня, как будто я была диким зверем в зоопарке.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Ты соврала маме, — отозвалась она.

— И что?

— Почему? Ты же могла меня выдать. Тогда бы ты от меня избавилась.

Но какая-то часть меня не хотела сдавать Кейси. Она ведь оставалась моей сестрой.

«Потому что каждый заслуживает второй шанс, — проговорил голос. — И для тебя еще не слишком поздно. Если ты примешь клятву, больше не придется лгать. И я буду так сильно тобой гордиться».

Подобрав правильные слова, можно было одновременно надавить на чувство вины, пригрозить ей и задобрить ее. Тогда она приняла бы клятву и присоединилась бы к нам по-настоящему.

Но по какой-то причине, я не хотела, чтобы она это делала.

Я просто хотела спать.

Но это не значит, что я перестала сердиться на Кейси.

— Мне так захотелось, ясно? — сказала я. — Теперь оставь меня в покое, пока я не передумала.

19

ФАРРИН согласилась встретиться со мной в одиннадцать. Когда я заехала на стоянку, она уже ждала меня у входа, читая журнал так, как это делала бы любая Солнечная девушка. От остальных ее отличало то, что на обложке этого журнала была фотография, которую она сделала сама.

Мы остановились перед апартаментами № 6. Фаррин открыла дверь.

— Над чем будешь сегодня работать?

— На самом деле, — начала я, — я бы хотела с вами поговорить.

— У тебя все хорошо?

Я зашла в комнату вслед за ней, но ничего не ответила.

Она присела и посмотрела на меня с беспокойством.

— Как много вы знаете об Аральте? — спросила я.

— А, — проговорила она и надолго замолчала. Я уже начала беспокоиться, не обидела ли ее этим вопросом, когда она повернулась ко мне. — А как много знаешь ты?

Я покачала головой.

— Недостаточно.

Она поджала губы и пристально посмотрела на меня.

— Происходит нечто такое, чего ты не можешь понять.

— Это еще мягко выражаясь.

— Знаешь, про некоторых говорят, что у них сказочная жизнь?

— Конечно.

— Как бы ты объяснила, что это значит?

— Что у тебя все складывается, — сказала я. — Что у тебя все есть и тебе везет.

— Сейчас этой фразой раскидываются налево и направо, но когда-то давным-давно она имела более глубокое значение. Сказочная жизнь — это жизнь, в которую вошло паранормальное существо. Посредством заклятия, заговора…

— Или клятвы.

— Именно так. Когда в тебе живет такая сила, она привносит с собой энергию. А законы вселенной гласят, что энергия не создается и не уничтожается. Она просто изменяется.

— И что происходит?

— Сказочные перемены в жизни. В том, как ты выглядишь, как чувствуешь себя, и как работает твой мозг. Энергия превращается во все это. Она входит в твою обычную жизнь и становится твоей силой.

— Но не все перемены можно назвать сказочными, — сказала я, вспомнив странный, пустой взгляд Картера и те моменты, когда я хотела убить сестру.

— Аральт любит нас, Алексис. Он желает нам лучшего. Больше ему ничего не нужно. Так что, если у тебя возникают какие-то сложности, стоит пересмотреть свои жизненные установки.

Я не совсем понимала, о чем она. Но одно было ясно: она явно пыталась убедить меня, что все проблемы в моей голове.

— А что он получает от этого? — спросила я.

— Когда ты в лучшей форме, он тоже в лучшей форме, — проговорила Фаррин. — Все очень просто.

Она называет простым то, что нашей энергией кормится паранормальное существо?

— Давно вы плакали в последний раз? — спросила я.

— У меня нет поводов для слез. — Она сложила руки на груди и заглянула мне прямо в глаза. — И у тебя тоже.

Я вжалась в спинку стула.

— Я тоже забочусь о тебе, Алексис, — мягко проговорила она. — Мне грустно видеть, как ты борешься с собой, причем совершенно напрасно. Все может быть намного проще.

Стоит только проглотить синюю таблетку, да?

Фаррин смотрела мне прямо в глаза.

— Это может стать лучшим поступком в твоей жизни.

— Но я… — я вдруг замолчала, не договорив.

Я почему-то забыла то, что собиралась сказать.

В моей голове осталась единственная мысль: это может стать лучшим поступком в моей жизни.

— Тебе надо все это понять, Алексис. Почему бы нам пока не переключиться на твои фотографии? Не может такого быть, чтобы ты ничего не принесла с собой.

— Я принесла, но…

— Так давай возьмемся за работу, — мягко проговорила она. — Ты снимала на цветную пленку? Мне не терпится увидеть, что получилось. Обо всем остальном можно подумать и позже.

Я могу подумать обо всем остальном и позже. Она была права. Я могла подумать об этом дома. А вот проявить цветные негативы дома не получится.

Вдруг зазвонил городской телефон.

— Извини, пожалуйста, — сказала она и взяла со стола телефонную трубку. — Алло? Да, я приду домой к пяти… Нет, не буду. Я что-нибудь закажу.

Ее голос был завораживающим, обволакивающим, словно шелк. Я подошла к книжному шкафу и снова посмотрела на фотографию девочек Аральта. На этот раз я медленно переводила взгляд с одного лица на другое и вдруг заметила загорелую девушку ангельского вида. Под ее ободком развевалась целая грива кудряшек.

Может быть, ей было шестнадцать, а может, двадцать пять — на старых фотографиях трудно определить возраст.

Но я знала это лицо.

Это была Таши.

— Ты готова? — спросила Фаррин, повесив трубку.

— Вообще-то, я…

Она подошла ко мне и едва ли не по-матерински заправила прядь волос мне за ухо.

— Конечно же, ты готова, Алексис.

Я почувствовала, что улыбаюсь.

— Да, — проговорила я. Конечно же, я была готова.

20

МЫ ПРОЯВИЛИ ПЛЕНКУ которую я отсняла во время матча, и распечатали две фотографии для суперфинала. Интересно, что сказал бы Джаред, если бы знал, что Фаррин мне помогает?

Но если так подумать, Фаррин была наименьшим из моих преимуществ.

Несколько раз звонил Картер. Я не брала трубку. Вернувшись домой, я обнаружила два сообщения на автоответчике, но все они звучали несерьезно, что-то вроде «позвони, если будет возможность», поэтому я не стала волноваться.

Той ночью я некоторое время пролежала на кровати, глядя на часы, прежде чем забыться неглубоким сном. Раньше мне нужно было спать по восемь часов в сутки, но теперь это стало необязательно. Сейчас, продремав чуть больше пяти, я с трудом могла заставить себя еще немного поваляться. Сначала я даже подозревала, что Кейси пьет снотворное. Но теперь я знала, что дело было в другом.

Внезапно я проснулась от тихого щелканья. Опустив ноги на пол, я взглянула на цифры на часах — 2:17 — и уже хотела идти в коридор, когда поняла, что на моем пути что-то стоит.

Коробка.

Размером она напоминала коробку для обуви, только немного повыше. Она была завернута в серебристую бумагу и перевязана шелковой розовой ленточкой.

Я застыла и обвела комнату взглядом, внезапно осознав, как много в ней разных темных местечек, где можно притаиться.

— Эй, — прошептала я.

Никто не ответил.

Я осторожно ногой оттолкнула коробку со своего пути, потянулась к двери и открыла ее.

Я шла по коридору почти не дыша. Большая комната, маячившая впереди, выглядела необъятной и совершенно пустой. Я включила свет и огляделась.

Наконец я вернулась к себе в комнату и наклонилась, чтобы подвинуть коробку.

Она исчезла.

Я выпрямилась. И тут кто-то схватил меня за плечо.

Я уже открыла рот, чтобы завизжать, но тут услышала знакомый голос.

— Не бойся… это я, — прошептал он.

— Картер? — чуть слышно переспросила я, оборачиваясь и закрывая дверь, чтобы родители нас не услышали. Я включила свет и увидела, что он стоит прямо за мной. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Зашел занести тебе вот это, — проговорил он и передал мне подарок. Казалось, что его широко открытые голубые глаза следят за малейшим моим движением. — Не думал, что ты проснешься.

— Как ты зашел внутрь? — спросила я, небрежно бросая коробку на кровать.

— У меня запасной ключ, ты забыла? — спросил Картер.

— Он для экстренных ситуаций!

— Это экстренная ситуация, — сказал он и игриво улыбнулся. При этом его взгляд оставался пустым. — Счастливая экстренная ситуация.

Я не знала, что ответить. Просто стояла с открытым от удивления ртом.

— Не хочешь распаковать? — спросил он.

Я плюхнулась на кровать и беспомощно потянулась за коробкой. Стоило мне снять оберточную бумагу, я сразу же поняла, что там было: цифровой фотоаппарат. Причем очень хороший. С большим количеством мегапикселей, чем у Даффодил/Делайлы.

Я потеряла дар речи секунд на тридцать. Все, на что я была способна, это сидеть и пялиться на него.

— Что это такое?

— Блендер, — проговорил он. — А как ты сама думаешь?

— Нет, я имею в виду… где ты его взял? — Записавшись на кружок фотографии, я немного почитала про цифровые фотоаппараты. Этот, по моим прикидкам, стоил от тысячи двухсот до полутора тысяч долларов.

— В магазине на Лэнгфорд-стрит, — ответил Картер. Он выглядел настороженным, но вместе с тем выражение его лица совершенно не менялось. Как будто он был в маске. Или как будто превратился в манекен. Или в Кена, друга куклы Барби.

От его односложных ответов у меня в голове завыли сирены.

— Картер, — проговорила я. — Зачем ты принес это сюда?

Этот вопрос поставил его в тупик.

— Потому что… это… для тебя.

— Ты это купил? — спросила я.

Он кивнул.

— На какие деньги?

— У меня есть сберегательный счет, — ответил он. — Не переживай. У меня еще много денег. Я могу купить тебе все, что захочешь, Леке.

Боже мой.

Боже мой, боже мой, боже мой.

— Я не могу его взять, — сказала я и сунула коробку ему в руки. — Это неправильно. Тебе нужно вернуть его в магазин. И уходи сейчас же, пока не проснулись родители.

Он с готовностью забрал коробку и как-то странно мне улыбнулся:

— Несколько минут я смотрел, как ты спишь. Ты очень красивая, когда спишь.

Воздух между нами начал подрагивать.

— Так нельзя, — чуть слышно прошептала я. — Пожалуйста. Уходи. Тебе нельзя здесь оставаться. Тебе нельзя, — я с трудом произнесла эти слова, — смотреть, как я сплю.

В первый раз за весь этот разговор мои слова как будто бы задели его. Он наморщил лоб.

— Я принес тебе очень хороший подарок. — В его голосе звучали нетерпеливые, детские нотки. — А ты даже не сказала «спасибо».

— Спасибо. Теперь уходи.

Он недовольно скривил губы.

— Нет, Лекси, так не пойдет. Поблагодари меня искренне. Ты же видишь, сколько я приложил усилий: купил его, потом оберточную бумагу…

Спасибо, — перебила его я, потому что он говорил все громче и громче. — Спасибо, Картер, это очень мило.

Это сработало — практически. Пока я вела его по коридору к входной двери, он все еще был взбудоражен.

— Тебе надо идти, — сказала я. — Пожалуйста, возьми фотоаппарат с собой.

Он посмотрел на него без всякого выражения.

— И тебе надо отдать мне ключ, Картер. Нельзя такое делать.

Его лицо омрачилось, но он полез в карман и вытянул оттуда связку ключей. Обнаружив среди них мой, он отцепил его и протянул мне.

— Больше никогда так не делай, — проговорила я. — Я серьезно.

— Тебя надо завтра подвезти до школы? — спросил он. — Я могу за тобой заехать.

— Я езжу в школу с Меган, — ответила я. — Ты же это знаешь.

— Но я твой молодой человек. С Меган вы видитесь постоянно. А для меня ты всегда занята.

— Ладно. Как хочешь. Мне все равно.

Он заулыбался и наконец успокоился. И тут же снова протянул мне коробку.

— Но это для тебя.

— Нет! Он мне не нужен. Возврати его в магазин. Пожалуйста!

— Ладно, — отозвался он и направился к машине, припаркованной рядом с моим домом. Но он не остановился у водительской дверцы, а обошел машину и поставил коробку на дорогу прямо за задним колесом.

— Что ты делаешь? — пропищала я.

— Мне не нужен фотоаппарат, — сказал он, залезая в машину и включая зажигание. — А так тебе больше не придется о нем беспокоиться.

Он что, собирался его раздавить?

— Стой, не надо! — воскликнула я, опираясь руками на подоконник. — Это же безумие!

Он включил заднюю передачу.

— Стой, Картер! — закричала я.

Он остановился, а потом заговорил со мной так, словно я была ребенком, которому нужно преподать урок.

— Тогда иди и возьми его, Леке. Я тебе уже сказал: мне все равно.

Я замерла, не зная, что делать. Потом подбежала к машине и схватила несчастную коробку. Я пыталась отдышаться, а Картер с легкостью дал задний ход и выехал на дорогу.

Он подождал, пока я зайду домой, потом отправил мне воздушный поцелуй и уехал.

Я полностью оделась, легла на кровать и уставилась в потолок. Фотоаппарат я засунула между кроватью и стеной и попыталась снова уснуть, но мой сон, видимо, уехал вместе с Картером. Хотя я все равно не чувствовала себя усталой.

Если не считать очевидных причин, по которым я должна была грустить, я чувствовала себя отлично.

В комнату зашел папа.

— У тебя все нормально?

— Да.

— У тебя сегодня утром собрание или что-то еще?

— Нет, — ответила я. — А что?

— Машина Картера стоит перед нашим домом. Я подумал, вдруг ты забыла. Ты же знаешь, он очень вежливый и никогда не сигналит.

Я взглянула на часы.

Было двадцать минут восьмого. Обычно мы выезжали из дома на двадцать минут позже.

Я постучалась в дверь ванной. Кейси приоткрыла дверь и высунула голову.

— Мне придется сегодня поехать в школу пораньше, — сказала я. — Скажи Меган, хорошо?

Она кивнула. Было видно, что ей любопытно, но она ничего не спросила.

Мой телефон куда-то запропастился, но у меня не было времени его искать. Я схватила сумку и медленно пошла к безмолвной машине Картера. Он сразу же побежал открывать для меня дверцу, потом поцеловал в щеку. Всю дорогу до школы он оживленно болтал о всяких глупостях, но я была так погружена в свои мысли, что практически его не слышала.

Когда мы остановились на парковке, я разблокировала свою дверцу.

Картер потянулся к ней и нажал на кнопку блокировки.

Я не хотела начинать из-за этого спор, поэтому просто перевела взгляд и стала смотреть на школу сквозь лобовое стекло.

— Мне любопытно, — сказал Картер. — Кто такой Джаред Элкинз?

— Что?

— Джаред Элкинз, — повторил он, доставая из кармана мой телефон. — Ты разговаривала с ним вечером в пятницу целых десять минут. Что довольно странно… потому что на мои звонки ты не отвечала.

— Ты взял мой телефон?

— Кто он такой, Леке?

Каждый мускул, каждая клеточка моего тела напряглись и пришли в боевую готовность.

— Один из моих конкурентов на конкурсе фотографии, — сказала я. — Он вообще никто.

— Никто, — проговорил Картер, сжимая губы.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, потом Картер расслабился.

— Я верю тебе, — сказал он, улыбнулся и разблокировал дверь.

Я потянулась за телефоном, не исключая возможности того, что Картер сожмет пальцы в кулак. Но он этого не сделал и с легкостью отдал мне мой мобильный.

— Картер… Что с тобой происходит? Ты в порядке?

— У меня все прекрасно, потому что ты рядом со мной. — Расслабленно улыбаясь, он потянулся рукой к моему лицу, чтобы потрепать меня по щеке, но я отшатнулась. — Ничего страшного, Леке. Я просто так об этом спросил.

— Ого. — Меган слушала, сочувственно смотря на меня широко открытыми глазами. Потом она положила в рот вилку салата и как-то неловко улыбнулась. — Но вообще, Леке… Ты же правда говорила с тем парнем после того, как проигнорировала Картера.

Я не поверила своим ушам.

— Сама подумай. Он тратит столько денег, чтобы купить тебе дорогущий подарок. А ты не берешь трубку, когда он звонит? — Она опустила глаза на деревянную столешницу. — Я думаю, тебе стоит перед ним извиниться.

— Это… — Я попыталась придумать слово, достаточно сильное, чтобы выразить мои эмоции, но вместе с тем не переходящее границ вежливости. — Это бред.

— Разве? — спросила она похолодевшим голосом. — Почему бы тебе не подумать вот о чем: как бы Аральт хотел, чтобы ты поступила?

Чего бы хотел Аральт?

— Он бы хотел, чтобы мой парень не пугал меня.

— Правильно, — сказала Меган. — И что для этого надо сделать?

Я посмотрела на нее. У меня не было никаких идей, кроме как расстаться с Картером. Разговоры не помогали. Разве что в тот день я убедила его пообедать за одним столом с друзьями, а не со мной.

— Все просто, Леке! — Меган потыкала воздух зубчиками вилки. — Тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы стать лучшей девушкой.

Я фыркнула.

— Зря ты так, — проговорила Меган. — Ты не понимаешь, как тебе повезло. Он обожает тебя. Полностью на тебе помешан. Ты только погляди.

Я повернула голову к столику Китона.

Картер сидел в самом центре. Но он не ел и не общался — только смотрел на меня, не отрывая взгляда.

21

В ПОНЕДЕЛЬНИК на собрании я старалась избегать зрительного контакта с Таши. Кейси сидела в углу, и ее присутствие ощущалось как заноза в пальце. Теперь я удивлялась, как раньше не замечала, насколько она отличается от нас, насколько она нам чужая.

Как я и ожидала, на Совершенствование меня вызвали за то, что в пятницу я выходила поправлять платье. Имя Меган тоже назвали — за непочтительный разговор с бабушкой на публике.

Как только мы вернулись домой, я закрылась в своей комнате. Кейси пошла учиться — очевидно, потому что без поддержки Аральта у нее не было других вариантов. Я проигнорировала несколько звонков Картера, а за ужином ела так тихо, что родители забеспокоились за меня. Я пробормотала, что у меня болит живот, и спряталась в своей комнате, а они остались смотреть какое-то дурацкое реалити-шоу по телевизору.

Я не могла выбросить из головы фотографию Таши тридцатилетней давности.

Когда на небе начали появляться звезды, я надела туфли и вышла из дома.

Моя мама спросила, уверена ли я, что гулять ночью в одиночестве безопасно. «Все будет в порядке», — сказал голос.

— Все будет в порядке, — сказала я. И никто не попытался меня остановить. Я спустилась по ступенькам и направилась в утробу квартала Сильвер Сэйдж Эйкэрз.

Солнечная девочка никогда не обидит другую Солнечную девочку.

Я твердила себе эту фразу, словно мантру, всю дорогу.

Но подходя к дому № 133, я почувствовала, что мое тело гудит от избытка адреналина.

Тут я увидела, что в доме не горит свет, и мое сердце замерло.

На всякий случай я все-таки позвонила в дверь.

Подождав где-то около минуты, я развернулась и собралась уходить.

Но потом я остановилась. Таши ведь говорила, что ее дом изнутри точно такой же, как и мой.

А это значило, что в ее доме тоже есть окно, в котором можно снаружи выбить задвижку, если знать, как правильно ударить. Оно было у нас. Оно было у Маньонов. На самом деле, это миссис Маньон научила меня этому трюку, когда как-то раз у меня захлопнулась дверь и я осталась на улице без ключа.

Я направилась в сторону боковой калитки.

Мое сердце билось о ребра, но я снова и снова повторяла себе: «Нас не поймают. Нас не поймают.

Нас не поймают». К счастью, заборы вокруг наших домов высокие и прочные, так что я могла чувствовать себя относительно уединенно — по крайней мере, соседи меня точно не увидят.

Я от души треснула по окну, и задвижка отскочила в сторону. Я приоткрыла его и остановилась в нерешительности.

Если в доме Таши была сигнализация, я рисковала попасть в тюрьму. А потом я подумала, что если Таши окажется сверхъестественной сущностью и поймет, что я разнюхала ее секреты, дело может кончиться чем-то похуже тюрьмы. И Солнечный клуб мне не поможет.

Я закинула ногу вовнутрь. Но стоило мне залезть полностью, я сразу же поняла, как серьезно ошиблась.

Дом был пуст.

Нет, в нем явно кто-то жил, но не в традиционном смысле этого слова. Даже в самых бедных семьях была хоть какая-то мебель: ветхое кресло, диван, в котором поселились мыши… Но, если в нашем доме в гостиной стояли диванчик и просторное кресло, телевизор, кофейный столик и несколько растений в горшках, здесь было одно лишь пианино у самой дальней стены.

Кроме него… в комнате не было ничего.

На кухне горел свет, но настолько тускло, что его с трудом можно было заметить. На кухонном столике лежал красно-белый флаг, который Таши брала на матч.

Значит, о лжи про маму, которая ждет ее на ужин, можно было забыть. Я задумалась, платит ли она за этот дом или просто залезала через заднее окно так же, как и я?

Я направилась в глубь комнаты, напрягаясь от эха, которым от голых стен отдавались мои шаги. Быстрый осмотр кухни показал, что там тоже ничего нет. Кроме того, хозяйка явно не собиралась жить тут постоянно: я не нашла мусорное ведро, только пластиковый пакет, который повесили на ручку шкафчика. Кухонных полотенец тоже не обнаружилось. Их заменял рулон бумаги, лежавший на столике.

Я открыла холодильник и тут же от него отпрянула. Он был под завязку забит протеиновыми коктейлями, огромными кусками сыра и мясом — всеми возможными видами мяса. Неразделанные тушки куриц, стейки, ребрышки, говяжий фарш, дюжина больших упаковок хот-догов, контейнеры, наполовину наполненные салатом из тунца. Все это засунули на полки впритык, как фигурки из тетриса.

Моя семья не съела бы столько еды и за месяц.

Я закрыла дверь и вышла из кухни в темноту коридора.

Первая спальня была пуста. Вторая спальня была пуста.

Большая спальня оказалась закрыта.

Я повернула ручку, и дверь распахнулась.

Если бы я оказалась в фильме ужасов, стены в этой комнате были бы задрапированы черным и ее освещала бы тысяча мерцающих восковых свечей. В центре комнаты стоял бы алтарь, а на стенах висели полки, заставленные зельями и талисманами, наполненными темной магией.

Но передо мной оказалась лишь очередная пустая комната. В дальнем углу лежал смятый спальный мешок. Простыни не было. Подушки тоже.

В ванной лежали только базовые косметические принадлежности. Через открытую дверь душа было видно, что на полочке нет ничего, кроме шампуня, одноразовой бритвы и куска мыла. На держателе висело одно полотенце. На полу никаких ковриков.

Гардеробная была открыта. Если не считать висевших в ряд вещей, от которых еще не были оторваны этикетки, кучи грязной одежды на полу и туфель, аккуратно расставленных в линию, там ничего не было. Я заглянула на полочки, которые, как я знала, располагались за дверью.

На третьей снизу лежала та самая книга в синей обложке. Вот так просто.

Пока мне хватало смелости, я засунула ее под мышку и вышла из гардеробной. Оказавшись на кухне, я положила книгу на столик и развернула ее.

Мысленно отругав себя, что не взяла фотоаппарат, я достала телефон и пролистала книгу, касаясь страниц краешком синего вельвета. Раскрываясь, они фиксировались на месте, как будто их чем-то придавливали. Это немного нервировало.

Я стала фотографировать их на телефон. Конечно, снимки получатся размытыми и в низком разрешении, но это лучше, чем ничего.

Последние две страницы книги когда-то были пустыми. Теперь на них были написаны имена — женские имена — каждое разным почерком и чернилами разных оттенков.

Это напоминало список подписей.

Я подняла телефон и сфотографировала их.

Вдруг мне в глаза бросилось одно из имен, написанное витиеватым почерком; Сюзетт Скаласки.

Я положила телефон и пару секунд смотрела на это имя, вспоминая, откуда оно мне знакомо.

Вдруг со стороны улицы раздался шум. Сквозь матовые стекла холл осветили фары автомобиля. До меня донеслись высокие, счастливые голоса: девочки прощались друг с другом.

Я захлопнула книгу, завернула ее и выбежала в коридор, ударившись плечом о косяк. Бросилась в гардеробную, кинула книгу обратно на полку и огляделась.

В каких комнатах свет горел до моего прихода, а где его включила я? Я мысленно отругала себя за то, что не обратила на это внимания. В гардеробной горел. В ванной — горел или нет?

В итоге я выключила его и кинулась обратно, надеясь, что успею пробежать через гостиную прежде, чем Таши зайдет в дом. Но в замке уже поворачивался ключ.

Я бросилась обратно в гардеробную и выключила свет ровно в тот момент, когда входная дверь с писком открылась. Я беспомощно стояла в темноте, пытаясь продумать свой следующий шаг. Попробовать выскользнуть отсюда, пока она будет в душе? Или после того, как пойдет спать? Смогу ли я проскочить в гараж, открыть дверь и добежать до какого-нибудь укрытия, прежде чем Таши выбежит из дома?

В большой комнате раздался какой-то звук: внезапный, короткий и высокий, как будто что-то упало. Я похолодела от страха, но пару секунд спустя до меня донесся водопад из нот.

Таши играла на пианино. Она дважды пробежалась по гаммам, а потом исполнила несколько тактов какого-то веселого марша.

Нужно было пользоваться возможностью. Нужно было срочно бежать. Возможно, у меня даже получилось бы вылезти в окно спальни. Любой разумный человек сразу же ушел бы. И я почти что так и поступила…

Но тут Таши заиграла мелодию.

Она началась с нескольких высоких нот, которые сияли независимо друг от друга, словно звезды в холодную ночь. Потом они слились воедино, и произошел взрыв. Мелодия все росла и росла, становилось все громче и громче. У меня было такое ощущение, что за стеной разыгралась битва, и я не могла от нее оторваться.

Мелодия постепенно поднималась наверх, и ее окружали яростные, танцующие, навязчивые ноты: стайка шумных птичек, пытавшихся сбить ее с пути. Но она не отклонилась от цели и перебралась через препятствие, став сильной и уверенной, словно солдат, марширующий по дымящемуся полю.

