Алендер Кэти

Мертвее не бывает

YOUNG ADULT. МИСТИКА. ПЛОХИЕ ДЕВОЧКИ НЕ УМИРАЮТ

Моим родителям

Katie Aiender

AS DEAD AS IT GETS

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо моему мужу, который вдохновляет, поддерживает меня и постоянно бросает вызовы.

Спасибо Мэттью Элблонку, который никогда не произносит вслух: «Ну я же говорил!», хотя часто имеет для этого повод, и всем замечательным ребятам из «ДэФи-орэ энд Кампани».

Спасибо Эбби Рэйнджер, Стэфани Льюри, Лоре Шрайбер, Хэлли Пэттерсон, Марси Сэндерс, Энн Дай, Диане Шерман и всем чудесным людям, которые занимаются коллективной работой в Гиперионе, за непрекращающуюся поддержку, которую я очень ценю.

Спасибо всем членам моей огромной семьи; бесконечно люблю вас (всех девять сотен человек).

Спасибо моим друзьям, которые для меня словно еще одна огромная семья; ребята, вас я тоже очень люблю (хотя обычно говорю это только за вашими спинами).

И спасибо, спасибо, спасибо всем людям, благодаря которым я смогла жить этой мечтой: читателям, блогерам, коллегам-писателям, библиотекарям, учителям, продавцам в книжных магазинах, фанатам и подписчикам, а также родителям, которые прививают своим детям любовь к чтению.

Я буквально не знаю, что бы делала без вас… И я говорю это от всего сердца, а не потому, что так положено.

1

Плохая новость: призраки окружают вас повсюду.

Они живут у вас на кухне, в гараже и в школьной столовой. Они безмолвно сидят рядом, пока вы веселитесь с друзьями в бассейне, ругаетесь с родителями или целуетесь со своим парнем. Они парят сзади, пока вы с компанией смотрите ужастик. Навстречу героине выпрыгивает маньяк в маске, и вы визжите, а тем временем кошмарное привидение дышит эктоплазмой вам в шею.

Хорошая новость (для вас): вы никогда об этом не узнаете.

Вы можете бездумно соблазнять их дурацкими играми. Кружитесь на здоровье в темной ванной, нараспев произнося имя какого-нибудь призрака. Он, конечно, с удовольствием пришел бы и оторвал вам голову. Я не шучу, он в буквальном смысле отодрал бы прелестную, круглую, как арбуз, голову с вашей тощей шеи. Но, несмотря на это, вы, скорее всего, за всю свою жизнь ни разу не увидите призрака.

А вот я их вижу.

Постоянно.

В первый раз я увидела привидение на похоронах — логично, правда? Начнем с того, что похороны вообще не самое приятное мероприятие. Но когда призрак погибшей девочки решает зайти на свое погребение и пытается сбросить вас к себе в могилу, становится вообще не до веселья. Все присутствующие на похоронах решают, что вы сошли с ума. Это вдобавок к тому, что все они втайне подозревают, что вы эту девочку и убили.

Пару дней ты раздумываешь, действительно ли ты все это видела или тебе просто показалось. Потом решаешь, что люди, считающие тебя сумасшедшей, вероятно, не так уж далеки от истины. И вдруг начинаешь замечать боковым зрением какие-то странные, размытые тени, которые то появляются, то исчезают. Постепенно ты понимаешь, что видишь их только на фотографиях и по телевизору. А в один прекрасный день просыпаешься и осознаешь, что у размытых теней есть форма и на самом деле это не просто размытые тени…

Это покойники.

По крайней мере, со мной все произошло именно так.

Например, раньше у меня над столом висела фотография. Оказалось, что среди моих друзей, которые говорят «сыыыыыр», на ней запечатлена мертвая старушка с гнойными язвами на лице. В местной студии, где снимают новости, живет призрак мужчины с железнодорожным крепежом в груди. А в моем учебнике по естествознанию на большинстве фотографий с пошаговыми инструкциями для лабораторных работ виднеется пара девочек-близняшек. У них впалые щеки и ввалившиеся глаза, и они всегда обнимают друг друга за пояс. На всех этих снимках призраки напоминают обычных людей. Они абсолютно неподвижны. Застыли в одном-единственном моменте своей загробной жизни.

Вы когда-нибудь пробовали прожить день, ни разу не взглянув ни на одну фотографию и не зависнув на минуту перед телевизором? Все мое существование превратилось в крайне неприятную игру под названием «Найди призрака». Но без школьных фотопортретов, вечерних новостей и последнего выпуска Cosmopolitan можно обойтись — мне на это плевать. Для меня имеет значение лишь одно: снимки, которые я делаю сама.

Я не представляю себя без фотокамеры с двенадцати лет. Она часть меня, причем лучшая часть. Когда все в моей жизни шло наперекосяк, я всегда могла спрятаться в своей собственной крохотной вселенной и увидеть мир таким, каким хотела его видеть.

Но теперь я не хочу даже подходить к фотоаппарату. Не хочу смотреть на свои снимки.

Потому что на каждом из них вижу мертвецов.

Вот такие дела. Моя жизнь разрушена. Мне некуда бежать. Негде прятаться. От настороженных взглядов и перешептываний… от подозрений… от призраков… и, что хуже всего…

От своих собственных мыслей.

2

Джаред ступал легко, словно охотник, — ветки и опавшие листья лишь чуть слышно потрескивали под его ногами. Он всматривался, вслушивался, ждал подходящего момента, чтобы бесшумно поднять фотоаппарат и сделать снимок.

Я наблюдала за тем, как он работает, и мне казалось, что я через крошечное окошко заглядываю в свою прошлую жизнь.

— В общем, я сказал, что готов уважительно относиться к учителям на замене, если они будут хотя бы немного знакомы с научным методом. А потом… — Он перевел взгляд куда-то наверх. Поднял фотоаппарат и мгновенно сделал несколько фотографий. Я увидела только, как над тропой пронеслась тень.

Через секунду он повернулся ко мне, чтобы показать кадры в видоискателе.

— Сова. Почему она летает тут среди бела дня? Наверное, кто-то потревожил ее гнездо.

Мое основное правило гласит: не смотри на фотографии, если в этом нет необходимости. Но в тот момент я подумала, что большой опасности увидеть призрака нет: вряд ли они парят у нас над головами, в нескольких метрах над землей. Так что я поддалась и начала листать фотографии Джареда.

Они вышли потрясающе. На животе у совы виднелись яркие черно-белые полоски, ее крылья были расправлены в полете, а перья по краям напоминали вытянутые пальцы.

— Мне очень нравится, — сказала я.

Тут я поняла, что до сих пор держусь за фотоаппарат, а следовательно, и за Джареда — камера висела у него на груди. Похоже, его не смущало, что мы оказались так близко друг к другу, но я аккуратно отдала ему фотоаппарат и сделала шаг назад.

Он слегка улыбнулся мне. Я отвернулась.

Небо было затянуто тучами, и холод стоял невыносимый. Внезапный циклон, налетевший в выходные, отпугнул любителей прогуляться или выйти на пробежку, которых в заповеднике обычно хватало. Мы брели по тропе уже около часа и за все это время встретили всего двух человек. Шел второй день зимы, и температура не поднималась выше четырех градусов. Я закуталась в три слоя одежды, но Джаред остался верен своему хипстерскому стилю: на нем были джинсы, фланелевая рубашка и начищенные коричневые ботинки. Только легкую курточку накинул.

— И что потом? Были проблемы? — спросила я.

Он недоуменно моргнул, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили.

— А… Она отправила меня к директору.

— Фигово.

— Да не. — Джаред пожал плечами. — Отец Лопес — человек понимающий. Просто сказал мне вести себя с ней повежливее.

Я слушала вполуха. У меня из головы никак не выходила сова с фотографии. То, как она прорезала крыльями серое зимнее небо. То, как прижимала узловатые ноги к телу. Меня охватила холодная, отчаянная зависть.

Вы спросите: зачем человеку, который на фотографии даже взглянуть боится, выходить на прогулку с целью что-нибудь поснимать? На самом деле я проводила дни с Джаредом не ради хороших кадров. Я хотела побыть с тем, кто знал меня, но не слишком близко. С тем, кому я была интересна, но не чересчур. Джаред оказался едва ли не единственным человеком, рядом с которым я могла находиться. Кроме того, только он — не считая родственников — позвал меня хоть куда-нибудь.

Хоть я и не хотела фотографировать, мне нужно было гулять на свежем воздухе. Нужно было выбираться из дома, где я задыхалась и где меня душила (пусть и с благими намерениями) моя семья. Я всегда брала с собой фотоаппарат, потому что боялась, что иначе Джаред сочтет меня странной и перестанет приглашать с собой. Так что я использовала камеру как бутафорию. Как плату за входной билет. Снимки я делала редко, зато хорошо научилась притворяться, что делаю их — ровно столько, сколько нужно, чтобы избежать подозрений.

Но мысль о сове, устремившейся вниз в своем полете, придала мне безрассудной храбрости. Я поднесла фотоаппарат к лицу. Джаред замолчал и отошел в сторону, как будто знал, что в этот момент мне нужно было побыть одной.

Сначала я подняла объектив к небу и нацелила его на тонкие, голые ветки деревьев. Казалось, что они растут из нижнего края кадра, словно травинки. Мне нравилась эта иллюзия.

Я немного опустила объектив и сделала второй снимок. Сместила его еще чуть-чуть ниже — и нажала на кнопку затвора. Я искала глазами малейшие следы того, что сейчас появится призрак, но ничего не происходило. Тут меня с головой накрыло облегчение, и я начала снимать в привычном ритме: щелк — смена кадра — щелк — смена кадра. Это было так же естественно, как дышать. Джаред находился в паре метров от меня. Мы двигались, словно пара танцоров на сцене: ни на секунду не забывали друг о друге, при этом отдавая все внимание своей работе.

Постепенно я перестала беспокоиться из-за призраков.

Когда мы дошли до поворота, я пролистала кадры назад и посмотрела на дисплей.

На моих фотографиях был какой-то человек.

Моему мозгу понадобилась секунда, чтобы осознать увиденное. На тропе стоял маленький мальчик в полинявшей зимней куртке. Его русые волосы были аккуратно зачесаны набок и прикрывали часть лба. Ему было три или четыре года, не больше. К его светло-коричневым брюкам прилипла грязь, как будто он падал на коленки. Смотрел он куда-то в сторону.

На следующей фотографии он глядел прямо в объектив. Его глаза оказались ангельски-голубыми. Такие, наверное, были в детстве у Картера Блюма — человека, о котором мне сейчас меньше всего хотелось думать.

На третьей фотографии мальчика не было.

— Эээ… — протянула я. Внезапно мне показалось, что я теряю равновесие, как будто у меня одна нога стала на пятнадцать сантиметров короче другой. Я бросила взгляд на Джареда, пытаясь понять, заметил ли он что-нибудь, но он был сосредоточен на старом сучковатом дереве.

Я снова обернулась и услышала шуршание листьев где-то вдалеке.

Я никогда не слышу призраков с фотографий. Я только вижу их. Раз я услышала шаги мальчика, может быть, он настоящий? Выглядел он очень даже живым. Из него ничего не вытекало, а его кожа не была мертвенно-серой. Он казался совершенно нормальным, если не считать того факта, что разгуливал по глуши в одиночестве.

— Что случилось? — спросил Джаред.

— Я вроде бы кого-то видела… — проговорила я. — Какого-то маленького мальчика.

Джаред поднял брови.

— И он один? Здесь?

— Возможно. — Я с сомнением посмотрела на тропу. — Как думаешь, нам стоит его поискать?

— Конечно, — сказал Джаред, закрывая объектив и опуская фотоаппарат. — Пойдем.

Мы зашагали назад. Я старалась не обращать внимания на то, что его рука мягко прижимается к моей спине.

Мы с Джаредом познакомились в сентябре, когда вышли в финал конкурса фотографов. В течение нескольких месяцев мы виделись два-три раза в неделю, но между нами так и не возникло ничего даже отдаленно похожего на романтический момент. Пару раз он намекал на что-то такое, но я отвечала очень осторожно, делая вид, что не понимаю. Дальше дело не шло.

И, честно говоря, я была этому рада. Мне ни в коем случае не хотелось вступать в новые отношения, чтобы забыть о старых. От одной мысли, что можно обнимать кого-нибудь, кроме Картера, у меня немело все тело.

Мы дошли до поворота. Мальчика не было видно. У меня заныло сердце при мысли, что призраки вот-вот нанесут мне очередной сокрушительный удар. Будь я одна, я бы остановилась.

Но Джаред несся по тропе, подгоняя меня.

— Сегодня очень холодно. Нельзя малышу гулять в такую погоду.

Мы шли так быстро, что под всеми слоями одежды я начала потеть. Потрепанная сумка, которую я купила в благотворительном магазине, больно била меня по боку. Джаред не переставал искать мальчика глазами, как будто тот мог появиться перед нами в любую секунду. Своей безоговорочной верой он почти убедил меня, что я действительно видела не призрачную сущность, а живого ребенка.

Можете считать меня глупой, но мне казалось, что мальчик и правда возникнет на дорожке перед нами, стоит лишь сильно-сильно этого захотеть.

Но нет.

— Постой. — Я замедлила шаг. — Я могла ошибиться. Возможно, это было что-то другое. Джаред повернулся ко мне. От быстрой ходьбы его лицо порозовело.

— В смысле? Тебе показалось, что ты видела ребенка? Я пожала плечами.

— Может, просто тень так упала.

— Но я же точно что-то слышал. А ты разве нет? — Он замер. — Слушай! Вот он опять.

И действительно, впереди раздался хруст веток.

В моей груди затеплилась надежда.

— Может быть, — сказала я.

Но за следующим поворотом мы остановились.

На тропе сидел опоссум. Стоило ему увидеть нас, как он, перебирая лапами, бросился в кусты.

— Ой, — проговорил Джаред.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, я подняла фотоаппарат и сделала два снимка. Потом посмотрела на экран и тут же почувствовала, как напрягается каждая мышца.

Я увидела его. В паре метров от того места, где мы стояли.

Это был тот самый мальчик. Он смотрел прямо на нас.

Значит, он все-таки оказался призраком.

Конечно же, он был призраком.

Я отошла на обочину тропы — подальше от привидения, повернулась и сделала еще несколько фотографий. Когда я открыла их, у меня перехватило дыхание.

У мальчика был пробит затылок.

А чего еще ты ожидала?

— Алексис? Ты в порядке? — Джаред стоял по другую сторону от мальчика. И тут он двинулся вперед, прямо сквозь него.

Я застыла на месте.

Джаред плотнее натянул куртку.

— Что-то я замерз. Сейчас такой ветер подул, ты его почувствовала?

Именно такие ощущения испытываешь, когда проходишь сквозь привидение. Я кивнула и обхватила себя руками, хотя мне все еще было жарко после быстрой ходьбы.

Солнце уже, наверное, начинает садиться, — сказал Джаред.

Стоять на этом месте и болтать о погоде мне совсем не хотелось. Хуже, чем видеть мертвецов на фотографиях, может быть только одно: понимать, что они видят меня и настроены отнюдь не добродушно. Я схватила Джареда за руку и потащила за собой, подальше от мальчика.

Пройдя метров сто, я остановилась и засунула дрожащие руки в карманы.

— Я ошиблась, — прошептала я. — Извини. Я не специально. Не хотела отвлекать тебя от работы.

— Не за что извиняться, — проговорил Джаред мягко, но решительно. — Алексис… я беспокоюсь за тебя.

Мне было стыдно и грустно, к тому же я еще не отошла от ужаса, который охватил меня, когда я увидела мальчика с пробитой головой.

— Я не знаю… извини…

Джаред подошел ближе и положил руки мне на плечи. Взгляд его карих глаз был добрым и мягким, как у олененка.

— Все хорошо. Успокойся. Все в порядке.

Внезапно для себя я расплакалась.

Фу.

Раньше бы никогда не позволила себе такого, проживи я хоть миллион лет. Как я могла разрыдаться, словно истеричка, в общественном месте, да еще и у кого-то на глазах? Мне стало казаться, что, потеряв контроль над своими фотографиями, я потеряла контроль над собой.

Джаред прижал меня к себе. Я уткнулась головой ему в плечо, и он провел своими холодными руками по моим волосам.

— Поплачь, если хочется, — сказал он. Все хорошо.

Секунду спустя я сглотнула комок и отстранилась от Джареда.

Но он не убрал руки, и его пальцы остались едва ощутимо лежать на моей спине.

— Ты думала о Лидии?

Он знал, что у меня на глазах погибла Лидия, девочка из моей школы. Еще он знал, что в тот день изменилась вся моя жизнь. Он предполагал — так же, как все вокруг, включая родителей, сестру и школьных психологов, — что причиной всех моих проблем стало потрясение от ее смерти.

И, да, в каком-то смысле они правы. Но все далеко не так просто.

Слышали такую поговорку: кто слишком высоко летает, тот низко падает? Я взлетела очень высоко. Я была… счастлива. Уверена в завтрашнем дне. Спокойна. Довольна своей жизнью. Абсолютно убеждена, что все делаю правильно. Как можно было так ошибаться? И когда осознаешь, какую страшную ошибку совершил, как можно снова почувствовать уверенность в себе?

Я знала ответ: никак. В таких случаях остается только всю жизнь ждать, когда с неба, словно в мультике, упадет еще один рояль и раздавит тебя в лепешку.

— Ты потеряла близкого человека. — В хриплом голосе Джареда звучали тепло и искренность. Он потянулся к моему лицу и откинул прядь волос. — И тебе больно. Очень больно. Но это нормально. У тебя все будет хорошо.

Я всхлипнула и кивнула, потом заглянула в его бездонные глаза. Казалось, в них таились еще десять слоев его личности, помимо того, который он демонстрировал миру. Когда он так смотрел на меня, он как будто бы подпускал меня сквозь несколько верхних слоев — к чему-то потаенному, нежному.

Мне показалось, что Джаред затаил дыхание. Он заправил прядь мне за ухо… а потом провел пальцами по моей щеке, аккуратно приподнимая подбородок.

Внезапно воздух между нами сжался. Наступил тот момент, когда мир теряет очертания, когда тебя словно ведет какая-то сила…

В следующее мгновение мы уже целовались.

Это было не похоже ни на один поцелуй в моей жизни. Когда мы с Картером встречались, я постоянно была счастлива. И поцелуи были продолжением этого счастья, настоящим праздником. Нашей маленькой вечеринкой, благодаря которой радость становилась еще сильнее. Благодаря которой росла наша вера в то, что мир стремится дать нам именно то, чего мы хотим.

С Джаредом во мне росло нечто-то другое. Боль в груди. Мы как будто сражались за выживание — два человека, которым необходимо касаться друг друга, только чтобы не исчезнуть. Мне казалось, что мы делимся какими-то печальными тайнами…

И я совсем не хотела, чтобы это заканчивалось.

Вдруг я поняла, что делаю, и резко отстранилась, подняв руки вверх, словно на меня направили дуло пистолета.

— Господи. — Джаред отпрыгнул назад и в ужасе уставился на меня. — Алексис, прости меня. Я не хотел… В смысле, тебе было грустно, и я… Я не должен был…

Я сделала неуверенный шаг назад, не в состоянии отвести взгляда от его глаз. Сказать ему, чтобы не винил себя? Но как это сделать, чтобы он не подумал, что поцелуй — это хорошо?

Да, это был хороший поцелуй. Но это еще не значило, что происходившее было чем-то хорошим.

— Мне нужно идти, — выговорила я. — Мы уже долго гуляем. Родители станут волноваться.

Он продолжал смотреть на меня, еще не очнувшись от шока. Но через пару секунд все же взял себя в руки.

— Конечно, — сказал он, поправляя куртку, хоть в этом не было никакой необходимости. И все, от особенного момента не осталось и следа.

К моему огромному удивлению, меня охватило сожаление.

Я ведь ответила на его поцелуй.

Серое небо стремительно тонуло в фиолетовых сумерках. Садившееся солнце виднелось сквозь спутанные голые ветки деревьев и казалось ярким белым пятном. Впервые за весь день, глядя на Джареда, можно было сказать, что он замерз. И устал.

И чувствовал себя одиноко.

— Пойдем, — сказала я и, потянувшись к нему, раскрутила запутавшийся ремешок, на котором висел его фотоаппарат. — А то замерзнешь здесь до смерти.

Его губы искривились в полуулыбке. Темно-каштановые волосы — настолько длинные, насколько это позволял дресс-код школы «Сэйкрид Харт», закрывали ему лоб. Скулы Джареда были так четко очерчены, словно его лицо высекли из мрамора. Он выглядел как аристократ. А уголки его губ были от природы немного опущены, поэтому казалось, что каждую его улыбку нужно заслужить.

— Ты права, согласился он. — Уже поздно.

Мы шли в тишине. Наконец впереди показались большие пни, за которыми располагалась парковка. На ней стояли всего три машины: джип Джареда, мамин серый седан (позаимствованный на время) и маленький синий хетчбэк.

В тусклом свете я уловила какое-то движение рядом с синей машиной, и тут раздался женский голос:

— Нет, Спайк! Вернись! Сидеть! Место!

Через парковку понесся черный песик, волоча поводок по земле. Он бежал в нашу сторону.

— Пожалуйста, поймайте его! — крикнула девушка.

Одним движением Джаред стянул с шеи фотоаппарат и передал его мне. А потом погнался за собакой.

Девушка бежала ко мне, тяжело дыша. Я тут же узнала ее — это была Кендра Чарноу, знакомая из школы. Стоило ей увидеть меня, и она неловко остановилась.

— Алексис?! — проговорила она. — Эээ… куда они побежали?

Я указала направление, и мы обе понеслись по тропе. Но за первым же поворотом мы увидели Джареда, который вел песика на поводке.

— Спасибо! — Кендра схватила пса с земли и расцеловала его крошечную мордочку. — Он из приюта. Нам сказали, что он может сбежать, но я не знала…

И тут ее взгляд упал на Джареда.

Так как он не был моим парнем, я могла следить за поведением Кендры объективно, как ученый, делающий заметки в полевых условиях.

Все девушки реагировали на него одинаково. Вот и сейчас спина Кендры распрямилась, а живот волшебным образом куда-то втянулся. Она поправила рыжий хвостик, торчавший из-под бежевой бейсболки. Потом наклонила голову, как будто спрашивая: «Видишь, какая я симпатичная?»

— Мы, кажется, не встречались, — сказала она Джареду. — Я…

— Рад, что смог помочь тебе с собакой, — перебил ее Джаред. — Прости, пожалуйста, но нам надо идти. Температура уже, наверное, до ноля упала.

Возможно, во мне проснулись старые привычки, оставшиеся со времен Солнечного клуба, но я почувствовала, что обязана представить их друг другу.

— Джаред, это Кендра. Она учится в старшей школе Сюррея.

Кендра одарила его обворожительной улыбкой.

— Я подруга сестры Алексис.

Конечно. Она подруга Кейси, не моя.

— Приятно познакомиться, Кендра, — сказал Джаред и опустил руку мне на локоть, словно хотел меня защитить. — Хорошего вечера тебе.

— Хорошего вечера, — ответила она.

Вот и все. Джаред проводил меня до маминой машины и подождал, пока я пристегивала фотоаппарат к пассажирскому сиденью.

Я подняла на него взгляд и на секунду онемела. Бледно-золотистые лучи заходящего солнца освещали половину его лица, как на картинах эпохи Возрождения. Его волос словно касался тоненький нимб огненного света. А на той стороне, что была в тени, его кожа казалась голубоватой и гладкой, как лед.

Он напоминал получеловека, полубога.

Который даже не взглянул на другую девушку.

Что со мной не так?

— Не сверли меня взглядом. Лучше сфотографируй, — сказал он, и его губы медленно растянулись в улыбке. — Память дольше сохранится.

Я улыбнулась в ответ. Именно эти слова я сказала ему в день нашего знакомства.

Если бы я была из тех девушек, которые знают, чего хотят. Если бы я понимала разницу между тем, что могу получить, и тем, чего у меня никогда не будет. Если бы я могла отпустить прошлое и просто жить дальше. Тогда я бы вылезла из машины, обняла Джареда и зацеловала бы его до смерти.

Но я не такая.

— Хорошего вечера, — сказала я.

«Твоя девушка будет так безумно счастлива с тобой», — подумала я.

Он улыбнулся.

— И тебе. Звони, как будет время.

— Хорошо.

И я знала, что позвоню. В следующий раз, когда почувствую себя одиноко или начну жалеть себя. Или когда пойму, что мне нужно увидеть кого-нибудь, кроме мамы, папы или сестры. Тогда я позвоню ему, и он придет.

Нужно было написать маме, что я уже еду домой. Я стала набирать эсэмэс, поглядывая при этом на Джареда, который садился в свой джип.

«ДО ВСТРЕЧИ. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ», — ответила мама.

Я бросила телефон в автомобильный подстаканник и включила радио. Джаред свернул налево, выехал на пустынную трассу, казавшуюся отсюда узкой дорожкой, и исчез из вида.

У тебя серьезные проблемы, Алексис.

Я не совсем глупая. Знаю, что я не настолько особенная девушка, чтобы отшивать такого парня, как он, и надеяться, что он будет продолжать обращать на меня внимание. При нормальных обстоятельствах Джаред уже давно перестал бы приходить. Но у него был собственный груз на плечах. Парень нуждался во мне так же, как я нуждалась в нем.

Он никогда не говорил, что именно его мучает. Но, как я подозревала, это могло быть связано с тем, что они жили вдвоем с отцом. Джаред никогда не говорил о матери, а я, конечно же, не спрашивала. Вся наша дружба строилась на том, что мы не лезли друг другу в душу — ни по какому поводу.

Мы напоминали двух путешественников, решивших брести по дороге вместе только потому, что это немного легче, чем идти в одиночестве.

Капли дождя размером с жемчужину застучали по лобовому стеклу. Я включила дворники и проверила, включены ли передние фары. Ни на одной из полос дороги машин не было, но я все равно показала поворот направо. На тот случай, если мама отправила шпионов на этот богом забытый участок трассы.

По общественному радио диктор монотонно говорил о том, как покупать подарки, если до праздника почти не осталось времени. Его размеренный голос успокаивал меня.

Я поставила ногу на педаль, и в тот момент, когда я начала нажимать на нее…

Радио выключилось.

На мгновение наступила тишина, а потом машину заполнил шум помех. Ужасно громкий. И мне казалось, что он звучит у меня в голове, словно крик, отдаваясь в каждой клетке тела. Я сняла руку с руля и ударила по кнопке, чтобы выключить радио. Но звук никуда не делся.

Боль в ушах была невыносимой.

Пока все мое внимание было поглощено шумом, машину резко дернуло и стало сильно заносить влево.

Я постаралась вспомнить, что делать, если теряешь управление автомобилем. Нельзя со всех сил давить на тормоз, так? Надо пытаться повернуть машину в нужном направлений?

Но что, если нужное мне направление оказалось позади меня?

Машину затопил ярко-белый свет. Так могли светить только фары грузовика, который, видимо, несся мне навстречу и был уже от меня метрах в пяти.

Я приготовилась к тому, что мы сейчас столкнемся. Секунды тянулись невыносимо долго…

Но столкновения так и не произошло.

Когда прошло уже слишком много последних мгновений, я взглянула направо. На долю секунды, словно 25-й кадр, мелькнувший на экране, на пассажирском сиденье рядом со мной проявилась фигура. Это была девушка, хотя из-за яркого света я могла разглядеть только ее очертания. Стоило начать понимать, что именно я вижу, как она исчезла.

Белое сияние, которое я приняла за свет фар, исчезло вместе с ней.

На мгновение меня охватил шок, но потом я сосредоточилась на своей машине, которую продолжало заносить.

Руль заклинило, и вправо он не поворачивался. Я давила на тормоз, но это не помогало. Шины скользили по мокрому асфальту. Машину наполнил запах жженой резины.

Оставалось только одно: я ухватилась за ручник и потянула изо всех сил. Мотор недовольно заревел, и машина съехала на обочину, в высокую траву.

Я еще раз ударила по тормозам.

На этот раз они сработали. Колеса выровнялись, и машина остановилась в полутора метрах от дренажного канала.

Радио издало последний пронзительный вопль и замолкло.

Я перевела машину в режим парковки и без сил уронила голову на руль, пытаясь отдышаться.

Любой на моем месте подумал бы, что проблема в машине, но дело было не в ней — я знала наверняка. Потому что на пассажирском сиденье я увидела…

Одну-единственную желтую розу.

Точно такую же, какие были на похоронах Лидии Смолл.

3

Я не убивала Лидию.

Да, я была рядом, когда она умерла, но это совершенно не одно и то же.

Но попробуйте объяснить это ей.

Она явно винила во всем меня и являлась раз в пару недель, чтобы я об этом не забывала. До сих пор Лидия просто действовала мне на нервы: дразнила, угрожала… И я бы испугалась, не будь она очень слабым призраком. Максимум, на что Лидия была способна, это сбросить учебник с парты, и то только после двадцати минут тщетных попыток.

Но вот это — настоящее покушение на мою жизнь — было чем-то новеньким.

И я жутко разозлилась.

Отстегнув ремень безопасности, я рывком открыла дверцу и выскочила под дождь.

— Молодец, Лидия! — крикнула я, поворачиваясь на месте. — Хочешь убить меня? В следующий раз придется постараться получше!

Вода холодными струйками стекала по моему лицу. Я вдруг поняла, что снова плачу, и разозлилась еще сильнее. Мне хотелось по чему-нибудь ударить. В итоге я пнула ногой мокрую траву и чуть не упала.

Отлично. Не хватало еще скатиться с берега и свалиться в канал. Этакая вишенка на торте отвратительного дня.

— Давай же! — заорала я. — Хочешь убить меня? Я здесь! Приходи за мной, чертова Лидия!

Я была готова ко всему. В висках стучал адреналин. Я могла броситься в драку в любое мгновение. Не знаю, как бы дрались человек и призрак. Наверное, мне тогда казалось, что одной моей ярости хватит, чтобы немного поколотить Лидию.

Я ждала, что она появится — во всем своем призрачном великолепии, как это обычно и бывало. Всего полтора метра ростом, с длинными черными волосами, босая, в изорванном красном коктейльном платье, которое было на ней в момент смерти. Твердо намеренная испортить мне день — а лучше всю жизнь. Немножко прозрачная и бесконечно ноющая.

Но она не приходила. За всплеском адреналина последовал его резкий спад, и меня потихоньку начали охватывать неловкость и стыд. А еще я жутко промокла и замерзла.

Последний штрих в эту блистательную сцену внесло появление Кендры. Обернувшись, я увидела ее машину недалеко от своей. Кендра опустила стекло. На ее лице читалось не беспокойство, а скорее раздражение.

— Алексис? Эээ… ты в порядке?

Слышала ли она, как я выкрикиваю имя Лидии?

— Да, — ответила я. — Просто… на дороге была белка.

Глаза Кендры округлились.

— Ты ее сбила?

Я тут же представила, какие обо мне пойдут слухи: «Алексис Уоррен раздавила белку, причем специально!»

— Белка в порядке, — проговорила я. — Спасибо за беспокойство.

Попрощавшись с Кендрой, я залезла в машину. Меня трясло от злости и новой дозы унижения. Только я начала пристегиваться, как зазвонил телефон. Я подпрыгнула от неожиданности.

Это был Джаред.

— Привет. Совсем забыл поздравить тебя с Рождеством.

— А, да, — сказала я. — С Рождеством.

— Ну ладно… будь осторожна. На дорогах скользко. Я заметила.

— Хорошо, спасибо. И ты тоже.

На этом разговор закончился.

Развернув машину в противоположном направлении, я поехала домой. В душе у меня было пусто как никогда.

Лидия появилась, когда я повернула налево в Сильвер Сэйдж Эйкэрз, жилой район, куда мы с семьей переехали после того, как сгорел наш старый дом (это было давно — два кровожадных призрака тому назад).

Ее фигура проступила на пассажирском сиденье. Она сидела, вытянув свои грязные, запачканные кровью призрачные ноги на приборную панель.

— Приходи за мной? — процитировала она меня. — Это шутка такая, что ли?

Кто виноват в том, что я вижу призраков на фотографиях? Исключительно я сама. Я готова в этом признаться. (Конечно, не другим людям — только себе.) Я сама решила во второй раз принести клятву злому духу по имени Аральт, когда Лидия плеснула едким химическим раствором мне в глаза. Я подумала, что смогу обмануть систему: дать клятву, а потом прочитать обратное заклинание, которое должно было выгнать призрака из моего тела. Но я не знала, что Лидия собиралась уничтожить книгу Аральта — его обитель, — чтобы он остался с ней навсегда.

Мои глаза впитали немалую дозу потусторонней магии, и теперь мне приходится жить с последствиями. Моя вина, больше ничья.

Хорошо еще, что я только вижу призраков. Я хотя бы не слышу, как они шепчут своими червивыми ртами отчаянные, полные мольбы слова.

Но вот Лидия? Я решительно отказываюсь брать на себя вину за ее смерть. Она поступила эгоистично, в результате чего умерла в страхе и муках. Именно так обычно и становятся призраками. Лидия стала призраком, который способен ходить, говорить и бесконечно меня раздражать. В общем, мало что изменилось с тех времен, когда Лидия была жива. Те же привычки, только чуть помертвее.

Увидев ее, я напряглась и крепче сжала руль.

Но она не стала пытаться меня убить, и я беспрепятственно загнала мамину машину в гараж. Нужно было взять фотоаппарат, но я колебалась: для этого мне пришлось бы провести руку сквозь полупрозрачное тело Лидии. Решив вернуться за камерой попозже, я направилась к двери, ведущей в коридор нашего дома. На ключ мы ее никогда не закрывали.

Лидия просочилась сквозь автомобильную дверцу и встала у меня на пути. Ее ноги плотно прижимались к полу. Она, как и большинство духов, которых я видела, предпочитала двигаться как человек: ходить и стоять на земле. Иногда призраки могут парить, но только если слишком разозлятся и перестанут обращать на это внимание.

Лидия откинула волосы назад и фыркнула:

— С чего ты взяла, что я буду тебя слушаться?

Я уже хотела пройти сквозь нее, но в последний момент струсила. Я терпеть не могла это ощущение: как будто ныряешь в ледяную воду. Точнее, как будто тебя туда сталкивают. Лидии, правда, тоже не нравилось, когда я так делала. Что значительно добавляло мне решимости.

Но все-таки не настолько, чтобы пойти вперед.

— Подвинься, — сказала я.

Она приблизилась ко мне на полшага.

— Зачем бы мне подчиняться приказам убийцы?

Видите, о чем я? Вот так Лидия перекладывает на меня вину. Как будто я заставила ее организовать Солнечный клуб и влюбиться в злого призрака. Как будто я внушила ему идею поглотить ее жизненную силу. Я-то как раз пыталась ее отговорить. Даже пыталась спасти ее. И продолжала пытаться — довольно жалким образом, — хотя понимала, что спасать уже некого. Но обозленному призраку этого не объяснить.

Тебя просто не слушают.

— Я все поняла, — проговорила я. — Ты меня ненавидишь. Хотела меня убить, но не получилось. Пусть тебя утешит то, что настроение под конец дня ты мне определенно испортила. А теперь подвинься, пожалуйста. Увидимся через пару недель.

Ее брови поползли вверх.

Но она не сдвинулась с места. Я задержала дыхание и бросилась вперед. Кровь в венах как будто заледенела, потом закружилась голова. Лидия завопила от ярости.

Но то, что произошло после, стало для меня полной неожиданностью.

Вторая волна холода ударила меня со спины, и вот уже Лидия снова стояла впереди меня.

Знаете, как иногда от съеденного мороженого начинает болеть голова? После двойной дозы призрачности я ощутила боль в сто раз сильнее. Я согнулась пополам. В голове пронеслась мысль: можно ли умереть от переохлаждения, вызванного призраком? От холода я не чувствовала пальцев. Меня качнуло. Я вытянула руки и опустилась на пол, потому что понимала, что иначе вот-вот потеряю равновесие и упаду.

Через минуту смерть перестала казаться неминуемой, и я подняла взгляд на Лидию. Она стояла на ступеньке у двери, которая вела в дом. Было видно, что ей понадобилось приложить усилие, чтобы пройти сквозь меня: она немного ссутулилась, и очертания фигуры стали прозрачны. Когда она заговорила, ее голос звучал слабее.

— Я оставлю тебя в покое, — прохрипела она, — когда сама захочу.

Она прошла сквозь дверь, и я услышала, как в замке поворачивается ключ.

Секунду спустя я попыталась встать. Ноги были словно деревянные, и казалось, что в них впивается миллион иголок. Пока я шла к двери, кровообращение понемногу восстанавливалось. Добравшись, я несколько раз постучалась, но потом поняла, что это бесполезно. Родители, скорее всего, сидели на кухне и смотрели телевизор. Так что мне пришлось обходить дом, чтобы попасть к входной двери.

Только я вставила ключ в замок, как дверь открылась. На пороге стояла Кейси, моя младшая сестра. Увидев меня, мокрую и дрожащую, словно крыса, которую только что выловили из реки, она крепче вцепилась рукой в дверной косяк. Она, в отличие от меня, едва ли не светилась. Длинные волосы укрывали ее плечо, словно золотистый шелковый шарфик.

Когда-то я переживала за Кейси. Боялась, что в новой школе она не сможет найти друзей и станет одиночкой. Яркий пример того, что я не имею ни малейшего представления, как на самом деле устроен мир.

Оказалось, что моя сестра по натуре из тех девушек, которых можно назвать идеальными. Она очень подросла за осень, и теперь мы были примерно одного роста. Ее длинные карамельно-русые волосы завивались, но не слишком сильно, так что, как бы она их ни уложила, они выглядели красиво и естественно. Она всегда знала, что надеть, что сказать, когда засмеяться, как встать и как рассказывать анекдот так, чтобы все вокруг стали прислушиваться, чтобы услышать концовку. А еще она была умной. Гораздо умнее меня.

Она казалась бы несносной, не будь она такой милой.

Даже ее чудесный характер, возможно, казался бы мне несносным, если бы я не была так рада, что она не изгой.

Два изгоя на одну семью как-то чересчур.

Что важнее всего для меня, Кейси сталкивалась с призраками — так же, как и я. Но она пережила эти трудные времена и оставила их позади. Теперь она больше не беспокоилась из-за злых духов и их силовых центров. Ей снова удалось стать нормальной и счастливой.

Она была в безопасности.

И я собиралась проследить, чтобы так продолжалось и дальше.

— Под дождь попала, — проговорила я, прежде чем Кейси успела что-то спросить.

Из кухни доносились запахи соуса для спагетти и свежевыпеченного сахарного печенья.

— Хорошие снимки получились? — крикнул мне папа.

На кухне что-то готовили. Стук ножа о разделочную доску затих — родители ждали, чтобы я ответила.

— Не очень, — крикнула я в ответ, следя за тем, чтобы не выходить на свет. — Если честно, мне как-то поднадоело заниматься фотографией. Я подумываю бросить.

Глаза Кейси чуть заметно округлились, но она промолчала. Я направилась в спальню мимо нее, стараясь не шататься: ноги у меня все еще были ватными.

Знаете, что самое смешное? Я прекрасно знала, как остановить Лидию.

Мне нужно было только набраться храбрости, зайти в ее дом и найти силовой центр — предмет, который не давал ей покинуть этот мир, — а потом уничтожить его. И я бы освободилась. Освободилась от нее, а может быть (хотя я позволяла себе надеяться на это только в мгновения самого горького отчаяния), и от призраков, которых видела на фотографиях. Кто сказал, что эти две проблемы не были связаны между собой?

Беда была вот в чем: стоило мне представить, как я смотрю в глаза мистеру и миссис Смолл, мои ладони начинали потеть, а мысли — путаться. Родители Лидии и так были не слишком-то счастливы, а ее смерть их буквально раздавила. Безутешные взгляды легли бы на мои плечи тяжким грузом, и о концентрации и поиске любимой вещи Лидии можно было забыть. И уж тем более я не могла думать о том, чтобы уничтожить ее.

Вся эта ситуация напоминала мне комариный укус, который страшно зудел, и я никак не могла заставить себя почесать.

Лидия считала, что я убила ее. Ребята из школы ничего мне не говорили, но по их глазам было видно, что они меня тоже подозревают. В конце концов, когда Лидию видели в последний раз, она гналась за мной и точно была жива. Пять минут спустя мы остались наедине в салоне красоты, потом там начался пожар, и вот Лидия уже мертва. Ее родители тоже не могли не задаваться определенными вопросами.

Но больше всего меня пугало другое. Глубоко внутри, под всеми возражениями, кошмарами и вспышками ярости, какая-то часть меня была готова признать, что смерть Лидии действительно моя вина.

Если хотите узнать, какой моя жизнь была раньше, вот вам небольшой факт: с того дня, как мне исполнилось шестнадцать, я мечтала исключительно о машине. Умоляла родителей, умасливала их, торговалась. Удивительно: когда у тебя симпатичный парень и популярная лучшая подруга, когда вся твоя жизнь напоминает развеселую вечеринку, машина может казаться очень, очень важной вещью. После того как появился Аральт и все пошло под откос, я наконец забыла о машинах. Мне стало все равно. Я перестала лезть с этим к маме и папе.

Неудивительно, что они подарили мне машину на Рождество.

Я думаю, это стоило рассматривать как знак искреннего сочувствия с их стороны, потому что, видит бог, своими оценками и поведением машину я точно не заслужила. Я даже снова начала регулярно прогуливать уроки. Но, сделав мне такой подарок, родители казались безумно счастливыми. Их лица разрумянились, и они постоянно хихикали. Я попыталась ответить им тем же, но, думаю, они поняли, что я притворяюсь.

Кейси точно поняла.

Машине было шесть лет, и выглядела она не очень: коричневая, со скругленными краями, которые делали ее похожей на пузырь или яйцо. На заднем сиденье красовалось большое пятно, и мне совершенно не хотелось знать, как оно там появилось. Тем не менее это была машина. С окнами, дверными защелками, сиденьями и педалью газа. И это была моя машина.

Я влюбилась в нее с первого взгляда.

Бабушка со своим женским клубом уехала на праздники в Австралию, чтобы позаниматься виндсерфингом, так что мы праздновали Рождество вчетвером: мама, папа, Кейси и я. Мы открыли подарки где-то за десять минут и съели традиционный праздничный завтрак, состоявший из яичницы-болтуньи и огромной горы вредного для здоровья бекона. Потом мы с родителями, которые по-прежнему изо всех сил старались выглядеть радостными, проехались по кварталу на новой машине.

Когда мы вернулись, в доме снова наступила мертвая тишина.

Кейси ушла к себе, чтобы позвонить своему парню Китону Перри. (Скажите, когда моя сестренка успела так повзрослеть, чтобы начать встречаться с мальчиком? Да еще и с учеником выпускного класса?) Я опустилась на диван в гостиной и включила телевизор. Там шли местные новости. Веселые ведущие, одетые в дурацкие праздничные свитера, шутили и говорили о Санта-Клаусе так, как будто он реально существует. Знаете, как это обычно делают взрослые, чтобы не расстраивать детей. А дети чаще всего просто притворяются, что верят, чтобы не расстраивать взрослых.

Внезапно они стали серьезными.

— Рождественская трагедия, — нахмурившись, проговорила ведущая, — Полиция Сюррея расследует исчезновение шестнадцатилетней Кендры Чарноу, ученицы старшей школы Сюррея. Вчера ее родители обратились в полицию и сообщили, что Кендра, по всей видимости, ушла из дома среди ночи, не взяв с собой ни кошелек, ни зимнее пальто. По следам, обнаруженным под ее окном, можно предположить, что она покинула дом босиком.

— Что? — Кейси вышла из своей комнаты и опустилась на диван.

Оператор перевел камеру, и вместо фасада дома Кендры в кадре оказался боковой двор, огороженный ярко-желтой полицейской лентой. Неподалеку сновало несколько соседей, а сосредоточенные полицейские выходили из дома на улицу и заходили обратно.

Мама присела рядом со мной.

— Не может быть… да еще и на Рождество.

Я наблюдала за женщиной на заднем плане. У нее были короткие рыжеватые волосы и темные круги под глазами. Видимо, это была мама Кендры. Она тяжело опиралась на руку мужчины, стоявшего рядом с ней.

Потом показали кадры из комнаты Кендры. Дверь тоже была огорожена полицейской лентой, но корреспонденты все равно засняли ее незастеленную кровать, открытое окно, комод…

— Подождите! — Я схватила пульт и отмотала репортаж назад, к тому кадру, где оператор направил камеру на комод Кендры. Он явно хотел показать зрителям, что там остались лежать ее сумочка и кошелек.

У меня перехватило дыхание, как будто кто-то ударил меня в живот.

Потому что я увидела кое-что другое. Одну-единственную желтую розу.

4

Неужели за этим стояла Лидия? Неужели она ненавидела меня настолько, что решила преследовать не только меня, но и просто знакомых мне людей?

И тут до меня дошло: Кендра состояла в Солнечном клубе.

Что делало ее еще одной девочкой, выжившей в тот день, когда погибла Лидия.

Возможно, Лидия преследовала не только меня. Возможно, она хотела извести нас всех, одну за другой.

Кто-то должен был ее остановить.

Только не я. Эта мысль появилась в моей голове, словно команда, выданная подсознанием. Я больше не собиралась связываться с призраками. Я больше не считала, что знаю, как с ними бороться.

Но кто еще — кто еще мог бы сделать это, если не я? Кроме меня, Лидию даже никто увидеть не мог.

Все равно. Это не моя проблема.

Но… Чем дольше я думала об этом, тем больше мне начинало казаться, что это все-таки моя проблема.

— Полиция ведет поиски в заповедниках Пэлем и Сэйдж-Каньон, которые находятся в радиусе полутора километров от дома семьи Чарноу, — продолжил репортер. — Однако, к сожалению, спасатели сообщили нам, что на обследование этих лесистых областей уйдет не один день. К тому же прошлой ночью прошел дождь, смывший много важных следов.

Заповедник Пэлем? Мы с Джаредом гуляли именно там. Именно там мы встретили Кендру за день до того, как родители заявили о ее исчезновении.

На экране появился общий вид местности, снятый с вертолета новостной компании.

В верхнем углу экрана, среди деревьев, виднелось ярко-белое свечение. Сначала я подумала, что что-то не так с телевизором, но потом камера подвинулась, и белый свет переместился вместе с ней. Значит, его источник все-таки был в самом лесу.

— Что это такое? — спросила я.

— О чем ты, милая? — отозвалась мама.

Это было маленькое светящееся пятнышко, как будто кто-то целился прямо в камеру очень мощным фонариком.

Я никогда не видела ничего подобного… если не считать яркий белый свет в машине. Который загорелся перед тем, как на сиденье появилась желтая роза Лидии.

Благодаря моим «особым» отношениям с Лидией она оказалась единственным призраком, которого я была способна видеть и слышать, с которым я была способна контактировать. Значит, она могла проявиться в виде яркого сияния на фотографиях — или в телевизионном репортаже, — хоть с другими призраками такого и не случалось. Я не знала наверняка: сфотографировать ее я ни разу не удосужилась.

Вертолет повернул, и теперь в кадре виднелась трасса, напоминавшая тонкую ниточку. Свечение располагалось где-то посередине между пешей тропой и дорогой.

— Что там? — спросила Кейси. — Что ты ищешь? Ты что-то увидела?

Камера немножко отдалилась, и в кадр попал рекламный щит с логотипом автосалона.

— Нет, просто показалось, — сказала я, вставая с дивана и направляясь в свою комнату.

Через несколько минут я вернулась на кухню. Родители уселись по обе стороны от Кейси, как будто хотели ее защитить. Сестра, в свою очередь, разговаривала по телефону с одной из своих многочисленных подружек.

— Ты как? — спросил папа.

Я подняла руку, в которой держала ключи от машины.

— Хочу немного проехаться.

Кейси посмотрела на меня с беспокойством.

— Не хочешь с кем-нибудь поговорить? Ты позвонила Меган?

— Зачем мне звонить Меган? — спросила я, облокотившись на дверной косяк.

— Она знает Кендру. Она была с нами в…

— Кейс, — перебила ее я. — Поверь мне. Меган не ждет от меня звонков.

На лицах моих родителей отразился шок.

— Все в порядке. Не нужно на меня так смотреть, — сказала я. — Я ненадолго.

— Куда ты поедешь? — спросил папа.

— Просто… покатаюсь, — ответила я и вышла, прежде чем они успели что-то возразить.

Проезжая мимо входа в заповедник, я увидела, что парковка заполнена полицейскими машинами и фургонами новостных компаний. Где-то через полкилометра я остановилась. Припарковав машину за заброшенным кафе, я развернулась и пешком дошла до рекламного щита, который видела в новостях. Я старалась держаться ближе к деревьям, пока не добралась до цели, а потом свернула прямо в лес. В руке я держала телефон, чтобы отслеживать свое местоположение.

Я переступала через вышедшие на поверхность корни и низкие, колючие кусты, пытаясь не упасть и при этом озираясь в поисках Кендры. Холод легко проникал сквозь свитер и обжигал кожу. К тому же я содрогалась от мысли о том, что Лидия могла сделать с человеком, который ее не видел и был абсолютно не готов к встрече с призраком.

Возможно, Кендра уже была мертва.

Я искала Лидию глазами, но этим не ограничивалась. У меня на шее висел фотоаппарат. Раз в несколько минут я делала ряд кадров, а потом просматривала их, надеясь заметить на одном из них яркое сияние.

Но ничего не было.

Наконец я оказалась у невысокого скалистого обрыва. Чтобы идти дальше, нужно было спуститься вниз. Я подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков.

Бинго.

На фотографии прямо напротив меня горел яркий белый свет.

— Лидия? — позвала я.

Ответом мне была тишина, которую прерывал только гул пролетавшего вдалеке вертолета.

«Ночь тиха», — подумала я.

— Бу! — Лидия материализовалась примерно в метре от меня.

Услышав ее голос, я быстро отошла от края обрыва.

— С Рождеством, Алексис! — насмешливо произнесла она, приподняв бровь. — Много подарков получила? Готова поспорить, что да. Готова поспорить, что праздники у тебя проходят просто прекрасно. Но скажи-ка мне: ты хотя бы на минуту задумывалась обо мне и о моей семье? Готова поспорить, что нет. Ты, как всегда, думаешь только о себе. В то время как мой труп гниет в земле.

«Я задумывалась. Вчера, уже засыпая, я представила, как твоя мама сидит одна в темноте, и расплакалась. Иногда мне кажется, что я теперь только и делаю, что плачу».

— Хотела бы я, чтоб от тебя ничего не осталось, кроме гниющего трупа. — Я уперлась руками в бока. — Где она?

— Кто?

— Кендра.

Она посмотрела на меня пустым взглядом.

— Что я тебе, ищейка, что ли?

А потом исчезла.

Я вздохнула и пошла обратно к обрыву. А потом развернулась и осторожно полезла вниз, до крови расцарапывая руки и рискованно балансируя на шатких камнях и скользком гравии.

Спустившись, я повернула направо.

Лидия появилась у меня на пути.

— Вообще-то она позади тебя, — сказала она, отбрасывая волосы назад. — Поторопись. На вид она как мертвая.

Злобно посмотрев на меня, Лидия снова исчезла.

Она сказала правду. Пройдя метров десять, я нашла Кендру. Она лежала на камнях. Ее глаза были закрыты, а нога вывернута под неестественным углом. Видимо, она упала и сломала ее.

На секунду я подумала, что она действительно умерла.

Взяв ее за запястье, я нащупала слабый пульс. Я осторожно похлопала ее по щекам, но в сознание она не пришла.

Я достала телефон и попыталась определить координаты GPS, чтобы вызвать службу спасения. Вдруг грязная ладонь поднялась с земли и коснулась моей руки.

— Алексис?..

— Кендра! — воскликнула я. — Ты в порядке?

— Я хочу пить. — Она попыталась открыть глаза, и ее веки вздрогнули. Она рефлекторно сглотнула. — Пожалуйста.

У меня в рюкзаке была бутылка воды. Я отвинтила крышку и наклонила ее к потрескавшимся губам Кендры.

— Пей маленькими глоточками, — сказала я. — Воды у нас хватает. Только не выпивай сразу слишком много.

Она сделала несколько глотков, потом открыла глаза и посмотрела на меня.

— Я так устала.

— Не волнуйся. С тобой все будет хорошо. Я сейчас вызову полицию. Они придут и спасут тебя.

Она чуть заметно кивнула, но в ее глазах все еще виднелся страх.

— Что случилось? Зачем ты пошла сюда? Тебя преследовала… — Я прикусила язык, чтобы не произнести имя Лидии.

— Я… пыталась убежать. — Она перевела взгляд куда-то вдаль, и ее глаза подернулись пеленой. — Я… пыталась убежать от…

— От чего? — Я хотела, чтобы Кендра произнесла это имя. Я боялась называть его сама, потому что, если я ошибалась…

Внезапно глаза Кендры округлились от ужаса.

— От тебя, Алексис.

Я непонимающе моргнула.

Она пыталась убежать от меня?

И прежде чем я поняла, что происходит, глаза Кендры закатились и она снова потеряла сознание.

Я схватила телефон, чтобы позвать на помощь. Но тут мне в голову пришла мысль: как все это будет выглядеть со стороны? Полиция, может, и поверит, что я просто гуляла по заповеднику и фотографировала… Но мои родители? А Кейси?

Они не поверят ни за что.

Я сделала несколько шагов назад, пытаясь не поскользнуться на покрытых мхом камнях. В моем сердце, словно змея из корзины заклинателя, поднимался страх.

Я просто не могла снова столкнуться с полицией. Не могла провести еще один день, избегая встревоженных взглядов родителей. Не могла врать, пытаясь дать объяснения, которых все от меня требовали.

Конечно, кто-то должен был спасти Кендру, и я собиралась об этом позаботиться. Но только меня рядом с ней в этот момент никто не увидит.

Если бы я не была собой (о, как бы я хотела быть среднестатистической девочкой, живущей в среднестатистическом городе со своими среднестатистическими проблемами!), если бы я смотрела на свою исковерканную жизнь со стороны, мне бы в голову пришли очевидные вопросы. Зачем хранить столько секретов? Почему бы не обратиться к кому-нибудь за помощью?

После кошмара, которым обернулась вся история с Солнечным клубом, Картер спросил меня, почему я ничего не рассказывала ни ему, ни родителям, вообще хоть кому-нибудь. Ведь вместе люди становятся сильнее, разве не так?

На самом деле все немного сложнее.

Я не в первый раз катаюсь на этих американских горках. Я уже имела дело с призраками. И когда речь идет о жаждущем крови духе, принцип «одна голова хорошо, а две лучше» не работает. Это не как в мультиках про Скуби-Ду. Неважно, сколько людей на твоей стороне. С призраком нельзя сражаться в прямом смысле этого слова, поэтому нет смысла приводить армию друзей в боевую готовность.

Чем больше людей знает о том, что происходит, тем больше шансов, что кто-то пострадает.

Так что да, я могла бы пойти к родителям. Но разве они помогли бы мне разобраться с этой проблемой? Помогли бы добраться до сути происходящего?

Нет. Они бы позвонили агенту Хэйзан, которая работает на правительство и уже два раза помогала нам заметать следы после встреч с привидениями. И еще до обеда затолкали бы нас с Кейси в машину и отвезли в какой-нибудь безымянный городишко в Северной Дакоте.

Но это ничего не решило бы.

За месяцы, которые я была вынуждена провести, наблюдая за призраками, я поняла одну вещь: если ты замечаешь их, они замечают тебя. Если ты узнаешь о существовании духа, он узнает о твоем существовании.

А если дух узнает о твоем существовании, шансы на то, что у тебя начнутся проблемы сверхъестественного характера, значительно повышаются. От таких проблем нельзя уехать на машине. Они приводят к страданиям, несчастьям… а иногда и к смерти.

Особенно если призрак ненавидит тебя так сильно, как Лидия ненавидела меня.

Вечером того же дня, когда мы с семьей поедали праздничный ужин, состоявший из доставленной на дом пиццы, в новостях сказали, что Кендру нашли и на вертолете доставили в ближайшую больницу. Она не могла ничего рассказать, потому что была в коме.

О ее местонахождении узнали благодаря анонимному звонку, поступившему из старого телефонного автомата, который находился в заброшенном придорожном кафе.

— Все это ужасно странно, — сказала мама. — Но я так рада, что ее нашли!

Я тоже была рада…

Рада, что ее нашли. Рада, что она осталась жива. А еще я была рада, что она не могла говорить.

5

Я знала: если потащусь за сестрой на новогоднюю вечеринку ее популярной подруги, упаду по шкале ничтожности ниже некуда. Но все равно пошла.

Шагнув вслед за Кейси в огромную парадную дверь огромного особняка семьи Лэрд, я старалась высоко держать голову. Сестру сразу же окружила стайка чирикающих девчонок и потянула ее в сторону огромного дивана (который вполне вписывался в габариты дома). Славный, преданный Китон, болтавший с кем-то на другом конце комнаты, заметил Кейси, оборвал беседу и побежал навстречу к ней.

Я уселась на стул, стоявший в углу недалеко от столика с закусками, сняла с плеча свою немодную, не подходящую для вечеринок сумочку и перешла в режим «Алексис здесь не нравится». Начинала общаться с людьми, только если они сами ко мне обращались. Крутила в руках чашку с пуншем. Наблюдала, как пальцы приобретают все более и более оранжевый цвет от сырных палочек, которые снова и снова отправляла в рот.

На меня упала чья-то тень, и я подняла взгляд. Первое, что бросилось мне в глаза, — это волосы: темнокаштановые, чуть ниже плеча. Потом я заметила кожу: идеально-золотистого цвета даже посреди зимы. Затем глаза: темные и мудрые, хотя, возможно, немного усталые.

— Меган, — произнесла я.

Моя лучшая подруга, которую я видела с октября от силы четыре раза, посмотрела на меня так, как будто не поверила своим глазам. Потом она сделала неуверенный шаг назад, и я заметила, что она до сих пор прихрамывает на левую ногу.

Ведь из-за меня у нее теперь серьезные проблемы с коленом.

— Ого, у тебя новый цвет волос, — проговорила она. — Я тебя не узнала.

Я попыталась улыбнуться. Не получилось.

— Когда ты покрасилась? — спросила она. — Что это все значит?

Мне стало как-то неловко, и я дотронулась до своих волос. Раньше, когда они были розовыми, они ни капли не смущали Меган. А сейчас мои белые пряди, похоже, приводили ее в ужас. Она смотрела на меня так, как будто я призналась, что у меня к груди привязана бомба.

— Да на самом деле ничего, — ответила я. — Пару недель назад мама отвезла меня в салон, и, когда парикмахер высветлила мне волосы, я сказала, чтобы она так их и оставила.

Меган поджала губы как-то неодобрительно.

— Мне просто… нравится. — Я знала, как неубедительно это звучало. Если честно, белый цвет волос казался мне каким-то пустым, ничем не заполненным… Что хорошо отражало суть моей нынешней жизни. Если бы я снова покрасилась в розовый, то чувствовала бы себя неестественно, словно в маскарадном костюме.

Но я не могла рассказать все это Меган, когда она смотрела на меня почти как на незнакомку.

— Ну… как у тебя дела? Получала мои эсэмэски?

Она оглянулась, как будто боялась, что на нас смотрят люди. Но никто не смотрел.

— Да. Извини. Я была занята.

Как новая школа?

— Она уже не новая. Я хожу туда два месяца.

Да, но, когда я звонила ей, чтобы узнать, как дела в школе, она не отвечала мне и не перезванивала. Так что для меня эта тема по-прежнему относилась к разряду новостей. Джаред тоже ходил в школу «Сэйкрид Харт», поэтому я кое-что о ней знала. Но он был в выпускном классе, а Меган — на год младше: у них не было общих уроков. Соответственно, я не знала абсолютно ничего о том, как у нее идут дела.

И даже теперь она не отвечала, так что, видимо, узнать об этом мне было не дано.

— Мне подарили машину на Рождество. — Я цеплялась за любую тему, которая могла бы спровоцировать хоть какой-то ответ.

Но это не помогло. На секунду мы с Меган встретились взглядами, но она тут же отвела глаза. Она посмотрела на стену над моей головой, потом на пол, потом в коридор. Куда угодно, только не на меня.

— Здорово, — проговорила она.

И даже не спросила, какой марки машина.

— Меган, — сказала я тонким, напряженным голосом. Он прозвучал так жалко, что я тут же себя возненавидела. — Что происходит? Я сделала что-то не то?

У нее недовольно раздулись ноздри.

— Нет. Конечно же, нет.

— Тогда почему ты не…

— Не могу поверить, что Картер и Зоуи встречаются, — сказала она, изучая свой браслет. — Это так странно.

Мне захотелось сжать чашку так, чтобы она раскололась, но усилием воли я заставила себя этого не делать.

— Что?

Наконец она взглянула мне в лицо.

— Они с Зоуи теперь вместе. Уже где-то неделю или две… Ты не знала?

— Нет, — ответила я. — Не знала.

Я судорожно вздохнула и облокотилась на стол. Хоть где-то внутри я и догадывалась, что этим все закончится, но не ожидала, что мне будет так больно об этом узнать. Как будто меня ударили в самую душу.

— Извини, — сказала Меган. — Я просто думала, что ты была на одной из вечеринок и…

— Я редко хожу на вечеринки, — перебила ее я.

— Но… у тебя же новый парень, да? — спросила она. — Из моей школы?

— Джаред, — сказала я. — Он не мой парень.

Она поджала губы и окинула комнату взглядом, пытаясь найти предлог, чтобы закончить разговор.

— Извини, Алексис. Правда. Но мне… мне надо идти. Может, еще попозже поболтаем.

Я кивнула и выдавила ей вслед кривую улыбку, чувствуя, как у меня сводит челюсть.

Потом, словно по сигналу, я подняла взгляд и увидела Картера с Зоуи. Они вместе вошли через парадную дверь. Ее рука сжимала его ладонь. Я увидела, что Картер постригся, и меня охватила странная, неистовая радость: по крайней мере, она не сможет дотрагиваться до его мягких светлых кудрей, как это всегда делала я.

Всего пару месяцев назад Зоуи была популярной сияющей девочкой, которая вся состояла из добродушия и улыбок. Стоит ли уточнять, что это было до того, как она приняла клятву и вступила в Солнечный клуб?

Дни, которые она пережила после, были, мягко говоря, не такими солнечными, как у большинства девочек из клуба. Во-первых, она отстригла свои длинные светлые волосы и перекрасила их в темно-фиолетовый. А еще перестала носить элегантную одежду. Точнее, перекроила ее во что-то невообразимое. Все вещи, которые она надевала теперь, были изорваны, изрезаны и помяты.

Мы с Картером встретились взглядами, и между нами словно пронеслась вспышка электричества мощностью в миллиард ватт. Он выхватил руку из ладони Зоуи. Казалось, он сделал это ради меня. Хотел оградить от необходимости видеть их вместе.

Часть меня была благодарна ему за это. Но другую часть — гораздо большую — охватила такая боль, будто нож, который всадили в мое сердце слова Меган, теперь пронзил его насквозь.

Я проверила время на телефоне. Половина девятого — до полуночи еще три с половиной часа. Пару секунд я смотрела на цифры на экране, потом откинулась на спинку стула.

Меган сторонилась основного веселья, стараясь при этом держаться как можно дальше от меня. Зато Кейси находилась в самом центре одной из компаний. На голове у нее был золотистый праздничный колпак с блестками. Она хохотала над чем-то, прищурив глаза. Я смотрела на нее и думала: какое счастье — видеть, как она веселится и дурачится. Именно такой жизни я для нее и хотела.

Я расслабилась, но ненадолго.

Передо мной появилась фигура и заслонила от меня сестру. Почти.

Я выпрямилась.

— Скукотища, — произнесла Лидия. Скривив рот в ухмылке, она провела рукой по столу. Ее ладонь прошла сквозь тарелки, но зацепила мою чашку с пуншем, и та со стуком упала на пол. По светлой плитке начало расползаться ярко-красное пятно.

Разговоры моментально стихли, и все посмотрели на меня.

— Упс, — проговорила Лидия.

Через пару секунд ко мне подошла Пеппер Лэрд с рулоном бумажных полотенец в руках. А потом капитан группы поддержки стала на колени и стала прибирать за мной. Я подумала, что такими темпами Кейси скоро начнут просить, чтобы она не брала меня с собой на вечеринки.

— Извини, — сказала я, пытаясь помочь Пеппер. Но при этом львиная доля моего внимания уходила на то, чтобы следить за Лидией.

— Извини, — передразнила меня Лидия. — Так и продолжаешь подлизываться к болельщицам? О, Пеппер, пожалуйста, прости меня! Меня от тебя тошнит.

Она исчезла, и я начала лихорадочно оглядываться по сторонам. На вечеринке собрались не меньше двенадцати бывших Солнечных девочек. Я не хотела, чтобы кто-то из них к концу вечера впал в кому, как Кендра.

— Ничего страшного, — ответила Пеппер, но я видела, что она недовольна. Она встала, собрав в руках кучу насквозь промокших бумажных полотенец.

Я совершила ошибку, появившись на этой вечеринке.

— Я лучше пойду. Спасибо за приглашение. Извини, что разлила пунш, — сказала я, схватив сумочку.

Пеппер спешила выбросить полотенца, пока они не запачкали ей платье, так что у нее не было возможности возразить, даже если бы она хотела, но не думаю, что она стала бы это делать. Я встала и направилась к двери. Лидия возникла передо мной.

— Уже уходишь? — спросила она, шагая спиной вперед, после чего собралась с силами и врезалась в мальчика, сидевшего на барном стуле. Он удивленно крякнул, едва не свалившись на пол. Восстановив равновесие, он бросил на меня раздраженный взгляд.

— Прошу прощения, — пробормотала я, озираясь в поисках Кейси. Нужно было сказать ей, что я ухожу, но я не могла возвращаться в толпу. Слишком велик был риск.

Я вышла в коридор, и тут открылась дверь в туалет. Из нее появилась Меган.

— Ты уходишь?

— Да — ответила я. — Мне нужно идти. Эээ… Можешь, пожалуйста, передать это Кейси?

Меган наморщила лоб.

— Почему ты сама ей не скажешь?

— Меган неплохо выглядит, — сказала Лидия. — Жалко, что это не она умерла. Может, тогда ты бы хоть немного раскаялась.

Сказав это, она всадила руку в лоб Меган и проткнула ее голову насквозь. Меня передернуло.

— Ох, черт… неужели опять мигрень? — Меган поморщилась и потерла виски. — Слушай. У нас в школе — по вторникам днем — проходит что-то вроде клуба…

Я слушала, пытаясь не выпускать Лидию из поля зрения:

— И я подумала: может быть, ты захочешь как-нибудь сходить туда со мной…

— Хорошо, — ответила я. — Во сколько? Куда приходить?

Меган негромко рассмеялась.

— Не хочешь хотя бы узнать, что это за клуб?

— Нет, мне все равно.

На секунду на лице Меган промелькнуло такое выражение, будто она пожалела, что вообще об этом заговорила.

— В четыре сорок пять во вторник. Зал собраний школы «Сэйкрид Харт», вход со стороны Поплар-стрит.

— Отлично, — отозвалась я, озираясь по сторонам.

О боже! Лидия стояла в столовой и рассматривала огромный аквариум с тропическими рыбками.

Одного моего присутствия было достаточно, чтобы подвергнуть опасности жизни всех существ вокруг, независимо от вида.