Тут из тени на свет вышла вторая мелодия, извивающаяся, тонкая и мрачная, словно женщина-убийца, которая прячется в темноте. Внезапно две мелодии яростно столкнулись и начали бороться друг с другом. Через некоторое время хаос рассеялся, и не осталось ничего, кроме одного жалобного голоса: она убила его, но теперь сожалеет об этом. Она только что поняла, что всегда любила его, и теперь кружится, кружится на месте, сходя с ума от своей утраты, желая одного: вернуть его… Кружится, кружится… Но того, что она совершила, уже не изменить.

Постепенно витиеватые ноты стали затихать. Пианино смолкло.

Я забыла о том, что стою в темной гардеробной. Я забыла обо всем, кроме музыки. И я хотела продолжать слушать. Еще одну песню, другую песню — что угодно.

Но Таши больше так и не заиграла. А я упустила возможность сбежать.

Я постояла так еще пару секунд, дрожа всем телом. Потом медленно открыла дверь, посмотрела налево, на окно. Придется приподнять сетку для насекомых, но я, наверное, смогу пролезть…

— Не ожидала встретить тебя тут, — сказала Таши. Она стояла в дверях спальни, облокотившись на стену и сложив руки на груди.

— Это уж точно, — проговорила я. — Так что… мне, наверное, пора уходить.

— Не торопись, — ответила она. — Можешь побыть здесь еще немного.

В этот момент меня покинули остатки храбрости.

— Прости, пожалуйста! — воскликнула я. — Если ты отпустишь меня, я никому ничего не расскажу о том, что ты делаешь… о том, что у тебя есть или… чего у тебя нет…

— Алексис, успокойся. Я из-за тебя начинаю нервничать.

Нервничать плохо.

— Выходи оттуда, — скомандовала она, и, развернувшись, пошла по коридору. — Есть хочешь?

Я последовала за ней. Вспомнив о холодильнике, забитом сырым мясом, я почувствовала тошноту.

— Спасибо, но, думаю, нет.

— Извини, у меня тут негде присесть, — сказала она. — Но ты уже и так это знаешь, да?

Я кивнула быстро и абсолютно без достоинства.

— Да. Прости еще раз.

— Да расслабься ты, — сказала Таши и стала обходить вокруг столика. Я сползла на пол и вжалась в стену, и только потом поняла, что она не собирается на меня набрасываться. Она присела на скамеечку перед пианино и небрежно проиграла несколько гамм.

— Я слышала, как ты играешь, — проговорила я. С одной стороны, мне хотелось к ней подлизаться, а с другой — я просто не могла промолчать. — Это было потрясающе.

Она улыбнулась.

— Это Эльфман. Серенада Шизофрана, первая часть. Уже получается примерно так, как я хочу. — Она пробежалась пальцами по клавишам. Казалось, что ноты следуют за ее руками, словно змеи за заклинателем.

— Когда ты начала играть? — осмелилась спросить я.

— Сто шестьдесят семь лет назад, — ответила Таши.

— А-а, — протянула я, как будто это был совершенно обычный ответ.

Она начала наигрывать начало той самой песни.

— Значит… ты знаешь Фаррин? — спросила я.

— Конечно.

Тут меня осенило.

— Было ли совпадением то, что я приняла участие в конкурсе и познакомилась с ней?

Таши одобрительно улыбнулась.

— Я отправила листовку директору твоей школы и предложила, чтобы она отдала ее тебе.

— Предложила каким образом? — Стоило мне задать этот вопрос, и я уже знала, каков будет ответ. — Но… мы же с тобой еще не были знакомы.

Таши таинственно улыбнулась.

— Я о тебе наслышана.

— От кого?.. Я не понимаю.

Она взглянула на меня еще раз. Ее пальцы застыли над клавишами, а в глазах больше не было улыбки. — Я рада, что ты пришла, Алексис. Нам надо поговорить.

Когда Таши говорила, она рассеянно касалась клавиш и наигрывала обрывки песен и мелодий, то и дело добавляя аккорды для выразительности.

— Никогда раньше такого не делала, — сказала она. — Но чувствую, что тебе можно доверять.

Я понятия не имела, чем заслужила ее доверие, но не стала говорить об этом вслух.

— Как ты уже поняла, я отличаюсь от всех вас. Я пришла вместе с книгой. С Аральтом.

Я уставилась на нее.

— Ты та самая цыганка? Которая была с ним, когда он умер?

Та, что забрала его сердце?

Ее губы дернулись в усмешке.

— Можешь называть меня так, если хочешь.

— И это ты… сделала книгу?

— Да, — подтвердила она. — Мне было семнадцать, и я была влюблена, так что я создала эту книгу и объединила энергию Аральта со своей. Я думала, что таким образом мы сможем быть вместе вечно.

— Видимо, ты была права, — проговорила я.

Она взглянула на меня краем глаза.

— Что будет дальше? — спросила я. — Чего Аральт хочет от нас? Как долго это продолжается?

— Осталось немного. Обычно он живет на одном месте от месяца до шести недель. Потом мы проведем выпускную церемонию, и он отправится дальше. А я с ним.

— Обычно? — переспросила я. — Но не в этот раз?

— Не в этот раз, — согласилась она. — Что-то изменилось.

— Что именно?

— Не знаю. Но я… чувствую эту перемену. — Она плавно перешла от одной песни к другой — очень красивой и грустной. — Я люблю Аральта так же сильно, как и раньше. Но он устает от меня. Становится беспокойным. Я ощущаю это. Его охватывает нетерпение.

— Что он хочет сделать?

— Не знаю. Помнишь тот вечер, когда у Адриен-ны сбежала собака? Тогда Аральт выскользнул из-под моего контроля на пару минут. Раньше он никогда этого не делал.

Так значит, наш блестящий герой, наш идеальный мужчина, наш благодетель на самом деле был мерзким монстром?

— Ты можешь все это как-нибудь остановить?

— Я принадлежу ему, Алексис. Я хочу то, чего хочет он. Неважно, хорошее это или плохое. Если он что-то пожелает, его желание становится моим. — Она взглянула на меня. — Со всеми девочками из Солнечного клуба происходит то же самое. Со всеми, кроме одной.

Со всеми, кроме одной? Со всеми, кроме меня.

Потому что к тому моменту, как я принесла Аральту клятву, я уже слишком напортачила, чтобы наслаждаться своей жизнью. От этой мысли мне стало очень грустно.

— Видишь ли, у меня не так много времени, — сказала она.

Что она хотела этим сказать?

— Ты что, умираешь?

На ее лице отразилась грусть.

— Пока что нет.

Я с облегчением откинулась на спинку стула. И тут раздался дверной звонок. Мы обе подскочили на ноги. Таши сделала мне знак рукой.

— Побудь пока здесь.

Я услышала, как она здоровается с кем-то у двери и говорит, что сейчас вернется. Потом она снова прибежала ко мне.

Она схватила меня за руку и потянула за собой по коридору с такой скоростью и с такой силой, каких я от нее не ожидала.

— Что происходит? — спросила я.

Она прижала меня к стене и взглянула в сторону входной двери.

— Извини, Алексис. Оказывается, у меня еще меньше времени, чем я думала.

— Времени на что?

Мы бежали дальше по коридору.

— Прости меня, — проговорила она. С каждой секундой Таши выглядела все более взволнованной. Она то и дело потряхивала головой, как будто пыталась выбить оттуда какую-то картинку.

— Прости меня. Я бы ни за что этого не сделала, но…

Я хотела закричать, но она закрыла мне рот рукой. Ее лицо исказилось так, как будто что-то причиняло ей физическую боль, а потом она подняла на меня глаза.

Ее щеки были покрыты следами от черных слез. Все они слились вместе, и казалось, что кто-то раскрасил ее лицо серым.

— Отречение… попробуй, — прошептала она. — Мне нужно тебе кое-что показать.

— Попробовать что? Подожди!

Она открыла дверь гаража и толкнула меня вниз с единственной ступеньки. За мной закрылась дверь, и щелкнул засов — категорично и непоправимо.

22

Я СПОТКНУЛАСЬ, но мне удалось удержать равновесие. Я бросилась к стене и нащупала выключатель, готовясь к тому, что сейчас придется барабанить кулаками по двери и кричать, срывая горло.

Но как только включился свет, все эти мысли вылетели у меня из головы.

Помните, что я ожидала увидеть, заходя в большую спальню? Символы, свечи — все, как в кино?

Сейчас все это меня окружало.

На голом цементном полу толстым черным маркером или какой-то черной краской была нарисована целая паутина символов, которая расходилась от центра к краям. Там были звезды, луны и другие картинки, смысла которых я не понимала. Я инстинктивно начала приподнимать ногу, как будто пыталась выбраться из зыбучих песков. Но краска оказалась вязкой, и подошвы моих туфель к ней приклеились.

Раз уж я оказалась вынуждена стоять на одном месте, я решила хорошенько осмотреться по сторонам.

И тут — как это бывает, когда стоишь в океане, и откуда ни возьмись на тебя накатывает огромная волна, — что-то сбило меня с ног. Я упала на пол и свернулась в комочек, прижав руки к ушам.

Меня сбила не физическая сила.

Это были эмоции. Грубые потоки эмоций, которые колебались от небольших вспышек страха и боли до страшного гнева, ревности, паранойи…

Все это собралось в единый гул, который заполнил мою голову, мою душу, все мое существо.

…подозрений, отвращения, муки…

Я была беспомощна, словно птичка, попавшая в грозу. Со всех сторон я натыкалась на ядовитую черноту ненависти, эгоизма, голода — главным образом, голода. Я понимала, что, если так будет продолжаться, то вскоре от меня ничего не останется, как от слоя старой краски, которую счищают со стены. Я уже теряла кусочки себя, теряла свои мысли — не могла вспомнить, кто я, где я нахожусь и почему.

Когда в моей голове ничего не осталось, в ней стала прорастать ненависть, заполняя пространство тягучим, вязким, как деготь, желанием уничтожать, поглощать, ранить… Я встретилась с этой силой лицом к лицу и начала чувствовать ее желания как свои собственные.

Как же мне хотелось причинить кому-нибудь боль. Как мне хотелось, чтобы кто-нибудь встал передо мной на колени, умоляя о пощаде. Кто-нибудь, кого я смогла бы уничтожить одним движением пальцев. Мир кружился вокруг меня; он был темным и ужасным. И я была темной и ужасной вместе с ним.

Краем сознания я осознавала, что где-то кричат от боли, и это было приятно. Это успокаивало меня и помогало забыть о самом страшном…

О том, что я не свободна. Что оказалась в ловушке. Во мне было столько силы, но меня удерживали в этом месте и ограничивали мою мощь. Ярость алым пламенем пылала в моей душе и выжигала все внутри меня.

Я хотела поднять руки и смотреть, как вместе с ними вверх взмывают океанские волны. Я хотела снести все на своем пути, словно смертельный и разрушительный метеоритный дождь. Я ощущала невероятную силу и невероятную злость, к которым прибавлялось желание сбежать и быть жестокой, бесчеловечной и безжалостной. Я хотела взорваться. Я хотела вырваться на свободу.

И тут все прекратилось.

Я не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы подняться. Чтобы вернуть себе свои собственные мысли. Чтобы отделить себя от черной, всепоглощающей ненависти, которая наполняла все мое существо.

Но, открыв глаза, я увидела, что гараж опустел. Исчезли все символы. От горящих свечей остались только оплавившиеся кусочки воска. Амулеты были брошены на пол и истерты в пыль.

Плохо понимая, что происходит, я подошла к стене и нажала на кнопку, которая светилась в темноте. Дверь гаража открылась с тихим металлическим звуком. Передо мной была ночная улица. Я пошла вперед, чувствуя себя так, как будто мое тело идет само по себе, а я плетусь в нескольких метрах позади.

Он — зло.

Он манипулировал нами, контролировал нас, и мы каждую минуту каждого дня пытались ему угождать. А он оказался монстром, который хочет только чувствовать кровь на своих руках и привкус ужаса на языке.

На полпути к дому я поняла, что у меня подкашиваются ноги. Я присела на бордюр около дома № 65 и обхватила себя руками. Меня трясло, и я с трудом дышала.

Он был злом, и никто из нас не мог этого изменить.

Он был злом и при этом жил внутри нас. Так глубоко, что никто не мог бы сказать, где заканчивается Алексис, а где начинается Аральт.

Он был злом до такой степени, что даже девушка, любившая его почти двести лет, жутко боялась его.

Я дошла до дома. Бездумно помахала рукой родителям и прошла в коридор, остановившись у первой двери. Я стала стучаться в нее — тихонечко, медленно, но уверенно, — пока мне не открыла Кейси.

Она окинула меня взглядом и тут же смертельно побледнела.

— Мне нужна твоя помощь, — прохрипела я. — Я только что познакомилась с Аральтом.

23

МЫ ДОЖДАЛИСЬ, пока родители улягутся спать, а потом, завернувшись в одеяла, уселись на диване. Я была в пижаме, халате, толстых шерстяных носках и тапочках — добавьте ко всему этому еще и кокон из одеяла. Если бы можно было втиснуться между диванными подушками, я бы это сделала. После диких эмоций Аральта я чувствовала себя уязвимой и незащищенной. Под всеми слоями ткани мои плечи все еще ходили ходуном.

— Попробуй. — Мы пытались понять, что Таши хотела этим сказать, и в наших размышлениях заходили уже на восьмидесятый круг. — Элспет говорила то же самое.

— Я не могу понять, — проговорила я. Мой голос все еще звучал хрипло, как у заядлого курильщика. — Почему она извинилась, а потом толкнула меня в это место?

— Она сказала, что умирает?

— Нет, пока нет. Но она говорила, что у нее осталось меньше времени, чем она думала. И что Аральт становится нетерпеливым. И что она выбрала меня, потому что я отличаюсь от других девочек.

Кейси сморщила нос.

— Я всегда знала, что твой бунтарский дух когда-нибудь нам пригодится.

— Но для чего именно? Чего она хочет?

Кейси пожала плечами и провела пальцем по своей косе.

— Она хочет, чтобы ты что-то попробовала.

Я вздохнула.

— Мы всегда можем… пойти и спросить у нее самой. — Во мне все похолодело от одной мысли о том, что придется возвращаться в тот дом.

Кейси покачала головой.

— Только не сегодня.

Я с облегчением откинулась на подушки.

— Я никак не могу кое-что понять.

Кейси выжидательно посмотрела на меня.

— Когда мы с Меган еще не вступили в клуб… почему ты не сказала нам, что ты сама в безопасности?

Этого вопроса она явно не ожидала.

— Я не хотела, чтобы вы всем этим заинтересовались, — проговорила она, надавливая на лоб боковой стороной ладони. — Я думала, что смогу объяснить им, почему с этим стоит завязывать.

— Это ни за что не помогло бы.

— Не знаю, — отозвалась она. — Я все еще думаю… если бы у меня получилось с ними поговорить… поговорить с Таши…

— А что потом? — спросила я. — Как бы ты это остановила?

— Не знаю. — Она закрыла лицо руками. — Прости меня, Лекси. Прости меня, пожалуйста.

— Это не твоя вина, — сказала я. — Я не должна была оставлять тебя одну.

— Но я была такой упрямой, — возразила она. — Мы же с ними дружили. Я знала, что ты поможешь мне, если я попрошу, но я хотела показать тебе, что могу справиться и одна.

— Мы с тобой пара идиотов, — улыбнулась я.

В окно была видна луна. Ее тусклый голубоватый свет падал на ограду, отделявшую задний двор, отчего она выглядела еще более депрессивно, чем обычно.

— А теперь ты доверяешь мне? — спросила я. — Я могу тебе помочь?

— Не знаю, — проговорила Кейси. — Ты сама себе доверяешь?

Я задумалась.

В некоторых моментах своей жизни я начала полагаться на Аральта. Благодаря ему я всегда знала, что нужно сказать. Верила в себя, в свое будущее.

Да, Аральт оказался порождением неизъяснимого зла. Но хватит ли во мне силы, чтобы отказаться от него? Или завтра утром я проснусь и тут же сдам собственную сестру?

— Мы можем что-нибудь придумать, — начала я. — Что, если бы ты могла… нет, не шантажировать меня, но… воспользоваться какой-нибудь информацией, если что-то пойдет не так? Чтобы переубедить меня, если искушение окажется слишком сильным?

Эта идея казалась мне очень даже неплохой.

Но Кейси покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Я устала от вранья. Устала от запугиваний. Я не хочу использовать никакую информацию против тебя. Если ты не захочешь помочь мне, это будет твой выбор.

— Но из-за меня ты можешь попасть в ужасные неприятности, Кейс.

— Ага, — проговорила она и, откинувшись на спинку дивана, стала смотреть на вентилятор на потолке. — Видимо, да.

Все это время мне не хватало силы, — сказала я.

Неправда, — отозвалась Кейси. — Ты просто не знала, чего хочешь. А сейчас ты знаешь, что тебе нужно?

— Я знаю, что мне точно не нужно, — твердо проговорила я. Хотя…

Как отказаться от всего этого? Все равно, что пожертвовать частью себя.

— Заткнись! — вскрикнула я. — Заткнись, заткнись, заткнись!

Кейси посмотрела на меня. Она знала, что я говорю не с ней.

— Да, — сказала я. — Я знаю, что мне нужно.

Я сняла с пальца золотое колечко, подошла к задней двери и бросила его через ограду, куда-то в холмы. Да, это был только внешний символ, и наша сверхъестественная связь от него не зависела. Я не освободилась от Аральта, как женщина не освободилась бы от своего мужа, просто выкинув обручальное кольцо в океан. Но это было хоть какое-то начало.

Мне нужно было вернуть свою жизнь.

Проснувшись следующим утром, я обнаружила, что мой палец посинел как раз в том месте, где раньше было кольцо. Я достала из шкатулки первое попавшееся колечко и натянула его, чтобы отметина не бросалась в глаза.

Прежде чем выйти из комнаты, я присела на кровать и проверила свои мысли. Я подумала о Кейси. И о Картере. И об Аральте. И о Солнечном клубе.

Да, я испытывала тянущее ощущение где-то за ушами. С одной стороны, оно напоминало легкую головную боль, а с другой — страстное желание, от которого не избавиться. Но Кейси была права. У меня хватало сил, чтобы с этим справляться.

Я направилась на кухню, чтобы позавтракать, но сестра вышла из комнаты и жестом поманила Меня к себе. Я зашла и закрыла за собой дверь.

— Как ты? — спросила она.

— Хорошо.

— Нет, серьезно… Как ты на самом деле?

Я раскрыла рот в форме буквы «о».

— Хорошо-о-о-о-о-о-о.

Она бросила в меня подушкой, но на ее лице было написано облегчение.

— Слушай, по поводу того, с чего начать. Я официально заявляю, что перерыла весь Интернет, — сказала она. — Я думаю попозже сходить в библиотеку. Пойдешь со мной?

— Толку не будет, — ответила я. — Все книги, связанные с паранормальными явлениями, в городской библиотеке находятся в закрытом доступе.

Кейси помрачнела.

— И в школе тоже, — продолжила я. — Хотя…

Мисс Нэгеш, похоже, удивилась, когда я попросила ее немного задержаться, чтобы мы могли посидеть в библиотеке. Но согласилась без раздумий.

— Я вычитываю свой роман, — сказала она. — Так что мне все равно, где работать — дома или в школе.

За обедом Картер подошел ко мне сзади и коснулся моей спины.

— Давай поедим сегодня отдельно от всех?

Я повернулась и удивленно посмотрела на него.

— Извини. Ты же знаешь, что я не могу.

— Ну давай, — попросил он, уставившись на меня пристальным взглядом. Тем временем его пальцы продолжали скользить по моей рубашке. Все сидевшие за столом прожигали нас взглядами, словно лазером.

Садись сюда. Я соскучилась по тебе.

— Садись сюда, — повторила я, слишком утомленная, чтобы сопротивляться. — Я соскучилась по тебе.

— А… да ладно. — Он убрал руку с моей спины. — Я посижу с ребятами.

— А, — проговорила я. — Хорошо.

Все остальное время до конца обеда я то и дело кидала взгляды в его направлении. Но он не смотрел на меня.

Вообще. Ни разу.

Мисс Нэгеш перебирала гигантскую связку ключей в поисках того, который открыл бы металлический шкаф в ее кабинете.

— Я даже никогда не задумывалась, что тут может лежать. Каким нужно быть библиотекарем, чтобы запирать книги в шкафу?

Я пожала плечами. Таким, каких увольняют из школы, судя по всему.

— Это просто смешно. Тебе надо будет первым делом расставить их по полкам, — продолжила она. — Если, конечно, у нас получится их отсюда достать.

— А о чем книга, которую вы пишете? — спросила Кейси.

Мисс Нэгеш подняла на нее взгляд. Ее глаза заблестели.

— О следующем большом тренде в подростковой литературе, — с гордостью сказала она. — О гарпиях.

— Ого, — проговорила Кейси.

— Конечно, не о тех, у которых все тело в перьях, — уточнила мисс Нэгеш. — Я допускаю некоторые вольности.

— Очень хотелось бы ее почитать, — сказала Кейси.

— Сначала мне нужно ее дописать, — произнесла мисс Нэгеш. — Так… подождите… нашла!

Дверь шкафа распахнулась, и за ней оказались ряды полок, уставленных книгами.

— Приступайте, — сказала она и отошла назад. — Если что-то понадобится, я буду за своим столом.

Следующие несколько часов мы провели над книгами, пытаясь найти хоть что-то полезное.

— Послушай-ка, — проговорила Кейси. — Что объединяет все libris exanimus, так это то, что за каждой обязательно должна ухаживать креатура. Для книги она играет роль телохранителя и слуги. Она всегда будет находиться неподалеку. Если вы найдете libris exanimus, не сомневайтесь, что креатура тоже окажется рядом. Будьте осторожны: креатура предпримет что угодно, лишь бы защитить своего хозяина и услужить ему.

Таши.

— Но что такое креатура? Человек? Дух? Что-нибудь еще?

— Не знаю, — вздохнула Кейси. — Здесь больше ничего не написано. Это книга читкодов для компьютерной игры под названием «Убийцы духов 2».

— Аа-а, — протянула я.

Кейси услышала недоверие в моем голосе.

— Но здесь еще говорится про силовые центры. Мне кажется, люди, которые создали эту игру, учили матчасть.

У меня завибрировал телефон. Я глянула на него, ожидая увидеть на экране имя Картера. Но это была Меган.

— Алло?

— Ты где? — спросила она.

Я замялась. К счастью, вопрос был риторическим.

Хочешь, расскажу, где сейчас я? — спросила она. — Я сижу на своей кровати и учу французские слова.

Учит?

— Сегодня мы писали тест! — продолжила она. — И я его завалила.

— Ого. Кошмар, — проговорила я.

Она раздраженно фыркнула.

— Вот и я о том. Я так злюсь!

Я напряглась. Злится на Аральта?

— Я все думаю: что я сделала такого, что Аральт захотел меня проучить? Я недостаточно его ценю? Или, может быть, сегодня я плохо выгляжу? — Она хмыкнула. — Никогда больше не надену эту юбку. Ты ничего такого не заметила?

— Нет, — отозвалась я. — А юбка мне показалась симпатичной.

Она вздохнула.

— Ладно, просто хотела тебя спросить. Поговорим попозже. А может быть, даже завтра. Je dois etudier[1].

— Bonjour[2], — ответила я.

Меган рассмеялась.

— Пока, Леке. Свети, солнышко.

Свети, солнышко, — ответила я и повесила трубку.

Кейси пристально смотрела на меня.

— Меган сказала, что…

— Я слышала.

— Что-то происходит, — проговорила я.

Кейси опустила книгу на колени.

— Мне не хочется этого говорить, Лекси, но…

Она еще не закончила предложение, а я уже знала, что она хочет сказать. Нам нужно было поговорить с Таши.

24

ДВЕРЬ гаража по-прежнему была открыта. Из входной двери торчал ярко-розовый конверт.

Пока мы с Кейси стояли у дома и оглядывались по сторонам, позади нас остановилась какая-то машина.

— Извините, девочки, — прокричал водитель, приоткрыв окно у пассажирского сиденья. — Это ваш дом?

Мы покачали головами.

Он потянулся через сиденье и протянул нам еще один ярко-розовый конверт. На нем жирными красными буквами значилось: ШТРАФ ОТ УПРАВЛЯЮЩЕЙ КОМПАНИИ.

— Сможете тоже засунуть его в дверь?

Кейси взяла конверт и кивнула.

Водитель взглянул на открытую дверь гаража, покачал головой и, презрительно прищурившись, сказал:

— Некоторые люди вообще никого и ничего не уважают.

— Ужасно, — автоматически поддакнула я.

— Это точно, — согласился водитель и поднял руку в дружелюбном жесте. — До свидания.

Интересно, а был бы он так же любезен со мной, если бы у меня до сих пор были розовые волосы?

— Выходит, ее нет дома, — проговорила Кейси.

— Получается, что так. — Я знала, что дверь в гараж будет закрыта изнутри. — Пойдем.

Кейси последовала за мной во двор, но резко остановилась, увидев, как я открываю окно.

— Это же незаконно!

Удивительно, какое низкое место в моей шкале приоритетов стала занимать законность. Я подтянулась и залезла в дом, а потом протянула руку сестре. Она оглядывалась вокруг. На ее лице отразился ужас.

Я закрыла дверь в гараж и положила розовые конверты на кухонный столик.

Потом мы начали осматриваться. Я окликнула Таши, но она не отвечала. Тогда мы стали проверять каждую комнату, каждый шкаф.

Я была в большой спальне, когда Кейси крикнула, чтобы я подошла к ней на кухню.

Я побежала через весь дом и увидела, что она сидит на корточках рядом со столиком.

— Что это такое? — спросила она, поворачивая голову, чтобы лучше что-то рассмотреть. — Это что, кровь?

Я наклонилась и посмотрела на несколько маленьких подсохших лужиц темного цвета.

— Да, кровь, — подтвердила я.

Я повернулась, чтобы взять бумажное полотенце, и тут заметила горку мусора на полу: скомканный билет на футбольный матч, который принадлежал Таши, использованный спичечный коробок и обертку от моей упаковки печенья.

— Почему здесь кровь? — спросила Кейси. Было видно, что она на грани истерики. — Кто-то напал на Таши?

И почему на полу лежит мусор?

Кто-то высыпал все эти вещи, чтобы взять пакет, в котором они лежали. Но зачем им понадобился пакет?

Подожди-ка, — сказала я и, обойдя Кейси, подошла к холодильнику.

Он был абсолютно пуст, если не считать нескольких лужиц подсохшей крови. Кто-то — Таши? сначала клал мясо на столик, а потом собирал его в пакет, чтобы забрать с собой.