— Мне пора, — проговорила я. — Не беспокойся насчет Кейси, я напишу ей эсэмэску.

— Я передам, если нужно. — В голосе Меган прозвучала еле заметная нотка осуждения.

— Да нет, все нормально, — сказала я. — Пока.

Но стоило мне дойти до двери, как я услышала голос сестры. Она звала меня, проталкиваясь сквозь толпу.

— Ты уходишь? Что случилось?

Прежде чем остановиться, я огляделась по сторонам. Лидии нигде не было видно.

— Все в порядке. Как думаешь, Китон сможет отвезти тебя домой? Если нет, в час я вернусь за тобой.

— Что? — Она моментально насторожилась. — Ты куда собралась, Лекси?

Никуда. Просто хочу уехать.

— Почему? — Она поджала губы, явно не собираясь поощрять мое сумасбродное поведение.

— Ты чокнутая трусиха, вот почему, — послышался позади меня голос Лидии.

— Просто… — Я жестом указала на гостиную, до отказа набитую людьми. — Здесь слишком много народу.

Моя сестра дошла со мной до машины, громко посапывая, чтобы показать все свое недовольство. Я натянула серую толстовку поверх черной полупрозрачной блузки с оборками на воротнике, которую Кейси заставила меня надеть, и уселась за руль.

— Когда это закончится? — спросила она срывающимся голосом. — Когда ты оставишь все в прошлом?

— Я не знаю, о чем ты, — ответила я. — Возвращайся в дом. Сейчас пойдет дождь.

Кейси пристально посмотрела на меня. Она явно хотела мне возразить, но вместо этого развернулась и быстро пошла к парадной двери.

Я провожала ее взглядом и думала: «Ты даже не представляешь, как тебе повезло».

Хотя в конце концов оказалось, что Солнечный клуб был создан только для того, чтобы девочки добровольно кормили злого духа своей жизненной энергией, изначально мы думали, что его цель — сделать нас красивыми и популярными. И это прозвучит безумно, но в каком-то смысле так и получилось. Конечно, в нас не осталось сверхъестественной силы, но умение себя держать, способность располагать к себе людей — те навыки, которые можно улучшить с помощью практики, — все это сохранилось.

К тому же почти у всех девочек получилось убедить себя и окружающих в том, что в клубе не было ничего паранормального. Они говорили, что нас поразила массовая истерия в легкой форме. Причем чем чаще они повторяли это, тем сильнее верили в свои слова. Почему бы и нет? Нужно признать, что альтернативное объяснение звучало безумно.

Некоторым из нас не удалось выбраться из этой истории целыми и невредимыми. Мне, Зоуи, Меган, Лидии. Или бедняжке Эмили Роузен, которая теперь боролась с посттравматическим стрессовым расстройством и училась на дому. Но другим повезло больше. Для них волшебная таблетка, дарующая популярность, не стала сказкой с печальным концом. Для них сказка превратилась в реальность.

Хотя, конечно, все еще могло измениться. Лидия была способна разрушить их идеальные жизни и даже покончить с ними, если я не найду способа ее остановить.

Я скинула балетки и босой ногой надавила на педаль. Ощущать пальцами ног жесткую, неровную поверхность резиновой накладки было приятно.

— Ох, черт. Я испортила тебе все веселье? — Лидия материализовалась на соседнем сиденье. — Алексис испугалась и теперь бежит домой, поджав хвост?

— Заткнись. — Я нервничала, но в то же время была рада, что она последовала за мной, а не осталась на вечеринке.

Она скорчила плаксивую гримасу.

— Оооооо. Лекси хочет побыть одна. Лекси ненавидит себя. Добро пожаловать в клуб. Я тебя тоже ненавижу!

Я повернула ключ и пристегнула ремень.

Она раздраженно воскликнула и исчезла.

До того, как Лидия атаковала меня — а потом и Кендру, — она казалась мне довольно слабым призраком. Но теперь приходилось постоянно быть настороже. Потому что, видимо, даже слабый призрак с легкостью мог набрать силы…

И стать опасным.

6

Я оставила позади престижный квартал, где жила семья Пеппер, и свернула на пустое шоссе, чтобы выехать из города. Я гнала машину на предельно допустимой скорости, мечтая поскорее сбежать от цивилизации.

Загорелся экран телефона, который я бросила на соседнее сиденье: мне пришла эсэмэска. Увидев, что она от мамы, я решила ответить побыстрее, иначе дело могло кончиться домашним арестом. Я свернула на обочину.

«К СКАЗАЛА ЧТО ТЫ УШЛА С ВЕЧЕРИНКИ ТЫ ЕДЕШЬ ДОМОЙ?»

«ЕЩЕ НЕТ, — написала я. ЗАЕДУ ВЫПИТЬ КОФЕ».

Секунду спустя я получила ответ:

«:-/»

— Что-то случилось? — спросила Лидия, материализуясь рядом со мной. — Устала? Расстроилась? Может, хочешь себя убить? Не буду мешать, если у тебя появились какие-нибудь планы.

Я глубоко вздохнула, заглушила двигатель и выглянула в окно. Вдоль дороги тянулись фермерские поля. Ни машин, ни домов видно не было.

После того что Лидия сделала с Кендрой, у меня не осталось сомнений. Я должна была уничтожить ее. Но с того момента, как нашли Кендру, прошла уже неделя, а я все никак не могла пойти домой к Лидии и встретиться с ее родителями. Я придумывала себе бесконечные дела: то мне нужно было куда-то сходить, то убраться дома, то срочно доделать проект, который нам задали на следующий месяц.

Девочки из Солнечного клуба были в опасности, а я не могла заставить себя хоть что-то с этим сделать. Но я ведь сама дала Лидии власть над собой. Только что подарочной ленточкой не перевязала.

Я собралась с силами.

— Лидия, — начала я, пытаясь говорить уверенно. — Послушай меня внимательно: второй раз я повторять не буду. Прекрати это.

— А то что? — ухмыльнулась она.

Ну, смотри. Я избавилась от столетнего призрака, вселившегося в мою сестру и пытавшегося убить папу. Я избавилась от Аральта, сидя в одной комнате с двадцатью двумя девочками, которые хотели меня уничтожить. Так что не обижайся, но да, я думаю, я могу с тобой справиться.

Она перекинула волосы через плечо.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать: оставь меня — и остальных девочек — в покое, а я оставлю в покое твой силовой центр.

Ухмылка исчезла с ее лица.

Силовой центр для призрака — вещь серьезная, которую он всегда невольно стремится защитить. Он хочет продлить свое существование независимо от того, есть ли ему для чего существовать.

Наверное, как и все мы.

Лидия скрестила руки на груди и злобно взглянула на меня.

— Ты не посмеешь. Не забывай, ты уже и так виновата в моей смерти. Ты не можешь убить меня во второй раз!

От ее слов у меня по спине побежали мурашки, но я не собиралась ей это показывать.

— Пожалуйста, поверь мне, — проговорила я. — Я буду бесконечно счастлива это сделать.

Она надулась.

— Успокойся! Я же просто веселилась!

Замучить Кендру до комы, чуть не сбросить меня в мутный канал… Интересно, что именно ее во всем этом веселило?

Я потянулась к ключу зажигания.

— Ладно, забудь. Раз так, поеду к тебе домой и сделаю это прямо сейчас.

— Нет!

— Тогда уходи! — сказала я. — У тебя пять секунд. Оставь нас в покое. Навсегда.

Она посмотрела на меня с отвращением.

— Ты чересчур болезненно на все реагируешь, Алексис.

— Один, — начала я. — Два…

Она исчезла.

В машине наступила благословенная тишина.

Я закрыла глаза и где-то минуту просто наслаждалась ею. Потом потянулась, чтобы включить зажигание.

Мотор взревел, как будто собирался завестись, потом издал жалобный всхлип и заглох.

— Нет! — воскликнула я. — Пожалуйста, нет! Только не сегодня!

Я попробовала второй раз. Ничего не произошло.

По крыше машины ударила первая капля дождя. Потом еще одна и еще. Через минуту уже шел ливень.

Я не могла позвонить родителям. У меня не было парня. Моя лучшая подруга вела себя так, будто меня не существует. Я оказалась в безвыходном положении.

И тут я вспомнила, что у меня остался один человек, который мог бы приехать, если бы я позвонила. Человек, которому было не все равно.

Я стояла под проливным дождем и махала Джареду, хотя можно было этого и не делать: кроме меня и моей машины, вокруг не было ничего. Только километры вспаханных полей, которые зимой покрывал невысокий, но густой ковер из клевера.

Джаред припарковался к капоту моей машины и вышел под дождь. На нем было желтое пончо. Он бегом понесся ко мне и предложил зонтик.

— Какой смысл? — спросила я. — Я уже насквозь промокла!

Мы открыли капоты, Джаред достал буксировочные тросы и закрепил их. Потом завел свою машину, а я попробовала завести свою. В этот раз мотор зарокотал и ожил.

Джаред отсоединил тросы, аккуратно скатал их и положил в багажник. Потом снова подошел ко мне и постоял рядом, пока я закрывала капот.

— Спасибо огромное! — крикнула я. — Не знала, кому еще позвонить.

— Всегда рад, — прокричал он в ответ.

Мы оба замолчали.

— А что ты делаешь так далеко от города? — прогремел он.

Я пожала плечами и проорала:

— Да так, ничего. Ну… Я позвоню тебе как-нибудь на неделе, хорошо?

Он замялся, потом неловко приобнял меня и, махнув рукой на прощанье, пошел к своей машине.

Я уселась за руль. Сиденье подо мной стремительно промокало, но я ничего не могла с этим сделать. Если верить часам, было пятнадцать минут десятого. Холод начал проникать под мою одежду. Я чувствовала его кожей.

Зазвонил телефон. Джаред. Я открыла свою раскладушку дрожащими пальцами.

— Привет, — проговорила я. — Еще раз спасибо тебе.

— Без проблем, — отозвался он. Дождь продолжал завывать, но теперь нам хотя бы не нужно было орать, чтобы услышать друг друга. — В общем… хотел спросить: может, зайдешь ко мне на чашку горячего шоколада? Папа уехал из города, а идти на вечеринки мне не хочется.

Я знала, что это не такое «папа уехал из города», какое парень мог бы сказать девушке, многозначительно подмигивая. Мистер Элкинз практически не бывал дома, даже когда никуда не уезжал. Так что его отсутствие не рассматривалось как повод для загула.

— Эээ… спасибо.

На секунду мне захотелось согласиться. Мне очень нравилось проводить время с Джаредом. Но потом во мне сработал инстинкт одиночки, и, не успев понять, что делаю, я сказала:

— Но лучше я поеду домой.

— Хорошо, — ответил он. — Обязательно переоденься во что-нибудь сухое.

Я пообещала, что так и сделаю, и мы закончили разговор. Я обхватила руками руль и уставилась на дорежу, стараясь не думать о том, что в голосе Джареда послышалась нотка обиды.

Я попыталась подумать о чем-нибудь хорошем. По крайней мере, можно было не спешить домой. Я могла заехать в кофейню, как и написала маме.

Но дождь лил как из ведра, и я внезапно поняла, что совершенно не хочу сидеть за столиком в промокшей одежде, ловить на себе изумленные взгляды людей и читать в их глазах немой вопрос: что она делает здесь одна на Новый год, когда всем положено развлекаться? Правда, объяснять родителям, почему я ушла с вечеринки, мне хотелось не многим больше.

Но куда еще мне было ехать?

Я уже собиралась подчиниться необходимости и отправиться домой, как вдруг услышала звук — судорожный, пронзительный звук. Неужели… это был чей-то плач?

Плакала какая-то женщина? Или, может, девочка? Было трудно сказать наверняка: на улице завывал дождь и ветер, в машине грохотал мотор.

Я протерла ладонью кружок на запотевшем стекле и начала вглядываться в поле.

Никого не было видно. Но звук мне не послышался, хотя бы в этом я не сомневалась. Он был настолько четким, что я могла различить каждый всхлип.

«Убирайся-ка отсюда», — сказал голосок в моей голове.

Но какая-то часть меня сопротивлялась этому голоску — по крайней мере, ставила его правоту под сомнение. Я ужасно ненавидела Лидию, но еще большее отвращение во мне вызывала мысль, что я слишком испугаюсь ее и позволю страху превратить меня в человека, которым я не хочу быть.

И я точно не хотела быть человеком, который не откликается на крик о помощи.

Я подумала, что — или кого — я могу там найти, и мое тело вздрогнуло от ужаса… но я все равно вышла из машины.

Снова оказавшись под дождем, я услышала плач так ясно, как будто девочка была от меня в паре метров.

Я засунула телефон в карман, подошла к краю поля, на котором виднелась комковатая земля, и начала вглядываться в заросли клевера.

Она определенно была где-то там.

— Эй! — прокричала я.

Ночь стояла не слишком темная. Облака не заслоняли лунный свет, а рассеивали его, так что по всему небу разливалось неясное свечение. В просветах между ними мерцало несколько звезд. Если бы на поле кто-то двигался, я бы это заметила. Значит, девушка не двигалась. Она была ранена.

Я шагнула в грязь.

— Эй? Кто вы?

Плач прекратился, как будто девушка не ожидала, что ее услышат.

— Вы в порядке? — крикнула я. — Где вы?

В ответ раздалось жалобное всхлипывание.

— Вы ранены? — Еще три шага вперед. Я держала в уме, что чистая дорога остается у меня за спиной. — Скажите мне, где вы! Я помогу вам!

Снова наступила тишина.

А что, если это, был не человек? Что, если это Лидия пыталась заманить меня в темноту? Может, она точно так же вытащила Кендру из дома посреди ночи? Если посмотреть на ситуацию объективно, никакой девушки тут просто не могло быть. Неужели завтра утром на дороге найдут мою машину, а на приборной панели — желтую розу?

Я сделала еще несколько шагов. Меня слепили холодные капли дождя и новый приступ ненависти.

— Мы же договорились! Ну, раз ты не выполнила свою часть сделки, я могу…

Я уже хотела повернуться и уйти. Но тут до меня снова донеслись рыдания, так что я заставила себя остановиться и пересмотреть свое решение.

В моей жизни было множество ситуаций, которых объективно просто не могло быть. Да, я не знала, кто плачет в поле, но это еще не значило, что плакал не человек.

Если она умрет… кем бы она ни оказалась… это будет твоя вина.

Снова.

Так что я двигалась дальше. Осторожно, медленно. Т]ри метра вперед. Еще три.

Я уже довольно далеко ушла от дороги, а раненой девушки по-прежнему нигде не было. Она все еще плакала, и мне все так же казалось, что она в паре метров от меня. Я звала ее миллион раз, но она не произнесла ни слова, даже «Помогите!» не крикнула.

Раз я слышала ее, она явно должна была слышать меня.

И уж конечно… она сказала бы что-нибудь…

Если бы была живым человеком.

Забудь об этом.

Я остановилась и резко обернулась назад. Но стоило мне взглянуть туда, где осталась дорога, снова послышался плач…

И он снова звучал так, как будто раздавался прямо передо мной.

Что бы это ни было… девушкой оно быть не могло. По крайней мере, живой девушкой.

— Лидия, прекрати! — заорала я. — Уйди! Оставь меня в покое!

Стенания резко прекратились, как будто кто-то выключил пластинку.

Давай, иди вперед.

Совсем чуть-чуть осталось…

Раздался смех. Раскатистый, звонкий, музыкальный смех.

И звучал он так близко, будто хохотавший стоял рядом со мной.

Небо пронзила вспышка молнии. Я вздрогнула и вжала голову в плечи, ожидая услышать раскат грома. И только через секунду осознала, что он так и не раздался.

Потому что это была не молния.

Это был белый свет.

Я повернулась и побежала наугад. Я успела преодолеть метра полтора, прежде чем споткнулась об обрезанный стебель того, что росло в этом поле летом. Я потеряла равновесие и упала на живот, шлепнувшись лицом во влажные зеленые листья, но тут же поднялась обратно на ноги и бросилась бежать дальше.

Почти в тот же самый момент что-то изо всех сил ударило меня в горло. По моему телу прокатилась волна боли, так что мои колени подкосились и вся я согнулась пополам, хватая воздух ртом.

Снова раздался смех. На этот раз казалось, что он доносится со всех сторон сразу, окружая меня. От боли меня затошнило. Я одновременно пыталась встать на ноги и сделать вдох, пока наконец мне не удалось втянуть в себя тонкую струйку воздуха.

Но стоило мне сделать несколько шагов, как мир вокруг меня закрутился, словно карусель. Я попробовала идти дальше, но бугристая земля стала для меня какой-то безумной полосой препятствий. Я шла зигзагами. Пыталась двигаться ровнее, но каждый раз чересчур отклонялась в другую сторону. В конце концов я оступилась и упала на размытую землю. Теперь я пыталась устоять хотя бы на четвереньках.

А мир продолжал выписывать вокруг меня мертвые петли. Когда я взглянула на рваные облака, мне показалось, что капли дождя летят из них кругами. Звезды дрожали, расширяясь и сжимаясь, небо колыхалось, словно океан.

Смех не затихал. Он больше не казался раскатистым и звонким. Теперь он был грубым, жестоким, пронизанным злобой.

Наконец я бросила попытки встать и прижалась к земле. Но даже тогда мне казалось, что я скольжу вперед — как будто качусь вниз с холма — или как будто меня кто-то куда-то тянет. Я пыталась нащупать среди нежных листков клевера хоть что-то твердое, за что можно было бы уцепиться, но лишь загребала пальцами влажную землю. Какой-то острый, переломанный корень скребнул меня по подбородку.

Я не знала, куда Лидия пыталась меня забрать, но я точно не хотела там оказаться.

Я свернулась в клубок и закрыла лицо руками.

Я сдаюсь.

И вдруг смех затих. Так же внезапно, как и начался. Минуту я лежала, свернувшись в клубок, и слушала, как вокруг меня по мягким зеленым листочкам стучит дождь.

Потом я присела.

Я взглянула в небо. Облака больше не кружились. Дождь падал ровной мягкой стеной, а не закручивался в спирали.

Так что я поднялась и на трясущихся ногах побрела обратно к дороге. Потом, почувствовав в себе чуть больше силы, я перешла на медленный бег и стала двигаться по скользкому полю так быстро, как только могла осмелиться.

Моя машина стояла неподалеку — нужно было только пройти несколько шагов в горку. Я преодолела последние метры и, выйдя на обочину дороги, рухнула на колени. Теперь, когда поле осталось позади, я почувствовала себя в безопасности. Но хоть я и понимала, что нападение окончено, я не решалась оглянуться. Мне было слишком страшно.

Слава богу, двигатель не заглох. Я залезла в машину и посмотрела на часы.

Пять минут. Я была в поле всего пять минут.

У меня из легких вырвался оглушительный кашель, от которого горло разболелось так, словно его подожгли.

Я взглянула на себя в зеркало заднего вида. У самых волос виднелась царапина. Кровь вперемешку с дождем залила мне весь лоб, окрасив белые пряди в розовый. Через все горло шла красная линия, а челюсть украшал ярко-розовый полукруг. Я не сомневалась, что скоро и то и другое превратится в отвратительные черно-фиолетовые синяки.

Я не могла поехать домой в таком виде.

7

Когда я услышала, что дверной звонок эхом разносится по дому, мне захотелось побежать обратно к машине. Но как только я почувствовала, что теряю последние остатки самообладания, над крыльцом зажегся свет. Он озарил мою фигуру, словно я была актером на сцене. И отступать стало поздно.

Джаред открыл дверь и остановился на пороге. На его лице играла широкая, растерянная улыбка. Кончики его волос еще не высохли: дождинкам удалось пробраться под капюшон его пончо. И тут его карие глаза остановились на мне.

Наступила тишина, которой я так боялась.

Потом:

— Алексис?

От холода я не могла говорить. Просто стояла на коврике, заливая его водой. Я не сомневалась, что все мое лицо было розовым от крови, которая капала из царапины на лбу.

Джаред схватил меня за плечи и случайно надавил на ушибленное место. Я дернулась, и он отпустил меня так резко, словно я пыталась его укусить.

— Что случилось? — спросил он. — Кто сделал это с тобой?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла: мое горло было словно забито ватой.

— Мне вызвать полицию? — спросил Джаред. — Алексис? Почему ты не отвечаешь? У тебя шок?

— Нет, — наконец выговорила я. — Прости, пожалуйста.

— Простить? За что? — Он перевел взгляд на темную улицу, как будто хотел проверить, не преследуют ли меня. — Заходи, ты же совсем закоченела!

— Не могу, я вся мокрая, — пробормотала я.

Он положил руку мне на шею чуть ниже затылка, словно желая защитить, и повел меня в дом. Когда мы зашли в столовую, он включил свет и пододвинул мне стул.

— Садись.

Через минуту он вернулся с полотенцем, бинтом и тазиком воды.

— А теперь рассказывай, что случилось.

— Не могу, — сказала я, не сводя взгляда с блестящей поверхности стола.

Но не стала сопротивляться, когда он откинул капюшон моей толстовки и провел теплым влажным полотенцем по моему лбу.

— На эту рану нужно наложить швы, — сказал Джаред.

— Нет.

— Но ведь останется…

— Нет, — повторила я и вдруг поняла, как по-детски неблагодарно это прозвучало.

— Спасибо, но все в порядке. Мне все равно, — сказала я мягким голосом.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, как будто не верил своим ушам. Потом пошел на кухню и включил кран. Я обвела взглядом идеально чистую комнату.

Пока я не побывала у Джареда, то думала, что никто из моих знакомых не способен обойти нас с папой в безграничной любви к порядку. Но его дом выглядел так, будто там никто не жил. В худшем случае в сушилке можно было заметить чистую тарелку, которую еще не успели убрать. Это впечатляло, особенно учитывая, что их семья состояла из отца-одиночки и сына-подростка. К тому же Джаред не был похож на чистюлю. Обычно он выглядел слегка неопрятно. Из-за неухоженных темных бровей его лицо казалось серьезным, даже когда он шутил. (Если честно, иногда вообще было трудно понять, шутит он или нет.)

Джаред вернулся и начал обрабатывать мое лицо. Он забинтовал мне лоб и аккуратно промокнул порез на щеке.

— Ты попала в аварию?

— Нет.

— Я так и думал. — Он провел пальцем под порезом поменьше.

Во всем доме горела только маленькая люстра над обеденным столом. Даже на кухне было темно. У меня появилось странное чувство, что в радиусе полутора сотен километров нет никого, кроме нас с Джаредом.

Он выпрямился и аккуратно сложил запачканное кровью полотенце.

— Люди так обычно не поступают.

— Я знаю.

— Ты думаешь, что не можешь мне о чем-то рассказать.

— Джаред, — ответила я, — все плохо.

— Что бы это ни было… — Он замолчал на полуслове. — Алексис… ты… ты потеряла близкого человека. Я знаю.

Я судорожно вздохнула. Не знаю, можно ли сказать, что я «потеряла» Лидию. Начнем с того, что у меня ее никогда и не было — мы даже не дружили, ничего такого. Просто я оказалась рядом, когда она умирала ужасной, пугающей, мучительной смертью. А теперь она хотела уничтожить меня.

Наверное, правильнее было бы сказать, что я потеряла себя. Но это звучало совершенно по-дурацки.

— Я хочу сказать, что не только ты… — Он подвинулся на стуле. — В смысле я чувствую, что в некотором смысле связан с тобой, потому что… Я знаю, каково это.

Я смотрела на него и думала, не от матери ли ему достались эти бездонные карие глаза.

Он встал и вышел из комнаты.

Ожидая его возвращения, я начала изучать аккуратный плинтус под потолком. Но Джареда все не было.

Я встала и заглянула на кухню. Никого. Мертвая тишина давила мне на уши, пока я проходила через кухню в гостиную, которая как будто сошла со страниц каталога мебели. Но Джареда не было и там.

Куда он делся?

— Джаред?

Я поплотнее закуталась в толстовку и спрятала ру. ки в рукава. На секунду мне захотелось уйти, и я даже обернулась в сторону прихожей. Но что-то меня останавливало.

Я понимала, что ничего не добьюсь, если исчезну — так же неожиданно, как и появилась. С возникшей неловкостью так было не справиться, наоборот, при следующей встрече она стала бы в два раза сильнее. И тогда я могла потерять своего последнего друга.

К тому же это было бы нечестно по отношению к Джареду. Он такого точно не заслуживал.

Позади меня загудел холодильник, и я подскочила, чувствуя, как нервы натягиваются, будто струны.

— Джаред. — В темноте мой голос звучал как лай испуганной собаки.

Пусть это было и нечестно, но я все-таки медленно сделала еще один шаг к входной двери.

Послышался тихий звук. Такой шорох, как будто кто-то прошел по деревянному полу без обуви.

Я обернулась. В комнате никого не было.

Окна выходили на задний двор. Сквозь них было видно, что на улице все еще идет проливной дождь. Где-то неподалеку ударила молния, и на мгновение я заметила за окнами чей-то силуэт. Кто-то стоял перед домом и наблюдал за мной.

Вспышка погасла, и дом снова погрузился в темноту.

И опять — никакого грома.

Пора было начинать принимать силы Лидии всерьез. Я в ужасе выдохнула, повернулась и побежала. И тут же столкнулась с Джаредом.

— Эй, что такое? — Он включил лампу, стоявшую на столике. — Что ты делаешь?

— Я видела… — Я обернулась к окну. — В смысле, мне показалось…

Сверкнула еще одна молния, на этот раз настоящая. Во дворе никого не было. Никаких жутких фигур, заглядывающих в окна.

«Тебе мерещится всякое, — сказала. я себе. — Ты видишь то, что ожидаешь увидеть». За окном и правда рос высокий куст, который что есть силы раскачивался под дождем.

«Видишь? Вот и все. Это просто куст».

Не Лидия.

Он взглянул на окно, потом протянул мне какой-то сверток.

— Я принес тебе сухую одежду.

— Спасибо тебе за заботу, но я не могу поехать в этом домой.

Он наклонил голову набок.

— Тебе же необязательно уезжать прямо сейчас? Переоденься хотя бы на время.

Немного поколебавшись, я взяла одежду и отправилась в ванную. Там мне представилась возможность разглядеть свои раны при хорошем освещении.

На подбородке виднелся ярко очерченный фиолетовый след, но его можно было попробовать замазать тональником. Полоску на шее я могла спрятать за шарфом или высоким воротником. Порез на лбу скроется за челкой. А на щеке не было ничего, кроме обычной царапины. Ее было легко объяснить, например, тем, что я пыталась погладить злого кота.

Конечно, ничего хорошего, но вполне сносно.

Джаред дал мне фланелевые пижамные штаны в клеточку, футболку и растянутую толстовку. Мысль о том, чтобы вылезти из промокших джинсов и хотя бы ненадолго надеть теплую, удобную одежду, была слишком соблазнительной. Переодевшись, я скомкала свои вещи, взяла их и вернулась в гостиную.

Джаред сидел на подлокотнике дивана и смотрел во двор. Когда я вошла в комнату, он подпрыгнул.

— Давай я заберу это все у тебя, — сказал он, указывая на сверток у меня под мышкой. — Если положить вещи в сушилку, ты сможешь надеть их, когда поедешь домой.

— Мне, наверное, надо сначала их вытряхнуть, — начала я. — Они все в грязи. Я должна была подумать об этом, прежде чем заходить в дом.

— Я все сделаю.

— Я могу выйти и…

В его карих глазах блеснула обида.

— Алексис. Пожалуйста.

И я передала ему свою одежду. Он прошел мимо меня в коридор, и я услышала стук его шагов по лестнице. Минуту спустя зашумела сушилка для белья.

Потом он вернулся, закрыл за собой дверь и опустился на стул рядом с диваном. Я сидела лицом к окну. Он сидел лицом к стене. Мы изо всех сил старались не смотреть друг на друга, и долгое время ни он, ни я ничего не говорили.

Наконец я обрела дар речи:

— Спасибо тебе.

— Нет!

От удивления я подняла на него взгляд.

Джаред запустил пальцы в волосы.

— Нет. Не смей этого делать. Сначала ты приходишь ко мне в таком виде, как будто на тебя напали в темном переулке, и отказываешься что-либо объяснять, а потом еще и благодаришь меня. Мне не нужны твои благодарности.

Во мне не оставалось сил, чтобы спорить. Тем более он был прав. Я глубоко вдохнула.

— Остановись. — Он поднял руку. — Извинений мне от тебя тоже не нужно. Я просто хочу…

Я знала, чего он хотел. Он хотел услышать правду. Но это было невозможно.

— Я просто хочу быть уверен, что ты в порядке. Ого.

Он пристально посмотрел на меня. На все мои царапины и синяки.

— Я изо всех сил пытаюсь понять, что происходит. Скажи мне, пожалуйста, одно… У тебя все в порядке? У тебя все правда в порядке?

— Да, — ответила я. В том смысле, который он вкладывал в эти слова, я была в порядке.

Ну а в других смыслах, кто мог ответить на этот вопрос?

Он вздохнул. Напряжение между нами начало спадать;

— Я уеду, если хочешь. — В моем голосе прозвучал вопрос.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы ты уехала? Господи, Алексис. — Джаред покачал головой и посмотрел на меня. — Подожди одну минутку, хорошо?

Он вышел, и я услышала плеск жидкости, наливаемой в стакан. Потом глотки и звон стакана, который опустили на стол.

Секунду спустя Джаред вернулся, потирая затылок, и сел обратно на стул. Комнату снова наполнила тишина. Мы не говорили, потому что сказать нам было нечего. Я положила голову на руку и закрыла глаза.

Вскоре я услышала какое-то движение и ощутила, как диванная подушка, лежавшая рядом с моей, прогнулась, когда Джаред оперся на нее.

Я наклонилась к нему и почувствовала, как он меня обнимает. Это был дружеский жест, хотя его мышцы были напряжены.

— Джаред? — сказала я, поднимая на него взгляд.

— Что?

Невысказанное извинение давило на меня, как переполненный водой шарик. Но он не хотел его слышать, а я была не в том положении, чтобы настаивать. Поэтому я сказала:

— То, что произошло сегодня вечером…

Как мне было это объяснить?

Внезапно вся Моя жизнь показалась мне бесконечной чередой событий, которые я не могла объяснить.

И в тот момент мне пришла в голову мысль:

«Хватит. Хватит с меня секретов. Хватит так жить».

Пришла пора побороть страх и разобраться с Лидией навсегда.

Я посмотрела Джареду в глаза.

— Я не могу рассказать тебе, что случилось. Но это больше не повторится.

— Ну… — Он беспомощно огляделся по сторонам. — Хорошо. Наверное. Потому что, когда я тебя увидел… Я подумал, что на тебя кто-то напал.

— Нет, — произнесла я.

— Серьезно, Алексис. Я смотрел, как ты стоишь на пороге, и мне хотелось убить того, кто так с тобой поступил. — Он говорил полушепотом, и от его дыхания исходил дымчатый аромат того, что он выпил на кухне. Он смотрел на меня своими бездонными, ласковыми карими глазами и напоминал самого печального в мире щенка. Его челюсти были сжаты от тревоги. Я опиралась на него рукой и чувствовала, как он крепок и непоколебим. Он словно превратился в щит, полностью укрывший меня.

И сквозь этот щит до меня ничего не могло добраться.

— Как бы я хотел, чтобы ты мне доверяла, — проговорил он, касаясь губами моих волос.

От его жаркого дыхания у меня голова пошла кругом. Я сидела, ощущая на себе теплую фланель, мягкий хлопок и сильные руки Джареда.

И в тот момент все показалось мне совершенно бессмысленным. Все мои одинокие, пустые ночи. То, как я сторонилась от других в школе и дома. То, как всегда держала Джареда на расстоянии. Зачем я это делала? Потому что надеялась, что Картер снова захочет быть со мной?

Но, даже если бы он не встречался с Зоуи, он бы ко мне не вернулся. «Ты вообще умеешь доверять людям?» — спросил он меня в день похорон Лидии. В наш последний день. В тот день, когда он расстался со мной.

Последние два с половиной месяца я только и делала, что боялась. Это была не жизнь. Я просто… пряталась. От привидений. От своей семьи. От ребят в школе. От осознания того, что Картер оставил меня в прошлом и начал жить дальше.

От Джареда.

Внезапно я отчаянно захотела перестать прятаться. Мне нужно было сделать что-то осязаемое. Что-то новое и значимое.

— Джаред… — произнесла я.

Он посмотрел на меня с бесконечной заботой и вниманием.

— Да?

Из часов, стоявших на идеально чистой каминной полке, показалась кукушка и начала свой отсчет.

Полночь.

— С Новым годом, — прошептала я.

И поцеловала его.

Наш поцелуй походил на ненастную ночь — он был жадным, едва ли не исступленным. Им как будто заканчивалась одна история и начиналась другая. Где-то минуту спустя я отстранилась от него, и мы посмотрели друг на друга. Мое сердце бешено колотилось где-то в горле.

К глазам подступали слезы. Я запустила пальцы в волосы Джареда и уткнулась лицом ему в грудь. Я дала себе несколько минут, чтобы полежать, прижавшись к нему. Я слушала гудение сушилки, в которой крутилась моя одежда, и пыталась осознать, что только что сделала.

Чему именно я положила начало.

Джаред ничего не говорил и не двигался. Где-то минуту спустя мы стали дышать в унисон. А потом я, видимо, задремала, потому что следующим, что я услышала, был голос Джареда.

— Алексис, — тихо прошептал он, едва не касаясь губами моего уха. — Во сколько тебе надо быть дома?

— В час, — пробормотала я.

— Тогда все в порядке. Сейчас только половина первого.

— Хорошо. — Еще до конца не проснувшись, я повернулась к нему лицом.

— Я так рад, что ты пришла. — Он рассеянно гладил меня рукой по волосам. — Я… нет, «надеялся» не совсем подходящее слово. Я… ждал.

— Правда? — переспросила я, хотя знала, что это было так.

— Тебе больше не нужно грустить и бояться. — Он сильнее прижал меня к себе. — Со мной ты в безопасности.

Я могла ответить что-то вроде «Как мило», или «Ты такой хороший», или что-то столь же неоригинальное.

Но тут Джаред наклонился ко мне и стал покрывать мою шею цепочкой легких поцелуев, так что отпала всякая необходимость что-либо говорить.

Следующим утром я лежала на кровати и смотрела в потолок.

Я все еще была в футболке Джареда и кожей ощущала ее тепло и мягкость.

Да, он не был Картером. Но я знала, что он хороший и добрый человек. А еще в нем таилось нечто особенное — такая внутренняя сила, которую я не могла обнаружить в Картере.

Прошлой ночью Джаред проводил меня до машины.

— Ты же не пожалеешь об этом, когда проснешься завтра утром? — спросил он, опершись локтями об опущенное стекло и заглядывая в машину.

— Нет, — ответила я. — А ты?

Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

— Ты что, смеешься?

И он поцеловал меня так, что я ему поверила. Теперь, лежа под одеялом и вспоминая об этом, я невольно начинала улыбаться.

Через несколько минут я встала и отправилась в ванную. Там я тщательно замазала синяк на подбородке и зачесала волосы так, чтобы царапины на лбу не было видно. После этого я пошла на кухню, где мама пекла блинчики.

— С Новым годом, — сказала она и обняла меня. — Постараемся, чтобы он выдался хорошим?

— Конечно, — отозвалась я, наливая себе стакан апельсинового сока.

— Дала себе какие-нибудь новогодние обещания?

Я сделала большой глоток и подумала о том, что решила выполнить в этот же день.

— Только одно.

8

Пока я медленно ехала по западной части города, мой желудок нервно сжимался. Сначала я сомневалась, вспомню ли, на каком повороте съезжать с главной дороги. Но когда я миновала маленький торговый центр, где находился сгоревший салон красоты с заколоченными окнами, странное ощущение в желудке превратилось в болезненный спазм.

Кого я пыталась обмануть? Я буду помнить эту дорогу до самой смерти.

Еще несколько поворотов, и я добралась до дома Лидии. В октябре он выглядел слегка запущенным. Теперь же, в январе, создавалось четкое ощущение, что еще чуть-чуть, и он развалится. На двери в гараж виднелись вмятины, как будто в нее кто-то врезался. В крыльце не хватало одной ступеньки. Перед входной дверью высилась гора мусора, над которой роились мухи.

Я помнила, что звонок не работает, поэтому тихонько постучала. Я досчитала до пятидесяти и уже собиралась уходить, когда дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В щели показалось осунувшееся лицо с темными кругами под глазами.

— Миссис Смолл? — спросила я.

Она посмотрела на меня стеклянным взглядом, как будто совершенно меня не слышала.

— Я подруга… была подругой Лидии, — проговорила я.

Миссис Смолл открыла дверь и отошла в сторону, чтобы я могла пройти. На ней была длинная ночнушка, порванная внизу. Наверх она накинула халат по колено длиной. Пояс не был завязан, и его концы волочились по полу.

В доме стоял мрак — все жалюзи были опущены. В воздухе висел тяжелый запах сигарет, пива и испорченной еды.

Я прерывисто вздохнула и заставила себя заговорить:

— Примите мои соболезнования.

Это привлекло ее внимание — вроде бы. Но у нее все равно никак не получалось сфокусировать на мне взгляд.

Я хотела попросить вас… — Хоть я продумала эту историю и прорепетировала ее раз десять, я с трудом выговаривала слова. — Лидия кое-что у меня одолжила, и я хотела бы это забрать… Чтобы эта вещь напоминала мне о ней.

Как по мне, эти слова прозвучали странно и фальшиво, но мама Лидии указала рукой на лестницу.

— Спасибо, — сказала я и стала подниматься наверх, оставив ее в коридоре.

На втором этаже я увидела три двери. Все они были закрыты. Я зашла в ту, на которой висел плакат группы «Дэд Кэннэдиз».

Спальня Лидии выглядела гораздо чище, чем весь остальной дом. Ее шкаф был распахнут, так что я увидела шеренгу туфель и ровные ряды юбок, рубашек и платьев. Никаких рваных джинсов и растянутых черных футболок, которые она носила в девятом классе — в тот короткий период, когда мы дружили. Конечно, она все их выкинула. Солнечной девочке они были абсолютно не нужны.

Ее украшения были разложены в специальной коробочке, стоявшей на комоде. На крючке в стене висели три сумочки — черная, коричневая и красная.

На кровати валялись две вешалки, и я поняла, что на них раньше висели вещи, в которых похоронили Лидию — серая шелковая юбка и черный шерстяной свитер.

На секунду я закрыла глаза.

Как бы ужасно ни поступала Лидия в последние дни своей жизни (для справки: поступала она кошмарно), я не могла забыть слова, сказанные Картером на похоронах: «Она была просто несчастной девочкой».

Только вот теперь она не была «просто несчастной», раз начала пытаться убивать людей.

Я начала обыскивать комнату, хотя мне было трудно даже предположить, что могло стать ее силовым центром. Я не представляла, с чего начинать. Что мне было делать — уничтожить все вещи в ее комнате?

Я была на грани полнейшего отчаяния, когда позади меня открылась дверь и в комнату вошла миссис Смолл. Она недоуменно озиралась по сторонам, как будто ее только что высадили из машины в незнакомом месте и она искала, кого бы спросить, куда идти.

Раньше у нее был свой салон красоты. Один из тех, где есть специальный служащий, который припаркует вашу машину, и где вам нальют шампанское, пока стилист будет укладывать ваши волосы. Но в прошлом году, когда люди перестали платить по двести долларов за стрижку, салон пришлось закрыть. Теперь миссис Смолл выглядела потускневшей копией себя. Похоже, она не причесывалась уже неделю. Седина разливалась по ее макушке, как река, вышедшая из берегов.

— Что ты ищешь? — спросила она.

— Эээ… рубашку, — ответила я. — Но я ее нигде не вижу, так что лучше я…

— Перед смертью она избавилась от многих вещей. — Голос миссис Смолл подрагивал. — Она могла кому-нибудь ее отдать или… Конечно, выбрасывать твою вещь она бы не стала…

— Нет-нет, все хорошо, — поспешно заговорила я. — Теперь я припоминаю, что вроде бы разрешила ей одолжить эту рубашку другой девочке. Все в порядке. Мне уже пора идти.

У меня было такое ощущение, что мои легкие сжались, и, сколько бы я ни вдыхала, наполнить их воздухом не получалось.

Я была решительно настроена разобраться с призраком Лидии, но это оказалось для меня как-то чересчур — вот так ворваться в место, наполненное грустью, которая являлась прямым следствием моих собственных поступков. Весь план был большой стратегической ошибкой. Я оказалась в стане врага, не имея при себе ни единого патрона. Пришло время отступать.

Но миссис Смолл присела на краешек матраса и подняла на меня взгляд.

— Ты одна из девочек, которые состояли в ее клубе?

Я не знала, что делать: сказать правду или начать отнекиваться. В итоге я сдалась и кивнула.

— Я была рада, что она нашла так много хороших друзей. — Миссис Смолл взялась за краешек халата и начала перебирать его пальцами. — Я беспокоилась за нее. А потом она начала общаться со всеми этими девочками — с вами — и стала такой… красивой. Она казалась счастливой. Так что я ни во что не вмешивалась. Но сейчас я думаю: возможно, стоило… Не знаю.

У меня появилось ощущение, что я задыхаюсь. Я уже хотела извиниться и уйти, но теперь, когда миссис Смолл заговорила, слова текли из нее рекой.

— Врачи сказали, что догадаться было невозможно. Развитие аневризмы нельзя заметить. Но ведь мать должна понять, если с ее ребенком что-то не так? — Она потянулась за одной из вешалок и, схватив ее, сильно ударила себя по ноге. — Я относилась к ней невнимательно. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз говорила ей, что я ее люблю. Если бы можно было вернуться в прошлое хотя бы на одну минутку…

Значит, она не винила меня…

Она винила себя.

У меня в глазах стояли слезы.

— Мне правда пора идти.

— Они не забыли ее, правда? — спросила миссис Смолл. — Другие девочки? Они вспоминают о ней?

— Я вспоминаю. — Наконец-то я могла сказать правду. — Я постоянно о ней думаю.

Если честно, я не знала, думают ли о Лидии Солнечные девочки. Разумеется, в повседневных разговорах ее имя не упоминалось. А вдруг только я о ней и вспоминала? И если да, что могло быть печальнее этого?

— Я хочу верить, что люди ее не забывают. — Миссис Смолл не отводила от меня широко распахнутых глаз. В них читались усталость и мольба.

— Я уверена, что они готовят что-то, чтобы почтить ее память, — проговорила я. — Страничку в школьном альбоме, что-нибудь такое.

В ее глазах зажегся крохотный огонек надежды.

— Да, возможно… это так много значило бы для нее.

Да, — с трудом выдавила я. Лидии всегда было плевать на школьные альбомы. — Я в этом уверена.

— Ты не могла бы… — Было видно, что ей страшно говорить, но она собралась и продолжила: — Ты не могла бы узнать, собираются ли они это сделать? Не могла бы сказать, как это важно?

Что? Я должна была пойти в кабинет, где занимались составлением школьных альбомов, и официально запросить страничку в память о человеке, который пытался разрушить всю мою жизнь?

Ни за что.

Но тут я посмотрела на миссис Смолл. В первый раз за все время, что я провела в доме Лидии, она стала напоминать живого человека. Я ничего не могла с собой поделать.

— Да, хорошо.

— Я бы предложила заплатить за что-нибудь, но у нас сейчас туговато с деньгами.

— Ничего не нужно, — сказала я. — Не беспокойтесь. Я уверена, что это бесплатно.

— Спасибо, — проговорила она, вставая и направляясь к комоду. — Я так рада, что она завела таких хороших друзей… хоть и в самом конце.

Она повернулась ко мне, легонько поглаживая пальцами какой-то крохотный предмет. Заметив, что я смотрю на него, она протянула мне руку и уронила в мою ладонь что-то маленькое и прохладное. Это оказалась тонкая золотая цепочка, на которой висел амулетик: черная стеклянная птичка с красной головкой.

— Это был ее любимый кулон, — сказала миссис Смолл. — Моя мама подарила его Лидии на девятый день рождения. Это дятел. Символ того, что тебя кто-то охраняет.

Ее любимый кулон.

Ее силовой центр. Ключ к тому, чтобы избавиться от нее навсегда.

Пальцы миссис Смолл застыли в воздухе рядом с моей рукой, как будто ей не терпелось забрать у меня кулон.

— Знаете… — начала я. — Мы могли бы сфотографировать его и… добавить снимок в альбом.

Я представила, как приношу его в гараж и разбиваю молотком на тысячу осколков.

Ее рука задрожала.

— Мне кажется, это было бы мило, — продолжила я. — Думаю, Лидии бы понравилось.

Добро пожаловать на борт, Алексис. Наш поезд идет прямиком в ад.

Приоткрыв рот, миссис Смолл последний раз посмотрела на птичку, а потом взяла меня за руку и сжала ее, так что мои пальцы сомкнулись вокруг кулона.

— Хорошо. Только… пожалуйста… пообещай, что будешь с ним осторожна.

Я чувствовала, как кулон холодит мне кожу, и думала о том, что Лидия сделала с Кендрой. И со мной.

— Обещаю, — соврала я.

Я правда собиралась сфотографировать кулон, прежде чем его уничтожить.

Но у меня не получилось.

Вернувшись домой, я пошла в гараж и тихонько достала из коробки с инструментами молоток. Потом закрылась в своей комнате и положила на стол лист картона. И только тогда полезла в сумку, чтобы взять оттуда амулет. Но его там не было.

Вместо него я нащупала дырку в уголке — там разошелся шов.

Я вернулась по своим следам к машине, потом доехала обратно до дома Лидии. Я осмотрела каждый квадратный сантиметр в радиусе трех метров от дорожки, по которой я шла. Меня даже не беспокоило то, что миссис Смолл могла выглянуть в окно и увидеть меня.

Но птичка исчезла.

9

Мы вернулись в школу после каникул в среду.

Прежде чем вылезти из машины, я сделала глубокий вдох. Новый год, новый позитивный взгляд на вещи. (Ну, или хотя чуть менее пессимистичный.)

Крыло № 700 пристроили к школе совсем недавно. В нем были широкие, просторные коридоры с окнами на потолке и классы с исправными кондиционерами. Мало кто заходил так далеко от центрального здания перед началом уроков — разве что ребята, посещавшие специальные занятия в лабораториях или какие-нибудь факультативы. Так что все, кто встретился мне по пути, двигались так, как будто имели четкую цель, как будто спешили куда-то, где их ждали.

Примерно в середине коридора находилась дверь с табличкой «ПУБЛИКАЦИИ», под которой висел распечатанный плакат с названием школьного альбома: «ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ».

Я толкнула дверь и вошла в большую комнату, выкрашенную в нетипичный для школы темно-синий цвет. У дальней стены в ряд стояли компьютеры, а на ближней висели книжные полки. Примерно треть пространства занимала картотека, рядом с которой располагался стол для совещаний. Там же ютились маленькие неубранные рабочие столики. На них сидели пять-шесть ребят и смотрели на гигантскую белую доску на стене сбоку. Та была покрыта распечатанными страничками — видимо, первыми набросками нового альбома.

Одна из девочек говорила. У нее были короткие кудрявые волосы, очки в тонкой оправе и темно-оливковая кожа. Она была одета в мешковатую толстовку с надписью «ГАРВАРД».

— Нет смысла делить участников по году обучения. Эту категорию используют всего шесть кружков. — Она указала на список с названиями. — Мы либо перечислим их по алфавиту, либо сгруппируем по виду деятельности. А вообще… и то и другое. По алфавиту в каждом виде деятельности.

Один из мальчиков открыл рот, чтобы ответить.

— Успокойся, Чад, — сказала она. — Это мое последнее слово.

Они разбрелись по комнате, не обращая на меня никакого внимания. Я стояла у двери, не зная, к кому подойти.

Наконец кудрявая девочка подняла на меня взгляд.

— Такое ощущение, что ты потерялась.

— Я ищу… — Я посмотрела в бумажку, которую дала мне школьный секретарь. — Эллиота Килимако. Он здесь?

— Хмм… значит, Эллиота ищешь… Он здесь? — спросила она громким голосом, уперев руки в бока и обведя взглядом всех присутствовавших. — Знаете, о ком я? О парне, который отвечает за альбом! Потому что простой девчонке, конечно, не по силам быть редактором альбома. Ну, так что, видел кто этого великого мужчину?

Никто даже не поднял на нее глаз. Только крупный парень со светло-каштановыми волосами, небрежно уложенными вверх, произнес:

— Ты что, таблетки сегодня забыла выпить?

Она не обратила на него внимания и снова повернулась ко мне.

I — Эллиот Килимако — «это я.

— Извини. — Она не могла мне так сразу и сказать? Имя-то у нее правда мальчишеское.

— Вот это да! — завопила она, округляя глаза в притворном ужасе. — Девочка по имени Эллиот! Глушите печатные станки — срочно в номер эту новость!

— Постой, ты серьезно? — переспросил мальчик, стоявший рядом с каким-то гудящим аппаратом примерно в метре от нее.

Эллиот закатила глаза.

— Это не печатный станок, Кевин. Это лазерный принтер.

Если бы я не успела уже сто раз пожалеть об обещании, данном миссис Смолл, в этот момент чаша моего терпения точно бы переполнилась.

— Что привело тебя в наш скромный уголок, Алексис? — спросила она. — Ты же обычно сидишь во дворе с людьми поважнее нас.

Так она меня знала?

Она начала притопывать ногой, ожидая ответа.

— Эээ… Можно попросить тебя кое о чем?

— Слушаю тебя.

Я понизила голос, хотя на нас вроде бы и так никто не обращал внимания.

— Я хотела спросить, можно ли включить в альбом страничку, посвященную памяти Лидии Смолл? Если вы, конечно, уже не придумали что-то другое.

Эллиот продолжала смотреть на меня напряженным, вопросительным взглядом.

— Извини, но нет. Не получится. Хорошего тебе дня.

И она собралась уходить.

Постой! — воскликнула я. — Ты что, шутишь? Ты же знаешь, что она погибла?

Эллиот пожала плечами.

— Даже если бы не знала — а я знала, — догадалась бы. Ты же просишь посвятить страницу ее памяти.

— Но… — Я решила сменить тактику. — Это было бы очень важно для… некоторых людей.

— А, понятно. — Она шумно выдохнула через нос. — Ну, это ничего не меняет.

— Ты что, серьезно?

Эллиот снова уперла руки в бока и слега наклонилась ко мне.

— Хорошо, давай ускорим разговор. Сейчас ты должна спросить: «Что она тебе сделала, что ты так к ней относишься?»

— Эээ, нет, — пробормотала я. — Про Лидию такого лучше не спрашивать.

— Ты права, — кивнула она и наклонилась ближе. — Потому что я скажу, что мне сделала твоя подружка. В прошлом году — вряд ли ты в курсе, ведь до сегодняшнего дня ты не знала о моем существовании, — моя старшая сестра заканчивала школу. У нее нашли рак, поэтому ей пришлось пропустить последние два месяца учебы.

Внезапно у меня вспотели ладони. Я не понимала, как все это могло быть связано с Лидией. Неужели сестра Эллиот умерла и ей не посвятили страницу в альбоме? Почему все истории заканчивались смертью и страданиями?

— Слава богу, у нее сейчас ремиссия, — продолжила Эллиот, немного смягчив тон. Наверное, заметила, как я изменилась в лице. — Но тогда она мечтала только об одном: чтобы все ее друзья и учителя подписали ей альбом. Так что я принесла его в школу и ходила с ним неделю, просила всех что-нибудь для нее написать. И знаешь, что писали люди? Прекрасные слова, Алексис. Стихи, тексты песен, цитаты. Там было столько всего чудесного.

От нехорошего предчувствия у меня свело живот.

— И вот в последний день школы ко мне подходит Лидия Смолл — мы с ней немного общались в средней школе — и спрашивает, можно ли ей подписать альбом для Дэйл. Да, у моей сестры тоже мужское имя.

Господи, сейчас начнется.

— И она подписала его. Я поблагодарила ее, принесла альбом домой и отдала сестре. Для нее это был огромный сюрприз. Дэйл так обрадовалась, мы обе расплакались… Она открыла его и начала читать. Он оказался прекрасным, даже лучше, чем я могла себе представить.

Я не хотела знать, чем закончилась эта история. Но Эллиот рассказывала ее с таким наслаждением, что я не смела ее перебивать.

— И вот она открывает какую-то страницу… и перестает улыбаться. — Эллиот мгновенно посерьезнела. — Потом переворачивает ее и начинает хмуриться. Это продолжается, пока она не заходится в рыданиях. Тогда она встает и выбрасывает альбом в мусорное ведро. А все потому, что Лидия Смолл взяла ярко-красный маркер и написала — страницах на пятнадцати, не знаю точно, не считала — что-то вроде «Как жаль, что ты заразилась хламидиозом и не можешь ходить в школу» или «Надеюсь, ты успеешь вывести эти бактерии до начала купального сезона!»

Теперь глаза Эллиот холодно блестели, а ее взглядом можно было резать стекло. Все в комнате смотрели на нас.

— Так что, да, — сказала она. — Прости, что отказываюсь посвящать разворот альбома твоей подружке, которой было откровенно по…

— Следи за языком, Килимако! — донесся до нас голос из угла комнаты. Там, положив ноги на стол, сидел учитель и читал журнал.

— По барабану, — чопорно продолжила она, — что чувствует моя сестра и что станет с альбомом, который мог оказаться ее предсмертным желанием.

— Она мне не подруга. К твоему сведению, я ее терпеть не могла. — Эти слова вылетели из моего рта, прежде чем я успела остановиться.

Эллиот переступила с ноги на ногу и посмотрела на меня с некоторым любопытством.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я обещала ее маме. Но ладно, неважно. — Я направилась к выходу.

Эллиот страдальчески вздохнула.

— Хорошо, я согласна.

— Правда? — Если честно, я бы на ее месте вряд ли передумала.

— Да, — произнесла Эллиот. — Прежде всего потому, что ты не пошла к мистеру Жанике, когда я тебе отказала.

Я взглянула на учителя: вся его рубашка была усыпана крошками от пончиков. Он помахал мне рукой:

— Я здесь ничего не решаю. Продолжайте.

— Спасибо тебе огромное! — воскликнула я.

Она обернулась к доске.

Я думаю, мы сможем поместить этот разворот после страниц с фотографиями одиннадцатиклассников. Только постарайся закончить его ко Дню святого Валентина, не обижайся, но нам, скорее всего, придется его подправить.

— Подожди… постараться закончить? Мне?

— Конечно, тебе. А кому еще? У нас не хватает людей. Сейчас напишу технические требования. — Она потянулась за листком бумаги. — эд Картинка должна быть в формате PSD, со всеми слоями. И обязательно вложи отдельными файлами любые необычные шрифты, которые будешь использовать. Восемь на десять с половиной, 300 точек на дюйм. Ну и, понятное дело, не используй ничего, что нарушало бы авторские права.

Я уставилась на нее, даже не зная, с чего начать.

— Эээ… что такое формат PSD?

— Это… — Она моргнула, на мгновение остолбенев от моей глупости. — Изображение в фотошопе. Ты не сможешь сделать разворот, да?

— Пожалуйста, — взмолилась я, — есть ли хоть какой-нибудь способ, чтобы разворот сделал человек, который во всем этом разбирается?

Эллиот обвела комнату внимательным взглядом.

— Есть, конечно. Чад, сделаешь разворот в память Лидии Смолл? И так, чтобы было красиво!

Чад поднял на нас взгляд, пожал плечами и вернулся к работе.

— Он выглядит как отморозок, но в графике разбирается шикарно, — пояснила Эллиот.

— Спасибо тебе. Еще раз. — Я никак не могла поверить, что она передумала.

Ее глаза заблестели, как будто ей нравилось происходящее.

— Чад сделает разворот, а ты сделаешь кое-что для нас.

— Но… я же ничего этого не умею.

— Ты умеешь фотографировать.

Она была права.

— Предлагаю сделку. Мы посвящаем Лидии Смолл две страницы альбома и показываем на них, каким незаменимым человеком она была и как все по ней скучают. А ты делаешь для нас снимки. Чад фотографирует просто отвратительно.

Не поднимая глаз от монитора, Чад показал нам средний палец.

Я уже собиралась отказаться… а потом вспомнила миссис Смолл.

— Хорошо, — проговорила я.

— Отлично, — сказала Эллиот с довольным видом. — Просто великолепно.

— Что мне нужно поснимать?

— Ничего особенного, — отозвалась она, поворачиваясь к своему столу. — Кружки, спортивные команды, школьный совет.

Я пошла за ней.

— Эээ… я не могу это сделать.

— Ладно. — Она села, взяла ручку со стола и засунула ее в рот. — Тогда я не могу взяться за твой особенный проект.

— Ты неправильно меня поняла…

— Я уверена, что поняла тебя правильно, — ответила она, не поднимая глаз. — Ты раньше встречалась с Картером Блюмом. Его новая девушка — Зоуи Перри. И он, и она состоят в школьном совете. Но я знаю, что у тебя как-нибудь получится отделить личную жизнь от работы и отлично их сфотографировать.

Я бросила взгляд на учителя, надеясь, что он вмешается.

— Я здесь ничего не решаю, — произнес он.

Я снова повернулась к Эллиот.

— Ну так что, по рукам? — спросила она. — Или нет?

Я посмотрела на потолок и вспомнила амулет с птичкой, который мама Лидии больше никогда не увидит.

— По рукам, — ответила я, развернулась и пошла к двери с таким достоинством, на которое только была способна.

— Мы встречаемся каждую неделю по четвергам в два часа тридцать пять минут! — крикнула Эллиот. — Не опаздывай!

10

Внезапно мою жизнь заполонили собрания. В четверг я пришла на свою первую планерку «Взмаха крыльев». А в следующий вторник отправилась в школу «Сэйкрид Харт», чтобы попасть на встречу клуба Меган, хоть и не знала, в чем его суть.

Я приехала на десять минут раньше, но уроки уже давно закончились, поэтому на просторной, усаженной деревьями территории школы почти никого не было. Рядом с моей машиной прошли несколько учениц. Они были одеты в аккуратную, дорогую форму, какую обычно носят в частных школах. Ткань в клеточку, пиджаки, чулки до колена.

Как выглядела я? На мне был сине-белый полосатый свитер с дыркой на плече и нитками, торчавшими из швов, рваные джинсы и поношенные кеды.

Я пару минут смотрела на местных учеников. Потом вылезла из машины и подошла к залу собраний, но внутрь заходить не стала. Так как я не знала, во что ввязываюсь, мне не хотелось идти туда одной.

Меган подошла через пару минут и, прихрамывая, поднялась по пандусу. Одной рукой она прижимала к груди учебники, а другой держалась за поручень. Она слегка улыбнулась мне и махнула кончиками пальцев, вцепившихся в книги.

— Привет! — воскликнула я и обняла ее. Но Меган не обняла меня в ответ. Разве что только позволила себя обнять.

— Привет, — проговорила она.

— Пронести твои книги?

— Не надо, все в порядке. — Поудобнее переложив их в руке, Меган повернулась ко мне. Она слегка хмурилась, и уголки ее губ были опущены вниз. — Зря ты не дала мне рассказать тебе, что это за клуб. Я хотела, чтобы ты знала, во что ввязываешься.

— Я же сказала, мне все равно, — ответила я. — Не может же там все быть так плохо?

— Йоу! — Мужчина в мятых штанах цвета хаки и поношенной темно-синей рубашке проковылял по проходу между рядами складных стульев, на которых мы сидели. — Что нужно ответить, молодежь?

Пока нестройный хор голосов приветствовал его, мужчина занял место за трибуной, стоявшей на виду у всего зала.

— У нас сегодня новое лицо — вот кайф! — сказал он и улыбнулся мне. — Добро пожаловать! Добро пожаловать! Добро пожаловать в нашу семью — группу, которая называется «Светлый путь». Я брат Бен, и я надеюсь, что ты найдешь здесь поддержку, которая тебе нужна. Обязательно говори все, что хочешь, и не бойся просить о помощи.

Я прижалась к виниловой спинке стула и начала глазеть по сторонам, только чтобы не смотреть на брата Бена. Больше половины ребят в зале были одеты в форму школы «Сэйкрид Харт», на остальных была примерно такая же одежда, как и на мне.

— Прежде всего спасибо, что пришли. — На вид я бы дала Бену лет сорок. У него были светлые мягкие, как у ребенка, волосы и круглое лицо с крошечными, близко посаженными глазками. — Я знаю, что изменения даются трудно. Я не буду обманывать себя на этот счет — нам придется плыть против течения. Но в нашей культуре принято верить, что простой путь — это всегда очень темный и опасный путь. Но мы с вами собрались здесь, чтобы поддержать друг друга на нашем светлом пути.

На пути откуда? Это что, группа помощи для людей с зависимостью? Может, Меган начала пить или подсела на наркотики и теперь хотела, чтобы я ее поддержала? Я взглянула на нее, но она смотрела прямо перед собой.

— Сейчас мы будем передавать друг другу эту коробку. — Он достал обувную коробку с плотно прилегающей крышкой. — Пожалуйста, опустите сюда все, чем хотите поделиться. Никто не будет вас осуждать. Мы собрались здесь, чтобы помочь друг другу стать сильнее.

Мы встретились взглядами.

— Представьте, что эта коробка — сейф, — проговорил он. — Что бы вы ни положили туда, исчезнет. Книги, безделушки — что угодно. Все, что у вас только есть.

Книги о наркотиках? Алкогольные безделушки? Это что? Открывашки, что ли?

Он отдал коробку кому-то из ребят и окинул зал взглядом.

— Итак, кто хочет выступить?

Какая-то девочка, похожая на мышку, подошла к трибуне. Ее голова была опущена так низко, что подбородок почти касался груди.

— Меня зовут Саванна, — начала она.

Я ожидала, что все заголосят: «Привет, Саванна!» Когда в фильмах показывают собрания анонимных алкоголиков, это происходит именно так.

Но все молчали.

Девочка уперлась руками в трибуну.

— В эту субботу прошло ровно сто дней с того момента, когда я в последний раз имела дело с оккультизмом.

С оккультизмом?

Я уставилась на Меган. Она взглянула на меня, тяжело сглотнула и выразительно перевела взгляд обратно на говорившую девочку.

Брат Бен громко захлопал мокрыми ладонями, чтобы поздравить Саванну с ее годовщиной. Некоторые из пришедших неуверенно присоединились к аплодисментам.

Лицо Саванны стало ярко-розовым.

— Спасибо вам… В общем, мама с папой решили устроить для меня праздничный ужин. Но они не знали, что маникюрный салон, который находился рядом с нашим любимым рестораном, закрылся и теперь на его месте приемная хироманта.

— Ой-ей-ей, — покачал головой Бен. — Как нехорошо.

Я не выдержала и рассмеялась. Мне удалось сделать вид, что я закашлялась, но все равно я привлекла внимание всех собравшихся в зале.

— С тобой все хорошо? — спросил Бен.

Я кивнула и перевела взгляд на Саванну, мысленно поклявшись в следующий раз быть сдержаннее.

— Мой папа разнервничался, и мы поругались, хоть я и сказала ему, что мне нет до этого дела. Но нам пришлось уехать, и, оказавшись дома, я так расстроилась, что мне… очень-очень захотелось разложить карты Таро.

Наступила гробовая тишина.

— Но я не стала, — проговорила она, тяжело выдохнув. Потом потянулась в карман и достала оттуда пластиковую коробочку с каким-то серым порошком. — Папа помог мне их сжечь, и я принесла пепел, который от них остался.

Я повернулась к Меган.

— Серьезно? прошептала я.

Она не смотрела на меня. Брат Бен снова захлопал.

На этот раз Меган присоединилась к аплодисментам.

Я откинулась на спинку стула, почувствовав себя неловко.

Потом какой-то мальчик из средней школы рассказывал, как вдруг понял, что его друзья — сатанисты, поэтому перестал общаться с ними и ходить на репетиции их рок-группы.

Я начала ерзать на стуле.

Не поймите меня неправильно. В общем и целом я совершенно согласна с братом Беном.

Оккультизм, темная сторона, загробный мир — я во все это верю. Я со всем этим встречалась. Я думаю — нет» знаю на своем собственном ужасном опыте, — что все это очень опасно. И я на сто пятьдесят процентов согласна, что людям лучше во все это не лезть.

Но вот хоть убейте меня. Я дважды лицом к лицу сталкивалась с призраками, желавшими мне смерти. Ужасает ли меня после этого мысль о двенадцатилетках, которых записали в сатанисты? Не смешите.

— Кто еще хочет выступить? — спросил Бен и посмотрел прямо на меня.

О нет. Я прислонилась к спинке стула и попыталась выдавить из себя убедительную виноватую улыбку.

И тут Меган проговорила: «Ну ладно» — и направилась к трибуне, чем привела меня в полнейший шок.

— Привет… Я Меган.

Я смотрела на нее, хмурилась и ничего не могла с этим поделать, хоть и знала, что она обязательно это заметит.

— Как многие из вас уже знают, у меня есть проблема, — начала она. — Я борюсь с ней и всем сердцем хочу оставить позади все плохое. Но что же делать… со всем хорошим?

Я так сильно вцепилась в свои джинсы, что побелели кончики пальцев.

Мама Меган была призраком. Добрым призраком. Их мало, но все-таки иногда они встречаются. В конце концов мама Меган помогла спастись нам всем: своей дочери, мне, моей семьи и десяткам людей, которых убила бы Кейси, не сумей мы остановить злого духа, жившего в ее кукле.

Как можно было склонять дочь к тому, чтобы она предала память собственной матери? И как Меган могло прийти в голову, что это правильно? Если бы в этот момент мы были вдвоем, я бы сразу сказала ей не выдумывать глупости — память о матери просто не может быть чем-то плохим.

Но в «Светлом пути» все было устроено иначе.

Бен вздохнул и провел рукой по своим волосам, так что они растрепались в разные стороны.

— Если что-то не относится к нашему миру, — сказал он со снисходительным сожалением, — значит, оно относится к другому миру. А если что-то относится к другому миру…

— То оно не для нас, — без энтузиазма закончили за него несколько человек из зала.

Судя по виду Меган, она очень хотела объяснить свою мысль:

— Но…

— Ты можешь оставить дверь открытой для своих «друзей», — сказал Бен, показав пальцами кавычки. — Но правда заключается в том, что сквозь эту дверь может войти кто угодно. И откуда тебе знать, что эти твои друзья действительно те, за кого себя выдают? Тем, кто не принадлежит нашему миру, свойственно обманывать и предавать нас.

— Вы правы, — проговорила Меган едва слышно.

Бен похлопал ее по плечу, и мне захотелось ударить его по руке.

И тут он словно почувствовал мою злость и посмотрел прямо мне в глаза.

— А ты, Алексис? Не хочешь чем-нибудь поделиться сегодня?

Я хотела. Я бы с удовольствием рассказала Бену, как узко он мыслит. А еще, как глупо и несправедливо огораживать Меган от ее воспоминаний. Я бы привела парочку сочных слов, которые пришли мне в голову, когда Бен рисовал пальцами кавычки. Ну и сказала бы, куда он может засунуть свою коробку с контрафактными безделушками.

— Нет, — покачала головой я. — Не думаю, что это произойдет.

Меган вернулась на свое место. Я чувствовала, что она смотрит на меня, но, повернувшись к ней, обнаружила, что, оказывается, она прожигает меня злым взглядом.

— Хорошо, — мягко проговорил Бен. — Поделишься, когда будешь готова.

— Еще чего, — прошептала я себе под нос.

Внезапно Меган схватила меня за рукав, так что мне пришлось встать. А потом потащила по проходу прочь из зала. Все взгляды были прикованы к нам.

Как только мы оказались за дверью, я глубоко вздохнула.

— Пожалуйста, скажи мне, что это розыгрыш.

— Вот видишь? — сказала она напряженным голосом. — Именно поэтому я и позвала тебя.

— Что? — Сначала я даже не поняла, о чем она. Но через секунду до меня стало доходить. — Что ты хочешь сказать?

— Я решила попробовать, понятно тебе?

— Но зачем? Тебя бабушка заставила? — Миссис Уайли обычно получала то, что хотела. Она привыкла, чтобы ей подчинялись. Может, она приказала Меган ходить сюда? — Если она просит тебя притвориться, что ничего не произошло, она не права.

— Не смей! — голос Меган был холоден как лед. — Не смей плохо говорить о моей бабушке. Она единственная, кто у меня остался.

Раньше Меган никогда не говорила со мной так резко. Она как будто влепила мне пощечину. Я опустила взгляд на потрескавшийся асфальт.

— Она меня не заставляла, Алексис. Я сама все решила. — Наконец Меган посмотрела мне прямо в глаза. Было видно, что она вот-вот расплачется. — Ты, наверное, этого не понимаешь, но я хочу прийти в себя. Но у меня это никогда не получится, если ты будешь все время меня осуждать.

— Я не осуждаю тебя! — запротестовала я. — Я осуждаю…

Я осуждала то, чего она для себя хотела.

Она перевела взгляд куда-то вдаль.

— Это была огромная ошибка.

— Меган. — Я сама еле сдерживала слезы. — Ты моя лучшая подруга. Просто скажи, что мне делать. Скажи, что ты хочешь.

— Я хочу быть нормальной, — выдавила Меган. — Если хочешь понять меня, возвращайся в зал. Но если не можешь — если будешь продолжать вести себя так же, — уходи.

Не обдумывая свои слова, я выпалила:

— Прости меня. Я попытаюсь. Я правда попытаюсь.

В конце концов, разве мы не стремились к одному и тому же? Разве я не хотела забыть о призраках и снова стать нормальной? Проблема была в том, что я не считала нормальным… все это.

Я приказала предательскому внутреннему голосу замолчать. Я стояла и смотрела на Меган, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

Наконец на ее губах появилась еле заметная грустная улыбка.

— Тогда хорошо.

Я последовала за ней в зал, чувствуя себя заложницей. Пока мы шли, брат Бен не сводил с нас любопытного взгляда, а когда очередной выступавший сел на свое место, он посмотрел прямо на меня. Iggjg Кто еще хочет что-то сказать?

Меган сидела, сложив руки на коленях, и выжидательно смотрела на трибуну.

Я встала.

Подойдя к трибуне, я с удивлением обнаружила, что мое сердце стучит так громко, будто кто-то бьет в барабан.

— Меня зовут Алексис. — У меня дрожал голос. — У меня есть… проблемы.

Зал молчал. Все жадно слушали.

Я сглотнула комок.

— Моя проблема в том, что… хоть я и хочу жить нормальной жизнью, я не могу… отделаться от определенных вещей. Я не ищу их. Эти вещи… они сами приходят ко мне.

Он впился в меня своими по-детски голубыми глазками.

— Алексис, я чувствую, что ты недостаточно тверда в своем решении.

Я хотела возразить, но увидела выражение лица Меган и остановилась.

— Только ты несешь ответственность за то, что делаешь, и за силы, которые впускаешь в свою жизнь. Слышала когда-нибудь поговорку: что посеешь, то пожнешь?

Я тупо кивнула.

— У меня такое ощущение, что ты сеешь много сорняков.

Я уставилась на деревянную поверхность трибуны. Кто-то скотчем приклеил к ней листок, на котором было написано: «НЕ ОПИРАЙСЯ НА МЕНЯ, А ТО Я УПАДУ!»

— Так что не говори: «Беды сами стучатся ко мне, я в этом не виновата». Вместо этого спроси себя: «Отчего в моей жизни прорастает столько сорняков? Что я делаю не так? Как я могу исправить себя и стать сильнее?» — Он сделал ко мне шаг, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отшатнуться. — Ну как, у тебя есть мысли на этот счет?

Понадобилось пару мгновений, чтобы понять, что он правда хочет услышать от меня какие-то предположения. И я бы с удовольствием скормила ему какую-нибудь ерунду, но мне ничего не шло в голову.

— Неа, — проговорила я, чувствуя, что краснею. — Вообще нет идей.

— Возможно, тебе стоит начать с того, — ласково проговорил Бен, — чтобы признаться: тебе не хватает внутренней силы.

От удивления я подняла на него взгляд.

— Алексис, ты слабый человек, — сказал он. — Все мы такие. И ты должна смириться со своей слабостью. Иначе ты никогда не сможешь освободиться.

Ну, в чем-то он был прав. Все мои беды начались с того, что я проявила жуткую бесхарактерность. Если бы я так сильно не боялась ослепнуть, я бы не стала еще раз приносить клятву Аральту. Возможно, если бы я сосредоточилась, я нашла бы другой способ остановить Лидию. А так я только и думала что о себе и своем благополучии.

— Скажи это вслух, — мягко говорил Бен. — Признайся в этом.

Прими свою слабость. Внезапно я и правда почувствовала себя слабой. Беспомощной. Разве вся моя жизнь не была доказательством того, что со мной что-то не так?

— Я… — буквы на приклеенном листочке расплывались, и я вдруг поняла, что опираюсь на трибуну. Я задыхалась и отчаянно пыталась не разрыдаться перед всеми этими людьми. — Я… слабая?

Бен зааплодировал. Большинство ребят в зале хлопнули в ладоши раз или два, потому что так было принято.

Но Меган наклонилась вперед и захлопала так, будто от силы аплодисментов зависела ее жизнь.

11

Эшлин открыла дверь, и до нас донесся глухой стук ударных: в доме играла музыка.

— Привет, ребята! — Лицо Эшлин расплылось в улыбке.

Я уже начала привыкать, что вместо «Привет, Алексис!» мне говорят «Привет, ребята!». В первый раз мы с Джаредом вместе пришли на вечеринку почти месяц назад, и с того времени знакомые по школе перестали считать меня одинокой девушкой. Даже я сама перестала считать себя одинокой девушкой.

— Привет! — ответила я, пытаясь (безуспешно) изобразить на лице такой же энтузиазм.

— Заходите, заходите! — воскликнула Эшлин, отходя в сторону, чтобы мы с Джаредом могли пройти. — Сегодня так холодно, правда? Я думаю, что ежик завтра предскажет нам еще шесть недель зимы.

Джаред закашлялся, пытаясь не рассмеяться. Я покачала головой, улыбнулась и с трудом выдавила:

— Даже не знаю.

— Пальто можно оставить в столовой. Все люди и еда — в игровой, — продолжила она. — Пиццу только что принесли!

Тут Джаред понял, что забыл телефон в машине. Я осталась ждать его у двери. Эшлин поправила коврик и встала рядом со мной.

— Джаред очень милый, — проговорила она, мечтательно глядя ему вслед. — Тебе тааааааак повезло.

— Это да, — произнесла я.

— У него нет друзей? — Она провела рукой по своим темным волнистым волосам и добавила, понизив голос: — Одиноких друзей?

Судя по всему, каждой свободной девушке хотелось того, что было у меня. Чтобы ее парень всегда находил ее взглядом в толпе и следил за каждым движением. Чтобы он был готов в любой момент уйти из компании, только чтобы тихо постоять рядом с ней. И большинству девушек, видимо, казалось, что я покрыта волшебной пылью, притягивающей таких парней. Кажется, они думали, что, если поговорят со мной, ее эффект распространится и на них.

Да, мне до сих пор было больно видеть Картера с Зоуи. Каждый раз.

Но теперь я хотя бы могла повернуться к Джареду и забыться рядом с ним. Дать ему уткнуться носом мне в шею, прошептать что-то на ухо, обнять за талию, положить голову на плечо. Мы были одной из тех самых пар, которые всех бесят. Которые всегда обнимаются и не слишком стремятся общаться с другими.

Мне жилось хорошо. Я хотела быть обычной девочкой — так и получилось. Я начала исправлять оценки.

Больше спала. Виделась с Меган каждую неделю, хоть для того, чтобы заработать это право, мне приходилось высиживать собрания «Светлого пути». Мои родители теперь волновались не из-за того, что мы с Кейси можем заключить сделку с дьяволом, а из-за того, что наши отношения с Джаредом развиваются слишком быстро. Я сделала несколько снимков для школьного альбома и каждую неделю ходила на планерки. Я сомневалась, что хоть кому-нибудь там нравлюсь, но мне было приятно стать частью чего-то большего, чем я сама.

Но больше всего меня радовало другое: за четыре недели Лидия не появилась ни разу. Никаких теней в машине, никакого смеха из ниоткуда, никаких желтых роз, никаких пропавших девушек. Я решила, что выронила стеклянную птичку где-то на улице. Видимо, ее раздавила машина или благословенный сапог ничего не подозревавшего почтальона.

Мои дни шли медленно, по заведенному порядку. Конечно, случалось и хорошее, и плохое. Но не происходило ничего безумно плохого, поэтому можно было считать, что относительно недавнего прошлого моя жизнь значительно улучшилась.

Я покривлю душой, если не скажу, что в некотором смысле — во многих смыслах — я чувствовала себя человеком, который пять месяцев скитался по морю и вот наконец достиг берега.

Но порой, лежа в кровати перед сном или случайно увидев фотографию в журнале или на стене, я замечала призраков. Мертвую женщину, смотревшую на меня с мольбой, рядом с моделью, рекламировавшей лак для ногтей. Или обгоревшее лицо на семейном снимке из отпуска. И тогда я чувствовала…

Что?

Страх? Ужас? Подозрение, что я обманываю саму себя и все это никогда не закончится?

Все вышеперечисленное?

Гости стали перемещаться из игровой на террасу. В костровой чаше разожгли огонь, и вокруг нее сгрудилась группа ребят. За вечер я несколько раз краем глаза видела короткие светлые волосы Картера, но усилием воли заставляла себя не обращать внимания на приступы раздирающей душу боли. В какой-то момент я заметила, что Картер смотрит на нас с Джаредом. Было ли ему так же больно, как и мне?

По его поведению казалось, что нет. Он всегда стоял рядом с Зоуи, положив руку ей на плечо. Я видела, как его пальцы скользят по ее коже, и в мое сердце словно вонзался нож.

Так что я прижалась ближе к Джареду. Он притянул меня к себе и коснулся губами моей щеки, после чего продолжил разговаривать с каким-то парнем о видеоигре. Тут я заметила на другом конце комнаты девушку, смотревшую на нас с нескрываемой завистью, и напомнила себе, как сильно мне повезло.

Рука Джареда скользнула по моей спине и остановилась где-то чуть ниже ребер.

— Пойдем? — спросил он так, чтобы его услышала только я.

Я кивнула. Мы были на вечеринке всего два часа, но мы никогда не приходили первыми и не уходили последними.

— Пока, ребята! — обратился он ко всем сразу и помахал рукой. Люди помахали в ответ, и мы направились в столовую, где висели наши пальто.

На кухне я остановилась и положила руку Джареду на грудь.

— Подожди минутку, — попросила его я. — Мне нужно найти Эшлин. Она просила прислать ей фотографии конспекта по испанскому со вчерашнего занятия. Надо взять у нее электронный адрес.

Джаред глубоко, нетерпеливо вздохнул.

— Обязательно делать это прямо сейчас?

— Это займет тридцать секунд.

Мы же уже попрощались.

— Да, но…

— Я знаю этих девочек, Алексис. Вернешься, чтобы задать один вопрос, и еще пятнадцать минут проговоришь с ними о каком-нибудь идиотском реалити-шоу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом увидела выражение лица Джареда.

— Пожалуйста, — проговорил он. — У меня просто нет настроения здесь оставаться.

— Ладно, — уступила я.

— Давай помогу тебе с пальто, — сказал он и встал позади меня, протягивая мне рукав.

Кто-то тихонько кашлянул. Я подняла глаза и увидела, что у двери стоит Картер и смотрит на нас.

Как давно он зашел? Что именно успел услышать?

Я знала, что Джаред тоже заметил его, но не подал виду и не спеша поправил мне воротник пальто, будто я была маленькой девочкой. Потом он сделал вид, что только что увидел Картера, и сказал ему:

— Привет, как дела?

Они пересекались на нескольких вечеринках, но официально их никто друг другу не представлял. И у меня было четкое ощущение, что в тот вечер этого делать не стоило.

Джаред положил руку мне на талию и вывел меня из дома, не дожидаясь ответа Картера.

Меня что-то беспокоило, но я не могла понять, что именно. Пока мы шли по тротуару, я думала, что бы сказать Джареду, но потом взглянула на него и увидела, что выражение его лица так и не смягчилось.

«Ну и ладно», — подумала я. Все равно нам с Картером было не о чем говорить.

В машине стояла тишина, которую нарушал только звук проносившихся мимо автомобилей — вжик, вжик, вжик. Джаред бесшумно барабанил пальцами по рулю.

— Все нормально? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Если бы что-то было ненормально, думаешь, я бы тебе не сказал?

— Сказал бы, — отозвалась я.

Он снял правую руку с руля и нежно положил ее на мое колено. Мы помолчали еще несколько минут.

— В общем, — внезапно произнес он, — насчет вечеринок.

— А что с ними не так?

— Если честно, я не знаю, сколько еще выдержу. — Он улыбался, но его улыбка была натянутой, вымученной. — Тебе же они не нравятся, да?

— Они? Ты имеешь в виду ребят или сами вечеринки?

Он пожал плечами.

— И тех и других.

— Ребята хорошие, — сказала я. — А вечеринки… ну, нормальные. По крайней мере, пицца всегда вкусная, так ведь?

Он не рассмеялся.

Я вздохнула.

— Ты просто так отличаешься от них. — Джаред посмотрел на меня. — Они совсем не такие, как ты.

Это неправда. Они просто хорошие люди, которые не испоганили себе жизнь.

— Они такие пустые. Понимаешь, о чем я?

— Не понимаю, — ответила я. Мне кажется, они просто любят развлекаться на вечеринках. Ребята из твоей школы разве не так себя ведут?

— Не так.

— Кейси не пустая. И ее парень не пустой.

С моего языка чуть было не слетело еще одно имя, но я проглотила его. Картер не был пустым, но говорить об этом Джареду явно не стоило.

— Два человека из пятидесяти? — спросил он.

— Хорошо, — ответила я. — Нам необязательно ходить на каждую вечеринку. Можем вообще на них не ходить, мне все равно.

Он снова замолчал, и я задумалась, что сказала не так.

— Послушай, — начала я таким рассудительным тоном, на какой только была способна. — Я думала, тебе там весело, но если нет, я…

— Нет, — перебил меня Джаред. — Забудь. Ты права. Я не прав.

Я вздохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Да я не про правоту. Просто я думаю, что они не такие уж плохие.

Он затормозил на светофоре и повернулся ко мне.

— Проблема не в том, что они пустые, ясно? Дело в тебе.

— О чем ты?

Он покачал головой.

— У меня просто складывается впечатление, что за нами… за тобой… следят.

У меня по спине побежали мурашки. Мне постоянно казалось, что за мной следят.

— Точнее даже… не совсем следят.

Я смотрела сквозь лобовое стекло на фары машин, стоявших перед нами. Они начали расплываться у меня перед глазами.

— А что тогда? — спросила я хриплым голосом.

Он вздохнул.

— Тебя осуждают.

Я отвернулась к окну. Я не хотела, чтобы Джаред увидел, что я едва сдерживаю слезы.

— Почему ты так думаешь?

— Алексис, меня беспокоит то, как они на тебя смотрят. Как будто ты…

Убийца?

Он не закончил предложение, просто продолжил говорить.

— Ты слишком хорошая, чтобы к тебе так относились. Зачем ты проводишь с ними время?

— Не знаю, — проговорила я. — Наверное, потому, что… Не знаю.

Но, если честно, я прекрасно понимала, в чем тут дело.

Потому что я слабая.

12

Когда Джаред довез меня до дома, я пожелала спокойной ночи родителям и сразу легла в кровать. Несмотря на усталость, заснуть не получалось. Я лежала под одеялом, изучала потолок и думала о том, что сказал Джаред.

Мне стало стыдно. Джаред был едва знаком с этими людьми. Если даже он почувствовал, что они меня осуждают, значит, об этом знали все, кроме меня. Неужели, стоило мне прийти на вечеринку, все дружно начинали думать: «Что, снова она приперлась?» Неужели все они считали меня ненормальной? Неужели думали, что я пытаюсь пролезть в их приличное общество?

Неужели Картер тоже так думал?

Неужели одна я не замечала, что они мне не рады?

От стыда у меня загорелись щеки. Diasa защипало от слез. Я свернулась калачиком и зажмурилась так крепко, как только могла.

Наконец мне удалось уснуть.

Мне снился очень странный сон. Такой реалистичный, как будто все происходило наяву.

Что-то вытащило меня из постели, причем так аккуратно, что я даже не помнила, как выбралась из-под одеяла. Я просто вдруг поняла, что стою у зеркала. В комнате было темно, и я едва видела свое отражение, но мне удалось разглядеть на себе красивое платье — в таких обычно ходят на бал или чаепитие. Оно было сшито из легкой, тонкой ткани. В комнате стоял холод, и мои голые ноги, казалось, оледенели.

Я попыталась посмотреть своему отражению в глаза, но не могла сосредоточить на них взгляд.

Мне было не по себе. Я как будто знала, что мне нужно куда-то идти, но не могла вспомнить куда.

Внезапно меня накрыла волна беспомощности и одиночества. Я разрыдалась. Я плакала, потому что мне не хватало чего-то… кого-то. Никогда раньше мне не было так одиноко. Меня как будто разорвали пополам и забрали одну из частей.

Откуда-то сзади — из темного угла — послышался тихий звук: вззззззззззз. Он становился все громче, пока я не оторвала взгляд от зеркала и не повернулась посмотреть, откуда он идет.

В этот момент я проснулась и обнаружила, что действительно стою перед зеркалом. Платья на мне не оказалось, но невыносимое одиночество все еще обволакивало меня словно вторая кожа.

Я залезла обратно под одеяло, не сомневаясь в том, что никто никогда больше не полюбит меня, не поверит в меня и не захочет со мной общаться.

На столике, стоявшем у кровати, запищал телефон. На экране высветилась эсэмэска.

«Не могу уснуть, — писал Джаред. — Думаю о тебе».

Я схватила телефон, как будто это был спасательный круг, и стала набирать номер Джареда так быстро, что пальцы не успевали за мыслью.

Он взял трубку после первого гудка.

— Привет.

Я чуть не заплакала от облегчения.

— Ты звонишь, чтобы позвать меня к себе? Может, ты и не в курсе, но я не из таких парней. — Его тихий, мягкий голос заполнял пустоту в моем сердце, словно мед, который наливали в чашку.

Мы тихонечко говорили, пока не поняли, что отключаемся. Тогда мы повесили трубки.

Я спала как младенец.

В тот вторник домашний телефон зазвонил в шесть сорок пять утра. Через пару секунд раздался стук в дверь, и в комнату зашла мама с трубкой в руке.

— Алексис, — проговорила она, — это тебя.

— Что? Серьезно? — Я села в кровати, подавила зевок и взяла телефон. — Алло?

— Алексис, это Лорел Эванс.

Это имя мне ни о чем не говорило.

— Мама Эшлин.

— А, — протянула я. — Здравствуйте.

— Извини, если разбудила. Я звоню всем, кто в субботу был у нее на вечеринке. Мне нужно узнать, не упоминала ли она, что хочет с кем-то встретиться, или поговорить, или…

— Извините, пожалуйста. — Я жестом показала маме, чтобы она включила свет. У двери показалась Кейси. — Я не понимаю, о чем вы.

— Эшлин пропала, — сказала она. — Мы думаем, что она сбежала из дома.

— Сбежала из дома? — повторила я. — Почему?

— У нее проблемы с отчимом, — вздохнула миссис Эванс. — Я подумала, может, кто-нибудь знает, куда она отправилась… Может, уехала с каким-то мальчиком?

— Нет… Я ничего такого не знаю, — сказала я, плохо соображая от шока. — Извините. Надеюсь, она скоро найдется.

Где-то с секунду я тупо смотрела на телефонную трубку, потом ее забрала мама.

— Лорел? Это снова Клэр. Я даже не знаю, что сказать. Уверена, с ней все будет в порядке. Вы позвонили в полицию? — Мама покачала головой. — Не может быть! Но это ведь хороший знак, да? Они же знают, что делают. Я уверена, она вернется. Ты же знаешь этих подростков…

Мама посмотрела на нас с Кейси. У меня появилось чувство, что она сказала бы куда больше, не будь нас в комнате.

— Может быть, — проговорила она в телефон. — Очень вероятно… Ладно, не буду тебя задерживать. Если тебе понадобятся чьи-то номера, звони нам. Возможно, они есть у Кейси или Алексис.

Сестра опустилась на кровать рядом со мной.

— Мысленно мы будем с тобой. Держи нас в курсе. — Мама повесила трубку и, обхватив себя руками, посмотрела на нас. — В полиции говорят, что еще рано начинать расследование. Они думают, что Эшлин сбежала из дома. Но она даже не взяла кошелек. Все точно так же, как и…

Она могла не договаривать. Все было точно так же, как и с Кендрой.

— Полицейские ничего не предпримут? — спросила Кейси. — Даже после того, как Кендра едва не умерла?

— Она не умерла, — возразила я резким тоном. — Ей уже гораздо лучше.

Мама вздохнула.

— Не забывайте, что нет никаких свидетельств, что на Кендру напали. Она просто заблудилась.

— Босиком? — спросила Кейси. — В чаще леса? Мама пожала плечами.

— Кейс, мы же не видели полицейский отчет, откуда нам знать, что случилось? Не нужно себя накручивать. Похоже, Эшлин убежала с каким-то мальчиком. Вы точно ничего такого не слышали?

— Нет. Почему ты так думаешь? Что она сбежала именно с парнем? — спросила я. Если бы Эшлин с кем-то тайно встречалась, она бы не пускала слюнки, глядя на Джареда.

Мама вздохнула так глубоко, что было видно, как ее грудь поднялась и опустилась.

— Потому что на земле под ее окном лежала роза — желтая роза.

Я резко отвернулась, чтобы мама с сестрой не заметили, как у меня изменилось выражение лица.

Получается, кулон с птичкой остался цел… Или силовым центром Лидии был не он.

Она никуда не исчезла. Я не смогла ее остановить.

А значит, моей нормальной жизни пришел конец.

Но Эшлин ведь даже не состояла в Солнечном клубе. Была ли она знакома с Лидией? Возможно, Лидия предлагала ей записаться, а она отказалась. А может быть, согласилась и просто не успела вступить.

А может, была какая-то другая причина? Вдруг Лидия решила отомстить каждому, кто ее когда-то обидел? Видит бог, сделать это было не Трудно.

Картинка не складывалась, происшествия казались не связанными между собой. Возникало ощущение, что план Лидии заключался в том, чтобы бродить по городу, заманивать людей в лес и пытаться их там убить.

Ее нужно было остановить. И кто сделает это — кто может сделать это, — если не я?

Весь день я бродила как в тумане. Часы тикали, и шансы на то, что Эшлин жива, уменьшались с каждой минутой.

Я слабая. Эти слова превратились чуть ли не в мантру, и у меня была тысяча примеров из личного опыта, которые их подтверждали. Если я пойду искать Лидию, она меня убьет. Разве у меня были хоть какие-то шансы на победу?

Какое право я имела бороться с ней?

Но по пути в столовую я увидела на стене плакат. В школе устраивали негласный аукцион, чтобы помочь родителям Кендры заплатить за ее лечение. И тут меня осенило.

Какое право я имела бороться с Лидией?..

Это была неправильная постановка вопроса.

Какое право я имела не бороться с ней, хоть и знала, что проиграю?

Но все-таки мне нужен был план.

К концу последнего урока я чувствовала, что у меня уже не остается умственных сил, а я так и не придумала, как избавиться от Лидии. Не изобрела никакой волшебной схемы по борьбе с призраками.

Но тут, когда я меньше всего этого ожидала, случилось кое-что, почти столь же невероятное.

Мне повезло.

13

Саванна, Саванна, Саванна.

Те праведные дни, когда она сжигала колоду Таро, остались в прошлом. Она сорвалась и с удвоенной силой вернулась к старым привычкам. Уже три недели подряд на встречах «Светлого пути» она рассказывала о своих паранормальных приключениях и складывала в коробку новые безделушки.

Пока Саванна шла к трибуне, Меган заговорщицки наклонилась ко мне и прошептала:

— Я начинаю сомневаться в серьезности ее намерений.

В прежние времена я бы сразу поняла, что она шутит. И мне пришлось бы ущипнуть себя, чтобы не засмеяться и не навлечь на себя неприятности. Но сейчас Меган была абсолютно серьезна. Смех в этой ситуации был бы так же уместен, как на похоронах.

— Привет, это снова Саванна, — сказала она, откидывая назад длинные волосы, собранные в хвост. Казалось, еще чуть-чуть и она начнет широко улыбаться.

— Эээ… на этой неделе я расскажу вам про спиритическую доску, которая левитировала…

— Левитировала? — в ужасе повторил Бен.

— Ну, мы пытались заставить ее взлететь. Встали в магический круг, нашли книгу заклинаний и опробовали некоторые из них. — Она продемонстрировала маленькую синюю книжку в мягкой обложке и пожала плечами. — Ни одно не сработало. Думаю, дело в том, что у моего двоюродного брата были нечистые помыслы…

Я перестала вслушиваться в речь Саванны. Все мое внимание сосредоточилось на книге в ее руке. В первый раз за все время я была благодарна Меган, что она всегда выбирала места по центру. Благодаря этому я могла разглядеть название книги: «Заклинания для нейтрализации враждебных духов».

Но, что еще важнее, я разобрала имя автора: Уолтер Савамура.

Уолтер Савамура знал, о чем пишет. С помощью его книги я спасла сестру от злого призрака, обитавшего в нашем доме.

— Спасибо, не надо вдаваться в подробности, — торопливо проговорил Бен. Потом встал и протянул ей коробку. Саванна сложила в нее новую порцию контрабанды, включая книгу.

Мне начинало казаться, что у нее и правда серьезная проблема, из тех, которые брату Бену не по зубам. Она вела себя словно дайвер, который разбрасывает свиные котлеты в водах, кишащих акулами. Рано или поздно ее проглотит какой-нибудь злой дух. Мне даже захотелось поговорить с ней за пределами этого зала.

Решай проблемы по очереди, Алексис.

До конца собрания я думала, как достать книгу из коробки. Я была так рассеяна, что даже не слушала очередную исповедь Меган. Когда она вернулась на свое место и посмотрела на меня полным надежды, сияющим взглядом, я даже не нашла в себе силы сделать виноватый вид.

— Сегодня не могу, — сказала я.

Она вздохнула и слабо улыбнулась.

— Может, в следующий раз.

Ага, конечно. Это уж вряд ли.

Брат Бен всегда заканчивал собрания мотивационной речью на тему «Выбирай светлый путь!». Когда он договорил и попрощался, Меган собрала свои вещи и выжидательно посмотрела на меня.

— Эээ, слушай, — произнесла я. — Можешь подождать меня на улице? Мне надо поговорить с Беном.

В ее глазах вспыхнуло любопытство, но все же она направилась к выходу.

Бен упаковывал свою пластиковую корзинку. На коробку с контрабандой он даже не смотрел. Она стояла на одном из стульев в первом ряду. Будь я смелее, то просто открыла бы ее, достала нужную мне вещь и убежала.

Но вместо этого я тихонько откашлялась. Он разогнулся и повернулся ко мне.

— Леке! Ты как?

Я попыталась придать своему лицу смущенный вид. Особенно притворяться не пришлось.

— Я хотела кое-что положить в коробку. Понимаете, я не могла сделать это перед…

Я собиралась сказать «перед всеми», но Бен перебил меня:

— Перед Меган?

— Эээ… точно.

Он сложил руки на животе.

— Ты хочешь об этом поговорить?

— Нет, — ответила я. — Не очень.

Его крошечные глазки впились в меня, и он смерил меня долгим, оценивающим взглядом.

— Твое решение вселяет в меня надежду, Алексис. Я думаю, ты должна гордиться собой.

— Спасибо, — сказала я.

— Можно взглянуть? — спросил он.

Эээ. Вообще-то я не собиралась ничего класть в коробку. Я хотела притвориться, что у меня есть контрабанда, и стащить книгу заклинаний. Но я храбро улыбнулась и, покопавшись в сумочке, достала из нее первую хотя бы отдаленно подходящую вещь — маркер.

Неудивительно, что на лице Бена отразилось непонимание.

— Этим я… эээ… рисовала картинки, — пояснила я. — Символы, тайные знаки… и все такое.

Он медленно кивнул.

— Это не столько вещь… сколько образ, — добавила я.

— Конечно, — проговорил он. — Ты подошла к этому очень добросовестно. Давай сходи и положи его в коробку.

Я улыбнулась и отвернулась от него, загородив коробку собой. Потом бросила маркер так, чтобы он преувеличение громко стукнулся о дно. Но достать книгу незаметно было невозможно.

— Умница! — воскликнул он. — Не хочешь помочь мне донести вещи до машины?

— Конечно, — согласилась я и взяла коробку.

Он поднял пластиковую корзинку и пошел вперед. Я следовала за ним, отставая на пару шагов. Наконец я собралась с духом, открыла крышку, достала книгу и сунула ее в свою сумочку.

Мы вышли на улицу. Меган ждала меня на скамейке, и я улыбнулась ей так широко, как не улыбалась уже очень давно.

Счет в игре изменился.

Вселенная: девять миллиардов.

Алексис: один.

Теперь нужно было придумать, как найти Эшлин. Зайдя домой, я сразу включила местные новости в надежде, что там покажут вид с вертолета. Но пропажу Эшлин освещали не так широко, как исчезновение Кендры. Ее имя мельком упомянули (сказали, что полицейские наконец решили начать расследование) и поместили ее фотографию в угол экрана. Никаких подробностей не сообщалось.

Я могла добыть информацию единственным способом: отправиться за ней самостоятельно. Схватила ключи и побежала к машине, стараясь не растерять решимость.

Я заехала в магазин, купила букетик цветов и направилась в квартал, где жили Эвансы. На подъездной дорожке стояли машины, значит, дома кто-то был. Я подошла к двери и позвонила в звонок.

Мне открыла миссис Эванс. Где-то с секунду она рассеянно глядела на меня, потом моргнула, и я поняла, что она меня узнала. Все-таки белые волосы дают некоторые преимущества. Например, люди тебя обычно запоминают.

— Алексис?

Я протянула ей цветы.

— Эээ, это вам.

Согласно моему плану, цветы были поводом заехать к Эвансам. Но я кое-что не учла: могло сложиться впечатление, что я считаю Эшлин погибшей и приношу соболезнования. Увидев взгляд миссис Эванс, я осознала свою ошибку.

— Надеюсь, они вас порадуют, — мои слова прозвучали по-дурацки. Миссис Эванс взяла у меня цветы и сделала шаг назад. Кажется, она не собиралась меня приглашать, но я все равно вошла.

Мы направились на кухню. За столом с угрюмым видом сидели два мальчика. Один выглядел постарше меня, другой помладше, и оба были очень похожи на Эшлин. Когда мы вошли, они подняли головы, но потом снова подавленно сгорбились.

— Я хотела сказать вам, что очень переживаю, — заговорила я. Миссис Эванс вздрогнула и обернулась: она и правда не ожидала, что я пойду за ней. — Я уверена, она в порядке.

Глаза миссис Эванс округлились.

— Тебе что-то известно? Ты хочешь что-то рассказать?

— Нет, — ответила я. — Извините. Я просто беспокоюсь. Подумала, что если заеду к вам…

Как же мне спросить у них, куда она могла отправиться?

Взгляд миссис Эванс снова стал туманным. Но один из мальчиков — тот, что постарше, — поднял на меня глаза.

— Эшлин любила ходить в походы? — спросила я. — Я просто думаю, умела ли она ориентироваться в диких условиях…

Мальчик поднял брови.

— Нет, в походы она не ходила. Но она каталась на лошадях. И с ориентированием у нее все в порядке. Прошлым летом она две недели провела в дикой природе. Сама добывала себе еду и все такое. — В его голосе звучала гордость.

— Отлично, — проговорила я. — А где она любила кататься?

— В основном в лесу Уиндхэм, — сказал мальчик. Его интерес начал угасать, и он снова облокотился на стол. — Но его уже обыскали.

Внезапно на меня поднял взгляд второй мальчик. Его глаза горели.

— Знаешь, как трудно найти того, кто не хочет, чтобы его нашли?

— Шшш. — Старший брат положил ему руку на плечо. — Тот лесник не знал, о чем говорит.

Тут младший мальчик расплакался. Старший посмотрел на меня.

— Спасибо, что зашла, — сказал он. — И за цветы спасибо.

«Тебе пора» — вот что он имел в виду.

— Не за что, — ответила я, радуясь возможности уйти.

Не могу сказать, что мне очень хотелось идти в самую чащу темного леса посреди ночи. Но это был единственный вариант, при котором отпадала необходимость плести хитроумную паутину лжи для родителей. Так что я провела остаток дня, листая книгу заклинаний и помечая те, которые могли пригодиться. Я не сомневалась в Уолтере Савамуре. Ближе к концу книги мне попался абзац, который обещал помочь «отправить неупокоенные души в переходное измерение, откуда они не смогут выбраться». При этом еще и с «минимальными трудностями и риском для творящего заклинание». И я поверила ему. Все-таки другая книга Савамуры спасла женщин и девушек нашего города от злой куклы моей сестры.

Когда родители и сестра отправились спать, я натянула на себя джинсы, толстовку и кеды. Потом взяла кусочек мела с доски, висевшей над моим столом, и кинула его в карман. Схватила пальто, ключи от машины и кошелек, а затем бесшумно выскользнула из дома.

Все это было странно. Казалось, я должна была ощущать значимость происходящего. Все-таки я отказывалась от всего, что так тщательно строила целый месяц, и снова отправлялась в бой.

Но нет. Меня не покидало чувство, что я просто начинаю очень сложный проект для школы. Из тех, которые не хочется делать, но все равно приходится, потому что нет выбора.

Хоть я ужасно не хотела снова связываться с призраками, нельзя было сидеть сложа руки, пока Лидия бродит по Сюррею и причиняет людям вред. Я пока не знала, как избавиться от нее навсегда, но могла попробовать разрушить ее текущие планы.

Конечно, если она не разрушит мои.

Смотря на пустынную дорогу, которую освещали фары моей машины, я подумала: «Прощай, нормальная жизнь».

14

Свернув на раскисшую подъездную дорогу, я припарковалась на обочине. Если вдруг каким-то невероятным образом встречу кого-нибудь, скажу, что ехала домой и заблудилась. Это, конечно, не объяснит, почему я брожу по лесу, но я была уверена, что в сочетании с глуповатым, беспомощным выражением лица такая тактика сработает.

Я хорошо подготовилась к этой операции и чувствовала себя довольно уверенно. Дождь закончился, на небе сияла полная луна, так что ночь утопала в голубоватом свете, настолько ярком, что даже под пологом леса можно было различить красно-коричневые сосновые иголки, устилавшие землю. Я держала телефон в руке и примерно каждые пятнадцать метров проверяла, работает ли GPS, чтобы, если что, найти дорогу обратно к машине. На случай, если со связью возникнут проблемы, я мелом ставила метки на деревьях, указывая направление, в котором нужно было возвращаться.

Другими словами, заблудиться в лесу мне не грозило.

И я не то чтобы боялась встречи с Лидией. Хоть она уже совершила много ужасного, лично мне пока не причинила никакого вреда. Я все еще видела в ней в первую очередь Лидию и только потом призрака, поэтому относилась к ней скорее как к надоедливой девчонке, а не как к источнику опасности. Я ничего не могла с этим поделать, хоть и знала, что разумнее было бы рассматривать ее как реальную угрозу.

Но моя вера в книгу заклинаний была непоколебима. Я засунула ее между своими двумя толстовками, допуская, что один ее вид сможет напугать Лидию. Оставила закладки на страничках с заголовками «Как временно обездвижить призрака» и «Как привести призрака в состояние упокоения». Я надеялась, что у меня хватит времени, чтобы прочитать это заклинание и перевести ее в другое измерение. Лидия в состоянии упокоения где-нибудь очень-очень далеко от меня — что за райское счастье. Простите за каламбур.

Прошел час, и, хотя на мне было несколько слоев одежды, я промерзла до костей. Надежда начинала таять. Фотоаппарат висел у меня на груди, и я делала снимки примерно каждые шесть метров, чтобы быть готовой, если Лидия решит сбросить мне на голову ветку (или даже целое дерево).

Пока я увидела лишь одного призрака — индейскую девочку примерно моего возраста. Ее плечо было пробито пулей, а на плаще, сшитом из шкур животных, виделось большое пятно крови. Она была увлечена чем-то вроде охоты и даже не подняла взгляд от вспышки фотоаппарата.

Я двигалась дальше.

Пыталась ступать как можно легче, но звук моих шагов все равно разносился по лесу, как будто его что-то усиливало. Чем больше я сосредотачивалась, чем дольше шла, тем громче становилось мое дыхание. Снова и снова я выполняла сложную комбинацию действий: прошла, остановилась, оставила на дереве отметку, сделала снимок, посмотрела на него; повторила все сначала.

Время шло, и я начала задумываться, не просчиталась ли я. Нет, я не боялась, что совершила очередную непоправимую ошибку. Я опасалась, что неправильно выбрала тактику. Да, Эшлин хорошо знала это место, но это еще не значило, что она была тут. А если так, какой смысл блуждать в этой чащобе посреди ночи? Ведь ее брат сказал, что лес уже обыскали.

Прошло два с половиной часа. Ни Эшлин, ни белого света, ни Лидии. Если бы я не успела превратиться в ледышку на ножках, то уже уснула бы на ходу. На меня сильнее и сильнее наваливалась вся тщетность моих усилий. Я пообещала себе, что еще пять фотографий, и я пойду домой.

Первая фотография. Ничего.

А может, даже четырех хватит.

Вторая фотография. Ничего.

Все, эта — последняя.

Но третья фотография…

На ней что-то было. Далеко впереди, почти скрытое за деревом. Я увеличила масштаб.

Это была босая ступня.

Я побежала к дереву и защелкала фотоаппаратом, потом начала пролистывать снимки. Ничего, ничего, ничего, ничего…

Эшлин. Она не была в коме, не лежала на земле. Она была на ногах. Она двигалась.

Я подняла глаза.

— Эшлин! — закричала я. — Эшлин! Это Алексис!

Ответа не было. Я пошла так быстро, как только могла осмелиться идти в незнакомом лесу.

— Эй! Эшлин? Ты здесь?

Я прошла метров пятнадцать, потом остановилась и сделала еще несколько фотографий. Если бы я только нашла ярко-белый свет, который увидела, прежде чем обнаружить Кендру. Тогда я бы знала, что Лидия неподалеку. Я бы заставила ее отвести меня к Эшлин. Я сделала последний кадр и посмотрела на экран.

— Ох, — выдохнула я и неуверенно шагнула.

Эшлин стояла передо мной.

Но только на фотографии.

Я как будто раздвоилась. Одна часть меня стояла на месте, оглушенная морально и эмоционально. Вторая часть четко осознавала, что оставалось несколько секунд до того, как я окончательно потеряю способность рационально мыслить и действовать.

Эшлин — девочка, которую я знала достаточно близко, чтобы называть своей подругой, девочка, на вечеринке у которой я была пару дней назад, — умерла.

Никогда раньше я не видела призрака, которого знала при жизни. Не считая Лидию, конечно. Но Лидия не была мне другом.

Я отошла в сторону, присела на поваленное бревно и зажмурилась, чтобы не заплакать. Нельзя было давать волю эмоциям. Нельзя было думать ни о маме и братьях Эшлин, ни о моей маме, ни о том, как на это отреагируют ребята в школе. Только не здесь, не в лесной чаще. Только не сейчас, когда я была легкой добычей для Лидии.

— Прекрати, — сказала я себе вслух. — Сейчас же перестань. Возьми себя в руки.

Еще пару мгновений я сидела и слушала тихие звуки февральской ночи. Птицы не пели, насекомые не стрекотали. Лишь сосны вокруг меня шуршали своими иголками.

Я вздохнула и сделала еще один снимок.

Эшлин стояла в метре от меня и смотрела прямо в камеру. Она была без туфель, в светло-фиолетовом платье, которое состояло из нескольких полупрозрачных слоев ткани. На лифе была сложная отделка с кружевными сборками, и он выглядел очень женственно. Но подол платья как будто бы… исчезал. Глядя на него, нельзя было сказать: «Вот подол платья». Он как будто растворялся в воздухе.

Я смотрела на него и не могла понять, почему оно кажется мне знакомым. И тут меня озарило: это было платье из сна, который я видела ночью после вечеринки Эшлин.

Я огляделась по сторонам, ощущая внезапный приступ паники. Лидия пересекла черту. Она больше не была вредным призраком — она была злобным призраком. Мало того, существовала реальная опасность, что она могла проникать в мое подсознание. Но даже если она была способна заставить меня увидеть определенный сон, при чем тут фиолетовое платье? Я не могла вспомнить, чтобы у Лидии когда-нибудь было такое. Что все это означало?

Я снова посмотрела на фотографию. На лице Эшлин было написано замешательство. Иногда призраки не понимают, что с ними произошло. Они даже не знают, что умерли. Просто бродят по миру, думая, что видят сон.

Но больше всего меня беспокоило не выражение лица Эшлин. И даже не ее платье.

Самым странным было то, что в левой руке Эшлин держала букет желтых роз.

Ни на одной из моих фотографий призраки не держали в руках ничего, что не было частью одежды, в которой они расстались с жизнью. Например, однажды я сделала снимок в центре города и увидела на нем призрак женщины в длинном черном платье эдвардианской эпохи. Она шла, немного согнувшись и вытянув перед собой руки. Выглядело это ужасно страшно, как-то по-дьявольски. Казалось, что она на охоте, что она готова нападать.

Но потом, увидев, как она проходит мимо десятков людей, даже не замечая их, я поняла, что она делает: толкает детскую коляску. Только в ее призрачном мире детской коляски не существовало. Слышали выражение: с собой после смерти не заберешь? Так оно и есть. Если только речь не об одежде.

Так почему же — и каким образом — призрак Эшлин держал в руках розы?

На последней фотографии я заметила еще кое-что. За плечом Эшлин виднелся ярко-белый сгусток света, едва различимый за деревьями.

Мое сердце громко забилось. Я подняла фотоаппарат, сняла крышку с объектива и сделала еще несколько снимков.

Эшлин отошла в сторону, но свет остался на том же месте. Даже немного приблизился.

— Прости, Эшлин, — сказала я ночному воздуху. Я больше не думала о ней. Мне нужно было избавиться от Лидии, пока она не совершила то же самое с кем-нибудь еще.

— Лидия! — закричала я в направлении света. — Прекрати вести себя как трусиха и выходи!

Я достала книгу и открыла ее на одной из страниц, где были закладки. Пока я просматривала заклинание, мои руки дрожали. Нужно ли мне сначала обездвижить ее, а потом перенести в другое измерение? Или сразу перенести в другое измерение? Заклинание обездвиживания было короче. Значит, больше шансов на то, чтобы дойти до конца.

Я начала читать его вслух.

— Извини, — прервал меня голос Лидии. — А что ты делаешь?

Я стала читать громче.

Лидия выбила книгу у меня из рук.

Я опустилась на колени, чтобы поднять ее, и Лидия возникла перед самым моим лицом.

— Я задала тебе вопрос. Что ты делаешь тут среди ночи?

— Я знаю, что ты совершила, — сказала я. Закладки выпали из книги, поэтому я начала лихорадочно ее листать. Первым мне на глаза попалось заклинание перемещения духа в «переходное измерение», и я сжала книгу мертвой хваткой.

Лидия заглянула мне через плечо.

— Что это значит? Переходное измерение? Из которого не выбраться? Ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Это звучит потрясающе, — сказала я и начала читать.

— Нет, — произнесла Лидия с отвращением. Как ей только хватало наглости? — Это звучит так, как будто речь идет о лимбе. О серой бездне. Ты хочешь навеки отправить меня в серую бездну? — Она еще раз попыталась выбить книгу у меня из рук, но ее пальцы прошли насквозь.

Прямо сейчас она была слаба. Я перестала читать и посмотрела на нее. Я не могла упустить возможность сказать ей все, что я о ней думаю.

— Ты сама сделала выбор, — сказала я. — Ты убила Эшлин.

У Лидии округлились глаза.

— Кто такая Эшлин?

— Вот только этого не надо!

— Нет, серьезно. Кто такая Эшлин? — Она осмотрелась по сторонам. — Убийца где-то здесь?

О. Господи. Боже.

— Ты уже умерла, Лидия, — напомнила ей я. — И если ты ее не убивала, то кто это сделал? И почему у нее твои желтые розы?

— Какие желтые розы? — спросила она. В ее голосе слышался страх. — Алексис, я не хочу ни в какое переходное измерение, из которого не выбраться. Я никого не убивала…

Мне было плевать — так сильно, как никому другому за всю историю человечества.

Я опустила взгляд на страницу и открыла рот, чтобы прочитать заклинание. Больше ей было меня не отвлечь.

И тут…

Раздался смех.

Он шел кругами, так же, как и тогда, в поле. Я оказалась внутри воронки смерча, состоявшего из отрицательной энергии. Я чувствовала, как она касается моей кожи, словно крыльями тысячи отвратительных бабочек.

Книга вылетела у меня из рук.

И взорвалась в воздухе.

Я закричала, не в силах сдержаться, и закрыла уши ладонями. Потом в панике побежала наугад, чувствуя, как фотоаппарат ударяется о мое тело. Вдруг я врезалась бедром в дерево и почувствовала, как что-то треснуло. Тогда я повернула и побежала в другую сторону.

Но смех все равно преследовал меня, обхватывал так же крепко, как паук, заматывающий жертву в паутину.

Если бы я только могла найти выход… вернуться к машине…

Но мой разум трепыхался, словно птица со сломанным крылом. Я не могла сосредоточиться на том, чтобы найти деревья с отметками. Я забегала все дальше и дальше в лес, понимая, что если не замерзну до смерти и не упаду с обрыва, то сойду с ума от смеха, звучащего в моих ушах.

Внезапно я почувствовала, что проношусь сквозь волну ледяного воздуха.

Когда она осталась позади, смех прекратился.

Я плюхнулась на землю, слыша свое собственное дыхание так же громко, как если бы это был рев поезда. Подняв глаза, я увидела Лидию, стоявшую в метре от меня.

Она смотрела на меня, поджав губы.

— За что?.. — Мне пришлось вдохнуть, чтобы продолжить говорить. — За что, Лидия?

У меня больше не было сил сдерживать слезы, и я начала всхлипывать.

Сложно было представить себе большее проявление слабости. Я ожидала, что Лидия попытается ранить меня еще сильнее. Что будет мучить меня. Загонять все дальше в лес.

Но она этого не сделала.

Прошло несколько минут. Лидия никуда не уходила и ничего не говорила.

Просто стояла и смотрела на меня.

Наконец я поднялась на дрожащие ноги.

— Я оставлю тебя в покое. Не буду отправлять тебя в бездну. Клянусь. Только, пожалуйста, не причиняй вред людям. Пожалуйста, Лидия.

Не говоря ни слова, она отвернулась и пошла прочь. Ее тело становилось прозрачнее и прозрачнее.

— Пожалуйста! — крикнула я. У меня не оставалось сил на гордость. — Я стану на колени и буду умолять тебя, если хочешь. Можешь забрать меня, убить меня — что угодно, только…

Она ушла.

Я достала телефон из кармана и застонала. Когда я врезалась в дерево, экран моего мобильного раскололся — вот почему я слышала треск.

Я вдохнула холодный воздух, и он обжег мне горло и легкие.

Я заблудилась. Я не знала, как вернуться к машине.

Жизнь несправедлива, я знаю. Но это было просто смешно.

Вдруг я услышала громкий хруст и подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, что прямо на меня падает огромная ветка. Я бросилась в сторону и, оказавшись у дерева, прижалась к нему, как испуганный ребенок к маминой ноге.

Тяжелая ветка стукнулась о землю. Когда улеглась пыль и в воздухе перестали крутиться сорвавшиеся листья, я сделала шаг назад… и увидела белую отметку на стволе дерева передо мной.

Я бы взорвалась от облегчения, если бы во мне оставалось хоть что-то целое, что могло бы взорваться. А так я просто двинулась к следующему дереву с отметкой, а потом к следующему, постепенно приближаясь к машине в печальной лесной тишине.

15

— Милая, ты в школу опоздаешь, сказал папа, заглядывая в мою комнату следующим утром.

Я крепче закрыла глаза и натянула одеяло до подбородка.

— Вообще-то уже семь пятнадцать.

Он ожидал ответа, поэтому я прохрипела:

— Тут доехать четыре минуты.

— А как же все эти сложные ритуалы по наведению красоты?

— Это к Кейси. — Я уткнулась головой в подушку.

— Что Кейси? — послышался голос сестры. — Лекси, ты опоздаешь.

Я перевернулась лицом к окну.

— Ну и ладно, — вздохнула Кейси. Я услышала, как удаляются ее шаги.

— Только не тяни слишком долго, — сказал папа и тоже ушел.

Как я могла заставить себя вылезти из кровати и пойти в школу, словно я обычный человек, проживающий обычный день?

Я почувствовала, как моей головы ласково касается чья-то рука.

— Милая, ты проспала, — сказала мама.

Я собралась с силами и села.

— Ого, ты уже оделась? — спросила она. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Я пробормотала, что все в порядке, и мама ушла на кухню. Тогда я опустила задеревеневшие ноги (в грязных джинсах, которые я не снимала почти целые сутки) на пол и уставилась в пустоту.

Не то чтобы я «уже оделась». На самом деле я еще не раздевалась. Любой нормальный родитель-параноик это бы заметил. И уж конечно, увидел бы комья грязи на светло-бежевом ковре. Особенно учитывая, что это мой ковер, а я чистоплотна до такой степени, которую можно было бы оправдать разве что обсессивно-компульсивным синдромом.

Мои родители не заметили этого.

А вот сестра, похоже, заметила.

— Что случилось с твоим ковром?

Я обернулась.

— Туфли были грязные.

Кейси стояла у моей двери и внимательно смотрела на пол.

— Почему у тебя были грязные туфли?

— Потому что я наступила в грязь.

— Как Джаред? — спросила Кейси.

— Отлично. Как твой совратитель малолетних?

Она закатила глаза и хмыкнула. Я надеялась, что она рассердится и уйдет, но этого не произошло.

— У Китона все хорошо. Его взяли в Университет Беркли.

— Ничего себе, — проговорила я. — Здорово. И недалеко отсюда… вы сможете продолжать встречаться.

Она пожала плечами и, упершись руками в дверной проем, качнулась туда-сюда.

— Не знаю. Я еще маленькая, чтобы думать о серьезных отношениях… согласна?

Кейси только исполнилось пятнадцать. Когда мы с Картером начали встречаться, мне только исполнилось шестнадцать. И мне тогда не казалось, что мы еще маленькие, чтобы думать о серьезных отношениях. Рядом с ним я чувствовала: все так, как надо. Пока между нами не встали Аральт и Солнечный клуб, я думала, что мы будем вместе вечно. Не то чтобы мы собирались пожениться после школы, но я просто не могла представить, зачем нам расставаться. Я не знала, как это — не хотеть быть рядом с ним.

— Бывает по-разному, — ответила я. — Думаю, если для тебя важны эти отношения, ты будешь за них бороться.

— А для тебя… — Кейси замолчала на полуслове, но я знала, что она хотела спросить про Картера — были ли важны эти отношения для меня.

— Ну…

Кейси грустно улыбнулась.

— В любом случае теперь это неважно. У меня есть Джаред.

Ее грустная улыбка превратилась в гримасу.

Тут я краем глаза заметила, что мой телефон лежит на столике у всех на виду разбитым экраном вверх. Было очевидно, что лучше не дать Кейси увидеть его, иначе жизнь значительно усложнится.

— Мне пора одеваться, — сказала я.

— Ты уже одета. — Она прищурилась. — Постой, ты что, спала в одежде?

— Пока, Кейси, — сказала я, поднявшись с кровати и направляясь к двери.

Она сделала шаг назад. Я прикрыла дверь и взяла телефон, чтобы лучше рассмотреть трещину.

Но тут в двери снова показалась голова Кейси.

— Господи, что случилось?

Я шагнула к ней, спрятав телефон за спиной.

— Извини, но ты знаешь, что такое личное пространство?

— Твой телефон… — Кейси вытянула шею, пытаясь рассмотреть его. — Он, что…

— Все нормально, — сказала я и засунула телефон в карман. — Вчера разбила экран. Но ничего страшного, он работает.

Я ждала, что она спросит, как я умудрилась это сделать.

«Не надо, — подумала я. — Не задавай больше вопросов. Будь нормальной. Будь счастливой. Одна из нас должна пережить все это без потерь, и это точно буду не я. Поэтому перестань задавать вопросы».

Я обидела Кейси. Ее лицо вытянулось, и она как будто снова превратилась в маленькую девочку.

Это для твоего же блага.

Не хватало только, чтобы она снова связалась с призраками. Она должна остаться нормальным подростком.

— Извини, Кейс, — сказала я и захлопнула дверь.

К окончанию школьного дня я совершенно измучилась от страха случайно проговориться об Эшлин, так что мне даже не хотелось к Джареду. Я знала, что ее тело скоро найдут — возможно, этим же вечером. Так что я пошла домой и забралась в кровать.

К счастью, Кейси гуляла с друзьями, так что мне не пришлось объяснять, почему я ложусь спать днем. Закрыв глаза, я почувствовала, как по телу растекается тоска. Она проходила сквозь кожу в мышцы и жилы, в самую глубину моей души.

Одна я во всем мире знала, что Эшлин больше нет.

Сколько еще мне придется жить с этим знанием, пока полиция продолжает поиски, а семья Эшлин мучается неведением?

Раздался голос Лидии, холодный и звонкий.

Уоррен, это у вас тут вечеринка жалости к себе? Ваш столик на одного готов.

Я открыла глаза и уставилась в потолок, боясь пошевелиться. Но Лидия подошла ближе и нависла прямо надо мной так, что ее длинные призрачные волосы едва не касались моего лица. Я с трудом поборола желание отбросить их от себя.

— Послушай, — начала она. — Я не убивала эту девчонку Эшли. Я не сбрасывала Кендру с обрыва. И я не хочу в переходное измерение.

— Уходи, — прошептала я.

— Не уйду, пока не извинишься.

Я села. От страха не осталось и следа. Я ничего не могла с собой поделать: так сильно меня раздражала Лидия.

— Извиниться? За что?

— За то, что обвинила меня в убийстве, — пояснила она и залезла на мой стол, усевшись прямо на фотоаппарат.

— Ты пыталась убить всех Солнечных девочек разом, — сказала я. — Или ты уже об этом забыла?

У нее отвисла челюсть.

— Это не считается! Во-первых, я была одержима духом. Во-вторых, все равно ничего не получилось.

— Если ты не убивала Эшлин, что ты делала в лесу вчера ночью? А? Гулять ходила?

На самом деле я верила ей. Стоило на долю секунды задуматься, и сразу становилось понятно, что лишать девочек жизни, заманив в лес, — слишком изощренная схема для Лидии. Если бы она хотела убить кого-то, то сделала бы это посреди «Макдоналдса».

— Я была там… — Она осеклась, как будто сама не знала, как там оказалась. Потом решила начать заново. Я была там, потому что я… — Она уставилась на пол, словно ее что-то беспокоило, и она пыталась понять, что именно.

— Когда Кендра оказалась в лесу, ты тоже там была! — воскликнула я. — И когда я чуть не разбилась на машине, ты сидела рядом…

— Нет, не сидела! — возразила Лидия. — Это была не я. Насчет Кендры, да, я была там, когда ты ее нашла — то есть когда я нашла ее для тебя, — большое пожалуйста. Но я не сталкивала ее с обрыва.

— Готова поклясться перед богом?

— Клянусь своей могилой.

Я закатила глаза.

— Извини, пожалуйста, но моя могила очень даже важна для меня.

Внезапно на меня накатила усталость. Я упала обратно на подушки и закрыла лицо руками.

— Я говорю правду, — настаивала Лидия.

Я открыла глаза.

— Я знаю. Но если на Кендру и Эшлин напала не ты, то кто, Лидия? — из моих легких вырвался глубокий вздох, — И почему ты всегда оказываешься неподалеку?

Я никогда не подумала бы, что призрак может покраснеть, но именно это с Лидией и происходило. Она поджала губы и отвернулась к окну.

— Я тебе не скажу.

— Расскажи, — начала я, — или я найду еще один экземпляр той книжки, и ты отправишься прямиком в свою Нетляндию.

Она вскочила на ноги, запыхтела и бросила на меня самый испепеляющий взгляд за всю историю испепеляющих взглядов.

— Ладно, — проговорила я, поднимаясь на ноги. — Гляну, есть ли наша книга на eBay.

— Ты не станешь отсылать меня в лимб? — спросила она. — Если я расскажу тебе? Обещаешь?

Чисто технически я пообещала еще вчера ночью. Но я не видела причин ей об этом напоминать.

— Ладно. Обещаю. — Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы Лидия исчезла, я осознавала, что это уникальная возможность, и чувствовала, что мне хватит хладнокровия ее не упустить. Я уже сталкивалась с призраками, но с ними всегда приходилось сражаться. Нормального разговора ни разу не получалось. — Но… Лидия, призраки — это противоестественно. Тебя здесь не должно быть. Почему ты не хочешь отправиться дальше? Тебе разве не одиноко?

— Я хочу отправиться дальше, — сказала она, качая ногами сквозь стул. — Наверное. Но только не в переходное измерение, из которого не выбраться. Подумай, Алексис. Пусть ты меня ненавидишь, но разве я так ужасна, чтобы просидеть в серой бездне до скончания веков?

Я вздохнула. И задумалась.

Если Лидия не убивала Эшлин — и если тогда в машине тоже была не она…

Тогда нет, конечно же, нет. Да, она хотела убить Солнечных девочек, но, если честно, когда в меня вселился призрак, я пыталась зарезать родителей во сне. Если бы Кейси не помешала мне, я с легкостью стала бы убийцей.

Я наклонилась вперед и положила голову на руки. Только этого мне еще не хватало.

— Ха! — воскликнула Лидия. — Я права, и ты об этом знаешь!

— Хорошо, — отозвалась я. — Если ты и правда не нападала на Кендру и не убивала Эшлин, ты не такая ужасная, чтобы ссылать тебя в серую бездну. Теперь расскажи мне. Раз ты не виновата, почему всегда оказываешься рядом, когда это происходит?

— Знаешь что? — Она высокомерно подняла подбородок. — Я устала от твоих обвинений. Еще увидимся. Если я захочу.

И она исчезла.

Услышав, что мама поставила машину в гараж, я напрягла слух и сосредоточилась на каждом звуке. Вот она заходит в дом, вот вешает ключи на крючок. Слышала ли она уже о смерти Эшлин? Мне нужно было знать, знает ли она, поэтому я высунула голову в коридор.

Мама стояла у двери в гараж, опустив голову.

— Мам?. позвала ее я.

Она обернулась и посмотрела на меня. В руке у нее был журнал.

— Привет, милая. Как твой день? Она говорила как обычно — в ее веселом голосе всегда звучала нотка напряжения. Пока я не заметила никаких свидетельств того, что она знает про Эшлин.

Хорошо, — сказала я и вернулась к себе в комнату.

Чуть позже я зашла в зал, включила телевизор и уселась в угол дивана с пультом в руке.

За моей спиной открылась входная дверь. Послышался голос Кейси: «Увидимся завтра!» — и дверь закрылась.

— Привет! — сказала она, наклонившись через спинку дивана. — Как дела? Что смотришь?

По телевизору шло дурацкое шоу — «Судья какая-то там». Эта самая судья копалась в жизни участников и лезла из шкуры вон, чтобы казаться смешной.

— Ничего, — ответила я.

Кейси бросила сумку за диваном и собралась присесть рядом со мной. Я подвинула ноги, чтобы освободить для нее место, а потом сделала телевизор погромче, показывая, что у меня нет настроения разговаривать.

Сестра поняла намек, и ни одна из нас не произнесла ни слова до самого конца передачи.

— Если мы когда-нибудь станем судиться из-за лодки, — проговорила наконец Кейси, — пристрели меня, ладно?

— Договорились, — согласилась я.

Услышав музыку из заставки шестичасовых новостей, я внезапно поняла, что не хочу знать, будет ли там что-нибудь про Эшлин. Так что я переключила канал, оперлась о спинку дивана, закрыла глаза и стала слушать что-то про непослушных собак.

Где-то через минуту из кухни показалась мама.

— Девочки, что будете на ужин?

Ответить мы не успели. У мамы зазвонил мобильный телефон.

Я вся напряглась. Она еще не успела поднять трубку, а комната уже как будто наэлектризовалась.

— Привет, Джим… Что? Нет. Что? Ладно. Спасибо. Пока. — Она со стуком опустила телефон на столик.

— Алексис… переключи на новости. — Мамин голос звенел, словно трубочка, сделанная из тончайшего стекла, которое могло рассыпаться на осколки от одного прикосновения.

Мои пальцы одеревенели. Я возилась с пультом, пока Кейси не отобрала его у меня и не переключила канал сама.

Журналистка стояла у дома Эшлин с грустным лицом.

— Хотя полиция не уточняет, где нашли тело, информация, что это действительно пропавшая Эшлин Эванс, подтверждена. Результаты вскрытия будут обнародованы на этой неделе, но, по словам нашего анонимного источника в полицейском участке, никаких следов нападения не обнаружено. Члены семьи отказываются говорить с журналистами. Тем не менее они написали обращение, в котором просят молиться за Эшлин, а также поделиться любой информацией, которая может помочь найти и арестовать виновного.

Мамино лицо посерело. Она подошла к спинке дивана и положила руки нам с Кейси на плечи.

Экран разделился на две части, и к журналистке присоединилась ведущая новостей из студии.

— Проводит ли полиция параллели между этой трагедией и делом Кендры Чарноу?

Журналистка поправила наушник.

— Нет, Дана, официально нет. Но неудивительно, что соседи семьи Эванс много об этом говорят.

Их болтовня слилась в моей голове в птичий гомон.

Я стала всматриваться в деревья на экране, надеясь заметить Эшлин или ее фиолетовое платье. Но вместо этого увидела яркий белый свет — прямо за спиной журналистки.

Я выпрямилась и наклонилась вперед. Свечение парило у деревьев, а потом начало расти. Видимо, приближалось к женщине с микрофоном, которая брала интервью у плачущего подростка.

— Алексис, — проговорила Кейси, и я обернулась к ней, чувствуя, как в ушах стучит пульс. Я думала, она станет обвинять меня в том, что я как-то в этом замешана или что мне что-то об этом известно. Но нет, ей просто нужно было плечо, на котором она могла бы поплакать. Вытерев глаза, она наклонилась ко мне и уткнулась лицом в мою толстовку.

Я обняла ее, но все равно продолжила смотреть в экран.

— Нашли тело? — Лидия вернулась и впилась глазами в телевизор. Ее голос звучал серьезно, и в нем не было ни малейшего намека на сарказм. — Я видела его вчера ночью. Оно лежало недалеко от того места, где стояла ты.

— Что на ней было одето? — спросила я.

Кейси выпрямилась и посмотрела на меня, шмыгнув носом.

— Что? Зачем ты об этом спрашиваешь?

Лидия пожала плечами.

— Обычная одежда. Спортивные штаны, рубашка. Кажется, синяя? Не знаю. Было темно.

Не фиолетовое платье?

Я не сводила глаз с Лидии. Мне хотелось задать ей еще несколько вопросов, но при Кейси я этого сделать не могла.

Внезапно комнату наполнил блестящий белый свет — но всего на секунду.

Я снова взглянула на телевизор. Белое пятнышко, приближавшееся к журналистке, исчезло.

— Это… — Я стала внимательно оглядывать комнату. — Что…

— А? — шмыгнула носом Кейси.

— Что? — спросила Лидия.

— Ничего, — ответила я обеим сразу. — Неважно.

Журналистка уже рассказала все, что могла, но никак не умолкала, явно желая подольше остаться в центре внимания.

— Один из членов поисковой группы рассказал мне, что они нашли… крышку для объектива. Такие используют в фотоаппаратах — не в карманных, а в тех, что больше размером…

В зеркалках.

— …лежала примерно в пятнадцати метрах от того места, где обнаружили тело. Вероятно, это улика, которой заинтересуется полиция, но также возможно, что она не имеет отношения к этому делу.

Я словно окаменела.

— Лекси? — проговорила Кейси. — С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — отозвалась я. — Со мной все хорошо.

Я сидела в машине с выключенным двигателем и смотрела, как капли дождя стекают по лобовому стеклу. Я пожалела, что не взяла еще одну толстовку, но возвращаться домой не хотела, можно было наткнуться на Кейси, и она начала бы расспрашивать меня, что я делаю.

К тому же теперь, когда я замерзла, мне стало легче обманывать себя. Я практически поверила, что мои руки дрожат от холода, а не из-за того, что я собиралась сделать.

Я положила визитку на колено и взяла в руки телефон.

АГЕНТ Ф. ХЭЙЗАН — вот и все, что было на ней написано. Дальше значился только номер.

Агент Хэйзан стояла в списке моих страхов вторым пунктом — сразу после призраков. Она работала на правительство (хотя понять, на какое именно ведомство, было невозможно) и обладала особым талантом приходить тогда, когда в ней нуждались. Появившись, чтобы замести следы, оставленные Солнечным клубом, она предупредила нас с сестрой, что третьего шанса нам не даст.

Лидия прошла сквозь пассажирскую дверь и уселась так, что ее ноги высунулись сквозь окно.

— Куда собралась?

Вешать трубку было поздно — уже пошли гудки.

— Никуда, — отозвалась я. — Уходи. Лидия уставилась на визитку.

— Это еще кто? — прошептала она.

— Привет, Алексис.

Голос агента Хэйзан было невозможно перепутать ни с каким другим. Она всегда говорила так, будто ей было немного скучно. Как будто она не могла поверить, что тратит на тебя свое время. Это, мягко говоря, ужасно смущало и нервировало.

— Здравствуйте, — ответила я. — Как… как ваши дела?

— Что у тебя происходит?

— Эээ… — проговорила я. — Не знаю, смотрели вы новости в последнее время…

— Какие именно новости?

— Про девочек. Тех, что нашли в лесу.

— Кендра Чарноу и Эшлин Эванс?

Понятно, новости она смотрела.

— Да… Я подумала, что вы, может быть, захотите узнать про это поподробнее.

Она промедлила буквально одно мгновение, прежде чем спросить:

— Почему ты так подумала?

— Мне кажется, что тут, вероятно, происходит что-то странное. — Я взглянула на Лидию, которая придвинулась ко мне, чтобы слышать ответы агента Хэйзан.

— Что ты имеешь в виду, говоря «что-то странное»?

— Не знаю. Вероятно… может быть… что-то сверхъестественное?