Так что хотя бы насчет крови можно было не беспокоиться.

Но Таши тогда чего-то боялась. Могла ли она сбежать? Забрав при этом книгу, Аральта и достаточный запас мяса, чтобы продержаться несколько дней?

Мое сердце начало биться быстрее. Я прошла по коридору в большую спальню, и там мои подозрения подтвердились. И под словом «подтвердились» я имею в виду «взорвались, словно фейерверк».

Вещей в гардеробной поубавилось. Половина туфель и большая часть новой одежды исчезли. Тем не менее грязное белье так и валялось на полу.

Книга тоже исчезла.

Потом я зашла в ванную, и мой взгляд упал на стаканчик рядом с раковиной.

Я замерла.

Если Таши действительно уехала…

Почему не взяла с собой зубную щетку?

25

С САМОГО УТРА среды стало понятно: что-то изменилось. Хотя Солнечные девочки, как всегда, собрались во дворе, день явно не задался.

Раньше мы были единой командой, а теперь каждая сидела сама по себе. Раньше мы были сосредоточенны, а сейчас на все отвлекались. Раньше мы были безмятежны, как стадо коров, а теперь вздрагивали от любого звука. В воздухе чувствовалось напряжение, как будто рядом с нами ударила молния.

За обедом все тоже было как-то не так. Пэйдж разлила на себя йогурт, а наша обычная беседа превратилась в обсуждение уроков. Оказалось, что не только Меган завалила тест.

Прозвенел звонок, и мы с несколькими девочками направились в туалет, чтобы подкрасить губы. Эмили и Мими оказались рядом со мной.

— Что у тебя с волосами, Эм? — спросила Мими. — Сзади… пропал весь объем.

Эмили дотронулась до головы рукой, потом попыталась повернуться так, чтобы увидеть, о чем говорит Мими.

— Правда?

— Да… странно, почему так. — Мими тщетно попыталась взбить волосы Эмили, потом пожала плечами. — Тебе надо переделать прическу.

Одна за другой девочки вышли из туалета. Мы с Эмили остались вдвоем. Она все еще поворачивалась то в одну сторону, то в другую, пытаясь разглядеть то, что увидела Мими.

— Не переживай. Ты отлично выглядишь, — сказала я.

Она рассмотрела себя еще под несколькими углами. У ней был такой вид, будто она вот-вот расплачется.

— Ты такая добрая, Алексис. Но я не могу пойти на урок в таком виде, — проговорила она. — Можешь помочь мне? У тебя есть щипцы для завивки?

Эээ.

— Щипцы для завивки?.. В школе? Нет.

Эмили стала лихорадочно озираться, как будто они могли внезапно материализоваться из воздуха.

— Может быть, у ребят из театрального кружка они есть? — предложила я. — Или у болельщиц?

Глаза Эмили широко раскрылись.

— У болельщиц! Конечно!

— Но звонок прозвенит уже минуты через две. Нам надо на математику.

Она подошла ко мне и сложила руки на груди, как будто собиралась молиться.

— Пожалуйста, прикрой меня! Можешь что-нибудь придумать?

Я вздохнула.

— Я даже не знаю, Эм…

— Пожалуйста! У меня чрезвычайная ситуация. Я подойду так быстро, как только смогу. Просто скажи что-нибудь учителю…

В конце концов я согласилась. Но только потому, что просила Эмили.

Мне оказалось достаточно сказать мистеру Демарко, что у Эмили маленькая проблема женского характера, и он тут же ответил, что все нормально, и попросил идти на свое место.

В нашей школе телефонами можно пользоваться только на переменах. На уроках мы должны переводить их в беззвучный режим или на вибровызов. Поэтому, заметив, что мой телефон светится, сначала я не собиралась его доставать. Но потом все-таки аккуратно вытянула его и посмотрела на экран. Пришло СМС от Эмили.

ДЕВОЧКИ НУЖНА ПОМОЩЬ ТУАЛЕТ

Я закатила глаза. Вызывать меня с урока, чтобы помочь уложить волосы? Я не собиралась никуда идти, но тут почувствовала легкую боль в виске. Она не отпускала до тех пор, пока я не встала и не подошла к столу мистера Демарко.

— Эмили нужна моя помощь, — проговорила я.

— Иди, иди уже, — отмахнулся он. — Только, пожалуйста, без подробностей.

Когда я зашла в туалет, я сразу же инстинктивно посмотрелась в зеркало.

Все по-прежнему в порядке.

И тут я увидела Эмили.

Она сидела в углу, поджав ноги под себя. В руке у нее были щипцы для завивки.

Она сожгла себе половину волос. Над самым лбом у нее виднелась ярко-розовая блестящая полоска кожи. По ее виду можно было сказать, что Эмили очень больно.

По ее лицу текли черные, как ночь, слезы. Они капали на ее рубашку и оставляли темные разводы. Она подняла руку со щипцами.

— Ничего не получается, Алексис. — Она шмыгнула носом, накрутила на щипцы тонкую прядь волос и опустила их себе на голову. — Не понимаю, в чем дело.

— Господи, прекрати! — закричала я, бросившись к ней.

— Ничего не получается! — снова воскликнула она. — Объема нет! Помоги мне. Я недостаточно хороша для него!

Я попыталась отнять у нее щипцы, но она дернулась в сторону, вырвав целую прядь волос. Я вытащила штепсель из розетки.

— Эй! — запротестовала она.

Посмотрев поближе, я увидела, что вся голова Эмили покрыта темно-красными волдырями. От нее тошнотворно пахло палеными волосами. У меня опасно заныл желудок.

Она наморщила лицо, снова собираясь заплакать.

— Я урод, — всхлипнула она и прижала щипцы к щеке.

— Перестань! — завопила я, выхватила щипцы из ее руки и бросила их в другой конец комнаты. — Пойдем, тебе нужно в медицинский кабинет!

— Нет! — завопила она, обхватывая меня руками. — Нет, я не могу пойти в таком виде. Я выгляжу ужасно. Все увидят меня такой!

Я не могла тащить ее. И одну оставить я ее тоже не могла.

Я хотела позвать на помощь. Но что мне было говорить? Как объяснить происходящее?

Я достала телефон и набрала номер Меган.

— Пожалуйста, возьми трубку, — пробормотала я. — Пожалуйста.

Она взяла.

— Леке, ты же знаешь, что я на уроке?

— Ты мне нужна. Я в туалете в четвертом корпусе. Она колебалась.

— Иди сюда срочно, — сказала я. — Все вопросы потом.

Пока я разговаривала по телефону, Эмили начала ползти по полу за щипцами. Я побежала к ней, и как раз в тот момент, когда она взялась за ручку, я схватилась левой рукой за их металлическую часть.

Моему мозгу понадобилось мгновение, чтобы осознать происходящее, а вот пальцы инстинктивно разжались почти сразу же, после чего растопырились, как паук, у которого случился припадок.

— Зачем ты это сделала? — спросила она, прижимая к себе щипцы и отворачиваясь от меня. — Мне это нужно. Мне нужно быть красивой. Я недостаточно хороша для него.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, которые показались мне вечностью. Эмили не собиралась сдаваться без боя. А мне не слишком хотелось вырывать щипцы из ее рук. Один ожог у меня уже был.

— Алексис? Ты тут? — В проходе появилась Меган. Она огляделась и увидела Эмили на полу.

В то же мгновение в Меган проснулся младший тренер группы поддержки. Она включила воду в одной из раковин.

— Помоги мне подвести ее сюда!

Эмили была не против подойти куда угодно, только бы у нее не отбирали ее ненаглядные щипцы. Мы довели ее до раковины и начали брызгать холодной водой ей на голову и на раскаленный металл.

— Нам надо довести ее до моей машины, — сказала Меган, — Я довезу ее до дома.

— До дома? — переспросила я. — Ей нужно в больницу!

— Это невозможно, и мы обе об этом знаем, — проговорила Меган. — Кроме того, ей поможет Аральт.

Набирая воду в руку, я ударилась об кран обожженной частью ладони и взвыла от боли.

Эмили посмотрела на меня.

— Ох, Алексис… ты обожгла руку, — сказала она грустным голосом. — Болеть будет.

Потом она медленно подняла взгляд от щипцов к собственному отражению в зеркале.

И потрогала рукой свою изуродованную, обожженную голову.

И закричала.

Она кричала и кричала.

Она не визжала, как это делают герои фильмов ужасов. Это был вопль агонии, пронзительный и исполненный паники, который, казалось, никогда не затихнет. Иногда он переходил в поскуливание — так мог бы кричать раненый зверь. Его было больно слышать — казалось, болью наполняется вся твоя грудь до самого позвоночника.

Эмили выронила щипцы на пол. У нее началась истерика. Она отбежала от нас к стене и попыталась залезть на нее, царапая ногтями гладкую плитку.

Я подошла к ней, чтобы попытаться ее успокоить, но она ударила меня рукой.

— Эмили! — рявкнула Меган. — Сядь спокойно! И не трогай мою одежду — ты грязная!

Наконец вой Эмили начал стихать. Теперь она рыдала тихо. Меган сделала несколько звонков, и через пару минут к нам подошли Лидия, Кендра и Пейдж.

— Нам надо помочь ей дойти до машины Меган, — сказала Лидия. — Как нам сделать это, не привлекая внимания?

Эмили явно находилась в состоянии шока. Она сидела на полу без движения, как будто была вежливой незнакомкой, которую мы подобрали на улице и привели сюда. Как будто она смотрела, как весь этот кошмар происходит с кем-то другим.

— Тебе надо подъехать так близко к выходу, насколько это возможно, — сказала Пейдж. — А я надену ей на голову свой свитер.

Я вздрогнула, представив, как что-то касается всех этих волдырей и обожженной кожи. Но все остальные идею поддержали. Так что где-то через минуту мы уже вели Эмили по коридору. Вокруг ее головы был обернут свитер, который мы завязали так, чтобы он хотя бы отдаленно напоминал головной платок.

Меган подъехала, и мы впихнули Эмили на переднее сиденье. Я наклонилась к ней и пристегнула ее ремень безопасности.

— Ты уверена, что ее не надо отвезти в больницу, Меган? — спросила я.

— Расслабься, Леке. Ты же знаешь, что у нее мгновенно все пройдет.

Я отошла и захлопнула дверцу, жалея, что не позвала на помощь учителей. Но тогда бы Солнечные девочки заподозрили, что что-то не так. Может быть, даже догадались бы, что я предана Аральту уже не так, как раньше.

Мы справлялись с проблемами сами. Так, как у нас было принято.

Когда Меган уехала, ко мне подошла Пейдж.

— Тебе нужно возвращаться на урок. Держи, я захватила твои вещи. — Она протянула мне мою сумочку, но отвела руку раньше, чем я успела ее взять. — Ох, ты же обожглась!

Как только она это сказала, кожа на моей ладони начала жечь и болеть так, как болят обгоревшие на солнце плечи, если по ним случайно провести ногтем.

— Ну да, — проговорила я. По сравнению с ожогами Эмили это была ерунда.

— Ну ничего, — сказала Пейдж и повесила сумочку мне на руку, которую я повернула ладонью вверх. — Пройдет.

По дороге в класс меня остановил охранник.

— Ты не слышала никаких странных звуков несколько минут назад? — спросил он. — Можешь заглянуть в дамский туалет и сказать мне, все ли там в порядке?

Я просунула голову в дверь и натянула на лицо самую радостную из всех своих улыбок.

— Все хорошо. Никаких проблем.

В тот день собрание Солнечного клуба прошло быстро и довольно скомканно. На Совершенствовании никто не вызвался говорить.

Когда Адриенна достала книгу, я стала озираться в поисках Таши, но ее нигде не было видно. Никто, кроме нее и нас с Кейси, не знал, где на самом деле хранилась книга. Как тогда она оказалась у Адриенны?

Я не стала ничего спрашивать, в надежде, что можно будет что-нибудь разнюхать, не привлекая к себе ненужного внимания.

Никто не спросил, как дела у Эмили, хотя девочки знали, что ей пришлось уйти с уроков. Все делали вид, что все идет как обычно. Хотя каждая из нас понимала, что это не так.

Несмотря на все странности, Адриенна произносила приветственное слово с небывалым энтузиазмом.

— Девочки, у меня прекрасные новости! — воскликнула она. — Сегодня к нам в клуб вступает двадцать вторая участница… и это значит, что… мы можем устроить выпускной!

Открылась дверь, и Пейдж пригласила в комнату новую участницу, демонстрируя ее мне, как домохозяйка прошлого века демонстрировала бы индейку, приготовленную на День благодарения.

Зоуи.

Она выглядела так наивно, так горела нетерпением. Я удивилась, как я могла всерьез опасаться конкуренции с ее стороны. Все в ней кричало: люби меня, люби меня, люби меня!

— Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать перед тем, как мы закончим? — спросила Адриенна.

— Эм… — проговорила Моника, подняв руку. — А где Таши?

Адриенна и Лидия озабоченно переглянулись, и я затаила дыхание.

— В общем, — начала Лидия, — дело вот в чем. Таши решила, что наш клуб ей не подходит.

Казалось, что все в комнате набрали воздух в легкие и перестали дышать.

— Поэтому… она вышла из него.

Тишина взорвалась недовольными шепотками. Я четко услышала, как Кендра сказала: «Но ведь Аральт дает нам силу!»

Послушайте, — продолжила Лидия. — В этом нет ничего страшного! Жалко, конечно, но это ее выбор. Это не повлияет на наш выпускной. И мы все желаем ей самого лучшего… Правда же?

— Да-а-а, — неохотно протянул хор голосов.

— Ну все, ребята, — проговорила Адриенна. Даже ее вечно радостное настроение сменилось унынием. — Светите, солнышки.

После собрания я пошла домой и стала готовиться к последнему конкурсному интервью. Моя рука никак не проходила, поэтому я положила на ожог кусочек алоэ, чтобы немного помочь Аральту. Когда мама спросила, что случилось, я сказала ей, что обожгла руку, пока укладывала волосы.

— Ох уж это тщеславие, — проговорила она. От него могут быть неприятности.

Да-да, конечно.

Когда я зашла в комнату, все члены жюри встали.

Я передала конверт, в котором лежали четыре новые фотографии — кадр со мной, кадр с Меган и два снимка с матча. На первом Пеппер Лэрд была запечатлена в прыжке. Яркие цвета ее формы контрастировали с темным небом на фоне. Приглядевшись, зритель мог разглядеть травинки, отлетавшие от ее кроссовок, капельку пота на коленке… На втором снимке был Картер. Высокий, с золотистыми волосами, он одновременно напоминал кинозвезду и проповедника. Свет от прожектора над его головой был похож на нимб.

Члены жюри начали вполголоса обмениваться мнениями.

— Очень хорошо, — сказал мужчина в бабочке. — Вы каждый раз впечатляете меня своими работами.

— Спасибо, — ответила я.

— В этих фотографиях видна… зрелость, — проговорила одна из женщин, миссис Лью. — Необычный выбор для подростка.

— Единственное… — второй мужчина нахмурил лоб, поднимая фотографию Картера повыше. — На этом снимке меня беспокоят глаза. Они как будто бы… пустые.

Я оперлась на спинку стула.

Фаррин подняла снимок Пеппер.

— Ты могла бы заниматься спортивной фотографией. Чем больше я смотрю на этот снимок, тем сильнее он мне нравится.

— Ti» i не хочешь попробовать снимать на цифровой фотоаппарат? — спросила миссис Лью.

Хоть я уже не поклонялась Аральту так, как раньше, внутри меня все еще жило доверие к нему. Так что я ждала, пока он подскажет мне верный ответ.

Но ничего не было. Я чувствовала себя, как циркач, который, стоя на трапеции, видит, что под ним забыли расстелить страховочную сетку. Тут в моей голове появились слова: справляйся сама.

— Алексис? — поторопила меня Фаррин.

Нужно было что-то сказать.

— Да. Цифровая съемка — это хорошо, — проговорила я. — Вообще-то, мне только что подарили цифровой фотоаппарат. Я уже немножко с ним поигралась.

За мной следили четыре пары прищуренных глаз.

Думай, Алексис. Думай. Соберись.

— Снимая на цифровую камеру, ты… как бы сразу же получаешь вознаграждение, — сказала я. — Но это однозначно интересно. Я рада, что училась снимать на пленку, но… я понимаю, почему многим нравятся цифровые снимки.

— Почему ты рада, что училась снимать на пленку?

— Ну… — начала я. — Потому что…

И тут мой мозг как будто отключился. Я не помнила ни вопроса, ни ответа, ни того, что собиралась сказать, ни того, что уже сказала.

— Алексис? — обратилась ко мне Фаррин.

— Цифровые фотографии… — произнесла я. — Ну. Когда снимаешь на пленку, у тебя есть определенное количество кадров. И ты учишься… выбирать.

— И редактировать себя? — подсказала Фаррин.

— Да, — согласилась я. — По ходу работы. То есть как бы… это тебя дисциплинирует.

Наступила долгая, ужасная пауза.

— Ну что ж, было приятно побеседовать с вами, — сказала миссис Лью. Радость на ее лице значительно померкла в сравнении с тем, что было в начале интервью.

Другие члены жюри тоже попрощались. Почти все они старались не смотреть мне в глаза.

— Алексис, — сказала Фаррин, — можешь попросить Джареда Элкинза пройти к нам?

— Хорошо, — ответила я. — Спасибо вам всем.

— Не за что, — отозвалась Фаррин. И закашляла. Наши взгляды встретились. В ее глазах читался шок. В моих, наверное, тоже.

Девочки Аральта никогда не болели.

И у них не отключалась голова на важных интервью.

Я поспешила обратно в холл. Джаред ждал на скамеечке, изучая один из своих новых снимков. Я заглянула ему через плечо.

На фотографии маленькая девочка качалась на качелях. Ее волосы развевались, а маленькие ножки были вытянуты вперед, создавая идеальное сочетание динамики и невинности. Но на заднем плане виднелся пустырь — что-то вроде помойки. Все цвета на снимке были приглушены — в них были видны отсутствие надежды, утрата и разрушение.

— Нравится? — спросил он.

Я кивнула, не поднимая головы. Радость и свобода девочки резко контрастировали с тем ужасом, который находился позади нее. Глядя на эту фотографию, можно было ощутить одновременно и счастье, и страх, и полнейшее одиночество. Она в некотором смысле взорвала мне мозг.

— Как все прошло? — спросил Джаред.

— Нормально. — Тут я вспомнила, зачем подошла к нему. — Меня попросили передать, что ты можешь заходить.

— Хорошо, спасибо, — сказал он и убрал альбом, так что мне больше не было его видно.

Я тяжело сглотнула.

— Удачи.

— Спасибо. — Он решительно пожал мне руку. — Пусть победит сильнейший или сильнейшая.

— Да, — сказала я, и у меня перехватило дыхание.

Он помахал мне рукой и пошел по коридору. Когда звук его шагов затих, холл заполнила вязкая, практически мертвая тишина.

Победит ли сильнейший или сильнейшая?

И как мне жить дальше, если ответ придется мне не по душе?

На следующее утро я пыталась не попадаться на глаза Солнечным девочкам. Я пошла в библиотеку и начала свой рабочий день пораньше, расставляя очередные книги по полкам. Но за обедом прятаться было невозможно. Я поставила свой контейнер с едой на самый дальний конец стола.

Я думала занять место для Картера, но его нигде не было видно. Что бы ни происходило с нами — с Аральтом, — это ослабляло мое влияние на Картера. С одной стороны, это было хорошо… но я не хотела, чтобы наши отношения ослабли и развалились совсем.

Меган грохнула поднос на стол и села справа от меня. Она низко наклонилась над тарелкой, как будто хотела, чтобы ее оставили в покое. Но при этом она дышала так быстро и тяжело, словно только что пробежала марафон, и не спросить у нее, в чем дело, было совершенно невозможно.

— Эээ… у тебя все хорошо?

Она даже не подняла на меня взгляд, только хлебнула суп из ложки и процедила:

— Нормально.

Нормально так нормально.

Слева от меня села Кейси. На другом конце стола что-то обсуждали. Я подняла взгляд и увидела, что Адриенна злобно глядит куда-то в нашем направлении.

Я пихнула Кейси локтем.

— Адриенна на нас смотрит?

— На меня, — произнесла Меган, уронив ложку. — Она смотрит на меня.

Адриенна стала подниматься со стула, но девочки, сидевшие рядом, удержали ее.

Кейси наклонилась ко мне и прошептала так тихо, что я едва расслышала:

— Свтра.

Что? Свитера? На Меган был бледно-желтый свитер с круглым вырезом и с рукавами в три четверти, отделанными кружевными ленточками цвета слоновой кости.

А, вот в чем дело. На Адриенне был такой же.

Меган продолжала пыхтеть, как паровоз.

— Эй, Меган, полегче, — сказала я, как будто обращаясь к лошади. — Не из-за чего так расстраиваться.

Меган посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Вчера вечером я сказала ей, что надену этот свитер в школу.

Адриенна все-таки вырвалась из рук девочек, которые пытались ее удержать, и направилась к нашему краю стола. В руке у нее была картонная коробка с обезжиренным молоком.

— А я сказала тебе, нет, это я надену этот свитер, а ты выбери себе что-нибудь другое!

— Я первая сказала! — крикнула Меган.

— А я первая подумала! — зарычала Адриенна.

И тут, прежде чем я успела ее остановить, Меган взяла в руки тарелку и вылила суп на Адриенну. После этого Адриенна ударила коробкой с молоком по плечу Меган.

Картон порвался. Молоко залило все вокруг.

Секунду спустя они набросились друг на друга.

— Девочки дерутся! — крикнул кто-то, и нас тут же окружила ликующая толпа.

Но то, что происходило, нельзя было назвать стереотипной девчачьей дракой. Она состояла не из пощечин и визга.

Меган кулаком врезала по левой щеке Адриенны. Адриенна схватила Меган за волосы и попыталась ударить ее головой о деревянную спинку стула, но на сантиметр промазала. Свободной рукой Адриенна схватила поднос и ударила им Меган по затылку, причем так сильно, что та зашаталась. Адриенна заломила ей руку за спину и начала выкручивать ее.

Тут я увидела, что второй рукой Меган схватила нож, лежавший на соседнем столике.

Они в буквальном смысле пытались убить друг друга.

— Стой! — крикнула я. — Меган!

— Держи ее! — взвизгнула Кейси, и мы нырнули в гущу сражения. Несколько других девочек подбежали к Адриенне.

— Я пытаюсь! — Я, как могла, уклонялась от ударов и острых ногтей. Наконец мне удалось уцепиться за подол свитера Меган. В этот же момент чья-то шпилька впилась мне в голень. Я захромала назад и потянула Меган за собой.

К нам подбежал охранник.

— Прекратите! Прекратите сейчас же! — заорал он, пытаясь встать между ними.

Меган прорвалась сквозь толпу и потащила меня за собой к боковому выходу.

Адриенну держали учителя, а она плевалась и шипела, как разъяренная уличная кошка.

Когда мы вышли на улицу, Меган вырвалась из моей хватки и побежала к учительской парковке, большую часть которой занимали передвижные классные комнаты.

Я прошлась по парковке, пока не услышала сдавленный кашель, доносившийся со служебной лестницы, которая вела к одному из классов. Меган сидела на ступеньках, согнувшись так, что ее голова была зажата между ногами. Услышав шаги, она резко подскочила. На секунду я подумала, что она сейчас набросится на меня, но тут она сделала шаг назад.

— А, Леке, — проговорила она. — Это ты.

Она вся была в молоке, а на ее лице виднелись царапины от четырех ногтей. Ее свитер был в дырках и пятнах, из носа шла кровь. Она сплюнула, и на тротуаре осталось пятнышко розоватой жидкости.

— Я клянусь, еще минута — и я буду вести себя, как Солнечная девушка, я сказала она, пытаясь тыльной стороной ладони стереть с лица черные слезы. Просто мне немного больно.

Я судорожно вздохнула.

— Ты в порядке?

— Ага, — отозвалась она и опустилась на ступеньки. Потом поднесла руку к животу. — Только она несколько раз неплохо по мне попала. Возможно, сломала мне ребро. Но ничего страшного.

— Очень даже страшно! Ты только что подралась. Из-за свитера. У тебя могут быть серьезные неприятности. Не говоря уже о том, что ты могла пострадать гораздо серьезнее.

Она бросила на меня взгляд, в котором читалось: «Ну и что дальше?»

— Я не пойду к директору в таком виде, — проговорила она.

Мы услышали чьи-то шаги и напряглись. Но это оказалась Кейси, сжимавшая в руке охапку салфеток для Меган.

— Я даже не знаю, что произошло, — сказала подруга, промокая салфеткой щеку. — Я внезапно так сильно разозлилась. Я же и правда говорила ей, что надену этот свитер в школу… Неважно. Наверное, мне лучше поехать домой.

— Тебе нужно вернуться в школу, — возразила Кейси. — Они же знают, что это была ты.

— Пока об этом можно не думать, — вмешалась я. — Их с Адриенной лучше сейчас друг к другу не подпускать.

Я надеялась, что влияние Аральта на наши жизни еще достаточно сильно, и этот случай сойдет Меган и Адриенне с рук.

— Наверное, — скептически произнесла Меган. — Но я уже совершенно не злюсь. Ну, знаешь, это же просто-напросто свитер…

Я знала. Мы все знали. И это меня тревожило. Даже самой помешанной на моде Солнечной девочке было понятно, что такая сцена на публике — это гораздо хуже, чем одинаковые свитера.

Солнечные девочки не дерутся. Солнечные девочки не кашляют. Они не теряют контроль и не сжигают себе волосы. И не теряют дар речи посреди важного интервью.

Кейси пошла за нашими сумками, а я проводила Меган к ее машине, пытаясь обходить людей стороной. Особенно мне не хотелось встретить Адриенну. Ну и учителей тоже.

Вдруг я поняла, что впереди, где-то в десяти метрах, кто-то идет нам навстречу. Я резко повернула налево. Но шаги не затихли, а, наоборот, ускорились, и я обернулась, готовя себя к тому, что мы попались.

Но это был Картер.

— Леке? Что ты тут делаешь?

Он поравнялся с нами, и я вздохнула.

— Я слышал какие-то разговоры о драке. Ты в ней участвовала? Ты в порядке?

— Со мной все хорошо. Это были Меган и Адриенна.

Только тогда Картер взглянул на Меган, которая выглядела так, будто только что закончила матч по реслингу. Все ее лицо было в черных пятнах, как будто она специально вылила на себя три литра туши. Она улыбнулась, обнажив красные от крови зубы.