— Хмм, — протянула она, хотя было очевидно, что она сразу же догадалась, к чему я клоню. — И почему ты так думаешь?

— Я не знаю, — сказала я. — У меня нет конкретной причины. Но разве не стоит… не знаю, проверить эту гипотезу?

— Алексис, я бы хотела кое-что тебе объяснить.

Хорошо, — прохрипела я.

— Если мне кажется, что у меня на кухне завелись мыши, которые грызут мои протеиновые батончики, я могу поставить камеру и датчик движения и таким образом проверить эту гипотезу. Пока все понятно?

— Вроде бы да.

— Или я могу насыпать яд и расставить мышеловки, чтобы решить эту проблему. Есть вопросы?

— Нет, — проговорила я.

— Бедные мышки, — прошептала Лидия.

— Я не рассматриваю гипотезы, — продолжила агент Хэйзан. — Я решаю проблемы. Так что, если тебе известно что-нибудь про Кендру и Эшлин и ты думаешь, что нам стоит это обсудить, так сразу и скажи, и я буду тебе очень благодарна.

— Нет! — воскликнула я. — Я просто хотела обратить на это ваше внимание…

— Хорошо, — сказала она. — Потому что, если у тебя есть конкретные причины подозревать, что в Сюр-рее появились сверхъестественные силы, мне нужно об этом знать, чтобы я могла приехать и разобраться.

И тут до меня дошло, что в мышеловку агента Хэйзан попадется не только смеющийся белый свет. Туда же попадется Лидия. И я тоже.

Потому что, получив способность видеть призраков, я сама превратилась в сверхъестественное существо.

Нет, — заговорила я. — У меня нет такой причины.

— Значит, нам больше не о чем говорить, да?

— Да, — согласилась я. — Не о чем. Спасибо.

— Не за что, Алексис.

Я повесила трубку и, откинувшись на спинку сиденья, уставилась на дождь.

— Что это за женщина? — спросила Лидия. — Она разговаривает как гангстер.

— Ты почти угадала.

— Чем она занимается?

— Это она на десять месяцев заперла Кейси в психушке, — объяснила я.

— Ого, — протянула Лидия. — Тебя она посадит в изолятор для буйных помешанных.

— А тебя загонит в серую бездну. И посчитает, что хорошо выполнила свою работу.

Лидия с опаской посмотрела на меня и исчезла.

16

Вряд ли на всем свете нашлось бы хоть что-то, чего мне хотелось бы меньше. Тем не менее в понедельник после последнего урока я взяла фотоаппарат и направилась в редакцию «Взмаха крыльев» проводить фото-сессию для школьного совета.

Стоило мне положить ладонь на дверную ручку, как у меня закружилась голова, и я ощутила настоящий коктейль противоречивых эмоций: смущение, надежду, печаль.

«Будь профессионалом», — приказала я себе. Я видела Картера. Даже говорила с ним. Вряд ли все могло пойти очень уж плохо.

Но как только я зашла в студию, то увидела, насколько плохо все могло пойти.

Картер стоял с тремя другими ребятами из совета и говорил с ними о школьной политике. И все бы хорошо, но с его руки свисала Зоуи, словно пудель с фиолетовой шерстью, который чересчур рьяно оберегает хозяина.

Она бросила на меня злобный взгляд, но тут я отвлеклась от нее, потому что ко мне подошла Марли Чан. Марли была редактором — можно сказать, моим партнером во всем, что касалось школьного альбома. У нее были длинные прямые черные волосы, и ей нравилось носить винтажную одежду. Она казалась ветреной, гламурной девицей, но, поработав с ней несколько раз, я знала, что она очень умная (во всей редакции умнее ее была только Эллиот — конечно, переплюнуть Эллиот было невозможно). Возможно, я обманывала себя, но мне казалось, что мы становимся практически друзьями.

— Привет, ребята! — сказала она представителям школьного совета. — Дайте нам минутку разложить вещи, и будем начинать.

Я прошла в соседний класс, который служил редакции «Взмаха крыльев» студией. Когда я устанавливала фотоаппарат на штатив, ко мне присоединились Марли и Эллиот.

— Что она здесь делает? — прошептала Марли. — Фотосессия же только для официальных лиц школьного совета. А она всего лишь представитель класса!

— Не понимаю, что он в ней нашел, — заявила Эллиот, закатывая рукава толстовки с символикой Нью-Йоркского университета.

Я закрепила фотоаппарат.

— Я уже даже не говорю, — продолжила Марли, как это по-детски — тащить за собой девушку на фото-сессию для школьного альбома.

— Согласна, — сказала Эллиот и бросила презрительный взгляд в сторону двери.

— Эээ… спасибо, девочки. — Я была поражена этой внезапной волной поддержки.

Марли это почувствовала и пожала плечами.

— Ты теперь одна из нас, Алексис. Мы своих не бросаем.

Одна из них? Да, я немного отсняла для альбома, но… знали ли они обо мне хоть что-нибудь? Точнее, если бы они узнали, не отказались бы от своих слов?

Я понятия не имела, как на это ответить. Поэтому сказала только:

— Думаю, мы готовы.

Эллиот вернулась в кабинет редакции и объявила:

— У нас в студии довольно тесно, так что давайте не будем набиваться туда все вместе? Марли будет забирать вас по-одному, хорошо?

Я наклонилась проверить установки диафрагмы, и тут Марли привела первого в очереди.

— А вот и Картер.

— Отлично, — сказала я, не поднимая глаз. — Присаживайся.

Он сел, отвернувшись к двери.

— Смотри на Алексис, пожалуйста, — сказала Марли.

Я поймала пронизывающий взгляд его голубых глаз в видоискателе.

— Как фотоаппарат?

— Хорошо. — Я попыталась сказать это без всяких эмоций.

Милая Марли попыталась поддержать разговор.

— Он очень хороший. Дорогой, наверное.

— Ээ… — Мой желудок сжался так, как будто от него вообще ничего не осталось. — Честно говоря, я не помню, сколько он стоил.

— Полторы тысячи долларов, — проговорил Картер.

У меня перехватило дыхание. Что он хотел этим сказать? По его мнению, фотоаппарат такой дорогой, что я должна была вернуть его, когда мы расстались? Без проблем, мне все равно. Я бы отдала его не задумываясь. Но за это время Картер ни разу не намекнул, что хочет его забрать.

Потом меня накрыла волна злости и стыда. Он практически заставил меня принять этот подарок, когда был помешан на мне под влиянием призрака. С тех пор прошло три месяца — куча времени, чтобы поговорить со мной наедине и попросить вернуть его. Он знал мои телефонные номера. Он что, хотел унизить меня перед Марли? Показать ей, что я плохой человек?

Я уже хотела сказать что-нибудь резкое, но, подняв на него взгляд, увидела, что он не ждет ответа. На его лице было спокойное, сдержанное выражение.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал он.

— Спасибо, — коротко ответила я. — Мне действительно нравится.

Я сделала несколько пробных снимков, потом сказала Картеру отвести плечи назад.

— Можешь приподнять подбородок? — попросила я и защелкала фотоаппаратом.

Я говорила ему, что делать, успокаиваясь с каждым кадром. Чего я так боялась? Картер был зрелым восемнадцатилетним человеком. Он не стал бы устраивать сцену. А я уж и подавно.

Через пять минут я выпрямилась.

— Готово, — сказала я Марли. — Следующий?

Картер уже стал подниматься со стула, как вдруг из-за двери раздался голос:

— Пожалуйста, подождите минутку!

В студию втиснулась Зоуи и стала пробираться к Картеру.

Потом она повернулась ко мне. В ее глазах плескался яд, а на губах играла улыбка.

— Ты не могла бы сфотографировать нас вместе… в смысле, как пару? У нас есть несколько снимков с зимнего бала, но я уверена, что у тебя получится лучше.

— У нас мало времени, — проговорила Марли сдавленным, резким голосом.

— Все в порядке, Мар, — сказала я. — Конечно, почему бы и нет?

Казалось, Картер был не слишком рад этой идее, но Зоуи села рядом и притянула его к себе. Я поменяла фокус и сделала пару снимков.

— Спасибо, — голос Зоуи сочился притворной ласковостью.

— Прекрати, — еле слышно проговорил Картер.

Я подняла на него взгляд.

— Может, улыбнешься? Эти снимки останутся потомкам.

Губы Зоуи растянулись в улыбке, полной неискреннего блаженства. Ее короткие темные волосы и бледная кожа контрастировали с консервативным стилем Картера. Она напоминала девочку-эльфа, которая решила сходить на свидание с бухгалтером.

С симпатичным бухгалтером, пропел голос в моей голове.

Заткнись, голос.

Я взглянула на них, щелкая кнопкой спуска затвора. Это было нелегко, но я знала: пора признаться, что именно значат их улыбки.

Они казались идеальной парой.

И это причиняло мне боль. Сильную боль.

— Наверное, уже хватит, — нервно проговорила Марли.

Я выпрямилась.

— Ну что ж, тут командует Марли. До встречи. Приятно было с вами поработать.

— Это точно, — сказала Зоуи. Она посмотрела на меня с мерзкой ухмылочкой, потом взяла Картера за руку и вывела из студии.

Он не оглянулся.

Я позвонила Джареду с парковки.

— Привет, незнакомка, — сказал он.

— Ты занят?

— Если я тебе нужен, то нет.

Я не знала, что ответить. Нужен — это очень сильное слово. Сильное слово, в котором скрывается много слабости.

Но в моей голове зазвучал голос Картера, и у меня закружилась голова от одиночества. К глазам подступили слезы.

— Думаю… да, нужен.

Джаред вышел из дома еще до того, как я остановила машину. А когда нажала на тормоз, он уже открывал пассажирскую дверь.

— Привет, — сказал он и посмотрел на меня. — У тебя все в порядке?

Я попыталась улыбнуться.

— Уже лучше.

Я наклонилась за сумочкой, а когда выпрямилась, увидела, что он смотрит на меня, как будто я заговорила с ним на иностранном языке. Но он ничего сказал, просто протянул мне руку и помог выйти из машины.

— Что случилось? — спросил он, ведя меня вверх по ступенькам.

Я вздохнула.

— Трудный день.

— Мне жаль.

— Ты-то здесь не виноват.

— Я знаю. Заходи. — Он придержал для меня дверь. — Сделаю тебе горячего шоколада. Папа сегодня работает дома, но он в своем кабинете.

Через несколько минут, сидя в удобном, мягком кресле и кончиками пальцев вылавливая зефирки из чашки, я боролась с неприятным чувством, что меня привели сюда какие-то неправильные мотивы.

Нет, нам нравилось быть вместе. У нас всегда находились темы для разговоров. Ну и что, если с ним я не ощущала того же, что с Картером? Джаред не был Картером и никогда не смог бы им стать, и, если честно, я не была уверена, что мне этого хотелось. Потому что с Картером что-то явно пошло не так… иначе я не оказалась бы в гостиной у Джареда и не пила бы его горячий шоколад.

Он откинулся на спинку дивана.

— Я рад, что ты позвонила. У меня тоже был паршивый день.

— Все в порядке?

Его лицо слегка омрачилось.

— У нас была встреча по поводу выпускного.

— Ого. В феврале?

— Ну, в «Сэйкрид Харт» он требует большой подготовки, — пояснил Джаред. — Собираются выпускники прошлых лет, проводятся церемонии, ритуалы… 1 Жертвоприношения животных? — вставила я.

Мне удалось заставить его улыбнуться.

— Старики несут в руках плакаты, ученики танцуют народные танцы, все такое. Посещение обязательно для всех. В нашей школе это очень важно.

И ты расстроился, что придется весь день танцевать народные танцы?

— Нет, дело не в этом. Их танцуют только девочки. Просто… что-то подходит к концу. Это всегда грустно.

— Ну да, — проговорила я, хотя мне не терпелось побыстрее закончить этот учебный год, да и следующий тоже, чтобы наконец уехать из Сюррея и навсегда забыть про призраков, которые здесь обитают. Я понимала, что в других местах мне тоже встретятся призраки, но не могло же их везде быть так много. К примеру, я могла бы переехать в Монтану и жить в уединении, в паре сотен километров от других людей. Хотя с моей удачей наверняка окажется, что на месте моего дома раньше было поле боя или что-нибудь в этом духе. — Но можно посмотреть на это с другой стороны. Начнется что-то новое. Ты сделаешь шаг вперед. Откроешь чистую страницу.

Он пожал плечами. Улыбка исчезла с его лица.

— Я не хочу делать шаг вперед. Не хочу открывать новую страницу.

— Мне жаль, — сказала я и взяла его за руку.

Он не сводил внимательного взгляда с моего лица так долго, что мне стало неловко.

— Ты милая.

— Меня по-разному называли. Но милая это не самый распространенный вариант.

— Я вижу тебя насквозь, Алексис. — Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал ее.

Я пыталась не обращать внимания на дрожь, которая пронеслась по моему телу. Но мне это не удалось.

В уголках глаз Джареда появились лукавые морщинки, и он слегка потянул меня за руку. Я встала со стула и присела к нему на диван. Он обнял меня за плечи, но не поцеловал.

— Привет, — в коридор вышел мистер Элкинз. Ему было пятьдесят с чем-то (Джаред называл себя поздним ребенком-сюрпризом), и он, похоже, удивлялся каждый раз, когда видел меня в доме. Он был высоким, с темными волосами, как у Джареда, и с коротенькой бородкой.

Я тут же вырвалась из объятий Джареда и села прямо.

— Здравствуйте, мистер Элкинз.

— Пит. Зовите меня Пит.

Отец Джареда неловко улыбнулся нам и исчез на кухне.

Я посмотрела на Джареда и покачала головой. Он притянул меня к груди.

— Папа не против, — сказал Джаред. Я не совсем поняла, имеет ли он в виду, что его папа не против, чтобы мы целовались на диване или чтобы я называла его по имени.

Я вылезла из-под его руки. Не знаю, против мистер Элкинз или нет, но обниматься с мальчиком перед его отцом в любом случае было слишком странно.

Мистер Элкинз, похоже, испытывал ту же неловкость, что и я.

— Рад видеть тебя, сказал он, возвращаясь из кухни с чашкой кофе. Смотрел он при этом в другую сторону.

— Я тоже рада вас видеть.

— Джаред? — позвал он сына, и тот поднял на него взгляд, — Эээ… У тебя все хорошо? Ты счастлив?

— Папа. — В устах Джареда это слово прозвучало как смешок. — Возвращайся в кабинет.

Мистер Элкинз слегка покраснел.

— Хорошо. Пойду. Я… Был очень рад тебя увидеть…

— Пап.

Когда в гостиной не осталось ни одного лишившегося дара речи родителя, я допила горячий шоколад и, вернувшись в объятия Джареда, едва не уснула. Я пребывала в этаком сумеречном, предсонном состоянии. Забыла про Картера с Зоуи, забыла про Эшлин, забыла про яркий белый свет.

— Хотел спросить… — Голос Джареда вывел меня из полудремы, и по спине побежали восхитительные мурашки. — Зачем у тебя с собой фотоаппарат?

Этот вопрос так ошеломил меня, что на долю секунды я перестала соображать. А потом стала пытаться придумать ответ, уже понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Мы с Джаредом познакомились благодаря фотографии. Это была самая большая страсть в его жизни. Тем не менее, когда я сказала, что больше не хочу этим заниматься, он фактически тоже бросил снимать, чтобы проводить время со мной и делать все, что угодно, кроме новых кадров. Теперь я снова начала фотографировать — уже почти месяц назад — за его спиной. Да, я снимала для альбома, но это не имело значения. Это было делом принципа.

— Я просто… выполняла дурацкое задание для школы, — сказала я, сама понимая, как глупо это звучит.

Какое дурацкое задание? — Он говорил несерьезным голосом, как будто ему было все равно. Но тогда он вообще не стал бы развивать эту тему.

— Делала снимки для школьного альбома. Ничего особенного.

Он напрягся.

— Какие снимки?

— Эээ… Студийные портреты. Фотографировала участников языковых кружков, членов спортивных команд… — Я выпрямилась и встряхнула головой, пытаясь вспомнить, кого еще. — Школьный совет..

Джаред прищурился.

— Хм. Под школьным советом ты имеешь в виду Картера?

Я знаю, что честность — лучшая политика, но об этом честном признании я тут же горько пожалела.

— Ну да, — сказала я. — Он там был. Но это не имеет значения.

Джаред сдавленно усмехнулся.

— Конечно, не имеет. С чего бы? Вы же встречались всего пять месяцев. Почему бы теперь не провести с ним день?

— Все не так. — У меня начало колотиться сердце. — Я провожу день с тобой. С Картером я провела минут пять.

Он немного помолчал. Я уже начала надеяться, что он оставит эту тему в покое, но не тут-то было.

— Можно посмотреть фотографии?

— Нет! — сказала я, откидываясь на спинку дивана, подальше от него. — Зачем? Какая разница, что там?

— Ты же сама сказала, что это не имеет значения.

— Не имеет. — Мое горло сдавили слезы. Не смей плакать, Алексис. — Но я не разрешу тебе отчитывать себя, как будто я ребенок, который украл шоколадку из магазина.

Он быстро, неодобрительно покачал головой.

— Эта метафора относится к моим чувствам? Я, видимо… магазин? Безымянная корпорация? Ты меня так видишь?

Не сказав ни слова, я подскочила с дивана, побежала в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Девушка, смотревшая на меня из зеркала, была вся красная, и ее голубые глаза ярко горели на фоне пунцовых щек.

Она казалась несчастной и сбитой с толку.

Она казалась напуганной.

Она казалась… слабой.

На минуту я прислонилась к стене и зажмурила глаза. Почему все до самой крошечной мелочи в моей жизни так сложно?

Наконец я открыла глаза и снова взглянула на свое отражение. Слезы отступили, но сердце все равно стучало как бешеное, и я ничего не могла с этим поделать.

Раздался стук в дверь.

— Алексис?

— Секундочку, — проговорила я.

— Открой дверь, — попросил Джаред. — Пожалуйста. Я не хотел тебя расстроить.

Я понимала, что чем дольше буду ждать, тем хуже станет ситуация. Поэтому я распахнула дверь одним рывком, словно сорвала пластырь с раны.

Джаред стоял на другой стороне коридора, засунув руки в карманы.

Я полностью тебе доверяю. Если я заставил тебя в этом усомниться, то извини, пожалуйста.

— Это ты меня прости. Нужно было тебе сказать. Но я снимаю только для школы, клянусь.

Конечно. — Его голос был мягким, как бархат. Он поманил меня к себе. — Иди сюда.

Между нами как будто возникла магнетическая связь, и я позволила ей притянуть себя в объятия Джареда.

— Нам не нужно больше этого делать, — прошептал он, уткнувшись в мои волосы. — Не нужно друг друга расстраивать.

— Ты прав, — ответила я, прижавшись щекой к его плечу.

— Алексис, — произнес он.

Когда я подняла глаза, его губы коснулись моих.

17

Я проснулась среди ночи. Лежала под толстым одеялом и чувствовала, что вся в поту, как будто кто-то включил отопление на полную мощность. Я начала скидывать с себя одеяло и вдруг поняла, что держу что-то в левой руке.

Я включила свет и высунула ее из-под одеяла. Что-то кольнуло меня в большой палец, и я выронила этот предмет на пол. Засунув палец в рот, я взглянула на ковер и увидела…

Одну-единственную желтую розу.

И тут я поняла: что-то еще не так. И это что-то было гораздо ужаснее, чем роза.

Я увидела рукав. Рукав из светло-фиолетового шифона, который невесомо облегал мою руку.

Он был пришит к платью. Тому самому платью, в котором была Эшли.

Теперь это платье было на мне.

Я вылезла из кровати и встала в центре комнаты, схватив в руку полупрозрачные слои ткани и пытаясь понять, как кто-то сумел переодеть меня и при этом не разбудить.

Я закинула руку через плечо, чтобы нащупать молнию на спине. Ее не было. Немного похлопав себя по бокам, я нашла ее с правой стороны. Расстегнув ее, я попыталась снять платье, но не вышло.

Я проверила молнию. Она оказалась застегнута.

Расстегнула ее еще раз, прикладывая все усилия, чтобы дышать глубоко и не впадать в панику. Но, когда попыталась снять платье через голову, оно снова не поддавалось.

Я решила действовать грубой силой. Подняв юбку, я изо всех сил дернула за нее, собираясь разорвать в клочья, если будет нужно. Но как только юбка заслонила мне поле зрения, я услышала тихий смешок.

А потом — голос:

«Оно не снимается».

Это был скорее не голос, а намек на него, еле слышный шепоток на ухо. Но сквозь слои ткани я увидела тень, стоявшую между мной и лампой.

Тень, напоминавшую человека.

Я была наполовину раздета и стояла, подняв руки вверх. Но я не сдвинулась с места и не выронила платье.

Я застыла словно статуя, глядя прямо перед собой. Мой голос как будто замерз и застрял в горле, словно кусочек льда.

Наконец я прошептала:

— Лидия?

Вдруг тень пронеслась мимо меня — быстрее, чем я успела отреагировать. Резко повернувшись, чтобы не оставаться к ней спиной, я выронила подол и оказалась лицом к лицу со своей пустой комнатой.

Тень (была ли это девушка?) исчезла.

И кое-что изменилось.

Появилась еще одна роза. Она лежала ближе к двери, которая теперь была чуть-чуть приоткрыта.

Я заставила себя успокоиться и не терять голову — хотя бы пока что. И тут я услышала тихий звук, доносившийся откуда-то из глубины комнаты.

Вззззззззззз.

Я медленно попятилась в коридор.

Там я нашла третью розу, а в метре от нее — четвертую, а потом пятую, шестую и седьмую. Они вели в холл.

Желание узнать, куда они ведут, было невыносимым.

Я затаила дыхание и пошла за ними. Добравшись до входной двери, я бесшумно открыла засов и распахнула ее.

На улице тоже лежали розы.

Стояла глубокая ночь, и температура опустилась почти до ноля. На мне не было ничего, кроме полупрозрачного платья. Ни туфель, ни даже носков. Но я все равно двинулась вперед по тропе, выложенной розами.

Как будто у меня не было выбора.

Дойдя до конца подъездной дорожки, я заколебалась.

Судя по всему, за розами можно было идти бесконечно. И в конце концов они приведут меня…

Куда они меня приведут?

Свернув на тротуар, я почувствовала, как все мое тело окутывает волна холода.

Розы исчезли, и как раз в этот момент кто-то схватил меня за руку.

— Лекси? — Сзади меня стояла Кейси, закутанная в халат и с теплыми тапочками на ногах. — Что ты тут делаешь? Почему не остановилась, когда я тебя позвала?

Я открыла рот, чтобы спросить, что она тут делает (все-таки лучшая защита — нападение), но Кейси закатила глаза и перебила меня:

— Иду за тобой. А теперь отвечай.

— Я просто… — Я опустила взгляд на тротуар.

А потом посмотрела на свою одежду. На мне были фланелевые пижамные штаны, подаренные на Рождество, и футболка с длинными рукавами. Никакого фиолетового платья.

Неужели это был всего лишь сон?

Если бы Кейси видела платье, она бы про него что-нибудь сказала.

— Я просто… ходила во сне, судя по всему. Так странно! Спасибо, что разбудила.

— Ну, я бы не дала тебе сбежать из дома посреди ночи. — Тут она запнулась, вдруг осознав, что не стоило шутить про девочек, сбегающих из дома посреди ночи, — Лекси… неужели… ты бы пошла дальше? Как Кендра и…

Она не произнесла имя Эшлин. И я ее понимала. Я сама не хотела его слышать.

— Нет, — ответила я. — Конечно же, нет.

Я потихоньку выходила из оцепенения и начинала чувствовать, как меня охватывает холод. Он проникал сквозь кожу моих ступней и растекался вверх по ногам.

Кейси проводила меня до моей спальни и только потом пошла в свою комнату. Казалось, она скорее встанет в коридоре и будет, как часовой, охранять мою дверь, чем ляжет обратно в кровать.

— Все будет хорошо, — сказала я. — Иди поспи.

Закрыв дверь, я обвела комнату взглядом.

Никаких роз, никаких фиолетовых платьев. Одеяло, лежавшее на моей кровати, было смято, и, залезая под него, я пыталась убедить себя, что это был всего лишь кошмар. Как мне могли не сниться кошмары после всего, что случилось за последнюю неделю? Конечно, это не могло происходить по-настоящему.

Я говорила себе эти слова. Повторяла их снова и снова, как бесконечную мантру, пока не заснула.

Но я так и не смогла в них поверить. Ни ночью, ни на следующее утро, когда, проснувшись, я обнаружила крошечное пятнышко крови на подушке и ранку на большом пальце левой руки. Такую ранку, которая осталась бы, если бы я укололась шипом.

Нет, я не собиралась себя обманывать. Я знала наверняка, что это был не просто кошмар.

За мной что-то приходило.

Следующим утром я сидела на уроке английского и пыталась написать сочинение по «Гроздьям гнева», хотя книгу не читала. В классе было идеально тихо.

— Ходила во сне? Ха. Как бы не так. У меня только с третьей попытки получилось тебя разбудить.

Она сидела на учительском столе. Сам учитель читал, прислонившись к спинке стула. Ему повезло, потому что если бы он наклонился вперед, то смотрел бы на класс как раз сквозь ее задницу.

— Так что это была за ночная прогулочка? — спросила она. — Или опять на меня свалишь? Ты же это делаешь каждый раз, когда у тебя что-то идет наперекосяк!

Я поджала губы, чтобы не забыться и не ответить ей. Ребята в школе и так уже подозревали меня в убийстве Лидии. Еще не хватало, чтобы они узнали, что мы с ней регулярно беседуем.

— Должна признаться, шоу было впечатляющее.

Я вопросительно посмотрела на нее и жестом поманила к себе. Парень за соседней партой заметил мое движение, поэтому я притворилась, что разминаю пальцы.

18

Лидия подошла к моей парте. Я перелистнула тетрадь на одну из страниц ближе к концу и написала: Что ты видела?

— Ты проснулась, выпрыгнула из кровати, покрутилась по комнате, а потом вышла из дома, глядя себе под ноги.

Я подняла руку.

— Можно, пожалуйста, взять разрешение на выход из класса?

Учитель кивнул.

И Не утруждай себя, — сказала Лидия. — Я уже ухожу.

И она исчезла.

Я бы никогда не подумала, что сделаю это, проживи я хоть миллион лет.

Но тем не менее весь остаток дня я ждала, чтобы Лидия пришла и снова начала меня доставать.

Когда закончились уроки, мы с Марли встретились в редакции, чтобы просмотреть портреты ребят из школьного совета. Мы сократили количество вариантов до одной-двух фотографий на человека, но не могли сойтись на том, какие из снимков самые лучшие, поэтому решили предоставить выбор Эллиот.

Я подошла к ее столу и отдала распечатки. Она смотрела на каждую фотографию не дольше секунды и без колебаний отобрала нужное количество снимков.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

Она наклонила голову набок.

— Делаю что?

— Как ты так быстро принимаешь решения?

— А, ты об этом? В девяноста процентах случаев прислушиваюсь к своему внутреннему чутью.

— И внутреннее чутье тебя обычно не подводит?

Она улыбнулась мне, как будто мой вопрос ее рассмешил.

— Мое чутье безупречно. Все неприятности происходят со мной в оставшихся десяти процентах случаев.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз доверяла себе, принимая важное решение, вместо того чтобы мучительно его обдумывать.

— Не знаю, есть ли у меня такое.

— У тебя отличное чутье. — Эллиот положила на стол текстовыделитель и ткнула пальцем себе в живот — чуть ниже логотипа ЙЕЛЬ, который украшал ее очередную толстовку. — Так говорит мое чутье.

Я вздохнула.

Она впилась в меня взглядом, немножко наклонившись вперед. Мне захотелось сделать шаг назад, но я удержалась и не сдала позиций.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросила она. — Тебе нужно научиться доверять…

Ну вот, опять началось.

— …себе, — закончила она.

— Хмм, — проговорила я.

— Что?

— Просто мне казалось, моя проблема в том, что я не могу доверять другим.

Она отмахнулась от этого заявления как от надоедливой мухи.

— Другим нужно завоевать твое доверие. Это к делу не относится.

Завоевать мое доверие.

Ого.

— Скажи-ка мне, Алексис, — проговорила Эллиот. — Почему ты сидишь за обедом одна?

— Не знаю, — отозвалась я. — Так проще.

Эллиот не стала спрашивать: «Проще, чем что?» Она просто посмотрела на меня несколько долгих секунд, как смотрела бы на макет, на котором что-то не сходится.

— Если что, за нашим столиком есть место. Обедай с нами.

— Ух ты, — произнесла я. Что-то внутри меня сжалось от счастья. Передо мной сидел человек, который знал меня исключительно как девчонку с кучей тараканов в голове и при этом все равно хорошо ко мне относился. Но… даже если я нравилась Эллиот, нравилась ли я остальным? Или они втайне осуждали меня? И осудят ли они Эллиот за то, что та пригласила меня обедать за их столом? — Я думаю, лучше не стоит. Но спасибо.

Эллиот даже нервничала не как нормальные люди. Прежде чем заговорить, она раскрутила ручку и снова ее собрала.

— Ты была с ней, когда она умерла? С Лидией Смолл?

Я замерла. Мои кости словно приросли друг к другу, лишая меня способности двигаться. Я не смотрела на Эллиот. Я уставилась на крышку стола и сверлила ее взглядом, пока фальшивые волокна древесины не поплыли у меня перед глазами.

Эллиот засунула пружинку обратно в пластмассовый корпус ручки и прикрутила к нему верхнюю часть.

— К чему я это спросила. Это не твоя вина. Даже если ты там была. Хватит наказывать себя. Или могу предложить другой вариант: начни наказывать себя новым способом. Просто садись обедать за наш столик и наблюдай, как Чад пытается говорить, набив полный рот еды.

Она посмотрела на меня с таким искренним пониманием, что у меня в горле тут же образовался комок.

— С нами происходит много дерьма. Но такова жизнь. Просто соглашайся обедать за нашим столиком. — Эллиот приняла мое молчание за сопротивление. — Я прошу тебя, Алексис. Считай, что сделаешь мне личное одолжение.

Я сглотнула комок и моргнула, прежде чем перевести на нее взгляд.

— Почему?

— А почему бы и нет? — она пожала плечами.

— Если тебе нужна причина… Когда один член команды сидит в одиночестве рядом с мусорными баками, это плохо влияет на боевой дух остальных. Так что пожертвуй собой ради коллектива, ладно?

Так что на следующий день, когда прозвенел звонок на обед, я прошла мимо своего обычного столика и села между Марли и Димитриосом. Беседа протекала достаточно оживленно, и то, что мне было особенно нечего сказать, не сильно бросалось в глаза. Более того, ребятам вроде бы даже нравилось, что я готова внимательно их слушать. И хоть я постоянно была настороже, за весь час я не поймала на себе ни одного подозрительного взгляда.

Другими словами, это было… здорово.

19

В день похорон Эшлин я сказала, что у меня болит горло, и не пошла на церемонию. Конечно, мои родители и так не стали бы на меня давить. Даже Кейси ничего не сказала. На самом деле я не пошла, потому что струсила. Боялась посмотреть в лицо миссис Эванс и братьям Эшлин.

Несколько следующих дней все было спокойно. Никаких ярких огней. Никаких странных снов. Никаких пропавших девушек. Кендра все еще оставалась в коме, но врачи утверждали, что она должна прийти в себя со дня на день. Конечно, они говорили так уже шесть недель, но, по крайней мере, ей не становилось хуже.

Наступил февраль, и у меня появилось странное ощущение, что я все это придумала. Дела в школе шли как обычно, с Джаредом все было хорошо. Проходя мимо Картера, я отводила глаза. Каждый день обедала с ребятами из редакции альбома. Даже Кейси стала приглядывать за мной менее тщательно.

Однажды в понедельник после уроков я решила, что заслужила отдых. Что могу хоть раз в жизни немного развлечься.

Так что я отвела себе целый день на то, чтобы убраться в кухонном ящике, где лежали всякие мелочи.

Я разложила скрепки, канцелярские кнопки и аптечные резинки по жестяным коробочкам с прозрачными крышками. Проверила все ручки и текстовыделители, выбросила те, которые плохо писали. А потом занялась стопкой конвертов с меню из ресторанов, а также старых карт, которые туда положила мама.

Когда сгорел дом, в котором мы жили раньше, у нас практически не осталось никаких вещей. Только то, что лежало в машинах. Например, коллекция старых карт, которую собирала моя мама-барахольщица. У нее весь бардачок был ими забит. После пожара ее охватило сентиментальное желание сохранить хоть что-нибудь из нашей прошлой жизни, поэтому она спрятала их до того, как мы с папой успели от них избавиться.

Сегодня не ваш день, старые карты.

Зазвонил мой мобильный. Я хотела ответить, но он лежал на другом конце комнаты, а мне было так хорошо, плюс я по локоть закопалась в кучу бесплатных брелоков с логотипами компаний, механических карандашей и магнитиков. Так что я решила: пусть звонок переадресовывается на голосовую почту. Фотосессий на этот день запланировано не было, а мама или папа могли перезвонить на домашний, если я была очень им нужна.

Тут домашний действительно зазвонил. Я посмотрела на экранчик. Это был Джаред.

Я думала ответить, но тут мой взгляд упал на новый органайзер для ящичков, который мама принесла с работы, чтобы порадовать меня, когда я заболела (точнее, когда я «заболела»). Он стоял на столике и манил меня к себе, словно пение сирен. Он так и хотел, чтобы кто-нибудь поставил его в ящик и наполнил его отделы всякими крошечными вещицами. Джареду можно было перезвонить попозже. Так что я оставила телефонную трубку на базе и вернулась к уборке.

Я стояла лицом к кухонной стене и спиной к остальному миру, перебирая стопки бумаг.

Одна из карт Сюррея была особенно древней. Ее, наверное, напечатали, когда мама еще училась в старших классах. На ней даже не было ни нашего квартала, ни квартала Меган.

— Ну, вот от тебя-то я точно избавлюсь, — произнесла я, пытаясь сложить карту. Но сгибы были такими старыми и мягкими, что я не могла понять, как ее сворачивать. Так что я просто сложила ее на четыре части и понесла к корзине для мусора.

Уже бросив карту в корзину, я кое-что заметила: на обратной стороне был напечатан аэроснимок Сюррея с перепадами высот, отмеченными бледно-белыми линиями, которые окружностями расходились от холмов.

И на нем виднелось маленькое сверкающее белое пятнышко. Точно такое же, как яркий белый свет, который я видела по телевизору и на своих фотографиях, только поменьше.

Что было логично — все-таки это тоже фотография. Оставь ее, Алексис. Забудь про нее.

Но я опустила руку в корзину, чтобы достать оттуда карту.

И тут я услышала: вззззззззззз.

Я резко обернулась, схватившись руками о край столика.

Вззззззззззз. Звук не прекращался. Я бросилась в холл, надеясь, что смогу убежать от него, выбежав из комнаты. Или, если понадобится, из дома.

— Эй! — крикнула я. — Кто здесь?

Я повернула за угол, и тут…

— Это я, — сказала Лидия.

Сказать, что у меня душа ушла в пятки, было бы явным преуменьшением. Я завизжала и впечаталась спиной в стену, задев выключатель и ушибив им плечо.

— Господи, Алексис, — произнесла Лидия. — Тебя так легко напугать.

Секунд пять я прожигала ее взглядом, потому что больше ни на что не была способна. Потом обошла ее и зашагала в свою комнату, где схватила фотоаппарат, куртку, сумочку и ключи от машины.

— Ты куда? — спросила Лидия. — Можно мне с тобой?

Я обернулась и посмотрела на нее.

— Мне скучно, — проговорила она. — К тому же все наверняка закончится тем, что ты сама меня позовешь.

Моей первой реакцией было сказать: «Нет, спасибо». Пытаться выудить из Лидии полезную информацию — это одно дело. Взять ее в напарницы — совсем другое. Но что-то меня удерживало. Неужели… может быть… внутреннее чутье?

— Ладно, как хочешь, — сказала я. — Пошли.

Не сказав больше ни слова, я вышла из дома, заперла дверь и зашагала по тротуару к своей машине. Лидия уже ждала меня на пассажирском сиденье.

Я сопоставила старую карту с современной и, сверяясь с ними (без помощи Лидии, которая кошмарно ориентировалась на местности), поехала в квартал, построенный в 1950-х. Место, соответствующее тому участку карты, где виднелось белое пятно, оказалось ветхим кирпичным домом с белой отделкой. У меня по спине побежали мурашки. Я остановилась около заправки и огляделась.

По тротуару шли подростки, кто по парам, кто в одиночку.

Где-то неподалеку еще одна старшая школа? — спросила я.

— Рэдмонд, — сказала Лидия. — Когда мы переехали, я должна была перейти сюда учиться. Но мама подарила женщине из департамента кучу сертификатов на бесплатную стрижку, и я осталась в Сюррее.

— Что такого хорошего в Сюррее? спросила я.

— Там были мои друзья. — Лидия пожала плечами. — Правда, я не знала, что их сильно поубавится, как только мы переедем в обшарпанный домишко и у мамы перестанет хватать денег на продукты.

— Отстой, — проговорила я.

— Ну… я нашла Аральта. Так что это перестало иметь значение.

— И смотри, как хорошо все закончилось, — отозвалась я.

Она фыркнула.

— Уж я-то в курсе.

Я рассеянно наблюдала за девочкой, которая проходила мимо. На ней были огромные хипстерские наушники, и она выглядела совершенно расслабленной и беззаботной. Я в очередной раз почувствовала укол зависти. Когда-то я тоже была такой, но это в прошлом. Я никогда вновь не испытаю подобного счастья. Теперь я могу только стоять у заправки, вдыхая запах бензина, и смотреть, как счастлив кто-то другой.

Вдруг, проходя мимо кирпичного дома, девочка споткнулась и чуть не упала. В последний момент она восстановила равновесие и, смущенно оглядываясь, пошла дальше.

— Что именно мы ищем? — спросила Лидия.

Я думала не объяснять ей, но потом решила, что она все равно не сможет ничего никому разболтать. Так что я рассказала ей про яркий свет и про то, сколько раз я его видела — в машине, по телевизору, в поле, дома у Джареда, на своих фотографиях и, наконец, на старой карте.

— Ого, — протянула Лидия. — Сколько всего. И ты думала, что это я?

Я пожала плечами.

— Нет, могу тебя уверить, это не я, — сказала она. — Хотя бы потому, что тут слишком много работы.

— Этот свет как-то связан с исчезновениями Кендры и Эшлин, — добавила я. — Так что, если он находится тут, мне нужно знать почему.

— И что, он тут? Или нет?

— Пока не знаю. Хочу постоять минутку и понаблюдать.

Я не хотела говорить ей одну вещь: я боялась этого света. Точнее, боялась, что привлеку его внимание и он снова окружит меня своим чудовищным смехом.

Я увидела двух мальчиков. Они шли рядом и вместе смотрели на какой-то листок бумаги.

Вдруг один из них сделал шаг назад и что-то раздраженно крикнул — я не расслышала, что именно. Потом они начали ругаться, и, пока они не скрылись из виду, до меня долетали их злые голоса.

Следующая девочка, одетая в желто-зеленую форму чирлидера, была высокой, с темной кожей и длинными косичками. Она шла уверенной походкой, пока не добралась до кирпичного дома.

Тут она остановилась и с обеспокоенным видом хлопнула себя по руке. Она внимательно посмотрела на свою кисть, а потом отошла назад на несколько шагов, как будто ее что-то испугало.

Она резко повернула, перешла дорогу и направилась к заправке, прямиком к моей машине.

— Меня только что ужалила пчела, а я аллергик, — сказала она. — У меня есть инъектор с эпинефрином, но если я потеряю сознание, сможешь вызвать службу спасения?

Я кивнула — а что мне было еще делать? — и стала наблюдать, как она делает себе укол. Потом девочка присела на бордюр и начала копаться в сумочке в поисках телефона.

— Тебя куда-нибудь отвезти? — спросила я. — Может, в больницу?

— Нет, спасибо. За мной приедет брат. Если надо будет, он меня отвезет… Пока я себя нормально чувствую. — Она вздохнула.

— Хорошо, — ответила я. — Могу подождать его с тобой.

— Если тебе не сложно. — Она посмотрела на запястье — по нему расползалось красное пятно. — Клянусь, в прошлом году меня укусила пчела на том же самом месте. Этот дом как будто проклят!

Она говорила что-то еще, но я ее не слушала. Я смотрела на дом.

Проклят.

Об этом я не подумала. Возможно ли, что яркий свет и пропавшие девушки — часть какого-то проклятия?

Через пару минут за девочкой приехал брат. Она поблагодарила меня еще раз и села в машину.

Как только она уехала, я призвала всю свою храбрость, достала фотоаппарат из сумки и подошла к обочине дороги. Я оставалась на приличном расстоянии — метрах в шести от тротуара перед кирпичным домом.

Сделала несколько снимков, ожидая — может, даже надеясь? — увидеть какого-нибудь злобного призрака.

Но в кадре не было ничего, кроме яркого белого света.

Я уставилась на изображение, пытаясь понять, что все это значит.

— На что ты смотришь? — Лидия опустила глаза на фотоаппарат. — Я ничего не вижу.

— Правда? Вообще ничего?

— А что видишь ты? — Она последовала за мной. — Что в том доме?

— Не знаю, — сказала я, надеясь, что никто не обратит внимания на то, что девушка с фотоаппаратом беседует сама с собой посреди тротуара. — Ты же у нас умеешь ходить сквозь стены.

— И правда умею, — согласилась она. — Могу посмотреть. Хочешь?

Целых три месяца я никому не говорила о том, что со мной происходит. А теперь я должна была довериться человеку, который ненавидел меня больше всех на этой планете?

Я вздохнула.

— Конечно, почему бы и нет.

Она исчезла. Прошла минута.

Я поймала себя на том, что проверяю время на телефоне и думаю: «Надеюсь, с ней все в порядке».

Лидия появилась через несколько секунд и побежала через дорогу, даже не поморщившись, когда прямо сквозь нее проехала машина. Она слишком сильно хотела поделиться тем, что обнаружила.

— Там на диване спит старик. Пьяный.

— Обычный человек? Ты не видела других…

Она моргнула.

— Кого?

— Призраков?

— Нет. — Она посмотрела на меня с укором, как будто я ее обидела. — Хочешь сказать, что можешь видеть других призраков? Не только меня?

— Если тебя это успокоит, — начала я, — ты определенно самый бесцеремонный призрак в моей жизни.

Она пожала плечами.

— Немного успокоило… наверное.

— Пойдем, — сказала я. — Пора убираться отсюда.

У нее округлились глаза.

— Что? — спросила я.

— Ты правда хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— «Хочешь» — слишком сильное слово, — проговорила я. — Но я не против.

Хотя, если честно, я, наверное, все-таки хотела, чтобы она была рядом. Удивительно: когда у тебя нет друзей и не к кому обратиться, ты можешь внезапно увидеть человека (или призрака) в новом свете. Лидия была сварливой и ехидной, но я радовалась, что теперь мне есть с кем поговорить — для разнообразия.

Пока мы ехали по городу, я думала о том, почему Лидия захотела мне помочь. Может, она делала это специально, чтобы я потеряла бдительность и начала доверять ей? И собиралась ударить по мне каким-нибудь суперразрушительным оружием, когда я буду меньше всего этого ожидать?

Я съехала на обочину и затормозила.

— Почему мы остановились? — Лидия огляделась. — Ты увидела еще одного призрака?

— Раз это не ты, — произнесла я, — почему рядом всегда появляются желтые розы?

— Что? При чем тут вообще цветы?

— На твоих похоронах были желтые розы.

— Ты помнишь об этом? — Она наклонила голову набок. — Ого. Это почти что мило…

— Ответь мне! — воскликнула я. — Значит, это не ты разбрасываешь повсюду желтые розы?

— Конечно, не я. — Лидия беззаботно вздохнула. — Плевать мне на дурацкие желтые розы, понятно? Их выбрали в похоронном бюро.

Серьезно.

В похоронном бюро.

— Но почему, Лидия? — спросила я. — Почему ты постоянно появляешься? Просто скажи мне правду!

Она скрестила руки на груди и некоторое время ничего не говорила, как будто по каплям собирала все достоинство, на какое только была способна. — Потому что… ты постоянно зовешь меня. Ты выкрикиваешь мое имя, и я… думаю, что стоит проверить, как у тебя дела. Серьезно, Алексис, ты беспомощная как младенец. Кому-то нужно тебя спасать. Теперь довольна?

Величественно фыркнув, она растворилась в воздухе.

И тут меня как будто ударили по голове диском фрисби.

Я поняла.

Стеклянная птичка не была силовым центром Лидии. Им была я.

20

Я подошла к своему шкафчику и стала копаться в учебниках. У меня в кармане завибрировал телефон.

Весь экран был в трещинах, но альтернативный вариант, который у меня оставался — мамин старый мобильный (артефакт из каменного века, еще одно сентиментальное напоминание о нашей прежней жизни), — устраивал меня еще меньше. Так что я обходилась тем, что есть. Телефон работал хорошо, только рассмотреть что-то на экране стало труднее.

Пришла эсэмэска от Джареда; «Пойдем в заповедник?»

«Сегодня не могу, — ответила я. — У меня фотосессия».

«:(х 10000000»

— Ой, да ладно, — произнесла я вслух. «Позвоню попозже», — написала я, захлопнула телефон и повернулась обратно к шкафчику.

— С кем разговариваешь? — спросила Марли, пролетев по коридору со сверхзвуковой скоростью и едва не врезавшись на полном ходу в пустой шкафчик рядом с моим. В тот, что раньше принадлежал Меган.

Было 12 февраля, и мы собирались на последнее собрание по подготовке школьного бала в честь Дня святого Валентина, который спонсировал школьный совет. Этому мероприятию дали название «Пляски возлюбленных», и Эллиот тут же провозгласила его худшим за всю историю балов в старшей школе Сюррей (это о многом говорило, учитывая, что в 1990-е ребята, именовавшие себя «Псевдоинтеллектуальным обществом», назвали свой бал «Слетом дохлых рыбок»). Снимать это собрание мне, мягко говоря, не слишком хотелось.

Я повесила чехол с фотоаппаратом через плечо и вместе с Марли отправилась в спортивный зал. Члены совета уже собрались — они сидели на складных стульях неровным полукругом. Там были Зоуи, Картер и еще примерно десять человек.

Марли начала с того, что попросила их передвинуть стулья ближе к окнам, чтобы создать более естественное освещение для фотографий. Но тусклого солнечного света все равно не хватало, а под флуоресцентными лампами все выглядели болезненно-зеленоватыми. Поэтому в конце концов Марли заставила всех вынести стулья во двор и рассесться кружком на лужайке.

Я посмотрела в видоискатель.

— Извините, но я не могу сидеть на солнце! — возмутилась Зоуи. — Я же сгорю!

— Ну как? — спросила Марли, не обращая на нее никакого внимания.

— Хорошо, только… Больше похоже на встречу садоводов-любителей, а не на собрание школьного совета.

Кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулась и увидела Картера.

— Может, нам сесть вон там? — Он показал на крытую аллею неподалеку, где друг напротив друга стояли две каменные скамейки. От белых стен отражался мягкий, естественный свет, но и тени тоже хватало, чтобы фотографии выглядели интересно (и чтобы белоснежное лицо Зоуи оказалось в безопасности, что, конечно же, являлось для всех нас приоритетом).

— Эээ… хорошо, спасибо, — сказала я, и Картер, не дожидаясь никаких просьб, усадил всех как надо. А потом не давал никому шуметь, чтобы я могла спокойно приготовить оборудование.

Сам Картер сел последним. Он опустился на ту часть скамейки, которая находилась на самом солнцепеке, хотя Зоуи пряталась в тени. Она вроде бы хотела пересесть к нему, несмотря на свою нежную кожу, но мест уже не осталось. Так что она надула губки и никуда не пошла.

— Начнем собрание, — сказал один из ребят, и все начали обсуждать повестку дня.

Я ходила на планерки Эллиот уже месяц и привыкла к тому, что они заканчивались в мгновение ока, а попытка затянуть время приравнивалась к попытке ограбить старушку. Если все вопросы можно было обсудить за четыре минуты, наша беседа длилась примерно четыре минуты и пятнадцать секунд. Теперь, слушая бесконечные пререкания членов совета, я чувствовала, как у меня начинает чесаться мозг. Эти ребята, похоже, были так очарованы мыслью, что участвуют в «собрании», что у них с трудом получалось сосредоточиться на текущих делах.

Зато у меня была куча времени на то, чтобы их фотографировать.

Наконец члены подкомитета, отвечавшего за праздничные украшения, потянулись обратно в здание, чтобы бесцельно слоняться и ссориться друг с другом — по крайней мере, так мне показалось по их резким перепалкам во время собрания. Остальные разошлись, собираясь в группы по двое и сплетничая об идеях, которые им не понравились, и о людях, с которыми они были не согласны, как только те отходили достаточно далеко.

Мы с Марли договорились встретиться утром, и она ушла.

Я тоже собралась уходить и тут увидела стулья, стоявшие на лужайке.

Конечно, я могла там их и оставить, но ночью обещали дождь, так что у мягких сидушек не было шансов дожить до утра.

Одной из тем, на которые Эллиот обожала возмущаться, было то, что наша школа тратит кучу денег на спортивное оборудование и практически ничего не выделяет на неспортивное. Однажды я сказала ей, что хотела сфотографировать ребят из литературного кружка, но не смогла найти в библиотеке ни один диван, который не выглядел бы так, будто его пожевали дикие собаки, после чего она едва не устроила пикет перед кабинетом директора.

Так что я положила фотоаппарат в чехол, аккуратно повесила его через плечо, взяла стул и понесла его в спортзал.

Потом вернулась и взяла еще один стул.

Так я весь день прохожу.

— Постой, — произнес чей-то голос. — Я тебе помогу.

Это был Картер. Парень взял один из стульев и пошел к спортивному залу. Потом вернулся еще за одним. Он запросто мог бы меня обогнать, но он не спешил, и мы шли вместе.

Опустив на пол последний стул и потерев руки о джинсы, чтобы вернуть чувствительность онемевшим пальцам, я наконец подняла голову. Картер стоял рядом и смотрел на меня.

— Спасибо за помощь.

Он улыбнулся.

Без проблем.

И… остался стоять на месте.

— Картер, — начала я, и он слегка вздрогнул, как будто я подкралась к нему сзади. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Ну, не знаю. — Он окинул взглядом спортивный зал. — Ты можешь построить машину времени, вернуться в тот день, когда я согласился помочь с организацией этого бала, и стукнуть меня так, чтобы я потерял сознание?

— А, — протянула я. — Больше не хочешь на пляски?

Он помрачнел так, что это выглядело даже забавно.

И мы засмеялись — возможно, немного громче, чем это того заслуживало. Но, я думаю, мы смеялись еще и от облегчения, потому что впервые за долгие месяцы нам удалось победить напряженность, которая образовалась между нами.

— Ты пойдешь? — спросил он.

— На бал? Нет, вряд ли. — Мои нервы натянулись, как гитарные струны. — Джаред… мой парень… ходит в другую школу.

Картер поднял брови.

— Понятно. У тебя один из тех самых парней.

— Каких?

— Которых никто никогда не видит. — Картер улыбнулся, так что стала видна ямочка у него на подбородке. — Он у тебя, наверное, международный шпион.

На секунду я растерялась. Картер видел его на вечеринках кучу раз, и мы оба об этом знали.

Складывалось такое ощущение, что он говорит со мной, отвешивает шуточки… потому что ему этого хочется.

— Ну да, — согласилась я. — Он живет в Майами, в своем особняке, его лучший друг — Чак Норрис, а еще он водитель-гонщик.

— И, конечно же, миллионер?

— На самом деле нет, — ответила я. — Он миллиардер. Но он существует, клянусь.

— А я тебе полностью верю.

— Еще он кинозвезда, — продолжила я. — И он… — За спиной Картера открылась дверь, образовав ослепительный прямоугольник света. В нем виднелся силуэт. — Эээ… стоит вон там.

На лице Картера отразилось удивление. Он обернулся и увидел, что к нам идет Джаред.

За мгновение до того, как тот подошел достаточно близко, чтобы услышать нас, Картер повернулся ко мне и пропел: «Ка-ак нело-овко». Я засмеялась.

— Привет… что ты тут делаешь? — спросила я, когда Джаред оказался рядом.

— Встречаю тебя, — сказал он. — Над чем смеешься?

— Но ты же знал, что у меня фотосессия.

— Да, но… — Он посмотрел на часы, а потом — в замешательстве — на меня.

Я надеялась, что Картер тихонько удалится, но вместо этого он посмотрел на Джареда и спросил:

— Нас ведь не представляли друг другу?

— Джаред, — проговорила я сквозь зубы. — Картер. Картер, Джаред.

Они посмотрели друг на друга на мгновение дольше, чем было необходимо, а потом обменялись коротким мужским рукопожатием и кивнули друг другу, как это обычно делают мальчики.

— Я уже заканчиваю, — сказала я Джареду. — Но… зачем ты решил меня встретить?

— Чтобы поехать в заповедник. Мы же договаривались по эсэмэс.

Я потянулась за телефоном.

— Мы же вроде бы договорились не встречаться.

— Нет, — сказал Джаред, и у него дернулась челюсть. — Ты сказала, что позвонишь попозже, поэтому я подумал, почему бы тебя не встретить.

— Да, но… — Я посмотрела в узкие окна. Солнце клонилось к горизонту. Он точно знал, что для фото-сессии уже слишком поздно.

Не говоря уже о том, что я планировала провести день в поисках статей с новостями о Кендре и Эш-лин.

— Извини. Я думал, ты знаешь, что у нас планы. — Джаред пожал плечами и взглянул в сторону Картера. — Но у тебя, видимо, есть дела поважнее.

И он направился к двери.

Я бросила на Картера растерянный взгляд и побежала за Джаредом.

— Подожди, — проговорила я. — Я все равно уже закончила. Подождешь, пока я схожу за вещами?

Он холодно на меня посмотрел.

— Делай, что тебе нужно.

Я вернулась к трибунам, где лежал мой рюкзак.

Картер уже стоял там, рядом со своим рюкзаком. Прищурившись, он посмотрел на меня:

— Он всегда так с тобой себя ведет?

— Нет, Картер, — ответила я. Обычно он колотит меня палкой. А Зоуи всегда ведет себя так, как будто ты плюшевая игрушка?

— Это не смешно, — произнес Картер, когда я уже повернулась, чтобы уходить.

— Я и не шучу, — бросила я через плечо.

Когда я подошла к Джареду, он положил руку мне на талию.

— Не злись, — сказала я.

— Я не злюсь, — ответил он. — Думал, что злюсь, но, оказалось, нет.

Он притянул меня к себе и поцеловал — долго, по-взрослому.

Я оттолкнула его, краснея и чувствуя, как уходит почва из-под ног.

Потому что я знала: он хотел, чтобы это увидел Картер.

— Хочешь поесть? — спросил Джаред. — Я могу приготовить ужин.

Мы лежали на диване и смотрели кулинарное шоу. Я приподняла голову с его груди и посмотрела на него. На его лице было расслабленное, спокойное выражение.

— Можно, — согласилась я. — Но мне надо позвонить маме. Ты уверен, что хочешь готовить? Это не обязательно.

— Я очень хороший повар, — заявил он. — Самоучка. Я ищу повод похвастаться своими умениями, если ты не заметила.

— Ладно, — произнесла я и, поднявшись с дивана, прошлась по комнате, чтобы размять ноги. — Порази меня.

Он обвил меня руками, прежде чем я поняла, что происходит. Потом наклонил меня назад, словно я была танцовщицей или Скарлетт О’Харой, и целовал, пока у меня перед глазами не поплыли звездочки.

Он был стройным, но его руки были крепкими и мускулистыми. В нем чувствовалась сила.

«Он сильнее, чем Картер», — подумала я.

Он поставил меня обратно на ноги. Они слегка дрожали.

— Я имела в виду, порази меня своей готовкой.

Он провел пальцами по моим волосам.

— Мне все равно, что ты имела в виду, — прошептал он. — Тебе не понравилось?

Я все еще не могла отдышаться, поэтому покачала головой и выдохнула:

— Понравилось.

Я позвонила маме и сказала, что вернусь домой попозже, а потом присела на барный стул в углу кухни.

— Можно взять твой ноутбук? — попросила я.

— Ты разве не хочешь понаблюдать, как мастерски я справляюсь?

Я попыталась улыбнуться, но мысль о том, что мне предстояло искать, давила тяжким грузом. Джаред сходил в свою комнату и принес компьютер.

Одним глазом я поглядывала на Джареда. Он действительно знал толк в этом деле: резал овощи так быстро, что нож было почти невозможно разглядеть, словно шеф-повар по телевизору. И у него получалось заканчивать одно дело как раз тогда, когда приходило время приступать к другому.

Но большая часть моего внимания была прикована к браузеру. Я лихорадочно искала любые статьи, в которых говорилось бы о связи паранормальных происшествий и ярких огней. Я переходила по одной ссылке за другой, но все они вели в тупик.

— На чем ты так сосредоточилась? Можешь сейчас закончить? — спросил Джаред, приподнимая мои волосы и целуя меня в шею. — Ужин готов.

Мы сели в столовой. Джаред поставил перед нами две миски с пастой, от которых еще шел пар.

— Подожди минутку, — сказал Джаред, вышел на кухню и вернулся с двумя бокалами красного вина. Он отдал мне один из них и приподнял второй. — За нас!

Мы чокнулись, и я поставила свой бокал на стол.

— Я не пью алкоголь.

— Даже глоточек не сделаешь?

Я попробовала вино. Как по мне, на вкус оно напоминало уксус, но я сдержалась и не поморщилась.

— В общем, — сказал Джаред. — Я много думал…

— О чем?

Он перестал жевать и улыбнулся.

— О том, почему ты в последнее время так устаешь. И я понял — тебе нужно уйти из редакции альбома.

— Что? — промычала я. Мой рот был набит пастой, и мне пришлось проглотить ее, почти не пережевывая. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… именно то, что сказал. Ты перегружена, у тебя много дел. Ты занята, сильно устаешь. Поэтому тебе надо оттуда уйти. Тебе все равно за это не платят.

— Конечно, не платят. — Я ущипнула себя за переносицу. У меня едва заметно начинала болеть голова. — Там никому не платят. Это не так устроено.

— В моей школе персоналу редакции платят, — сказал он. — Минимальную зарплату. Да, им просто вычитают эти деньги из суммы, которую они платят за обучение, но все равно.

Я сложила руки на груди.

— Значит, у твоей школы много денег.

Наступила тишина, от которой веяло холодом.

— В этом нет ничего плохого, — добавила я. — Просто… Мне нравится в редакции. И я не считаю, что перегружена. Я просто занята.

Он продолжал молчать.

— Я ценю то, что ты обо мне заботишься, но для меня это не вариант. Я не хочу уходить.

Джаред сделал большой глоток вина и бросил на меня недоуменный взгляд.

— Ну ладно, хорошо. Я просто подумал… раз это мешает другим сторонам твоей жизни…

— Каким сторонам?

— Ну, во-первых, нашим отношениям, — сказал он. — За последнее время было несколько дней, когда я очень хотел увидеться, но не мог даже до тебя дозвониться.

Я уставилась в свою миску. Мне казалось, что я никогда не видела ничего менее аппетитного.

— Прости.

— Знаешь что? Забудь. Не хочу сейчас об этом говорить, — произнес он. — Хочу насладиться ужином.

Я откинулась на спинку стула, ничего не сказав.

Джаред тоже не ел. Он сидел и смотрел в тарелку, зажав вилку в руке. Пару секунд спустя он вздохнул.

— Извини, — сказал он. — Наверное, про такие ситуации говорят «чересчур остро отреагировал». Простишь меня?

— Конечно, — ответила я. Мне казалось, что мои нервы вот-вот лопнут. Я потянулась за бокалом и сделала большой глоток — быстро, чтобы не успеть почувствовать вкус.

Джаред начал успокаиваться.

— Может, расскажешь мне про редакцию? Раз тебе там так нравится.

И я рассказала. Про Эллиот, Марли, Чада, мистера Жанике… про все фотосессии, которые я провела. Ну, про все, кроме тех, где был Картер. Я подумала, что, если опишу Джареду людей, с которыми работаю, и забавные ситуации, которые со мной происходят, он поймет, почему все это так важно для меня.

К концу ужина я выпила весь бокал, и у меня немного кружилась голова. Все еще было неловко, хоть алкоголь и развязал язык. Внезапно я задумалась: сколько я уже говорю про то, как крута Эллиот? Пять минут? Или целый час?

— Мне пора домой. — Я встала, но комната поплыла у меня перед глазами.

— А по-моему, тебя нельзя отпускать, — сказал Джаред. — Не думал, что ты свалишься от бокала. Посиди немного, чтобы прийти в себя.

Я позвонила маме и сказала, что мы с Джаредом хотим посмотреть кино, но я буду дома к десяти. Слова выпрыгивали из моего рта, словно скользкие рыбешки, но мама, кажется, ничего не заметила.

Может, воды попьешь? — предложил Джаред.

Я покачала головой. Она болела.

— Мне просто надо присесть.

Он помог мне дойти до дивана и включил телевизор.

Я положила руку ему на бедро.

— Прости, — пробормотала я. — Кажется, я свалилась бы и от глоточка.

Он тихонько рассмеялся.

— Тебе к-к-кажицца, да?

— Я так сказала? — Слова казались слишком толстыми, их было трудно произносить.

— Нет. — Он нежно откинул волосы с моих глаз. — Извини. Больше не буду тебя дразнить.

Я зевнула ему в лицо.

— Я так устала.

— Да, ты и правда свалилась бы и от глоточка. — Он наклонился ко мне. — Но ты все равно очень милая

Я не успела почувствовать, когда закончился поцелуй. Я отключилась.

— Алексис?

В моих висках пульсировала боль, как будто я слишком туго завязала на голове бандану. Открыв глаза, я увидела, что надо мной стоит Джаред.

— Ой, — произнесла я.

— И тебе привет. — Он взял меня за руку и помог сесть

— У меня как будто вся голова подшипниками набита, — простонала я.

— Уже поздно, — сказал он. — Сможешь сесть за руль?

— Сколько времени?

— Девять сорок пять.

От этих слов мои глаза открылись окончательно. Неужели я проспала целых два часа?

— Я могу отвезти тебя домой на твоей машине и вернуться на такси.

— Я в порядке, я уверена. Это же был всего один бокал.

Джареду, похоже, стало неловко.

— Я щедро его наполнил.

— Но с тобой-то все в порядке.

Он пригладил мне волосы. Ощущать кожей прикосновение его прохладных пальцев было божественно, и я прижалась лицом к его руке.

— Я люблю вино, — сказал он. — Папа разрешает мне выпить бокал за ужином с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.

— Со мной все нормально, — сказала я, поднимаясь. Комната закружилась у меня перед глазами, и я села обратно. Я была готова признать поражение. — Но я заплачу за такси.

— Потом разберемся, — сказал Джаред. — Схожу за курткой. Где твои ключи?

К тому моменту, как мы добрались до моего дома, я снова отключилась. Я забыла, что хотела дать Джареду деньги на такси. Я смогла только почистить зубы, переодеться в пижаму и свалиться на кровать.

Бывает, что просыпаешься, потому что тебе стало слишком жарко или холодно. Или оттого, что хочется пить или писать. Бывает, что тебя будит шум. А иногда просыпаешься просто так.

Я зевнула, потянулась и, вынув руку из-под подушки, немного встряхнула ею, чтобы кровь снова прилила к пальцам. Голова еще кружилась, так что я опустила ее обратно на подушку и снова закрыла глаза, пытаясь избавиться от ощущения, что все вокруг плывет.

И тут моей щеки что-то легонько коснулось.

Я нащупала пальцами что-то мягкое и влажное. У меня перехватило дыхание, и я изо всех сил шлепнула себя по лицу, как будто в темноте по мне полз паук. Выскочив из кровати, я включила свет.

На моей подушке лежал один-единственный желтый лепесток.

Я огляделась. Голова была тяжелой, а в ушах стучала кровь, поэтому мне показалось, что в комнате тихо. Пока я не прислушалась получше.

Вззззззззззз.

— Эй? — прошептала я.

Но ответа не было.

Моя щека начала гореть, поэтому я повернулась к зеркалу, чтобы посмотреть, не царапнула ли я себя. Мне казалось, что меня придавливает к земле. Мозги не соображали. Я все еще была пьяна и даже не могла заставить себя насторожиться.

Звук шел как будто бы откуда-то сзади. Но я ясно видела, что в комнате пусто.

Не думая, что делаю, я потянулась за фотоаппаратом и стала снимать свое отражение.

Первое, что я заметила, посмотрев на экран: выдержка была слишком короткой. В комнате не хватало света, а у меня не было сил менять настройки, хоть в последний раз выставляла их, когда снимала на солнце. На фотографии все получилось темнее, чем должно быть, а значит, вся она должна была быть сплошным черным недодержанным прямоугольником.

Но нет.

Там что-то было.

Из моих легких вырвался последний воздух. Я сжала фотоаппарат мертвой хваткой.

До этого момента мне казалось, что я видела яркое пятно света — в лесу с Эшлин, на экране телевизора, перед домиком на другой стороне города. Но это был призрак. Призрак девочки.

И она не была похожа ни на одного из призраков, которых я видела раньше.

Она двигалась.

На фотографии.

Все ее тело слегка мерцало, как неоновая вывеска, которая вот-вот перегорит. Из-за этого складывалось впечатление, что она светится, и ее фигура казалась слегка размытой, будто девочка одновременно делала миллион едва заметных движений. Даже на моей фотографии она вся… ходила ходуном.

Она парила прямо над моей кроватью. Ее тело было поломано и перекошено, руки и шея — согнуты под кошмарными углами.

По ее позе казалось, что она упала, но при этом парила в воздухе. Ее волосы свисали лохмотьями, закрывая лицо, почти касаясь моей подушки. Ее левая рука болталась внизу, и в ней был зажат букет желтых роз.

И на ней было фиолетовое платье.

То самое, в котором я видела себя. То самое, которое носил призрак Эшлин.

Я была в шаге от паники. Врезавшись в комод, я одним рывком раскрыла дверь и побежала, чтобы оказаться как можно дальше от призрака. Я остановилась на кухне, прижавшись спиной к раздвижной двери, которая выходила на крошечный задний двор.

— Лидия, — прошептала я.

Но Лидия не появилась из воздуха. Я задумалась: сколько времени ей обычно нужно, чтобы прийти?

Затаив дыхание, я еще раз взглянула на фотографию. На дрожащую фигуру.

И тут… девочка повернула голову — призрак повернул голову на фотографии. А потом она посмотрела на меня.

Только у нее не было глаз. На их месте виднелись темные впавшие участки гладкой кожи, похожие на две круглые тени.

Но она меня увидела — я знала это.

Сквозь фотографию.

Меня охватил шок, дыхание стало частым и прерывистым. Я перевела взгляд на коридор, ожидая, что из моей спальни сейчас выплывет дрожащее облачко белого света.

Потом я снова услышала звук — вззззззззззз, который доносился откуда-то сзади.

Не успев сообразить, что не стоит этого делать, я повернулась к стеклянной двери и сфотографировала еще раз. Она была во дворе. И она приближалась — сейчас занимала почти весь кадр.

Я смотрела на ее волнистые светлые волосы — вблизи было заметно, что они все в грязи. У самой линии роста волос ее кожа начинала сморщиваться, как изюм. Ее окаймлял тонкий слой черноты. Фиолетовое платье покрывала плесень, подчеркивая его контуры, а костлявая, ссохшаяся рука сжимала букет давно увядших роз. Только «сжимала» — не совсем подходящее слово. Стебли словно проросли сквозь ее ладонь, проткнув кожу, словно огромная злокачественная опухоль.

Но ужаснее всего были ее отсутствующие глаза.

Даже омерзительные пустые глазницы выглядели бы не так жутко, потому что они, по крайней мере, были бы чем-то человеческим. А эта гладкая пустота как будто вышла прямиком из ночного кошмара. Она была невозможна и ужасна и все-таки находилась прямо передо мной — и смотрела на меня.

«Не знаю, смогу ли я это сделать», — подумала я.

— Что… — у меня сорвался голос. — Кто ты?

Я подняла фотоаппарат и сделала еще один снимок. Она уже наклонилась к двери, и ее голова, лицо, платье и цветы начали просачиваться в дом, как будто стекло было просто-напросто завесой падающей воды.

Я сделала шаг назад и сфотографировала еще раз.

Она была на кухне вместе со мной.

— Постой… — Я сделала последнюю фотографию и посмотрела на нее.

Она улыбалась, обнажив почерневшие заостренные зубы. Ее сероватые десны разлагались.

Вззззз завибрировал и начал меняться, пока не превратился в новый звук: хсссссссссссс.

И вдруг я всем своим существом поняла…

Это был нехороший призрак.

Я тяжело сглотнула и отпустила фотоаппарат, так что он повис у меня на шее.

— Убирайся… отсюда. — Мой голос дрожал, словно флаг на ветру.

Она засмеялась — своим ужасным, музыкальным, безумным смехом.

Тут до меня дошло. Каждый раз, когда я слышала этот смех — каждый раз, когда я видела свет, — это существо было рядом. Это ужасное, отвратительное существо… Это существо было в моей комнате — парило надо мной, следило за мной.

Меня охватил ужас. Я повернулась и побежала, отчаянно пытаясь спастись от смеха, и от зубов, и от отсутствия глаз. Но смех не отставал, как будто звучал в наушниках, приклеенных к моим ушам.

Завернув за угол, я побежала по коридору к своей комнате и чуть не задохнулась от шока: на моем пути стояла еще одна фигура.

Сначала я подумала, что это Лидия.

Но фигура была из плоти и крови, и, когда я врезалась в нее, мы обе упали. В следующий момент моя сестра шипела подо мной, словно рассерженная кошка.

— Что ты творишь?! — Она оттолкнула меня и стала подниматься на ноги.

Я не ответила, потому что была занята другим: оглядывалась назад. Смех исчез, но это не значило, что она — или оно — что бы это ни было — не преследовала меня, не парила надо мной, не смеялась, не шипела…

— Что происходит? — спросила Кейси. — Ты выглядишь так, как будто только что увидела…

Я обернулась к ней. Не знаю, что было написано на моем лице, но ее выражение сменилось так резко, как будто кто-то нажал на переключатель. Она больше не злилась. Она была абсолютно серьезна.

— Лекси, — прошептала Кейси, качая головой, — что ты сейчас делала?

— Ничего, — сказала я.

Она посмотрела в направлении гостиной.

— Нет, — взмолилась я.

Она быстро повернула ко мне голову.

— Кейси. Не надо. Просто ложись спать. Пожалуйста.

Она бросила взгляд мне за спину, в конец коридора, потом снова перевела его на меня. Наши глаза встретились, и целую минуту — очень долгую, ужасную минуту — мы смотрели друг на друга.

Потом она повернулась и бросилась в свою комнату так быстро, что подол ее халата со свистом рассек воздух вокруг ее ног.

Я залезла в кровать, но спать не собиралась. Просто сидела с включенным светом.

Я так устала, что у меня перед глазами шли цветные круги, но я не ложилась, не опускала голову на подушку.

Я даже не закрывала глаз — разве что на одно мгновение, чтобы моргнуть.

Всю ночь.

21

На следующее утро я пришла в школу пораньше и сразу отправилась в редакцию. Там я обнаружила Чада, который, как всегда сгорбившись, сидел над макетом.

Когда я села за один из компьютеров, выяснилось, что интернет заблокирован.

— Что не так? — спросил Чад. — С твоего конца комнаты до меня доносится слишком много недовольных вздохов.

После бессонной ночи я чувствовала себя самым раздражительным в мире зомби.

— Я пытаюсь кое-что найти в интернете. Но не могу.

Он подъехал ко мне на стуле и заглянул через плечо, прежде чем я успела свернуть окно браузера.

— Сверхъестественные желтые розы, — прочитал он. Потом откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.

— Это… название группы, — проговорила я. — Панк-группы моего двоюродного брата.

Он обдумал мои слова и кивнул.

— Запоминающееся название. У них есть официальные записи?

— Вряд ли ты что-то из них слышал.

Он пожал плечами, потом протянул руку к мышке, зашел в несколько меню и напечатал парочку длинных кодов, после чего выпрямился.

Чад рулит, брандмауэр нервно курит. Читай про свои странные группы сколько влезет.

— Спасибо, сказала я. Но сколько комбинаций я ни вводила в строку ввода, подходящих результатов не находилось. Не было никакой информации ни о шевелящихся призраках, ни о призраках, носивших не ту одежду, в которой они умерли.

Я практически не сомневалась, что девушка-призрак, которую я увидела в своей комнате. — хотя она была не просто призраком, а чем-то вроде сверхпризрака, — была ключом ко всему, что происходило. Если жужжащий звук, желтые розы и фиолетовое платье — это все она, значит, можно было предположить, что именно девочка выманила Кендру и Эшлин из дома среди ночи и завела их в лес.

И раз все ниточки вели к ней, теперь, по логике, было необходимо узнать ее историю и выяснить, кто она такая.

Возможно, стоило поближе рассмотреть вчерашние фотографии.

— У тебя есть картридер?

Чад подъехал ко мне, теперь с картридером в руке, и опять взглянул на экран моего компьютера.

— Мертвые девочки в фиолетовом платье?

— Это… одна из их песен.

— Никогда не думал, что ты увлекаешься эмо-дэт-роком, — произнес он. — Но если подумать, это логично.

— Спасибо, — сказала я, схватила картридер и оттолкнула его стул обратно к компьютеру. Потом вставила карту памяти из своего фотоаппарата в картридер. Фотографии загрузились, и я нагнулась ближе к экрану, чтобы их рассмотреть.

При свете дня я не заметила ничего такого, чего не увидела вчера.

Но… белые пятнышки…

— Эй, Чад?

— Да, Дэт-рок? — Он подъехал ко мне. — Может, мне сразу пересесть к тебе на пару часиков?

— Поможешь? — Я открыла фотошоп и загрузила одну из фотографий с Эшлин и белым пятном.

Чад прищурился.

— Это твоя лучшая работа? — Для него это была всего лишь неудачная фотография дерева.

— Нет. — Я вгляделась в экран. — Как сделать ее потемнее?

— Ты хочешь сказать, посветлее?

— Нет, я хочу сказать, потемнее.

— Ты ведь понимаешь, что эта фотография была сделана ночью, да?

— Темнее, пожалуйста, — повторила я.

— Меню картинки… настроить… выдержку. Или уровни. Покрути эти настройки, пока не получишь идеально-черную, испорченную фотографию своей мечты. Еще вопросы есть?

— Вот так? — Я потянула бегунок выдержки вниз, не отрывая взгляда от белого пятна.

Получилось.

— Да, так, — ответил Чад. — Теперь совсем ничего не видно. Миссия выполнена. Скажи, зачем ты это делаешь?

Но я была слишком занята рассматриванием фотографии, чтобы ему отвечать. На затемненной фотографии белое пятно оказалось тем же призраком, которого я видела в своей комнате.

— В прямом эфире по спутниковому телевидению, — говорил Чад. — Алексис Уоррен…

Она все так же дрожала. И она снова на меня посмотрела.

А потом придвинулась ближе.

Я отпрыгнула назад и оттолкнулась от спины Чада, так что он врезался животом в стол, а мой стул отлетел на другой край комнаты.

— Выключи! — закричала я. — Выключи компьютер!

— Что?.. Зачем ты?.. Мой живот!

Я подбежала к компьютеру и нажала на кнопку питания под монитором.

— Я надеюсь, ты мне ребра не переломала, — сказал Чад. — Я слышал, что у тебя вроде как с головой не все в порядке, но не знал, что ты буйная.

— Извини, — проговорила я, тяжело дыша и не отводя глаз от потемневшего монитора. — Мне показалось, что я увидела паука.

— А, понятно, — сказал он и откатился на стуле на свое место. — Ненормальная, — прошептал он себе под нос.

Через минуту я вернулась к компьютеру и отсоединила картридер. Потом нагнулась, нажала на кнопку питания и держала ее, пока системник с резким вздохом не отключился.

— Эээ… извини, пожалуйста. Ты когда-нибудь раньше пользовалась компьютером? — спросил Чад, отрывая взгляд от экрана. — Ты знаешь, что он отключается через панель управления? Умеешь вынимать карту памяти? Ты, что ли, специально пытаешься повредить жесткий диск?

Я не могла ответить. Деревянными пальцами я достала карту из ридера и засунула ее обратно в фотоаппарат. Потом зашла в меню и выбрала «УДАЛИТЬ ВСЕ».

Возможно, на этих фотографиях была скрыта важная информация. Подсказки, которые могли бы помочь мне понять, что это за существо и как оно связано с Эшлин и Кендрой, а самое главное — почему оно приходило спать ко мне домой.

Но я не могла позволить ему поселиться на моей карте памяти.

Положив фотоаппарат в сумку, я взглянула на Чада.

— Сильно ушибся из-за меня?

По его взгляду я поняла: он понял, что что-то не так.

— Неа, — проговорил он немного мягче, чем обычно. — Тебе повезло, что мои твердые, как камень, шесть кубиков пресса приняли удар на себя.

Я не слышала ни слова из того, что говорил учитель на первом уроке. Я провела это время, зарисовывая фиолетовое платье во всех деталях, которые могла вспомнить. Когда прозвенел звонок, я направилась в крыло № 200, где находились шкафчики моей сестры и ее друзей.

Убедившись, что Кейси нет поблизости, я со спины подошла к Мими Лэрд — рыжую копну ее волос было видно за несколько десятков метров. Я постучала ее по плечу, и она обернулась. Она явно не ожидала меня увидеть.

— Можно поговорить с тобой минуточку?

Мими обвела коридор взглядом. Если бы меня попросили описать ее вид одним словом, я бы выбрала слово «нервный». (Что еще раз подтверждало мои подозрения: видимо, все Солнечные девочки и правда считали меня убийцей.)

— Конечно, — отозвалась она. — Что ты хотела?

— Не тут… Зайдем в туалет? Я не хотела, чтобы Кейси нас увидела.

Она храбро улыбнулась и пошла за мной. Когда я показала ей свой рисунок, она заметно расслабилась.

— Симпатично… — проговорила она. — Ты теперь увлекаешься модой? — Она бросила недоверчивый взгляд на мою одежду, которая была далеко не модной: джинсы, футболка и толстовка.

— Нет, я просто где-то видела это платье и теперь пытаюсь понять, откуда оно.

Мими знала о моде больше, чем любой другой человек, которого я встречала в жизни. Она читала все журналы и обладала энциклопедическими знаниями о дизайнерах и модных трендах.

Она посмотрела на меня с сомнением и переспросила:

— Откуда оно?

— Ну, может, оно продается в каком-то определенном магазине?

Губы Мими скептически искривились.

Эээ… Не знаю. Каждый сезон выходят тысячи новых моделей, я не преувеличиваю. И такие платья были в коллекциях у разных дизайнеров.

— Были? В смысле?

— Рукав-тюльпан не в моде уже сезона два. Ты же… не собираешься покупать его к выпускному? Я уверена, Кейси и Адриенна могут помочь тебе найти…

— Нет, мне оно просто понравилось.

Мими медленно кивнула. Так осторожно, как кивают людям с неустойчивой психикой.

— Я бы сказала, что этой модели года два. Как минимум.

— Как минимум? — спросила я. — То есть ей может быть и десять лет?

Она прикусила губу и еще раз взглянула на платье.

— Нет. Два-три года максимум. Не знаю, помогла ли тебе.

— На самом деле да, — сказала я. Она дала мне хоть какую-то зацепку. — Спасибо. И… можешь, пожалуйста, не говорить об этом Кейси?

— Эээ… конечно, — ответила она. — Не за что.

После школы я заехала домой, чтобы оставить рюкзак и перекусить перед собранием «Светлого пути». Я сидела на диване под бормотание телевизора, когда входная дверь открылась и резко захлопнулась.

Я привстала и увидела в дверном проеме Кейси. Оставив рюкзак в коридоре, она подошла к дивану. Сестра ничего не говорила, просто сверлила меня взглядом.

— Эээ, привет, — поздоровалась я.

— В чем дело, Лекси? — спросила она.

— Извини, ты о чем?

— Почему ты обратилась за помощью к Мими, а не ко мне?

Я попыталась скрыть охватившее меня раздражение, но, видимо, не получилось.

— Не злись на нее, — произнесла Кейси. — Она не говорила ничего определенного. Просто сказала, чтобы я обратила внимание, все ли у тебя в порядке.

— Отлично, — протянула я. — Теперь обо мне еще и Мими сплетничает.

— Нет, все не так. Мими не стала бы о тебе сплетничать. Она просто переживает.

— С чего ей обо мне переживать? — спросила я. — Я ее об этом не просила.

Кейси закатила глаза.

— Не нужно просить друзей, чтобы они за тебя переживали. Они просто переживают, и все. Поэтому они и друзья.

Неужели Мими и правда считала себя моим другом?

Я-то точно уже так не считала. Я относила ее ко всем остальным Солнечным девочкам — девочкам, которые обходили меня стороной.

— Если тебе нужна какая-то помощь, я тебе помогу, — продолжила Кейси. — Я же твоя сестра.

Она сидела чуть наклонившись ко мне, со своими косичками на плечах. Ее зубы были стиснуты, глаза яростно горели.

— Все хорошо, Кейс, — сказала я. — Не нужно было волноваться из-за того, что сказала Мими.

Она вздохнула и откинулась на спинку стула. Тут у нее зазвонил телефон. Она взглянула на экран и встала.

— Просто не забывай, — проговорила она, уходя в свою комнату, — что люди хотят тебе помочь.

Потом она сказала в трубку: «Кит? Привет» — и закрыла за собой дверь.

Я смотрела на сменявшие друг друга картинки в телевизоре, не понимая их смысла, но давая им заполнить свое сознание.

Возможно, сестра была права.

Возможно, пора было обратиться за помощью.

Я просто не могла обратиться за помощью к ней.

Когда я подъехала к школе «Сэйкрид Харт», Меган уже ждала меня.

Раньше, стоило мне ее увидеть, я ощущала восхитительную смесь счастья и облегчения — я чувствовала себя в безопасности, как это всегда бывает рядом с лучшей подругой. Но шли недели, и счастье тускнело. Оно меркло все быстрее, и я уже с трудом понимала, кем мы приходимся друг другу. Но на близкую дружбу это больше не походило.

Она обняла меня со светлой улыбкой на губах. Выглядела она, как всегда, безупречно: волосы собраны в идеальный, гладкий хвостик, а макияж сдержанный и элегантный. Но в последнее время она… вела себя как-то не так.

Словно робот. Она стала похожа на ту Меган, которая была Солнечной девочкой.

— Добро пожаловать! — прочирикала она. Я поморщилась от ее радостного голоса.

Меган купила растворимый напиток «Светлый путь», развела его водой, выпила и направилась за второй порцией. Она была идеальным представителем клуба. Брат Бен считал ее своей правой рукой, а она больше всего на свете любила петь ему и его дурацкому кружку дифирамбы. Она нахваливала их, пока у меня не появилось желание выдрать себе волосы на голове.

Мы пошли по извилистой мощеной дорожке, вдоль которой росли деревья. Я пыталась придумать, как бы заговорить о сверхпризраке, но Меган сделала это за меня.

Все это так странно. То, что произошло с этой Эшлин, — сказала она, покачав головой и поправив юбку. — Уже что-нибудь известно?

— Нет, пока ничего.

— Это как-то… ненормально. Убежала в лес посреди ночи. Умерла загадочной смертью.

Неужели Меган и правда это сказала? Значит, она думает о том, что произошло. Ей любопытно. Возможно, она захочет услышать мою историю. И тогда мы сможем вместе этим заняться и со всем справиться.

— У меня такое ощущение, — грустно проговорила она, — что они впутались в неприятности.

Такого я услышать не ожидала.

— Впутались?

Ей хватило такта, чтобы придать лицу смущенное выражение.

— Я хочу сказать, что они… связались с тем, с чем не надо было связываться.

Я уставилась на нее. Я видела, что Меган начинает нервничать под моим пристальным взглядом, но все равно не отводила его.

— Ты хочешь сказать, что Эшлин заслуживала смерти?

Господи, нет, конечно! Что за ужас ты говоришь. — Она резко отвернулась от меня. Но я знала Меган слишком хорошо: когда она начинала яростно что-то отрицать, на самом деле так оно и было. — Я просто хотела сказать, что они, наверное, вели себя неосторожно. Поэтому чего-то подобного можно было ожидать.

— Ты говоришь как люди, утверждающие, что, если девушка одевается определенным образом и на нее нападают, значит, она сама…

— Нет! — выкрикнула она, и я поняла, что мне удалось прорваться сквозь ее напускное спокойствие. У нее загорелись щеки, и она пошла быстрее, обогнав меня на несколько шагов.

Я поравнялась с ней.

— Давай сменим тему?

Она недовольно хмыкнула.

— Зачем ты специально искажаешь мои слова, Леке? Это на тебя не похоже. Я имела в виду, что они… как Лидия. Если играешь с огнем, то в итоге обожжешься.

К своему удивлению, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание от возмущения.

— Лидия просто не знала, что делает. Она тоже не заслуживала смерти. Это ужасная трагедия!

Меган бросила на меня взгляд, значение которого я не поняла.

— Ну конечно.

— Мне надо тебе кое-что показать. — Я знала, что вряд ли из этого что-то получится. Я даже понимала, что идея ужасная, а момент совершенно неподходящий. Но все это меня не остановило. Я достала рисунок платья и передала ей.

— Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы призрак… мерцал?

При слове «призрак» она перестала рассматривать картинку и сунула ее обратно мне в руки.

— Зачем ты это спросила?

Ш — Просто так. А может, ты слышала про… призрака, который держал бы что-то? В смысле держал в руках?

Напрягшись всем телом, Меган повернулась ко мне. Она тяжело сглотнула и как будто на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

— Нет, Алексис.

Что она хотела этим сказать? Что не слышала? Или что отказывается отвечать?

Я не отступалась.

— А про призрака, который носил бы не ту одежду, в которой…

— Прекрати, — прошипела она сквозь зубы. — Я серьезно. Что ты творишь?

У меня в животе как будто образовалась дыра. Меган мне не поможет. Даже через миллион лет. Если у нее и была информация, она не собиралась ею делиться.

— Ничего, — сказала я. — Забудь.

Я пошла дальше, и Меган последовала за мной. Но между нами что-то изменилось.

Когда она заговорила, ее голос звучал тихо и безжизненно:

— Как у тебя дела? Как с Джаредом?

— Все нормально.

Меган подняла взгляд на тонкие голые ветки над головой.

— Я думаю, это логично, что вы начали встречаться. Я почувствовала, что у меня учащается пульс.

— В смысле?

Она неловко на меня посмотрела.

— Потому что вы оба немного…

— Девочки! крикнул Бен, стоявший на дорожке впереди нас. — Мы начинаем!

— Немного что? — спросила я.

Меган быстро покачала головой.

— Ничего. Забудь.

Брат Бен ждал нас у двери.

— Приветики, Мегз! И Леке. Как у нас сегодня делишки?

Раньше только Картер и Меган называли меня Леке. Но теперь Картер не называл меня никак, а Меган существовала только в контексте этих странных, дурацких собраний… Не страшно, если Леке достанется брату Бену.

Но Мегз? Если бы еще пять месяцев назад кто-нибудь так обратился к Меган, она истерла бы беднягу в порошок.

Но сейчас она только широко улыбнулась брату Бену.

— Хорошего вам вторника!

Я уже хотела присесть в четвертом ряду, но Меган тронула меня за рукав.

— Давай сядем поближе.

У меня не было сил сопротивляться. Я взяла сумку и пересела на стул рядом с тем, на котором устроилась Меган.

Бен встал перед залом и начал собрание, потом пустил по рядам коробку с контрабандой и вызвал желающих высказаться. Несколько ребят вышли к трибуне, но их речи были не такими длинными, как обычно, и я повеселела. Подумала: может, удастся провести несколько лишних минут с Меган на стоянке. Возможно, когда из нее выветрится дух «Светлого пути», она успокоится и станет чуть больше похожа на мою лучшую подругу.

Но после того, как последний оратор уселся на свое место, Бен кивнул Меган, как будто у них была какая-то тайная договоренность. Она взглянула на меня (довольно зловеще, как мне показалось) и встала.

Ой.

— Сегодня мы попробуем кое-что новенькое. — Мы встретились взглядами, и она мне улыбнулась. Радостно, ободряюще и абсолютно неестественно. — Игра называется «Горячий стул». Суть в том, что вы встаете с места, и в течение минуты люди задают вам вопросы. А вы должны честно на них отвечать.

Только не это. Нет-нет-нет.

Тысячу раз нет.

— Я вот думаю… эээ… Леке? Попробуешь первой?

Я покачала головой. Неа. Не попробую.

Натянутая улыбка не сходила с ее губ.

— Давай, будет весело!

— Нет, Меган! — тихо прорычала я.

Бен поднялся со стула. На его лице было написано: «Ну, я же тебе говорил».

— Ну что ж, Мегз, тебе надо еще поработать над умением убеждать.

Люди, сидевшие сзади нас, захихикали — по большей мере от неловкости ситуации, и Меган покраснела до кончиков ушей. Хоть мне не нравилась эта странная новая Меган, еще больше мне не нравилось смотреть, как Бен над ней издевается. Я помнила, что она ловит каждое слово, которое вылетает из его рыбьего рта.

— Ладно, —  сказала я, вставая.

Меган округлила глаза.

— Алексис… ты не обязана…

— Мне все равно. Я сделаю это.

Брат Бен потер руки, как злодей, которому наконец удалось привязать беззащитную девицу к железнодорожным рельсам. Не сомневаюсь, что он уже давно ждал возможности залезть в мой злодейский мозг.

Меган, похоже, уже сожалела о своем поступке.

— У вас шестьдесят секунд… — Она нажала на секундомер и подождала несколько секунд. — Время… пошло.

Несколько ребят подняли руки, но Бен не обратил на них внимания и посмотрел мне прямо в глаза.

— Почему ты связалась с оккультизмом?

Я ответила ему злобным взглядом.

— Потому что пришлось.

— Ты правда не понимаешь, как это опасно?

На секунду его вопрос повис в воздухе. Потом я обернулась к нему.

— Очень даже понимаю.

— Так почему продолжаешь этим заниматься? — спросил он с вызовом.

— Кто сказал, что я продолжаю?

Он раздул ноздри.

— Ну, это же очевидно, хотя бы потому, как ты относишься к…

— Нормально отношусь, — сказала я. — И я не собираюсь сидеть здесь и отвечать на ваши нападки…

— Мы не пытаемся на тебя нападать, — вмешалась Меган, пытаясь снять напряжение, пока ситуация не стала взрывоопасной. — Мы пытаемся тебе помочь.

Это она называла помощью? Мне казалось, что меня выворачивают изнутри. Внезапно меня накрыла волна любви к сестре. Когда она говорила, что хочет помочь мне, ее слова шли из самого сердца.

Меган давала мне шанс успокоиться и найти легкий выход из ситуации. Но я не хотела искать легкий выход. Я была слишком зла. Меня поймали в западню, и я собиралась сражаться. Брат Бен хотел меня допросить, даже если Меган, ослепленная желанием ему угодить, этого не понимала. Осознанно или нет, она завела меня в ловушку.

И как бы мне ни хотелось, этого простить я не могла.

— Вопросы, которые ты мне задавала… — Она. оста-новилась на полуслове.

— Какие вопросы? — спросил Бен. — О чем вы говорили?

— Ни о чем! — крикнула Меган. — Это было не важно!

— Для тебя, может, и нет, — отозвалась я, сверля ее пристальным взглядом.

Она не выдержала и опустила глаза.

— Постой, постой, — проговорил Бен. — Мегз, если ты возвращаешься к старым привычкам, может, тебе самой стоит посидеть на горячем стуле?

Теперь, что бы я ни сказала, это было бы все равно что ударить лучшую подругу по лицу. Я уставилась на Бена, закипая от злости.

Для собрания «Светлого пути» атмосфера в зале явно стала мрачноватой. Бен заметил это и понизил голос:

— Я не знаю, почему ты ведешь себя так грубо и резко, — сказал он, растягивая губы в подобии улыбки. — Мы собираемся здесь, чтобы друг друга поддерживать.

— Поддерживать? Вы это так называете? — произнесла я, поднимая сумку с пола. — Вы поддерживаете нас, говоря, что мы слабые и беспомощные?

— Алексис, прости!  — воскликнула Меган. — Я не знала…

— Наверное, тебе лучше уйти, заявил Бен. — Раз ты оказалась не только лгуньей, но еще и воровкой.

Меган была на грани истерики.

— Нет, подожди. Так не должно быть. Алексис…

— Отпусти ее, Мегз, — произнес Бен. — Она выбрала свой путь. Она знает, чего хочет.

Чего я действительно хотела, так это забросить Меган на плечо и вынести ее отсюда к кому-нибудь, кто смог бы прочистить ей мозги.

Нет, не так. Чего я действительно хотела, это чтобы она вышла отсюда сама.

Я обернулась и посмотрела на нее. В грустных глазах читалась мольба… но она не сдвинулась с места. Ни на миллиметр.

Она решила остаться.

В меня впился рой изумленных взглядов.

— У всех бывают моменты слабости, — сказала я. — Но это не значит, что вы слабые.

Я толкнула дверь, и мне в лицо ударил зимний ветерок.

Я уходила не только из «Светлого пути».

Я уходила от своей лучшей подруги.

22

Я бегом добежала до машины и, захлопнув дверцу, бросила сумку на пассажирское сиденье.

— Лидия! — крикнула я. — Где ты?

Она не появлялась. Я повернула ключ зажигания с такой силой, что на секунду испугалась, не сломала ли его.

— Что? Что случилось? — Лидия материализовалась на заднем сиденье.

— Мне нужна твоя помощь.

— Давно пора бы! — ухмыльнулась она. — Я все думала, когда тебе надоест выглядеть, как будто ты альбинос из Швеции.

— Это не связано с волосами, — сказала я, выезжая с парковки. — Дело в другом.

— Ав чем? — спросила она. Я не ответила, и она ударила меня по руке. Ее ладонь прошла насквозь. — В чем, Алексис?

— Увидишь, когда приедем.

Лидия поежилась.

— А ты не можешь просто вызвать экзорциста? Или жуткую старушку, как в «Полтергейсте»?

— Лидия, — произнесла я, — если бы у меня был экзорцист, как думаешь, где бы ты сейчас была?

— А, ну да. Проехали.

Мы стояли около бюро, которое организовало похороны Лидии, так что она очень нервничала. Когда я наконец призналась ей, что хочу узнать про желтые розы, она запаниковала и исчезла. Минут через десять она вернулась со смущенным видом. Я подумала: может, для призрака случайно исчезнуть — это все равно что описаться в штаны?

— Если там проходят похороны, мы же не станем заходить? — спросила Лидия. — Я не могу. Не пойду. Ненавижу похороны.

Я сама была от них не в восторге.

Не пойдем, обещаю, — сказала я вслух, потому что на парковке никого не было. Я выпрямила спину, подняла голову и зашла в здание. Лидия следовала за мной как испуганная собачка.

На полу вестибюля лежал бежевый плюшевый ковер. Стены были оклеены обоями оливкового цвета в голубой цветочек. Там стояли диванчик, журнальный столик с лампой и стопкой журналов, а также письменный стол с маленьким колокольчиком. Я позвонила в него.

— Здравствуйте.

Лидия взвизгнула от неожиданности. Я обернулась и увидела силуэт мужчины в тусклом свете заходящего солнца. Он стоял между мной и дверью.

— Я могу вам помочь?

Он вышел на свет, чтобы я могла его видеть. Его лицо оказалось вытянутым и морщинистым. На нем были пиджак и галстук.

— Здравствуйте, — сказала я. — Эээ… Я хотела бы задать вам несколько вопросов.

Он нахмурился.

Я придумала несколько историй и решила, что выберу ту, которая покажется самой подходящей. Я отмела варианты «моя лучшая подруга умирает и хочет, чтобы я подобрала ей классное похоронное бюро» и «я хочу работать в похоронном бюро, когда вырасту» и выбрала тот, который больше всего соответствовал правде.

— Я ученица старшей школы Сюррей, и я пишу проект о смерти и похоронах, — начала я. — И я надеялась, что кто-нибудь здесь сможет уделить мне несколько минут.

Он, видимо, обдумывал мою просьбу, но, судя по его лицу, собирался сказать нет. Поэтому я заговорила снова:

— Я выяснила, что наше общество относится к смерти как к чему-то загадочному и ужасному. Хотя на самом деле она приходит ко всем. Поэтому я выдвинула идею, что смерть — это переход. А похороны помогают людям его осуществить.

Он взглянул на часы.

— Ладно, думаю, мы сможем побеседовать пару минут. Вы не против, если мы поговорим у меня в кабинете? К нам скоро придет клиент, и я бы предпочел, чтобы он нас не слышал.

Вслед за ним я шагнула в деревянную дверь. Мы миновали женщину, сидевшую за столом и разговаривавшую по телефону, после чего оказались в кабинете со стеклянными стенами.

— Хорошо, что она тут сидит, — проговорила Лидия, взглянув на женщину. — Тебе не придется волноваться, что он убьет тебя и растворит твое тело в бочке с кислотой.

Я не могла ответить, поэтому просто бросила на нее испепеляющий взгляд.

— Меня зовут Ричард Генри-Гордон, — представился мужчина. — А вас?

Эээ.

— Алексис Энн Уоррен.

— Что? — протянула Лидия. — Генри-Гордон — это фамилия. Она на табличке написана, тупица.

Он жестом пригласил меня сесть на стул, стоявший рядом с его столом, потом присел сам.

— Алексис Энн, хотите конфет?

— Хотите мертвячих конфет, — спросила Лидия, — Алексис Энн?

— Эээ, нет, спасибо, — ответила я.

— Хорошо. Задавайте ваши вопросы.

— Я хотела знать о ритуале похорон. Что в него входит? Кто принимает все решения?

Он задумчиво сложил ладони вместе, откинулся на спинку стула и стал изучать невидимую точку на потолке.

— Разумеется, мы учитываем религию усопшего, пожелания семьи, бюджет. Это самые важные факторы. В том случае, если покойный в завещании оставил те или иные комментарии о своем погребении, мы ставим их в приоритет.

Подходящий момент.

— Например, о виде цветов?

— О цветах, музыке, гробе, виде церемонии, месте ее проведения…

— Бывает такое, что люди оставляют конкретные пожелания? Если бы я сказала, что хочу ромашки, вы бы дали мне ромашки?

Или, например, желтые розы?..

— Если ваши родители не будут возражать, у нас нет причин вам отказать.

— А если у людей нет определенных предпочтений?

— Это случается часто. Если члены семьи не чувствуют в себе сил принимать подобные решения, мы делаем это за них. Чем внезапнее смерть, тем меньше родственники готовы задумываться о таких вещах. Тогда мы обращаемся к проверенным вариантам.

— Внезапная смерть… например, когда умирают дети?

Он нахмурился и выпрямил спину.

— Полегче, Нэнси Дрю, — произнесла Лидия. — Не спугни его.

— А можете привести пример ваших проверенных вариантов? — попросила я. — На тот случай, если у покойного не было никаких предпочтений?

— Ну, — проговорил он, — в средней ценовой категории: крепкий сосновый гроб, обитый тканью с двумя отдельными крышками, классическая музыка, которую мы…

— А цветы?

— Наш проверенный вариант — желтые розы.

Бинго.

— Желтые розы символизируют смерть?

Мой вопрос вызвал у него улыбку.

— Нет. Желтые розы символизируют радость и дружбу. Но мы всегда использовали их. Они были любимыми цветами моей мамы. Так что это вопрос предпочтений. «Берген энд санз» часто выбирают лилии. «Виктор Кампос» любят белые розы.

Я догадалась, что «Берген энд санз» и «Виктор Кампос» — это другие похоронные бюро.

— Что-то вроде опознавательного знака?

Он пожал плечами.

— Можно и так сказать.

Желтые розы были их проверенным вариантом. Опцией по умолчанию. Значит, этим призраком мог быть кто угодно.

— Вот отстой, — пробормотала Лидиям — Моя мама так печалилась, что даже не выбрала мне цветы? Я бы хотела черные розы.

Я бросила на нее взгляд, чтобы проверить, в порядке ли она. Кажется, она просто немного расстроилась, так что я снова повернулась к мистеру Генри-Гордону.

— Вы устраиваете похороны для молодых людей? — спросила я. — Для людей моего возраста?

— Конечно. — Он сочувственно улыбнулся, как будто собирался сообщить мне плохие новости. — Смерть приходит за всеми: как за старыми, так и за молодыми.

— Брр, какой он омерзительный. — Лидия немного оживилась. — Как думаешь, он видел меня голой? Я надеюсь, что нет.

Я опустила взгляд в записную книжку, стараясь не обращать на нее внимания и сосредоточиться.

— Значит, вы часто хороните подростков?

— Да.

— Можете сказать, сколько примерно таких похорон было… скажем, за последние три года?

Он подвинулся к компьютеру и застучал по клавишам.

Я попыталась поймать взгляд Лидии, чтобы она зашла к нему за спину и посмотрела на экран. Но она изучала семейный портрет, висевший за его столом. Так что мне пришлось сделать вид, что у меня приступ кашля, и незаметно махнуть рукой так, чтобы она прошла сквозь ее тело.

— Эй! Держи руки при себе, — возмутилась она, отпрыгивая. — У меня и так душевная травма от того, что ты меня сюда притащила, а…

Я многозначительно посмотрела в сторону мистера Генри-Гордона.

— А, — произнесла она и, обойдя стол, заглянула ему через плечо.

— Похоже, за последние три года мы провели двенадцать церемоний для подростков.

— Не могу прочитать, — сказала Лидия. — Он слишком быстро листает.

— Ого, — протянула я. — А вы не могли бы сказать, сколько среди них девочек и сколько мальчиков?

Он начал проглядывать список заново, на этот раз медленнее.

— Отлично, — Лидия наклонилась через его плечо. — Мальчик, мальчик, Клодин, Рэйчел, мальчик, Лайна, мальчик, Квинн — это мальчик или девочка? — Джами ла, мальчик, Грэйс… Лидия. Оставил лучшую напоследок.

— Семь девочек и пять мальчиков, — сказал мистер Генри-Гордон.

— И все смерти были внезапными?

— Простите, Алексис Энн, я не имею права настолько вдаваться в подробности. — Он прищурил глаза. — Я должен сохранять конфиденциальность личных данных усопших.

— Да плевать, — проговорила Лидия. — У меня написано аневризма. Если ты сделаешь так, чтобы он пролистал экран вверх, я скажу тебе про остальных.

У меня оставался последний шанс.

— Конечно, — произнесла я. — Я вас прекрасно понимаю. Но не могли бы вы сказать, не был ли кто-нибудь из них…

Женщина, сидевшая за телефоном, постучала в дверь и открыла ее. Бросив подозрительный взгляд на мои белые волосы, она посмотрела на мистера Генри-Гордона.

— Пришел посетитель, записанный на пять часов. Он встал.

— Я надеюсь, что немного помог вам. Я думаю, это очень интересная тема для проекта. Если хотите, возьмите мою визитку. Пришлите мне вашу работу, когда закончите.

— Обязательно, — заверила его я и сунула визитку в карман.

23

— Значит, мы не узнали ничего нового, — сказала Лидия. Она сидела на бачке унитаза и смотрела, как я чищу зубы.

Нет, узнали, — проговорила я, и по моему подбородку потекла паста. Я нагнулась над раковиной, чтобы ее сплюнуть. — Мы знаем имена других девочек, похоронами которых занималось это бюро.

— И что нам это дает?

— Мы поищем про них информацию и найдем девочку, похожую на призрака, которого я вижу.

Лидия потянулась к рулону туалетной бумаги и стала рассеянно его раскручивать.

— Но почему этот призрак так на тебе помешан? Может, он живет в этом доме?

— Сомневаюсь. По словам Мими, платье было в моде два года назад. А наш район построили позже.

Лидия подняла на меня взгляд.

— Но… она могла умереть здесь до начала строительства. Или во время него.

— Хм. Эту версию стоит рассмотреть.

— Алексис? — раздался мамин голос. — С кем ты разговариваешь?

— Я разговариваю по телефону! — крикнула я.

— В ванной? — спросила мама. Наступила долгая пауза. — Ладно.

Лидия захихикала, поэтому я схватила щетку для волос и несильно махнула рукой. Щетка прошла сквозь ее голову. Лидия отскочила назад, прижав руки к ушам. — Это не круто!

Она направилась за мной в спальню и уселась на комод. Я расстелила постель и приготовилась ко сну, а потом подняла на нее взгляд, задаваясь вопросом: почему она не уходит? Раньше она никогда не задерживалась больше чем на пару часов, но сегодня мы провели вместе весь день. И, судя по всему, она планировала остаться на ночь.

А что, у нас с тобой… сегодня пижамная вечеринка?

— Ха, — фыркнула она. Мечтай, чтобы на твои вечеринки приходили такие люди, как я!

Я уже хотела заметить, что она больше не входит в категорию «людей», но прикусила язык. Зачем было ее обижать? А потом я вдруг поняла: ну и что, если она поспит в моей комнате? Это в миллиард раз лучше, чем просыпаться от того, что к тебе пришел сверхпризрак.

— Ладно, как хочешь. — Я залезла под одеяло и выключила свет.

Прошло несколько минут, но я не могла заснуть. Я лежала закутанная в одеяло: натянула его так, чтобы оно закрывало мне лицо. Я больше не хотела чувствовать прикосновение лепестков.

Я приподняла одеяло и прошептала:

— Лидия?

— Да?

— Не, ничего. — Я повернулась на другой бок.

Проснувшись утром, я увидела, что она спит, свернувшись калачиком, паря в тридцати сантиметрах над комодом.

Лидия поехала со мной в школу. Там мы разделились: она сказала, что хочет сходить на некоторые уроки. Видимо, мертвым со временем становится скучновато, потому что при жизни Лидия не особо интересовалась учебой, а теперь вдруг увлеклась школьной программой.

Я считала, что это неплохое занятие. Может, узнает что-то полезное.

После планерки в редакции (длившейся, к слову сказать, двенадцать минут) я пошла на парковку и, сев в машину, стала ждать Лидию. Десять минут спустя я отправилась домой и, приехав туда, быстро осмотрела пустынный дом. Лидии нигде не было.

«Ну и подумаешь. Как будто ты умираешь — простите за каламбур — от желания пообщаться с Лидией Смолл», — сказала я себе.

Когда я достала из сумочки телефон, чтобы поставить его на зарядку, я увидела пропущенный вызов от Джареда. Я пошла на кухню и позвонила ему с домашнего, включив громкую связь, чтобы параллельно приготовить что-нибудь перекусить.

— Где ты? — спросил он.

— И тебе привет, — отозвалась, доставая из кладовки хлеб и арахисовое масло.

Он вздохнул.

— Привет. Я звонил несколько минут назад. Чем ты занималась?

— Ничем, — ответила я. — Только домой приехала.

— Я хотел, чтобы ты пришла ко мне сегодня вечером. Папа работает допоздна.

— Не могу, — сказала я и взяла из холодильника джем. — У меня планы.

— Какие планы?

— Ничего особенного. Хочу поискать информацию для одного проекта.

Я заметила, что, когда Джаред был недоволен, он начинал нетерпеливо сопеть.

Пф-пф.

— Джаред, — проговорила я, — мне надо сделать эту работу.

— Что за проект? Поищи в интернете. Хочешь, я тебе помогу? Какая тема?

Список погибших девочек и призрак, который шипит на меня.

— Прости, — сказала я, намазывая ломтик хлеба арахисовым маслом. — Не получится.

— Но ты же придешь завтра?

— Не знаю. Может быть.

— Да ладно тебе.

— Я не знаю, смогу ли…

— Скажи да.

Хорошо. Если ты так хочешь.

— Да.

— Обещаешь?

— Конечно, обещаю. А сейчас мне пора идти.

— Ладно, — сказал он. — Хорошо тебе поработать.

Я повесила трубку и наклонилась, на секунду закрыв лицо руками.

— Лекси.

В проходе, уперев руки в бока, стояла Кейси.

— Ой, привет. Не знала, что ты дома. — Я пристально посмотрела ей в лицо. Когда она вернулась? Слышала ли, как я зову Лидию?

— Я зашла минуту назад. Старалась не шуметь, потому что ты говорила по громкой связи, ц? — сказала она подчеркнуто ровным голосом. — Нам надо поговорить.

Я закрыла сэндвич вторым ломтиком хлеба и стала резать его на четыре части.

— О чем?

Я ожидала, что она скажет что-нибудь о призраках. Но она сказала:

— О Джареде.

— Или мы можем поговорить о том, чтобы ты не лезла…

— Да-да-да. Чтобы я не лезла не в свое дело. Но я уже влезла. Из-за чего он разозлился на этот раз?

— Все сложно. Ты вряд ли поймешь. — У меня начало пульсировать в висках.

— Лекси, — начала Кейси мягким, ласковым голосом, — тебе не кажется… что Джаред, возможно, немножко чересчур… стремится тебя контролировать?

— Нет, — ответила я, потирая виски.

— Но он так с тобой разговаривает… То, как ты сейчас с ним говорила…

— Нет, — повторила я. — Знаешь, если бы ты почаще стирала свою грязную одежду и мокрые полотенца и поменьше подслушивала, нам обеим жилось бы гораздо легче.

Я шутила, но по глазам Кейси было видно, что мои слова ранили ее чувства.

— Просто… когда ты говоришь с Джаредом, ты как будто сдаешь экзамен. С Картером такого никогда не было.

— Ну да, и где теперь наше «и жили долго и счастливо»? — спросила я. — К тому же твой парень на три года старше тебя. Если у кого и есть проблемы с желанием контролировать, то уж скорее у Китона.

Я обидела ее.

Киту всего шестнадцать. Он из третьего класса перешел сразу в пятый. И он никогда бы не давил на меня из-за того, что я не хочу проводить с ним каждую секунду своей жизни.

— Кейс, я ценю твою заботу, — сказала я. — Правда. Но ты совершенно не права.

Я положила сэндвич на тарелку и отправилась в свою комнату, даже не убрав на место арахисовое масло и джем.

Но до того, как я успела закрыть дверь, Кейси крикнула:

— Подожди!

Я остановилась.

Она глубоко вздохнула, а потом выпалила:

— Как у тебя появились те синяки?

Я инстинктивно отвернулась.

— В прошлом месяце. У тебя был синяк на шее и еще один на лице. Ты пыталась их замаскировать, но я все равно заметила.

На секунду я расфокусировала взгляд, а потом перевела его на тусклый прямоугольник неба, который был виден из моего окна.

— Лекси, скажи мне честно, как перед богом, — проговорила Лекси. — Это сделал Джаред?

— Нет. — Я откашлялась. — Я клянусь.

Я хотела ее успокоить, но что еще я могла сказать? Если бы я намекнула, что это призрак, она бы выспросила у меня абсолютно все. Она бы захотела что-то с этим сделать. И оказалась бы в опасности.

— Кейси, прошу тебя. Ничего не произошло, я просто упала. Ты слишком много беспокоишься.

Я взялась за ручку и примирительно закрыла дверь перед ее носом.

Через пятнадцать минут мы с Лидией уже ехали в библиотеку, чтобы найти информацию о девочках, имена которых узнали в похоронном бюро. Лидия отодвинулась к дверце и сидела, сложив руки на груди. Она молчала всю дорогу и иногда бросала на меня тяжелые взгляды.

— Что такое? — спросила я. — В чем дело?

— Я знаю, ты не захочешь меня слушать, но твоя сестра права.

— Серьезно, Лидия. Я не буду с тобой об этом говорить. Ты ничего не знаешь об отношениях. И вообще, ты умерла, если помнишь. В общем, я знаю, что делаю.

— Еще бы, — протянула она. — Ты, как всегда, все держишь под контролем, да?

Мне было нечего ответить.

— Я просто хочу сказать: хорошенько подумай, пока твое ранимое сердечко не разбили на осколки. — Лидия пожала плечами и взглянула на себя в боковое зеркало. — Хотя ты сейчас, конечно, готова принять проявления симпатии со стороны кого угодно.

— Давай сменим тему, — попросила я. — Пожалуйста.

Она вскинула руки в воздух, как будто это я была упрямой надоедой.

— Поступай как хочешь, — сказала она.

— Спасибо.

— Знаешь, а лучше поступай как хочет Джаред. Ты же всегда так делаешь.

Я сжала зубы и завернула на библиотечную парковку.

Моя мама работала в компании, которая продавала компьютеры и программное обеспечение. С одной стороны, это было здорово, потому что нам доставались бесплатные товары для офиса. С другой — у меня не было никакой возможности искать информацию дома. Мама знала лучших консультантов по программному обеспечению, а следовательно, лучшие программы, отслеживающие историю поиска в интернете. Вот почему она оставляла ноутбук дома, а не носила его с собой.

У меня складывалось ощущение, что все родители плохо разбираются в технологиях, кроме моих. У нас был старый компьютер, на котором можно было печатать доклады, но доступ в интернет был жестко ограничен. Иногда мне хотелось спросить у мамы, что, по ее мнению, мы стали бы делать, если бы она дала нам волю? Заказали бы по почте невест из России? Отправили деньги поддельным нигерийским принцам?

Не то чтобы я думала, что она не права. И не то чтобы я умирала от желания жить виртуальной жизнью (это еще одно место, где мне не найти друзей). Но, мягко говоря, это было неудобно.

Если бы у меня когда-нибудь были дети (а их не будет), я бы сделала вид, что плохо разбираюсь в технологиях. Просто чтобы быть хорошей мамой.

Я уселась за один из общедоступных компьютеров. Лидия парила над моей головой.

— Не могу поверить, что ты их не записала.

Она говорила об именах девочек, похороны которых организовывало бюро Генри-Гордона. Если честно, я сама не могла в это поверить.

— Я перенервничала, — шепнула я. — Мне же нужно было с ним разговаривать! Почему ты-то их не помнишь?

— Это не моя ответственность, — отрезала она. — Знаешь, чисто технически у меня даже мозга нет.

— Когда-нибудь я обязательно тебя процитирую.

Парень, сидевший за соседним компьютером, кинул на меня обеспокоенный взгляд.

— Не тебя, — сказала я ему.

Общими усилиями мы вспомнили четыре имени из семи.

— Клодин, Рэйчел, Квинн… Понятное дело, Лидия… — Лидия замолчала.

Я уставилась в монитор. Там было какое-то имя, начинавшееся на букву Г. Габриэль?

Нет — Грэйс.

Я набрала в поиске «Грэйс + похоронное бюро Генри-Гордона». По первой же ссылке был некролог. Лидия наклонилась поближе и стала читать.

— Ей было двенадцать, — сказала она. — Слишком маленькая.

К тому же она была совершенно не похожа на сверхпризрака. Темные прямые волосы. Не светлые.

Из остальных девочек единственной более-менее подходящей оказалась Рэйчел. Ей было семнадцать, и у нее были светлые волосы средней длины. Но я не представляла, как Рэйчел могла стать сверхпризраком. Согласно новостным статьям, в ее машину врезался грузовик, проехавший на красный свет. Свидетели говорили, что она его даже не видела. Доктора констатировали мгновенную смерть.

У нее не было времени бояться, злиться и получать душевные травмы. Одна секунда, и ее не стало.

Призраки так не делают.

За ужином все молчали. Мама извинилась заранее: через несколько дней ей предстояло выступать с презентацией перед советом директоров, поэтому она ни о чем другом не могла думать. Папа был в хорошем настроении, но в нашей семье он никогда не являлся инициатором беседы. А нам с Кейси было нечего друг другу сказать.

Я доедала остатки ужина и уже собиралась отнести тарелку на кухню, когда Кейси вдруг напряглась.

— У тебя телефон звонит, — сказала она.

Я замерла и прислушалась: из спальни действительно доносилась мелодия моего мобильного.

— Это, наверное, Джаред, — предположила я и уже собиралась отодвинуть стул, чтобы встать. И тут краешком глаза заметила, что Кейси на меня смотрит.

Поэтому осталась на месте.

Через мгновение из коридора показалась Лидия.

— У кого из твоих знакомых код региона 703?

На секунду я задумалась.

У агента Хэйзан.

Мне понадобилась вся моя воля, чтобы тут же не выбежать из-за стола.

Двигаясь в четыре раза медленнее, чем обычно, я отнесла посуду на кухню, сполоснула ее и засунула в посудомойку. И уже собиралась в свою комнату, как вдруг…

Кто-то позвонил в дверь.

— Я открою, — сказала Кейси, еще сидевшая за столом.

— Не надо! — крикнула я. — Я уже иду.

Я посмотрела в глазок, и у меня внутри все сжалось.

Лидия просунула голову сквозь дверь. Потом достала ее обратно и округлила глаза.

— Она выглядит зловеще.

Агент Хэйзан действительно выглядела зловеще. Ее темные волосы были коротко подстрижены и доходили ей чуть ниже подбородка. Каждая волосинка лежала на своем месте — даже прическа не решалась поставить под сомнение ее авторитет.

Глаза у нее были карими, миндалевидными, а брови — приподнятыми, отчего казалось, что она вечно чем-то недовольна.

— Держись от нее подальше, — прошептала я Лидии. — Не знаю, что она может с тобой сделать.

Лидия сделала шаг назад и исчезла.

Я собралась с силами, потом крикнула семье: «Вернусь через пару минут!»

А потом выскочила за дверь — из огня…

Да прямо в полымя.

Я сразу почувствовала, что агент Хэйзан приехала именно ко мне, а она, в свою очередь, похоже, догадалась, что я не хочу, чтобы моя семья знала о ее визите. Так что, когда я пошла по тротуару подальше от дома, она последовала за мной.

— Прости, что я приехала так внезапно. — В ее голосе звучала нотка удовольствия, и я поняла: она говорит неискренне. Ей нравилось, что я напугана. — Просто ты не ответила на мой звонок.

Она явно звонила мне, уже находясь в моем квартале. Значит, она столько добиралась до Сюррея только для того, чтобы встретиться со мной?

— Что вам нужно? — спросила я.

— Я все думаю о том нашем разговоре, сказала она.

Я перестала дышать.

Она обернулась ко мне и слегка прищурилась.

— О том, как интересно получилось: ты позвонила мне и сказала, что, возможно, происходит что-то необычное, но без всяких на то причин.

Я молчала, как будто мои губы приклеились друг к другу. Если она думала, что я попадусь на крючок и сама во всем признаюсь, она ошибалась.

— Я нетерпеливый человек, — продолжила она. — И когда что-то так прочно застревает у меня в голове, я не сижу на месте, ожидая, что из этого выйдет.

Вечер был ветреный, а наш квартал сам по себе напоминает аэродинамическую трубу. Я засунула руки в карманы и вжала голову в плечи, опустив подбородок, чтобы согреть шею.

— Извините, что отняла у вас время, — проговорила я. — Вы были правы. На меня просто нашел приступ паранойи.

Этот вариант — более приемлемый. — Она не уточнила: более приемлемый, чем что — и для кого именно. — Но я ценю, что ты мне позвонила. Значит, ты понимаешь мою роль. Значит, у меня есть возможность показать тебе, как для меня важно, чтобы ты больше не попадала в неприятности. И я тебе в этом помогу.

Понятно. Она поможет мне не попадать в неприятности. В словах агента Хэйзан звучала угроза, и ее даже сложно было назвать скрытой. Она была громкой и четкой: я слежу за тобой.

— Хорошо, — ответила я. — Спасибо.

Она остановилась и посмотрела на меня. Она улыбалась так, как будто только что выиграла лотерею, но не собиралась никому об этом рассказывать.

— Абсолютно не за что.

Что она увидела? Что ей было известно?

Мы развернулись к моему дому.

«Уже почти все, — сказала я себя. — Осталась всего пара минут. Не теряй самообладания, и все будет в порядке».

Наконец мы дошли до моего дома. Я бросила взгляд на наше окно, всей душой желая избавиться от агента Хэйзан, пока ее не увидели родители или сестра.

— Не переживай, — сказала она. — Я ухожу.

Она уже отвернулась вполоборота, как вдруг снова посмотрела на меня.

— Кстати, — начала она и полезла рукой в карман. — По-моему, ты кое-что обронила.

Она разжала пальцы, и я увидела у нее на ладони крышку от моего объектива.

Где-то с секунду мы обе молча смотрели на нее, потом она потянулась ко мне и засунула ее в карман моих джинсов.

— Тебе стоит внимательнее следить за вещами, Алексис, — проговорила она. — А иначе кто знает, где они могут оказаться.

Я сказала себе: ей не удастся испугать меня так, чтобы я потеряла дар речи. Поэтому я неестественно громко выдавила:

— Спасибо.

— Вот это, например, нашли в шестнадцати метрах от тела Эшлин Эванс.

Я молчала. У меня сдавило горло.

— Но ты, конечно, ничего об этом не знаешь.

Мне нужно было держаться. Иначе я сразу бы разлетелась на миллион осколков.

— Не знаю, — ответила я. — Извините.

— Ну, хорошо. — Агент Хэйзан вытерла руки о пиджак. — Потому что я бы очень расстроилась, если бы ты оказалась причастна к этой проблеме.

Я стала подниматься на крыльцо.

— Увидимся, Алексис! — крикнула она.

Я зашла в дом, боясь оглянуться через плечо.

24

На следующий день я пошла в редакцию альбома до начала уроков. Эллиот на этот раз в толстовке с надписью «ПРИНСТОН» — уже сидела за своим столом.

— Как дела? — спросила она.

— Сколько у тебя толстовок из разных колледжей? — спросила я.

— Не знаю. Может, пятнадцать. — Она пожала плечами. — Я взращиваю в себе амбициозность.

А. Ну ладно.

Она подняла взгляд от макета, на котором ставила какие-то пометки.

— Завтра утром ты фотографируешь команду болельщиц, так?

Я кивнула, взглянув на запутанное расписание, помеченное разными цветами, которое висело на доске.

— Ты сказала уборщикам, чтобы подвинули мусорные баки?

— Ой, нет. — Я хлопнула себя по лбу и опустилась на стул. — Совсем забыла.

— Ничего, — сказала Эллиот. — Я сама с ними поговорю.

— Нет, извини, пожалуйста…

— Не извиняйся. Мне нужно было выразиться поконкретнее.

— Я все сделаю. Их кабинет — та маленькая постройка рядом с полем, да?

Она пожала плечами и сказала:

— Я не против прогуляться.

— Ты уверена?

— Ты знаешь, что большинство людей, начинающих предложение со слов «ты только не обижайся», на самом деле в тайне надеются тебя обидеть? Так вот, клянусь, я этого правда не хочу. — Она закрыла ручку колпачком и положила ее на стол. — Ты только не обижайся, Алексис, но в последнее время ты выглядишь ужасно. Отдохни немного, а то скоро начнешь падать в обморок на фотосессиях.

Переубедить Эллиот было невозможно, так что я кивнула.

— Чад рассказал, что на днях у тебя чуть подснесло крышу. — Она говорила с тщательно выверенной интонацией, снова начав разглядывать макет. Казалось, она хочет подчеркнуть, что не придает этой ситуации большого значения. — Правда, Чад любит совать нос в чужие дела, и я не удивлюсь, если он все преувеличил.

Я покачала головой и провела пальцем по краю стола.

— Я думаю, он ничего не преувеличивал, — сказала я. — Если ребятам некомфортно работать рядом со мной, я уйду.

Эллиот швырнула ручку на стол. Ее глаза неистово сверкнули.

— Он тебе так сказал? — прорычала она.

— Кто? Чад? Нет, нет — на самом деле он повел себя очень мило. Даже как-то странно.

Она откинулась на спинку стула и расслабилась.

— Это моя собственная идея, — продолжила я. — В школе есть много ребят, которые знают про меня неприятные вещи — или думают, что знают. Я не хочу, чтобы это создавало вам неудобства.

— Алексис, можно дать тебе непрошеный совет?

— Если я соглашусь, он же перестанет быть непрошеным?

Она широко улыбнулась.

— Логично. Так вот. Слушай. Ты — прекрасный фотограф.

— Спасибо.

Она махнула рукой, чтобы я замолчала.

— Ты талантливая. Ты умная. Ты веселая. Ты можешь ужиться с Чадом. Следовательно, ты хороший человек.

— Ну, я…

— Шшш. Я еще не приступила к совету. Вот он: найди людей, которые будут относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь. А остальных пошли к черту. И никогда не оглядывайся назад.

Я вздохнула.

— Ты веришь в Бога? Я верю в Бога. И я думаю, Бог делает людей ровно такими, какими хочет их видеть.

Я моргнула.

— Я… Я не знаю, верю или нет…

Эллиот покачала головой.

— Ты упускаешь самое главное.

Вот уж наверняка.

— И что же это?

— А это то, что надо жить дальше. Прости себя. Перестань считать, что ты заслуживаешь всего самого худшего.

Я провела пальцем по столу, вырисовывая круг.

— Сказать легче, чем сделать.

— Легче? — повторила она, поднимая брови. — А кому нужно, чтобы было легче? Легче — это скучно. В общем, мне пора работать. Иди поспи в библиотеке или займись еще чем-нибудь.

Я еще раз вздохнула.

ВИ Спасибо. Я думаю, может…

— Не думай, кузнечик, — сказала она. — Доверяй чутью.

Я обещала Джареду, что приеду после школы, но решила сначала сделать крюкнг к кирпичному домику рядом со старшей школой Рэдмонд.

Я припарковалась за несколько домов до него и вылезла из машины. На груди у меня висел фотоаппарат. Я выставила короткую выдержку и начала снимать, ожидая увидеть на фотографиях девочку в фиолетовом платье.

Среди белого света действительно можно было разглядеть дрожащую, трепещущую фигуру, но это была не девочка.

Это был мужчина. Точнее, парень — футболист.

В левой руке он сжимал приз. Я не могла — и не стала бы — приближать картинку так, чтобы разобрать, что на нем написано, но я увеличила и рассмотрела статуэтку, стоявшую на золотом пьедестале. Это был футболист с мячом под мышкой.

Этот призрак тоже держал в руках предмет — так же, как и девочка с розами.

Еще один сверхпризрак?

Он парил сантиметрах в тридцати над тротуаром и смотрел в сторону школы. На лице у него была написана ярость: он хмурил лоб, сжимал зубы… У него были короткие, зализанные назад волосы, а футбольная форма казалась на удивление старомодной. Он был обут в простые бутсы неизвестного бренда. Если бы меня попросили угадать, я бы сказала, что он умер в 1960-х.

По крайней мере, у него были глаза.

И в отличие от девочки в фиолетовом платье, парень, похоже, меня не замечал. Все его внимание было сосредоточено на школе. Тут я увидела, что к нему приближается очередная парочка. Меня передернуло. Когда они проходили мимо места, где стоял сверхпризрак, мальчик запрыгал на одной ноге и закричал: «Ой, ногу свело! Ой, ой, ой!»

Я подошла поближе и сделала еще несколько кадров. Потом посмотрела на экран фотоаппарата. На футболке парня была написана его фамилия: КОРКОРАН.

— Пять минут, — сказала я. — Максимум десять. Потом я в твоем распоряжении.

— Ты не можешь сделать это дома? — проворчал Джаред.

Я сидела у него на диване с ноутбуком на коленках.

— У нас дома интернет есть только на мамином компьютере. И она стережет его, как бешеная собака. Мне нужна всего минутка. Это важно.

Он попытался снять мою ладонь с клавиатуры. Я стряхнула его руку и продолжила печатать. Я вбивала поисковый запрос: коркоран + улица рэдмонд.

По одной из ссылок была адресная книга с именем РЭНДЕЛЛ КОРКОРАН.

Когда я стала искать информацию про этого человека, первым, что я увидела, был список его судимостей. В последний раз он отсидел в тюрьме меньше двух лет назад. Можно было с большой долей уверенности предположить, что это тот самый пьяный мужчина, которого Лидия видела в доме. Значит, он жив.

Кто же в таком случае тот призрак? Его футбольная форма была в зелено-желтых цветах, так же как и форма девочки-болельщицы. Поэтому я напечатала: Коркоран умер старшая школа Рэдмонд.

И вот что нашлось: «Старшая школа Рэдмонд организует встречу в память о чемпионе страны по футболу, нападающем Филе Коркоране».

Статья вышла в 1965 году в «Лос-Анджелес таймс» — гораздо более серьезном издании, чем наша местная газетка. Видимо, про эту историю много говорили из-за блистательного выступления Фила на чемпионате страны. Он учился в двенадцатом классе и был звездой школьной команды по футболу, когда попал в аварию и скончался от полученных травм.

Но кое-что не сходилось.

«Мы находим великое утешение в том, что отец Лопес успел отпеть Филипа, прежде чем его не стало, — рассказала собравшимся мама мальчика, миссис Джозеф Коркоран. — Он умирал в безмятежном спокойствии. Он знал, что отправляется в лучший мир».

Невозможно.

Потому что люди, умершие в безмятежном спокойствии, не становятся злобными призраками.

Такого просто не бывает.

— На что ты смотришь? — спросил Джаред, заглядывая в экран.

— Ни на что.

Нагнувшись через мое плечо, он начал изучать статью.

— Интересно, это тот же отец Лопес, что и у нас?

Он взял ноутбук у меня с коленок и открыл сайт своей школы. Несколько раз перейдя с одной страницы на другую, он нашел биографию директора школы.

— Да, — сказал он. — Смотри. Его приняли в священники в 1962 году, и некоторое время он служил в церкви Святой Вивианы в восточной части Сюррея. Это как раз рядом со старшей школой Рэдмонд.

В моей голове закрутились шестеренки.

— Но зачем ты все это читаешь? — спросил Джаред. — Такая мрачная история.

— Я… — Я не имела понятия, что сказать. — Один из моих учителей рассказывал об этом парне.

— И теперь ты знаешь, кто это. Давай остальное ты посмотришь потом, — сказал Джаред, несильно стукаясь лбом о мою руку. — Побудь со мной.

— Ладно тебе, — произнесла я. — Еще три минутки.

— Все, больше никаких минуток. — Он отошел от дивана. — Смотри, сейчас я буду копаться в твоих вещах. Сейчас я все поперепутаю в твоем аккуратном рюкзаке…

Я не возражала — главное, чтоб это отвлекло его от меня. У помешанных на порядке есть одно преимущество: каждая возможность перебрать какие-нибудь вещи вызывает у них только удовольствие.

— Я смотрю на твой учебник по естествознанию… — Он достал его и положил на пол. — А сейчас прочитаю твой дневник.

Это был обычный читательский дневник, в котором мы кратко записывали содержание прочитанных книг для уроков английского.

— Вперед, — сказала я и повернулась обратно к компьютеру.

На минуту он замолчал. Он действительно копался в моих вещах. Я бы остановила его, но мне нужно было время, чтобы найти информацию.

— А это что такое? спросил Джаред. Он смотрел на листок бумаги е» тот, на котором я нарисовала фиолетовое платье.

— Ничего, — сказала я и потянулась, чтобы его забрать.

Он выдернул листок из моих пальцев, придерживая меня другой рукой.

— Серьезно, Джаред, это просто дурацкий скетч.

Наконец он перевел взгляд на меня.

— Зачем ты это нарисовала?

— Просто так. Пожалуйста, отдай.

Он улыбнулся — но это была одна из его фальшивых улыбок — и подвинул листок на миллиметр ближе ко мне.

— Я обменяю его на поцелуй.

— Джаред…

Он отдал мне листок. Как только я сложила его и опустила обратно в рюкзак, мне на спину легли руки Джареда. Я повернулась к нему, и наши губы соприкоснулись.

Поцелуи был для нас способом начать все с чистого листа, забыть об очередной глупой ссоре. Но тут мне в голову, словно незваный гость, пришла мысль: что сказала бы Лидия, если бы сейчас здесь появилась?

Лидия сказала бы, что он отвлекает меня. Делает так, чтобы я не злилась на его дурацкие, незрелые поступки.

Не буду врать: его поцелуй мог бы отвлечь любую девушку от чего угодно. Но когда Джаред раздражал меня, или заставал врасплох, или заставлял чувствовать себя глупо — как, например, сейчас, копаясь в моих вещах, — я была особенно подвержена этой уловке.

И я не могла избавиться от чувства, что он об этом знал.

Джаред встал и потянул меня за собой. Потом повел меня в коридор и прижался ко мне, так что я ощутила его жаркое дыхание на своей шее. Я обнаружила, что упираюсь спиной в стену. Вдруг я почувствовала, что он нежно касается пальцами моего живота и ведет ими по моей коже до самой спины, оставляя на ней тонкие следы искрящейся энергии.

— Хочешь, пойдем в мою комнату? — прошептал он. В его комнату?

— Нет, — ответила я, опустив голову, чтобы уклониться от поцелуев. — Мне нужно прямо сейчас сделать кое-какую работу.

— Не переживай об этом, — сказал он, легонько покусывая меня за шею.

Не переживать об этом? Я представила, что стою с Картером и говорю ему, что мне нужно сделать работу, а он отвечает, чтобы я об этом не переживала. Причем не вежливо, а в качестве приказа: на полном серьезе ожидая, что я перестану переживать, перестану думать и буду просто стоять и целоваться с ним, потому что он этого хочет.

Но как насчет того, чего хочу я? Как насчет того, что важно для меня?

Внезапно я поняла, что больше не хочу оставаться в этом доме.

— Подожди, — сказала я, потом повернула голову вбок и положила руки ему на плечи — твердо, но не отталкивая. — Нет.

Он остановился и вопросительно посмотрел на меня.

— Я пойду, — проговорила я. — У меня правда много работы, а здесь ее сделать невозможно.

— Это смешно, — фыркнул он. — Ты уходишь? Потому что мне не хочется, чтобы ты сидела за моим компьютером, не обращая на меня внимания?

Да, хорошо, это и правда был его компьютер. Но если он не мог найти, чем занять себя на полчаса, пока я работаю над тем, что очевидно для меня важно…

Конечно, я могла бы с этим смириться. Я мирилась с этим почти два месяца.

Но зачем?

— Алексис! — резко произнес Джаред. — Ты ведешь себя как ребенок.

Все тепло и трепет, которые еще оставались в моем сердце, исчезли от того, как резко он это сказал.

Я бросила на него взгляд. Он смотрел на меня так, как будто я сумасшедшая.

— Ты же знаешь, о чем я, — проговорил он, смягчаясь. — Не принимай мои слова близко к сердцу.

В моей голове зазвучал голос Эллиот: «Найди людей, которые будут относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь. А остальных пошли к черту».