Картер схватил меня за рукав и потащил в другую сторону коридора, чтобы Меган нас не услышала.

— Я хочу поговорить об этом, — проговорил он, кинув на Меган шокированный взгляд. — Да и много о чем другом. Серьезно. По-настоящему поговорить. Можно прийти к тебе домой после школы?

— Нет, — ответила я. — Встретимся в парке.

— Леке, — позвала меня Меган. — Ты не могла бы поторопиться? Мне кровь в глаз капает.

Картер сделал шаг назад. На его лице был написан ужас.

Мы с Меган продолжили путь к парковке.

Полицейский видел, как мы выезжаем с территории школы, но и глазом не моргнул.

Я присела на траву и стала ждать Картера. Увидев, как он спускается по дорожке, я поднялась на ноги. Он свернул и перешел ко мне по мостику, который перекинулся через водоотводный канал.

— Привет, — сказал он и слегка приобнял меня. Каждая клеточка моего тела молила превратить это полуобъятие в поцелуй, но Картер отстранился. Поэтому я тоже отстранилась.

Мы сели на травку в полуметре друг от друга, лицом к ручью.

— Как прошло конкурсное интервью? — спросил он.

— Отлично, — соврала я.

— Теперь, пожалуйста, расскажи мне, что происходит.

Я покачала головой.

— Это сл…

— Да, я знаю, что это сложно, Леке. Но некоторые люди считают, что у меня очень высокие умственные способности. — Он наклонился поближе. — Я хочу помочь тебе.

— Ничего такого не происходит, — сказала я. Потом подобрала сосновую иголку и начала крутить ее в пальцах. — Мне не нужна помощь.

Картер снова сел ровно. Пели птички, жужжали насекомые, а ветер пробивал себе путь сквозь листву. Еще несколько месяцев назад сидеть вот так — вдвоем, в тишине — было бы абсолютно комфортно. Теперь казалось, что чего-то не хватает.

— С Меган все нормально? — спросил он с едва заметной язвительностью в голосе.

— Да. Все хорошо. — Растерзанная иголка выпала у меня из пальцев.

Картер подобрал ее.

— Я видел, что Зоуи теперь обедает с вами. Не знал, что вы и ее обратили в свою религию.

— Мы ее не обращали, — ответила я. — Это не так работает.

— Леке, мне все равно. Если Зоуи хочет быть Солнечной девочкой, это ее решение. — Он на секунду задумался. — Просто, я думаю… если что-то все-таки происходит… Смотри, сегодня в школе пострадали люди — из-за драки. А еще про Эмили ходят странные слухи. Все это безумно глупо. Или даже так: безумно и глупо.

Не то чтобы я была с ним не согласна. На самом деле, я была с ним согласна чуть больше, чем полностью.

Но если он называет Солнечный клуб глупым, значит, он и меня называет глупой.

Эта мысль меня разозлила.

— Ладно, — сказала я. — Как скажешь.

Он взял меня за руку.

Декс, посмотри на меня.

Я посмотрела на него.

— Дело в наркотиках?

Я фыркнула.

— Наркотики? Я тебя умоляю.

— Это не смешно, — сказал он. — Я понятия не имею, почему ты смеешься.

— Потому что, — в начала я, — это клуб. Если он кажется тебе глупым, без проблем. Думай, как думаешь. Но ты не можешь обзывать меня, а потом еще ожидать, что я брошу сестру и всех своих подруг только потому, что ты так хочешь.

— Нет, — возразил он. — Не потому, что я так хочу. А потому что что-то происходит. При нормальных обстоятельствах ты бы к этим девчонкам на три метра не подошла. — Он ударил кулаком о землю. — Я знаю, ты смотришь на это по-другому.

Но может быть, дело в том, что ты просто не можешь увидеть, как все обстоит на самом деле.

Я могла. Я могла и видела. Мне нужно было просто рассказать ему правду. Тогда он перестал бы думать, что мне промыли мозги, а я бы смогла перестать притворяться, что все в порядке. Но что потом? Он стал бы настаивать, что нужно обратиться за помощью к властям. Позвонить агенту Хэйзан. Отправить Кейси неведомо куда.

— Знаешь, та девочка — Таши — не ходит в школу «Олл Сэйнтс». Я спросил у своего друга Дэйва, и он сказал…

— Ты шутишь? — спросила я. — Не могу поверить, что ты собираешь информацию про моих подруг.

Все шло не так, как надо. Мы должны были помириться, принести извинения, признать, что мы созданы друг для друга. Но точно не ссориться.

Я совершила огромную ошибку, вступив в Солнечный клуб.

Нет. Нет. Нет. Ни за что.

Но с другой стороны… мне необязательно говорить абсолютно все, что подсказывает Аральт. Можно взять только некоторые кусочки. Ровно столько, сколько нужно, чтобы успокоить Картера.

— Я даже не знаю, зачем я решил попробовать с тобой поговорить. — Картер покачал головой и начал счищать с брюк травинки. Он злился. Он хотел уйти и оставить меня одну.

Всего один раз. Самый последний. Я больше никогда этого не сделаю.

Я повернулась и положила ему руку на грудь, чтобы он не мог встать.

— Я совершила огромную ошибку, вступив в Солнечный клуб.

Он опустил взгляд на мою руку и прищурился, как будто пытался что-то вспомнить.

Шепот снова наполнил мою голову.

Но он так много значит для Кейси и Меган, что я должна дойти с ними до конца.

Картер недоверчиво смотрел на меня, а я повторяла все, что говорил мне голос.

Это ненадолго. Это скоро закончится.

На мгновение он отвел взгляд, но его лицо тут же снова приобрело отсутствующее выражение.

И я надеюсь, что когда это закончится, ты сможешь меня простить.

— И я надеюсь, что… — Я замолчала на полуслове.

Если я скажу эти слова, Картер вернется ко мне, как кот к миске с молоком. Снова будет ухаживать за мной, повсюду за мной ходить, носить мой рюкзак, ловить каждое мое слово. Он станет идеальным парнем. Мне нужно было только открыть рот и произнести их.

…когда это закончится, ты сможешь меня простить.

— На что ты надеешься? — спросил Картер и провел пальцем по моей скуле.

Конечно, я могла вернуть Картера. Нужно было просто проглотить свою гордость и произнести несколько никчемных, лживых извинений.

Был ли Солнечный клуб глупым? Да. Опасным? Да. Огромной ошибкой? Да. Да по всем пунктам. Кроме того, согласно которому мне нужно прибегать к извращенным манипуляциям, чтобы заслужить любовь Картера.

Я вскочила на ноги.

— Мне пора идти.

— Стой, Леке, подожди! — Он поднялся и побежал к мосту. Я подтянула юбку, направилась к каналу и с разбегу прыгнула. Я была совершенно уверена, что приземлюсь на другом берегу.

Моя сумочка действительно там приземлилась.

А вот я — нет. Где-то на полпути моя уверенность оставила меня, как осьминог выпускает из щупалец рыбку, и я, ударившись спиной, упала в воду у дальнего берега.

— Леке! — закричал Картер, подбегая ко мне.

Я вылезла на траву сама, отказавшись взять его за руку или хотя бы взглянуть на него.

— О чем ты вообще думала? Канал больше двух метров шириной!

Меня трясло от злости и унижения. Я убрала с глаз мокрые волосы и, к своему ужасу, поняла, что плачу.

Он засуетился вокруг меня, как беспомощный зевака.

— С тобой все нормально? Ты ушиблась?

Извини, что веду себя так странно. Я знаю, ты заслуживаешь гораздо большего, но…

— Нет! — заорала я, отворачиваясь и стараясь стереть с лица пятна от слез. — Прекрати!

Картер попятился от изумления.

Если ты только дашь мне шанс, я докажу, что могу стать достойной твоей любви.

Внезапно забыв о своей внешности, я в ужасе уставилась на потрясенное лицо Картера. Было невозможно отделить его от голоса Аральта. Было невозможно находиться рядом с ним и не слышать в голове всех этих бесконечных льстивых слов.

Был только один способ сделать так, чтобы Аральт потерял контроль над моими мыслями и чувствами. Я должна была убрать Картера из своей жизни. Я должна была попрощаться с ним.

— Пожалуйста, не надо, — попросила я. — Мне не нужна твоя жалость.

Мои слова задели его до глубины души.

— Леке, я просто хочу помочь тебе. — Он беспомощно огляделся по сторонам. — Мы же должны быть одной командой.

— Нет, — сказала я и сделала шаг назад. — Мы не команда. Мы не можем… Больше нет никакой команды. Нет никакого «мы». Не подходи ко мне. Пожалуйста, не подходи ко мне.

Я повернулась и пошла прочь. Я просто ставила одну ногу перед другой и благодарила Бога за то, что во мне не осталось ни тоски, ни страха. Вообще никаких чувств.

26

МЕГАН подъехала к парку и забрала меня. Она была настолько рассеянна, что даже не спросила, в порядке ли я. Зато я спросила, в порядке ли она.

Она заглянула в зеркало заднего вида, как будто боялась, что нас кто-то преследует.

— Нет, — наконец сказала она. — Я разговаривала с Мими. По дороге домой она въехала в машину какого-то парня. Потом трем девочкам пришлось удерживать ее, чтобы она его не убила. А Моника и Пейдж стояли в школьном коридоре и обзывали всех девятиклассниц ужасными словами. А Лидия поставила одной девочке подножку и пригрозила, что побьет ее, если та кому-нибудь расскажет. А Таши ушла из клуба. Из клуба нельзя просто так уйти!

— И не говори. — На развернутый ответ у меня не хватило энергии.

Тут я заметила, что она повернула направо, а не налево.

— Куда ты едешь?

— К себе. У нас внеплановая встреча.

Ради всего святого. Я только что рассталась со своим парнем. В списке из пятидесяти дел, которые мне сейчас совершенно не хотелось делать, первым пунктом шло «идти на встречу в Солнечный клуб».

— Все как будто с ума посходили, — сказала Меган. — Я не понимаю, в чем дело. Может быть, Таши ушла из клуба, потому что знала, что все это скоро начнется? И почему Аральт больше не помогает нам?

Конечно, она была права. Все быстро выходило из-под контроля. По какой-то причине Аральт собрал вещи и бросил нас на произвол судьбы.

Нужно было как-то это остановить, пока никто из нас не попал в серьезную беду.

На Совершенствовании начался полнейший зоопарк. Периодически он превращался в конкурс на самый громкий крик.

Меня вызывали целых восемь раз. Например, за то, что я упала в канал перед внеплановым собранием Солнечного клуба. А еще за нежелание довериться Аральту по вопросу Эмили — причем это обвинение исходило от самой Эмили, на голове у которой красовался короткий светлый парик. Кроме того, меня обвинили в том, что я не пришла к Монике на выходных, и в том, что я не присоединилась ко всем во дворе школы, и так далее. Я кивала, кивала, кивала и извинялась столько раз, что сбилась со счета. Все мы это делали. Мы все были в чем-нибудь виноваты.

Наконец мы перешли к вопросу о Таши.

Лидия встала и спокойно пересказала свой разговор с Таши. Из него следовало, что, по словам Таши, клуб ей совсем не подходит, и вообще она решила уехать из города.

Могло ли это быть правдой? Могла ли Таши оставить Аральта и продолжать жизнь без него? А что, если она так сильно боялась как раз потому, что он не хотел ее отпускать? Может быть, поэтому Аральт бросил всех нас?

Какой-то части меня казалось, что, согласно Солнечным принципам, любую девочку — члена клуба должны были с легкостью отпустить, если она этого захочет.

Но, как оказалось, никто это мнение не разделял.

— Она не может просто так уйти! — кричала Мими. — Это неуважительно! Забрать подарки Аральта и исчезнуть? Неудивительно, что он злится. Как его за это винить?

Она же знает все наши секреты, — говорила Моника. — Она просто взяла и использовала нас! Может быть, прямо сейчас рассказывает кому-нибудь о наших личных делах!

Даже Лидия не ожидала такой бурной реакции. Это было заметно: она не участвовала в дискуссии, просто тихо стояла и переводила взгляд с одной девочки на другую.

Эмили поправила парик и встала. Ее лицо выглядело обеспокоенным.

— Я думаю, нам нужно с ней связаться и все обсудить. Сказать, что мы хотим, чтобы она вернулась.

Я бесшумно вздохнула. Наконец-то хоть кто-то сказал хоть что-то разумное.

— А что, если она не захочет? — спросила Меган.

— Ты о чем? — Взгляд Эмили стал жестче. — У нее нет выбора.

— Послушайте, — сказала Адриенна. — Мы знаем, что она где-то есть. Так что Аральт может помочь нам найти ее. А потом мы… ее вернем. И поможем ей понять, что она ошиблась. Что совершила предательство.

— Мы ее усовершенствуем, — добавила Пейдж. — Так усовершенствуем, что она больше никуда не уйдет.

На губах Эмили появилась некрасивая ухмылка.

— Она узнает, что нельзя уходить от Аральта.

Я подняла руку.

— Почему мы так волнуемся из-за Таши? — спросила я. — Мы не можем просто устроить выпускной?

Адриенна остолбенела от моего вопроса, поэтому за нее ответила Лидия.

— Мы можем, — сказала она. — Скоро так и сделаем. А пока мы просто разглаживаем нашу маленькую складочку.

Все тяжело вздохнули, а Адриенна нервно оглянулась по сторонам.

— Если кто-нибудь знает тех, кто хотел бы вступить в наш клуб…

— Ты шутишь? Теперь никто не захочет вступать в него, — воскликнула Мими. — После всех странностей, которые с нами творятся!

— Я думала, нам хватает людей, — запротестовала Пейдж.

Улыбка словно приклеилась к лицу Лидии.

— Мы тоже так думали, — проговорила она.

И тут до меня дошло.

Они считали Кейси. Если нам действительно нужно двадцать два человека, чтобы устроить выпускной, из-за моей сестры все планы пойдут коту под хвост.

Мои глаза метнулись к Кейси, и мы обменялись взглядами. Потом я огляделась по сторонам.

Сидя на кровати, Меган наблюдала за нами обеими.

— Так что, если мы вернем Таши, — проговорила Моника, — все будет хорошо?

— Думаю, да, — ответила Лидия. — Ну а пока давайте будем все вместе пытаться найти кого-нибудь нового.

— "-И позвольте мне напомнить вам, — сказала Адриенна. — На тот случай, если кто-нибудь когда-нибудь испытает похожий соблазн. Эта ситуация доказывает, что нельзя просто так уйти от Аральта.

— А если кто-то попытается, так нам все равно, пусть хоть умирает, — произнесла Эмили.

— Это просто смешно, — сказала Кейси, следуя за мной по пятам и едва ли не тыкаясь носом в мою спину. — Ты не можешь оставить меня дома. Я не беспомощный ребенок!

— Не нужно тебе лишний раз проводить время с Солнечными девочками, — сказала я. — Не хватало еще, чтобы кто-нибудь догадался, что ты грязная предательница.

У Кейси отвисла челюсть.

— Шучу, — успокоила ее я.

— Не смешно.

— Придумаю что-нибудь посмешнее по пути, — сказала я, снимая с крючка мамины ключи, — и расскажу тебе, когда вернусь домой.

* * *

Я постучала в дверь. Ее открыла Адриенна. Она была одета с иголочки и аккуратно накрашена.

— Алексис? Что-то случилось?

— Ты куда-то идешь?

— О чем ты?

И тут я поняла, что теперь так выглядел ее обычный домашний наряд. Обычный домашний наряд любой Солнечной девочки.

— Не важно. Я хотела с тобой поговорить. Про Аральта.

Любимая тема любой Солнечной девочки. В глазах Адриенны вспыхнул огонек, и она сразу же проводила меня к обеденному столу.

— Как у тебя появилась книга? — спросила я.

Огонек потух. Сияние поблекло. Она сжала губы и отвела взгляд.

— Адриенна?

Она уставилась глазами в потолок.

— Дело в том, Алексис, что мне нельзя об этом говорить.

Возможно, так оно и было. Это вполне могло оказаться очередным правилом Аральта.

— Можно мне на нее взглянуть?

Она решительно покачала головой:

— Нет. Извини, пожалуйста, но нельзя.

— Я не буду ее трогать. Просто она такая красивая.

Адриенна виновато нахмурилась.

— Я знаю, — сказала она. — Она действительно прекрасна. Только вот… ее у меня нет.

— А где она?

На мгновение в ее глазах мелькнуло недоверие. Но она тут же сложила руки на груди и посмотрела мне прямо в глаза.

— Она дома у Лидии.

— Но почему?

— Лидия подумала, что там она в большей безопасности.

— В безопасности? А что ей угрожает?

Адриенна пожала плечами.

— Не знаю. Но это ее книга, так что решать ей.

— Подожди-подожди, — перебила ее я. — Ты сказала, что это книга Лидии? А Кейси говорила, что она твоя.

Глаза Адриенны округлились, и она прижала ладони ко рту.

— Не переживай, — сказала я. — Я не расскажу ей, что ты мне сказала.

— Но я же ей обещала! — воскликнула Адриенна, грустнея на глазах. — Ей будет так стыдно, если она узнает, что я проговорилась.

— А чего здесь стыдиться? — спросила я.

— Не знаю. Наверное, потому что вся эта книга о том, как быть популярной и красивой, а Лидия не хотела, чтобы люди думали, что все это ей небезразлично. Но мы не будем ее судить… — и она вопросительно посмотрела на меня.

Пришла моя пора отвечать.

— Нет, конечно, нет!

— Я пыталась ей это объяснить, но она совершенно не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что это ее книга. Она попросила меня говорить всем, что она моя. А мне было все равно, понимаешь? Я знала, что я неудачница.

— Значит, она принесла книгу к тебе домой и попросила соврать? — спросила я.

— Нет, не соврать, — проговорила Адриенна, явно не желая предавать Лидию. — Просто… не рассказывать правду.

— Но почему она думала, что оставить книгу Здесь будет небезопасно? — Я решила рискнуть. — Книга вроде бы даже некоторое время хранилась у Таши. А она вообще практически незнакомка.

— Таши с Лидией были знакомы, — сказала Адриенна и встревоженно посмотрела на меня. — Они дружили. Они познакомились в… — Тревога в ее глазах превратилась в легкую подозрительность. — А зачем тебе все это знать?

— Хочу узнать об Аральте все, что только можно, — сказала я. — Мне все равно, как Лидия познакомилась с Таши. Главное, чтобы книга была в безопасности.

— Конечно, — отозвалась Адриенна. — Я понимаю.

Я посидела у Адриенны еще пару минут и поболтала с ней на отвлеченные темы. Мне так не терпелось уйти, что меня практически потряхивало. Адриенна теперь была для меня бесполезна.

Мне предстояло поймать более важную птицу.

Дом, в котором жила Лидия, оказался не просто маленьким и невзрачным. Он был неаккуратным и неряшливым. То тут, то там в глаза бросались неприятные признаки запущенности. На крыльце валялись рекламные листовки, пришедшие по почте. Возле лестницы стоял пакет с мусором. Неизвестно, сколько он уже прождал, когда его вынесут на помойку.

Я позвонила в дверь. Мне ответил какой-то мужчина, видимо, мистер Смолл. На нем были джинсы и помятая клетчатая рубашка на пуговицах. По ее виду можно было подумать, что она попала в песчаную бурю.

— Здравствуй, — сказал он вежливо, но как-то растерянно.

— Лидия дома? — спросила я.

Он обернулся и обвел взглядом пустую комнату позади себя.

— Она только выбежала. Она знала, что ты придешь?

— Нет, — ответила я. — Думаю, нет.

— Ну, заходи. Она пошла в магазин. Скоро вернется. — Он взглянул на часы. — Я сказал ей, что мне понадобится машина к девяти тридцати, так что минут через пятнадцать она будет здесь.

Он указал мне на крохотную гостиную, в которой стоял огромный современный диван, неловко прислоненный к стенке. Я узнала его: когда-то мы с Лидией сидели на нем, смотрели телевизор и обсуждали, как сильно всех ненавидим. В этом новом доме он был совершенно неуместен.

— Тебе принести стакан воды? — спросил мистер Смолл.

— Нет, спасибо. — Я заметила, как он то и дело поглядывает на лестницу. — Не хочу вас задерживать. Я просто посижу тут и подожду Лидию.

Он застыл в дверях комнаты.

— Ну… если ты не возражаешь…

— Конечно, нет, — сказала я.

Он улыбнулся и скрылся за углом. Я услышала шаги на лестнице.

Внезапно тишину нарушил взрыв громкой музыки — странное сочетание плавного джаза и натужных мелодических риффов. Судя по звучанию, играли на синтезаторе.

Песня звучала и звучала. Я не могла не сравнить ее с игрой Таши — такой прочувствованной, такой страстной, такой элегантной и эмоциональной. А мистер Смолл как будто бы наугад колотил по клавишам руками в боксерских перчатках.

Прошло несколько минут, и входная дверь со скрипом открылась. В дом зашла взлохмаченная Лидия, нагруженная набитыми доверху пакетами. Она остановилась у двери и взглянула на потолок, слушая музыку.

— Сколько можно! — пробормотала она.

И тут она заметила меня.

Ее лицо тут же приобрело ярко-розовый цвет, как будто я копалась в ее нижнем белье. Она бросила сумки на пол и выбежала из комнаты. Музыка резко прекратилась, и со второго этажа раздался разгневанный голос Лидии.

Примерно через минуту она спустилась ко мне. Было видно, что она изо всех сил старается держать себя в руках.

— Прости, пожалуйста, за это все… Дай мне секундочку, я уберу продукты. — Над ее радужками виднелись полоски белков, отчего она выглядела совершенно безумной, как бешеный бурундук. Она оттащила пакеты на кухню и довольно долго чем-то стучала и гремела. Вернувшись, она присела и сложила руки на коленях.

— Ну вот. Чем я могу тебе помочь?

— Лид, что-то происходит, — начала я. — Мне не нравится вся эта история с Таши.

Под глазами Лидии я заметила толстый слой тонального крема. А под уголками губ виднелись тоненькие красноватые следы, видимо, от помады. Лидия выглядела уставшей.

— И что прикажешь с этим делать? — спросила она. — Алексис, давай начистоту. Смирись с правдой. Мне это тоже не нравится, но Таши ушла от нас.

— Да, но куда? Она ничего тебе не говорила?

— А когда она могла бы это сделать?

— Когда сказала тебе, что уходит. Когда передала тебе книгу.

Она непонимающе посмотрела на меня.

— Я знаю, что книга у тебя.

Лидия вздохнула и откинулась назад.

— Таши не та, за кого себя выдает. Все это время она нас использовала. Мы познакомились в торговом центре. Она подошла ко мне, вся такая милая и общительная, давай будем друзьями, все дела. Мы погуляли, и она рассказала мне, что у нее есть одна необычная книга. Она говорила, что нашла ее на распродаже. Врала, конечно.

— Но на вечеринку книгу принесла ты, — сказала я. — Ты отдала ее Адриенне. И ты приняла клятву.

— Я тебе уже говорила. — Лидия бросила на меня злобный взгляд. — Я сделала это в шутку. Собиралась посмеяться над тем, какие они наивные. Откуда мне было знать, что Аральт так прекрасен?

— Зачем ты попросила Адриенну никому не говорить, что это твоя книга?

Я такого не говорила, — ответила Лидия, качая головой. — Я попросила Адриенну говорить, что это ее книга, а не то, что она не моя. Она и правда не моя. Никогда моей не была. Это книга Таши.

— А теперь она просто взяла и оставила ее у тебя?

На лестнице раздались шаги, и показался мистер Смолл. Поверх одежды он надел черный фартук, на котором виднелись вышитые буквы: ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ МАГАЗИН ШНЭЛКЕРА.

— Куда-нибудь собираешься, Лидди? — спросил он, вытирая руки о джинсы. — Я сегодня на складе. Вернусь домой до рассвета.

Она пожала плечами и уставилась на стену над моей головой, как будто не могла заставить себя посмотреть на отца.

— Ну, если уйдешь, оставь записку. — Он кивнул и взял ключи со столика, стоявшего у двери. Он уже почти вышел, но в последнюю секунду задержался и сказал:

— Люблю тебя.

Лидия сжала зубы.

— Не позорь меня, — прошипела она.

Он вышел за дверь, не сказав больше ни слова.

Лидия пожала плечами и сказала с презрительным видом:

— Таши не умела справляться с проблемами. На все очень… остро реагировала. И у нее было что-то вроде паранойи. Знаешь этот изнеженный, творческий тип людей? Без обид.

Я не стала на это отвечать.

— Она ни разу не намекала, что куда-то собирается? Просто однажды ни с того ни с сего показалась на твоем пороге, отдала книгу и сказала, что уезжает?

— Практически так и было, — ответила Лидия. — Послушай, она милая, но мы не то чтобы близко дружили. И я не слишком рада тому, что она всучила мне книгу и сбежала. Хоть я и люблю Аральта, это все-таки ее работа.

— Ну да, — проговорила я. Конечно, забудем про то, что девочка прожила почти двести лет, прислуживая Аральту как рабыня. И как она могла посметь отказаться от такого?

— Тебе что-нибудь еще нужно? — поинтересовалась Лидия, поднимаясь на ноги.

— Можно мне взглянуть на книгу? — попросила я, следуя за ней по пятам.

— Если честно, Алексис, — начала Лидия, останавливаясь перед дверью в гостиную. — Я не хочу показаться грубой, но я сегодня еще не ужинала и…

— Ты слышала, что говорили девочки, — сказала я. — Все разваливается. Нам надо понять, как это остановить, пока мы окончательно не потеряли контроль над ситуацией.

— Ах, так вот что тебя беспокоит? — спросила Лидия, подняв брови. — А я-то уже подумала, что ты действительно переживаешь за Таши.

— Я переживаю, но…

— Я знаю, как это остановить, Алексис. — Она покачала головой. — Почему ты не спросила у меня напрямую? Пришла сюда, как детектив, который пытается найти пропавшего человека. А на самом деле просто хочешь узнать, как избавиться от своих собственных проблем?

Если смотреть на ситуацию под таким углом, выходило, что я веду себя как сволочь.

— Я переживаю за Таши и вообще за всю эту историю, — проговорила я.

— Давай я тебя успокою. До того как уйти, Таши показала мне выпускное заклинание.

— Правда?

— Да. В этом нет секрета. Оно записано на бумажке и лежит где-то в моей комнате.

— Можешь показать?