Все, хватит. Я потянулась за фотоаппаратом.

— Я не принимаю твои слова близко к сердцу, Джаред. Я ухожу.

— Пожалуйста, останься.

— Мне нужно идти. — Я встала на колени, чтобы собрать в рюкзак раскиданные книги. — Я позвоню вечером… или завтра.

Но когда я повернулась к двери, то увидела, что он стоит у меня на пути.

Мы посмотрели друг на друга.

— Дай мне пройти, — проговорила я.

— Почему мы не можем вести себя по-взрослому? — У него дрожала челюсть, как будто ему уже не хватало терпения. — Я не понимаю. Еще две минуты назад все было хорошо.

Для него да. Но не для меня.

— Как раз я веду себя по-взрослому, — сказала я. — Я сейчас пойду работать. Как взрослая.

— Знаешь что? Хорошо. Работай тут. Мне все равно. Я найду чем заняться. — Но он говорил неискренне. Он говорил так, как будто хотел, чтобы я услышала, как сильно не права и как нерационально звучит каждое мое слово.

— Не переживай об этом, — сказала я и, потянувшись через него, взялась за дверную ручку. — Я поработаю в библиотеке.

Он посмотрел на меня с деловым выражением лица.

— Я был бы рад, если бы ты хоть раз в жизни приняла зрелое решение, Алексис.

Я уставилась на него. Что мне делать, если он откажется отойти?

«Не будь параноиком», — сказала я себе. Он так не поступит.

Только… он действительно никуда не отходил.

И тут зазвонил мой телефон. Мы оба подпрыгнули от неожиданности. Я выхватила его из кармана и ответила, не проверяя, кто звонит. В тот момент я бы с удовольствием задушевно пообщалась с агентом Хэй-зан, если бы благодаря этому можно было выбраться отсюда.

Я чувствовала, что Джаред прожигает меня взглядом, поэтому заставила себя успокоиться.

— Алло?

— Алексис?

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, кто это.

— Картер?

В глазах Джареда вспыхнуло раздражение.

— Да, это я. Ты занята?

— Эээ… — Я взглянула на Джареда. — Нет.

— Хорошо. У меня кое-что для тебя есть. В смысле для тебя и для школьного альбома. Можно я заскочу к тебе после ужина?

— А где ты сейчас? — спросила я.

— В смысле? Я сейчас дома, но…

— Отлично, — сказала я. — Сейчас приеду.

— Правда? Ты уверена? Ладно, — ответил Картер. — Приезжай, если хочешь. Увидимся.

— Ага, пока. — Я засунула телефон обратно в карман.

Лицо Джареда осунулось. Уголки его рта опустились, и все напряжение ушло из его тела, из челюсти, из плеч, из кистей рук.

— Пожалуйста, Алексис. Может, все-таки останешься? Прости меня. Я знаю, что иногда веду себя как козел. Я всегда любил быть в центре внимания. — Он слабо рассмеялся. — Когда я был ребенком, мама говорила, что мне нужно прикрепить к шляпе прожектор и ходить в ней повсюду.

Я немного расслабилась. Меня поразило, что он впервые упомянул при мне маму.

— Джаред… а что случилось с твоей мамой?

— Что случилось? — Он озадаченно посмотрел на меня. — Они живет в Колорадо с отчимом.

А.

— Можешь, пожалуйста, остаться?

Подождите секундочку. Если с его мамой все в порядке, откуда тогда взялись его боль, его эмоциональный багаж? Меня охватило странное чувство, что меня обманули, хотя это было вовсе не так. Я просто сделала предположение. И, как выяснилось, ошиблась.

Так, значит, он скрывал от меня что-то еще?

— Нет, — ответила я. — Не могу. Созвонимся попозже.

Я проскочила мимо него и вышла, закрыв за собой дверь.

25

Оказалось, что под словом «кое-что» Картер имел в виду винтажную толстовку с надписью «Старшая школа Сюррей», которую он нашел на распродаже.

— Рассказал про нее Эллиот, — начал он, расправляя толстовку на диване, чтобы я могла ее рассмотреть, — и она подумала, что будет здорово сфотографировать ее для альбома. Мне кажется, она годов из сороковых.

Я попыталась сосредоточиться на толстовке. Но я никак не могла осознать, что снова стою в доме Картера — в его гостиной — в первый раз с прошлого октября.

— Здорово, — проговорила я.

— Да, мне она тоже сразу понравилась.

Раз уж я объявила, что толстовка — это «здорово», я решила, что неплохо бы на нее посмотреть. У нее были очень мешковатые рукава и тесные манжеты, а воротник такой высокий и узкий, что, казалось, он вот-вот тебя задушит. Спереди ее украшала потертая красная буква «С», над которой был вышит маленький орел.

— Хорошо, — сказала я и взяла толстовку с дивана. — Спасибо. Скоро я тебе ее верну. Или Марли вернет.

— Не торопитесь. — Картер прошел за мной в коридор. — Спасибо, что так быстро заехала.

Я пожала плечами. Ему было необязательно знать, что я согласилась приехать прежде всего потому, что мне нужен был предлог поскорее сбежать от Джареда.

— Без проблем.

Картер оживился.

— Спасибо. Значит, тебе правда нравится редакция? Здорово. В смысле, я рад. Там работают хорошие люди.

Я огляделась по сторонам.

— Где Зоуи?

— Эээ. — Картер стоял с неловким видом, засунув руки в карманы. — Она… дома, наверное. Я не знаю.

Я потянулась к дверной ручке.

— Понятно. До встречи.

— Я тебя провожу. — Он поспешил открыть мне дверь, а потом пошел за мной к подъездной дорожке, где рядом с его машиной была припаркована моя.

— Твоя машина?

— Да, подарили на Рождество.

Он сделал шаг назад и осмотрел ее.

— Она очень… коричневая.

— Давай говори, что думаешь. Она страшная.

— Я бы никогда такого не сказал.

— Вслух уж точно.

Он посмотрел на меня своим озорным взглядом, и я почувствовала, как мое сердце разрывается пополам.

— Она может ехать, — сказала я. — Остальное неважно.

— У нее есть имя?

Я открыла пассажирскую дверцу, уложила толстовку на переднее сиденье и только потом подняла на него взгляд.

— Имя?

— У каждой машины есть имя.

— И у твоей?

— Конечно.

Стоял прохладный день, и я чувствовала, что начинаю дрожать. Обхватила себя руками и подумала, что теперь у Картера есть отличный повод отделаться от меня, усадив в машину, если ему надоест со мной разговаривать.

Но вместо этого он, не думая, снял толстовку. Когда он поднес ее к моим плечам, я дернулась, и он тут же замер.

Мне было так холодно, что я дрожала от пальцев ног до макушки, но все-таки сказала:

— Не надо. Пожалуйста.

Он кивнул и отошел назад со смущенным и немного потерянным видом. Я чувствовала себя так же. Раньше такие жесты давались нам естественно, но теперь они казались слишком личными. Они слишком явно напоминали о том, что у нас когда-то было.

О том, что мы потеряли.

— Ну так, — проговорила я сквозь стучащие от холода зубы. — Как зовут твою машину?

— Айн Рэнд.

Не рассмеяться было невозможно.

— Шутишь, что ли?

— Нет, — отозвался он. — Что, глупое имя?

— Необычное, — произнесла я. — Думаю, глупым его не назовешь.

Он пристально на меня посмотрел.

— Здорово видеть, как ты улыбаешься.

Я пожала плечами.

— Это только снаружи.

Он рассмеялся и только потом понял, что я не шучу.

— Алексис. Мы… — Он оборвал предложение на полуслове. — Хотел сказать тебе, что мы с Зоуи… расстаемся.

— Ох, — проговорила я. Но внутри у меня все кричало: ОХ. — Эээ… Мне очень жаль.

Его глаза сверкнули.

— А мне, наверное, нет. В любом случае я хотел увидеть тебя… Хотел тебе рассказать.

— Зачем? — спросила я. Этот вопрос прозвучал не так, как мне хотелось. — В смысле… зачем?

— Я знаю, что ты встречаешься с Джаредом, — проговорил Картер. — Но я хочу, чтобы ты знала: если тебе когда-нибудь что-то понадобится — или если захочешь о чем-нибудь поговорить, — звони мне.

Встречалась ли я с Джаредом?

Я чувствовала себя так, как будто меня сейчас унесет поток вихря.

У Картера зазвонил телефон. Он достал его из кармана, и я увидела на экране имя: ЗОУИ ПЕРРИ. Он попытался его убрать, но я жестом остановила его.

— Нет, возьми трубку. Я уже уезжаю.

Сев за руль, я подняла взгляд и увидела, что Картер ждет, пока я устроюсь, чтобы закрыть за мной дверцу. Одновременно он прижимал телефон к уху и терпеливо выслушивал то, что кудахтала ему Зоуи.

Я положила руки на руль. Для Картера это всегда было сигналом, что пора закрывать дверцу. Он так и сделал, а потом помахал мне, прежде чем уйти обратно в дом.

Я повернула ключ. Мое сердце ныло, словно открытая рана.

Прошло два дня. У меня все еще кружилась голова от беседы с Картером. По всей школе только и было разговоров что об их расставании с Зоуи, и это все усугубляло.

Я подъехала к школе «Сэйкрид Харт» и припарковалась на месте с надписью «ДОРОГОЙ ГОСТЬ». Я решила, что эта фраза относится ко мне, хоть приглашения и не было.

Я прогуливала шестой урок, так что школьный день еще не был окончен. По дороге в кабинет директора я видела пару ребят, которые бродили между классами. Было очень странно ощущать себя чужаком в незнакомой школе.

Секретарь — женщина в простом коричневом платье — улыбнулась мне.

— Добро пожаловать. Чем я могу тебе помочь?

— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Я знаю, что это очень… эээ… неожиданный визит, но подскажите, пожалуйста: отец Лопес сегодня принимает?

Она посмотрела на меня с интересом.

— Да, он здесь. Вы договаривались с ним о встрече?

— Нет, — сказала я, не сомневаясь, что меня сейчас выгонят.

— Ладно, — встала она. — Пойду узнаю, свободен ли он.

Я назвала ей свое имя — хоть отцу Лопесу оно все равно не могло ничего сообщить — и осталась ждать. Я была как на иголках. Минуту спустя секретарь вернулась и открыла двухстворчатую дверь.

— Заходи. У него есть несколько минут.

Вслед за ней я зашла в маленький кабинет с высоким окном и огромным письменным столом. Пожилой лысый мужчина — видимо, отец Лопес — сидел за ним, склонившись над книгой. Библия. Что ж, вполне логично.

— Алексис? Я отец Лопес. Приятно познакомиться. — Он встал и пожал мне руку. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться.

— Мы рады любым гостям: и тем, кого мы ожидали, и тем, кого нет. Чем я могу вам помочь?

Эээ… Ну ладно. Я призвала всю свою решимость.

— У меня к вам очень странный вопрос. Вы помните мальчика по имени Фил Коркоран?

Он прищурил глаза.

— Фил был футболистом, — подсказала я. — Он еще умер в 1965 году?

Глаза отца Лопеса оживились.

— Господи. Филип Коркоран. Да, конечно. Хороший мальчик.

— А вы знаете, кто такой Рэнделл Коркоран?

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.

Я испугалась, что сейчас он ответит вопросом на вопрос. Но он все-таки кивнул.

— Да. Его младший брат.

Младший брат? Возможно, призрак Филипа преследовал брата: вселялся в него и заставлял совершать преступления, за которые его потом сажали в тюрьму. Именно так и произошло с Кейси… Призрак захватил ее тело и приказывал ей совершать плохие поступки — дело чуть ли не дошло до убийства.

— Рэнди тоже был хорошим мальчиком. Всегда с восхищением смотрел на брата. Смерть Филипа его просто раздавила. Если я правильно помню, когда Фил погиб, Рэнди начал целую кампанию, чтобы в их старшей школе отменили выпускную церемонию. Ничего не получилось, и он ужасно разозлился. Вылетел из школы. И, насколько я знаю, жизнь у него сложилась не очень удачно. Не знаю, жив ли он. Нужно найти информацию. — Отец Лопес написал заметку на листке бумаги. — Нужно узнать, как у него дела.

— Понятно, — сказала я.

— Последнее, чего хотел бы Фил, это чтобы дела у Рэнди приняли плохой оборот. Но сам Рэнди так не думал.

— А чего Фил, наоборот, хотел бы? — спросила я.

Я надеялась получить прямой, буквальный ответ на этот вопрос. Что-то вроде: Фил хотел, чтобы кто-нибудь позаботился о его бесценном бейсбольном мяче с автографом, который он называл Малышка Рут.

Но отец Лопес стал обдумывать его с философским выражением лица. Наконец он повернулся ко мне и сложил руки вместе.

— Чего бы хотели вы? Если бы умерли? Что, по-вашему, должны были бы чувствовать себя люди, которые вас любили?

Я прищурилась.

— Эээ… Печаль?

— Так должно быть навсегда? До такой степени, чтобы они перестали жить своими жизнями? И всегда ощущали вину за то, что произошло?

— Нет, конечно, нет. Совсем немножко. Я не про вину. Я имела в виду печаль.

— Вот именно. Вы бы хотели, чтобы они помнили вас, но жили дальше. Я никогда не забуду то школьное собрание. Рэнди принес с собой приз брата — в качестве наглядного свидетельства. Когда глава совета отказался выполнить его просьбу, он швырнул приз на пол. — Отец Лопес немного нагнулся вперед. — Этот предмет был для него большой ценностью — Фил отдал приз ему перед тем, как умер. А Рэнди в ярости разбил его.

Но если это Рэнди кипел от ярости, почему на тротуаре остался стоять призрак Фила? За что он возненавидел детей из Рэдмонда?

И почему призрак Фила держал в руке разбитый приз? Он злился на брата за то, что тот его испортил?

У меня начинала болеть голова. Я поднялась на ноги.

— Я надеюсь, что помог вам, — сказал отец Лопес. — Должен признаться, мне любопытно, но… Надеюсь, вы вернетесь, если захотите что-то еще обсудить.

Я уже собиралась ответить свое стандартное «да, конечно». Но что-то остановило меня. Я не хотела ему врать. Поэтому я сказала просто:

— До свидания. Еще раз спасибо.

Я направилась к выходу, по пути изучая фотографии, висевшие на стенах, и пытаясь почувствовать хоть какое-то сходство между этими ребятами и собой — что угодно, что помогло бы преодолеть зияющую пустоту, отделявшую их богатые жизни от моей. Кое-где я замечала призраков, но их было немного. Католическая школа слишком сильно напоминала церковь, а призраки не любят находиться в церквях.

Я взглянула на одну из фотографий, которую сделали на школьном балу.

И застыла на месте, уставившись на девочку с каштановыми волосами, которая была запечатлена в центре снимка. Она совершенно точно была человеком, а не призраком.

И она совершенно точно была одета в то самое фиолетовое платье.

Я сфотографировала снимок на телефон и понеслась по коридору, хватая воздух ртом. Добежав до машины, я села за руль, уставилась на девочку в платье на своем растрескавшемся экране и попыталась убедить себя, что все это правда.

Я максимально увеличила снимок, чтобы рассмотреть лицо девочки, и стала искать связь между ней и сверхпризраком. Ее волосы не были светлыми, так что самим призраком она точно не была.

— Так кто же она тогда?

В окно постучали, и у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

Рядом с моей машиной стояла Меган.

Несколько секунд я удивленно смотрела на нее. Потом она жестом попросила меня опустить стекло, и я нажала на нужную кнопку.

— Эээ… привет, — проговорила я.

— Ты приходила жаловаться? — спросила она. — На брата Бена?

Я положила телефон на колени.

— Нет. Клянусь…

— Если да, ничего страшного.

Я уставилась на нее.

Она тяжело сглотнула и посмотрела мне в глаза.

— Я ушла из «Светлого пути».

Что-то во мне взмыло вверх, словно единорог, перепрыгивающий через миллион радуг. Но я попыталась сохранить спокойствие.

— Почему? — спросила я. — Тебе же он так нравился.

— Да, что-то вроде того, — отозвалась она. — Но только потому, что на встречах я была в безопасности. По крайней мере, я так думала. Только вот… все было не по-настоящему. Все оказалось обманом. На самом деле это не светлый путь. Это просто… коробка.

Мне захотелось выйти из машины и задушить ее в объятиях. Мне захотелось включить радио и устроить дискотеку.

— А еще, — она покачала головой, — как он говорил с тобой. Назвал тебя лгуньей, да еще и воровкой. Тогда он перешел черту. Ну да, ты иногда грубишь, но ты не воровка, — на лице Меган было написано отвращение.

Я застыла, вспомнив книжку с заклинаниями.

— Эээ… На самом деле… — начала я, съежившись от неловкости. — Кое-что действительно произошло.

Меган, казалось, была в шоке. А потом, к моему невероятному удивлению, она расхохоталась.

— Господи, Леке! Серьезно? Ты что-то у него украла?

— У меня были причины, — сказала я. — Клянусь.

Она никак не могла перестать смеяться, качая головой, как будто не могла поверить моим словам.

— Ну, это не важно. Он насчет многого ошибался. Знаешь, я устала, что он все время говорит о… моей маме и… всем таком.

Я не хотела ничего отвечать, что прозвучало бы как: «Я же говорила!»

Меган посмотрела на меня.

— Так зачем ты сюда приезжала?

— Хотела поговорить с отцом Лопесом. — Я не стала вдаваться в подробности. Если ей хотелось жить спокойной жизнью без призраков, я должна была уважать ее желание.

Она кивнула и провела пальцем по дверце.

— Ты моешь машину так же часто, как убираешь дом?

— Еще бы, — отозвалась я.

Внезапно она посмотрела на меня пристальным взглядом.

— У тебя правда проблемы с призраками?

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы отключить режим по умолчанию «отрицай все».

Я кивнула и протянула ей телефон, чтобы показать увеличенную фотографию девочки в платье.

— Ты знаешь ее?

— Да, это Марисса Херст. Она в этом году оканчивает школу. А что с ней не так?

Я забрала у нее телефон.

— Ты правда хочешь знать?

Меган начала крутить в пальцах свой галстучек.

Не все. Но я могу задать ей какие-нибудь вопросы, если нужно.

— Правда?

— Да. — Она пожала плечами. — Я же не полезу в эту историю. Просто поговорю с человеком.

— Если бы ты могла спросить, откуда у нее это платье, было бы прекрасно.

Меган взяла у меня телефон и стала поворачивать его под разными углами, чтобы не мешали трещины.

— Какое платье? А, вижу. Господи, что случилось с твоим телефоном?

Я засунула его в автомобильный подстаканник и слегка улыбнулась.

— Ты правда хочешь знать?

— Наверное, нет, — сказала она и, хромая, сделала шаг назад. — Но я найду Мариссу и передам тебе то, что она расскажет.

— Хорошо. Спасибо. Правда, спасибо.

— Это ерунда. — Она помахала мне рукой и пошла к входу в школу.

Но для меня это не было ерундой. Это было важно — практически как ничто другое.

По дороге домой я проезжала мимо школы. На парковке почти не было машин, но огромный универсал Эллиот с деревянными панелями все еще стоял там. Значит, она была в редакции. Значит, я могла зайти туда и скинуть Чаду фотографии толстовки, чтобы не вставать рано следующим утром.

Эллиот сидела за ноутбуком и набирала текст с деловым видом.

— Подопри чем-нибудь дверь, пожалуйста. Сегодня первый более-менее теплый день за целую вечность.

Я прикрыла дверь, взяла картридер и пошла к компьютеру.

— Извини за всю эту фигню с толстовкой, — сказала Эллиот. — Картер мог бы просто занести ее сюда. Кажется, он поглупел, пока встречался с Зоуи.

Я обернулась и посмотрела на нее.

— Ты сказала «фигню»?

— Да, а что?

— Не думала, что это слово из активного запаса Эллиот.

— Я могу использовать любые слова, — заявила она. — Наделяю их силой, когда произношу вслух.

В это я легко могла поверить. Однажды Эллиот станет президентом Соединенных Штатов и скажет что-нибудь вроде: «Эта фигня на фондовых биржах не пошатнет боевой дух нашей нации».

— Не переживай насчет толстовки, — сказала я. — Она круто выглядит. Фотографии получились хорошие.

— Надеюсь, Картер не отвлек тебя?

— Ха. Нет. Не совсем…

— Хм?

— Я была… с парнем.

Она фыркнула.

— Видимо, ты по нему с ума сходишь.

Я хотела рассмеяться, но вместо смеха вышло скорее кряканье.

— С ума схожу — это точное определение.

— Помни, что я говорила тебе, Уоррен. Слушай свое чутье.

— Иногда мое чутье — абсолютная фигня.

— Все равно слушай его.

Почему я была готова поверить всему, что говорила Эллиот?

— Но что, если из-за моего чутья кому-то будет больно?

Она отодвинула ноутбук в сторону.

— Ты про этого парня?

Я кивнула.

— В конечном счете нужно делать то, что лучше для тебя. Нельзя жить ради другого человека. Нельзя, чтобы направление твоей жизни определяло чувство вины.

— Значит…

Ее глаза сверкнули.

— Значит, пошли его к чертям.

Я рассмеялась.

— Эээ… привет. — Глаза Эллиот внезапно округлились. Она смотрела куда-то за мое плечо.

Я обернулась.

У открытой двери стоял Джаред.

— Привет, — сказал он странным, сдавленным голосом.

— Джаред, — произнесла я, вставая со стула. — Это Эллиот. Эллиот, Джаред.

Я наблюдала, как они изучают друг друга, и вдруг почувствовала, насколько Эллиот уверена в себе. Она не стала глупо улыбаться или делать неискренние любезные жесты. Просто кивнула ему.

— Приятно познакомиться. — Ее взгляд задержался на его лице на секунду дольше, чем было необходимо, а потом она вернулась к работе.

Он не ответил. Я подошла к двери.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришел поговорить.

— Я не могу сейчас разговаривать. Я работаю.

— Понятно, — сказал он с каким-то пустым, непроницаемым выражением лица. — Я вижу.

— Эээ, Алексис? Если вы договорили, давай-ка начнем обсуждать этот макет.

Эллиот стояла в метре от меня, скрестив руки на груди.

Взгляд Джареда прожигал меня насквозь.

Слушай свое чутье.

— Да, — произнесла я так уверенно, как только могла. — Мы закончили. Джаред, я позвоню тебе попозже.

Он наклонил голову набок и посмотрел на меня.

— Пока, — проговорила я.

Он ушел, не сказав ни слова.

Эллиот задумчиво смотрела на то место, где он только что стоял.

— Извини, — тихо проговорила она. — Мне показалось, что тебя нужно выручать.

— Видимо, так оно и было. Спасибо.

Она бросила на меня слегка обеспокоенный взгляд, потом снова взглянула на пустое пространство перед дверью.

— Я откуда-то его знаю.

И она вернулась к работе.

Тем же вечером я сидела в своей комнате и делала уроки. Впервые за долгое время я могла на них сосредоточиться. Как бы плохо ни шли дела, я чувствовала, что теперь у меня есть страховка — Меган.

Я не ожидала, что она станет близко со мной общаться. Но хотя бы больше от меня не закрывалась. Она слушала. И была готова помочь. Пусть это была небольшая помощь, я испытывала облегчение. Как будто все это время кто-то обматывал меня веревкой так медленно, что я этого не замечала. А теперь эта веревка вдруг исчезла.

Я снова могла дышать.

У меня завибрировал телефон, и я глянула на него. СМС от Меган.

«Решаю вопрос с Мариссой, — писала она. — Надеюсь, что-нибудь узнаю до завтра».

От радости у меня по спине побежали мурашки, и я ответила: «Спасибо».

Некоторое время спустя я убрала книги, приняла душ и переоделась в пижаму.

«Сегодня я смогу поспать», — подумала я.

Залезая в постель, я заметила, что мне пришла еще одна эсэмэска. Я взяла телефон, решив, что мне снова написала Меган — но нет.

СМС была от Эллиот.

«Вспомнила, откуда его знаю. Его девушка состояла со мной в Обществе любителей деревьев. Мы с ней однажды ходили в пеший поход на Максвелл».

Общество любителей деревьев было волонтерской группой, которая высаживала деревья и следила за состоянием пеших троп в Сюррее и окрестностях. Под словом «Максвелл» она имела в виду каньон Максвелл. Эллиот постоянно говорила о нем, но у нее никак не получалось убедить ребят из редакции отправиться туда вместе с ней. Такие пешие тропы лучше оставить людям со специальными ботинками и рюкзаками, которые фактически представляют собой гигантские бутылки с водой. В общем, таким людям, как Эллиот.

Но что это за девушка, про которую она пишет?

Я ответила: «Он никогда о ней не говорит».

Я легла в кровать, выключила свет и уставилась на телефон, надеясь, что Эллиот успеет прочитать мое сообщение. Но, видимо, все-таки было уже поздно. Потому что я уснула, не дождавшись ответа.

Который она мне так и не прислала.

Я видела сон, в котором гуляла по незнакомому городу с фотоаппаратом. Здания были такими высокими, что верхние этажи скрывались в облаках. И каждый раз, когда я делала снимок, он вздрагивал и превращался во что-то другое.

Из дома, который находился позади меня, начали доноситься звуки — какая-то тихая песня. Я направилась к открытым дверям, но они захлопнулись передо мной. Нужно было лезть через окно…

И тут я проснулась.

У меня звонил телефон — на всю мощность играла дурацкая старая песня под названием «Вот для чего нужны друзья» — рингтон, который я поставила на Меган. Я не слышала эту мелодию уже сто лет.

Я взяла телефон и, взглянув на часы, нажала на «ответить». Было уже за полночь.

— Меган? — сказала я. — Привет.

— Леке. Мне только что написала Марисса. — Голос Меган дрожал от возбуждения. — Это было платье Дайны.

Дайна. Это имя казалось знакомым, но я не могла понять откуда.

— Дайны Бьюкенен? — уточнила Меган. Не услышав qt меня никакой реакции, она громко вздохнула. — Бывшей девушки Джареда.

Я еще не отошла от сна. У меня слипались глаза, и я медленно соображала. Джаред никогда не говорил ни о каких бывших девушках. Я считала, что у него не было никого, кто имел бы для него большое значение.

— Декс, это очень важная информация. — До Меган наконец дошло, что я не понимаю подтекста ее слов. — Дайна умерла.

Вот теперь я поняла.

— Что? Умерла? Ты сказала «умерла»?

— Да. Два года назад. Несчастный случай в походе.

Внезапно я почувствовала себя так, будто выпила целый кофейник.

— Ты за компьютером?

— Ага.

— Можешь вбить в поиске «Лайна Бьюкенен плюс похоронное бюро Генри-Гордона»?

Стук клавиш, потом решительный клик мышкой.

— Ага, — сказала Меган. — Церемония проходила в этом бюро. Ну и в школе тоже. Она ходила в «Сэй-крид Харт» с детского сада.

— Хорошо, — проговорила я, хотя ничего хорошего тут не было.

— Что ты будешь делать? — спросила Меган.

— Не знаю. Поговорю с Джаредом, наверное.

— Когда? Завтра? Тебе нужно сделать это как можно быстрее.

— Да, — сказала я. — Завтра.

Но я не могла ждать до завтра. Вот почему ровно через двадцать восемь минут я стояла под окном спальни Джареда и тихонько стучала в стекло. Он не ответил мне ни на эсэмэски, ни на звонки, поэтому я решила нанести ему визит.

Я заметила движение — с кровати поднялась тень, — а в следующее мгновение перед окном появился Джаред, одетый в простую белую футболку и трусы-боксеры. У него округлились глаза. Он хотел открыть окно, но я указала ему на крыльцо и тут же побежала к входной двери.

— Что ты тут делаешь в такое время? — спросил он, как только открыл ее.

— Нам надо поговорить.

— В полночь? О чем?

Мы оба говорили шепотом. Я направилась прямо в его спальню и закрыла за нами дверь. Он взглянул на меня, подошел к шкафу, приоткрыл дверцу — совсем чуть-чуть, только чтобы просунуть руку, — и достал оттуда халат. Потом он закрыл шкаф и…

Мне показалось или он запер его на ключ?

— О чем ты хочешь поговорить? — повторил он, усаживаясь на кровать и включая лампу.

Я сделала глубокий вдох.

— О Лайне.

Джаред дернулся так, как будто я его обожгла. Он посмотрел на меня. Его чуть ли не трясло.

— А что насчет нее?

— Почему ты никогда о ней не говоришь? — С точки зрения расследования это был не самый важный вопрос. Но мы с ним встречались, так что прежде всего я хотела узнать именно это.

Он пожал плечами.

— А что тут говорить?

— Ну, к примеру… «У меня была девушка, она умерла».

— Зачем? — спросил он. — Чтобы ты начала смотреть на меня так же, как и все другие? Как будто я неполноценный человек с моральной травмой? Как будто я экспонат в музее?

— Не стала бы я так на тебя смотреть! — воскликнула я. — Джаред, из всех людей я…

— Алексис, не обижайся, но ты не так хорошо умеешь прятать свои эмоции, как тебе кажется.

Я откинулась назад. Его слова обидели меня. Я не имела в виду, что он будет вызывать у меня эти чувства, а я стану их скрывать. Я хотела сказать, что из всех людей я смогу понять, как неприятно, когда на тебя смотрят как на уродца из цирка.

Джаред поднес руку к лицу и стал кусать ноготь на большом пальце.

— Значит, ты поэтому приехала ко мне среди ночи? Потому что узнала про Лайну?

— Да, — кивнула я. — Но есть еще кое-что.

Он смотрел на меня, ожидая продолжения.

И тут я поняла: я сама себя загнала в угол. У меня не было возможности продолжать этот разговор, не рассказав Джареду хотя бы немного о призраках.

— Как она умерла? — Увидев выражение его лица, я добавила: — Пожалуйста. Расскажи мне.

Джаред опустил взгляд на пол.

— Она умерла… красиво. Так же, как и жила.

У меня перехватило дыхание.

Он поднял на меня глаза и, видимо, заметил на моем лице тревогу.

Я говорю это не в каком-то извращенном смысле. Просто… Лайна была не из тех людей, которые спрашивают: «Почему именно я?» Она верила, что есть высший план, что все происходит не просто так. Поэтому, когда она поняла, что не выберется, она смирилась с неизбежным. Она была… безмятежна.

Он говорил все тише, так что мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать последнее слово, особенно учитывая, что все мысли, проносившиеся в моей голове, кричали: «Нет!»

Нет, этого не могло быть. Как и в случае с Филом Коркораном. От таких смертей призраками не становятся.

Джаред, не сводивший глаз с невидимой точки на полу, продолжил:

— Она смотрела в небо. Она уже не могла говорить, но все равно молилась — одними губами. Она никогда не выходила из дома без кулона с образом святой Барбары — защитницы от внезапной смерти, — так что в тот момент она держала его в руке. А потом из-за облаков показалось солнце, и тень ушла с ее лица, а потом…

Он замолчал.

— А потом… все, — проговорил он. — Ее не стало.

— Ты был с ней, — произнесла я.

— Да, был. Я ее нашел.

— Джаред, — начала я, — мне нужно тебе кое-что рассказать. Это прозвучит очень странно, но, пожалуйста, постарайся мне поверить.

Он бросил на меня настороженный взгляд.

— Я думаю, Лайна стала призраком. И думаю, что именно она стоит за исчезновениями всех этих девочек. — Я тяжело сглотнула. Я не могла посмотреть ему в лицо, пока не договорю до конца. — Думаю, она охотится и за мной тоже.

Я взметнула голову, чтобы увидеть его реакцию.

Но ее не было.

— Джаред?

— Да, я тебя слышал.

— Я знаю, как это звучит…

— Знаешь? — Он повернулся ко мне. Его глаза сверкали. — Ik знаешь, как это звучит, когда любовь всей твоей жизни поливают грязью… и называют убийцей?

— Это сложно объяснить, — сказала я. — Она не такая, какой была при жизни. Призраки бывают разными. Она, возможно, злится или напугана и…

— Алексис, — проговорил Джаред сквозь зубы, — замолчи сейчас же.

Я замолчала.

Он проводил сквозь волосы напряженными пальцами, почти что сжатыми в кулаки. Его зубы были стиснуты так, как будто что-то причиняло ему физическую боль, и он пытался сдержать крик.

— Пожалуйста, послушай меня, — прошептала я. — Из-за нее страдают люди.

Казалось, что он прикладывает неимоверные усилия, чтобы дышать ровно. Я следила за ним, как следят за львом, запертым в клетке.

Наконец он поднял на меня глаза.

— Я знал, что у тебя проблемы, Алексис, но не знал, что все настолько плохо.

Его слова выбили весь воздух из моих легких.

Он говорил абсолютно спокойно.

— Возможно, в тебе говорит ревность… или горечь… или, не знаю, старое доброе безумие. Но я не могу сидеть и слушать, как ты такое говоришь. Поэтому прошу тебя: уходи. Пожалуйста.

Самое странное, что это был Джаред, которого я знала. Тот самый Джаред, который всегда мог уговорить меня сделать то, что хочет он. Теперь он разговаривал тем же тоном, что и всегда.

— Я пойду, — сказала я, вставая на ноги. Он тоже поднялся и сделал шаг по направлению ко мне, как пастуший пес, приглядывающий за стадом овец. Я спиной вышла в коридор и на ватных ногах добралась до двери.

— Надеюсь, ты об этом подумаешь, — тихо проговорил он, когда я уже стояла на крыльце. — И поймешь, что люди страдают из-за тебя. И что тебе нужна помощь.

— Пожалуйста, скажи мне одно, — попросила я. Он не хлопнул дверью у меня перед носом, и я решила считать это добрым знаком, — Какую вещь Лайна любила больше всего на свете?

Его лицо исказилось от боли.

— Легко, — ответил он. — Меня.

Я проскользнула в прихожую и миллиметр за миллиметром стала закрывать входную дверь, придерживая ее рукой, пока замок тихонько не защелкнулся. Потом я прокралась по коридору и зашла в свою комнату.

На моей кровати сидела Лидия.

— Ты была там? — спросила я.

— Нет, осталась смотреть телевизор с твоими родителями.

Я вздохнула.

— Шучу. Конечно, я там была. И, должна сказать, Алексис, он явно ее любил. — Она задумчиво кивнула. — Гораздо сильнее, чем тебя.

— Спасибо большое, — сказала я.

— Ну, ты поняла, о чем я. Ее он любиииииииил. А ты ему просто очень нравишься. Как мне кажется, главным образом потому, что ты делаешь все, что он скажет, но это неважно.

— Ты можешь поделиться какими-нибудь полезными замечаниями? — спросила я.

— Наверное, нет, — отозвалась она. — Единственное, мне показалось странным, что он закрывает шкаф на замок.

— Согласна! — воскликнула я. — Зачем ему это надо? Ты не могла туда заглянуть?

Она бросила на меня раздраженный взгляд.

— Я призрак, Алексис, а не волшебная кошка, которая все видит в темноте!

Я закатила глаза.

— Он сейчас, конечно, на стадии отрицания, — проговорила Лидия. — Это явно она. Платье, похоронное бюро, розы… И она выбрала тебя в качестве жертвы из ревности, потому что ты пристаешь к ее мужчине. Все складывается.

— Но при чем тут Кендра и Эшлин?

— Тебе виднее. — Она пожала плечами. — Меня там не было.

Я вспомнила, как Кендра поправляла волосы перед Джаредом в заповеднике. И как Эшлин смотрела на него на своей вечеринке.

— Они с ним флиртовали, — сказала я. — Этого достаточно, чтобы призрак Лайны вынес им смертный приговор? Чего тогда заслуживаю я?

— Я не уверена, что хочу это знать, — произнесла Лидия. — В любом случае все вроде бы понятно: мы имеем дело с самой психованной из всех психованных бывших подружек.

— Ага, — согласилась я. — И избавиться от нее можно только…

— Как? — спросила Лидия.

Значит, она уже исчезла, когда Джаред рассказал мне про любимую вещь Лайны.

Лидия не знала…

Остановить Лайну можно было, только уничтожив Джареда.

26

Уснуть мне удалось далеко не сразу, зато потом мне спалось на удивление хорошо. Открыв глаза утром, я первым делом увидела Лидию, которая мирно сопела над моим комодом. Я чувствовала прилив энергии благодаря открытиям, сделанным вчерашней ночью, хоть они были весьма мрачными. По крайней мере, теперь мы хоть что-то знали. Мы могли с чего-то начать.

— Просыпайся поживее! — воскликнула я и провела рукой по волосам Лидии. Мои пальцы моментально окоченели.

Она вздрогнула, проснулась и начала оглядываться по сторонам. Отправилась на кухню и увидела, что родители и Кейси напряженно смотрят новостной репортаж по телевизору.

Я замерла перед дверью, чувствуя, как все тело покрывается мурашками.

— Что случилось?

— Пропала еще одна местная девочка-подросток, — сообщила журналистка. — Ее родители говорят, что в последний раз видели ее после ужина, когда она пошла к себе в комнату, чтобы сделать уроки.

Я сделала шаг вперед.

— Лекси, подожди!.. — воскликнула Кейси.

На экране появилась фотография. На ней была улыбчивая девушка с острыми скулами, очками в черной оправе и короткими кучерявыми волосами.

Эллиот.

— Нет, — проговорила я. — Нет.

Ко мне подбежала мама.

— Алексис? Милая. Все в порядке. — Ее голос доносился до меня словно сквозь толщу воды.

Я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок. У меня стали подкашиваться ноги. Кейси побежала к столу и схватила один из стульев, а мама усадила меня на него. Папа принес мне стакан яблочного сока, но я не могла его удержать, потому что у меня тряслись руки.

«Она выбивается из общей схемы», — сказал голосок у меня в голове. Я встряхнула ею, прогоняя голосок прочь. Я пока была не готова с этим разбираться.

— Я уверена, все будет в порядке, — говорила мама. — Полиция ее найдет.

Так же, как нашла Эшлин?

— Алексис, с тобой все нормально? — Мама отошла от меня, оставив Лекси поглаживать меня по руке. — Давай я позвоню в школу и скажу, что ты не сможешь сегодня прийти.

— Нет. — Мой голос эхом разнесся по комнате, и возникло ощущение, что это сказал кто-то другой. — Мне нужно в школу.

— Лекси! — воскликнула Кейси. — Тебе необязательно идти!

— Я хочу, — сказала я. — Мне нужно побыть с моими друзьями в редакции.

— Не знаю, — проговорила мама, но она была обезоружена словом «друзья». — Может, тебе лучше остаться дома и…

— Сидеть и смотреть в пол? Плакать весь день? — спросила я. — Нет. Я пойду в школу. Там есть психологи. К тому же… у тебя презентация перед советом директоров.

Ее задели мои слова.

— Ну что ты, милая. Это ерунда. Если я тебе нужна, я никуда не пойду.

Еще пару лет назад я представить себе не могла, что мама может сказать что-то подобное о совете директоров: для нее тогда не было ничего более святого.

Но сейчас, как бы я ни ценила ее заботу, мне нужно было только одно: чтобы они с папой пошли на работу, а Кейси — в школу, к своим популярным друзьям.

Потому что мне нужно было, чтобы они мне не мешали.

Мои родители так привыкли, что я хожу в школу с фотоаппаратом, что, когда я показалась из комнаты десять минут спустя с рюкзаком, перекинутым через одно плечо, и с чехлом для камеры, перекинутым через другое, они даже не заметили.

А вот Кейси заметила и подняла на меня изумленный взгляд.

— Ты собираешься фотографировать сегодня?

— Хочу сделать несколько непостановочных фотографий. — сказала я, чувствуя, как по телу пробежал электрический ток. Это ощущение не покидало меня с тех пор, как я осознала, что Эллиот и правда пропала и что я ее единственный шанс на спасение.

— Фотографий чего?

— Людей, — ответила я. — И их непостановочных эмоций.

— Алексис, — проговорила мама, — ты уверена, что не хочешь, чтобы мы подвезли тебя в школу? Или, может быть, все-таки останешься дома? Я представляю, как ты переживаешь.

— Все в порядке. — У меня онемело все тело, и я чувствовала себя Железным Дровосеком, которого забыли смазать. — Я хочу побыть в школе.

Кейси планировала поехать со мной (видимо, чтобы я не устроила истерику на дороге и не съехала в кювет), но к тому времени, как она вспомнила, что нужно позвонить Китону и сказать ему, чтобы он за ней не заезжал, он уже был у нашего дома.

Сестра бросила на меня недоверчивый взгляд, а потом взяла сумку с дивана.

— Ты уверена, что все в порядке? Почему бы тебе не поехать с нами?

Я кивнула:

— Со мной все хорошо.

Китон уже стоял в дверях и смотрел на нас обеспокоенным, серьезным взглядом.

— У нас много свободного места.

— Нет, — ответила я. — Но спасибо.

Я убедилась, что они уехали, а потом вернулась в свою комнату, чтобы выключить свет.

Появилась Лидия.

— Почему ты не можешь найти нормального парня — такого, как у твоей сестры?

У меня было чувство, что я сделана из фарфора и могу разбиться в любую секунду — чуть ли не в буквальном смысле.

— У меня сегодня нет на это сил, Лид.

— Смотри: у Картера поехала крыша, Джаред оказался мистером Я-Всем-Недоволен…

Помимо своей воли я вся напряглась.

— У Картера не поехала крыша. Во всем был виноват Аральт.

Она скорчила гримасу.

— Неважно. Какой парень бросает девушку просто потому, что она покрасила волосы?

— Пожалуйста. Прекрати.

— Ладно, как скажешь. — Она слегка подпрыгнула и в следующую секунду уже парила над кроватью, как бумажка на ветру.

— Забудь. — У меня не хватало терпения на дальнейшие пререкания. — Просто забудь.

— Пойдем, — проговорила она. — На французском мы сегодня изучаем предпрошедшее время, и я не хочу опаздывать.

— Тебе придется добираться самой, — сказала я, подбирая с пола рюкзак и чехол с фотоаппаратом. — Сегодня я не иду в школу.

— А куда ты идешь? — спросила она.

— В пеший поход, — отозвалась я. — Хочешь со мной?

— Ты никогда не думала записать все свои плохие идеи на бумагу и выпустить их в виде книги? Ты могла бы назвать ее. — «Легкие способы умереть молодой от Алексис Уоррен». Слушай, я могла бы стать твоим официальным представителем!

Я не ответила, но не столько из упрямства, сколько из-за того, что пыталась сохранить силы на остаток пути. Мы прошли всего полкилометра, а я уже задыхалась. Сделав еще один глоток воды, я снова начала фотографировать.

Почему ты думаешь, что она здесь? — спросила Лидия.

— Потому что она ходит сюда в походы. Это ее любимая тропа. Она постоянно о ней говорит. — Я остановилась и притворилась, что вглядываюсь в даль, хотя на самом деле мне просто нужно было отдышаться, чтобы сказать хоть что-то еще. — Другие девочки оказались в знакомых местах за пределами города.

Лидия без всяких усилий парила рядом со мной.

— Почему?

— Не знаю. — Я забралась еще на несколько крутых каменных ступенек.

— Возможно, она уже умерла, — сказала Лидия. — Если она пошла сюда без воды… Сегодня как-то жарковато.

Я смерила ее выразительным взглядом.

— Ладно, ладно, — сказала она. — Я вижу, как ты относишься к смерти, когда речь заходит о тех, кого ты любишь. Это смешная тема, только когда мы говорим обо мне.

— Это вообще не смешная тема. Мне очень жаль, что ты умерла.

Она застыла на месте.

— Правда?

— Лидия, ты серьезно? Конечно, правда. Давай, вперед.

К счастью, она на некоторое время погрузилась в задумчивость, так что я экономила воздух в легких для более важных вещей, чем разговоры. На дыхание, например. Мы медленно продвигались вперед, останавливаясь каждые десять метров, чтобы я могла сделать новые снимки.

В последний раз я была на каньоне Максвелл в седьмом классе. Теперь, когда я на своей шкуре чувствовала, как тяжело подниматься по этой тропе, к мистической ауре превосходства, которая уже и так окружала Эллиот, прибавился еще один пунктик. Мои ноги ныли от боли. Мои легкие тоже ныли бы, но в них не оставалось на это воздуха.

Лидия улетела вперед, и я шла за ней. Я так вошла в ритм, что не сразу поняла: на снимках кто-то есть.

Эллиот.

Мое сердце чуть не разорвалось на части.

— Лидия! — закричала я.

— Что? — Она вернулась ко мне так быстро, что на секунду потеряла человеческие очертания.

— Она умерла, — прохрипела я. — Я видела ее… Она умерла.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть снимки внимательнее.

— Вон там? Нет, это не призрак, — сказала Лидия. — Я тоже ее вижу!

Я выронила фотоаппарат, и он повис на ремешке.

Мы посмотрели друг на друга.

Эллиот была жива.

Настало время действовать.

— Лети вперед! — крикнула я. — Поднимись по тропе и найди ее. Останься с ней. Никуда не уходи. Я пойду за тобой!

Не сказав ни слова, Лидия послушно поспешила вверх по тропе.

Я достала телефон.

НЕТ СЕТИ.

— Давай же! — воскликнула я и начала его трясти.

Не появилось ни одной черточки.

Где-то через минуту я услышала панический вопль Лидии:

— Алексис! Алексис! Быстрее!

У меня не оставалось сил, но я заставила себя броситься вперед, вверх по крутому склону, на звук ее голоса.

Лидия перехватила меня на полпути.

— Я пыталась остановить ее, но не смогла. Это было так странно, мне стало жарко, и… что-то произошло. Что-то очень плохое. Смотри. — Она вытянула руки перед собой.

Кисти Лидии были гораздо бледнее остального тела.

Она выглядела так, как будто ее сейчас стошнит.

— Я попыталась схватить ее, — тараторила она. — И стало так жарко, а потом…

— Не переживай, — перебила ее я. — Что-нибудь придумаем. Но сначала надо остановить Эллиот. Куда она пошла?

— Туда. — Лидия показала направление своей едва видимой левой рукой.

Я побежала по тропе. Через минуту я увидела Эллиот. Она была от меня метрах в двадцати.

«— Эллиот! — крикнула я. — Подожди!

Она не убегала — наоборот, шла довольно медленно, спотыкаясь каждые несколько шагов. Ее голые ноги были в крови и синяках.

Я легко догнала ее и схватила за руку.

Эллиот, стой! Все в порядке. Теперь ты в безопасности.

Но она не останавливалась. Такое ощущение, что она просто не могла. Когда я встала прямо перед ней, она продолжала идти и врезалась в меня. Я потеряла равновесие и упала, едва не приземлившись на кактус.

— Видишь? — спросила Лидия. — Она просто идет вперед!

Я еще раз попыталась сбить Эллиот с намеченного пути, но это опять оказалось бесполезно. Она не сопротивлялась, даже пальца на меня не подняла, но она была гораздо сильнее меня, и все мои попытки не доставляли ей практически никаких неудобств.

— Давай же! — крикнула я. — Пожалуйста!

Мы находились на длинном прямом участке тропы, поэтому я встала перед Эллиот и пошла спиной вперед, надеясь, что получится достучаться до нее словами.

Но стоило мне получше увидеть ее лицо, я поняла, что толку не будет.

Она смотрела перед собой остекленевшим взглядом и, похоже, вообще меня не замечала. На ее щеках остались следы от слез. Дышала она через рот — неглубоко и прерывисто. Ее губы высохли и потрескались, а в уголках образовались корочки из высохшей слюны, крови и пыли.

Ее челюсти подрагивали от беззвучных всхлипываний.

Она и правда не могла остановиться.

И она была в ужасе.

— Эллиот, пожалуйста, подожди. — Я схватила ее за руку. Это не помогло — она просто потащила меня за собой.

Если я не могла ее остановить, я могла хотя бы не дать ей умереть от обезвоживания. Я поднесла бутылку с водой ей ко рту и вылила несколько капелек.

Но Эллиот не проглотила воду, и та просто вытекла на ее грязную толстовку.

— Тебе нужно ее остановить, — сказала Лидия. — Здесь слишком жарко. Эта тропа слишком тяжелая. Она умрет от истощения.

— Я знаю, — ответила я. — Только не знаю как.

— Ты не можешь загородить дорогу?

— Она просто обойдет меня.

— Там впереди узкий участок. Если у тебя получится загородить дальнюю сторону, она окажется в ловушке и не сможет идти дальше. Ей придется остановиться.

Попробовать стоило. Я побежала вперед.

Узкий участок был примерно четыре метра в длину и метр в ширину. По сторонам его ограничивали утес и трехметровый булыжник. Я засунула несколько больших веток между камнями на дальней стороне, загородив проход как раз в том месте, где он снова начинал расширяться. Потом я немного отошла и стала ждать Эллиот.

Наконец она показалась. Теперь она двигалась еще медленнее и слабела на глазах. К ее болезненному дыханию добавился глухой, свистящий призвук, словно она тихонечко вздыхала.

Она зашла в проход.

Я встала позади нее и закрыла ближнюю сторону еще одной толстой веткой. Эллиот добралась до другого конца, врезалась в мою перегородку и медленно развернулась, волоча левую ногу.

Ее лицо раскраснелось, но под невидящими глазами залегли глубокие серые тени. Один мучительный шаг за другим она приближалась ко мне.

— Эллиот, остановись, — взмолилась я. — Пожалуйста. Рядом со мной появилась Лидия. Ее лицо было бледным от ужаса.

— Ничего не получится.

— Постой. — Я повернулась к Лидии. — Ты сможешь ее остановить. Ты же разбудила меня той ночью, когда я вышла на улицу. Что ты тогда сделала? Попробуй это на Эллиот!

У Лидии отвисла челюсть. Она взглянула на свои ладони.

— Но… это не то же самое, что с тобой. Сейчас… призрак… он злее.

Все правильно. Это было не то же самое, потому что я оставалась силовым центром Лидии. Ей приходилось защищать меня, чтобы спасти себя.

— Как ты можешь быть такой эгоисткой? — произнесла я.

В ее взгляде сверкнула боль.

— Ты готова сделать это, только чтобы спасти себя, — продолжила я. — Но когда надо помочь настоящему живому человеку, ты сразу отказываешься?

Лидия посмотрела на меня так, как будто я ударила ее по лицу.

— О чем ты? — крикнула она. — Я никогда не пыталась себя спасти!

Лидия, умоляю тебя! Не дай ей умереть.

Я не знаю, способны ли призраки плакать, но Лидия выглядела так, как будто вот-вот разревется. Она обиженно посмотрела на меня, скривила лицо, закрыла глаза и бросилась вперед — прямо в Эллиот.

Но она не прошла сквозь нее и не появилась с другой стороны.

Она исчезла.

Эллиот остановилась и качнулась на ногах. Потом она посмотрела на меня, и по огоньку, который зажегся в ее глазах, я поняла, что она меня узнала.

— Алексис, — прошептала она. Ее голос немного вибрировал, как бывает, когда говоришь в вентилятор. — Не подходи ко мне. Это небезопасно.

— Где ты была? — спросила я. — Что с тобой случилось?

— Я не знаю. — Она внезапно подняла на меня взгляд, и в ее ошеломленных глазах зажглась надежда. — Это ведь сон, да? Просто ночной кошмар.

Я не знала, что сказать.

— Так и есть. — Ее губы тронула улыбка. — Это все объясняет. Я знала, что это не по-настоящему. Это слишком ужасно, чтобы быть правдой.

— Пойдем со мной, — сказала я.

— Нет. У меня нет времени. Мне надо идти дальше.

— Зачем, Эллиот?

Она поднесла палец к губам и задумалась.

— Я пытаюсь куда-то добраться… пытаюсь что-то найти.

— Я помогу тебе. Пожалуйста, пойдем со мной. Попей воды.

Я хотела взять ее за руку, но она отпрыгнула от меня.

— Нет, нет… Я пытаюсь от чего-то убежать.

Потом она посмотрела на меня, и ее глаза расширились от ужаса.

— Я должна убежать от… тебя, Алексис. — Она опустила взгляд на свое тело. — Это ты… ты делаешь все это со мной?

Внезапно она пришла в исступление, как загнанный зверь. Потом перелезла через ветку, которая закрывала проход и со всей силы толкнула меня.

— Не подходи ко мне! — закричала она. — Держись от меня подальше! Оставь меня в покое!

— Эллиот, послушай, — заговорила я. — Все это не по-настоящему. Не от меня тебе нужно убегать!

Но было слишком поздно. Глаза Эллиот заслонила пелена. Воздух вокруг нее задрожал, и внезапно из ее тела выпала еле различимая фигура Лидии. Она осталась лежать на земле, слишком слабая, чтобы стоять или парить.

— Лид? — проговорила я. — Ты в порядке?

Эллиот удалялась от нас вниз по тропе.

Лидия махнула мне рукой, которая сейчас казалась блеклым пятном.

— Беги за ней, — прохрипела она.

Я попыталась встать у Эллиот на пути, но она оттолкнула меня к короткому склону, который оказался за мной. Я попыталась удержать равновесие, но поскользнулась на гравии и упала, больно приземлившись на бок.

Эллиот застыла, не отводя от меня взгляда.

Внезапно мышцы ее шеи расслабились, и она уронила голову на грудь. А когда она снова ее подняла, у меня перехватило дыхание.

Вместо глаз у нее были темные впадины.

Она сделала шаг ко мне. Я попыталась отползти назад, но мне преграждали дорогу два больших камня.

Эллиот приближалась ко мне. Только это уже была не Эллиот.

— Лайна? — прошептала я. — Чего ты хочешь?

Она не ответила. Просто стояла в полуметре от меня и смотрела вниз. Я могла бы схватить ее за ногу, если бы захотела.

— Пожалуйста, не трогай мою подругу, — сказала я. — Возьми меня вместо нее. Пожалуйста.

Из темноты глазниц появились глаза — испуганные, моргающие глаза Эллиот.

— Алексис? — сдавленно шепнула она. — Господи… пожалуйста… я не могу…

«Сработало, — подумала я. — Лайна отпускает Эллиот».

— Быстрее! — закричала я. — Беги! Убегай!

— Я вернусь, — проговорила она. — Нужно привести помощь.

Она прошла мимо меня, вниз по тропе. Потом, охнув от удивления, она дернулась и начала двигаться назад.

Она не шла. Ее тащили.

— Нет! — взвизгнула она. — Нет! Отпусти меня!

У меня застыло все тело. Застыл голос. Застыли мысли. Я смотрела на то, как Эллиот вырывается, словно антилопа, которую утаскивают львы. Ее голые ноги бессильно цеплялись за камни.

— Почему? — кричала она. — Почему это происходит.

Я заставила себя встать на четвереньки и поползла вверх по холму.

— Она уходит! — Лидия не могла двигаться, но все равно подгоняла меня. — Алексис, быстрее! Она уходит!

Я поднялась на ноги, не обращая внимания на жуткую боль в лодыжке, которая пронзала меня, стоило мне сделать шаг.

Тропа поворачивала вбок. Я прошла еще немного и замерла.

Эллиот стояла на самом краю обрыва, все еще пытаясь освободиться от Лайны.

— Нет! — крикнула я. — Не надо!

Увидев меня, она перестала сопротивляться.

Она посмотрела на меня спокойно — чуть ли не со смирением.

— Это не твоя вина, Алексис.

Потом Эллиот согнулась пополам, как будто кто-то ударил ее в живот.

И полетела с обрыва спиной вперед.

Я услышала крики и подумала, что это Эллиот…

А потом поняла, что кричу я сама.

Я побежала к обрыву, но передо мной появилась Лидия.

— Постой, — сказала она. — Уже ничего не сделать. Ее не стало.

— Нет. Не говори так. Я могу спасти ее. Мне нужно ее найти.

— Алексис. — Лидия потянулась ко мне, и я почувствовала на своей ладони вес ее руки. — Помнишь, как это случилось со мной? Меня было уже не спасти. И Эллиот уже не спасти. Она умерла. Тебе нужно уходить отсюда.

— Нет, — сказала я.

Я хотела пойти вперед, но Лидия удержала меня.

— Прости за все, — прошептала она. — Я не пыталась спасать себя. Клянусь. — Она потускнела и почти растворилась, потом проявилась снова. Так моргает человек, который изо всех сил пытается не уснуть. — Мне… мне пора идти.

И она исчезла.

Я села, согнувшись пополам. Меня охватил шок.

Куда исчезла Лидия? В порядке ли она? Или я заставила ее взяться за то, к чему она не была готова, и…

Неужели я сделала это еще раз? Неужели опять убила ее?

Мои спутанные, свалявшиеся волосы свисали, загораживая мне лицо. Мои руки были в порезах и царапинах, но я ничего не чувствовала.

Мир казался пустым и бессмысленным. Даже пейзаж, окружавший меня, был каким-то чужим и враждебным — зубчатые пики скал, выдававшиеся из земли, шероховатые, каменистые утесы и склоны холмов, покрытые кактусами и сорняками, острыми как нож.

Больше не было смысла думать о худшем и бояться его.

Я уже жила в самом страшном кошмаре.

Через несколько минут я заставила себя подняться и пойти вперед. Нужно было найти Эллиот. Я верила словам Лидии, что ее уже не спасти, но все равно должна была увидеть ее своими глазами. Так что я пошла вперед и хромала вниз по тропе, пока не нашла более пологий склон, который привел меня к узкой лощине. Каждый шаг отзывался болью в лодыжке.

Я заметила ее тело за пару десятков метров. Оно безжизненно лежало на каменистой земле. Ее челюсть приоткрылась, руки были раскинуты в стороны. Она была мертва.

Я встала на колени рядом с ней и убрала прядь волос, которая упала ей на глаза.

Она выглядела так безмятежно — и это было абсолютно неправильно.

Потому что безмятежность была не для Эллиот. Эллиот должна была светить и сверкать, как бенгальский огонь.

— Прости меня, — сказала я тихим голосом, как будто мы с ней вели трудный разговор.

Но, конечно, никаких разговоров больше не будет.

Внезапно ее рука дернулась и схватила меня за запястье.

Ее глазницы уступили место темным пятнам. Она оскалила зубы и притянула меня к себе.

Запах гнили — дух смерти — ударил мне в лицо.

— Я делаю это для тебя, — прошипела она.

И упала обратно на камни.

Я делаю это для тебя.

Не со мной. Не из-за меня. Для меня.

Яркое солнце стояло высоко в небе, и в машине становилось все теплее.

Я дотащилась до главной тропы, а потом добрела до парковки, но двигаться куда-то еще я уже не могла.

«Мне нужна вода, — подумала я. — У меня обезвоживание».

Но мне было все равно.

Холмы, видневшиеся впереди, стали сливаться в ржаво-коричневые и блекло-серые пятна.

Девочки так и будут умирать. Я ничего не могла с этим сделать. И каким-то образом это была моя вина. Конечно, теперь мне никогда не понять, почему это моя вина и как так вышло, потому что Лидия исчезла. И это тоже была моя вина.

Никаких ответов не будет.

Будут лишь новые и новые мертвые девочки.

27

На стоянку прибывали все новые и новые машины с туристами. Это значило, что тело Эллиот скоро найдут. Я надеялась, что так и случится. Чем быстрее его обнаружат, тем меньше ее семье придется мучиться неизвестностью.

В конце концов я завела машину и отправилась домой. Я была так рассеянна, что чуть не проехала на красный свет. Мне пришлось вильнуть в сторону, чтобы не врезаться в велосипедиста.

Я припарковалась и рассеянно подумала, что мне теперь делать. Вызвать полицию? Позвонить агенту Хэй-зан? Прийти с повинной?

Я ничего не могла поделать с тем, что Джаред — силовой центр Лайны. Аральт использовал Солнечных девочек в качестве силового центра, но все-таки он зависел от своей обители — книги, в которой прятался, когда очередной Солнечный клуб переставал существовать.

Лайна была обычным призраком. То есть да, она была сверхпризраком (хоть я толком не понимала» что это значит), но, судя по всему, ни от каких книг она не зависела.

Или… все-таки зависела?

Я вспомнила про то, как Джаред запирал дверь шкафа. Возможно, там лежало что-то, что он хотел от меня скрыть? Что-то связанное с Лайной?

Нет. Не может быть. Когда я сказала ему, что она стала призраком, мои слова шокировали его. Такую реакцию невозможно подделать.

Я зашла в дом, даже не задумываясь, есть ли там кто-нибудь. Мама общалась со своим советом директоров. Папа уехал на работу — ему не было смысла оставаться дома, раз мы с Кейси пошли в школу.

Вот только мы туда не пошли.

Я прогуляла школу…

И Кейси тоже.

Она вышла в коридор и осмотрела меня пристальным взглядом.

— Что происходит?

— Ничего, — сказала я. — Просто решила прогуляться вместо того, чтобы идти в школу.

— Прогуляться? — Ее взгляд скользнул по моему грязному, израненному телу и рваной, испачканной одежде.

— Ага.

— Куда ты ездила вчера ночью?

Отпираться не было смысла. Я моргнула.

— Покататься.

— Лекси… — Она стояла уперев руки в бока. Ее волосы были собраны в низкий, небрежный пучок. Казалось, что она персонаж какого-то сериала про адвокатов. — Ты всегда уезжаешь из дома… накануне того, как находят тела.

— Что ты хочешь сказать?

— Если она заставляет тебя нападать на них, скажи мне.

Я сделала шаг назад и прислонилась к стене — у меня подкашивались ноги. Откуда моя младшая сестра могла знать про Лайну? И как она могла подозревать меня в убийствах?

Я покачала головой.

— Я только вчера вечером о ней узнала, Кейс.

— Не ври мне, произнесла она. — Я слышала, как ты говорила с ней неделю назад.

— Серьезно? С Лайной? — спросила я. Желание разобраться заглушило во мне обиду и шок. — Неделю назад? Во сне, что ли?

— Что? — Она озадаченно наклонила голову набок. — Кто такая Лайна?

Мы уставились друг на друга.

— Я слышала, как ты говорила с Лидией, — сказала она.

— А, это. Нет, Кейс. Это не то, что ты думаешь.

Она тяжело сглотнула.

— Я знаю, каково это, Лекси. Когда тебе одиноко и кажется, что вы с призраком — друзья. Она приказывает тебе? Что-то обещает? Она… заставляет тебя нападать на этих девочек?

— Нет. Кейси, ты не понимаешь. Лидия…

Я замолчала на полуслове и сделала прерывистый вдох. Как бы я ни хотела защитить свою сестренку и оградить ее от этого мира, теперь уже было поздно.

— Лидия — мой друг, — сказала я. — Но не в плохом смысле. Она никому не причиняет вреда. Она мне помогает. — Или помогала. Пока я ее не убила.

Кейси прищурилась. Она мне не верила — и, учитывая, через что она прошла, я ее не винила. Все, что я говорила ей сейчас, она когда-то могла сказать про Сару.

— Я не знаю, как убедить тебя, — продолжила я. — В смысле, ты либо веришь мне, либо нет. Я бы не стала врать об этом. Ты никогда не врала о Саре.

Она задумалась.

— Тебе — нет.

— В том, что происходит, виновата не Лидия. Не она нападает на этих девочек. И не я.

— Тогда как ты нашла Кендру? — спросила она. — Очевидно, что ее нашла ты — я сразу поняла, как только об этом задумалась. И Эшлин… рядом с ее телом лежала крышка от твоего объектива, я знаю. Я проверяла.

Мне хотелось закричать на нее, взять за плечи и потрясти. Она не должна была этого делать. Она должна была оставаться нормальной, счастливой девочкой, живущей своей нормальной, счастливой жизнью. Она должна была быть красивой и популярной, отлично учиться и позволить мне вобрать в себя всю эту боль, все эти страдания.

Но что, если — меня поразила эта мысль, — что, если она сама хотела не этого?

Что, если она хотела помочь?

Ей было пятнадцать лет. Мне тоже было пятнадцать, когда я сражалась с Сарой.

Кейси имела точно такое же право сражаться, как и я.

— В октябре, — начала я, — перед самой смертью Лидия вылила мне в лицо химическое вещество. Оно попало мне в глаза, и я испугалась, что ослепну. Поэтому я заново приняла клятву, и Аральт исцелил мои глаза. У меня не было возможности прочитать заклинание отречения, потому что Лидия сожгла книгу.

От удивления у Кейси отвисла челюсть.

— Так это все делает Аральт?

— Нет, — ответила я. — С ним покончено. Но мои глаза… Они теперь не такие, как раньше.

Кейси уставилась в них, и я с трудом поборола желание отвернуться.

— Теперь я могу видеть призраков на фотографиях и по телевизору.

— Боже мой, Лекси, — выдохнула она. — Почему ты ничего не говорила?

У меня перехватило дыхание.

— Подожди — не впадай в панику. Это еще не все.

И я рассказала ей про Лидию.

В какой-то момент моего рассказа Кейси оперлась рукой о стену. Потом она прошла в мою комнату и плюхнулась на кровать.

— Не могу поверить, что ты мне ничего не говорила. Я бы помогла тебе. Со всем этим.

— Я не хотела, чтобы ты мне помогала. Я хотела, чтобы ты была в безопасности.

Она подняла брови и бросила на меня сердитый взгляд.

— Ты думаешь, я хочу жить тупой, бесполезной жизнью, пока ты тут страдаешь? Ты с ума сошла, что ли?

— Возможно, — ответила я. — Поверь мне, я рассматривала этот вариант.

Она притянула меня к себе и, обняв, положила голову мне на плечо.

— Я не смогу быть счастливой, если несчастна ты. Я не позволю тебе жертвовать собой ради меня.

— Но у тебя есть шанс быть нормальной, — сказала я. — А у меня уже, наверное, нет.

— Я этого не хочу, — сказала она и решительно покачала головой. — Не хочу быть нормальной.

Меня охватили эмоции, но в этот раз я не разрыдалась. Мне казалось, что я превратилась в младшую сестру, а Кейси в старшую. Она была защитницей, а я нуждалась в защите.

— А теперь, — проговорила она, — расскажи мне абсолютно все.

И я рассказала. Я начала с яркого света и с того, как из-за этой девочки — из-за Лайны — я потеряла управление маминой машиной. А потом я рассказала обо всем, что произошло с тех пор.

Иногда она останавливала меня и задавала вопросы. Я отвечала на них так хорошо, как только могла. Потом Кейси стала придумывать варианты, как залезть к Джареду в шкаф.

— Стой, — сказала я. — Слышала?

— Что слышала?

Как поднимается гаражная дверь.

— Мама приехала домой, — проговорила я.

Кейси подбежала к окну.

— Лекси…

— Что? — спросила я.

— Там не только мама. С ней папа. — Она обернулась ко мне. Ее лицо побелело. — И агент Хэйзан.

Мы посмотрели друг на друга.

— Она поместит тебя в «Хармони Вэлли», — сказала Кейси. — Как меня тогда.

«Хармони Вэлли» — название психиатрической клиники, расположенной у черта на рогах, примерно в восьмидесяти километрах от Сюррея. Там Кейси провела практически весь свой восьмой класс.

— Я знаю, — сказала я, потому что так оно и было. Как только Кейси произнесла ее имя, я поняла, зачем она пришла. — Я… я могу сбежать.

— Ты не сможешь сбежать. Она тебя найдет.

Это я тоже понимала.

— Но сбежать можешь ты, — сказала я. — Не рассказывай им, что мы об этом говорили.

— И ты ничего ей не говори, — выпалила моя сестра. — Вообще ничего. Она будет вести себя, как будто она тебе друг, но это не так.

— Беги! Прячься! — крикнула я и подтолкнула Кейси в сторону ее комнаты.