Лидия опасно балансировала на грани допустимого для Солнечной девочки поведения. С каждой новой просьбой она все сильнее и сильнее грозила превратиться обратно в ребенка тьмы. Но пока она держалась.

— Подожди здесь, — вымученно улыбнулась она и пошла вверх по лестнице.

Я осмотрелась по сторонам, представляя, как изменилось бы это место, будь у меня несколько часов и ведро отбеливающего средства. Я сделала шаг назад и вдруг заметила, что ровно на том месте, где стояли пакеты Лидии, виднелось что-то влажное и липкое. Я опустилась на колени.

Кровь.

Я быстро взглянула на лестницу, прикидывая, есть ли у меня время добежать до кухни. Я сделала осторожный шаг, но тут услышала, как Лидия спускается по ступенькам. Так что я подошла к маленькому столику, куда она поставила свою сумочку, и выхватила торчавший из нее листочек. Я надеялась, что это магазинный чек.

Несмотря на то что внутри у меня все сжалось, я наступила туфлей на пятнышко крови на полу и растерла его так, что заметить его стало невозможно.

— Чем ты тут занимаешься? — спросила Лидия, завернув за угол. — Чечетку танцуешь?

— Просто не хочу стоять на месте, «ответила я, сделав несколько неловких танцевальных движений. — Я нервничаю. Как и все мы. Или ты не заметила?

— Знаешь, Алексис, если не будешь следить за собой, когда-нибудь проснешься и поймешь, что у тебя нет друзей, потому что им с тобой больше невесело. — Она поджала губы. — Я не нашла заклинание. В моей комнате жуткий беспорядок. Но, поверь мне, я его найду. Я, так же как и ты, хочу поскорее со всем этим разделаться. Как смотришь, если мы проведем собрание в субботу?

— Давай, хорошо, — ответила я.

— А теперь, прости за грубость, но не могла бы ты уйти? Я жутко хочу есть.

Я села в машину и уехала. Но на первом же светофоре я достала из сумочки украденную у Лидии бумажку. А потом смотрела на нее так долго, что водители, стоявшие за мной, начали сигналить.

Это действительно был чек. На сумму 139,24 доллара.

И на все эти деньги Лидия накупила мяса.

— Так, значит, Лидия стала новой креатурой? — спросила Кейси, изучая чек.

— Видимо, да. Тогда сразу становится понятно, почему она так устало выглядит.

Кейси бросила на меня настороженный взгляд.

— Нормально она выглядит.

— Нет-нет, я не нарушаю Солнечный кодекс. Просто хочу сказать, что защищать книгу — нелегкая задача. Даже Таши не всегда справлялась.

— Ну, Лидии осталось чуть-чуть потерпеть, — произнесла Кейси.

Лидия предложила встретиться в субботу в надежде, что кто-нибудь приведет новенькую девочку. Что бы ни представлял собой выпускной, мы проведем его. А потом мы с Кейси под каким-нибудь предлогом заберем книгу и уничтожим ее.

План был прост, но, если честно, мне было немного не по себе.

Потому что с Аральтом ничего и никогда не получалось просто.

27

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО в полседьмого у меня зазвонил мобильный. Я повернулась на бок и ответила, не посмотрев, кто это.

Голос в трубке понесся на меня, как товарный поезд.

— Алексис. Где Ташиана?

Я присела на кровати.

— Фаррин?

— Она не отвечает на мои звонки. Ты видела ее?

— Нет, — ответила я и потерла рукой глаза. — На этой неделе нет.

— На этой неделе? Что ты имеешь в виду?

— Она уехала.

— Уехала, — повторила Фаррин. Было в ее тоне что-то такое, отчего я тут же окончательно проснулась.

— Но у нас все в порядке, — проговорила я. — Книга у нас.

— Такого не может быть. Ташиана никогда бы не оставила книгу без присмотра.

— Но… — Я не знала, как сказать это помягче. — Именно так она и поступила.

— Никогда, — повторила Фаррин. — Она физически не может быть далеко от книги больше нескольких часов. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Следующие несколько мгновений мы не проронили ни слова.

Таши умерла. Если она не могла находиться вдалеке от книги, другого объяснения не найти.

Потому что книга всю неделю хранилась дома у Лидии.

Но, кажется, Фаррин волновало не это.

— Книга осталась без присмотра. — Больше всего меня напугало то, как тихо она произнесла эти слова. — За энергией некому следить. Боже мой, Алексис. Что вы натворили?

— Но это не совсем так… за энергией… следят, — пробормотала я. — У нас есть новая креатура.

— Что, прости?

У меня было такое ощущение, что с каждым следующим словом я все глубже и глубже рою себе яму. Но я не понимала, что именно говорю не так, поэтому не знала, о чем лучше промолчать.

— Есть новая креатура, — повторила я. — Она заботится о книге.

Голос Фаррин сочился ядом.

— Ты хотя бы знаешь, что это слово значит?

Ну… Я думала, что знаю. А вообще, может, и нет.

— Так называют ту девушку, которая заботится об Аральте?

— Какая же ты глупая! — взорвалась Фаррин. — Создательница! На латыни это слово значит «создательница».

Создательница?

— Не может быть новой создательницы! У Таши с книгой была связь — она единственная умела направлять энергию Аральта. А теперь вы, маленькие девочки, носитесь с тем, что может всех вас уничтожить. И не только вас, — добавила она пугающе спокойным голосом.

У меня кружилась голова. Я потеряла дар речи. Таши умерла.

И теперь все мы были обречены.

— Я перезвоню через пять минут. И только попробуй не ответить! — Фаррин треснула трубкой о базу с такой силой, что у меня заболело ухо.

Через две минуты телефон снова зазвонил.

— Вот что вы должны сделать, — начала Фаррин. — Найдите и прочитайте в книге одно заклинание. Запиши. Заклинание называется Tugann Sibh. Найдешь в книге эти слова. Каждая из вас должна его прочитать. А какой-то одной девочке придется прочитать его дважды.

Я подошла к столу и, нащупав ручку негнущими-ся пальцами, кое-как записала название.

— Tugann Sibh? Что это значит?

— Неважно, — отрезала Фаррин. — Просто сделайте то, что я говорю.

— Когда?

— Чем быстрее, тем лучше, — сказала она. — Желательно сегодня. А когда закончите, сразу же принеси книгу мне.

— Я не знаю, смогу ли я… Мы, конечно, попытаемся. Но у нас в клубе нет необходимого количества человек…

— Нет такого понятия, как необходимое количество человек, — отрезала Фаррин. — Просто прекрати упрямствовать и делай то, что я говорю. Теперь, когда нет Ташианы, вы с подружками едете на полной скорости в машине без водителя. Она каждый день часами направляла энергию Аральта в нужно русло. Все уже и так плохо, но запросто может стать хуже.

Столько силы и никакого контроля. Я вспомнила все, что произошло со мной в гараже Таши, и у меня по коже поползи мурашки.

— Происходит что-нибудь еще необычное? — спросила Фаррин. — Кроме того, что ты провалила интервью, а я заболела?

Хм, с чего бы мне начать?

— Ну… так, может, один-два случая.

— Будьте осторожны. Вы можете начать странно себя вести. Постарайтесь сделать так, чтобы никто не пострадал.

Ну да, конечно. Сказать легче, чем сделать.

— Это ужасная катастрофа. Я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из нас сможет от нее оправиться.

Я ничего не ответила, мне было слишком страшно.

— Кстати, — добавила она. — Ты выиграла конкурс. Сегодняшний день мог бы стать для тебя чудесным. — И она повесила трубку.

Значит, нет такого понятия, как необходимое число людей? Тогда почему все так хотят, чтобы кто-нибудь еще вступил в клуб? Неужели Адриенна и Лидия правда готовы задержать выпускной ради очередного фокуса с клятвой на книге?

Я вздохнула и посмотрела на слова, которые записала: Sugann Sibh.

Стараясь не попадаться Кейси на глаза, я одолжила у мамы ноутбук и нашла перевод на сайте гэльского языка: мы отдаем.

Отдаем? В смысле приносим жертву?

В клятве была строчка про подарки и сокровища… Так что же мы будем отдавать? Фаррин сказала, что одной девочке придется прочитать заклинание дважды.

Я в замешательстве откинулась на спинку стула.

И тут я вспомнила последнюю страницу книги, заполненную подписями. Я пролистала фотографии на телефоне и нашла ее. Картинка была такая расплывчатая, что я могла различить только несколько имен.

Но я увидела то, что мне было нужно: Сюзетт Скаласки.

Скаласки. Где же я слышала эту фамилию?

В моей голове зазвучал шелковый голос Фаррин… Точно, она упоминала ее на приеме!

Колледж Уилсона. Я снова нагнулась к компьютеру и вбила в поисковике: Сюзетт Скаласки + колледж Уилсона.

На сайте колледжа Школе фотографии Скаласки был посвящен целый раздел. Самая верхняя ссылка носила заголовок ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ.

Школа фотографии Скаласки была основана в колледже Уилсона в 1988 году, чтобы почтить память Сюзетт Скаласки, которая должна была закончить колледж в 1974 году, но трагически погибла. Классы, оборудованные по последнему слову техники, были представлены публике на церемонии открытия, которую посетили губернатор Калифорнии Джордж Дьюкмэйан, а также бывшая одноклассница Скаласки Барбара Дрегер, ставшая первой женщиной-мэром города Лас Риверас, штат Калифорния (а также самым молодым человеком, занявшим эту должность). Еще одна одноклассница Скаласки, известный фотограф Фаррин МакАллистер работала консультантом при проектировании зданий и покупке оборудования. Также она произнесла речь на церемонии: «Сюзи страстно любила две вещи: учиться и помогать другим. И если бы она знала, что эта программа появилась на свет в ее честь, она назвала бы это одним из своих величайших достижений».

Я нашла еще несколько упоминаний о зданиях, в которых располагалась школа, о стипендиях и даже о целой улице, названной в честь Сюзетт. Наконец я попала на сайт ее частной старшей школы и нашла ее биографию в разделе «Выдающиеся выпускники». Там была дана некоторая информация о ее смерти: 1973 год, причина — аневризма.

Я снова открыла фотографию последней страницы книги и попыталась прочитать еще какое-нибудь имя. Даже максимально приблизив текст, я с трудом могла хоть что-нибудь разобрать из-за низкого разрешения. Разве что имя в самом низу страницы — самое недавнее? Вроде бы, Нарэлль Симмонз.

Я набрала это имя в поисковике и по первой ссылке перешла в блог Нарэлль Симмонз из города Уайт Пайн, штат Висконсин. Заголовок гласил:

♥ ♥ ♥ МИР НАРЭЛЛЬ! ♥ ♥ ♥

Сбоку была размещена ее фотография. Нарэлль оказалась симпатичной чернокожей девушкой с короткими, кудрявыми волосами и широкой белозубой улыбкой.

Под фотографией шли три строчки, выделенные полужирным шрифтом.

ПОКОЙСЯ С МИРОМ

НАРЭЛЛЬ ДАНИК СИММОНЗ

ТЫ НАВСЕГДА В НАШИХ СЕРДЦАХ

А ниже шел текст, в котором говорилось, что умная и талантливая Нарэлль умерла из-за аневризмы сосудов головного мозга.

Я, едва дыша, уставилась на экран.

Нужно было проверить еще один раз. Я рассмотрела очередное имя: Марии Петерсон.

По этому поиску было слишком много результатов, поэтому я изменила запрос на Марии Петерсон + умерший подросток.

После чего перешла по ссылке на статью из газеты «Пам Бич Поуст», написанную пять лет назад.

Местные подростки и их родители скорбят из-за внезапной смерти Марни Петерсон, ученицы старшей школы Гуаката. Директор школы Хэлен Фритш говорит, что в свои первые годы обучения в старшей школе Марни была трудным подростком, но в последнее время резко изменила свою жизнь, начала хорошо учиться и задумалась о будущем. Если в связи с этим событием вам нужна психологическая помощь, вы можете обратиться за консультацией в школу Гуаката. По словам врачей, причиной смерти Петерсон стала…

Аневризма.

Фаррин согнулась над лотком для реактивов. Она щипцами держала какой-то снимок и разглядывала его.

— Чем я могу тебе помочь, Алексис? — спросила она.

— Когда мы разговаривали, вы забыли рассказать мне об одной маленькой детали, — проговорила я, стараясь не повышать голос.

— О чем ты?

— Да так, ни о чем… всего лишь о том, что кто-нибудь из нас умрет.

— Никогда бы не подумала, что из всех людей именно у тебя с этим возникнут сложности, — в ее голосе звучала холодная насмешка.

— Если бы я сделала все так, как вы мне сказали, я бы выбрала одну из девочек наугад… и она бы умерла. Из-за меня. — Я пыталась подавить гнев, который охватил меня при мысли о том, что я могла попросить об этом Меган… или Эмили… или…

— Ну, теперь можешь выбирать не наугад. Тебе стало легче? — спросила она.

— Нет! — воскликнула я. — Я не понимаю, зачем вообще кому-то умирать. И почему вы не рассказали мне об этом утром?

— Ты не спрашивала.

Я сказала маме, что мне нужно приехать в школу пораньше, и она разрешила мне подбросить ее до работы и забрать машину. Когда я довезла Кейси до школы и сказала, что снова уезжаю без нее, она начала кричать и едва ли не драться. Но в конце концов я ее умаслила, и она сдалась.

Меня сводило с ума то, что я не могла быть уверена, произношу ли я свои собственные слова, думаю ли свои собственные мысли. Я не знала: люди слушают меня или какую-то сверхъестественную силу?

— Я не могу так, — сказала я, ударив кулаком по столику. — Я не буду этого делать. Как вы можете утверждать, что чья-то популярность или отсутствие необходимости платить штрафы оправдывают человеческую смерть?

Она не шевелилась.

— Ты все еще не понимаешь, в чем тут дело, Алексис, — мягко проговорила она.

— Но разве вам не стыдно? — спросила я. — Из-за вас умерла Сюзетт Скаласки! Зато вы теперь водите «Мерседес». Мои поздравления!

Она вдруг рассмеялась коротким, хриплым смешком.

— Могу заверить тебя, что Сюзетт умерла не для того, чтобы у меня появилась роскошная машина.

— А для чего же тогда?

Фаррин наконец-то отвлеклась от своего снимка.

— Послушай меня. Послушай очень внимательно. Да-да, я слушала. Еще как.

— Сюзетт пожертвовала собой, потому что она этого хотела.

От этих слов мне стало физически плохо, как будто меня ударили в живот.

— Алексис, вот уже тысячи лет люди бросаются под стрелы и пушечные залпы, чтобы какой-нибудь король мог присвоить себе еще пару миллионов гектаров земли и нажиться на налогах.

— Но это не значит, что так должно быть.

— Когда Сюзетт отдала свою жизнь, она сделала это ради высшей цели. Подруги Сюзетт стали сенаторами, выиграли премии Оскар…

— И Пулицеровские тоже? — перебила ее я.

Она кивнула.

— А еще сделали невероятные открытия в медицине, создали бессмертные скульптуры. Каждым прожитым днем, всем, что мы делаем, мы платим дань памяти ее жертве.

— Хорошо, пусть так, но что она сама получила от этого?

— Ты когда-нибудь жертвовала чем-нибудь ради того, кого любишь? — спросила она. — Отдавала что-то важное, чтобы дать жизнь чему-то другому, еще более важному?

— Не знаю, — протянула я.

По-моему, все мои проблемы начинались как раз из-за того, что я не хотела этого делать.

— Красота. Популярность. Победа на конкурсе. Стипендия, полностью покрывающая обучение в колледже Уилсона, — сказала она, выгнув бровь. — Это только внешние проявления. Но, Алексис, вспомни, как у тебя зажила рука! Вспомни, как ты соображаешь и реагируешь, когда доверяешь Аральту!

Все эти хорошие оценки, довольные учителя. Порез, который исчез с моего пальца. Даже ожоги от щипцов проходили быстро — хотя заживление то ускорялось, то приостанавливалось.

— Не делиться этими дарами с людьми было бы эгоизмом. Поэтому, когда приходит время, кто-то из твоих подруг — может быть, даже ты сама — решится отдать свою жизнь, чтобы Аральт и дальше мог помогать людям. Это восполнит его силу.

Я закрыла глаза.

— Это абсолютно неправильно.

— Почему? — спросила Фаррин. — Если она сама так решила, почему мы не можем принять ее безболезненную, счастливую смерть как щедрый, бесценный подарок?

— Все равно это ужасно. Оно не стоит того.

— Тебе легко говорить, — сказала она, откидывая голову назад. — Ты уверенная в себе, талантливая, здоровая девушка. А как же остальные?

Здоровая… Я сразу же вспомнила об Адриен-не. О ее болезни, унаследованной от матери. О том, что ей всю жизнь придется провести в инвалидном кресле.

— Я просто хочу сказать, — тихо проговорила Фаррин, — что для тебя это может не так уж много значить. А вот для других это очень важно.

Неужели Адриенна согласилась бы пожертвовать чьей-то жизнью ради того, чтобы не потерять способность ходить?

— Доктор Джанетт Гарзон создала лекарство от одного генетического заболевания. Оно спасло жизни тысячам детей, — сказала Фаррин. — Джанетт училась в Уилсоне на первом курсе, когда Сюзи, Барбара и я были на третьем. Она осталась совершенно нищей и вот-вот могла лишиться стипендии.

Я опустила глаза в пол.

— Спроси у родителей, чьих детей спасла Джанетт, — продолжила Фаррин. — Спроси у самих детей. Спроси у них: стоят ли их жизни одной добровольной жертвы?

— Но если бы Джанетт не поступила в медицинский колледж, туда поступил бы кто-нибудь другой, и, возможно, этот человек создал бы вакцину от какого-нибудь другого заболевания.

Фаррин подняла голову.

— Мы не можем жить по теоретическим моделям, Алексис. Мы должны извлекать максимум из тех возможностей, которые получаем.

Я оперлась о спинку стула и вздохнула.

— Но если Таши действительно… больше нет, кто будет управлять энергией?

Фаррин отвернулась.

— Это все усложняет. Но у нас нет причин полагать, что мы не можем положить книгу в безопасное место и продолжить пользоваться щедростью Аральта.

— То есть вы не собираетесь отдавать ее новым девушкам? — спросила я. — Значит… больше никому не придется умирать?

— Думаю, нет, ответила Фаррин. — Мы не можем передавать книгу без Ташианы — это слишком рискованно. Тебе от этого легче?

— Нет, — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос не выдал неуверенность.

— В любом случае факт остается фактом: у тебя нет другого выбора. Еще очень повезло, что решение проблемы вообще существует. Надеюсь, тебе хватит ума не подвергать его сомнению.

— Если бы я не была девочкой Аральта, я бы выиграла конкурс?

Она не подняла глаз от своей работы.

— Но ты же девочка Аральта.

— Но если бы я ею не была?

Она прикрепила снимок над вентиляционным отверстием и повернулась ко мне.

— Алексис, с помощью своего фотоаппарата ты можешь изменить мир. Ты можешь изменить мысли людей. Можешь развязать войну или окончить ее. Можешь создать героя и уничтожить его. Ты можешь бороться с несправедливостью. Не только врачи совершают важные поступки.

Я задумалась над этим. Как здорово найти занятие, которое любишь, и делиться им с другими людьми! На мгновение я почувствовала, что предательски упиваюсь ослепительным ощущением своей власти.

— Но я не… То есть я, конечно, хочу чего-то достичь. Но не благодаря волшебному кольцу. Не благодаря чьей-то смерти.

— Аральт не джинн из бутылки. Чтобы стать той, кто я есть сейчас, я работала не покладая рук. И тебе тоже придется много работать. Но если ты будешь это делать, то обязательно увидишь результаты. Вот и все.

У меня заболела голова.

Она подошла ко мне и взяла мои ладони в свои.

— Это твоя судьба, Алексис. Прими ее.

— Нет. — Я отстранилась от нее. — Я не могу. Простите, пожалуйста.

— Послушай, — медленно проговорила она. — У тебя нет выбора.

— Почему же, есть, — ответила я. — Мы можем ничего не делать. Просто избавиться от книги.

В тусклых отблесках красноватого света казалось, что на месте ее глаз остались лишь впадины. Вокруг ее черных волос виднелось багровое сияние.

— Только не делай глупостей.

Я тяжело сглотнула, борясь с желанием отступить на шаг.

— Я имела в виду, отдать ее вам.

Она расслабилась.

— Ты умная девочка, — проговорила она насмешливо. — Так почему бы тебе не пойти домой и не поискать информацию о случае, который произошел в городе Саус МакБрайд Ривер?

Она проводила меня до выхода из фотолаборатории, хотя у меня сложилось ощущение, что она меня выгоняет. Приоткрыв дверь, она посмотрела на меня сверху вниз.

— Алексис, у тебя есть ответственность. Помни об этом.

Покинув здание, я бросилась к маминой машине. Остановившись, я попыталась отдышаться. В груди кололо от быстрого бега.

Зажатый между стеклом и дворником, на ветру колыхался штрафной талон.

Я сразу поехала в библиотеку.

Летом 1987 года некое психическое заболевание внезапно поразило шестнадцать девочек-старшеклассниц из городка Саус МакБрайд Ривер, штат Виргиния. Согласно самой распространенной теории, они каким-то образом потревожили ядовитый ил на дне местного озера и заразились ранее неизвестным типом бактерий. Мозг каждой из них постепенно прекратил функционировать, и все они впали в кому. А потом, одна за другой, умерли.

В Интернете было несколько сайтов, посвященных этому случаю. В основном люди делились конспирологическими теориями, обвиняя в произошедшем всех подряд, от пришельцев до правительства. Один человек как-то раздобыл записи о школьных оценках этих девочек. Выяснилось, что все они, в том числе самые заурядные ученицы, закончили год на одни пятерки. Еще он написал, что, расставаясь с остатками разума, некоторые из них вырезали на своих телах слово АРАЛЬТ. По мнению автора, этот акроним относился к тайному департаменту правительства США и расшифровывался как «Ассоциация ракетных, атомных и лазерных технологий».

Значит, если дверь к Аральту была открыта, ее обязательно нужно закрыть, или сойдешь с ума и твой мозг превратится в бесполезную кашицу.

Мы должны были прочитать заклинание. Одной из нас придется умереть… а иначе умрем мы все.

28

Я ПРИШЛА домой, легла в постель и уставилась в потолок. Если звонил телефон, я не брала трубку. Я соврала родителям, что плохо себя чувствую, а когда в комнату заходила Кейси, игнорировала ее попытки со мной поговорить. Наконец моя сестра, у которой уже от обиды на глазах стояли слезы, поняла, что лучше оставить меня в покое.

Таши умерла.

Мы все были связаны с чрезвычайно эгоистичным и злым духом.

И, чтобы хоть как-то все исправить, одна из нас должна была отдать свою жизнь.

Меня не покидало странное желание: хотелось просто вести себя как обычно. Натянуть одеяло до подбородка и попытаться заснуть. Проснуться и понять, что у меня все хорошо. Что впереди просто-напросто обычный день.

«Этого больше никогда не случится, — сказала я себе. — У тебя больше не будет ни одного обычного дня. Если не придумаешь, как все это остановить, тебе уже никогда не стать нормальной».

Никогда.

Оранжевое сияние фонарей смешивалось с тенью от ветвей деревьев на моей стене.

Я прокрутила в голове все, что помнила про книгу, про Аральта, про Таши. Особенно про Таши. Неужели это Лидия стояла за дверью той ночью, когда я была у нее, когда она так чего-то боялась? Зачем Таши толкнула меня в подвал?

«Мне нужно показать тебе», — сказала она.

Показать, что Аральт — зло?

Потому что она знала, что кому-то придется умереть? Но женщины умирали ради Аральта уже больше сотни лет. На последних страницах значилось около ста пятидесяти имен. Что же могло поменяться теперь?

И я снова и снова повторяла ее последнее слово: попробуй.

Но что мне нужно было попробовать?

Использовать спиритическую доску?

Я привстала и потянулась рукой под кровать — там я ее прятала. Потом присела и поставила доску на пол, залитый ярким оранжевым светом.

— Таши? — прошептала я. — Ты слышишь меня? Мне жаль, что ты умерла. Мне нужна твоя помощь. Я не понимаю, что мне нужно попробовать.

Ответа не было.

— Элспет? — прошептала я. А потом беспомощно добавила: — Хоть кто-нибудь?

Планшетка резко сдвинулась с места, напугав меня. Я сняла с нее руки и начала наблюдать, как она перемещается. В этот раз она не дергалась, а скорее раскачивалась — большими, осознанными движениями — и напоминала маятник.

Я-З-Д-Е-С-Ь

— Элспет? — спросила я.

Но в глубине души я понимала, что это не Элспет.

Я медленно потянулась к доске, чтобы перевернуть ее, разорвать эту связь, не дать ему больше ничего сказать.

Но пока мои руки приближались, планшетка не двигалась с места.

Неужели он исчез?

Я очень мееееедленно потянулась пальцами к планшетке.

Но за мгновение до того, как я дотронулась до нее, она покрылась черной, пузырящейся жижей.

Я попыталась убрать руку, но было слишком поздно.

За долю секунды жижа взорвалась и превратилась в паутину черноты, которая окутала все мое тело, словно кокон. Я открыла рот, чтобы закричать, и она полилась между моими губами, заставив меня замолчать. Она была липкой и непроницаемой. Я упала на колени и попыталась забить по полу кулаками, но с каждым новым движением она сжималась и стягивала меня все сильнее. Когда жижа полилась мне в глаза и уши, я потеряла равновесие и упала на ковер.

За минуту моим миром стала черная утроба скукоживающейся темноты. Я могла дышать, но не слышала собственного дыхания. Я ничего не видела и не могла двигаться.

Я не знаю, сколько времени я пролежала там. Меня трясло от страха, но мое тело оставалось неподвижным, как будто на меня надели смирительную рубашку. Я знала, что плачу, и чувствовала, как в горле вибрирует стон, но все звуки заглушала непроницаемая паутина.

Время, свет, движения — все это перестало существовать.

Осталась только темнота, бесконечная, словно смерть.

А потом мой мозг сжалился надо мной, и я потеряла сознание.

Придя в себя — сколько минут спустя? — я поняла, что все еще лежу на полу. Потом на меня нахлынули воспоминания, и все мое тело затрясло. Неужели мне это приснилось? Спиритическая доска лежала у окна. На ладонях виднелись красные следы-полумесяцы от моих же ногтей. Они обжигали и болели.

И я очень хотела пить. Боже мой, за всю свою жизнь я никогда так сильно не хотела пить!