— Нет, я лучше уйду, — сказала она. — Выскочу через задний двор.

Я дошла с ней до кухни и открыла ей дверь, желая поскорее выпроводить ее туда, где она будет в безопасности. Но она остановилась на пороге и обняла меня.

— Веди себя тихо, не нарушай правила, и она будет вынуждена тебя выпустить, — произнесла она. — Рано или поздно.

— Не приезжай ко мне. Я не хочу, чтобы она подумала, что ты о чем-то знаешь. — Внезапно у меня по спине пополз нехороший холодок. — Кейси, не пытайся победить Лайну в одиночку. Пообещай, что не будешь.

— Обещаю. — Она поцеловала меня в щеку и выбежала на задний двор. Она могла пока спрятаться в боковом дворе, а когда все зайдут в дом, выскользнуть за пределы квартала.

Ну а я?

Я попалась.

Лицо мамы было совершенно серым. Она потирала щеки тыльной стороной рук, опустив глаза на пол. Папа сидел рядом с ней и смотрел на меня.

Я расположилась напротив них, а агент Хэйзан возвышалась над нами всеми.

Удивительно, но при этом она не выглядела самодовольной.

— Вы не можете просто забрать ее, — сказала мама.

Я видела, что агент Хэйзан уже открыла рот, чтобы ответить, но потом остановилась.

Все было и так понятно без слов: она могла. Она же ведь когда-то забрала Кейси.

За два часа до этого она зашла к нам в дом с папкой официальных документов, которые лишили моих родителей последних аргументов. Пока я сидела на диване, они втроем тихо разговаривали на кухне, и до меня то и дело долетали обрывки фраз: «опасна для самой себя и других», «обследование и лечение», «подписано судьей». Но я не сомневалась: даже если бы у агента Хэйзан не было кипы бумаг, она забрала бы меня просто так. Видимо, она решала все проблемы подобным образом: «просто так» совершая тот или иной поступок. И никогда не отвечая за его последствия.

Папа наклонился, чтобы поправить и так уже идеально ровную стопку подставок под чашки, стоявшую на кофейном столике.

— На сколько вы хотите… ее забрать?

Агент Хэйзан покачала головой.

— Такие вещи невозможно сказать заранее. Этот вопрос прояснится, когда закончится первоначальный этап обследования.

Мама с папой не спрашивали, что за обследования входят в первоначальный этап. И я тоже. В конце концов, Кейси прошла через них и выжила… Но все-таки, несмотря на то что она вступала в контакт со злобным духом, Кейси оставалась обычной девочкой. У нее не было способности видеть призраков, как у меня.

Возможно, дело закончится тем, что из меня сделают чучело и поставят в какой-нибудь правительственной научной лаборатории под грифом «совершенно секретно».

— Алексис, если у тебя есть что нам рассказать… — начала мама. — Может быть, мы придумаем другой способ справиться с… с тем, что с тобой происходит.

Но я не собиралась ничего говорить. Чем меньше они знали, тем лучше. В этом я была уверена. Счастье в неведении. Так что любое знание лишило бы их шансов на счастье.

Родители должны были догадываться: раз к нам пришла агент Хэйзан, происходит что-то паранормальное. Но они ничего не спрашивали. Возможно, они уже как-то связали меня с пропавшими девочками.

Возможно, им было страшно спрашивать.

Потому что за все это время я ни разу не сказала, что ни в чем не виновата.

Агент Хэйзан посмотрела на часы.

— Нам пора. Алексис, если хочешь, собери себе одежду, может, еще парочку книг… только никакой электроники, пожалуйста.

Я кивнула и отправилась в свою комнату. Я была рада, что могу просто выполнять указания и ни о чем не думать. Достала из шкафа сумку и начала складывать в нее одежду: джинсы, футболки, пижамы. Удобные вещи — такие носила Кейси все десять месяцев своего отсутствия.

Меня тоже заберут на десять месяцев?

Или на более долгий срок?

Например… навсегда?

28

Пока агент Хэйзан вела машину, я в одиночестве сидела на заднем сиденье. Примерно через сорок пять минут мы свернули на длинную извилистую дорогу, которая проходила сквозь маленький, поросший деревьями каньон, мимо нескольких лошадиных ферм.

«Хармони Вэлли» окружал высокий забор. Перед нами открыли черные чугунные ворота, мы заехали и припарковались позади здания.

Интересно: ребята в школе — и Джаред с Меган — узнают, что со мной стало или я просто бесследно исчезну, как политзаключенный в стране второго мира? С Меган Кейси, может, и поговорит, но я сомневалась, что она станет звонить Джареду.

Из двухстворчатой двери показался мужчина в серых брюках и лабораторном халате. По бокам от него шли двое крепких санитаров. Мужчина поговорил с агентом Хэйзан, после чего она открыла дверцу машины с моей стороны.

— Пойдем, — сказала она.

Сложив руки на груди, я шагнула внутрь здания вслед за ней.

«Хармони Вэлли» было частным учреждением. Фойе и зал для посетителей выглядели приятно, хоть и немного обезличенно, как гостиница для бизнесменов. Когда мы приезжали к Кейси, нас никогда не пускали в ту часть здания, где пациенты жили, ели, учились, смотрели телевизор и ходили на процедуры. Я всегда думала, что оставшаяся часть здания такая же симпатичная, как и те помещения, где мы были.

Я ошибалась.

Я следовала за агентом Хэйзан по коридору, выкрашенному в супермодный цвет засохшей овсянки. На потолке висели флуоресцентные лампы, а пол был выложен бесконечными рядами не совпадающих по цветам плиток линолеума. Примерно каждые пять метров мы проходили мимо крепкой двери с маленьким окошком, закрытым решеткой. На каждой вместо замка стояла маленькая цифровая панель. Я чуть-чуть замедлила шаг, надеясь заглянуть в одну из комнат.

— Не отставай, — бросила агент Хэйзан через плечо.

В конце коридора находилась дверь без окошка с табличкой «ЧАСТНАЯ КОМНАТА». Агент Хэйзан встала так, чтобы я не видела панель, и набрала последовательность цифр. Раздался механический щелчок, и дверь открылась. Мы зашли внутрь.

Мебели было немного. По одной стороне стояли несколько тумбочек, в центре находилась кровать, напоминавшая больничную койку, а в угол был задвинут стол с двумя стульями по сторонам.

Агент Хэйзан перевела на меня взгляд.

— Садись на кровать.

— Нет, спасибо.

— Алексис. — В ее голосе была смесь нетерпения и предостережения.

— Я не буду садиться на кровать. — Я пыталась говорить твердым, уверенным голосом. — Я сяду на стул, как нормальный человек.

— Как нормальный человек? — Она мрачно рассмеялась и бросила на меня раздраженный взгляд. — Хорошо. Давай, садись.

Я опустилась на один из стульев, стоявших в углу, так чтобы лицом к двери.

Через секунду агент Хэйзан уселась напротив меня, — Итак. Не желаешь рассказать мне, что происходит?

Я не поднимала на нее глаз. У меня был блестящий план, который основывался на совете Кейси: игнорировать ее вопросы до скончания веков, если придется.

— Ты знаешь, что на единственных следах борьбы, обнаруженных на теле Эллиот Килимако, твои отпечатки пальцев?

Услышав имя Эллиот, я поморщилась.

— Это возможно.

— Ты признаешься, что нападала на нее?

Я подняла взгляд.

— У меня не было выбора.

Она наклонилась ко мне, переходя в наступление.

— Как ты нашла ее, Алексис? Откуда ты знала, где она?

— Ей нравился каньон Максвелл. Она постоянно там гуляла.

— А Эшлин? — спросила она. — И Кендра?

— То же самое. Они знали эти тропы.

Уголки ее губ опустились.

— Кендру нашли в полутора километрах от тропы.

Я сосредоточилась на том, чтобы подсчитать количество царапин на столе. Стоило на секунду отвлечься, и я бы сбилась со счета. Тогда пришлось бы начинать сначала.

— Послушай, мне все равно, — сказала агент Хэйзан. — Я просто пытаюсь облегчить тебе жизнь. Но если тебе не нужна помощь, мне плевать.

Я вспомнила слова Кейси — «она будет вести себя, как будто она тебе друг, но это не так» — и подняла на нее взгляд, собираясь ответить что-нибудь язвительное.

Но, увидев, как она изучает меня своими колючими глазами, я промолчала и продолжила рассматривать стол.

Агент Хэйзан встала и придвинула стул к столу — его ножки при этом пронзительно скрипнули.

— Мне кажется, тебе нужно время, чтобы остыть. Увидимся позже.

— Я надеюсь, ты не против, что придется жить с соседкой, — сказала медсестра Джин и указала на открытую дверь.

В палате стояли две одинаковые кровати. К каждой прилагались ночной столик и два стеллажа. Та кровать, что находилась дальше от двери, видимо, была уже занята. На стеллаже виднелись кое-какие вещи: одежда, пара журналов, несколько книг. Все большие предметы, которыми можно было кого-нибудь ударить, были привинчены к полу.

Я поставила сумку на одну из полок и села на свободную кровать. Хотелось проверить, пружинит ли матрас, и попробовала слегка попрыгать на нем. Но он оказался примерно таким же упругим, как кусок теплого мяса для сэндвича.

— Ну вот, можешь устраиваться. Свободное время заканчивается через полчаса, так что можешь сразу ложиться спать. Таблетки мы принесем утром.

— Таблетки? — переспросила я. — Мне не нужны никакие таблетки.

Она посмотрела на меня поверх своей папки-планшета.

Завтра ты сможешь обсудить это со своим врачом.

У меня не было своего врача. Я вообще не была больна.

Или агент Хэйзан таким вот способом решала проблемы?

Я понимала: если начну говорить правду — что государственный агент привезла меня сюда, так как знала, что я связана с призраком и серией убийств, — люди решат, что в психушке мне самое место.

Возможно, таким вот образом агент Хэйзан избавлялась от людей без суда и следствия? Просто закрывала их в психбольнице и накачивала таблетками, чтобы они не могли ни о чем рассказать?

— Я вижу, ты привезла с собой кое-какие вещи. Но мне придется проверить твою сумку, прежде чем я смогу тебе ее отдать. Так что пока поспи вот в этом. — И она вручила мне кошмарные штаны цвета лосося и такую же футболку с треугольным вырезом. Потом она пожелала мне спокойной ночи и удалилась, закрыв за собой дверь.

Я плюхнулась на кровать и лежала так, изучая потолок, пока в палату не вернулась моя соседка.

У нее было худое, вытянутое лицо и прямые каштановые волосы, доходившие до подбородка. Она, кажется, была не в восторге, что теперь живет в комнате не одна.

— Меня зовут Хэйли, — сказала она таким тоном, как будто, заговорив со мной, сделала мне величайшее одолжение.

— Алексис, — отозвалась я.

— Пожалуйста… окажи мне услугу, — продолжила она. — Не пытайся зарезать меня посреди ночи, ладно?

Я не знала, как на это реагировать. Это была шутка? Или ее предыдущая соседка пыталась ее зарезать?

— В общем, — продолжила она, — если голоса прикажут тебе: «Зарежь свою соседку», дай мне хотя бы немного времени. Может, нам стоит поменяться кроватями, чтобы я оказалась поближе к двери?

— Голоса? — переспросила я. — Какие голоса?

Похоже, теперь Хэйли забеспокоилась всерьез.

И тут я вспомнила объяснение, которое мы придумали, когда Кейси поместили в больницу: что у нее шизофрения и что она слышит голоса, которые отдают ей приказы. Видимо, про меня здесь сказали то же самое.

«Не волнуйся, — хотелось мне сказать Хэйли. — Я не шизофреничка. Меня просто преследует призрак погибшей девушки моего парня». Да, вот тогда-то она сразу поймет, что я в своем уме.

— Я хотела сказать… сейчас голосов нет, — пояснила я. — У меня ремиссия.

Через пару минут, когда мы уже укладывались спать, к нам зашла медсестра Джин с бумажным стаканчиком в руке.

— Тебе только что сделали назначение, — сказала она и протянула его мне.

Хэйли попыталась незаметно в него заглянуть.

Там лежало четыре таблетки: синяя, розовая, чернобелая и совсем крошечная белая. Ничего себе набор.

— Для чего они?

— У меня нет этой информации, — сказала медсестра Джин и покачала головой. — Но твой доктор должен был тебе сказать, разве нет? Если что, всегда можно спросить у него завтра.

— У меня нет доктора, — проговорила я. У меня была только государственный агент, желавшая запереть меня в психушке, как назойливую мышь в мышеловке.

Джин слегка улыбнулась, и я поняла: она думает, что я несу сумасшедший бред. Конечно, у каждого здесь есть доктор. Как иначе сюда попасть? Конечно, если ты нормальный человек.

— А если я не хочу принимать таблетки? — спросила я.

Она вздохнула.

— Сначала мы поговорим с тобой о том, зачем мы все находимся в «Хармони Вэлли». И ответ на этот вопрос: разумеется, чтобы вылечиться.

Или чтобы заткнуть людям рот.

— А потом?

— Потом я сообщу тебе, что, будучи пациентом, госпитализированным в принудительном порядке, ты обязана принимать все лекарства, назначенные тебе врачом. — У меня по коже поползли мурашки при мысли о том, что агент Хэйзан приказала, чтобы мне давали эти таблетки, а я даже не знала, для чего они.

— А потом?

— А потом мы свяжем тебя и будем вводить необходимые вещества в виде уколов. — Она сказала эти слова с таким же несгибаемым энтузиазмом, как и все предыдущие.

Я проглотила таблетки.

На лице Хэйли проступило облегчение.

Я пошла в ванную и почистила зубы. К тому времени, как я вернулась в палату, мои мысли путались, и я едва стояла на ногах. Медсестра Джин заметила это и пришла помочь мне лечь в кровать.

— Что это за таблетки? — спросила я. — Для чего они?

— Вы обсудите эти детали с врачом, — сказала Джин, сверяясь с таблицей, висевшей на двери. — Скорее всего, они нужны, просто чтобы тебе немного лучше спалось.

Я кивнула. В таком случае они действовали. Мозг работал вяло и медленно.

— Такое ощущение, я напилась.

— Ну, уж не знаю, — усмехнулась Джин, помогая мне улечься. — Думаю, все зависит от того, чем именно напиваться.

— Вином?

— Возможно. Если кинуть в него горсть транквилизаторов. — Она укрыла меня до подбородка и аккуратно поправила одеяло.

Следующие несколько дней ничего не происходило. Возможно, мне просто так казалось, потому что из-за таблеток я постоянно ощущала вялость и апатию. Я проводила много времени, думая о том, что мне ничего не хочется и что я как-то странно себя чувствую. Не знаю, что нужно было делать, чтобы меня приняли Хэйли и ее друзья, но мне это явно не удавалось. Так что я ела, отдыхала и в одиночестве смотрела телевизор. Но меня это не беспокоило.

Не беспокоило меня и то, что я никак не могла сосредоточиться на Лайне. Как только я пыталась о ней подумать, меня что-то отвлекало. Обычно что-то, что показывали по телевизору. Мое внимание переключалось на передачу, потом на другую. Потом наступал ужин, а затем время ложиться спать. Перед сном Хэйли неизменно бросала на меня несколько недоверчивых взглядов. И, конечно, мне приносили стаканчик с таблетками.

Агент Хэйзан не появлялась.

Ко мне приезжали родители, но их визит не отложился в моей памяти. Помню грустные лица и много извинений, хотя они точно ни в чем не были виноваты. Они привезли мне подарки: несколько книг, лосьон с запахом малины, удобные футболки и штаны для йоги. Еще сказали, что Кейси передает мне привет. Выглядели они при этом расстроенными — видимо, были недовольны черствостью моей сестры, не пожелавшей явиться ко мне лично. Но я была рада, что она держалась в стороне.

Никакой терапии мне не назначали. И хоть из-за таблеток я ни о чем всерьез не беспокоилась, иногда мне в голову приходила мысль, что, если так будет продолжаться долгое время, однажды поедет крыша.

Но хотя бы Лайна, видимо, была довольна. Я провела в психбольнице неделю, и за это время ни одна девочка не пропала. Фиолетовое платье мне тоже больше не снилось. Возможно, тот факт, что меня заперли в психушке, устраивал Лайну не меньше моей смерти.

На седьмой или восьмой день я сидела на диване, пытаясь одновременно смотреть ток-шоу и следить за игрой в шашки, которая проходила в метре от меня (получалось плохо). Внезапно меня позвала медсестра.

— Алексис?

Я огляделась. Мне понадобилось некоторое время, чтобы сконцентрировать на ней взгляд.

— К тебе посетитель.

Снова приехали родители? Или Кейси? Я вскочила на ноги. Я была рада, что у меня появилась возможность отвлечься от постоянной невозможности отвлечься.

Но меня ждали не мои родственники. Это был Джаред.

Хотя мне было одиноко и скучно, я остановилась на пороге зала для посетителей и подумывала развернуться и уйти. Птядя на него, я думала об одном: куда бы он ни пошел, Лайна будет с ним. Она будет ждать и выискивать шанс избавиться от меня — или от кого-нибудь другого.

Но он так тепло улыбался, и в его глазах была такая искренняя забота — а я стояла так близко к краю у бездны одиночества, — что у меня не осталось сил сопротивляться. Я направилась к двухместному диванчику, где он меня ждал. Он встал и сделал движение, чтобы обнять меня.

— Извините, — сказала медсестра. — Физические контакты запрещены.

— Да, конечно, — ответил Джаред, как будто был профессиональным посетителем подобных заведений. — Извините.

Я уже присела. Теперь мне было некомфортно долго стоять на ногах. От таблеток кружилась голова.

Джаред повернулся ко мне. На его лице было написано беспокойство.

— Ты в порядке?

— Ага. Кто сказал тебе, что я здесь?

— Твоя сестра.

А, ну да. Хотя… Это вроде бы было странно. Но почему?

— Я хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он.

— Все хорошо, — ответила я. — Здесь хорошо. Очень… хорошо.

У меня немного путались мысли, и я была очень озадачена. Я четко помнила, как Джаред выставил меня из своего дома, решив, что я оскорбляю память Лайны. И вот теперь он снова вел себя так, как будто у нас все было в порядке. И что теперь вообще означало для нас это «в порядке»?

Знал ли он про Эллиот? Конечно, знал. Почему тогда не спрашивал о ней? Почему не говорил, что ему очень жаль?

Почему он не спрашивал, как я попала в «Хармони Вэлли»?

«Спроси меня, почему я здесь», — проговорил голосок где-то глубоко в моей голове.

А может… я просто чего-то не помню? Может, он писал мне эсэмэску? Или звонил?

Нет, ничего такого не было. Той ночью он был в ярости.

Так почему он больше не злился? И… Постойте, меня же вроде что-то еще беспокоило?

Таблетки не только помогали мне быстрее засыпать. Они перемешивали мои мысли, будто это была смесь для кексов.

Джаред потянулся ко мне и взял меня за руку. Я напряглась, ожидая, что сейчас медсестра опять что-нибудь скажет, но она ничего не заметила.

— Когда ты выйдешь отсюда, — сказал он, — все изменится. Я знаю, что иногда перегибаю палку, но я очень хочу попытаться все наладить.

Я уставилась на него, думая: почему? Я знала, как безумно звучало все то, что я говорила ему про Лайну. И могла лишь вообразить, как больно ему было слышать мои обвинения. Слышать то, что я назвала ее — ее призрака — убийцей. Если бы я побыла на его шкуре — то есть на его месте — дурацкие таблетки, — я бы точно так же разозлилась.

Так почему же он больше не злился?

Все эти мысли проносились в моей голове, но изо рта не вылетало ни слова. Наконец я сказала:

— Эээ… ладно.

Он улыбнулся.

— Жаль, что я не могу тебя поцеловать.

А я была этому очень рада.

— Алексис! Кто это?

Я подняла взгляд и увидела Хэйли, которая за все время, прошедшее с вечера нашего знакомства, ни разу не пожелала мне ни доброго утра, ни доброй ночи. Она шла в комнату отдыха, но остановилась возле нас и одарила Джареда широкой улыбкой.

— Эээ, Джаред. Мой…

— Парень, — закончил за меня Джаред.

Глаза Хэйли округлились так, что стали напоминать баскетбольные мячи.

— Ого. Так здорово, что ты пришел навестить Алексис. Я хочу сказать, большинство ребят не стали бы ждать свою девчонку, если бы она… ну ты понял.

— Понял. Ну, приятно было с тобой познакомиться. — Джаред повернулся ко мне, так что теперь Хэйли разговаривала бы с его плечом.

— И мне! — И она исчезла за двухстворчатой дверью. Джаред даже не заметил, что она ушла.

— Я говорю серьезно. Когда ты отсюда выйдешь, все наладится.

— Не знаю, — проговорила я. Я не собиралась делить шкуру неубитого медведя и рассуждать о том, что будет, когда я отсюда выйду. По всей видимости, этот медведь пока даже не родился.

Он сжал мои ладони.

— Между нами происходит нечто особенное. И я не собираюсь это упускать. Да, я тогда на тебя очень разозлился, Алексис, но это потому, что я не понимал. И ты тоже не понимала.

— Но почему ты никогда мне о ней не говорил?

— Ты не спрашивала. К тому же все это очень больно вспоминать. Зачем вообще об этом говорить?

Возможно, потому, что она была огромной частью твоей жизни, а потом ее не стало? Но я не стала произносить это вслух. Я чувствовала напряжение в его голосе.

— Чего я не понимала?

Он понизил голос:

— Что она делает на самом деле.

Я выхватила руку из его ладони.

— Кто делает? О чем ты?

Он тепло мне улыбнулся.

— Джаред, ты хочешь сказать, что веришь мне насчет Лайны? Ты думаешь, она что-то делает? Ее… — Я осмотрелась по сторонам. — Ее призрак?

Он наклонился ко мне, так что мне было не сбежать от лазерных лучей, которые испускали его темно-карие глаза.

— Я думаю, да, Алексис. Мне кажется, я все понял. Видишь ли… мы должны были прожить с ней вместе всю жизнь.

Я уставилась на него.

— Но теперь этому уже не бывать, так ведь? Вот что я думаю: она не хотела, чтобы я был один. — Он потянулся ко мне и погладил меня по щеке. — Поэтому она нашла мне тебя.

29

Впервые за много дней я почувствовала, что проснулась.

— Постой, — проговорила я. де Лайна нашла тебе меня?

— Мы были вместе два года. — Он произносил эти слова легко, без напряжения. Я знала, что он может говорить таким тоном, только когда заставляет себя это делать. А значит, внутри у него все кипит от эмоций. — Мы никогда не говорили «девушка» и «парень». Мы называли друг друга родственными душами. Мы знали, что будем вместе навсегда.

Я начала подниматься на ноги.

— Постой. — Он потянул меня за руку — достаточно сильно, чтобы я потеряла равновесие, с которым у меня и так-то не все было в порядке. — Она бы тебе понравилась. Я не знал человека лучше ее. Но потом… она умерла. — Легкость в его голосе переросла в какое-то жуткое спокойствие. — Так что, видимо, мне нужно было найти новую родственную душу.

Я прерывисто вздохнула.

Джареду нужно было кого-то полюбить — и Лайна выбрала меня.

Значило ли это, что она пойдет на что угодно, только чтобы мы были вместе?

Даже на убийство?

Он слегка сжал мою ладонь.

— Видишь? Вот что она делает. Она хочет, чтобы мы были вместе. Она так сильно меня любила. Она не хочет, чтобы я чувствовал себя одиноким.

Комната начала медленно вращаться вокруг меня. Я вытянула руку, чтобы она остановилась, но Джаред подумал, что я тянусь к нему. Я почувствовала, как его пальцы сплетаются с моими.

— Это… наша судьба, — прошептал он. — И она пытается нам помочь.

— В каком смысле? Как она помогает? — Сказав это, я словно подписала акт о капитуляции.

— Я думаю, лучше начать сначала, — произнес он.

Это очень важно. Я пыталась смотреть Джареду в глаза, но это было тяжело, потому что его взгляд сиял от силы чувств. Мне пришлось сконцентрироваться на вымышленной точке между его глаз.

— Мы дружили с детского садика и с тех самых пор выбирали одни и те же уроки — кроме четвертого класса — до самого конца средней школы. И, конечно же, мы влюбились. Многие дети произносят эти слова, не наделяя их никаким смыслом, но для нас все было по-настоящему. — Он моргнул. — Ты веришь мне?

Я кивнула.

Он сжимал мою руку так крепко, что я уже не чувствовала пальцев.

— Единственная проблема в том, что Лайна… любила пофлиртовать. Однажды, когда мы пошли в поход, она разговорилась с другим парнем, и я что-то ей сказал по этому поводу. Она очень разозлилась. Сказала, что больше не сделает ни шага, пока я рядом с ней.

У меня застыла кровь в жилах.

— Я не хотел уходить. Ты должна поверить мне. — Пальцы Джареда сжимали мои, словно тисками. — Но она приказала. Так что я сказал, что буду ждать ее на стоянке.

Я попыталась высвободить руку, но Джаред меня не отпускал.

Через два часа она все еще не пришла. Три часа, ее нет. Я разозлился. Подумал, что она пошла по боковой тропе, и позвонил ее маме, чтоб та приехала за ней. А сам отправился домой. — У него затряслись руки. — Я отправился домой. Оставил ее там. А она… заблудилась. Сошла с тропы. Она бродила там несколько часов… Была зима, поэтому было очень холодно, и…

— Пожалуйста, замолчи. — Я больше не могла это слушать.

— На следующий день мы все пошли на поиски. Прочесали весь парк. И я нашел ее.

Эту часть я уже знала.

Она смотрела в небо и держала в руке кулон со святой Барбарой.

А потом тень облака ушла с ее лица… и она умерла. Губы Джареда сложились в болезненную улыбку.

— Я обещал, что никогда не предам ее память, никогда больше ее не оставлю.

История подходила к концу, и он наконец ослабил хватку, так что я высвободила руку.

— Мне очень жаль.

— Да. Мне тоже. — На его лице расцвела улыбка. — Но теперь все снова будет прекрасно. Сама увидишь. Ты даже на нее похожа, Алексис. Она была твоего роста и телосложения, и у нее был платиновый цвет волос, прямо как у тебя.

Чудесно. На мгновение я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Вот что, Джаред… Я думаю, ты ошибаешься.

— В чем?

— В нас. В том, что мы должны быть вместе. Я думаю, у нас ничего не получится. Мне кажется… — Мысли все четче обрисовывались в моей голове. — Мне кажется, она делает что-то другое. Потому что она нападала и на меня тоже.

Мои слова как будто даже его позабавили.

— Ты думаешь, у нас ничего не получится?

Я беспомощно покачала головой.

— Но Лайна явно считает по-другому. — Он пожал плечами, как будто это все решало.

— Но я не хочу…

— Алексис. — Взгляд Джареда стал жестким. — Не могла бы ты, пожалуйста, хоть на минутку попытаться подумать о ком-нибудь, кроме себя?

Я замолчала.

— Я хочу сказать, она делала все это… — Он понизил голос. — Все эти девочки… она пыталась не дать им приблизиться ко мне. Она делала это для тебя. Если кто-то пытается нам помешать… она устраняет угрозу.

Вот как сильно она обо мне заботится.

Внезапно лицо Джареда исказила уродливая гримаса. — Пошли его к чертям, — произнес он не своим голосом.

Это были слова Эллиот.

Значит, Лайна была там и все слышала. Значит, она устраняла не только тех, кто заигрывал с Джаредом. Она была готова разделаться со всеми, кто мог встать между нами.

— Она знала меня до самых потаенных струн моей души, — сказал Джаред. — И раз она хочет, чтобы мы были вместе, значит, так должно быть.

Я решила сменить тактику.

— Я думаю, это не очень хорошая мысль, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком серьезно. — Я беспокоюсь за тебя. Кейси провела здесь десять месяцев. Что, если мне тоже придется задержаться надолго?

— Алексис, для меня очень важно, чтобы ты поправилась. — Он улыбнулся. — Конечно, я подожду тебя. Ты только подумай. Если бы я не любил тебя, разве бы я стал звонить твоему психиатру и говорить, что с тобой что-то неладно?

— Моему психиатру?

— Да, — проговорил он. — Доктору Хэйзан.

Я закрыла глаза.

— Она позвонила папе несколько недель назад. Сказала, что твои родители попросили ее это сделать. А потом оставила свой номер и сказала, чтобы мы сообщили ей, если ты начнешь странно себя вести.

Еще один кусочек пазла встал на место. Джаред не спросил меня, как я оказалась в психбольнице, потому что он и так это знал. Он сам был причиной.

— Что ты сказал ей? — прошептала я.

— Не беспокойся. Я не говорил про Лайну. Я только сказал, что ты рассказывала мне о призраках и вела себя странновато. Мы очень мило пообщались. Она очень заботится о твоем благополучии. И я думаю, это прекрасно.

— Нет. Это не прекрасно. — Я встала и с ужасом посмотрела на него. — Тебе лучше уйти.

— Теперь ты на меня сердишься? Это нечестно. Я же пытаюсь тебе помочь.

— Но… — Я так разозлилась, что у меня зарябило в глазах. — Если ты веришь, что призрак Лайны причастен к убийствам, ты должен знать, что я не сумасшедшая. Раз ты считаешь, что Лайна существует…

” Если бы это было единственной проблемой, Алексис, — произнес он. — Но давай признаем честно. У тебя никак не получается отпустить прошлое. Кроме того, я рад, что ты здесь. Что ты… под защитой.

Что я в ловушке.

У меня пропал дар речи.

— Я думаю, мне лучше зайти в другой день. — Он резко встал и направился к посту медсестры. Через пару секунд подбежала Джейн и нависла надо мной.

— Говорят, ты немножко разнервничалась, — сказала она. — Как насчет того, чтобы поспать перед ужином?

— Проводишь меня до двери? — спросил Джаред.

Я проводила, но только потому, что хотела ему кое-что сказать. Прежде чем он успел нажать на звонок, чтобы его выпустили, я глубоко вдохнула и проговорила так убежденно, как только могла:

— Джаред, мы с тобой не родственные души. Я не твоя судьба.

Джаред смотрел на меня, улыбаясь уголками губ, словно я талантливый ребенок, который заучил слова пьесы, но не понимает их значения.

— Когда твоя сестра пришла поговорить со мной, она сказала ровно то же самое. — Он дотронулся до моего носа. — Но вы обе ошибаетесь.

И он ушел.

Тем вечером Хэйли со мной заговорила.

— У тебя симпатичный парень.

— Эээ… Лучше тебе ничего не говорить на эту тему.

Она негодующе фыркнула.

— Наверное, он святой, раз тебя терпит.

— Хэйли, — сказала я, — поверь мне. Не нужно с ним связываться.

— Я бы на твоем месте сказала то же самое, — отозвалась она. — Не переживай. Я могу найти себе парня.

В пол-одиннадцатого выключили свет. Я лежала в полудреме и слушала размеренное дыхание Хэйли. В моей звенящей голове медленно ворочались мысли. Наверное, именно поэтому я весь день ходила как зомби — таблетки вовсе не помогали мне заснуть. Они просто превращали меня в желе.

Детали ускользали от меня, но ключевые моменты выстраивались в моей голове, словно фундамент здания.

Когда я в последний раз посмотрела на время, прежде чем наконец уснуть, на часах было 12:38.

Мне снилось, что я уехала из «Хармони Вэлли» и вернулась домой. Почему-то абсолютно все: полы, стены, потолки, всевозможные поверхности — было покрыто толстым слоем жижи с каким-то осадком, напоминавшим кофейную гущу. Родители, кажется, ничего не замечали, но вот Кейси бесконечно на это жаловалась. Я попыталась утешить ее, показав, что можно вытереть все тряпкой, но когда я дотронулась до этой массы, моя кожа начала покрываться пузырями и сочиться гноем.

Потом Кейси стала убегать от меня, на полном ходу налетая на разные вещи — звяк, хлоп, бум, — а когда я опустила взгляд на свои ноги, увидела, что кожа на них тоже пошла пузырями. Но ощущения были какие-то другие: на них как будто что-то давило — их что-то царапало…

Я проснулась и подскочила.

Кровать Хэйли была пуста.

Вдруг откуда-то сбоку появилась рука. Пальцы на ней были напряжены и согнуты, так что она напоминала когтистую лапу. Она потянулась к моей пижаме, как будто хотела меня схватить.

Пару мгновений я просто сидела и смотрела на нее. Потом выпрыгнула из кровати и включила настенную лампу.

Хэйли лежала между кроватями и извивалась, как выброшенная на берег русалка. Руками она жадно тянулась ко мне. Ее глаза были широко открыты, челюсть расслаблена. Она запуталась ногами в простыни, поэтому не могла не то что идти, а даже просто подняться на ноги.

Вокруг нее валялись вещи, которые вечером лежали на столике между нашими кроватями. Видимо, Хэйли свалила их своими скрюченными руками.

Моей первой реакцией было броситься к двери (и таким образом послать тревожный сигнал на пост медсестры) и убежать как можно дальше по коридору. Но потом я поняла, что это, возможно, мой единственный шанс собрать информацию о том, что происходит.

Я сжала ладони так крепко, что почти перестала чувствовать пальцы, и заставила себя заговорить:

— Лайна?.. Это ты?

Хэйли открыла рот.

Хсссссссссссс.

Я вжалась в стену, пока она жадно хватала воздух когтистыми пальцами, словно монстр из фильма ужасов.

— Зачем ты это делаешь?

Она отчаянно дернулась.

— Подойди поближе, — прошептала она.

— Нет.

Она оскалила зубы и зарычала на меня.

— Чего ты хочешь? — спросила я. — Это все из-за Джареда? Забирай его. Он мне не нужен. Оставь меня в покое и перестань нападать на людей!

Она переключила внимание на ноги, но ей не хватало ловкости, чтобы распутать простыню.

Я осмотрелась в поисках предмета, который можно было бы использовать для самозащиты на тот случай, если Хэйли все-таки удастся подняться с пола. Конечно же, ничего не нашлось — вся суть этого места заключалась в том, что оружия здесь не было.

Рука Хэйли дернулась еще раз и вдруг безвольно упала на линолеум. Ее глаза закрылись.

Я следила за ней не меньше минуты, прежде чем осмелилась подойти к ней хотя бы на шаг.

— Хэйли?

Никакой реакции. Только медленное, ровное дыхание спящей девушки.

Еще один шаг.

Я встала на колени и коснулась ее плеча.

Ее глаза распахнулись, а рот широко раскрылся, словно пасть акулы, нападающей на морского котика. Она схватила меня за руку и потянула так сильно, что я потеряла равновесие и упала на нее.

Второй рукой она тянулась к моей шее, но я выставила обе руки вперед и, изо всех сил оттолкнув ее, выскользнула за пределы ее досягаемости.

Мне понадобилось пару мгновений, чтобы отдышаться.

Она раздосадованно вздохнула.

— Ты должна любить его, — прошипела она.

— Нет! — крикнула я, прижавшись спиной к стене. — Нет! Я не люблю его! И никогда не полюблю! Уходи!

Не нужно было этого говорить.

Она негодующе прищурила глаза. И вдруг, прежде чем я успела понять, что происходит, Хэйли вцепилась руками в свою собственную шею. Ее пальцы и костяшки побелели. Я подбежала к ней и попыталась разжать ее руки, пока она себя не задушила.

Ей уже не хватало воздуха, она хрипела, но не ослабляла свою железную хватку.

И все это время на ее губах была горькая, злая ухмылка Лайны.

Я попыталась подсунуть под ее пальцы свои. Лучше бы она душила меня, потому что тогда мне было бы легче ее оттолкнуть. А так я словно пыталась разъединить две доски, прикрученные друг к другу болтом.

Хэйли задыхалась и хрипела все сильнее, пока наконец не наступила мертвая тишина.

Пришло время для отчаянных мер. Я перевернула ее лицом к полу. Продев свои руки под ее локтями, я стала разводить их в стороны и таким образом тянуть ее руки за собой. Наконец мне удалось отцепить их от ее горла.

Я расслабилась только тогда, когда различила ее первый прерывистый вздох.

Вдруг Хэйли заговорила — своим собственным голосом:

— Что за?.. Ты что тут?..

Она повернула шею, посмотрела на меня и потрясенно охнула.

Ох черт.

— Хэйли, подожди! — воскликнула я. — Все не так, как кажется!

Я хотела сказать, что могу все объяснить. Но она не дала мне шанса.

Она завизжала так, что со стен едва не облетела вся краска.

30

Агент Хэйзан сидела за столом с идеально ровной спиной, сложив руки перед собой. Она, как всегда, казалась отстраненной, но в этот раз немного иначе, чем всегда: каждые пару секунд я видела, как в ее глазах мелькала… Что это было? Настороженность? Страх?

— Я от всей души надеюсь, что ты просветишь меня, — медленно проговорила она, — почему ты посчитала необходимым напасть на свою соседку среди ночи.

Я могла дать ей точно такой же ответ, который давала всем остальным: что я не знала, почему так поступила. Мне начинало казаться, что этим ответом я вот-вот забронирую себе пожизненный абонемент в «Хармони Вэлли».

Или я могла рассказать ей правду.

Я выбрала нечто среднее.

— У меня есть причина, — произнесла я. — Но вы не поймете.

Ее глаза округлились, и она наклонилась вперед.

— А ты рискни.

— Я не могу, — сказала я напряженным голосом. — Но это хорошая причина.

Она постучала пальцами по столу.

— Когда я привезла тебя в «Хармони Вэлли», я не думала, что ты захочешь остаться здесь навсегда.

— Возможно, вы привезли меня сюда по ошибке.

Она негромко рассмеялась и посмотрела на меня.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже начинаю так думать. То есть я рада, что ты здесь — потому что ты явно опасна. Но у меня есть теория, Алексис.

Теория?

— Сначала ты звонишь мне и говоришь, что исчезновения Кендры и Эшлин могут быть как-то связаны с паранормальными силами. Тогда я подумала, что ты просто себя накручиваешь. Потом мне звонит твой парень и говорит, что ты рассказываешь ему о призраках. В тот момент я допустила — ну ладно, может быть. Возможно, здесь и правда замешано что-то сверхъестественное.

У меня в сердце зажегся огонек надежды.

— Но это не так, Алексис. И мне кажется, ты об этом знаешь.

Огонек моргнул и потух.

— О чем… о чем вы говорите?

— Я говорю, что, если верить моей команде и нашему оборудованию, в смертях этих девушек не был замешан ни один призрак. — Выражение ее лица изменилось. Улыбка сползла у нее с губ, и она моментально посерьезнела. — Так что, возможно, нет никаких призраков, Алексис… Возможно, это все ты.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что она хочет сказать…

Она обвиняла меня — не злобного духа, а меня — в том, что случилось с Кендрой, Эшлин и Эллиот.

— Это смешно, — проговорила я. — Я не убийца.

— Однако с того момента, как ты приехала сюда, было совершено одно-единственное нападение — на твою соседку по комнате. Это смешно?

Я не ответила.

— Тебе смешно, что в тех местах, где лежали пропавшие девочки, всегда находились какие-то улики, которые вели к тебе? Да, мы знаем про анонимный звонок, Алексис. Весь телефон в твоих отпечатках пальцев.

— Я же говорю вам, — воскликнула я. — Я пытаюсь их спасти!

— А я говорю тебе, что никакого призрака нет! — Она откинулась на спинку стула и окинула меня холодным, оценивающим взглядом. — Так что, возможно, ты пытаешься спасти их от самой себя.

Меня перевели в голубое отделение, поэтому теперь мне выдавали пижаму голубого цвета, а не омерзительно-розового. Были и другие изменения: один пациент на комнату. Два сестринских поста вместо одного. В два раза больше санитаров. И нам не давали подносов — только одноразовые тарелки.

Я проваливалась все глубже в кроличью нору. Что будет, когда уровень угрозы, которую я представляю обществу, снова поднимут? Зеленая палата? Желтая? И какой будет последняя ступень? Какого цвета пижаму тебе дают, когда твоя комната состоит из четырех стен, обитых мягкой тканью, и матраса на полу? Когда ты проводишь дни в полной изоляции?

«Серого, — подумала я. — Тогда мы с Лидией обе окажемся в серой бездне».

Меня могли запереть в «Хармони Вэлли» навечно — на каком-нибудь из подземных этажей — без права на связь с внешним миром. Ведь существуют люди, которые так живут — люди, опасные для общества. Убийцы.

Я сидела на кровати и смотрела сериал (в голубом отделении пульты хранятся у медсестер), когда вдруг поняла: а почему нет? Почему бы не запереть меня в палате для душевнобольных? Почему бы не оградить от внешнего мира и других людей?

Я решила предположить, что Джаред прав и что Лайна действительно хочет, чтобы мы были вместе навечно. Что она нападает на девочек, которые пытаются нас разлучить. Если бы я оказалась запертой в подземном бункере, ни одна девочка больше не смогла бы нас разлучить. Тогда Лайна была бы счастлива. И Джаред тоже.

А я была бы… в безопасности. В том смысле, что из-за меня больше никогда не страдали бы люди.

Внезапно все это перестало казаться мне таким ужасным. Да, звучало оно, конечно, ужасно, но с таким «ужасно» я могла бы жить. Это было гораздо лучше, чем стоять и смотреть, как умирают невинные люди.

Осталось только убедить агента Хэйзан погрузить меня поглубже в недра «Хармони Вэлли». И почему-то мне казалось, что сделать это будет несложно.

— Алексис? — Одна из медсестер поманила меня к своему столу и вручила письмо в открытом конверте. — Это оставили для тебя. Мы его не читали — просто должны были убедиться, что внутри нет никаких запрещенных предметов.

Я кивнула. Потом уселась и открыла письмо.

Оно было от Джареда.

Дорогая Алексис,

Я знаю, что когда-нибудь ты поймешь.

До тех пор я буду любить тебя и только тебя.

А Лайна проследит, чтобы никто не встал между нами.

Всегда твой,

Дж.

Медсестры привыкли, что я послушно выполняю все, что от меня требуют. Поэтому вечером дежурная не заметила, что я положила четыре таблетки под язык и не проглотила их. Как только она вышла, я выплюнула их и засунула под край матраса.

Больше никаких спутанных мыслей. Мне нужно было думать быстро, чтобы сказать агенту Хэйзан именно то, что нужно.

Всю ночь я ворочалась с бока на бок. Мое тело жаждало расслабленности, которую вызывали лекарства. В какой-то момент я почти что потянулась к краю матраса за одной из таблеток.

Но устояла.

На следующее утро я была бодра, даже немного взвинченна. Весь завтрак я сидела как на иголках, а потом сразу поспешила к посту медсестры, чтобы попросить ее устроить мне встречу с агентом Хэйзан.

Я решилась. Я собиралась сказать, что ей необходимо придумать, как оставить меня в «Хармони Вэлли» навечно.

Медсестра разговаривала по телефону и выглядела очень хмуро. Она подняла палец, показывая мне, чтобы я немного подождала.

— Да. Вообще-то она как раз подошла…

Кто, я? Я уставилась на нее. Кроме меня, рядом с ее столом пациентов не было.

Внезапно игровое шоу, которое шло по телевизору, прервалось, и я услышала музыкальную заставку выпуска новостей.

Словно в замедленном движении, я повернулась к телевизору и увидела на экране заставку со словами «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ».

— Сегодня в Сюррее пропала еще одна девочка-подросток. Полицейские уже называют эту череду исчезновений — два из которых закончились смертями — самой странной за всю историю округа Дэннисон. По словам начальника полиции, в ближайшее время к расследованию может присоединиться Федеральное бюро расследований.

Как я могла быть такой глупой?

Да, я была заперта в психбольнице. Но Лайна-то нет.

Девушки могли вставать между нами с Джаредом миллионом различных способов. И мне даже было необязательно находиться рядом с ним.

И тут две картинки в моей голове сложились в одну.

Первая: Кейси приходила к Джареду, чтобы поговорить.

Вторая: Она сказала ему, что мы с ним не подходим друг другу.

Так что мне даже не нужно было дожидаться, когда на экране покажут фотографию.

Я поняла, что Лайна забрала мою сестру.

31

Я сидела на кровати. В запертой комнате.

Этим может закончиться, если начнешь кричать о том, что тебе необходимо поговорить с женщиной, которая даже не числится в базе данных больницы. Особенно если ее зовут «Агент Хэйзан». Все это слишком хорошо вписывается в твою репутацию параноика, страдающего галлюцинациями и строящего теории заговора.

Я перестала кричать только тогда, когда меня пригрозили накачать успокоительными.

Случись это, шансы Кейси на спасение уже не были бы ничтожно низкими. Они бы упали ниже ноля. Так что я должна была вести себя хорошо. Даже если внутри у меня все клокотало.

Я хотела сражаться с Дайной. Я была готова сражаться с ней до последнего вздоха, если бы только это значило, что я могу спасти сестру. Но это было невозможно. Я даже не могла до нее добраться.

Из «Хармони Вэлли» было не выбраться.

Я упала боком на кровать, взяла уголок наволочки в руку и начала крутить его. Я дрожала всем телом от усилий, которые прикладывала, чтобы не утратить последние остатки самоконтроля.

Если бы только у меня был союзник. Если бы я тогда не заставила Лидию попробовать остановить Лайну. Она же знала, что у нее не получится. А теперь она оказалась в серой бездне, а я осталась совершенно одна.

— Лидия, — прошептала я. — Прости меня… Я не хотела снова тебя убивать.

— Что? Так ты и не убивала, глупая.

Я села.

Лидия сидела на комоде.

Прости, что давно не показывалась. Мне нужно было кое о чем позаботиться. А у тебя дела идут просто офигительно, как я посмотрю?

— Лидия…

Она подняла брови.

— Осторожнее, Алексис, а то я подумаю, что ты рада меня видеть.

Я спрыгнула с кровати и побежала к ней, распахнув руки, чтобы ее обнять. Я даже почувствовала ее холодное тело, ощутила, как она неловко гладит меня по голове, пока я засыпала ее извинениями. Чем ближе мы становились, тем сильнее я ее ощущала. Возможно, с ней происходило то же самое.

— Шшш, — проговорила она. — Успокойся. Я в порядке. Мне просто нужно было немного восстановить силы.

Я сделала шаг назад, наслаждаясь тем, что вижу ее. Наконец-то рядом было знакомое лицо.

Друг.

— Она забрала Кейси, — проговорила я.

Лидия нахмурилась.

— Я знаю.

— Я должна ее спасти, — сказала я. — Но я не знаю, как отсюда выбраться.

— У тебя сегодня удачный день, — произнесла Лидия. — Потому что это знаю я.

Лидия выучила электронные коды доступа от всех дверей, которые вели из голубой палаты до служебного выхода из здания. Для этого она использовала техники запоминания, которые узнала, когда занималась в театральном кружке. Теперь она могла без запинки пропеть длинные цепочки чисел на мелодии песен из «Волшебника страны Оз».

Так что от меня требовалось только подходить к дверям и заходить в них, пока никто не смотрит. В голубом отделении это было даже легче, чем в розовом. Здесь было столько уровней защиты, что медсестры совсем растеряли бдительность.

К тому же Лидия узнала код от подсобки, так что я воспользовалась суетой, которая возникла, когда в комнате для отдыха началась драка, и стащила темно-серую форму санитарки (а потом спрятала ее под матрасом). Еще оставалась проблема с моими светлыми волосами, но многие санитары носили на голове шарфы цвета, соответствующего отделению, в котором они работали. Так что я оторвала лоскут от одной из пижамных футболок и превратила его в маленький платок.

Но выбраться из здания было только первой частью задачи. Нужно было еще доехать до Сюррея. И даже если мимо психбольницы проезжали многочисленные автобусы и такси, я всерьез сомневалась, что хоть один водитель остановится около странной девушки, стоящей на обочине дороги.

После обеда я сидела на кровати и крутила большими пальцами, чтобы хоть как-то справляться с нервами. Тут появилась Лидия. Она выглядела очень довольной собой.

— У девочки в палате 8А есть телефон, — сообщила она. — Он лежит в нижнем ящике, под одеждой.

Так что я дождалась, пока пациентов позовут на сеанс дневной терапии (я на него не ходила, потому что агент Хэйзан, судя по всему, хотела, чтобы я умерла от скуки), потом прокралась в палату 8А и, порывшись в нижнем ящике, нашла запрещенный телефон.

Прежде всего я набрала номер Меган. Но она не отвечала. Я не стала записывать голосовое сообщение — не хотела оставлять улики на тот случай, если к ней придет полиция и спросит, разговаривали ли мы.

Я сидела, уставившись на кнопочную панель. Был еще один человек, которому я могла позвонить.

Но что, если он не захочет иметь со мной ничего общего?

Что, если я была ему противна, потому что снова навлекла на себя беду?

И тут я вспомнила, как он сказал: «Если тебе что-то понадобится…»

Если такой момент вообще мог возникнуть, то он настал.

Так что я сделала глубокий вдох и набрала номер. Он взял трубку.

— Алло? — неуверенно произнес он.

— Картер? — прошептала я.

Наступила пауза. Я боялась, что он бросит трубку.

— Леке?

— Да, это я.

— Твоя сестра…

— Я знаю, видела в новостях.

— Где ты? Я так волновался…

Я сделала глубокий вдох.

— Я в «Хармони Вэлли». И мне нужна твоя помощь.

Пока я ужинала, у меня по спине бегали мурашки, а в голове крутились одни и те же вопросы: «Он уже едет?», «Неужели он действительно приедет?» Возможно, он позвонил моим родителям, как только я повесила трубку. Возможно, соврал, чтобы я не впала в истерику.

Нет. Картер не мог так поступить. Я должна была верить, что он сдержит обещание.

Поэтому после ужина я отправилась в свою палату, достала форму санитарки, засунула ее под пояс штанов и не спеша вышла обратно в коридор, надеясь, что никто не заметит, что у меня выпирает живот. Ровно в 7:25 я проскользнула в туалет, находившийся в дальней части комнаты для отдыха (туда редко хоть кто-нибудь заходил). Там я переоделась, выбросила свою голубую пижаму в мусорное ведро и завязала на голове платок. Потом дождалась 7:30, когда все в отделении собрались смотреть телевикторину, выскользнула из ванной и двинулась вдоль дальней стены к двери.

Лидия сказала мне код. Я ввела его.

И он сработал. Я прошла.

Добраться до второй двери было легко, потому что этот коридор всегда пустовал. Лидия назвала код, я его набрала.

Прошла.

— Осталась всего одна, — сказала Лидия. — Легкотня.

Но нет, пройти последнюю дверь было сложнее всего. Нужно было миновать морщинистого старичка-охранника, который внимательно следил за всеми работниками. Я посмотрела, как он говорит с людьми, как задает им вопросы. Он знал всех в лицо.

— Ничего не получится, — проговорила я сквозь зубы. Лидия тоже стояла и наблюдала за ним.

— Получится. Просто будь готова идти, как только я скажу.

Она прошла в коридор, а потом сквозь стол, за которым сидел охранник. Через секунду послышался оглушительный грохот: БУМ!

— Давай, Алексис! — крикнула Лидия. — Вперед!

Старательно делая вид, что никуда не спешу, я зашагала по коридору. Проходя мимо стола охранника, я бросила на него быстрый взгляд. Одна из полок сорвалась со стены, так что на полу валялись ручки, карандаши, файлы, кофемашина и прочее офисное имущество. Охранник стоял ко мне спиной. Он даже не поднял на меня взгляд.

Когда я добралась до выхода, Лидия поравнялась со мной и назвала последний код. На электронной панели загорелся зеленый свет. Я повернула ручку и толкнула дверь, в тот же момент ощутив на лице прохладный зимний воздух.

— Постойте!

Я замерла.

— Не паникуй, — прошептала Лидия.

— Придержите дверь!

Обернувшись, я увидела, как ко мне бежит парень в джинсах и голубой тенниске с надписью «КАФЕ КАТЦ». Под мышками он нес по коробке.

Я подержала для него дверь. Он вышел и улыбнулся мне.

— Спасибо.

— Не за что, — ответила я.

Дверь закрылась за нами.

Я была на свободе.

Я села на скамейку и откинулась назад, стараясь вести себя как обычный сотрудник, который вышел подышать свежим воздухом. На улице было темно, так что я не боялась, что мое лицо увидят на записях камер наблюдения.

— Получилось, — проговорила Лидия. — Мне даже не верится, что все получилось.

— Мне не верится, что ты вернулась, — сказала я. — Я правда скучала по тебе, Лид.

Она отвернулась, но я успела заметить, что ее губы расползались в дурацкой, довольной улыбке.

— Прекрати, Алексис. Хватит разводить сопли.

Я искала глазами машину Картера, стараясь не думать о том, что он может не приехать.

Он приехал. Завернув на парковку, он притормозил у самой скамейки, чтобы я могла запрыгнуть внутрь.

На несколько мгновений мы застыли, ошеломленные происходящим.

Тяжело сглотнув, я посмотрела на него.

— Спасибо тебе.

Моя просьба была не из разряда: «Эй, раз уж ты встал, можешь подать мне колу?»

Или: «Одолжишь двадцать долларов?»

Это было даже не: «Я уезжаю в Швейцарию на три недели. Можешь, пожалуйста, присмотреть за моей кошкой?»

Я попросила его помочь мне сбежать из психушки.

Это было серьезно.

Всегда рад, — пожал плечами Картер.

Мы выехали на дорогу без каких-либо проблем. Лидия сидела на заднем сиденье, прижавшись щекой к стеклу.

— Ну, — проговорил Картер, — есть ли шансы, что ты мне что-нибудь расскажешь?

— Про что? — Эти слова вылетели из моего рта на автопилоте. Страх вызывал во мне стандартную реакцию: все отрицать.

— Про что хочешь, — ответил он. — А хочешь, не рассказывай.

— Эээ, — протянула я.

— Все в порядке. Ты позвонила мне. Этого достаточно. Все, чего я хотел, Леке… — Он откашлялся. — Все, чего я хотел, это чтобы ты позвонила мне, когда тебе будет нужна помощь.

В моей голове, словно на аудиозаписи, зазвучали слова Эллиот: «Другим нужно завоевать твое доверие».

Картер следил за дорогой, а я рассматривала его в профиль.

И думала:

«Ты приехал, когда я попросила».

«Ты приехал, не зная, зачем я это прошу».

«Ты сказал, что всегда придешь на помощь, когда будешь мне нужен, и ты говорил правду».

— Еще один призрак, — проговорила я. — Появился еще один призрак.

Я рассказала ему все, от начала до конца. Произносить эти слова было уже не так странно. Я обнаружила, что легко могу объяснить вещи, о которых с трудом рассказывала Меган и Кейси. Что бы там ни говорила агент Хэйзан, я была не виновата. Я не могла рассказывать об этой ситуации так, как будто все произошло из-за меня. Да, я испытывала моменты слабости. Иногда даже сама напрашивалась на неприятности. Но не в этот раз.

Я не сделала ничего плохого.

Я только пыталась помочь.

Картер выслушал меня. Похоже, мои слова поразили его не так сильно, как я ожидала. Но с другой стороны, он — так же, как я, и Меган, и моя сестра, — уже два раза проходил через все это. Он верил в призраков и знал, насколько они могут быть опасны.

— Значит, она отгоняет от вас других девушек, — суммировал Картер.

— Да, от нас с Джаредом.

— И наказывает их, если они пытаются между вами встать.

— Да.

— Но зачем она нападает на тебя?

— Не знаю. К тому же она не просто нападает на меня. Она как будто одержима мной. Она приходит ко мне домой и спит в моей спальне.

— Джаред считает, она хочет, чтобы вы стали родственными душами? — В голосе Картера звучала явная неприязнь.

— Да.

— Тогда, возможно… Что, если на самом деле она не нападает на тебя? Что, если она просто хочет, чтобы вы стали ближе?

Я откинулась на спинку сиденья.

В тот день в заповеднике, когда я потеряла управление машиной…

Ее заносило в определенную сторону. Налево.

Потому что Джаред повернул налево?

А в канун Нового года, когда Дайна гналась за мной по полю… она привела меня прямо в объятия Джареда.

Я попыталась вспомнить, когда еще она появлялась.

После того, как мы поссорились в машине, возвращаясь с вечеринки Эшлин. После того, как Джаред выяснил, что я снимала Картера для альбома. Создавалось такое впечатление, что она приходила помучить меня, наказать меня…

А те долгие периоды, когда Дайна исчезала…

Совпадали с периодами, когда у нас с Джаредом все было очень хорошо.

— Я думаю, ты прав, — сказала я. — Она не хочет меня убивать. Она пытается привести меня к нему.

Теперь, когда Джаред одобрял план Дайны, на что мне было надеяться?

На полдороге к городу Картер взглянул на датчик бензина.

— Извини, придется остановиться на заправке. Если хочешь, оставайся в машине. Купить тебе что-нибудь?

— Нет, спасибо. Но мне надо сходить в туалет.

Он остановился и стал заправлять машину, а я пошла к дальней части здания, где находился туалет. В нем горел свет, и дверь была закрыта, так что я не могла понять, есть там кто-то или нет. Я сделала шаг назад и огляделась. Заправка стояла рядом с густым лесом.

И вдруг, среди деревьев…

Я заметила вспышку яркого света.

Лайна?

Неужели моя сестра была где-то здесь?

— Кейси? — закричала я.

Свет находился в глубине леса, но я могла различить, что он двигается между деревьями.

Я оглянусь на машину. Картер зашел в магазин. Я не могла вернуться к нему и сказать, куда иду. Тогда я наверняка упустила бы свет из вида.

— Что ты делаешь? — спросила Лидия, возникая рядом со мной.

— Я вижу ее, — сказала я. — Вижу Лайну.

Лидия уставилась в сторону леса.

— Ты правда думаешь, что из всех возможных мест твоя сестра именно там? Каковы шансы?

Мне было плевать на шансы.

— А что мне делать, Лид? Не идти?

Я побежала по траве в сторону деревьев, стараясь следовать за светом. Где-то через тридцать метров он исчез — или оказался так далеко, что я больше не могла его рассмотреть.

Я остановилась, пытаясь отдышаться, и огляделась по сторонам.

— Позвони Картеру, — сказала Лидия. — Он придет и поможет тебе их найти.

Точно. У меня в кармане все еще лежал телефон из палаты 8А. Я потянулась за ним.

Но достать его я не успела.

Шарик белого света налетел на меня, как тигр на свою жертву, и все вокруг стало белым.

А потом почернело.

32

Иди вперед.

Эти слова проступили в моем сознании, как первые лучи восходящего солнца.

Я услышала шуршание, и мне понадобилась секунда, чтобы определить источник звука: шаги. Кто-то шел по сухим листьям.

Неужели это шла я?

Я попыталась открыть глаза, но на них давила неподъемная тяжесть. Мои легкие тоже были словно из свинца. Отказывались работать. Я услышала прерывистое дыхание — мое дыхание? — и почувствовала острую боль в груди.

Сосредоточившись, я могла ощутить ноги, почувствовать под ними лесную почву. Но концентрация давалась мне с трудом — стоило нащупать ее, как она сразу же выскальзывала из моей хватки, словно тень.

Шаги становились все быстрее и быстрее, и вдруг мне показалось, что я лечу. Потом — сильный удар, мгновение неопределенности.

Я открыла глаза.

Я лежала на земле, окруженная деревьями.

Когда я попыталась опереться на запястья, чтобы привстать, их пронзила обжигающая боль. Но через мгновение она начала спадать, так что я приподнялась с земли и села на корточки.

Иди вперед.

Мои мысли напоминали густую, темную жидкость, которую медленно выливали из бутылки. Когда в моей голове их накопилось достаточно, я осознала, что происходит что-то очень плохое.

Мне казалось, что мои руки существуют отдельно от всего тела. Я провела ими по бокам и нащупала слои фиолетового шелка.

Платье. Оно снова было на мне.

Наверное, это сон.

Я встала на ноги, и вдруг в моей левой руке появился букет желтых роз.

Я двинулась вперед, мимо стволов деревьев, каждый из которых в моих глазах превращался в многочисленные вертикальные полоски.

Куда я иду?

Мне все это ужасно не нравилось: бессмысленные скитания, ужас в сердце, чувство, что нужно кого-то искать, искать бесконечно.

Я что, убегала от кого-то?

От Лайны?

Нет, нет, все было наоборот — я кого-то искала.

Джареда.

Мне нужно его найти.

Что-то было не так, но я не могла остановиться. Я должна его искать. А чтобы искать, нужно идти вперед.

И я шла.

Ночное небо приобрело насыщенно-синий оттенок. Воздух вокруг меня остывал.

А я двигалась вперед.

Мне все больше и больше хотелось пить. Конечно же, я могла где-нибудь остановиться, отдохнуть, смочить пересохшее горло.

Нет. Не останавливайся.

И я не останавливалась.

Прошло еще какое-то время — сколько именно? Час? Два часа? Мои ноги горели. Я больше не чувствовала пальцев. Мои ступни онемели от холода и от постоянных уколов сосновых иголок.

— Пожалуйста, — проговорила я. — Я так устала. Мне нужно попить.

Но остановиться не могла.

Это не значит, что я пыталась и у меня не получалось. Нет, я даже не представляла, как это возможно сделать. Какая-то сила влекла меня вперед, все дальше в глубокую, холодную ночь.

Самый. Худший. Кошмар.

Где-то час я молила о пощаде, не получая ответа, а потом решила поберечь голос и пересохшее горло. Мои мысли улетели куда-то далеко, а тело продолжало двигаться вперед.

Тут я обо что-то споткнулась и инстинктивно выставила руки вперед, чтобы не упасть. Прежде чем снова обрести равновесие, я почувствовала, что правой рукой задела ствол дерева и содрала кожу на костяшке пальца. Я поднесла ее ко рту и ощутила вкус крови.

— Пять минут, — прохрипела я в темноту ночи. — Пожалуйста. Дай мне остановиться на пять минут.

Не останавливайся.

И тут я поняла — с такой ясностью, на какую только было способно мое затуманенное сознание.

Это был не сон.

Я действительно шла. Я искала человека, который был от меня в тридцати километрах. У меня не было шансов его найти и не было шансов остановиться — Лайна ни за что не даст мне остановиться…

Пока я не упаду и не умру.

Я не знаю, сколько прошло времени — достаточно много, чтобы у меня в боку начало колоть, а по бедру разлилась сильная, пульсирующая боль. Я не обращала на все это внимания, потому что так было нужно. У меня не было выбора.

— Алексис!

Я не обращала внимания на то, что кто-то выкрикивает мое имя, так же, как не обращала внимания на боль в боку.

— Ты меня слышишь?

Да.

— Стой! Остановись! Послушай меня!

Что-то встало между мной и туманной дымкой. Я шла вперед, потому что не могла остановиться, и в итоге прошла это что-то насквозь. Моему замерзшему телу стало еще холоднее.

— Ой! Перестань! Остановись сейчас же!

Продолжения я не слышала. Я отключилась.

Прошел еще час — или целых два? Может, даже три.

Луна медленно катилась по небу. Мои руки опухли, а кожа была такой сухой, что, казалось, сейчас начнет сдираться полосками. Мои пальцы напоминали толстые сосиски, и, стоило им прикоснуться к платью, они начинали гореть, как будто кто-то слой за слоем сдирал с них плоть.

Я бы заплакала, но мое тело было настолько иссушено, что слез не осталось.

Пожалуйста, дай мне проснуться.

Пожалуйста, дай мне проснуться.

Пожалуйста, дай мне проснуться.

Но я знала, что не сплю.

33

Что-то ужалило меня в руку. Но я не остановилась бы, даже если бы наступила на осиное гнездо.

На секунду я замедлила шаг, потому что меня скрутил рвотный позыв, но, как только он отпустил, я распрямилась и пошла дальше.

Меня снова ужалили в руку. А потом в шею. И в лицо.

И вдруг я поняла, что меня жалил…

Дождь.

Вода.

Я попыталась открыть рот и поймать языком немного влаги, но моя голова непроизвольно болталась, а язык, казалось, слишком опух и не мог пролезть сквозь губы.

— Стой! — кричал чей-то голос. Тот же самый голос, что и раньше.

Лидия.

— Стой сейчас же, Алексис! Я серьезно говорю — остановись! Ты что тут, умереть решила?

Но я не остановилась — не могла.

Я искала Джареда так же, как когда-то Дайна. Только вот ей не удалось найти его вовремя.

И мне тоже не удастся.

Но Лидия была полна решимости это предотвратить.

— Посмотри на меня! — завопила она прямо мне в лицо. — Посмотри на меня!

Мои глаза были открыты, в этом я не сомневалась. Но я не видела ее. Все вокруг застилала блекло-серая дымка.

— Хорошо, — проговорила она. — Ладно, Алексис. Ты не оставляешь мне выбора!

Нет выбора. Это мне было более чем понятно.

Что-то пронеслось сквозь меня, словно шквал ветра. Я содрогнулась от холода всем телом.

Это меня не остановило.

Ладно, — сказала она. — Сейчас попробую еще!

Очередной порыв ветра впился в мое тело и вышел из него, как будто сквозь меня прокачали воздух. Мне стало еще холоднее.

— Ну что, четвертый раз — алмаз? — Она задыхалась от напряжения.

Если бы мой рот слушался меня, я бы сказала ей: «Это бессмысленно. Лучше уходи. Ты не сможешь помочь».

Вдруг случилось нечто очень странное.

Я больше не шла. Я лежала на спине. И мои веки были легки, словно шарики с гелием.

Я открыла глаза и увидела самое ясное небо в своей жизни.

Лидия стояла надо мной и смотрела вниз. Она была гораздо бледнее, чем обычно, но не настолько, как после попытки разбудить Эллиот. Ее призрачно-серая кожа казалась особенно серой, и она выглядела усталой.

— Ты… ты умерла?

— Не знаю, — сказала я и почувствовала, как на моем горле трескается сухая кожа. — Как думаешь?

Она опустилась на землю рядом со мной.

— Нет. Думаю, нет.

— А ты?

— Я — да… но не в том смысле.

— Я так устала, — проговорила я, чувствуя, как закрываются глаза.

— Нет! — крикнула она.'— Засыпать нельзя. Даже не думай об этом.

Я перевела взгляд на нее.

Ее черные глаза прожигали меня насквозь.

— У тебя в кармане телефон. Он выключен. Сможешь достать его и включить?

— Нет, не смогу. — Слова вылетели из моего рта, словно на облачке слабого выдоха.

— Попытайся.

Я пошевелила своей почти безжизненной рукой и миллиметр за миллиметром начала двигать ее к карману.

Я нашла телефон. Мои пальцы стали нащупывать кнопку включения. Через секунду заиграла стандартная мелодия. Она заполнила воздух вокруг нас, словно целая симфония.

— Теперь позвони кому-нибудь, — сказала Лидия. — Набери девять-один-один.

Нет. Если бы я позвонила туда, меня отправили бы в больницу на несколько дней, а этого нельзя было допустить. У меня были дела.

Я потянулась к клавиатуре, нащупала бугорок на цифре пять и набрала номер на ощупь.

Я ждала, когда среди ночной тишины раздадутся гудки. Но их не было.

Лидия наклонилась к телефону.

— Черт. Нет сигнала. Тебе придется идти.

Из моего горла вырвался смешок, больше похожий на фырканье.

— Я серьезно, — сказала она. — Тебе придется встать и пойти.

— Эээ, нет, — проговорила я.

— Ты что, забыла про Кейси? Про свою сестренку?

Я заморгала.

Кейси была в опасности.

Несколько минут спустя я кое-как поднялась на ноги и поплелась по лесу за Лидией, которая то нагибалась, то неслась вперед, как лесной дух, проверяя, нет ли на тропинке препятствий.