На ночном столике стояла чашка воды. Я выпила ее одним глотком. Горло продолжало саднеть, поэтому я пошла на кухню и там наполнила чашку еще раз и еще раз.

Я нетвердо стояла на ногах, как будто переборщила с противопростудным лекарством. Мне пришлось опереться на столик, чтобы не упасть.

Потом я пошла в ванную и вымыла руки. Заметив, какие у меня грязные ногти, я нащупала под раковиной щетку и стала скрести ею по кончикам пальцев, чуть ли не стирая кожу до мяса, пока они не стали розовыми. Сначала с них текла темно-красная жидкость — кровь из порезов на ладонях, — но потом вода стала чище. Остались только темные полумесяцы грязи под ногтями. Их вычистить не получалось.

Я включила свет и посмотрела на себя. Если не считать ладоней и ногтей, никаких следов нападения видно не было.

Я наклонилась к зеркалу и открыла рот.

То, что я там увидела, заставило меня, пошатываясь, отпрянуть к дальней стене.

Весь мой рот был угольно-черным изнутри. Таким же черным, как темнота внутри кокона. Зубы, язык, десны, та часть горла, которую я могла рассмотреть, — все было покрыто чернотой.

Взяв себя в руки, я наклонилась поближе к зеркалу и увидела, что белки и радужка моих глаз покрыты серой пленкой, тонкой, как черный капрон. Я несколько раз моргнула. К счастью, никаких неприятных ощущений не было.

На самом деле, если учесть, что я только что пережила, я чувствовала себя неплохо.

Я выключила свет в ванной и двинулась на кухню, чтобы налить себе еще одну чашку воды. Я оставила ее на столике, чтобы потом вернуться и выпить ее. Казалось, что энергия стремительно вытекает из меня. При мысли о том, что можно будет залезть в кровать, меня охватило такое счастливое предвкушение, что едва не закружилась голова.

Как же мне хотелось потянуться, руками ощутить мягкость простыней, лицом почувствовать прохладу наволочки и провалиться в сладкий, великолепный сон…

Но время для этого еще не пришло. Все это потом.

Сначала мне нужно было убить своих спящих родителей и сестру.

29

Я ДОСТАЛА из ящичка разделочный нож, а с ручки холодильника сняла полотенце. С сожалением подумала, что от пятен крови белое полотенчико будет не отмыть.

«Ничего, новое куплю, — подумала я. — На свои собственные деньги».

Одобрение Аральта волной пронеслось сквозь меня, словно прохладный ветерок.

Сначала родители. Я шла по коридору и чувствовала, что голова кружится все сильнее. Я ударилась о стену, а потом не рассчитала движение и врезалась во вторую.

Но я все-таки дошла. Сжав пальцами ручку родительской двери, я повернула ее очень медленно, очень тихо.

Точно так же Кейси пыталась убить маму в прошлом году, но дальше коридора ей забраться не удалось.

Дилетантка.

Мои родители лежали посередине кровати, прижавшись друг к другу. Из окна на них падал треугольник голубоватого света. Они казались такими умиротворенными, такими счастливыми. Здорово, что у них получилось стать командой, когда наша семья больше всего в этом нуждалась. В такой ситуации некоторые пары распались бы, но мама с папой стали только сильнее. Это очень помогло нам с Кейси.

Папа спал ближе к двери. Лучше начать с него. Тогда мама окажется в ловушке.

Кейси я собиралась оставить на потом, потому что — если честно — я не сомневалась, что с ней проблем не будет.

Пока я разглядывала папино горло и выбирала, под каким углом мне вонзить нож, чтобы удар получился быстрым и смертельным, мне в голову пришла мысль: «Надеюсь, Кейси ценит все, что они для нас сделали».

Я подняла нож и застыла.

Куда делось полотенце? Наверное, выронила его в коридоре.

Чем мне тогда протирать нож от крови, когда я со всем закончу? Придется идти с ним в комнату Кейси, а потом аж до самой кухни. Так я заляпаю кровью ковер в спальне и еще, чего доброго, швы между плитками в коридоре.

Я нашла полотенце на полу ровно под нашей семейной фотографией.

Я наклонилась за ним и уже начала разгибать спину, когда почувствовала, что к моей спине что-то слегка прижалось.

— Не шевелись, — прошептала Кейси.

Я замерла.

— Брось нож, — приказала Кейси.

— Еще чего! Он мне нужен, — фыркнула я.

Она тяжело сглотнула.

— Зачем?

— Чтобы убить маму и папу. А потом тебя. Кейси сильнее надавила чем-то в мою спину.

— Брось сейчас же, Алексис.

Бросить сейчас же? Она говорила со мной, как с непослушной собакой, которая носилась по комнате с носком во рту.

— И долго мы будем так стоять? — спросила я и положила нож на пол. — Я вообще-то занята.

— Иди в ванную.

Я решила, что чем быстрее я буду делать все, о чем она просит, тем быстрее мы с этим покончим. Поэтому я направилась в ванную. Она последовала за мной, пнув ногой по ножу так, что он отлетел в другой конец коридора. Потом включила свет.

— Чего ты хочешь, Кейси? — спросила я, поворачиваясь к ней. Увидев мое лицо, она охнула и кончик кочерги, которую она держала в руках, закачался туда-сюда. Тут я осознала, что упустила шанс выхватить кочергу из рук сестры и пробить ей висок.

— Что с тобой происходит? — прошептала она.

Я взглянула в зеркало. Темная жижа начала вытекать у меня из глаз и рта. Она оставляла на коже чернильные лужицы, из которых змеились тонкие черные побеги, украшая мое лицо сложными узорами-перышками.

О чем она говорит? Что со мной не так?

— Так значит, ты вооружилась остренькой палочкой? — проговорила я. — Тоже мне. Прочь с дороги.

Она покачала головой.

Самый кончик кочерги был заострен. Еще от дальнего края отходил металлический крючок, который тоже выглядел острым.

— Ну и что ты сделаешь? — усмехнулась я. Когда я начала говорить, то ощутила во рту кисловатый привкус черной жижи. — Ткнешь ею в меня?

— Я ударю тебя, Лекси. — В ее глазах не было ни капли жалости. — Ударю так сильно, как будет нужно.

А, ну неважно. У меня для этого нет настроения. Давай поговорим об этом утром? — спросила я. После того как я тебя убью?

— Нет. — Выражение ее лица стало еще жестче. — Бери зубную щетку.

— Что?

— Возьми свою зубную щетку, — приказала она, внимательно наблюдая за тем, чтобы кончик кочерги больше не качался, — и засунь ее себе в горло.

— Кейси.. — начала я и вдруг почувствовала острый конец кочерги на своем животе.

— Делай, что говорю! — сказала она.

— Ладно, хорошо, — согласилась я и взяла щетку в руку. — Ты больная, знаешь об этом?

— Залезай в ванну.

Подняв брови, я закинула в ванну одну ногу, потом вторую.

— Довольна?

Она ждала.

Я засунула щетку в горло. Тут же подавилась и сложилась вдвое.

— Еще раз, — приказала она.

— Боже мой, Кейси, — крикнула я. Зачем она это делает? Протыкать людей — это еще понятно. Но вызывать рвоту — это уже как-то чересчур.

Но я послушалась, и внезапно мой желудок скрутило так, как будто по нему пронеслось цунами. Я упала на колени, и меня стало снова и снова рвать горькой черной жидкостью.

Она попала мне в нос и застряла в горле, и мне начало казаться, что я задыхаюсь.

Но чем меньше ее оставалось внутри меня, тем сильнее я хотела, чтобы меня тошнило еще и еще — хоть целую вечность, если это необходимо. Я плакала, ловила воздух ртом и рыгала. Все мои руки были в остатках черной жижи. И вдруг я поняла, что только что чуть не убила своих родителей.

Эта мысль и воспоминания о черном коконе обрушились на мое тело и превратили меня в рыдающую, трясущуюся развалину.

Наблюдая за мной около минуты, Кейси положила кочергу на тумбочку и подошла к краю ванны.

— Лекси? — прошептала она.

Меня охватил очередной приступ рвоты. Когда он закончился, я положила голову на грязное дно ванны.

Я не могла говорить. Я даже дышала с трудом. В носу жгло, а в горле как будто развели костер.

— Шшш, — проговорила Кейси, нежно поглаживая меня по спине. — Все хорошо.

— Я… — тут меня затошнило, и из моего рта вылилась еще одна порция черной жидкости. — Я успела причинить кому-нибудь вред?

— Нет, — сказала Кейси. — Мы в порядке.

Когда тошнота немного улеглась, меня всю затрясло.

— А теперь, Лекси, — произнесла Кейси, — давай помоемся.

Я не могла поверить, как невозмутимо она себя вела. Она подняла меня на ноги и помогла раздеться. Потом включила горячий душ и присела на крышку унитаза, пока я смывала черную жижу. Когда я вышла из ванной, она уже ждала меня с полотенцем и чистой пижамой.

После этого я чистила зубы — по своим ощущениям, минут десять. Когда я закончила, зубная щетка стала черной. Кейси выбросила ее в мусорное ведро.

А потом мы просто стояли и смотрели друг на друга.

— Теперь у нас ничья по спасению друг друга, — проговорила я.

Она нахмурилась

— А я не веду счет.

Значит, началось. Вот так чувствуешь себя, когда начинает сносить крышу. Я с ужасом подумала, что может твориться в домах других Солнечных девочек в эту самую секунду. Правда, наши отношения с черной жижей начались уже давно, поэтому я надеялась, что ко мне безумие пришло раньше, чем к остальным. Только эта мысль меня и утешала.

Но Фаррин была права. Выбора у нас не осталось. Этому пора было положить конец.

Трясущейся рукой я потянулась вниз и открыла ящичек. Достав оттуда розовый блеск, я провела им по ссохшимся, как изюм, губам.

Кейси расчесала мне волосы и промокнула кончики полотенцем, чтобы пижама осталась сухой.

— Тебе надо отдохнуть, — проговорила она, разделяя волосы на три пряди и заплетая их в обычную косичку.

— Запри меня на замок, — сказала я. — В гардеробной или еще где-нибудь. Главное, чтобы я не смогла выбраться. Чтобы все были в безопасности.

— Ты будешь в безопасности, — отозвалась Кейси, но я увидела в зеркале, как ее грудь вздрогнула от резкого вздоха.

— Где? — прошептала я. Мир был огромен и опасен, и в нем проживало так много людей, которым я могла, не задумываясь, причинить боль.

Кейси протерла мокрую расческу полотенцем и положила ее обратно в ящик. Потом положила руки мне на плечи и посмотрела в глаза моему отражению в зеркале.

— Рядом со мной.

Она решительно сжала челюсти, и от этого на ее щеках образовались ямочки.

— «Если бы я могла дотянуться до кочерги, — подумала я, — то эти ямочки стали бы гораздо глубже».

О господи.

Я обежала вокруг Кейси, кинулась в свою комнату и заперлась на ключ. Потом натянула джинсы и набросила куртку поверх пижамы.

Кейси чуть слышно постучалась в дверь, чтобы не разбудить родителей. Но я могла представить, что творилось у нее внутри.

— Что ты делаешь?

— Прости меня, — отозвалась я. — Но мне нужно уйти.

Она подняла на меня печальный взгляд и крепко обхватила себя руками.

— Куда?

— Не знаю. Но я попробую дать тебе знать, где я.

— Что мне сказать маме с папой?

— Придумай что-нибудь. — Я боялась оставаться дома даже на секунду дольше, чем требовалось.

Кейси проводила меня до входной двери и заперла ее за мной на замок, как я ее и просила.

Я перешла дорогу и залезла на детскую горку. Только там я достала телефон и позвонила Меган.

Она притормозила, и шины заскрипели о дешевый асфальт. Через пять лет от этой дороги останется одна пыль.

Меган открыла для меня дверцу машины и не спускала с меня глаз, пока я застегивала ремень безопасности.

— Так что случилось? — спросила она.

Я не хотела произносить это вслух.

— Все так плохо? — Она стала выезжать на главную дорогу.

— Пожалуйста, помоги мне, — проговорила я. — Отвези меня в какое-нибудь безопасное место.

Внезапно на меня навалилось все разом, и я заплакала. Это было настоящее рыдание: черные, жгучие слезы катились по моим щекам, из широко открытого рта доносился прерывистый вой, из носа текли сопли.

Меган покопалась в своей сумочке и достала упаковку салфеток.

В моей голове все слилось воедино: все наши собрания, красота и глянец, то, что произошло с Картером, смерть Таши. Я вдруг поняла, что на самом деле мне сейчас было нужно только одно: поговорить с кем-нибудь. Поговорить с лучшей подругой. Со своей лучшей подругой.

— Меган, — проревела я. — Все разваливается.

— Шшш, — отозвалась она и похлопала меня по плечу.

— Нет, ты не понимаешь, — возразила я. А потом рассказала ей обо всем. О том, как думала, что провела Аральта, но все равно попала в его ловушку. О странном исчезновении Таши. Об угрозах Фаррин. О заклинании. О незаслуженной победе на конкурсе.

Про все, кроме Кейси.

Я была так сосредоточена на своем рассказе, что заметила, куда мы направляемся, только тогда, когда Меган остановилась перед домом Лидии.

— Что мы тут делаем? — спросила я.

— Здесь ты будешь в безопасности, — сказала Меган. — Родителей Лидии нет дома.

Я посмотрела на окно, затянутое фольгой. Сквозь щели было видно, что в этой комнате горит свет. Меган проследила за моим взглядом.

— Леке, я не могу отвезти тебя к себе, — сказала она. — Бабушка убьет нас обеих.

Это точно.

Лидия впустила нас. Она говорила со мной мягким, успокаивающим голосом и даже принесла мне чашку чая. На минутку мы присели на диван, но потом волнение взяло надо мной верх, и я стала расхаживать по комнате. Я чувствовала, что Мегам и Лидия смотрят на меня, как на заряженный пистолет. И разве они были не правы?

На стенах гостиной висели разнообразные семейные фотографии. Складывалось ощущение, что Лидия и ее родители просто брали первый попавшийся под руку снимок и вешали его на случайно оказавшийся в стене гвоздь. Все фото были разного масштаба, а рамки не сочетались между собой.

Я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть одну из фотографий. На ней Лидия-восьмиклассница (тогда она еще не была готом) широко улыбалась, прижавшись к какой-то пожилой женщине. Видимо, снимок сделали на собрании прихожан: и у Лидии, и у женщины на головах были дурацкие соломенные шляпы с бейджиками, на которых значились их имена.

ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ ЛИДИЯ!

ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ ЭЛСПЕТ!

Я не сводила с фотографии глаз. По моим ощущениям, это продолжалось очень долго — пока картинка не поплыла у меня перед глазами.

— Леке? — спросила Меган. — Тебе получше?

— Не хочешь присесть?. — предложила Лидия, приближаясь ко мне. Она взяла из моих рук чашку и повела меня к дивану.

«Не полагайся на ме…» — говорила мне Элспет.

— Кто это? — Я еле двигала языком, поэтому слова прозвучали нечетко.

Лидия взглянула на фотографию. В моей голове вихрились отголоски увиденного:

поворот головы/взгляд, поворот головы/взгляд, поворот головы/взгляд

— Это моя бабушка. — Голос Лидии вибрировал в моей голове, как будто ее слова доносились до меня через вентилятор. — Она умерла в мае.

бабушка/умерла в мае, бабушка/умерла в мае Подошла Меган и положила руку мне под подбородок.

— Эй, ты меня слышишь? — спросила она. Потом отвернулась к Лидии. — Да, она отключилась. Как долго это продлится?

НЕ ПОЛАГАЙСЯ НА ME… НЕ ПОЛАГАЙСЯ НА ME…

НЕ ПОЛАГАЙСЯ НА МЕНЯ?

Нет.

Перед моими глазами словно упал занавес, и мир вокруг потемнел.

НЕ ПОЛАГАЙСЯ НА МЕГАН.

30

ЧУТЬ СЛЫШНЫЙ стук капель воды; труба, протекавшая где-то внутри стены.

Далекий, тускло-оранжевый свет ночника.

Головная боль, словно стайка дельфинов, бившихся о стенки моего черепа.

Я была привязана к стулу.

День начинался не слишком хорошо.

Я уронила голову на грудь и вдруг заметила, что на мне незнакомое платье. Тут я немного собралась с мыслями и поняла, что платье не совсем незнакомое. Оно принадлежало Меган. На моих ногах были лучшие туфли миссис Уайли — не поношенный подарок, а самая что ни на есть новая пара. Я не могла разглядеть свои ногти, но у меня было чувство, что они идеально накрашены. Я вдохнула запахи пудры и помады, видимо, они исходили от моего лица, — и вдруг поняла, что тянущее ощущение в голове объясняется не столько болью, сколько тем, что Меган уложила мне волосы в одну из своих коронных причесок.

Меня собрали на вечеринку. На очень важную вечеринку. Я еще полностью не пришла в себя, поэтому меня это особенно не волновало. «Наверное, нашли счастливицу, которая станет двадцать второй», — подумала я.

От этой мысли мое сознание сразу прояснилось.

Раз у нас будет выпускной, значит, кому-то придется умереть.

А как же Кейси? Будет ли она пытаться найти меня? Что они с ней сделают?

Я находилась в маленькой комнатке без окон. Я не собиралась звать на помощь — не хотела привлекать к себе внимание Меган или Лидии раньше, чем придется. В любом случае вряд ли они оставили бы меня там, где можно было легко докричаться до соседей.

Позади меня скрипнула дверь. Я попробовала опустить голову на грудь, чтобы притвориться спящей, но мой маневр явно заметили.

— Добрый день, мисс Солнышко, — услышала я голос Меган.

Я не ответила.

— Готова к вечеринке? — проговорила она. — Будет так весело!

Я пошевелила запястьями и почувствовала, как натягивается кожа под скотчем.

— Как мы проведем выпускной, если нам не хватает людей? — спросила я.

— А кто сказал, что нам их не хватает? Расслабься, Леке, — сказала Меган ледяным голосом. — Я привела тебе подружку.

Я услышала, как кого-то толкнули в комнату. Дверь закрылась, и чей-то голос чуть слышно и обиженно воскликнул: «Ох!»

Я знала этот «ох».

— Кейси? — закричала я, пытаясь заглянуть через плечо.

— Лекси?!! — Она понеслась ко мне через всю комнату и обняла меня сзади вместе со стулом и скотчем. — Боже мой, ты в порядке? Что случилось?

— Все нормально. Можешь освободить мне руки?

— Да, та сказала она и принялась за работу. — Но расскажи мне, что случилось? Меган?..

— Злая? Получается, что так. — Я согнула шею и увидела, как Кейси возится со скотчем. — Что ты здесь делаешь? С тобой все нормально?

— Все хорошо, ответила она и посмотрела на меня круглыми глазами. — Я позвонила Меган, чтобы спросить, не знает ли она, куда ты пошла. Она сказала приходить к Лидии. Я пришла, и они предложили мне спуститься в подвал. Я пыталась узнать зачем, но Меган ответила, чтобы я сама посмотрела. Потом она толкнула меня сюда и сказала, чтобы я вправила тебе мозги.

Я закрыла глаза. По крайней мере, они ничего с ней не сделали.

— Леке, что происходит? Меган сказала, что будет собрание Солнечного клуба. Последнее собрание. Что все это значит?

— Сегодня выпускной, — ответила я. — Послушай, Кейси. Тебе придется им подыграть. Постарайся как угодно выбраться отсюда до того, как начнется собрание. Здесь небезопасно.

— Ни за что. Я не оставлю тебя, — запротестовала она. — Каждый раз, когда ты пытаешься сделать что-то одна, все заканчивается катастрофой. Поэтому нет. Даже не думай об этом.

— Ты не понимаешь! Если они узнают правду, они убьют тебя.

— Но они же не знают, так? И как они смогут это выяснить?

В ее словах был смысл. Они бы никогда не пустили Кейси ко мне, если бы хоть немного сомневались в ее преданности Аральту.

Тут я вспомнила про свои руки.

— Ты еще не закончила? — спросила я. — Посмотри, может, здесь есть что-нибудь, чем можно разрезать скотч.

— Лекси, послушай. Я знаю: есть что-то такое, о чем ты не хочешь мне говорить. Но что бы они от тебя ни требовали, сделай это. В этом нет ничего страшного. А если с тобой что-нибудь случится, что я скажу маме?

— На самом деле, это очень даже страшно, — проговорила я. — Кто-то должен умереть, Кейси.

— Ну… и что с того? Это же будем не ты и не я. И что с того?

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это будем не ты и не я? Откуда тебе знать?

— Я хотела сказать, что вряд ли это будем ты или я. Это может быть кто угодно.

Я попробовала подвигать руками.

За все то время, что Кейси провозилась с ними, свободнее они не стали.

— Кейси, подойди сюда.

Пауза. Потом шуршание где-то сзади.

— У нас нет на это времени, Лекси.

— Просто подойди ко мне. Я хочу на тебя посмотреть.

— Зачем?

— Надо кое-что глянуть.

В ее голосе зазвучали недовольные нотки.

— Не на что тут смотреть…

Кейси!

Тут она взорвалась.

— Прекрати мной командовать, Лекси! Я пытаюсь спасти тебя! Всех нас спасти!

— Подойди сюда.

Она послушалась и встала на колени возле меня.

— Почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе? — спросила она. — Я уже проходила через это, помнишь? Но теперь все по-другому. Чтобы победить, недостаточно просто разбить куклу.

— Мы не можем позволить человеку умереть, Кейс, — сказала я. И даже если бы смогли, это не освободило бы нас от Аральта. Мы бы все равно оставались под его властью, и он мог бы кормиться нами до конца наших жизней.

Лицо Кейси стало мрачным.

— Я не могу потерять тебя, — сказала она, опустила лицо и тихо заплакала. — Ты лучшая старшая сестра в мире. Пожалуйста, сделай так, как они говорят.

На секунду меня тронули ее слова. Даже больше чем тронули. Я посмотрела на блестящие волосы сестры и увидела, как она поднимает на меня взгляд.

Ее лицо было в серых разводах, а из глаз катились черные слезы.

— Ты приняла клятву, — проговорила я.

— И что дальше? — огрызнулась она, вскакивая на ноги.

В комнате наступила тишина.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Это не моя вина, — сказала она. — Они вычислили нас.

— Как? — спросила я. — Как они могли узнать, если ты не рассказала им сама?

Она медленно повернула голову набок и приподняла волосы, чтобы я увидела ее шею. На ней виднелся длинный темный шрам, напоминавший зловещую улыбку.

Она повернулась обратно ко мне лицом, и я прочитала в ее глазах что-то, похожее на сожаление.

— Я запаниковала. Я знала, что на мне раны так просто не заживут. Поэтому я призналась во всем, пока они не сделали со мной чего-нибудь… посерьезнее.

Я закрыла глаза.

В моей груди поднимался темный шар злобы. Меган и Лидия пригласили мою сестренку домой, заманили ее в ловушку, схватили и начали пытать. А потом силой заставили принять клятву.

Я убью их. Я позволила этой мысли наполнить свое сознание на одно темное, упоительное мгновение, а потом вытолкнула себя наружу.

— Но все нормально! Все в порядке. Я теперь чувствую себя гораздо счастливее. Послушай, Лекси. Я за то, чтобы принимать решительную позицию — в обычной жизни. Но какой выбор есть у тебя сейчас?

Я почувствовала тяжесть в груди. В запертой комнате стояла духота, и было больно дышать.

Нет выбора.

У меня не было выбора.

— А если задуматься об этом, — продолжила Кейси, — это ведь даже немного волнующе, правда?

В тусклом свете ее полная надежды улыбка казалась сладкой, как антифриз.

Она вытянула руки вперед и положила их мне на колени. Я взглянула на них, ожидая увидеть на ее пальце блестящее золотое колечко, как и у всех нас. Но оно оказалось более древним… гораздо более древним.

По его окружности была выгравирована золотая косичка, а всю его поверхность покрывала паутинка царапин.

И эти царапины появились на нем за последние сто шестьдесят семь лет.

— Где ты это взяла? — спросила я.

Кейси взглянула на кольцо.

— Оно валялось у Лидии. Она сказала, что оно принадлежало другу семьи, которого уже нет в живых.

Я плотно зажмурила глаза.

— Боже мой, не плачь! — воскликнула Кейси. — Ты же испортишь макияж.

— Иди вон, — прошептала я.

Она отпрянула назад.

— Что?

— Оставь меня в покое.

— Опять грубишь, Лекси! — Она фыркнула. — Ты хоть представляешь, как это облегчило бы нам жизнь? Как ты думаешь, просто ли мне будет поступить в колледж, если в мое личное дело занесено покушение на убийство?

— Уходи, — сказала я.

— Хорошо. Но если ты думаешь, что теперь я развяжу тебе руки, то ты сумасшедшая! — воскликнула она, вылетела из подвала и хлопнула дверью. За стеной раздался ее громкий голос.

— Она вообще ничего не хочет слушать!

Спустя секунду открылась дверь, и в проходе показалась голова Меган.

— Просто хотела сказать тебе, что собрание начнется через полчаса.

— И что? — спросила я.

— Да ладно тебе, Леке. — Меган шагнула внутрь. К моему удивлению, она подошла ко мне сзади и стала срезать скотч с моих рук. — Подумай над этим. Тебе бы стоило поблагодарить нас с Лидией. Мы решили проблему с Кейси за тебя. Теперь ты можешь пройти церемонию и гарантировать невероятную жизнь и для себя, и для своей сестры.

Я вытянула руки перед собой и начала сжимать-разжимать кулаки, чтобы размять пальцы.

— Я знаю, как ты за нее переживаешь, — тихо проговорила Меган. — Хочешь, скажу тебе правду? Я немного завидую вам. В моей жизни нет настолько близкого человека.

Я стала растирать запястья.

— Может, именно поэтому ты была не так предана Аральту, как я.

Я вскинула голову.

— Я была очень даже предана Аральту. Просто решила, что для меня свобода воли важнее, чем возможность исполнять любые желания.

Но моя резкость не расстроила Меган. Она только недоумевающе улыбнулась.

— Аральт полностью поддерживает свободу воли, — проговорила она. — Ты принимаешь свои собственные решения. Взять хотя бы вас с Картером. Ты сама хотела, чтобы он стал парнем мечты. Аральт просто исполнил твое желание.

В моем представлении о парне мечты не было постоянного преследования, но я не стала говорить об этом Меган. В ее словах было слишком много истины. С Картером все было в порядке, пока я не начала им манипулировать.

— Тебе придется прочитать это заклинание, так или иначе, — сказала Меган. — Так или иначе, тебе придется осознать, насколько для тебя важен Аральт. Поступи по-взрослому: перестань ныть и поблагодари Аральта за все, что он делает для тебя, хоть ты этого и не заслуживаешь.

— Не буду, — ответила я.

Меган вздохнула.

— Какая неблагодарная.

— Таши умерла, — сказала я. — Ее убила Лидия. Я больше никому не дам умереть.

Меган покачала головой.

— Тогда решение проблемы должно быть для тебя очевидно.

Я подняла на нее взгляд.

— Прочитай заклинание дважды сама, — пояснила она. — Принеси себя в жертву.

— Это же самоубийство!

— Самоубийство, убийство, — пожала плечами она. — Пока ты не начнешь смотреть на все это с более просвещенной точки зрения, тебя ничего не будет устраивать. Тут я не могу тебе помочь.

Она направилась к двери, а я наклонилась и начала развязывать веревки на лодыжках.

— Кроме того, — сказала она, обернувшись через плечо. — У нас есть доброволец. Хорошая новость, Леке: это всего-навсего Зоуи.

И захлопнула за собой дверь.

Я пыталась не думать о ее словах, но сложность заключалась в том, что они с Кейси были правы. Нам нужно было, так или иначе, выйти из этой ситуации. Насколько я знала, не существовало другого способа сделать это, кроме как подчиниться Фаррин, прочитать заклинание и дать одной из девочек умереть — дать Зоуи умереть. Иначе мы все сойдем с ума и окончим дни в палате психиатрической клиники.

Но я могла пожертвовать собой. Это бы решило все проблемы. Я бы спасла Зоуи, сестру, подруг… и мне не пришлось бы жить, зная, что на моей совести лежит чья-то смерть.

Только вот…

Мне было страшно.

Я не могла представить себе, что вызовусь заменить Зоуи, точно так же, как не могла представить, что смогу подойти к краю кипящего вулкана и прыгнуть.

«Трусиха, — сказала я себе. — Трусливая эгоистка».

Действительно ли я переживала, что кто-то может умереть? Или просто хотела снять с себя ответственность? Мне нужно было все и сразу: найти легкий выход и не испытывать при этом чувства вины.

Эгоистичная, напуганная, бесполезная трусиха.

У меня затряслись плечи, а дыхание стало прерывистым. Я закрыла глаза руками, ожидая, что расплачусь, желая этого всем сердцем, не переживая, что запачкаю платье и лицо.

Но слез не было. Я даже не могла заплакать.

«Потому что ты боишься испортить макияж», — огрызнулся злобный голос в моей голове.

И это было так. Я ужасно боялась.

А еще я ужасно устала держать Аральта на расстоянии от себя. Быть чужой. Чувствовать себя так, словно я всех подвела.

«Тебе будет так хорошо, — проговорил голос в моей голове. — Ты станешь такой сильной».

«Переведу дух на секундочку, а потом продолжу сражаться», — сказала я себе и чуть-чуть ослабила контроль над собой. Так в щель под дверью затекает маленький ручеек, а потом оказывается, что это начало огромного наводнения.

Моя голова тут же перестала пульсировать. Ее заполнило то легкое, потрясающее ощущение, какое бывает, когда внезапно проходит боль. Шок от того, как тебе хорошо.

Я с опаской отпустила еще одну ниточку — чувство вины за то, что Кейси приняла клятву.

«Она так счастлива, — подумала я. — Теперь она наконец узнает Аральта. Почувствует его присутствие».

А потом мое сопротивление начало таять — так одна за другой лопаются тонкие нити, из которых состоит веревка.

И вот ситуация перестала казаться мне такой трагичной, как еще несколько секунд назад.

«Конечно, ты боишься, — мурчал голос. — Конечно, не хочешь умирать. Кто может винить тебя за это?»

Я представила свое счастливое будущее. Я верну Картера, и на этот раз все будет иначе. Я не стану им манипулировать. Я поеду работать на стажировку и начну делать важные вещи. Я куплю себе машину. Родители будут так мной гордиться.

У меня возникло ощущение, что после тяжелого рабочего дня я опустилась на мягкую перину.

И в моей голове, словно мерзкий паразит, заворочалась предательская мысль: «Это всего-навсего Зоуи».

К тому времени, как я развязала ноги и встала, я была новым человеком…

Я была девочкой Аральта.

31

ЛИДИЯ оделась как кинозвезда из 1940-х. На ней было красное платье в обтяжку с треугольном вырезом и пышным красным бантом на бедре. Она собрала волосы назад и приколола на голову заколку с красными перышками.

Она была прекрасна. На платье играли блики света. Оно не выглядело дешевым. Мне казалось, что я видела его в одном из журналов, которые мы передавали друг другу за обедом.

Я не думала о кольце Таши, которое Лидия отдала моей сестре. Тем более это еще не значило, что Таши убила Лидия. Возможно, Таши сама отдала ей кольцо.

«Ну, конечно, — пропел голосок внутри меня. — Какая ты умная девочка, что во всем разобралась. Какая хорошая, умная девочка».

— Мы защищаем твою обитель своей кровью и жизнью, — проговорила Лидия. И все присутствовавшие в комнате повторили: «Мы защищаем твою обитель своей кровью и жизнью».

— Как вам всем известно, — начала Лидия, — последние несколько недель нам выпала честь состоять в Солнечном клубе. С благословения Аральта нам всем удалось улучшить себя: стать красивее, популярнее, успешнее и умнее. Мы брали то, что он давал нам, и использовали его дары так полно, как могли. Теперь пришла пора изменить все по-настоящему. Посвятить жизни чему-то большему, чем наша маленькая община.

Например, излечению болезней. Ведению мирных переговоров. Созданию произведений искусства.

Сегодня вечером… у нас выпускной.

Послышались аплодисменты.

Я откинулась на спинку стула и, пока Лидия продолжала свою речь, обвела комнату взглядом.

Во влажном, неубранном подвале дома Лидии наши роскошные платья смотрелись немного не к месту. Комнатка была примерно шесть на девять квадратных метров. Наливной цементный пол потрескался от времени, а потолок был настолько низким, что казалось, будто он готов придавить нас к земле. Было очень душно. Ступеньки, которые вели в коридор, больше напоминали немного облагороженную приставную лестницу.

Один конец комнаты полностью занимали горы коробок, все остальное пространство оставалось свободным. Под широким низким окном стоял длинный стол с закусками, но к еде никто даже не притронулся.

Она пригодится потом, когда мы начнем праздновать.

Солнечные девочки сидели в кружке на раскладных стульях. Каждая была идеально причесана и накрашена, на каждой было идеально выглаженное платье.

В центре стоял самодельный подиум.

Кейси села через несколько стульев от меня. Как и всех остальных, ее переполняло радостное волнение. Так и должно было быть. Ведь после этого вечера мы собирались начать вести такие жизни, о которых большинство могло только мечтать. Деньги. Успех. Слава. Все, чего мы только пожелаем.

Что касается Зоуи, я никогда не видела, чтобы она так светилась. Тайна до краев наполняла ее тело и грозила вырваться наружу. Когда она обводила комнату взглядом, в ее глазах сияла любовь. А еще она выглядела довольной собой. Даже немного самодовольной.

Она действительно будет счастлива сделать это, как и говорила Фаррин.

Лидия наклонилась и открыла книгу.

— А теперь, — сказала она, — мы начинаем. — Алексис, окажешь честь?

Это Лидия придумала выделить меня — дать мне первой прочитать заклинание. Она так обрадовалась, что я снова предана Аральту, что незамедлительно высказала эту идею.

Я подошла к книге и обвела взглядом счастливые лица, устремленные на меня.

Забудем про Элспет. Если тебе дают лотерейный билет, его надо брать, так ведь? Не взять его было бы просто глупо, правда?

Это может стать лучшим, что случилось в моей жизни.

Лучшим, что случилось в моей жизни.

Где я слышала эту фразу?

Мне ее сказала Фаррин.

И я поверила ей.

Но не потому, что я обдумала смысл этих слов, а только потому, что Фаррин заставила меня поверить. Они манипулировала мной так же, как я манипулировала другими. Возможно, она даже делала это не задумываясь. Как актриса, зачитывающая строчки своей роли.

Была ли она настоящей? Сделала ли сама хоть один выбор в своей жизни? Или она всегда поступала лишь так, как Аральт считал нужным? Так, чтобы они с подругами максимально продвинулись в жизни? Была ли она свободна?

Или она была свободна ровно настолько, насколько позволял Аральт?

Я посмотрела на заклинание и открыла рот. Потом закрыла книгу.

Разочарованные вздохи разлетелись по комнате, как пузырьки воздуха в аквариуме. Лидия была готова спрыгнуть со стула.

— Я… только хотела сказать, — начала я, — как сильно я вас всех люблю. И как здорово… быть вашей сестрой.

Все вежливо забормотали что-то в ответ. Было видно, что они хотят лишь одного: чтобы я прочитала заклинание.

Я снова открыла книгу. Лидия выпрямила спину.

— Я отметила страницу, — сказала она.

Я ожидала увидеть в заголовке слова TUGANN SIBH, но оказалось, что Лидия отметила другое заклинание. Оно называлось TOGHRAIONN SIBH.

Заклинаний в книге было много, а эти два названия напоминали друг друга. Ничего не стоило их перепутать.

Я бросила взгляд на Лидию.

— Ты уверена, что нам нужно это заклинание?

— Да, — ответила она. — Я три раза проверила.

Если Tugann значит мы даем, что же означает toghraionn?

Либо ошиблась Фаррин, либо Лидия.

Все это за две секунды пронеслось в моей голове. Я взглянула на Лидию. На ее красное платье. Нет.

На красное платье Таши. Лидия забрала его из гардеробной после того, как убила Таши, завладела книгой и сняла кольцо с ее коченеющего пальца.

Она была убийцей.

Я еще раз оглядела комнату, потом опустила взгляд на книгу.

На правой странице было заклинание TOGHRAIONN SIBH.

На левой странице было еще одно заклинание.

TRElGANN SIBH.

Кто-то несколько раз жирно подчеркнул этот заголовок темно-серым. И этот кто-то явно очень спешил.

Этим кем-то могла быть Таши.

Что Таши лихорадочно прошептала мне, когда поняла, что приближается страшная опасность?

«Отречение… попробуй».

Попробуй заклинание отречения.

Вот какое заклинание было нам нужно! И раз Таши доверила его мне — человеку, который мог бороться с Аральтом, — значит, последствия духу не понравятся. Аральт хотел, чтобы мы прочитали другое заклинание — то, которое отдало бы ему чью-то жизненную энергию.

Значит, прочитав заклятие отречения, мы избавимся от Аральта — и никто не умрет.

У меня оставался только один вопрос: что за заклинание хотела прочитать Лидия?

32

TREIGANN SIBH. Мы отрекаемся.

В этот момент я доверяла двум мертвым женщинам сильнее, чем кому бы то ни было на свете.

Я строчку за строчкой прочитала заклинание отречения. А все девочки в комнате повторили его за мной.

Где-то на середине я почувствовала острую боль в боку, как будто у меня свело живот. Но я продолжила читать. Если девочки и ощутили что-то подобное, они не подавали вида. У них не было причин считать, что это ненормально: во время чтения заклинания может случиться что угодно, и это нужно перенести. Ради Аральта можно вытерпеть все что угодно.

Никто не знал правды — что с каждым словом мы выталкивали его из себя и загоняли обратно в книгу.

Закончив, я закрыла книгу и судорожно вздохнула. Мои ноги болели так, как будто я пробежала марафон. По девочкам было видно, что с ними происходит то же самое. Они потирали лбы и сгибали шеи то в одну сторону, то в другую.

А вот Лидия, похоже, была в порядке.

И тут я поняла: она не повторяла за мной заклинание. Все это время она сидела, не двигаясь, и молчала.

Она не поняла, что я читаю не то заклинание. Иначе она бы отреагировала.

Так что же она пыталась сделать?

— Ну что ж… у нас осталось последнее дело, — проговорила я, и мой голос дрогнул. Я судорожно кашлянула, потом еще раз и еще прежде чем заставить себя встать ровно.

Все пытались улыбаться, но было видно, что чувствуют они себя не очень. Про себя я могла сказать то же самое.

Зоуи расправила юбку. Но прежде чем она успела сделать шаг в центр круга, на ноги поднялась Кейси.

— Я хочу сделать это, — сказала она. — Хочу быть подарком для Аральта. Пожалуйста, позвольте мне.

Зоуи выглядела ровно так же, как я себя чувствовала: как будто ее избили.

Я заглянула в спокойные голубые глаза сестры. Каждый ее зрачок был шириной с карандашный ластик.

— Кейси, — сказала я просто потому, что была в шоке. Но она подумала, что я хочу ее переубедить.

— Пожалуйста, Лекси, — взмолилась она. — Разреши мне стать подарком.

Лидия с любопытством следила за нами.

Нужно было делать вид, что все идет по плану, поэтому я молча указала Кейси на заклинание Tr£i-gann. И Кейси прочитала его второй раз.

Я мысленно взмолилась: хоть бы я все сделала правильно. Хоть бы от того, что Кейси прочитала заклинание дважды, не случилось ничего ужасного. И возможно, доверять Таши и Элспет с самого начала было глупо…

Кейси дочитала. Все вокруг молчали.

— Так, — проговорила я, перебирая пальцами страницы. Я не продумывала план дальше этого момента. Наверное, надеялась, что наступит великий момент всеобщего прозрения, и девочки начнут протирать глаза и спрашивать друг у друга: «А ЧТО вообще произошло?»

Ничего подобного.

— Мне нужно написать свое имя, да? — испросила Кейси.

— Да, — проговорила я. — Нам с тобой надо выйти… побыть вдвоем.

Никто ничего не говорил, потому что все думали, что Кейси умирает. Значит, они так и будут сидеть на складных стульчиках, положив наманикюренные ручки на колени, и ждать, пока умрет моя сестра? Или сразу пойдут к столику с закусками? Что, Кейси нужно было уйти куда-нибудь и мирно испустить дух в сторонке, чтобы не портить праздник?

Голос Лидии прорезал воздух, как раскаленный нож масло.

— Тут недалеко есть маленькая комнатка.

Она имела в виду ту комнату, где меня держали привязанной к стулу. Я пристально посмотрела на нее.

— Кейси заслуживает того, чтобы ей было удобно. У моей сестры стали сдавать нервы.

— Я думаю, я лучше пойду наверх, — сказала она трясущимся голосом. — Мне надо уединиться.

— Хорошо, — согласилась Лидия. — Пойдемте наверх.

— Нет, — прошептала Кейси. — Я хочу побыть с сестрой.

В метре от нас Мими начала обмахивать себя.

— Меня тошнит, — пожаловалась Кендра.

— Не волнуйтесь, — сказала Лидия. Она поднялась на ноги и огляделась, задерживая взгляд на темных уголках, как будто ждала, что там кто-то появится. Когда она снова заговорила, ее голос звучал рассеянно. — Это продлится не дольше минуты.

Кейси медленно поднималась по ступенькам, а я шла следом за ней с книгой в руках.

Она выглядела бледной и какой-то очень худенькой.

— Мне прилечь? — прошептала она.

Я знала, что она прочитала другое заклятие, но у меня все равно тряслись ноги. Она хотела этого. Собиралась это сделать. Пыталась принести себя в жертву.

— Сядь на диван в большой комнате, — ответила я. Чем ближе к выходу, тем лучше. — Я схожу за ручкой.

Кейси зашаркала к дивану, а я осторожно вернулась к двери в подвал. К ней были приделаны старая круглая ручка, которая проворачивалась, стоило за нее взяться, и маленький крючок, который можно было забросить в петельку, закрепленную в дверном проеме. Я осторожно нажала на ручку, чтобы закрыть дверь на замок. Как я и думала, он только бесполезно дернулся. Тогда я закинула крючок в петельку и медленно подставила под ручку один из кухонных стульев.

Потом я вернулась в гостиную. Кейси лежала на диване с видом жертвы, которая вот-вот лишится чувств.

— Мне нехорошо, — прошептала она.

Я тоже чувствовала себя неважно.

— Так, Кейси, вставай.

Она присела.

— Где ручка?

— Нет никакой ручки, — отозвалась я. — Мы уходим.

У Кейси отвисла челюсть.

— Но я ведь…

— Ты не умираешь. Я дала тебе прочитать другое заклинание. Я надеюсь, что Аральт вернулся в книгу, и теперь ее нужно уничтожить. Тебе придется пойти со мной. Они подумают, что ты знала обо всем с самого начала.

— Ох, Леке! — воскликнула она, помрачнев. — Как ты могла?

Абсурднее ее вопроса было только то, что она на самом деле расстроилась, что не умирает.

— Нам нужно уходить, — сказала я. — Попробую найти чьи-нибудь ключи от машины. Жди здесь.

Она с несчастным видом упала на диван.

Я вернулась на кухню в поисках оставленных без присмотра сумочек. Ага! На углу столика стояла сумка Меган. Я покопалась в ней, но ключи не нашла.

За моей спиной что-то зазвенело.

— Не это ищешь?

Я обернулась и увидела, что в проходе стоит Меган.

— Я верила тебе, Леке. Поддерживала тебя. — Она покачала головой. — Даже когда ты оставляла меня, когда бросала меня ради парня или сестры. Я всегда была готова прийти на помощь. И вот чем ты мне отплатила?

Она стала вынимать руку из-за спины, и в ней оказался кухонный нож. Не какой-нибудь там дешевенький ножичек для чистки яблок, а большой, увесистый нож, оставшийся у Лидии с тех пор, когда у ее семьи еще была оборудованная по последнему слову моды кухня.

— Знаешь, — продолжила она. — Ты меня так разочаровала.

Она бросилась на меня, но разлука с Аральтом сказывалась на ней: она двигалась и реагировала медленнее, чем обычно. Я увернулась, и нож лишь слегка задел мою руку. Я заставила себя не обращать внимания на жжение и забежала за другой край стола.

— Слишком поздно, — сказала я. — Все кончено. Если ты остановишься и подумаешь…

— Я не хочу останавливаться и думать! — крикнула она. — Я хочу проучить тебя, чтобы ты поняла, что значит хранить верность Аральту. И чтобы узнала, какую цену платит тот, кто его предает. Кто предает меня, Алексис.

Из гостиной раздался робкий голос сестры.

— Лекси? Что там происходит?

Меган застыла.

— Возможно, твоя сестра все-таки станет сегодня подарком.

Подняв нож, она повернулась и побежала к Кейси.

Кто-то задергал дверную ручку в подвале.

— Эй! — закричала Лидия. — Что вы все там делаете?

Я схватила первое, что попалось под руки — тяжелую металлическую табуретку, — и бросилась за Меган. Она ждала меня, стоя в метре от моей сестры.

— О, ты нашла стульчик, — проговорила Меган насмешливым голосом. — Как страшно. Что же ты сделаешь? Присядешь на меня? Или ты хочешь меня убить? Свою семью убить ты не смогла, но я кто, всего лишь твоя лучшая подруга. Я не в счет.

Она бросилась на Кейси. Та попробовала увернуться, но нож Меган задел ей ногу.

Моя сестра завизжала от боли и захромала назад, пока Меган готовилась нанести новый удар.

Времени на размышления у меня не оставалось. Я швырнула табуретку, словно она была молоточком для игры в крокет. Она ударилась в левое колено Меган. Раздался отвратительный хруст. Меган завизжала, упала на бок и, схватившись за ногу, свернулась в клубочек.

Похоже, Кейси, увидев, что на нее нападают с ножом, перестала наконец себя жалеть. Она вскочила на ноги и побежала к входной двери.

В подвальную дверь застучались. Потом грохот стал более организованным — девочки пытались выбраться. Я понимала, что у них это получится довольно скоро.

Я схватила книгу и выбежала во двор вслед за Кейси. На улице было темно: оказывается, я пролежала в подвале без сознания целый день. Моя сестра с трудом наступала на ногу.

— Уходи без меня, — сказала она. — Я спрячусь в кустах.

— Если они найдут тебя, то убьют, — проговорила я.

— Не найдут. Беги!

Я хотела поспорить, попробовать придумать что-то не такое опасное, но тут мой взгляд упал на кусты. Кейси была права. Они разрослись, словно в лесу, так что в них ее никто не заметит. Она уже хромала в их направлении.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы осмотреться и скинуть туфли миссис Уайли. А потом я побежала.

Так быстро, словно от этого зависела моя жизнь.

В общем-то, так оно и было.

33

Я СДИРАЛА подошвы голых ног о неровный асфальт, но бежала все дальше и дальше от дома.

— Алексис! — крикнул кто-то позади меня.

Я потеряла долю секунды на то, чтобы оглянуться через плечо.

За мной гналась Лидия. Она задыхалась, но бежала быстро и нагоняла меня. Она не читала заклинание с нами, поэтому до сих пор могла черпать силу и скорость из энергии Аральта. А я из-за заклятия отречения становилась слабее с каждой секундой.

— Вернись! — завизжала Лидия.

Я пробежала еще пару сотен метров, и тут мне показалось, что я сейчас упаду в обморок. Тем не менее я заставила себя бежать дальше. Лидия была близко: я слышала, как ее ноги шлепают по асфальту. Я свернула на маленькую улицу и рванула к какому-то магазинчику через парковку, усыпанную битыми бутылками, блестящими в лунном свете. Стекло впивалось в мои стопы.

Тут я увидела перед собой яму и перепрыгнула через нее. Секунду спустя Лидия закричала. Я обернулась и увидела, что она лежит на земле и держится за лодыжку. Но она быстро поднялась и продолжила гнаться за мной, подволакивая одну ногу.

Одна из дверей магазинчика оказалась стеклянной. Я схватила кусок асфальта и ударила им по стеклу, а потом просунула руку в образовавшуюся дыру и открыла дверь изнутри.

Я как раз закрывала ее за собой, когда к ней подбежала Лидия и врезалась в меня так, что я полетела спиной вперед. Книга выпала у меня из рук. Тем временем Лидия пролезла вовнутрь и упала.

Пока она махала руками, пытаясь восстановить равновесие, я подняла книгу и побежала к основному входу в магазин.

Но передняя дверь оказалась заперта на засов. А снаружи находились металлические ворота, и они тоже были закрыты.

Я ОКАЗАЛАСЬ В ЛОВУШКЕ.

Я огляделась по сторонам. Я попала в салон красоты.

На витрине висела неоновая вывеска с названием магазина. Заглянув в одно из зеркал я прочитала: «ПРОСТО ШУЧУ».

«Нет — Просто — Шучу», — говорила нам Элспет. На мгновение мне показалось, что воздух вокруг меня сгущается.

Здесь должно было произойти что-то ужасное. Элспет изо всех сил пыталась предупредить нас, но мы не обратили на нее никакого внимания.

У Лидии никак не получалось подняться на ноги — наверное, лодыжка очень болела. Наконец она кое-как встала и захромала ко мне.

— Ой, а что такое? — спросила она. — Забыла, что находишься в гетто, Алексис? У нас тут везде решетки на окнах.

Мне нужно было разжечь огонь. Я увидела открытую дверь в ванную на другом конце комнаты и побежала туда мимо Лидии, которая попыталась меня схватить, но снова потеряла равновесие и упала на один из вращающихся стульев.

На полочке лежали спички, а рядом ароматическая палочка на подставке.

Мне осталось только найти что-нибудь горючее.

Рядом с ванной стоял шкафчик. Я распахнула дверцы и стала искать какое-нибудь легковоспламеняющееся средство для волос. Я слышала, что Лидия со стонами и кряхтением хромает ко мне, словно чудовище Франкенштейна.

Я достала спрей для волос и направила его на книгу. Из баллончика прыснула жидкость, и обложка тут же вымокла. Потом я начала листать страницы и брызгать на них спреем, чтобы покрыть максимальную поверхность.

Я достала спичку из коробка.

— Оставь книгу в покое, — произнесла Лидия низким, сиплым и абсолютно серьезным голосом. — Или не выберешься отсюда живой.

Я повернулась к ней с книгой в руках.

— Ты соврала, — сказала я. — Ты выбрала другое заклинание. Что ты хотела сделать, Лидия?

Она с отвращением фыркнула и криво улыбнулась.

— Это ты соврала. Я хотела, чтобы вы прочитали заклинание вызова. Если бы ты сделала все, как надо, Аральт сейчас собирал бы всю вашу энергию, запасался ей и готовился к триумфальному возвращению к жизни.

Собирал бы нашу энергию…

— Ты хотела всех нас убить?

— Ради высшего блага! — огрызнулась она.

— Твоя собственная бабушка пыталась тебя предупредить.

— Предупредить? Бабушка-то как раз и рассказала мне про Аральта. Он сделает тебя красивой, сделает популярной… А потом она умерла и сразу стала святошей. — Лидия фыркнула. — Если бы бабушка действительно о нас беспокоилась, завещала бы нам хоть какие-то деньги, вместо того чтобы пожертвовать все в какую-то дурацкую благотворительную организацию. Знаешь, что она мне оставила? Кулинарные книги!

Я сжимала спички в потной ладони, одновременно прислонив их к краю книги.

— Ты здорово умеешь врать, да, Алексис? — спросила она. — Все это с самого начала было для тебя просто игрой. Ты никогда не заботилась об Аральте.

Я заботилась, но не в том смысле, который удовлетворил бы Лидию.

— А ты? — спросила я. — Ibi о нем заботилась?

На лице Лидии появилось такое выражение, будто она сейчас заплачет.

— Я люблю его, — всхлипнула она. — Больше всего на свете. А он любит меня.

— Но ты убила Таши. Отняла ее у него.

— Она была ему больше не нужна. Он не хотел, чтобы она была рядом. Теперь у него есть я. Я могу стать новой креатурой. Я контролирую его энергию. Я учусь.

— Правда? — проговорила я. — Вспомни все, что творилось на этой неделе. Это ты называешь контролем?

Она закатила глаза.

— Я научусь. Я останусь с ним. Он пообещал, что мы будем вместе.

— Но зачем тебе быть вместе с духом?

— Вот почему мне нужно его призвать. Он появится из книги. И позаботится обо мне, — прошептала Лидия. Ее голос стал жестче. — Алексис, ты понятия не имеешь, какая у меня ужасная жизнь. Папа потерял работу и теперь только подрабатывает в хозяйственном магазине. Он живет в своем выдуманном мире — думает, что станет знаменитой рок-звездой. Он так жалок! Меня от всего этого тошнит.

— Мне жаль.