Я не знаю, как долго я шла, пока она наконец не воскликнула:

— Сюда! Иди сюда! Здесь дорога! 87-я миля!

Я прошла несколько шагов и, увидев редеющие деревья, опустилась на землю, прижавшись спиной к толстому стволу.

Я закрыла глаза.

— Нет, Алексис! — закричала Лидия, махая рукой перед моим лицом. — Ты что, издеваешься? Нет, нет и нет. Неа. Ты не умрешь сейчас. Набирай номер. Звони Картеру. Прямо сейчас!

Я отвернула голову от ее пальцев.

— Не могу. Я слишком устала.

— Сможешь. Ты сделаешь это для сестры.

Я подняла телефон и ввела номер.

Потом набрала сообщение:

«Шоссе Вогэн миля 87».

На это ушли мои последние силы. Телефон выпал у меня из руки.

— Нет, — проговорила Лидия. — Нельзя спать. Просыпайся!

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Ты должна проснуться. То есть… сама подумай. Если ты умрешь, я выиграю!

Я приоткрыла один глаз.

Она самодовольно кивнула.

— Ага. Вспомни, какая я противная. Вспомни, как я едва не принесла вас всех в жертву Аральту. Вспомни…

— Нет, — прошептала я. — Ты была не виновата.

— Конечно, виновата.

— Нет, — проговорила я, пытаясь открыть глаза. Мои ресницы все равно опускались, как сломанный занавес в театре. — И… мне жаль, что я дала тебе умереть.

— Дала мне умереть? — Лидия откинулась назад и посмотрела на меня так, будто не верила своим глазам. — Эээ… Если я ничего не путаю, я надирала тебе задницу. А ты пыталась меня остановить. — Она перевела взгляд вдаль. — Алексис, я не виню тебя. Никогда не винила. Я просто злилась. Наверное, в основном… на себя.

Она вырвала из земли пучок травы и с досадой бросила его перед собой.

— Я злюсь. Злюсь на себя. Такая нелепая жизнь. Такая нелепая смерть.

— Нет, — произнесла я.

— Да, — отозвалась она, поворачиваясь ко мне. — И именно поэтому ты сегодня не умрешь. Отдохнешь, попьешь раствор электролитов или что-нибудь в этом духе и ни за что не умрешь. Потому что я не собираюсь смотреть, как кто-то напрасно умирает. Это глупо. Нет ничего глупее во всем мире.

Потихоньку у меня в голове начинало проясняться. Мое тело оставалось изможденным, но я хотела жить. Лидия была права. Мне нужно было остановить Лайну и спасти сестру.

Но сначала я должна была кое-что сказать.

Лидия, — начала я, — тебя тянет меня защищать, потому что… у каждого призрака есть силовой центр. И твой силовой центр — я. Просто подумала, что тебе стоит это знать.

— Что? — Она откинулась назад, округлив глаза. — Прошу прощения?

— Я хочу, чтобы у тебя был выбор, — продолжила я. — Или чтобы ты хотя бы понимала, почему так поступаешь. Я нечестно поступила… заставив тебя тогда… с Эллиот.

— О господи! — воскликнула она. — Я не могу тебе поверить, Алексис!

Я решила, что она в ужасе от моего признания, в ужасе от того, что я скрывала от нее этот факт. Я ожидала, что она сейчас встанет и уйдет.

— Ты думаешь, вся вселенная вращается вокруг тебя? — Она поджала губы и задрала нос. — Ты мне не силовой этот самый. И я не поэтому так поступаю. Как думаешь, где я была последнюю неделю? Пыталась не дать родителям выбросить диск с песнями, который папа записал для меня, когда мне было пять. Знаешь, сколько телефонных книг мне пришлось пролистать, сколько раз, буква за буквой, набрать слова в поисковике, пока они поняли намек и сделали… этот дурацкий… маленький показ? Так что слезай со своего гигантского трона. Ты мне силовое ничто.

Все это время. Все ее усилия. То, как она проглотила гордость и начала работать со мной…

— Неужели так трудно поверить, что я помогаю тебе, просто потому что хочу?

Я посмотрела на нее и вздохнула.

— Ладно, хорошо. Ты права. В это трудно поверить. Но… я не знаю, что тут сказать. Я хотела тебе помочь. Извини.

— Лидия, — мне в голову пришла невероятная мысль, — ты просто хороший призрак.

Она недоверчиво подалась назад.

— Ха!

— Нет, я серьезно. В основном призраки злые, но существуют и добрые духи… что-то вроде ангелов.

На секунду ее глаза округлились, но потом она расслабилась.

— А если я ангел… — Она подняла глаза на деревья. — Значит ли это, что когда я выполню свое предназначение… то, что мне суждено сделать… я отправлюсь куда-нибудь? Не в переходное измерение, а куда-нибудь еще?

— Я не знаю. А ты хочешь?

— Я пока сомневаюсь, — проговорила она, прижимая колени к груди.

— Ну, тогда, может быть… — Я подумала о Шаре, маме Меган. Ее призрак исчез, как только помог нам. Меня вдруг охватил страх, и, к своему изумлению, я вдруг поняла, что не хочу никуда отпускать Лидию.

Тут она заговорила, как будто решила сделать признание.

— Ты знала, что у моей мамы есть кот? Ему, наверное, лет сто. Я видела его в нашем районе — он был весь худой и выглядел очень странно. Он до сих пор странно выглядит, но теперь она пустила его в дом, и он повсюду за ней ходит. И он сейчас пухленький, на него хотя бы приятно посмотреть. Он маму просто боготворит. А она… — Лидия умолкла. — Она зовет его Лидия. И говорит с ним, как будто он — это я. А он просто сидит и слушает и… она столько всего никогда мне не говорила, Алексис. Но она рассказывает все это коту, а потом просит его передать мне, когда он меня увидит. И я клянусь, он слушает каждое слово, которое она произносит!

— Мне так жаль, Лидия.

— Нет, ты не поняла. — Она обернулась ко мне, отчаянно моргая, чтобы с глаз не покатились призрачные слезы. Ее лицо слегка мерцало в лунном свете. — Это счастливая история. С моей мамой все будет хорошо. А значит, мое предназначение не в том, чтобы помогать ей. Возможно, оно в том, чтобы помочь тебе.

Фары. Глохнущий мотор. Шаги.

— Алексис! — Шаги, переходящие на бег. — Алексис, где ты?

— Сюда! Мы здесь! — закричала Лидия и только потом вспомнила, что люди не могут ее слышать. Она пихнула меня рукой.

— Сюда! — крикнула я. — Я тут!

Вдалеке шаги на секунду замерли, а потом послышались снова, теперь уже в нашем направлении.

Между деревьями показалось лицо Картера.

— Алексис! — закричал он. — Ты в порядке?

— Мне нужна вода. — У меня горело горло.

— Что случилось? Я ждал тебя двадцать минут, а потом понял… — Он снял куртку и завернул меня в нее. Потом поднял меня с земли и пошел к машине.

Когда мы уже подходили к дороге, я услышала еще один голос. На секунду я подумала, что кто-то из «Хар-мони Вэлли» решил преследовать нас.

Кто-то пробирался к нам сквозь лесную чащу.

— Это что, Меган? — спросила я.

Картер остановился и подождал, пока она нас догонит. Подойдя к нам, Меган нежно заправила мне за ухо прядь волос и посмотрела мне в глаза.

— Что случилось? Она…

— Она в порядке. Нам надо донести ее до машины, — сказал Картер.

— Я поеду с вами, ребята, — проговорила Меган. — Только машину оставлю.

Картер сел за руль, а Меган — на заднее сиденье рядом со мной. Мы подъехали к круглосуточному магазину, и Картер зашел внутрь. Я чувствовала, что Меган смотрит на меня, как мама-львица на своего львенка.

— Кейси, — прошептала я.

— Я знаю, — отозвалась она. — Мы все искали ее, когда позвонил Картер.

— Уже слишком поздно, — произнесла я, и на мои глаза навернулись слезы. — Теперь уже нет никакого способа…

— Способ есть, — сказала Меган. — У нас есть шанс. Призрак сегодня много времени пробыл с тобой, так? Не один час.

— Да.

— Ну, я не уверена, что именно происходит, — продолжила она, — но у меня есть парочка мыслей. Одна из них заключается в том, что призрак не может находиться в двух местах одновременно. Значит, пока он был с тобой, у Кейси была возможность остановиться и отдохнуть… или найти воду. Или даже позвать на помощь.

— Откуда ты это знаешь? — спросила я. — В смысле, почему ты так думаешь?

— Я основываюсь на том, что рассказала мне Кейси. Она приходила ко мне. Хотела доказать, что ты невиновна.

Вернулся Картер с бутылкой спортивного напитка «Гаторэйд» и двумя бутылками воды. Я осушила «Га-торэйд» до последней капли, потом поспешно высунулась из окна, и меня стошнило. Так что воду я пила маленькими глоточками.

Картер повернулся ко мне.

— Ты уверена, что тебе не нужно в больницу?

— Уверена. Мне просто надо еще попить. И может, поесть. И мне надо найти сестру.

Я взглянула на часы и охнула.

Было 4:45 утра. Мы потеряли всю ночь.

Я не собиралась останавливаться, пока Кейси не найдется.

— Ты сказал моим родителям, что я пропала? — спросила я у Картера, надеясь, что нет. Я не хотела, чтобы они отвлекались от поисков Кейси.

— Нет, — отозвался Картер. — Но они знают, что ты сбежала из «Хармони Вэлли». Они звонили спросить, связывалась ли ты со мной…

— И мне тоже, — вставила Меган.

И я сказал, что нет. Может, нужно было рассказать правду, но… я знаю, что ты не хочешь туда возвращаться.

Я кивнула, потом сделала еще один глоток воды и закрыла глаза, но не потому, что отключалась и хотела уснуть навечно. Нет, я просто отдыхала.

— Что с тобой случилось? То же самое, что и с другими девочками, да? — спросила Меган. — Только они так и не смогли проснуться. Кстати, как тебе это удалось?

— Лидия, — проговорила я. — Лидия — теперь призрак. Она помогла мне.

Наступила тишина.

— Лидия — добрый призрак? — с сомнением в голосе произнесла Меган.

— Один из самых лучших, — ответила я. — Хочешь верь, хочешь нет.

— Ну, мне не совсем верится, — протянула Меган.

— Эй! — воскликнула Лидия, появляясь на переднем сиденье.

— И что теперь? — спросила Меган.

— Мы найдем мою сестру, — сказала я. Мне было все равно, что придется сделать: ударить Кейси по голове, чтобы она потеряла сознание, сломать ее коленные чашечки или привязать к дереву.

Я знала одно: Лайна не заберет ее у меня.

34

Мы еще были в пути, когда у Меган зазвонил телефон. Она глянула на него, а потом перевела взгляд на меня.

— Это Саванна.

— Саванна? — переспросила я. Саванна с картами Таро, почти левитирующей доской и книгой заклинаний?

Меган пожала плечами.

— Мне была нужна помощь. Поэтому я все ей рассказала. Она очень умная. Немного сумасшедшая, но… Привет, Вэн?.. Хмм… Не знаю. Она тут. Сейчас дам трубку.

И она передала мне телефон.

— Алло?

Саванна, как всегда, лучилась оптимизмом.

— Привет, Алексис! Давно не слышались! Как ты?

— Беспокоюсь, — ответила я.

— Хорошо, тогда к делу. — Я слышала, что она перелистывает страницы книги. — Эта девочка-призрак ходит не в той одежде, в которой умерла?

— Да. Иначе быть не может. Никто не ходит в походы в модном платье.

— А это случайно, — еще шелест страниц, — не то платье, в котором ее похоронили?

Я моргнула.

— Очень может быть, что да. Такое часто случается среди призраков?

— Неа, вообще нет. — На секунду она замолчала. — Значит, то, как она движется на твоих фотографиях… с обычными призраками, которых ты видишь, такого не происходит?

— Нет, — ответила я.

— Понятно, — проговорила она скорее самой себе, чем мне. — Какой кинетический.

— Кинетический? Это плохо?

— Просто странно. Энергия призраков обычно пассивна. Поэтому большинство из них ждут, пока попадутся тебе на глаза, и только потом начинают доставлять неприятности.

Как, например, Сара — она не трогала мою сестру, пока та не нашла ее заколдованную куклу.

— И он нападает на людей, правильно? — уточнила Саванна.

— Да. Он очень агрессивный.

— И он помешан на тебе?

— Да.

— А было ли его первое появление связано с каким-то событием, вызвавшим в тебе много эмоций?

Я мысленно вернулась в тот день в заповеднике. Мы с Джаредом столкнулись с Кендрой… Чуть раньше я увидела мальчика-призрака… А потом…

— Мы поцеловались, — сказала я, отводя взгляд от зеркала заднего вида, чтобы не встретиться глазами с Картером. — Мы с Джаредом случайно поцеловались.

— Хм, — проговорила Саванна. — Вполне может быть.

— А еще цветы, — добавила я. — Странно, что она носит в руках цветы. Призраки обычно так не могут. Хотя на другом конце города есть еще один похожий дух — агрессивный, ярко-белый, движется на фотографиях… и держит в руке приз, который разбил его брат.

— Значит, цветы могут иметь большое значение.

— Да нет, я практически уверена, что знаю, где ее силовой центр.

— Так ты знаешь о силовых центрах? Значит, читала Савамуру?

— Да, — ответила я. — Я думаю… это Джаред.

— Ха! — воскликнула Саванна. — Типичная ошибка! Извини, конечно, но я сомневаюсь. Знаешь, как редко такое случается? Живые существа становятся силовыми центрами в ноль целых трех тысячных процента случаев. Но почему-то каждый начинающий охотник на привидений думает, что является исключением из правил. Это еще раз доказывает, что люди помешаны на себе.

«Наконец-то, — подумала я. — Хоть какие-то хорошие новости. Если силовым центром Дайны являлся предмет, я была готова уничтожить его в любой момент. Черт побери, я бы даже сожгла ее дом, если бы знала, что это поможет».

— Думайте дальше, — сказала Саванна. — Я перезвоню вам.

И она повесила трубку.

Меган наблюдала за мной.

— Умно, да?

— Аж страшно, — согласилась я. — Придется извиниться перед ней за то, что украла ее книгу.

— Не переживай. — Меган покачала головой. — У нее их куча.

Мы приближались к Сюррею.

— Куда могла пойти Кейси? — спросила Меган. — Все девочки отправлялись в те места, которые были им знакомы… Куда Кейси ходит в походы?

Да она вообще не сильно их любит, — ответила я. — Хотя мне кажется… ей нравится…

У меня внутри все сжалось.

— Что? — спросил Картер.

— Ей нравится водопад, — ответила я. — Маленький водопад в центре каньона Стюарт.

— Каньон Стюарт, — повторила Меган, нахмурившись. — Там умерла Лайна.

Картер повернул на шоссе, которое бежало в восточную часть города.

У нас осталась одна проблема: как мне было идти по каньону? У меня едва хватало сил стоять на ногах.

— Я пойду, — сказал Картер, как будто прочитал мои мысли. — Я знаю, что ты не сможешь. Я пойду по тропе и найду ее.

— Я с ним, — проговорила Лидия, —  я умею парить.

— Спасибо, Картер, — проговорила я. — Но я не могу не пойти с тобой.

— Тебе нужно найти силовой центр этого призрака, правильно? — спросил Картер. — Вы с Меган можете взять мою машину и попробовать отыскать его. Отправляйтесь домой к этой девушке, куда угодно. Найдите его и уничтожьте.

И оставить его в этой глуши в одиночестве сражаться с Лайной?

Но разве у меня был выбор? К тому же, если Лайна поймет, что ее силовой центр в опасности, она может оставить Кейси и Картера в покое и прийти за нами.

— Лидия пойдет с тобой, — проговорила я. — Если тебе понадобится ее помощь, просто попроси, и она сделает все, что сможет, хорошо?

— Конечно, — отозвался Картер. Он заехал на парковку и остановил машину.

— Я говорю честно, — добавила я. — Она замечательная.

— Все, хватит, заткнись, смутилась Лидия.

Я вылезла из машины и стала обходить ее, чтобы подойти к водительскому сиденью.

Мы с Картером почти что врезались друг в друга у передней части машины. Он притянул меня к себе и обнял.

— Ты вся дрожишь, — прошептал он.

— Картер, пожалуйста, будь осторожен.

— Я не боюсь, Леке. Мы спасем твою сестру.

Он развернулся и пошел к тропе.

— Подожди! — крикнула я.

Он обернулся.

Я подбежала к нему и схватила за руки.

— Спасибо тебе.

Я хотела сказать совсем другое, но это было невозможно. Я понимала, что хуже момента не найти.

— Леке, — проговорил он.

Я подняла на него взгляд. Его голубые глаза заглянули в мои.

И мы поцеловались.

Это был быстрый, короткий поцелуй. Но для меня он был словно дождь в пустыне.

Он отстранился первым.

— Я люблю тебя, Леке. Что бы ни случилось, не забывай об этом.

Мне нужно было отдышаться.

— Я тоже тебя люблю.

— Ну, я пошел.

— Ладно. Береги себя!

— Хорошо! — крикнул он и пошел к тропе.

Лидия прошла мимо меня, когда я направлялась к открытой дверце машины.

— Даже не пытайся поцеловать меня, — произнесла она. — Увидимся.

Меган не сказала о поцелуе ни слова. Она искала адрес Лайны.

— На Олбрайт-стрит живет какой-то Тим Бьюкенен, — проговорила она. — И… да, в некрологе тоже говорится, что ее отца зовут Тим.

— Как добраться до Олбрайт? — спросила я, выезжая с парковки.

— Повернуть налево. Через шесть километров.

У Меган снова зазвонил телефон.

— Это Саванна. Привет! Вы на громкой связи.

Я сразу поняла, что она что-то выяснила.

— Девочки, это какое-то безумие, — проговорила Саванна. Казалось, она вот-вот взорвется. — Просто безумие.

Мы с Меган обменялись настороженными взглядами. «Безумие» казалось не самым хорошим словом. Я бы предпочла, чтобы она кричала, как легко нам будет победить.

— Ваш призрак? — произнесла Саванна. — На самом деле не призрак.

35

— Извини, что? — переспросила Меган.

Мне хватило присутствия духа, чтобы притормозить и остановить машину на обочине дороги.

Ваш призрак на самом деле не призрак.

Значило ли это, что я все-таки виновата?

— Все дело в поцелуе, — сказала Саванна. — И в призе того футболиста. Я вот о чем подумала: призрак-то ни на что не злился, это его брат разбил приз. Призракам вообще все равно, если только не лезть к их силовым центрам. Но этот ваш Коркоран умер необычной для призрака смертью, да?

— Да, — подтвердила я. Хоть что-то я могла сказать уверенно.

— Так у кого возникла эмоциональная травма? Кто не может смириться с этой смертью?

Человек, который не может смириться с этой смертью?

— Рэнди, — сказала я. — Его брат.

— Именно так, — подтвердила Саванна. — А кто не может смириться со смертью Дайны?

У меня закружилась голова, и мне пришлось схватиться за руль, чтобы не потерять равновесие.

— Джаред, — произнесла Меган.

— Именно так, — согласилась Саванна. — Так что это за существо, которое нападает на людей? Это не призрак Лайны. Это полтергейст. Видимо, он образовался во время сумасшедшего поцелуя, когда Джареда охватил целый вихрь эмоций.

Я откинулась на спинку сиденья и уперлась в нее головой.

Это действительно был сумасшедший поцелуй.

— Так Джаред контролирует его? — спросила Меган.

— Нет. Скорее всего, нет. Вероятно, он сформировал его, а потом выпустил. Знаете, как излишки кипящей воды выливаются из кастрюльки? У Джареда была эмоциональная травма, и он с ней не справлялся. Так что она перелилась через края и превратилась в этот хаотичный, маниакальный сгусток энергии. То есть на каком-то уровне они все еще связаны — но не на сознательном.

— Значит, этот полтергейст — сам себе хозяин? — спросила я. — Он делает что хочет?

— Не обязательно. Вспомните вашего футболиста. Он ненавидит школьников, правильно? Потому что брат, который остался жив, ненавидел своих одноклассников. Так что, когда вся эта энергия превратилась в существо, оно, видимо, переняло то, чего Джаред больше всего хотел в тот момент, а именно…

Я подняла взгляд на Меган. Я едва могла дышать.

— Родственную душу, — закончила я. Саванна вздохнула.

— То есть тебя, мой друг.

Как выяснилось, у полтергейстов нет силовых центров.

У полтергейстов есть источники.

Как выразилась Саванна:

— Скажем, у вас на кухне есть кран. Из него вытекает вода. Вам больше не нужна вода, поэтому вы перекрываете кран.

— Значит, нам нужно сделать так, чтобы Джаред перекрыл полтергейста? — поинтересовалась Меган.

— Это один из возможных методов, — кивнула Саванна. — К сожалению, у меня такое ощущение, что у него едет крыша и вам будет трудно убедить его, что это существо — всего-навсего выражение его одиночества и чувства вины.

— Ты права, — сказала я. — Он верит, что это Лай-на. И он рад, что это Лайна. Он не станет перекрывать никакие краны.

— А у нас есть другие варианты? — спросила Меган.

— Конечно, — сказала Саванна. — Если не можете перекрыть кран… просто взорвите всю кухню.

Меган бросила на меня взгляд.

— То есть…

Саванна глубоко вздохнула.

— Я имею в виду, что тогда Джареду придется умереть.

Я побеждала призраков. Я видела смерть собственными глазами. Но ни при каких обстоятельствах я не могла убить человека. Так что мне оставалось придумать способ, как убедить Джареда и заставить его передумать насчет Лайны. Он не брал трубку, поэтому я поехала к нему домой. Мы с Меган нажали на дверной звонок и стали ждать.

Мы посмотрели на часы: полшестого утра. Дома наверняка кто-то был.

Через минуту дверь открылась, и на пороге показался мистер Элкинз, одетый в халат и почесывающий голову.

— Алексис? — удивился он. — Джаред говорил, что ты… эээ… ненадолго уехала из города.

— Он дома? — спросила я.

— Нет. Поехал к другу, и они засиделись с проектом, так что Джаред решил у него заночевать.

— Я, кажется, оставила у вас мамину зарядку от компьютера. Можно зайти поискать?

Он взглянул на запястье, на котором не было часов.

— Она в полвосьмого улетает в Лос-Анджелес, — продолжила я. — Я ей говорила, что неудобно тревожить вас так рано, но она настояла.

— У ее мамы проблемы с расстановкой приоритетов, — добавила Меган.

Мистер Элкинз жестом пригласил нас в дом.

Мы зашли в спальню Джареда и осмотрелись.

— Что мы ищем? — шепнула Меган. — Может, нам было бы лучше сосредоточиться на поисках Джареда?

Но я смотрела на дверь его шкафа. Она была не заперта. Я взялась за ручку и потянула ее на себя.

У меня пропал дар речи.

Изнутри он был оклеен фотографиями Лайны, газетными вырезками со статьями о ней, страницами, отсканированными из школьных альбомов… А внизу стоял маленький столик, заставленный фотографиями в рамках и маленькими церковными свечками.

К одной из вешалок длинной лентой лавандового цвета был привязан… букет сухих желтых роз.

— Господи, — прошептала Меган. — Это же настоящий алтарь.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть фотографии, и у меня появилось ощущение, что Джаред, которого я знала, умер у меня на глазах.

Это были фотографии Лайны в гробу. Она лежала там с закрытыми глазами — в том самом фиолетовом платье. А в руках она держала букетик желтых роз — тот же, что теперь висел в нескольких сантиметрах от стола.

— Полтергейст одет в фиолетовое платье, потому что так Джаред запомнил ее, — прошептала я. — Так она выглядела, когда он видел ее в последний раз.

Джаред никогда не любил меня. Я была всего лишь заменой, теплым телом… девочкой, исполняющей обязанности Лайны.

Я поставила первую фотографию на место и окинула взглядом остальные. Мое внимание задержалось на снимке в сверкающей хрустальной рамке.

Он показался мне точной копией снимка Лайны в гробу. Я не собиралась рассматривать его.

Но все же рассмотрела.

Хорошенько рассмотрела.

Рамка выскользнула у меня из рук, упала на деревянный пол и разбилась вдребезги.

— Что? — Меган нагнулась над фотографией. — Что там?

Я встала на колени и аккуратно достала фотографию из груды осколков.

— Это же… — Меган прикрыла ладонями рот. — Алексис… это же…

Это была я.

Точнее, это был снимок тела Лайны с моим лицом. Джаред вырезал в фотошопе мое лицо и вставил его на ее тело.

Мои глаза были закрыты, как будто я спала 4— или была мертва.

Когда он сфотографировал меня спящей?

И тут меня осенило: той ночью, когда я выпила вино и отключилась.

Вино…

«Если кинуть в вино горсть транквилизаторов», — сказала мне медсестра из «Хармони Вэлли».

И теперь я знала — именно так он и сделал.

Мы поблагодарили мистера Элкинза и ушли. Он сказал, что хочет снова лечь спать, но, когда мы отъезжал#, я заметила, что он говорит по телефону, поглядывая на нас в окно.

— Кому он звонит? — спросила Меган.

— Возможно, агенту Хэйзан, — ответила я. — Он думает, что она мой психотерапевт.

Когда пропала Кейси, я была заперта в голубом отделении. Так что агент Хэйзан должна была понять, что на девочек нападаю не я.

Но она все равно будет меня искать.

— У меня не очень много времени, — сказала я. — Они догадаются, что за мной приехал Картер, и начнут искать его машину.

— Где может быть Джаред? — спросила Меган. Теперь за рулем сидела она, потому что у меня немного кружилась голова. — У какого друга?

— Не знаю, — ответила я и поняла, что, хоть Джаред часто говорил о своих друзьях, за все время он не познакомил меня ни с одним из них. Существовали ли они на самом деле?

— Позвони ему еще раз, — предложила она. — Может, в первый раз он просто спал и не услышал телефон.

Стоило мне взять в руку мобильный, как он зазвонил сам.

— Это он, — сказала я.

— Отвечай! — пискнула Меган.

Внезапно у меня в голове не осталось ни одной мысли. Что я могла ему сказать? Как объяснить все происходящее?

Джаред не просто принял теорию о том, что Лай-на — призрак. Он признал ее лучшим из возможных сценариев. Как он отреагирует, когда я скажу, что призрака не было? И что во всех смертях виноват он?

— Алло, — произнесла я.

— Итак, ты заехала ко мне домой и разбудила моего отца…

— Мне надо с тобой поговорить.

— Не уверен, что это хорошая идея. Я думаю, тебе нужно вернуться в «Хармони Вэлли», Алексис. Там ты будешь в безопасности.

В его голосе звучала странная, отцовская нотка. В нем была забота, но чувствовалось, что еще чуть-чуть, и Джаред начнет отдавать мне прямые приказы.

Но мне нужно было его задобрить. Нужно было сделать так, чтобы он согласился со мной встретиться.

— Возможно, ты прав. Давай поговорим об этом? Он вздохнул.

— Я не понимаю, о чем тут говорить.

— Джаред, — произнесла я срывающимся голосом, — моя сестра пропала. А еще этой ночью Дайна приходила за мной. Она чуть меня не убила.

Наступила длинная пауза.

— Мне жаль насчет твоей сестры, — сказал он. — Но ей не нужно было лезть не в свое дело.

Я уставилась на телефон так, как будто из него исходил токсичный газ.

Не кричи на него. Если ты закричишь, он повесит трубку, и Кейси умрет.

Где ты? — спросила я. — Пожалуйста. Давай поговорим. Пожалуйста.

— Хорошо. Давай поговорим.

— Спасибо, — сказала я.

— Увидимся через двадцать минут. На смотровой площадке на вершине каньона Стюарт.

Он повесил трубку.

— На смотровой площадке?

— Звони Картеру, — сказала Меган.

Я посмотрела на нее.

— Леке, я не смогу дойти до смотровой площадки. — Ее лицо побледнело. — Мое колено… Я туда просто не залезу. Звони Картеру пусть он тебя встретит.

Я попыталась набрать номер Картера, но звонок был сразу же переадресован на голосовую почту.

— Нет связи, — проговорила я. — Он в каньоне.

— Тогда вызывай полицию, — предложила Меган. — Нельзя идти туда одной.

— Чем нам помогут полицейские? Он не совершил никакого преступления. А я сбежала из психбольницы, помнишь?

— Но… они, по крайней мере, не дадут ему причинить тебе вред.

— Это не имеет значения. Они не смогут остановить Лайну.

Меган уже развернула машину обратно, по направлению к каньону, но я увидела, как напряглись ее руки, лежавшие на руле.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказала я. — Нужно, чтобы он понял все насчет Лайны. Других он точно не послушает. Он слишком упрям. Мой единственный шанс — поговорить с ним наедине.

— Мне это не нравится, — произнесла Меган. — Не нравится мне этот план.

Я тоже была от него не в восторге.

Но у нас не было других вариантов.

— Подождешь меня здесь? — спросила я.

Меган припарковала машину на обочине дороги. У нас было еще несколько минут.

Смотровая площадка на каньоне Стюарт официально не являлась частью парка. На самом деле смотрители отговаривали посетителей туда подниматься, потому что тропа была неровной и крутой. А еще на ней были участки, где неосторожный турист мог оступиться и упасть с высоты шестидесяти метров.

Но туда все равно все ходили. Это место было особенно популярно летними ночами, когда компании подростков встречались там и устраивали вечеринки. Полицейские знали об этом, но пока ничего не предпринимали, потому что никто ни разу не пострадал.

Пока.

— Да, конечно, я подожду, — сказала Меган.

— Хорошо. Если я не вернусь через… — Я взглянула на экран украденного телефона, чтобы узнать время. — Сорок пять минут, можешь звать на помощь.

Она поморщилась.

— Сорок пять минут — это очень долго, Леке.

— Только на дорогу туда и обратно уйдет минут двадцать.

Она наклонилась через сиденье и обняла меня.

— Мне так жаль. Если бы я только послушала тебя, когда я была тебе нужна…

— Забудь об этом. Ты делала то, что считала правильным.

— Нет. Это просто отговорка, — сказала она. — А не настоящая причина. Мне просто было страшно. Я хотела быть в безопасности… и оградить от опасности всех остальных.

— Оградить всех от призраков? — Я хотела сказать, что никакому клубу такое не под силу. На земле слишком много призраков. И слишком много невезучих людей.

Она бросила на меня недоуменный взгляд.

— Нет… Я хотела оградить их от себя.

— Что? — Я откинулась на спинку сиденья и посмотрела на нее. — Ты никогда не была опасна.

Она покачала головой. Ее рот приоткрылся, как будто она хотела заговорить, но понадобилось еще несколько секунд для того, чтобы слова зазвучали.

— Я врала тебе, когда ты во мне нуждалась. Когда доверяла мне. И я пытала твою сестренку. Я могла убить тебя, Леке. После этого я никогда больше не смогу себе доверять.

— Меган, — произнесла я, — ты серьезно? Никто тебя в этом не обвиняет. Ты была одержима призраком.

— Но я помню, как делала все это. — Она шмыгнула носом, сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Я хотела тебя убить.

— А я хотела убить всю свою семью. Во сне. Ножом для резки мяса.

Она растерянно хмыкнула.

— Это другое. Ты была не виновата.

— Ты тоже не виновата, так что перестань переживать. Я провела с тобой много времени и ни разу не волновалась за свою безопасность.

Вот почему она так сильно хотела быть частью «Светлого пути». Она не лицемерила. Она просто боялась, что по ее вине опять пострадают люди.

Это я могла понять очень хорошо.

— Я говорю серьезно, — проговорила я. — Прекрати переживать.

Она едва заметно кивнула, а потом взглянула на часы.

— Тебе пора идти.

— Ага, — сказала я и открыла дверцу.

— Леке, — произнесла Меган, когда я уже хотела захлопнуть дверь.

Я наклонилась и посмотрела на нее.

— Если ты не вернешься оттуда целой и невредимой… — Она криво мне улыбнулась. — Я тебя убью.

36

— В то, что я сейчас скажу, сложно поверить, — проговорила я. — Но если ты выслушаешь меня, я думаю, ты поймешь.

Я озвучила эти слова уже пять раз, но понимала, что даже после тысячи повторений мне все равно не станет легче сказать их Джареду в лицо.

Я прошла половину пути, останавливаясь отдохнуть каждые метров тридцать. Адреналин, на котором я функционировала, начал иссякать, и мои ноги стали превращаться в каменные глыбы. Особенно трудно было карабкаться вверх: некоторые ступеньки были в десяти метрах друг от друга. По таким лучше лазать любителям летних вечеринок, а не мне.

Но я знала, что справлюсь. В моей голове не стояло вопроса, смогу ли я добраться до вершины.

На подходе к площадке я встала на четвереньки и, как ребенок, поползла вверх по склону. Наконец я выбралась на широкое плато, с которого была видна расщелина каньона — где-то далеко внизу. Оказалось, что городские власти хотя бы установили на вершине ограждение: они знали, что подростки приходят сюда с алкоголем.

Джаред сидел на перилах, лицом ко мне.

За его спиной виднелись зубчатые складки каменистых стен, которые тянулись по обеим сторонам от тропы, а еще дальше раскинулся наш маленький Сюррей. Я могла различить школу, в которую меньше чем через час потянутся сотни детей, чтобы прожить еще один нормальный день своих нормальных жизней. Я могла различить здание, где работал папа, — самое высокое в городе, взмывающее вверх на целых семь этажей. В окнах последнего из них сейчас отражался ярко-оранжевый свет солнца.

Я давно сюда не поднималась. Вид был изумительный. Небо, уже почти весеннее, сражалось за то, чтобы снова обрести краски после безликой белизны зимы. Клочки розово-желтых облачков переплелись между собой и застыли длинными полосками над нашими головами. Небо за ними было бледно-фиолетовым.

Подойдя поближе к Джареду, я увидела, что выглядит он не очень хорошо. Он был небрит и непричесан. На его светло-коричневой рубашке виднелись брызги грязи, а также желтые пятна в районе подмышек.

— Давно ты здесь? — спросила я.

Он посмотрел на меня долгим, отстраненным взглядом и только потом ответил:

— Со вчерашнего дня.

Я невольно забеспокоилась за него.

— У тебя есть еда и вода?

— Ты думаешь, я идиот, Алексис? Я бы не пришел сюда без продуктов. — Его глаза раздраженно блеснули. — Ik хочешь поговорить? Говори.

— Я хочу поговорить о Лайне.

Он опустил взгляд и чуть-чуть приподнял левый уголок рта, как будто хотел улыбнуться.

— Знаешь, как бы я хотел, чтобы вместо тебя со мной сейчас была она?

— Не сомневаюсь, — сказала я. По сути, он сказал, что желает мне смерти, но я пыталась не обращать внимания на эту мысль. — Джаред, я много думала. Помнишь, ты рассказывал про нее… про то, как она была умиротворена, когда… в самом конце. Люди, которые так умирают, не становятся призраками.

Он бросил на меня непонимающий взгляд.

— И это хорошая новость. Когда Лайна умирала, у нее было все, чего она хотела. Она оставалась в мире сама с собой. Поэтому она пошла дальше. Отправилась в другой мир.

— Да, я тоже так думал. — Он наклонился, набрал горсть гравия и песка и швырнул ее с обрыва. — Пока ты не заговорила со мной о ней.

— Но я ошибалась.

— Ошибалась? Но ты ведь знаешь, как она выглядела. Знаешь про платье.

— Да, Джаред, я правда кое-что видела, но это была не Лайна. — Я немного подвинулась на изогнутой металлической перекладине. Сидеть было неудобно. — В то, что я сейчас скажу, сложно поверить… Но если ты выслушаешь меня, я думаю, ты поймешь.

По крайней мере, он меня слушал. Все его внимание было сосредоточено на мне.

И я пересказала ему суть того, чем поделилась с нами Саванна. Что этот дух даже близко не был призраком Лайны, что он существовал сам по себе. И что он не исполнял то, чего хотела бы Лайна, потому что он ей не являлся.

И, наконец, я сказала, что у Джареда была возможность положить этому конец.

— Ты можешь заставить его уйти. Потому что… — Я боялась договаривать это предложение. — Потому что он появился из тебя.

Все то время, что я говорила, он внимательно смотрел на меня. Теперь он медленно покачал головой.

— Ты меня поражаешь, — сказал он, вставая и глядя на меня сверху вниз. — Я наконец нашел способ извиниться перед ней — показать ей, как сильно люблю ее, дать ей то, чего она на самом деле хочет, а ты пытаешься убедить меня, что я все это выдумал?

— Нет, не выдумал, — попыталась объяснить я. — Он существует, но… ты можешь его контролировать. Все это произошло, потому ты так сильно ее любишь, но необязательно, чтобы все было вот так. Чтобы все заходило так далеко.

— Значит, мне нужно меньше ее любить?

— Это никак не связано с тем, насколько ты ее любишь. Я знаю, насколько сильное чувство у тебя к Лайне. Это же очевидно.

Его рот исказился в уродливой гримасе, он повернулся, отошел на несколько метров и со всей силы ударил по камню носком ботинка.

Потом он развернулся ко мне.

— Так что, значит, я убийца? — Он схватил меня за плечи, и я подумала, что он хочет сбросить меня через ограду. Инстинктивно я сжала его руки и оттащила нас обоих от края обрыва.

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза.

— Нет, — ответила я. — Ты не виноват. Но только ты можешь остановить это.

Он оттолкнул меня, будто я была вся в грязи и он не мог ко мне прикасаться. Я едва не упала на землю, но удержалась.

Во мне начало подниматься раздражение, но я подавила его. Если я выйду из себя, сделаю только хуже. Джаред поймет. Он увидит. И разозлится еще сильнее.

— Дайна не хотела бы этого, — сказала я. — Ты говорил, какая она была замечательная. Она не хотела бы, чтобы люди страдали. И она не хотела бы, чтобы мы притворялись родственными душами, хотя не можем без ссор провести вместе и часа.

Он насмешливо улыбнулся.

— Если бы ты повзрослела, это не было бы проблемой.

Не реагируй, Алексис.

— Я знаю, легче поверить, что ты делаешь ее счастливой, — сказала я. — Но она бы очень расстроилась, Джаред. Она бы очень расстроилась из-за того, как сильно ты страдаешь.

Его лицо исказилось, и он бросил на меня взгляд — буквально на долю секунды, а потом отвернулся и всхлипнул.

Я успела разглядеть выражение его лица. Он был словно ребенок, который осознал, что заблудился в огромном торговом центре.

Джаред не был злым… он просто был сломлен. Вот что объединяло нас все это время.

Но мне казалось, что я изменилась. Возможно, благодаря Лидии. Или, может быть, благодаря Кейси, или Меган, или даже Картеру. Как-то так получилось, что я была уже не настолько сломлена. И я хотела, чтобы Джаред тоже исцелился. Чтобы ему стало лучше.

Я подошла и положил руку ему на плечо.

— Джаред, если ты сможешь отпустить это… Если сможешь перестать мучить себя виной и сожалениями…

— Слышать все это от тебя особенно ценно, — фыркнул он, отскакивая от меня. — Ты же у нас умеешь отпускать прошлое, да? Ведущий мировой специалист в этом вопросе! Ты даже своей сестре в глаза посмотреть не можешь. Не можешь выпрямить спину в комнате, набитой людьми, — настолько волнуешься, что они о тебе подумают. Я не говорю, что я идеален, Алексис, но это очень нагло с твоей стороны советовать мне что-то отпустить.

— Да, у меня были проблемы, — произнесла я, чувствуя, что из глаз вот-вот польются слезы. — Я просто хочу, чтобы больше никто не умирал. И я честно хочу, чтобы ты был счастлив, Джаред. Но только со мной этого не будет. Никогда.

Я вытерла глаза и отвернулась, чтобы он не видел, как я плачу.

Солнце уже поднялось над горной грядой к востоку от города и теперь проливало свой бледный свет на неровные квадратики кварталов вдалеке.

— Тогда… как насчет компромисса? — Голос Джареда раздался всего в паре метров от меня — гораздо ближе, чем я ожидала, — и звучал он гораздо мягче.

Его поведение изменилось. Он снова стал милым, мягким, понимающим Джаредом. И хотя я понимала, что никогда уже не смогу чувствовать себя совершенно комфортно рядом с ним, я была обезоружена.

— Какого компромисса?

— Который позволит и тебе, и мне получить то, чего мы хотим.

Я повернулась к нему и стала ждать продолжения.

— Ты хочешь, чтобы Лайна перестала нападать на людей. И, честно, Алексис, я тоже этого хочу. Я в ужасе от того, что те девочки умерли. И я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с твоей сестрой.

«Тогда прости себя, — хотела сказать я. — Отпусти Лайну».

— А я хочу… хочу знать, что она счастлива, где бы она ни была. Что она испытывает покой. Не проводит вечность, переживая за меня.

Я не видела здесь компромисса.

— Я не понимаю.

Он полностью расслабился. В лучах солнечного света он казался таким красивым, будто его поместил сюда какой-то художник, чтобы почитатели могли собираться вокруг и глазеть на него. Он потянулся ко мне, взял мои ладони и стал раскачивать наши руки туда-сюда, словно ребенок.

— Давай прыгнем, — сказал он.

Подождите.

— Давай что?

— Возьмемся за руки и не будем сомневаться. Не дадим страху остановить нас. Мы прыгнем. Это будет прыжок на доверие. Тогда мы сможем быть вместе вечно, и Лайна будет счастлива. Она оставит твою сестру в покое и больше ни на кого не нападет.

Я сделала шаг назад, отодвигаясь от обрыва.

— Джаред, я не буду прыгать.

— Послушай меня. Теперь он молил меня об одолжении. — Для таких, как мы, жизнь очень трудна. И проще не будет. Поверь мне, Алексис. В твоей жизни не будет ни одного дня, чтобы ты проснулась и не подумала обо всех тех, кто умер из-за тебя.

Я стала отворачиваться от него, но он схватил меня за подбородок, не давая пошевелиться.

— Теперь это уже не только Лидия, проговорил он. — Еще Эшлин. И Эллиот. А через пару часов к ним прибавится твоя сестра. Их будет становиться больше и больше. Может, и Картер тоже. Может, Меган. Кто знает? Ты разве сама не видишь? Это никогда не закончится.

— Джаред, ты делаешь мне больно! — Я попыталась вывернуться из его хватки.

Но он не отпускал меня.

— Это не кончится никогда, потому что она хочет, чтобы я был счастлив — а я никогда не стану счастливым.

Наконец он ослабил хватку. Я подняла руку и потерла челюсть. Она болела.

— Ты тоже никогда не будешь счастливой, — тихо произнес он. — Я вижу это, когда смотрю тебе в глаза.

Я тут же отвела взгляд в другую сторону.

— Подумай об этом. — Он положил голову мне на плечо. — Другого выхода нет.

Я думала, что другой выход есть.

Думала, что смогу поговорить с ним и убедить его передумать. Но у меня не получилось.

Точно так же я подвела Эллиот, когда не смогла ее спасти, и Эшлин, когда не смогла ей помочь. Еще чуть-чуть, и я подведу свою сестру. А если я подведу ее, то разобью сердца родителям.

— Посмотри, как красив наш город. Какой он чистый, яркий и невинный. — Его пальцы переплелись с моими, он поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал. — Нам здесь не место.

Я не могла говорить. Английская речь как будто покинула меня.

— Что скажешь?

Приняв решение, он был счастливее, чем я его когда-либо видела. В его настроении появилась легкость, которой я никогда за ним не замечала. Словно смерть Дайны была гирей весом в пятьсот килограмм, которую он носил за собой и которая вдруг исчезла.

Не отпуская моей руки, он перепрыгнул через перила и остался стоять на узкой полоске камня на другой стороне.

— Давай, — проговорил он. — Мы будем свободны. Мы будем блестеть. Мы будем словно ангелы.

Каким-то образом я оказалась рядом с ним.

Наши лица обдувал легкий ветерок — чарующая смесь прохладного и теплого воздуха.

— Это идеально. — Джаред высоко поднял голову и засмеялся. — Идеально!

Его крик эхом пронесся по каньону. Он повернулся ко мне.

— Вот этого она заслуживает.

Но…

— Это не то, чего заслуживаем мы, — сказала я. — Я не заслуживаю смерти. Я не хочу умирать.

Я попыталась вырвать у него свою руку, но мы были сцеплены вместе, как звенья одной цепи.

— Отпусти меня! Прыгай, если хочешь, но я не буду.

— Так не получится, — отозвался он. — Мы должны прыгнуть вместе.

Я отрицательно покачала головой. У меня затекла шея. Мое тело было обессилено после событий последних десяти часов.

— Доверься мне. — Он сделал полшага вперед, чтобы заглянуть за край обрыва.

Нет.

Я не доверяю тебе.

Он слишком часто ошибался, чтобы я могла ему доверять. Например, он ошибался, когда говорил, что единственный выход из ситуации — прыгнуть с обрыва вдвоем.

Потому что, раз он не мог примириться с Лайной… Раз отказывался перекрыть кран…

— Твоя сестра хочет умереть? — спросил он. — Она заслуживает смерти? Потому что, если ты не сделаешь это со мной, все так и случится. А потом тебя запрут в психушке. А Лайна никогда не остановится.

Но ты мог бы все это остановить. Ты бы мог перекрыть кран, если бы захотел.

— Она этого хочет, — проговорил он. — И я этого хочу.

— Джаред, — произнесла я.

Он повернулся, вопросительно глядя на меня.

Взорви кухню.

Я выдернула свою руку из его хватки.

А потом толкнула его. Изо всех сил.

37

Потеряв равновесие, он закричал и начал сползать назад. Я нащупала перила и ухватилась за них левой рукой…

А Джареду как-то удалось схватить меня за правую.

Он падал, но держался за меня, и это спасало его от стремительного полета в ущелье. Левой рукой я держалась за широкую металлическую перекладину, но Джаред тянул меня за собой, и мне казалось, что моя рука вот-вот оторвется. Тем не менее я вцепилась в перекладину и не отпускала ее.

— Лидия! — Мой крик заполнил весь каньон. — Лидия! Ты мне нужна!

— Что ты делаешь? — зарычал Джаред. Он пытался зацепиться за камни свободной рукой, а еще раскачивал ногами и всем телом, отчего висеть становилось еще сложнее.

У меня уже почти не оставалось сил. Я знала, что он ни за что меня не отпустит… значит, мне придется отпустить перила.

И мы все равно умрем вдвоем.

Но не потому, что я этого хотела. Не потому, что сдалась. Я не хотела умирать просто так.

— Алексис!

Лидия появилась рядом со мной и мгновенно упала на землю по другую сторону ограды, обхватив меня руками за талию.

— Отцепи его от себя! — крикнула она.

— Я пытаюсь! Но не могу!

Джаред кряхтел, вдавливая пальцы мне в руку, врезаясь ногтями мне в кожу и оставляя на ней ранки в форме полумесяцев.

— Тогда отпусти перила. — Голос Лидии вибрировал по всему моему телу. — Алексис, я не дам тебе упасть.

Я взглянула на Джареда, а потом на отвесное ущелье, видневшееся под ним.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Джаред, дрожа от напряжения. — Уронить меня? Ты думаешь, ты сможешь с этим жить? Там внизу поисковые группы, Алексис, и все они нас видят. Ik даже в зеркало не можешь посмотреть, не расплакавшись. Как же ты будешь жить с осознанием того, что ты убийца?

— Видимо… — Я тяжело сглотнула. Мои зубы непроизвольно стучали друг о друга. — Видимо, мне придется научиться.

А потом, зная, что меня не будет удерживать ничего, кроме призрака, я отпустила перекладину и начала отдирать ладонь Джареда от своей руки.

Когда он понял, что я делаю, в его глазах промелькнули страх и упрек.

— Нет! Ты не можешь это сделать! Я не хочу быть один!

Но мне удалось поддеть свой большой палец под его большой палец, а потом вся его ладонь словно отклеилась от моей руки.

Он выпустил меня, а потом как будто застыл в воздухе, лежа на спине и глядя в небо… точно так же, как Лайна.

А потом он полетел вниз, вниз, вниз.

38

В 7:06 утра 3 марта я столкнула моего бывшего парня с 31-метрового обрыва.

Он упал на камни и мгновенно умер от удара.

Джаред был прав. Долину каньона прочесывали поисковые группы, и люди из этих групп — включая моих родителей — видели все, что произошло.

Меня зовут Алексис Уоррен. Мне шестнадцать лет.

И я убийца.

39

Мне казалось, что я существую вне своего тела.

В то же самое время вокруг меня было много напоминаний о реальном мире: наручники на запястьях и кандалы на лодыжках. Твердое, немного искривленное сиденье пластмассового стула подо мной. Край стола, который вдавливался мне в живот, пока я лежала, наклонившись вперед и опустив голову на вытянутые руки.

Мои родители были где-то рядом. Мне удалось побыть с ними всего минуту, и я успела заметить только их остекленевшие глаза. Теперь — когда я была безжалостной убийцей — люди смотрели на меня иначе. Абсолютно все. Пристальные взгляды полицейских въедались в мою кожу, как несмываемые чернила. Их шокированное молчание звенело в моих ушах.

Кейси была в безопасности. Картер и Меган заключили под стражу. Их должны были допрашивать в связи с тем, что они помогли мне сбежать из «Хармони Вэлли».

А Джаред был мертв.

Вот и все, что я знала.

Я не видела Лидию с тех пор, как упала спиной на камни и ударилась головой о перила, и, только дотащившись до парковки, осознала, что вся перепачкана в крови.

Я ждала своего адвоката. Я не должна была ничего никому говорить без своего адвоката. Но что я могла сказать?

Наконец дверь открылась.

В камеру зашла агент Хэйзан. Я начала подниматься на ноги, но она вытянула руку и сказала:

— Не вставай.

Как будто я делала это из вежливости, а не потому, что страстно хотела сбежать.

Она села напротив меня, сложив руки на столе. Потом мы долго глядели друг на друга.

— Ты убила Джареда Элкинза? — спросила она.

— Мне сказали ничего не говорить без адвоката.

— Алексис, ты убила Джареда Элкинза. Он не был вооружен. За вами наблюдали больше двух десятков свидетелей. Так что посмотри мне в глаза и скажи две вещи: тебе было необходимо убить его?

— Да. — Я встретила ее взгляд и не отвела глаз. Это было признание, но что мне оставалось делать: все отрицать? Джаред умер. Его холодное, безжизненное тело сейчас лежало где-то на столе. Возможно, прямо сейчас его отца везли в морг, чтобы тот мог опознать его. Стоило мне чересчур надолго задуматься об этом, как что-то внутри меня словно превращалось в канатоходца, выполняющего трюк без страховки.

Но я действительно сделала это.

И, если бы пришлось, сделала бы еще раз.

Она поставила отметку на одном из документов.

— Второй вопрос: ты можешь гарантировать, что все кончено?

— Значит, вы мне верите? — спросила я. — Верите, что за всем этим стояла не я?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

' — Да. Все кончено.

Она опустила глаза на стол.

— К твоему сведению, я тебе верю. И я допускаю, что отвозить тебя в «Хармони Вэлли», возможно, было… излишней мерой.

Я закатила глаза.

— Извинения приняты.

Агент Хэйзан пристально и долго посмотрела на меня.

— Ты знаешь, что нет абсолютно никаких улик, которые связывали бы Джареда со смертями этих девушек.

— Я знаю, — ответила я. — И готова поспорить, что у вас полно улик, которые связывают их со мной.

Она подвинулась на стуле. Потом наклонилась вперед, положив локти на стол, так что ее плечи задрались чуть ли не до ушей, и окинула меня долгим взглядом.

— Да, очень много.

— Это была самозащита. Нужно придумать, как все объяснить, чтобы люди мне поверили.

— Ты никак это не объяснишь, Алексис. У полиции достаточно оснований для твоего ареста. А он чуть ли не святой с идеально чистой репутацией. Так что если ты не сообщишь следствию вескую причину, объясняющую твое присутствие на местах гибели Эшлин и Эллиот…

— Я вижу призраков на фотографиях, — сказала я.

Комната погрузилась в тишину. На лице агента Хэйзан был написан явный интерес, хоть она и пыталась его скрыть.

— Вот как.

— Вы не могли обнаружить призрака, потому что призрака не было, — продолжила я. — Это был полтергейст. Я знала, как его найти, поэтому я пыталась спасти Эшлин и Эллиот. А Джаред мог его остановить, но не захотел. Суть полтергейста в том, что…

Но она прервала меня, вытянув руку перед собой.

— Не выдавай свои секреты, Алексис. На данный момент эта информация излишня.

Конечно. Потому что, раз мышей в кладовке все равно не осталось, ее уже не интересовало, как они там изначально завелись.

В любом случае вряд ли я могла рассказать все это адвокату.

— Из чистейшего любопытства спрошу, — произнесла она едва ли не с улыбкой, — почему ты рассказываешь мне все это сейчас, а не неделю назад?

Наши взгляды встретились.

— Теперь мне нечего терять.

Она пожала плечами, как будто признавая, что это не самая плохая причина.

—. Я много помогала тебе за эти годы, Алексис.

— Не потому, что хотели этого, — сказала я сухим голосом. Я не могла удержаться и не озвучить то» что было чистейшей правдой. А почему бы и нет? Что она могла мне сделать? — Потому что ваша работа заключается в том» чтобы улаживать такие ситуации. Чтобы решать проблемы.

Она откинулась на спинку стула и попыталась принять более удобную позу, как будто мои слова были пиджаком, который не подходил ей по размеру.

— Как бы вы поступили со мной, если бы я вам все рассказала? — спросила я. — Неделю назад?

— Как бы я поступила? — Она наклонилась ко мне, так что наши лица разделяла пара десятков сантиметров. — Вероятно, так же, как сейчас.

Я затаила дыхание.

— Предложила бы тебе работу.

Я так удивилась, что рассмеялась в голос, хотя мой смех прозвучал так, будто кто-то неожиданно ударил корове по животу.

— Ну, не знаю… Мне тут предстоит суд по обвинению в убийстве, поэтому…

— Перестань. Ты же знаешь, что я умею решать подобные проблемы.

Да, я это знала.

И она говорила серьезно. Она правда хотела помочь мне.

— Но… почему? — спросила я.

Она пожала плечами, выглядя при этом довольно беспомощно.

— Ты умная. Упорная. Довольно бесстрашная. И, ведает бог, ты еще тот везунчик. Так что ты могла бы оказаться полезной.

Я выпрямила спину.

— Полезной?

— Полезной. От слова «польза». Еще одна пара рук… и глаз.

— Эээ, — протянула я. — Наверное, я откажусь.

— Ik говоришь «нет», и я знаю, что ты это серьезно. Но окажи мне услугу: прежде чем окончательно отказаться от моего предложения, вернись в школу.

Я непонимающе уставилась на нее.

— Да, я говорила, что третьих шансов не даю, но почему бы и нет. Заключи со мной сделку. Я сделаю так, что с тебя снимут обвинение. Я все объясню. Подброшу на место преступления пистолет, на котором будет куча отпечатков пальцев Джареда. Все признают, что это была самозащита, и тебя оправдают.

Это определенно звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ав чем заключается моя часть сделки?

— Возвращайся к своей жизни. Попробуй быть нормальной теперь, когда все твои знакомые видели, как ты убила человека.

— И все?

— Этого достаточно, и если ты не веришь мне сейчас, то очень скоро поверишь. — Сказав это, она полезла в карман и достала оттуда ключик. Отстегнула мне наручники, а потом отдала ключик мне, чтобы я могла нагнуться и освободить себе лодыжки. — Я встречала людей, похожих на тебя, Алексис. Они годами пытаются перестать чувствовать себя так, словно они инопланетяне, которых перенесли сюда из другого измерения. И у них никогда не выходит. Теперь на тебя никто уже не будет смотреть так, как прежде. И к тому же на тебе печать другого мира. Если использовать физические термины, ты теперь как магнит. Всю свою жизнь ты будешь задаваться вопросом: что меня ждет дальше? Будешь думать, какой призрак окажется рядом на этот раз и кто пострадает, если ты не будешь за собой следить.

Я подумала про Аральта и Лайну. Как они как будто бы сами меня нашли.

Моей решительности был нанесен удар.

— Или… ты можешь пойти со мной. Ты окажешься среди людей, которые понимают тебя. Узнаешь основы нашего дела. Будешь пытаться спасать людей от самих себя.

Я уставилась на стол, покрытый многочисленными инициалами.

У меня перед глазами встали лица моих родителей, когда они смотрели, как меня, в наручниках, сажают в полицейскую машину.

Потом я представила, что в школе на меня так будут смотреть все до единого. Глазеть, пока я иду по коридору. Каждую секунду бросать на меня взгляд и думать: «Убийца».

— А если бы согласилась… Как же школа?

Агент Хэйзан начала отвечать.

— Да ладно тебе, — раздался голос за моей спиной. Лидия обогнула комнату и встала рядом с агентом Хэйзан.

— Ты же не думаешь об этом всерьез, правда? Срочная новость, Алексис: она не помогает людям — она запирает их на замок. Если ты хочешь действительно кому-нибудь помогать, тебе придется учиться делать это самой методом проб и ошибок. Но, господи, это гораздо лучше, чем быть безымянным роботом в костюме.

Агент Хэйзан закончила свою речь. Я не услышала из нее ни слова.

Лидия подошла ко мне.

— Знаешь, что она говорит на самом деле? Она говорит: «Иди со мной, потому что тебе должно быть страшно».

— Мне и правда страшно, — сказала я.

Агент Хэйзан улыбнулась, подумав, что я отвечаю ей.

— Ага, — сказала Лидия. Но это не значит, что надо убегать и прятаться. Сама подумай: она хоть раз тебе по-настоящему помогла? Она невероятно талантливо умеет заметать следы. Ты этим хочешь заниматься?

Я уставилась на свои руки.

— Знаешь что? — проговорила Лидия. — Тебе надо принять это решение самой. — И она исчезла.

Агент Хэйзан ждала моего ответа.

— Я… не думаю, что смогу отправиться с вами, — сказала я. — Я должна остаться здесь. Или хотя бы попытаться.

— Конечно. Удачи тебе с этим, — проговорила агент Хэйзан, покачав головой, и направилась к двери. — Давай договоримся так: позвони мне через две недели.

Я огляделась по сторонам.

— Мне сидеть здесь или?..

— Пойдем со мной, — Она жестом показала на коридор. — Ты свободна. Тебе позвонит мужчина по фамилии Нельсон. Делай то, что он скажет, и все проблемы будут улажены.

— Эээ… спасибо. — Я хотела добавить «за все», а потом поняла, насколько неискренне это прозвучит. — За помощь, которую вы оказали мне сегодня.

— Не благодари меня сейчас. — Когда я проходила мимо нее, она потрепала меня по плечу. — Поблагодаришь через две недели. А пока веселись.

40

Мы ждали в машине до последнего.

— Готова?

Я посмотрела на фасад школы.

— Нет.

Картер потянулся ко мне и взял меня за руку.

— Все будет хорошо, Леке.

— Не уверена.

Я заглянула в его глаза, голубые, как тропическое море. Тропическое море, находящееся в миллионе километров. Единственное место, в котором я страстно хотела оказаться. Хотя в данный момент предпочла бы оказаться где угодно, только не в старшей школе Сюррей.

— Ты храбрая, — сказал он. — И сильная. Ты справишься.

— Ну, раз ты так говоришь. — Я бросила взгляд на входную дверь.

Прозвенел звонок, предупреждавший, что до начала уроков осталось две минуты.

— Мне, наверное, нужно дойти до моего шкафчика, — сказала я. — Увидимся за обедом?

И вот я уже шла одна по школьным коридорам, чувствуя себя знаменитой актрисой, появившейся на сцене в свете софитов. Только на меня бросали не такие взгляды, как на кинозвезд.

Я дошла до своего шкафчика.

На его дверце примерно сорок раз было написано слово «УБИЙЦА», каждое — разной рукой.

Ты храбрая. Ты сильная. Ты справишься.

Я оторвала взгляд от этого граффити, достала книжки и пошла на первый урок. Учитель поднял на меня глаза, а потом продолжил проверять присутствовавших. Я опоздала, но он ничего не сказал.

Я села за свою обычную парту. Четыре другие парты в непосредственной близости от нее оказались пусты.

На втором уроке у меня был час самостоятельной работы в библиотеке. Когда я пришла туда, то увидела, что на диване сидит охранник.

— Извини, Алексис, — проговорила библиотекарь мисс Нэгеш, нервно ерзая на стуле. — Тебе нельзя находиться здесь без присмотра. А у меня, боюсь, не найдется времени сидеть с тобой. Так что теперь тебе придется проводить второй урок в кабинете секретаря.

Я кивнула, и меня проводили через всю территорию школы. В кабинете секретаря я села за стол для отстраненных от уроков, стоявший в углу, и попыталась не обращать внимания на чужие взгляды. Примерно с таким же успехом мишень могла бы игнорировать дротики, которые в нее летят.

И так далее.

Между третьим и четвертым уроками я зашла в редакцию. Четвертым уроком шел электив по работе над альбомом, так что все сотрудники «Взмаха крыльев» — с большинством из которых мы в течение месяца вместе обедали — сидели за своими столами.

Когда я зашла, мистер Жанике подскочил на ноги.

— О, Алексис, эээ, рад видеть тебя. Хотел поговорить с тобой — почему бы не сделать это сейчас? Я надеюсь, ты не расстроишься, но некоторым из наших сотрудников будет комфортнее работать, если…

— Если я уйду из редакции?

Он кивнул.

— Ну, я за этим и пришла, — соврала я. — Хотела занести карту памяти и сказать вам, что ухожу. Так что… удачи.

— Спасибо, — сказал он. — И мы сделаем для тебя разворот, посвященный памяти Лидии Смолл. Я думаю, Эллиот этого хотела бы.

— Хорошо, — сказала я. — Спасибо.

К обеду на дверце моего шкафчика почти не оставалось пустого места. Я даже видела двоих парней, которые писали на ней, пока я шла по коридору.

Можете себе представить, как быстро они убегали, когда меня заметили.

Кто-то написал: «СЧЕТ ТРУПОВ: 4».

Кто-то добавил; «И СЧЕТ НЕ ЗАКРЫТ».

Лидия, Эшлин, Эллиот и Джаред. Что бы ни говорилось в официальных отчетах, все верили только одному: я хладнокровно убила их одного за другим.

Но хотя бы Кендра очнулась от комы. И она не помнила ничего о нашем разговоре в лесу. Так что мой счет трупов не изменился на цифру пять.

Видишь? Можно быть убийцей и оптимистом одновременно.

Я взяла нужные учебники и полезла в сумку за книгой, которую закончила читать на уроке английского. Пока я пыталась ее найти, мои пальцы сжались вокруг чего-то маленького и твердого.

Я замерла, затем нащупала дырку в уголке, которую никак не могла зашить. Что-то застряло между внешним слоем ткани и внутренней подкладкой. Я вытащила этот предмет и не поверила своим глазам: в моей руке лежал маленький стеклянный дятел на тонкой золотой цепочке. Я закрыла дверцу шкафчика и застегнула цепочку у себя на шее.

А потом пошла на обед.

Я зашла в столовую в ту же секунду, когда прозвенел звонок.

И, клянусь на могиле Лидии Смолл, все взгляды устремились на меня.

Я понимала, что садиться за стол редакции — не вариант. Но подумала, что у подруг сестры, возможно, найдется для меня место. Или, может, у Детей тьмы? Говорят, что они любят жутких персонажей.

Но куда бы я ни глянула, все столики были странным образом заняты.

Или не совсем заняты…

Просто не было свободных мест. На пустых стульях лежали горы сумок и курток.

Мне ясно давали понять, что здесь меня никто не ждет.

Значит, обратно за мусорный стол — только вот он куда-то исчез.

Я в последний раз окинула взглядом столовую, в которой сидели три сотни безмолвных старшеклассников, и почувствовала: что-то внутри меня вот-вот сломается.

Почему я решила, что смогу вернуться сюда?

В моих ушах зазвучали слова агента Хэйзан: «Удачи тебе с этим».

И вдруг я подумала, что мне не нужно ждать две недели, чтобы дать ей ответ. Но я знала, что она все равно заставит меня промучиться все это время. Даст мне упасть так низко, как только возможно, чтобы я больше никогда не подвергала сомнению правильность ее решений.

Но мои грустные размышления и идеальная тишина в столовой были прерваны скрипом ножек стульев по линолеуму.

В дальней части столовой со своего места встала моя сестра. Через секунду к ней присоединился Китон. А потом Мими.

Они пошли ко мне.

Из другой части столовой стал доноситься приглушенный спор, а потом послышались слова: «Тогда я тоже ухожу!»

Из-за стола редакции встала Марли. А за ней Чад.

И они тоже пошли ко мне.

Кейси добралась до меня первой.

— Кажется, нам нужен новый столик.

— Эээ… — Прежде чем заговорить, я собралась с силами и постаралась, чтобы голос не дрожал. — Только здесь такого нет.

— Сегодня на улице тепло, — сказала Марли. — Пообедаем там.

— Вы что, правда ушли из редакции? — спросила я. — Вы оба?

Она кивнула.

— Без вас альбом так и не напечатают.

Марли была трудоголиком по жизни, поэтому ей больно было слышать такие слова. Она поморщилась, но потом заставила себя улыбнуться.

— Мне все равно. Эллиот бы поступила так же. Она бы всем им сказала убираться к черту.

Когда мы вышли во двор, рядом со мной появилась Лидия.

— Пять друзей? Это на целых пять больше, чем у тебя было в девятом классе.

Я засмеялась.

— Что тебя так рассмешило? — спросила Кейси, устраиваясь за столом для пикника.

— Ничего, — ответила я.

— Леке! — Через весь двор, огибая ребят, сидевших на земле, к нам бежал Картер.

Я поставила контейнер с обедом на стол и пошла к нему навстречу. Я бы с удовольствием побежала, но не хотела становиться причиной массового психоза.

Когда я остановилась рядом с ним, он положил руки мне на плечи.

— Прости, пожалуйста. Меня задержал учитель. Я не знал, что так получится. Не хотел оставлять тебя одну.

— Все в порядке, — ответила я. — Я не одна.

Картер посмотрел через мое плечо и увидел столик, забитый людьми. А потом крепко меня обнял.

Я закрыла глаза и подумала: «Возможно, я им уже никогда не понравлюсь. Возможно, я навсегда останусь изгоем».

Теперь у меня начнется довольно сумасшедшая жизнь.

Но, возможно, сумасшествие — моя новая норма.

— Ты в порядке? — спросил Картер, беря меня за руку и целуя ее.

Я повыше подняла голову и выпрямила спину.

Я была плохой.

Я была хорошей.

Слабой и сильной.

Смелой и напуганной.

Героем и убийцей.

Но одного я не делала никогда: я не убегала от проблем. И агенту Хэйзан было не запугать меня.

Я дотронулась до крохотного завитка волос, который вырос у Картера над ухом.

— Кажется, да, — сказала я. — В смысле, обязательно буду.

И я знала, что правда буду. Сколько бы мне ни понадобилось на это времени: год, пять лет, десять лет, — однажды я буду в порядке.

Так говорило мое внутреннее чутье.

Content

Алендер Кэти
Мертвее не бывает
YOUNG ADULT. МИСТИКА. ПЛОХИЕ ДЕВОЧКИ НЕ УМИРАЮТ

БЛАГОДАРНОСТИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40