— И нам пришлось переехать в этот мерзкий домишко. Теперь моя мама каждый вечер уходит из дома, чтобы напиться. Я не видела ее уже два дня. Они думают только о себе. Как будто я для них вообще не существую.

— Мне правда очень жаль, Лидия. Я этого не знала. — Я вспомнила, сколько раз издевалась над Лидией, просто по привычке. А в это самое время рушилась вся ее жизнь.

— Знаешь, где я брала деньги на обед? — спросила она. — До того, как появился Аральт? Я стригла газоны, Алексис. По субботам я ходила по своему кварталу и умоляла лентяек в цветастых халатах позволить мне провести весь день на солнце, таскаясь за идиотской газонокосилкой и чувствуя, как мои ноги жалят муравьи. Знаешь, сколько газонов мне пришлось подстричь, чтобы купить книгу Аральта? Чтобы убедить Таши приехать в Сюррей? А ты все это получила бесплатно. Неудивительно, что ты никогда его не ценила.

Похоже, Лидия начинала уставать. Более того, она выглядела больной. Если она не отреклась от Аральта, значит, она осталась единственной девушкой, связанной с ним. И сейчас он вытягивал из нее всю энергию.

— Лидия, послушай. Не нужно, чтобы Аральт заботился о тебе. Он не тот, кто ты думаешь. Я видела его и…

Ее лицо внезапно исказила ревность, и я поняла, что совершила ошибку.

— Он зло. Прочитай заклинание отречения и живи своей жизнью. Все наладится.

— Ой, и ты будешь за мной ухаживать? — спросила она. — Нет, спасибо, Алексис. По крайней мере, Аральт любит меня. И не из чувства жалости.

— Он никого не любит, Лидия.

Она посмотрела на меня стеклянным взглядом. Платье Таши, стоимостью примерно в тридцать выстриженных газонов, было изорвано в клочья и заляпано грязью и кровью.

— Отдай мне книгу. Я уйду отсюда, и мы больше никогда не увидимся. Я считаю до пяти. А потом сломаю тебе шею.

— Ладно, — сказала я. — Хорошо.

— Положи ее на прилавок.

Я развернулась корпусом, чтобы положить книгу. Потом подняла руки и сделала шаг назад.

Лидия рванула к книге, и я бросилась на нее. Мы упали на пол.

Она дотянулась до прилавка, схватила флакон с дезинфицирующим средством и ударила меня им по голове. Он не разбился, но удар все равно оглушил меня, а часть жидкости вылилась мне на лицо.

На несколько секунд мне показалось, что я вижу сон, в котором все это происходит с кем-то другим.

Я пошатнулась и упала на пол.

Зажмурившись и приняв позу эмбриона, я ждала, пока жгучая боль хотя бы немного уляжется. Где-то через минуту я встала на четвереньки и открыла саднящие глаза.

Все вокруг было расплывчатым и каким-то серым. Я схватилась за стул и уставилась в потолок, как жертва кораблекрушения, которая пытается разглядеть вдалеке огни спасательного корабля.

— Что случилось? Что-то не так с твоими драгоценными глазками? — спросила Лидия с притворной заботой в слащавом голосе. — Это штука очень неприятная. Мама всегда надевает очки, когда разводит ее водой.

Мои глаза начали слезиться, но слезы были какими-то необычными — густыми, липкими. Они как будто склеивали мои веки.

Меня охватил ужас.

— Боже мой, а что, если ты ослепнешь? — спросила Лидия. — Не знаешь, слепой может стать популярным фотографом?

Мне было плевать на ее насмешки. Они не значили ничего по сравнению с паникой, которая поднималась в моей груди. Я попыталась отползти к парикмахерским мойкам, но Лидия загородила мне дорогу.

— Даже не знаю, Лекси, — проговорила она. — Если промоешь водой, все может стать только хуже. Хочешь рискнуть?

Она блефовала. Наверняка блефовала. Но потом я начала припоминать, что получится, если добавить воду в хлорку… или, наоборот, хлорку в воду?

— У меня есть идея, что может тебе помочь, — проговорила Лидия. Я повернула голову на звук ее голоса, и Лидия горько засмеялась. — Ты похожа на пьяного морского льва.

Я не могу ослепнуть.

Я разрушила все, что было в моей жизни. Единственное, что осталось, — это фотография.

— Правда? О чем ты? — воскликнула я. — Помоги мне! Пожалуйста, Лидия!

Мои глаза горели, в них как будто не осталось никакой жидкости. Они больше не слезились. Даже моргать было трудно.

— Ты знаешь, о чем я, Алексис. — Лидия внезапно заговорила сухо, без доли иронии. — Я об Аральте.

Только не Аральт. Об этом не могло быть и речи. «Всего на пару минут — пока он меня не вылечит, — подумала я. — А потом можно опять прочитать заклинание отречения. Это ничего не изменит».

Но нет. Нельзя было этого делать.

— Тик-так. Пока мы тут разговариваем, твои роговицы покрываются волдырями.

Ослепнуть. И никогда больше не увидеть небо в последний день лета — такое голубое, что больно смотреть. Никогда больше не увидеть родителей, нарядившихся на какой-нибудь прием и выглядящих совершенно по-дурацки. Никогда больше не увидеть Картера — даже издалека.

— Хорошо! Я сделаю это! — всхлипнула я. У меня не было сил, чтобы думать о чувстве собственного достоинства. — Быстрее, Лидия, пожалуйста.

— Ты уверена? — спросила она. — Это ведь так не в духе Алексис. Возможно, тебе нужно время, чтобы подумать?

Мне стало казаться, что вокруг меня сжимаются стены. Паника давила на мое тело со всех сторон.

— Нет, — произнесла я. — Мне не нужно об этом думать.

Она читала клятву так медленно, как только могла. Но, тем не менее, произносила фразу за фразой.

А я повторяла каждое слово.

Как только я проговорила последнее предложение, в мое тело хлынула энергия. Я чувствовала себя как заблудившийся в пустыне человек, на которого вдруг вылили ведро ледяной воды. Мои глаза больше не жгло, руки и ноги перестали болеть. Я ощущала себя прощенной. Живой. Я легла на линолеум и уставилась в потолок, наблюдая за тем, как плитка на потолке проступает все четче. Я чувствовала, как во рту медом разливается облегчение.

Я слышала какое-то бормотание в задней части комнаты, но в тот момент была слишком счастлива, чтобы задумываться о Лидии. Где-то через минуту я привстала и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она согнулась над книгой, лежавшей на прилавке. Ее губы шевелились.

Я подошла к ней как раз вовремя, чтобы заметить заголовок на странице: TOGHRAIONN.

— Лидия! — выдохнула я. — Что ты творишь?

— Я призываю его, — проговорила она, торжествующе сложив руки на груди. — Аральта. Он придет за мной.

— Зачем ты… Нельзя этого делать! — воскликнула я. — Он не тот, кем ты его считаешь!

— Ты кое-что забываешь, Алексис. Он любит меня. И никогда меня не обидит. Тебе не понять, как я ему доверяю. — Она пожала плечами. — И знаешь, что? Вообще ничего бы этого не случилось, если бы ты не лезла не в свое дело. Я пыталась вызывать его в самый первый вечер. Но этот дурацкий пес сбежал… Аральт искал меня, но Таши добралась до него первой и отправила обратно в книгу.

Она понятия не имела, о чем говорит. Она не знала, кем он был на самом деле. Она ожидала встретить Прекрасного Принца, который увезет ее прочь на своем белом коне.

В комнате, еще минуту назад наполненной шумом и хаосом, стало тихо, как в часовне. Не было слышно никаких звуков, кроме нашего дыхания и странного шипения, исходившего из воздуха.

— Лидия, — проговорила я. — Пожалуйста. Он не тот, кем ты его считаешь.

— Мы будем вместе навсегда, — прошептала она. — Я так счастлива.

Она положила книгу в одну из раковин и ухмыльнулась.

— И больше никто не сможет отнять Аральта у меня. Свети, солнышко Алексис.

Она зажгла спичку.

— Нет, Лидия!

И бросила ее на книгу.

Ее глаза светились, словно звезды, а на губах играла легкая улыбка. Она не сводила взгляда с чего-то за моим плечом.

— Я так счастл…

Вдруг ее глаза округлились. Сзади меня послышалось царапанье.

— Что это такое? — заорала Лидия.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо меня ползет нескладная, бесформенная тень.

Лидия попыталась бежать, но тень настигла ее в одно мгновение. Она повалила Лидию на землю и окутала ее, покрывая черной вуалью все ее тело. Когда Лидия вскрикнула, чернота заполнила ее рот.

Она пыталась сопротивляться, но ее руки постепенно стягивала черная паутина.

Мое сознание наполнилось эмоциями и звуками, приближенной версией того, что я испытала в гараже у Таши.

Аральт не любил Лидию. Он ничего не любил. Он был жадным, голодным и эгоистичным. И за всем этим мне слышался хор тонких голосков, испуганных и грустных…

Девушки, которые отдавали себя Аральту, умирали не безболезненно.

Они не превращались в мягкое сияние вокруг голов своих подруг.

Аральт ловил их, и они продолжали существовать рядом с ним, испытывая вечные муки. Одинокие и объятые ужасом.

— Нет! — закричала я и потянула на себя тот слой черноты, что покрывал рот Лидии. Мои пальцы проткнули его, оставляя сочащиеся раны, но существо меня даже не заметило.

Оно не замечало ничего, кроме Лидии.

Сформировав вокруг нее кокон, оно стало пульсировать, словно бьющееся сердце.

Как будто оно питалось.

Я продолжала бить по нему руками, но ничего не помогало.

— УХОДИ! — закричала я, но в моем сознании стояла такая какофония звуков, что я сама едва расслышала собственный голос. — ПРОВАЛИВАЙ!

Внезапно тень исчезла.

Хор голосов — злой шепот Аральта и крики его жертв — тоже затих.

Я посмотрела на Лидию. Она лежала на полу — бледная, в неестественной позе, как сломанный манекен. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса, рот застыл в немом крике.

Я прижала палец к ее шее, под самым ухом.

Пульса не было. Я перевернула ее так, чтобы она полностью лежала на спине, и начала делать непрямой массаж сердца.

Посчитать, нажать, подождать, пощупать пульс. Посчитать, нажать, подождать, пощупать пульс.

Тут я почувствовала, что кто-то тянет меня назад.

— Я должна спасти ее! — крикнула я, размахивая руками. — Отпусти меня! Я должна ее спасти!

— Ее уже не спасти, Лекси, — проговорила Кейси, крепко обняв меня. — Посмотри на нее. Она умерла.

Конечно, Кейси была права. В теле Лидии не осталось ни щепотки жизни. Она превратилась в пустую оболочку. В труп.

— Пойдем, — проговорила Кейси. — Надо уходить отсюда.

— Подожди! — воскликнула я, вспомнив о книге. — Это уже не имеет значения, — сказала Кейси. — От книги не осталось почти ничего, кроме пепла.

Но… Если книга уничтожена, что теперь будет со мной?

Я сойду с ума и умру, как девочки из Саус МакБрайд Ривер?

Я в ужасе повернулась к Кейси.

— Я позвонила Картеру, — сказала она. — Я знаю, что вы расстались, но…

Стоянку озарил свет фар.

Картер выпрыгнул из машины и забежал вовнутрь. Он взглянул на Лидию, потом схватил меня за руку.

— Леке, что случилось?

— Давайте обсудим это позже, — проговорила Кейси. — Нам нужно убираться отсюда.

Она положила руку мне на плечо и повела меня к двери. Я наступила разбитой, истекающей кровью ногой на асфальт, и от боли у меня подкосились колени.

Картер нагнулся, поднял мою ногу и изучил ее, как кузнец изучает лошадиную подкову. Мои подошвы были покрыты красновато-черной пленкой грязи и крови.

— Обними меня за шею, — сказал Картер.

— Ты что, я слишком тяжелая.

— Алексис, — проговорил он. — Пожалуйста. Доверься мне хотя бы один раз.

Я не знала что делать.

— В этом-то все и дело, разве нет? — Он поднял лицо к ночному небу и издал жуткий смешок, больше напоминавший крик боли. — Почему из нас двоих только тебе можно быть сильной?

Я обняла его за шею.

Он поднял меня с земли и понес к машине, будто я ничего не весила.

34

— МЫ РАЗОБРАЛИСЬ с полицией, патологоанатомом, врачами, сотрудниками «Скорой помощи», пожарными, старшим офицером, директором и учителями, которых это коснулось. — Агент Хэйзан сверилась со списком в своей тетрадке. — Ученикам придется самостоятельно придумать объяснение случившемуся. Они всегда так поступают, и обычно у них получается лучше, чем у нас.

Я кивнула.

Мои родители не отрывали глаз от кухонного столика.

— Нам пришлось изрядно подлатать это дело. Не удивлюсь, если где-то с него начнет облезать краска или выпадет гвоздь, — проговорила агент Хэйзан. — Но я думаю, что в целом проблем не возникнет.

Она посмотрела на маму с папой.

— Можно мне минутку поговорить с девочками наедине?

Они медленно поднялись со стульев и вышли на крыльцо.

Агент Хэйзан перевела взгляд с меня на Кейси и обратно.

— Вообще-то, девочки, у меня к вам много вопросов. Но мой начальник «попросил» ничего у вас не спрашивать. А его об этом «попросил» его начальник, которого, в свою очередь, «попросил» подкомитет Сената, который отвечает за наш бюджет. Так что сегодня я уеду домой пораньше.

Она заговорщически наклонилась к нам.

— Послушайте, девочки. Я рада, что у вас есть таинственные высокопоставленные друзья, которые могут вас выручить. Но дело в том, что вам повезло. Повезло так, что вы едва можете себе представить. Из-за этой книги погибло больше ста пятидесяти невинных женщин, и я рада, что ее больше нет. Лично я думаю, что вы все сделали правильно. Но послушайте меня.

Она впилась взглядом мне в глаза.

— Тем людям, на которых я работаю, нет дела, поступаете вы правильно или неправильно. Вы либо подчиняетесь приказам, либо исчезаете. Я не знаю, как так получилось, что вы вляпались в это во второй раз. Да, вы разобрались со своими делами сами. И я уважаю вас за это. — Она прищурила глаза. — Но вот что я вам скажу: третьего шанса вам никто не даст. Будьте тише воды ниже травы.

Кейси растерянно посмотрела на нее.

— Это такое выражение, — сказала агент Хэйзан, складывая бесхозные листы бумаги и опуская их в портфель. — Держитесь подальше от неприятностей.

Она дошла до двери. Мы остались сидеть на своих местах. Врач посоветовал мне лишний раз не опираться на забинтованные стопы, а Кейси нужно было беречь травмированную ногу.

Я хотела остановить ее, спросить, чего мне ждать — какие побочные эффекты могут возникнуть от того, что я принесла клятву за несколько минут до того, как книгу уничтожили. Я все думала, что вот-вот начну съезжать с катушек, но пока не замечала в себе ничего такого, чего нельзя было бы объяснить шоком от произошедшего.

Но я побоялась спросить, потому что, в отличие от Кейси, у меня не хватило бы храбрости отправиться в психиатрическую клинику на год.

— Пока, девчонки. — Она коротко кивнула и ушла.

Мама с папой вернулись в дом, не глядя ни друг на друга, ни на нас.

— Пойду закончу делать уроки, — сказала Кейси и поднялась со стула.

— И я, — проговорила я.

Она уже исчезла в коридоре, а я все еще пыталась подняться на ноги.

По этой причине я оказалась в крайне неудобной позиции: осталась наедине с родителями.

Мне казалось, что нужно им что-то сказать. Я глубоко вздохнула.

— Алексис, — произнес папа обиженным, разочарованным голосом. — Пожалуйста. Иди в свою комнату.

Кабинет был в беспорядке.

Я прогулялась по мастерской в поисках Фаррин и, использовав цилиндрическую кабину, прошла в фотолабораторию.

Свет был включен, и Фаррин сидела на полу в уголке, наклеивая ярлык на коробку. Она не подняла глаз.

— Я думала: когда ты придешь?

Она все-таки посмотрела на меня, и я попыталась спрятать удивление. Ни разу в жизни я не видела ее такой растрепанной и неаккуратной. На самом деле, раньше она всегда выглядела идеально.

По ее взгляду казалось, что она знает, о чем я думаю.

— А ты чего ожидала? — спросила она. — Оказывается, я обанкротилась. Люди, на которых я полагалась, исчезли, а я внезапно поняла, что уже пожилая женщина.

— Но у вас остался талант, — сказала я. — Это у вас никто не сможет забрать.

Она пожала плечами.

— Всю свою жизнь я видела, как талантливых людей не замечают, отдавая предпочтение тем, у кого крепче связи, влиятельнее друзья и больше денег. Таким, как я.

— Мне жаль, — проговорила я. И это было правдой. Я не жалела, что Лидия уничтожила книгу. Но было печально видеть, как жизнь Фаррин разваливается, словно карточный домик.

— Передадите сенатору Дрегер от меня спасибо?

— Попробую, — отозвалась Фаррин. — В последнее время у нее много дел. В ее компаниях проходят финансовые проверки. У нас у всех сейчас сложный период. И извини насчет конкурса. Ты же знаешь, что журнал закрывается.

— Ничего, я понимаю, — сказала я.

— Тебе повезло, Алексис. — В голосе Фаррин звучали нотки ностальгии. — Ты еще молода и можешь все начать сначала.

Я кивнула.

— Соболезную по поводу смерти твоей подруги, — продолжила она. — Ты была там, когда… все произошло?

Я еще раз кивнула. Она внимательно смотрела на меня, и в ее глазах плескался огонь.

И тут я поняла, что она хотела спросить на самом деле.

Я посмотрела на нее и увидела сломленную женщина, одинокую и испуганную.

Она потеряла все, что у нее было. Я не могла отобрать у нее еще и Сюзетт. Возможно, я должна была это сделать — но не могла.

— Она умерла… безболезненно, — сказала я. — Очень спокойно.

Она чуть заметно улыбнулась, а потом отвела взгляд, и я поняла, что она не до конца поверила в мою ложь.

— Ну, тогда все, иди. А мне еще нужно разложить по коробкам всю свою жизнь.

35

В ДЕНЬ ПОХОРОН на улице стояла жара тридцать градусов в тени. Пришедшие проститься с Лидией были облачены в черные майки и мини-юбки.

Мы с Кейси стояли вдвоем под деревом чуть в стороне от толпы.

Мистер и миссис Смолл подошли к самому краю могилы и прижались друг к другу. Миссис Смолл то и дело наклонялась вперед, и казалось, что она вот-вот упадет на гроб. Вероятно, она успела напиться с утра. Даже если так, ее можно было понять.

Меган на похоронах не было. В школе она тоже ни разу не появилась. Бабушка посадила ее под домашний арест и запретила ей говорить по телефону, отправлять электронные письма, эсэмэски и вообще каким-либо образом связываться с другими людьми. Уже к утру вторника Меган перевели в школу при монастыре «Сэйкрид Харт». Ее бабушка грозилась сделать это не один год.

В новой школе Меган не было своей команды поддержки. Может, это было даже к лучшему, потому что я окончательно разрушила ее левое колено.

Миссис Уайли сообщила мне об этом, прежде чем повесить трубку.

Со стороны дороги к нам приближался Картер. На нем была серая рубашка с короткими рукавами и черные брюки.

Мы ни разу не виделись с той ночи, когда погибла Лидия. Мне даже не верилось, что уже прошло столько времени. Но в эти дни у нас было очень много дел.

Он кивнул Кейси, а она кивнула ему в ответ.

— Эээ… Пойду поздороваюсь с Адриенной, — сказала Кейси и похромала прочь. Адриенна с палочкой в руке стояла на мощеной дорожке перед лужайкой рядом с коляской матери.

Когда она ушла, я повернулась к Картеру.

— Как ты?

— В порядке. А ты?

— Нормально.

Мы обвели взглядом толпы учеников. Мертвая Лидия оказалась популярной. Оказывается, многие считали ее забавной. Может, так оно и было? Я никогда не задумывалась о ней в этом ключе.

— Так странно, — сказала я. — Лидия хотела убить половину присутствующих здесь людей.

Он покачал головой.

— Она этого не хотела. Настоящая Лидия.

— Ха, — усмехнулась я.

— Под всей этой внешней шелухой скрывалась обычная несчастная девочка, Леке. — Он посмотрел на усыпанный желтыми розами гроб.

Я тоже взглянула на могилу, а потом повернулась к нему.

— Как ты можешь ее защищать?

Картер повернулся ко мне.

— Это была не ее вина.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я. — Она все это устроила и спланировала. Она делала вид, что не собирается убивать Таши, хотя с самого начала знала, что этим все кончится. Что это, если не ее вина?

— Давай оставим эту тему. — Картер пожал плечами. — Тебе сейчас и так нелегко. Я не хочу, чтобы из-за меня становилось хуже.

— Скажи мне, — попросила я. — Я справлюсь.

Картер засунул руки в карманы.

— Ты не должна была все это допустить.

— Допустить? — переспросила я, — Ты что, шутишь?

— Да, допустить, — повторил он. — Почему ты не обратилась за помощью, как только поняла, что происходит?

— Скажи мне: к кому я должна была обратиться?

Он пристально посмотрел на меня.

— Ну, ко мне, например?

— А, ну да.

— Вот видишь. Тебе это даже в голову не пришло.

— Потому что это глупо! — Я рассерженно уставилась на него. — А что, если бы с тобой что-нибудь случилось — если бы ты пострадал…

— Ну, или не ко мне, неважно. К родителям? Да к кому угодно, Леке.

— Ты ко мне несправедлив.

— Ты даже представить себе не можешь, что это значит — не отгораживаться от других. За все время ты ни на секунду мне не доверилась. Ты вообще умеешь доверять людям?

Я не могла понять, расстраивают меня его слова или злят, но, как бы то ни было, к моим глазам подступили слезы. Я проглотила их и перевела взгляд вдаль, пытаясь сохранить самообладание.

— Я мог бы как-нибудь помочь, — продолжил Картер. — Но тебе обязательно нужно было все делать одной.

— Прости, Картер… — сказала я тихим голосом. — Я хотела защитить тебя.

Картер неуверенно поднес руку к моему лицу. Провел пальцами по щеке, коснулся уголка губ.

— Как ты не поймешь? Каждый раз, когда ты пытаешься меня защитить, ты разбиваешь мне сердце.

Я посмотрела на него, и прежде чем поняла, что происходит, мы уже целовались. Жадно, неистово, как пара влюбленных, оказавшихся по разные стороны баррикад.

— Картер… — прошептала я.

— Мне нужно время, Леке, — сказал он, отступая от меня на полшага. — В последнее время я чувствую себя не в своей тарелке… Мне нужно все обдумать.

Я отстранилась от него и прикрыла глаза ладонью. Когда я опустила руку, Картер уже ушел.

Несколько листьев, кружась, упали на то место, где он только что стоял.

Кейси вернулась ко мне. На ее лице выступили капельки пота. Она взяла меня под руку.

— Ты как, в порядке?

Моему парню нужно было «время». Мою лучшую подругу спрятали от меня. Мои родители больше никогда не смогут мне доверять. И, судя по всему, Аральт все еще, так или иначе, жил во мне, отравляя меня изнутри.

А Лидия умерла.

Я перестала понимать, что вообще значат слова «в порядке».

Но, по крайней мере, у меня была сестра.

Я опустила голову ей на плечо, и несколько минут мы наблюдали за церемонией. Гроб аккуратно опустили в землю, и люди стали один за другим подходить к могиле, чтобы бросить на него розы. Мы с Кейси тоже присоединились к процессии — и вот мы оказались перед ямой, стены которой были покрыты тонкой зеленой тканью. От нее пахло дождливым летним днем.

Кейси бросила розу в могилу. И я занесла руку, чтобы обронить туда свою.

Вдруг что-то с силой хлестнуло меня под коленом, и у меня подвернулась нога. Если бы Кейси не придерживала меня за руку, я бы упала в могилу.

Люди вокруг нас заохали, а миссис Смолл снова тихо, прерывисто зарыдала.

Я практически швырнула розу на гроб, умудрившись проколоть палец единственным шипом, который флористы забыли обрезать.

— Пойдем, — прошептала Кейси и потянула меня за руку.

Но прежде чем сделать шаг, я бросила взгляд за спину миссис Смолл, на холм, усеянный более старыми могилами, посеревшими от мха и плесени.

Я замерла.

Потому что увидела Лидию.

Она стояла под деревом, и ее тело казалось плотным, но вместе с тем немного расплывчатым — так выглядит уходящая вдаль дорога в жаркий день. Она была от меня метрах в тридцати, но я чувствовала, как она прожигает меня взглядом, ощущала, как ее гнев собирается, словно туча на горизонте.

«Пусть уже идет вперед», — сказал кто-то из стоявших в очереди за мной. Я обернулась и бросила на них непонимающий взгляд, и только потом осознала, что они говорили обо мне. Это мне нужно было идти вперед, чтобы все остальные смогли отдать Лидии последний долг, залезть в свои машины с кондиционерами и разъехаться по домам.

Я проигнорировала эти шепотки и снова подняла взгляд на холм.

Вдруг Лидия вздрогнула и понеслась вниз с холма к провожавшим ее людям, ко всем нам. Она исчезла среди толпы, и я закричала так, как если бы на меня на полной скорости неслась машина.

Но она так и не появилась рядом со мной.

Тут я почувствовала, что Кейси сильнее сжала мою руку. Я заглянула ей в глаза, пытаясь понять по ее взгляду, понимает ли она, что происходит.

Нет.

Кроме меня, Лидию никто не видел.

— Пойдем, Лекси, — сказала Кейси.

Я повисла у нее на руке и не стала сопротивляться, когда она повела меня обратно к машине.

Мама ждала нас, глядя в безоблачное небо и утирая пальцами слезы. Кейси залезла на заднее сиденье, а я стала обходить машину, чтобы открыть свою дверцу.

На дорожке, прямо у меня на пути, лежала одна-единственная желтая роза. Я наклонилась и подобрала ее, снова уколов большой палец о единственный шип.

— Бедные родители Лидии. Какой кошмар, — проговорила мама, сдерживая слезы. — Слава богу, что все закончилось.

Когда мы выезжали с кладбища, я обвела взглядом холм, на котором стояла Лидия.

Она умерла.

Но это был еще не конец.

Примечания

1

Мне надо учиться (франц.).

2

Здравствуй (франц.).

Content

Алендер Кэти Красивые и проклятые

Красивые и проклятые Кэти Алендер

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Примечания